# Глубинное государство

Крис Хаути

Содержание

Крышка

Титульный лист

Посвящение

Эпиграф

Пролог

## Глава 1: Люди Монро


## Глава 2: Дорога Калорама


## Глава 3: Гамма-Оксимасляная кислота


## Глава 4: Бородатый мужчина


## Глава 5: Укрытие на месте


## Глава 6: Ашер


## Глава 7: Монро


## Глава 8: Дамокл


## Глава 9: Хейли Чилл


## Глава 10: Медведь


Благодарность

Об авторе

Авторские права


Спасибо, что скачали эту электронную книгу Саймона и Шустера.

Получите БЕСПЛАТНУЮ электронную книгу, присоединившись к нашему списку рассылки. Кроме того, получайте обновления о новых выпусках, специальных предложениях, рекомендуемых книгах и многом другом от Simon & Schuster. Нажмите ниже, чтобы зарегистрироваться и ознакомиться с правилами и условиями.

НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ

Вы уже подписаны? Укажите свой адрес электронной почты еще раз, чтобы мы могли зарегистрировать эту электронную книгу и выслать вам больше того, что вам нравится читать. Вы будете продолжать получать эксклюзивные предложения на свой почтовый ящик.


Посвящается Джорджу и Джексону


Одна дама спросила доктора Франклина: “Ну, доктор, что у нас есть, республика или монархия?”

“Республика, - ответил Доктор, - если вы сможете ее сохранить”.

—Анонимно, из отчетов Фарранда о Федеральном съезде 1787 года


ПРОЛОГ


Lпокинув свою каюту с кондиционером и ступив в густую летнюю ночь Техаса, менее чем за сорок минут до начала схватки, она начинает бежать. Влажность и температура воздуха держатся выше девяноста градусов, несмотря на поздний час, и она вспотела, прежде чем перейти бульвар Истребителей танков. Ее шаги почти не слышны, когда она бежит трусцой по пустынным, аккуратным улицам Форт-Худа. Все, кто еще не набился в фитнес-центр на месячный заработок курильщика, уехали жить за пределы базы. Таким образом, она может наслаждаться экстравагантностью пребывания наедине со своими мыслями.

Она избегала разминки внутри площадки с самого начала своей любительской карьеры, предпочитая тренироваться на открытом воздухе до последних минут перед вызовом на ринг. Бег очищает ее разум от всех мыслей, кроме тех, что касаются предстоящего соревнования, удаляя ее от рева толпы и ее ненормативной лексики. В дождь или в солнечную погоду, днем или ночью она совершает пробежку в одиночестве в ровном темпе, одетая в ту же одежду, в которой выйдет на ринг. С помощью этого одиночного ритуала перед боем Хейли Чилл продлевает несовершенный контроль над своим миром перед грядущими хаосом и насилием.

Она помнит каждую драку. Будь то детские драки дома, в Грин-Шоулз, Западная Вирджиния, или организованные поединки в качестве бойца-любителя после призыва в армию, физический бой - это жестокие воспоминания о нелегкой жизни. Старшая из шести детей — ее мать-одиночка слегла от множественных раковых заболеваний — Хейли защищала себя и своих пятерых братьев и сестер с дикой решимостью. Проиграв свои первые четыре боя, она усваивала тяжелые уроки с каждым поражением. За этими ранними раундами последовало восемь побед, всего дюжина боев, прежде чем она закончила среднюю школу первой в своем классе. Хейли дралась столько же раз, сколько армейский боксер, и остается непобежденной. Сегодня вечером она защищает свое полковое звание.

После тридцати минут непрерывной пробежки ее мышцы под пропитанными потом футболкой и шортами стали упругими. Ее мысли такие же размеренные и упорядоченные, как и сердцебиение. Едва переводя дух, Хейли останавливается и проверяет время на часах Citizen Eco-Drive Nighthawk с черным циферблатом, которые она сняла с армейского пилота, вызвавшего ее на матч по армрестлингу в баре. У ее ног разбросаны камни и гравий со строительной площадки для нового PX. Хейли наклоняется и поднимает один из зазубренных камней, крепко сжимая его в кулаке. Острые края камня посылают по ее телу толчки боли, острой и проясняющей. Она поддерживает интенсивность этого сжатия в течение десяти секунд, затем еще двадцати. Наконец, Хейли делает глубокий вдох и бросает камень на землю. Изучая свою ладонь с клинической отрешенностью, она видит кровь, сочащуюся из многочисленных рваных ран длиной в четверть дюйма. Бояться нечего. Пролилась кровь. Теперь она может сражаться.

Хейли разворачивается, меняя курс, и снова начинает бежать, быстрее, в последнем рывке ускоряя сердцебиение. В двух кварталах от нас фитнес-центр из бетона и стекла примостился под светодиодным паронепроницаемым освещением.


ЭЙЛИв ОБЯЗАТЕЛЬНОМ головном уборе и перчатках следует за своим тренером, мастер-сержантом стэнли оуксом, который ведет ее к боксерскому рингу в центре шумной толпы, состоящей в основном из пьяных фанатов драк. Оукс грубо отклоняет протянутые руки сторонников Хейли, с грубой властностью прокладывая путь сквозь толпу. Боец смотрит прямо перед собой, нахмурив брови, и сосредотачивается на боксерском ринге, где его спокойно ждет противник.

Она наклоняется вперед и говорит на ухо Оуксу громко и твердо. “Что нам известно о замене?” - спрашивает она, когда они протискиваются сквозь толпу и, наконец, достигают своего угла примитивного боксерского ринга, возведенного на баскетбольной площадке.

Оукс просматривает листок бумаги, выданный ему организаторами the smoker, когда они сообщают ему, что запланированный соперник Хейли снялся с соревнований. Он проработал в армейском боксе достаточно лет, чтобы знать, что его боец подготовлен. Ее серия из двенадцати побед подряд отмечается по всему АРСУТУ. Звонок - это всего лишь штраф за нарушение правил и последующую неожиданную прибыль при отыгрыше.

Марсела Ривас, Первая бронетанковая дивизия, Форт Блисс. Двукратная чемпионка "Золотых перчаток" из Камдена, Нью-Джерси. Меткий панчер, как Рой Джонс-младший. Замок, который станет профессиональным, как только она разрядится.

Хейли не реагирует, ее взгляд сосредоточен на Ривасе, легко танцующем в центре ринга. Рост бойца из Джерси шесть футов один дюйм, а вес 145 фунтов. Без намека на жир на ее безупречной фигуре, она - сплошные мускулы и гордость. Даже самый случайный, подвыпивший фанат может увидеть, что Ривас - воин.

“Не хочу вешать тебе лапшу на уши, ХК. Этот зверь может вырубить половину людей на базе. В проигрыше нет ничего постыдного, - утешает ее Оукс.

Хейли ухмыляется. У Оукса, прирожденного беспокойного человека, всегда был странный способ мотивировать бойца. Толпа взрывается, когда Хейли поднимается на три ступеньки и ныряет под канаты. При росте менее пяти футов восьми дюймов и весе 125 фунтов Хейли ничуть не менее стройна и мускулиста, чем ее соперница, с почти таким же опытом на ринге и, вероятно, большим вне его. Тренировки и ритуал перед боем строго соблюдались. И, как всегда, она обладает непоколебимой волей к победе во имя правого дела, в данном случае чести тысяч мужчин и женщин Шестой армии по всему АРСУТУ. Все эти факторы должны быть учтены при расчете прогноза исхода боя.

Но Марсела Ривас - чистый боксер, которому суждено выиграть золотую медаль летних Олимпийских игр 2024 года в Париже, прежде чем стать профессионалом, как и предсказывал Оукс. После блестящей профессиональной карьеры, в которой она потерпела всего одно поражение за восемь лет, Ривас будет допущена к введению в Зал боксерской славы США. Уйдя из спорта, который спас ее от неизбирательной бедности, она купит позолоченный дом стоимостью в несколько миллионов долларов на берегу моря в южной Флориде и вырастит трех дочерей, которые однажды тоже будут драться профессионально.

Если Хейли и оценила свои ничтожные шансы за несколько секунд до первого из трех раундов, она этого не показывает. Под звон колокольчика и вой толпы она движется вперед, как деловая женщина, на легких ногах и отбивает кулак, который, казалось бы, материализуется в пустоте в трех дюймах от ее лица за долю секунды до того, как сломать ей нос.


СидяНА табурете, который Оукс поставил в ее углу залитого кровью ринга перед началом третьего и последнего раунда, Хейли должна сосредоточиться, чтобы уловить слова, которые Оукс настойчиво кричит ей в ухо.

“Еще один раунд, ХК! Просто продолжай танцевать! Ты справился лучше, чем кто-либо мог от тебя ожидать!”

Хейли выплевывает свою защиту в руку Оукса и принимает воду, которую он впрыскивает ей в рот. Оукс начинает обрабатывать ее нос, останавливая поток темной крови ватным тампоном, смоченным гидрохлоридом адреналина, а затем прикладывает к ушибленному месту ледяную салфетку. Пока он работает, Хейли упрямо смотрит на Риваса, который даже не потрудился присесть между раундами. Будущий олимпийец рассматривает поединок как расширенный спарринг.

За всем этим следят пудрово-голубые глаза Хейли. После наказания, которое она понесла, никто не мог предсказать возможное включение Ривас в Зал славы лучше, чем она. Если она выдержит финальный раунд, АРСУТ, несомненно, переживет поражение с нетронутой гордостью. Усиленная временем и алкоголем история о доблестном противостоянии Хейли Чилл будущему чемпиону мира в полусреднем весе будет рассказываться снова и снова в казармах и офицерских казармах Южного командования США.

Но Хейли не склонна к благородному поражению. Мысль о том, что она неизбежно потерпит неудачу, - это унижение, с которым она никогда добровольно не смирится. За всю свою жизнь жительница Западной Вирджинии ни разу не отступала перед доморощенным тираном. Она сражается в полную силу, безжалостно до победы или поражения. Здесь нет середины.

“Она просто думает, что победит”. Мягкий, протяжный говор Хейли из Западной Вирджинии опровергает безумную и тяжелую ситуацию, напоминая окутанные ленивой дымкой холмы, сладкий чай и проржавевшие пикапы.

Оукс не может поверить словам, которые он только что услышал. Если бы тренер Хейли не боялся последовавшего бунта, он бы тут же сдался, учитывая явное расстройство своего бойца.

“ В твоей весовой категории никогда не бывает нокаутов, парень, только не в головных уборах. ” Хейли смотрит на Оукса с непроницаемым выражением лица. Он настаивает на своем. “Все кончено. Очки у Ривас. Она выиграет последний раунд, если ты это сделаешь”.

Старый бромид предупреждает боксера на ринге обращать внимание на своего противника, а не на себя. Хейли всегда была ценителем деталей. В первых двух раундах боя она анализировала технику Ривас и наблюдала за закономерностями. Девушка из Джерси - абсурдно талантливый боец. Ее превосходная тренировка - результат религиозной преданности физической подготовке. Но даже самый опытный и преданный своему делу боксер повторяется, несмотря на все попытки замаскировать эти закономерности.

Когда прозвенел звонок, объявляющий начало третьего раунда, Хейли удивила Риваса, Оукса и всех присутствующих, вскочив на ноги и промчавшись через ринг, чтобы встретиться лицом к лицу со своей ошеломленной соперницей. Предыдущие два раунда были однобокими из-за сломанного носа Хейли в первом раунде и жестокого нокдауна в конце второго. Только дура или мазохистка стала бы еще больше раздражать своего мучителя после десяти минут такого наказания.

Неистовые удары Хейли не достигают цели. Ривас могла отражать эти яростные выпады и сбивчивые удары во сне. Но бесстрастное выражение, которое она сохраняла на протяжении всего боя, сменяется раздражением и злостью. В чем проблема этой белой девушки, в любом случае? Восторженная толпа воет от неуправляемого восторга, усиливая раздражение Риваса. Она сильно толкает Хейли назад и, отступая от плана боя, тщательно разработанного ее тренером, начинает ненужную атаку.

Джеббот, правый, левый хук, правый апперкот, левый хук и правый кросс. Джеббот, правый, левый хук, правый апперкот, левый хук и правый кросс. Джеббэк, правый, левый хук, и Ривас выходит в идеальную позицию для лучшего и чистейшего удара Хейли, разрушительного призрачного левого хука, нанесенного снизу ее ног, который попадает в правую сторону головы Риваса, как будто нарисованный Микеланджело.

Потрясенные зрители замолкают. Где-то в углу огромного зала с грохотом заводится торговый автомат по продаже холодных напитков. Хейли отступает на шаг или два и наблюдает, как Ривас падает на брезент без сознания. Толпа сторонников взрывается, водители на расстоянии Батальонной авеню слышат безумное празднование, происходящее в фитнес-центре. Хейли никак не реагирует на бурные приветствия. Она делает шаг вперед и опускается на колено рядом со своим противником, глаза которого уже начинают открываться. Через несколько мгновений тренер Риваса присоединяется к Хейли и грубо отталкивает ее, ухаживая за своим упавшим бойцом.

Хейли встает и впервые с тех пор, как ей сломали нос, прижимает пальцы к носу. Последующая боль более четко фокусирует ее окружение. Ривас на спине. Обезумевшая толпа. Мужчина в синем костюме, стоящий прямо у входных дверей на арену, странно невыразительный и отстраненный от всеобщего веселья. Но осмысление всего этого ускользает от Хейли. Только результат боя кажется конкретным и поддающимся количественной оценке.

С того дня едва заметный изгиб носа Хейли остается безмолвным свидетельством той знаменательной и кровавой ночи, когда чемпион Шестой армии в полусреднем весе восстал из мертвых и одержал ошеломляющую победу.

Оукс обхватывает Хейли сзади руками и приподнимает ее на полфута над землей. Толпа ревет еще громче, если это было возможно. Хейли выдавила короткую улыбку и надавила на руки Оукса, требуя освобождения, и он застенчиво подчинился.

“ Какого черта?.. ” Вопрос застревает у него в горле. Проработав двадцать три года в этом виде спорта и в качестве бойца, и в качестве тренера, Оукс никогда еще не был так шокирован результатом боя.

Хейли улыбается и гримасничает одновременно. Ее опорно-двигательный аппарат подвергся ужасному насилию; совокупность мышц, костей, суставов, сухожилий и связок разбита и перенапряжена. Эта коллективная боль только сейчас регистрируется микроскопическими ноцицепторами и нейронами в ее коже. На следующий день она проснется, страдая от каскада физических мучений. Приняв несколько таблеток и плотно позавтракав, она, тем не менее, прибудет на пятнадцать минут раньше, в 6:45 утра, для участия в трехдневных учениях всего полка на открытой местности.

Запыхавшаяся и обильно вспотевшая от напряжения Хейли раскрывает своему тренеру секрет своей импровизированной стратегии. “15 мая 2004 года. Антонио Тарвер победил всеми любимого Роя Джонса-младшего, наносившего прямой удар встречным левым хуком ”. Хейли имитирует тот же левый хук, который уложил ее противника на канвас. “Самое сложное было подвести Риваса к удару”.

Она слегка опускает подбородок, кивком головы, который, кажется, просто подтверждает хорошо выполненную работу. Пока Оукс восхищается интеллектом своего бойца, вокруг них продолжается шумный карнавал, которому, казалось бы, нет конца.


SOUTHWESTERN COACHES РАСПОЛОЖЕН на углу Восточной авеню С и Четвертой улицы в Киллине, штат Техас. Августовское небо затянуто тучами и грозит летним ливнем. Время от времени мимо автобусной станции проезжает легковая машина или пикап, но в остальном улицы в полдень пусты и заброшены. Без присутствия военных Киллин давным-давно высохла бы и ее унесло ветром. Постоянный кошмар, преследующий бустеры, - это временная угроза, создаваемая сокращением бюджета в Вашингтоне, которое приведет к закрытию крупной военной базы на окраине города.

Ровно через четыре недели после своей невероятной победы Хейли стоит у дверей терминала вместе со Стэнли Оуксом и ждет автобус Greyhound, который отправляется в Хьюстон в 14:41. Мастер-сержант смотрит через Четвертую улицу, его взгляд прикован к боксерскому клубу J.R., спортивному залу с желтыми буквами, прикрепленными к витринам: МУЖЧИНЫ-ЖЕНЩИНЫ-ДЕТИ. ТРЕНИРОВКА ПО БОКСУ. AMATEURS-PROFESSIONALS. К двери приклеен конверт с написанными от руки листовками, которые развеваются на ветру, беспрепятственно дующем через Великие равнины, вплоть до центральной Канады.

“ Парень, который управляет этим заведением, просто невежествен. Оукс делает паузу, чтобы сплюнуть. “Не смог приучить собаку поднимать лапу, чтобы пописать”.

Хейли бросает взгляд в сторону спортзала через дорогу и ничего не говорит в ответ на случайное заявление Оукса. Она собралась с силами. Увольнение из армии - событие, меняющее жизнь. Ее мирские пожитки лежат в сумке у ее ног. Все прощания, кроме этого, уже сделаны.

Оукс явно недоволен, его руки засунуты в карманы, как будто в противном случае он мог бы ударить себя от жалости к самому себе. Он не знает, что сказать, но знает, что должен что-то сказать. “Хотел бы, чтобы ты передумал, ХК. Армии не помешала бы такая скрытная левая, как у тебя. Это факт”.

Хейли отвечает без раздумий. “Военная служба была выходом, мастер-сержант, а не пунктом назначения”.

Оукс не может скрыть свои оскорбленные чувства. “ Тогда что? Взять годичный отпуск, чтобы разобраться, - это не план.

Тепло в глазах Хейли показывает благодарность и привязанность, которые она испытывает к своему тренеру. “Не принимай это на свой счет, Стэн”.

“ Личное? Черт возьми, военные вложили кучу денег в твою тощую задницу. Дело не только в тебе. То, чего ты достиг, кое-что значит в более широком смысле. Это не бокс”.

“Дело никогда не было в боксе”, - обещает ему Хейли.

Оукс хмурится. Мальчиком, выросшим в Детройте, недалеко от Хайленд-парка, он был пойман с несколькими друзьями, бросавшими камни в машины с моста Вайоминг-стрит через межштатную автомагистраль 96, и провел один бурный год в колонии для несовершеннолетних. Он понимает побуждение к бегству и отождествляет себя с этой двадцатичетырехлетней белокурой девушкой из Западной Вирджинии таким образом, что это часто удивляет его самого. После ее внезапного и неожиданного решения уйти из армии Стэнли Оукс теперь видит в Хейли неиспользованный путь. Это осознание гложет его, вызывает неумолимый приступ сожаления и неуверенности.

Выражение лица Оукса смягчается. “ Тогда ладно. Будь по-твоему. Чудо военной жизни - это невероятные пары, географические и этнические границы, стираемые единой необходимостью. Он медленно кивает, когда автобус "Грейхаунд" появляется из-за угла на авеню С и неуклюже въезжает на подъездную дорожку к депо. Он указывает подбородком в сторону автобуса.

“Заставь их заплатить, чемпион”, - хрипло говорит он. Таким образом, взрослые бездетные мужчины скрывают свои эмоции и прощаются с той, кого они полюбили как свою дочь из плоти и крови.

Хейли поднимает спортивную сумку левой рукой и на мгновение прикладывает правую к щеке своего тренера. “Спасибо тебе, Стэнли Оукс. За все”.

Она подходит к ожидающему водителю автобуса, который берет ее сумку и кладет ее в багажное отделение под автобусом. Хейли останавливается на ступеньках, ведущих в автобус, и оборачивается, чтобы помахать Оуксу рукой.

Он одобрительно кивает. “ Когда придумаешь что-нибудь получше для всего этого, обязательно дай мне знать. Никогда не поздно, даже для таких старых псов войны, как я!”

Хейли изображает хитрую ухмылку из Западной Вирджинии, а затем исчезает внутри автобуса. Двери довольно скоро закрываются, и меланхоличный Оукс остается смотреть, как автобус отъезжает от кирпичного депо.

В последующие годы, до того, как Оукс официально уволился из армии, он часто думал о лучшем бойце, которого когда-либо тренировал. Было легко вспомнить о достижениях Хейли. Фотография в рамке, на которой она на ринге с Ривасом, сделанная фотографом базовой газеты, торжественно висела в вестибюле фитнес-центра. После нескольких посещений нижнего ящика стола, где у него хранилась бутылка "Олд Дед", Оукс часто ловил себя на том, что стоит перед фотографией и размышляет о невероятной победе Хейли в ту дикую августовскую ночь.

Но когда Оукс, наконец, спустя двенадцать бесконечных лет, увольняется из армии и возвращается на север, в Детройт, он все реже и реже думает о Хейли Чилл и ее пудрово-голубых глазах. Он редко вспоминает о том золотом времени, до следующего десятилетия, когда однажды воскресным днем он будет застигнут за бандитской перестрелкой, словно внезапным апрельским ливнем, и получит пулю 44-го калибра в грудь. Когда он безмятежно истекает кровью, распластавшись на грязном тротуаре прямо перед винным магазином, последнее воспоминание Стэнли Оукса перед тем, как он навсегда закроет глаза, - это потусторонняя улыбка Хейли на пороге автобуса.


1


ЛЮДИ МОНРО

TАвтобус WMATA Metrobus 38B пересекает Потомак по мосту Фрэнсиса Скотта Ки, поворачивает на восток по М-стрит и пересекает порывистый элегантный Джорджтаун. Направляясь на юго-восток и выезжая на Пенсильвания-авеню, городской автобус пересекает Рок-Крик и полностью погружается в задумчивый, малонаселенный мегаполис, который является столицей страны. Хейли Чилл, одетая в белую блузку и кардиган с оборками по низу от Dressbarn, темные брюки прямого кроя и функциональные туфли-лодочки, заняла место у окна в передней части автобуса. Ее волосы соломенного цвета, отросшие со времен Форт-Худа, были бюджетно уложены в парикмахерской Диего на Кью-стрит. Со спортивной сумкой на коленях в ней едва можно узнать победоносного и окровавленного боксера на ринге или подавленного солдата в накрахмаленной форме, призывающегося из армии. Каким бы метаморфозным процессом она ни подверглась за пятнадцать месяцев, прошедших с момента прощания со Стэнли Оуксом на автобусной станции Киллина, он превратил Хейли Чилл в точное подобие рабочей пчелы из Вашингтона.

Сейчас 7:08 утра в конце ноября, и погода упрямо держится за бабье лето. Проезжая мимо достопримечательностей, которые они видели сотни раз раньше, все остальные пассажиры автобуса увлечены портативными устройствами или спят. Но Хейли ездила на 38B только один раз, неделей ранее, на тестовой пробежке после подписания договора аренды квартиры-студии на другом берегу Потомака в Росслине, штат Вирджиния. Несмотря на то, что она выросла всего в шести часах езды от Вашингтона, округ Колумбия, город и его памятники для нее совершенно новые. Она смотрит в окно, собирая впечатления о проплывающем городе с пристальным вниманием культурного антрополога.

Когда метробус подъезжает к обочине на юго-восточном углу Фаррагат-сквер, своей последней остановки, Хейли выходит из него вместе с дюжиной других пассажиров. Привычность очередного рабочего дня запечатлена на скучающих лицах тех, кто выходит из автобуса. Только Хейли двигается с избытком энергии, и за пять минут быстрой ходьбы на юг по Семнадцатой улице открывается вид на Президентский парк. Она останавливается на тротуаре, чтобы полюбоваться культовым видом. Белый дом, частично скрытый папоротниковидным буком, американским вязом и белым дубом, производит на нее впечатление одновременно великолепного и удивительно скромного. Она знает, что первоначальный архитектор здания был ирландцем по происхождению. Она запомнила имена всех старших помощников и их добавочные номера телефонов. Каким-то образом она даже выяснила, какой вкус мороженого, по слухам, предпочитает президент. Неудивительно, что Хейли Чилл прибыла на свой первый день стажировки в Белом доме полностью подготовленной.

Сторожка напротив EEOB контролирует въезд в комплекс Белого дома, и Хейли присоединяется к длинной очереди там. Большинство сотрудников, ожидающих в очереди, имеют зеленые значки на ремешках. Гораздо меньше сотрудников, включая Хейли, имеют синие значки. Молодой сотрудник парковой полиции, который проводит первичный досмотр, принимает ее водительские права и сверяет их с ее значком. У него теплые глаза и задорная улыбка.

“ Западная Вирджиния, да? Я вырос в Льюисбурге. В его голосе слышится знакомый выговор племени Хейли.

Она кивает. “ Льюисбург. Конечно. Мило.

“ Синий значок, ” с удивлением замечает офицер парковой полиции. Он возвращает ей удостоверение и указывает за спину, в сторону комплекса Белого дома. “Готова к гадючьей яме?”

Хейли смеется. “Я надеюсь на это!”

Полицейский машет ей рукой, пропуская через ворота. - Хорошего вам дня, мисс Чилл.

Она протягивает руку. - Хейли, но ты и так это знаешь.

Он кивает, пожимая ей руку. “Нед”. Хейли идет вперед, а очередь людей, ожидающих проверки удостоверений личности, удлиняется позади нее.

После прохождения досмотра службой безопасности ее и других прибывающих сотрудников пропускают через агрессивную последнюю серию барьеров и хмурых лиц парковой полиции. Следуя инструкциям по электронной почте, Хейли проходит через здание Исполнительного офиса Эйзенхауэра и выходит наружу, на Вест-экзекьютив-авеню. Почти все стажеры получают зеленые значки, обозначающие, что их доступ ограничен более прозаичными пределами здания Эйзенхауэра. Синий значок Хейли позволяет ей беспрепятственно проходить мимо агентов Секретной службы, контролирующих доступ между EEOB и Западным крылом Белого дома.

Хейли входит в Западное крыло через дверь на первом этаже. Она старше типичного стажера Белого дома как минимум на пять лет. Серьезное выражение ее лица свидетельствует о жизни, прожитой без благосклонности и привилегий. Самообман - роскошь, которую она никогда не могла себе позволить. Даже будучи восьмилетней девочкой, сидящей на коленях Санты из чарльстонского универмага, от которого разило сигаретами Camel и вареным луком, Хейли могла отличить фальшивую бороду, когда видела ее. И при этом она не слишком перегружена здесь, в этих исторических стенах президентского дома.

Хейли останавливается у входа, чтобы сориентироваться, пластик, закрывающий ее синий значок, блестит и не защипан. Проходящий мимо мужчина, красивый, как ковбой, в темном костюме, замечает бедственное положение Хейли. “Новая стажерка?”

“Это очевидно, да?” Поведение Хейли дружелюбное и будничное. Агент Секретной службы по опыту знает, что большинство новых стажеров похожи на детсадовцев в первый день учебы - затаившие дыхание и с широко раскрытыми глазами. Только по этой причине эта молодая женщина производит на него впечатление. Он указывает на ее удостоверение. - Как ни странно, они учат нас расшифровывать эти рисунки.

“Я уже чувствую себя в большей безопасности”, - говорит Хейли, улыбаясь.

- В чей офис? - спросил я.

“Питер Холл”.

“Я слышал о нем”, - саркастически отвечает он. Он указывает на ближайшую дверь на лестничной клетке, но его карие глаза остаются прикованными к Хейли. “Один пролет вверх, идите направо, потом еще раз направо. Первая дверь налево. Ее нельзя пропустить”.

Хейли коротко кивает, давая понять, что дальше она сама. Агент Секретной службы разочарован тем, что их встреча так быстро закончилась, но прикрывает это подмигиванием, продолжая свой путь.

На периферии жизни Хейли всегда были симпатичные мальчики. Дома, в округе Линкольн, толпа агрессивных поклонников наперебой добивалась поцелуя, ласки или чего-нибудь получше от самой желанной девушки на многие мили вокруг. Чарли Хэдден, квотербек всех конференций и гордый обладатель вишневого Pontiac GTO 1964 года выпуска, продержался достаточно долго, чтобы заслужить расположение школьного парня Хейли, но слишком много Smirnoff и крутой поворот на Спраул-роуд положили конец его пребыванию в должности, и он умер прежде, чем она смогла получить то, что, в конце концов, решила получить. Хейли два месяца носила черное, что, по мнению потенциальных заменителей, было очень привлекательно.

Зачисление в армию последовало через двадцать четыре часа после окончания средней школы, в течение суток, когда Хейли отдала свою девственность двадцативосьмилетнему бродяге, который писал песни о любви, имел дворняжку с лицом, как у Буковски, и играл на довольно злой двенадцатиструнной гитаре. После этого не приводящего в восторг посвящения в мир секса Хейли решила никогда не привязываться к постоянному партнеру. Ее приоритетами были не только романтическая любовь, а именно забота о том, чтобы над головами ее младших братьев и сестер была крыша над головой и на столе была еда. Почти каждый пенни из ее армейского жалованья был отправлен домой. Шкала оплаты труда пехотинцев выше, и это все, что нужно Хейли для того, чтобы стать одной из первых восемнадцати женщин, получивших свой синий шнур.

Поднявшись по лестнице на первый этаж, Хейли оказывается в коридоре, устланном ковром, который заглушает шаги десятков сотрудников, снующих туда-сюда, как будто бизнес страны действительно является важной работой. Никто не обращает ни малейшего внимания на нового стажера. Хейли пробирается по коридору, уворачиваясь от других сотрудников, и останавливается за дверью, как и все остальные. На стене слева на удивление ненавязчивый плакат, который идентифицирует офис как принадлежащий главе администрации Белого дома.

Открыв дверь, Хейли отваживается войти в приемную люкса. В компактном номере никого нет. Из единственного занавешенного окна открывается потрясающий вид на Северную лужайку и площадь Лафайет за ней. Над диваном висит картина маслом, изображающая трех мастеров, прорывающихся сквозь белую бурю. На впечатляющей телефонной консоли на столе администратора тихо мигают лампочки. Без секретарши, которая могла бы подсказать, Хейли не уверена, что делать. Она слышит голоса, доносящиеся из приоткрытой внутренней двери.

Пересекая комнату, Хейли останавливается прямо в дверном проеме, ведущем в главный офис люкса, и замечает шестидесятичетырехлетнего Питера Холла, одетого в пиджак и галстук, сидящего за большим письменным столом в окружении нервничающих помощников. Глава администрации Белого дома прижимает к уху черную телефонную трубку и что-то рявкает в нее, просматривая бумаги, которые держат перед ним его придворные. Резко контрастируя с его августейшим рабочим местом, голос Холла обладает тембром школьного футбольного тренера из западного Техаса, которым он на самом деле когда-то был, прежде чем баллотироваться в двадцать третий избирательный округ штата и победить с невероятным перевесом.

Представительство преимущественно испаноязычного электората численностью в пятьсот тысяч человек открывало лишь скромные горизонты для идеалистически настроенного, амбициозного бывшего всеамериканского скряги и единственного сына ветерана Корейской войны. Однако с годами Питер Холл внес свой политический вклад и накопил влияние, простиравшееся далеко за пределы пыльного Двадцать третьего округа Техаса, в каждый уголок страны и за ее пределы. Но власть и престиж имеют пределы даже для одного из самых высокопоставленных политиков на Капитолийском холме. Конгресс принимает законы. Исполнительная власть творит историю.

Спасение Холла пришло в виде ошеломляющей победы Ричарда Монро на прошлогодних президентских выборах. Избранный президент уступил настойчивому лоббированию Холла и вывел его из Палаты представителей, назначив главой администрации Западного крыла, нуждавшегося в экспертных знаниях конгресса. Президент, настоящий герой войны, был воплощением стремления электората к переменам в Вашингтоне и обладал необходимым авторитетом, чтобы вдохновить эту политическую революцию. Но как политический неофит, он не располагал законодательными инструментами для реализации своей противоречивой программы. Каждому великому президенту нужен Питер Холл, опытный механик, который работает на нижней палубе и поддерживает в рабочем состоянии механизмы двигателя.

Холл был очень доволен своей ролью верного советника президента. На моральном компасе главы администрации есть только два направления: путь президента и неправильный путь. Холл твердо убежден, что Ричард Монро - последний и лучший шанс Америки на выживание в качестве демократической сверхдержавы. Политические оппоненты, скептики в Конгрессе, критики в средствах массовой информации и враждебные иностранные державы должны быть методично уничтожены, проигнорированы или нейтрализованы. Если Монро упростил некоторые сложности по определенным вопросам и сгладил нюансы языком, который его база могла легко понять, так тому и быть. Ни один другой политический лидер за последние сто лет не приблизился к продвижению основ политической программы партии. Время ковать железо пришло.

“Сенатор, президент на самом деле является лидером вашей чертовой партии и ожидает голосов, которые ему нужны для принятия этого законопроекта!” - Рявкает Холл в трубку, делая паузу, чтобы несчастный адресат этого оскорбления нашелся с ответом, затем возобновляет свою тираду с еще большим количеством яда. “Черт возьми, да, я кричу, потому что вы явно не слышите меня, сенатор! Другая сторона использует все, что у нее есть, чтобы уничтожить наш мандат, а чертовы СМИ подбрасывают им боеприпасы!”

Пока Холл продолжает словесно принуждать неназванного сенатора к подчинению, один из его помощников бросает взгляд в сторону дверного проема, где стоит Хейли. Карен Рей, тридцати пяти лет от роду, с волосами цвета воронова крыла, имеющая степень магистра английской литературы в университете Калифорнии и бедлингтонского терьера по кличке Черчилль, возмущенно реагирует на присутствие неизвестной молодой женщины в зияющем дверном проеме.

Рей выпрямляется и проносится через просторный офис ракетой "Скад", направляясь прямо к Хейли. Она противостоит новичку в Белом доме, и ее вопрос не является ни мягким, ни риторическим. “Вы сумасшедший или просто глупый?”

Взгляд Хейли непоколебим. Ее голос тверд и ясен. “Хейли, остыньте, мэм. Я стажируюсь в офисе начальника штаба.

Рей окидывает Хейли недоверчивым взглядом; протяжный говор стажерки из Западной Вирджинии часто ошибочно принимается некоторыми за признак тугодумия и неискушенности. Рей протягивает руку.

- Покажите мне ваши документы, - рявкает она.

Хейли подчиняется, доставая из рюкзака соответствующие документы. Рей бегло просматривает документы, округляя глаза в легком удивлении.

- Военный ветеран?

Хейли привыкла к такой реакции на свой военный статус. С ее подтянутым телосложением и симпатичным лицом ее легко можно было принять за артистку Disney On Ice или королеву красоты на пенсии. “Третий кавалерийский полк, мэм. Сорок третья инженерно-саперная рота”, - сообщает она помощнику Белого дома и стажеру Рэнглеру.

-У тебя нет высшего образования?

- Два года в Центральном Техасском колледже, мэм, на действительной службе в Монтгомери Джи Билл.

Рей отрывает взгляд от документов Хейли и протягивает их обратно, как будто они пропитаны биологической опасностью.

“Западное крыло работает в изнурительном темпе, мисс Чилл, особенно при нынешней администрации. Не хочу проявить неуважение к вашему общественному колледжу, но, возможно, кабинет Первой леди подошел бы больше ”. Ее снисходительность не беспричинна. Преследование Питером Холлом малейшей некомпетентности является достоянием Вашингтона. Первая серьезная ошибка Хейли будет на голове Рей.

- Спасибо, мэм, но я полагаю, что справлюсь с этой задачей. мистер Холл, должно быть, тоже так думает. Хейли открывает последнюю страницу в своей стопке бумаг и показывает ее Рей. - Вот здесь его подпись.

Выражение лица Карен Рей становится бесстрастным. Она молча ведет Хейли обратно в приемную и к входной двери. Выйдя в коридор, она указывает на ближайшую лестницу, словно низвергая падшего ангела с небес. “Стажеры живут, работают и умирают внизу”. Сделав заявление, Рей разворачивается и уходит обратно в офис Холла, решительно закрыв за собой дверь.


HЭЙЛИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ туда, откуда начала, на первый этаж Западного крыла, и находит нужную дверь офиса, на которой от руки написано “Служба поддержки COS”. Войдя, Хейли обнаруживает комнату ненамного больше уборной, которой на самом деле она была всего несколько месяцев назад. Питер Холл хотел, чтобы его стажеры были под рукой, располагались в Западном крыле, и, будучи начальником штаба, это именно то, что он получил. В вызывающем клаустрофобию пространстве установлены четыре стола, три из которых заняты ярко одетыми молодыми людьми. Четвертый стол, очевидно, рабочее место Хейли, завален папками - впечатляющая и беспорядочная груда высотой в два фута.

Другие стажеры, двухнедельные ветераны Западного крыла, относятся к Хейли с холодным подозрением. Потому что Поддержка была их исключительной сферой деятельности, а Хейли - нежелательное дополнение. Что хорошего могло бы получиться из ее присоединения к команде? В лучшем случае голубоглазая, светловолосая молодая женщина в готовом кардигане Dressbarn вызывает раздражение. В худшем - потенциальную конкуренцию. Цель любого стажера в Белом доме - быть замеченным, добиться особого признания за счет нескольких десятков других молодых людей, работающих там. Блестящая личная рекомендация от влиятельного игрока из Вашингтона имеет неоценимую ценность при поступлении в аспирантуру Лиги Плюща, поступлении на работу в Goldman Sachs или дальнейшем продвижении по службе в Вашингтоне.

Люк Чарльз, единственный мужчина в CoS Support, учится на последнем курсе в Джорджтауне с обязательной специализацией в области политологии. Его отец, фантастически богатый менеджер хедж-фонда, надеется, что интерес Люка к политике - это этап, который его сын скоро оставит позади. По мнению Чарльза-старшего, политики следуют, пока деньги ведут. Люк действительно придет к такому же выводу в следующем году. Неряшливость и попрошайничество, которые определяют жизнь каждого политика, не ускользают от внимания достаточно сообразительного Люка. После окончания Джорджтауна и получения степени MBA в Гарварде он присоединится к фирме своего отца и получит свою первую семизначную годовую премию еще до того, как ему исполнится тридцать.

София Уоттс, чей рабочий стол примыкает к столу Хейли, едва набирает необходимый средний балл, чтобы избежать исключения из университета Калифорнии, проведя большую часть первых двух лет учебы в колледже, блуждая по самым популярным клубам Лос-Анджелеса. Во втором семестре второго курса Софии, которая все еще оставалась незадекларированной специальностью, у нее был двухнедельный роман на Tinder с помощником члена городского совета Лос-Анджелеса. Лэндон был милым и веселым мальчиком, который привил впечатлительной Софии страсть к управлению государством. Учитывая эту новообретенную цель, ее отец, успешный кинопродюсер какофонических фильмов о супергероях, использовал свое влияние, чтобы обеспечить своей единственной дочери весьма желанную стажировку в Белом доме. Будущий ребенок Софии от любви к лидеру сенатского меньшинства вызовет умеренную дурную славу и станет бестселлером мемуаров, литературной сенсацией, которая, благодаря синергии, будет адаптирована ее отцом-кинопродюсером в захватывающий независимый фильм. Дочь присоединится к отцу на сцене на церемонии вручения премии "Оскар" в номинации "Лучший фильм".

Третья стажерка в комнате, за самым большим и наилучшим образом расположенным столом, - Бекка Байран. С львиной гривой грязно-светлых волос, она недавно окончила Нью-Йоркский университет по ускоренной программе. Ее отец владеет небольшой типографией в Квинсе, на Миртл-авеню. Ее мать-домоседка, забирает соседских малышей в детский сад. Глубоко внутри Бекки горит навязчивая идея подняться над своим скромным происхождением и применить свое неистовое стремление к накоплению власти, в какой бы форме она ни существовала. Через семь лет она станет основательницей быстро расширяющейся квазирелигиозной “коммуны”, расположенной в Вермонте. В течение десятилетия Бекка Байран отбудет восьмилетний срок в FCI Danbury за банковское мошенничество, отмывание денег и уклонение от уплаты налогов.

“ Как тебя зовут? - Спрашивает Бекка у новоприбывшего, используя в качестве оружия это короткое, обычно безобидное предложение.

“Хейли Чилл”.

Бекка переводит взгляд на двух других стажеров, сидящих за своими столами. Выражение ее лица трудно оценить. София пытается расшифровать мнение альфа-стажера о новом дополнении к CoS Support.

“Не может быть по-настоящему, верно?” Спрашивает София. Бекка в ответ пожимает плечами.

“Откуда этот акцент? Кентукки?” Люк спрашивает Хейли.

“ Западная Вирджиния. ” Хейли указывает на ближайший к двери стол, который в настоящее время используется как свалка папок. - Полагаю, это то место, где я сижу?

Бекка снова смотрит на Хейли с холодной аналитической точностью, оценивая уровень угрозы, исходящий от новичка, и то, как ею могут манипулировать в личных интересах. “Мы находимся под большим давлением, если ты не заметил. Сиди здесь, если тебе нужно, но не испорти ничего из этого”.

Хейли не отвечает. Недружелюбное отношение других стажеров ее не сильно беспокоит. Другие стажеры кажутся просто детьми, не стоящими ее времени или энергии. Хейли ставит свою сумку на пол и, игнорируя предостережение Бекки, начинает приводить в порядок беспорядок из папок и бумаг на столе.

“ Ты выглядишь немного постаревшей, ” говорит София Хейли. - В какую школу ты ходишь?

Хейли продолжает работать, отвечая на назойливый вопрос Софии. “Двухгодичный общественный колледж в Техасе, недалеко от того места, где я работала”. Их ничего не выражающие лица побуждают ее добавить: “Поверьте мне, вы никогда не слышали об этом месте”.

Трое других стажеров обмениваются недоуменными взглядами.

“ Размещен? Бекка с отвращением требует разъяснений.

Как и большинство гражданских американцев, никто из других стажеров не имел личного общения с настоящим военнослужащим, не говоря уже о том, чтобы ступать на военную базу. Это невежество не мешает им формировать почти всеобщее предубеждение против военнослужащих. Это предубеждение побуждает всех трех стажеров с высшим образованием разделять мнение о том, что ветеран армии США, особенно тот, кто поступил на службу, обладает низким интеллектом, отсталым мышлением и, возможно, психопатом. Зачем еще идти в армию, если не безнадежным неудачником с психическими проблемами?

Хейли сталкивалась с такого рода предрассудками с самых первых дней службы в армии. Обычно она не утруждала себя оправданиями перед кем бы то ни было в том, что было глубоко преобразующим жизненным опытом. Но в данном случае ей кажется важным поощрять сотрудничество и близость своих коллег-стажеров. “Зачислена после окончания средней школы, демобилизована около года назад”, - рассказывает она остальным. “И вот я здесь”.

- Но я думала... ? - Вопрос Софии обрывается на полуслове.

Бекка излагает это в пользу девушки из Университета Калифорнии. “Стажеры Белого дома должны быть нынешними студентами колледжа, недавними выпускниками или ветеранами с дипломом средней школы”. С таким объяснением решение суда по стажировке кенгуру является окончательным. Хейли - не что иное, как организм на основе углерода, занимающий ценное пространство и время. На первый взгляд, Люк про себя размышлял о потенциале трахающейся Хейли, о ее неоспоримой сексуальной привлекательности. Однако, зная, что он делает сейчас, студент Джорджтауна решает сосредоточиться на более ярком блеске Софии. Люк инстинктивно понимает, что у его отца был бы дерьмовый припадок, если бы он связался с этим белым отребьем из Западной Вирджинии, убивающим детей.

Пока Хейли продолжает приводить в порядок свое рабочее пространство, другие стажеры полностью игнорируют ее. За весь день никто не произносит с Хейли ни слова. Люк уходит первым, в половине пятого, на встречу с личным тренером в "Равноденствии" на Северо-западной двадцать Второй улице. София и Бекка уходят вместе в 18:05 вечера на двойное свидание с двумя пажами конгресса в "Блэк Джек" возле Логан Серкл. Таким образом, рабочий день Хейли заканчивается мирно и восхитительно в одиночестве. Она заканчивает приводить в порядок стопку документов на своем столе, затем переходит к другим стопкам документов с изложением позиции, служебных записок и папок для брифингов, разбросанных по всему загроможденному офису. В восемь сорок пять вечера ее работа, наконец, завершена. Офис поддержки CoS был тщательно организован. Хейли надевает куртку, выключает свет и отправляется на метро 38B в свое скромное жилье для стажеров в Henry House.


Спустяполторы НЕДЕЛИ пребывания в Западном крыле Хейли так и не покинула бывшую уборную. История может твориться в Белом доме, но реальные действия с таким же успехом могли бы происходить на Марсе, насколько Хейли знает. Ее основные обязанности заключались в поддержании организации, которую она привнесла в офис стажеров, и предотвращении сползания его обратно в постоянный хаос. Бекка, Люк и София полностью удовлетворены этим новым порядком. Усердие жителей Западной Вирджинии позволило им отбирать задания, получая при этом похвальные отчеты о проделанной новичком работе. По сути, Хейли - стажерка интернов.

Карен Рей иногда заходит на несколько минут, но имеет дело исключительно с Беккой, которая достигла этого элитного статуса благодаря огромной силе характера и макиавеллиевской хитрости. У Люка и Софии на самом деле не было ни единого шанса. С момента их первой встречи в офисе Холла Рей обменялась с Хейли лишь несколькими отрывочными словами. Запертая в офисе поддержки CoS, жительница Западной Вирджинии трудится в условиях полной анонимности, настоящая Золушка. Если и есть луч надежды в ее эксплуатации, так это в том, что другие стажеры редко включают Хейли в свою беспечную болтовню.

Их ближайшая задача в это конкретное утро - ответить на электронные письма, отправленные президенту, электронные послания, которые варьируются от возмущенного осуждения до боготворящего одобрения достижений администрации, реальных и воображаемых. Независимо от категории, каждое электронное письмо получает один и тот же сердечный и благодарный ответ. Даже на сообщения, угрожающие причинить вред президенту, дается уважительный ответ, одновременно пересылаясь в Секретную службу. Объем этих тревожных сообщений варьируется в зависимости от новостей дня и последнего заявления или действия президента. Рекорд по количеству действенных электронных писем был установлен неделей ранее, после того как Монро выступил с речью на национальном собрании VFW, в которой он атаковал НАТО как пережиток геополитики двадцатого века, не имеющий отношения к миру двадцать первого века. Предлагая альтернативный восточноевропейский альянс, отражающий новый мировой порядок, Монро за двадцать четыре часа выявил в общей сложности тридцать пять активных угроз, каждая из которых была тщательно расследована Секретной службой.

Но ответы на электронные письма не встречают особого энтузиазма. Бекка, в частности, чувствует себя недостаточно использованной, ее амбиции заблокированы. Расстроенная, она недоверчиво качает головой, печатая. “Долбаные идиоты сводят меня с ума! Эта леди хочет, чтобы президент помог ее сыну сделать пересадку печени. Чего она ожидает от Монро, вторгнуться в Мексику и собрать немного урожая ?!”

“На самом деле это не такая уж плохая идея”, - размышляет Люк, уже привыкший к возможностям эксплуатации во всех аспектах человеческого существования. Он еще не знает этого, но он окажется еще более успешным менеджером хедж-фонда, чем его отец.

София более скупа в своих ответах на электронные письма, их ответы больше похожи на дзен-коаны. Некоторые из этих чудес эпизодическойкраткости были напечатаны и прикреплены к доске объявлений в офисе. “Сэр, президент ценит озабоченность каждого гражданина этой великой страны, но не может точно определить природу вашей. ”Боже, полностью благослови Соединенные Штаты Америки" было одним из первых примеров. Наводя порядок в кабинете стажеров, Хейли подумывала убрать маленькие драгоценности Софии, но даже она должна была оценить их ценность как средства повышения морального духа и оставила их на месте.

“С таким же успехом я могла бы заниматься поддержкой продуктов в Apple и получать деньги за свои таланты”, - предположила София, сопротивляясь привычке напоминать остальным, что ее полуизвестный отец однажды приглашал Стива Джобса на ужин. По этому случаю основатель Apple подарил десятилетней Софии первую модель iPhone перед официальным выпуском устройства, событие, о котором София, естественно, упоминает, рассказывая историю.

“Либо это, либо учеба в ГРЭС. Честно говоря, я возьму это”, - признается Люк, отражая свою трудовую этику в загородном клубе.

Бекка бросает взгляд на Хейли, которая спокойно загружала папки с инструкциями. Работа не лишена значения, и другие стажеры привыкли полагаться на безупречно добросовестного военного ветерана в выполнении этой работы.

“ А как насчет тебя, рядовой Джейн? Каков твой план Б?

Хейли удивлена, что ее включили в дискуссию. Ее ответ не требует размышлений. “Пока я могу служить своей стране, у меня все хорошо”.

Другие стажеры переглядываются, едва сдерживая смех. Однако прежде чем один из них успевает отпустить язвительное замечание, раздается быстрый стук в дверь, и она распахивается, впуская главу администрации Белого дома Питера Холла. Без пиджака Холл работает в режиме "закатай рукава".

Бекка, София и Люк замирают, не веря своим глазам. Начальник штаба никогда не заходил в офис поддержки на первом этаже. На самом деле, никто из них не обменялся с Холлом более чем парой слов, помимо ожидаемых любезностей. Он, конечно, не знает никого из них по имени.

“Посох заклинило. Нужен кто-нибудь на пятнадцать минут, - объявляет Холл, без необходимости добавляя: ”Ни секундой больше, я обещаю“.

Люк, София и Бекка встают в унисон, но выпускница Нью-Йоркского университета первой обретает дар речи. “Я свободен, мистер Холл!”

Холл оглядывает комнату, игнорируя заявление Бекки. - Кто из вас армейский ветеран?

Хейли поднимает руку, чтобы приспустить ее. “Это я, сэр. Хейли Чилл”.

Обычно свирепое поведение Холла мгновенно смягчается, когда он переводит взгляд на Хейли. “ Остынь? Конечно. Как, черт возьми, я мог забыть такое имя? Командующий базой Форт-Худ написал вам рекомендательное письмо. Одна из первых женщин, осуществивших гендерную интеграцию в пехоте. Генерал Макфарланд сказал, что она творит историю. К тому же он отличный боксер.

“ Да, сэр. Для меня большая честь служить в любом качестве.

Холл не без оснований воображает, что разбирается в региональных акцентах. - Округ Канава, Западная Вирджиния?

Хейли ухмыляется. “Довольно близко, сэр. Грин Шоулз, округ Линкольн”.

Наблюдая за общением Хейли с начальником штаба, Бекка понимает, что проиграла здесь крупное сражение, хотя война далека от завершения. Игра Софии и Люка строго двумерная, и они даже не понимают, что соревнование для них закончилось. Теперь Бекка понимает, что это была гонка вдвоем с первого дня приезда Хейли. Подчеркивая этот момент, Холл по-прежнему сосредоточен исключительно на Западной Вирджинии.

- Твой отец, он принес самую большую жертву?

“ Да, сэр. Рота "Браво" из Первого батальона резерва морской пехоты Двадцать третьего полка. Вторая битва при Фаллудже. Погиб в бою у моста Блэкуотер, сэр, когда мне было восемь. Моя мама растила нас, шестерых детей, на овсянке и черном кофе в ”Шониз" в Чарльстоне, пока сама не заболела ".

Холл глубокомысленно кивает, узнавая предысторию. “Люди Монро”, - одобрительно оценивает он.

“ Да, сэр. Президент очень популярен у себя дома.

Не глядя в сторону трех других стажеров, Холл поднимает палец и кивает головой в сторону двери. “ Пошли. Недостаточно часов в сутках, чтобы спасти страну”.

Хейли встает и следует за Холлом к двери, оставляя Бекку, Софию и Люка обмениваться ошеломленными страдальческими взглядами.

Холл ведет Хейли вверх по лестнице и по коридору в свой офис. Приемная пуста, за исключением его первой помощницы, сидящей за своим столом и управляющей дорожным движением по офисным телефонам. “Никаких звонков или перерывов в течение пятнадцати минут”, - рявкает Холл своему помощнику, проходя мимо. Хейли следует за ним в его кабинет.

Она указывает за спину. - Дверь закрыта, сэр?

“ Оставь это. ” Холл берет пачку бумаг со своего стола и протягивает их Хейли, указывая на стул напротив своего стола. “Садись”.

Хейли берет страницы и бегло просматривает их.

“ Речь президента в субботу в Огайо о национальной безопасности, - сообщает ей Холл, сидя на углу своего стола и скрестив руки на груди. В окне за его столом вырисовывается монумент Вашингтону. “ Читай. Я хочу это услышать.

Хейли смотрит на страницы не более пяти секунд, затем снова поднимает взгляд на Холла.

“Сейчас такое время, мои дорогие американцы, когда мы должны заглянуть внутрь самих себя и обнаружить основную силу наших убеждений. Мы должны помнить уроки, преподанные нам нашими старшими, те, которые говорили об идеалах, которые когда—то сделали эту великую страну...”

Холл поднимает руку, останавливая ее декламацию. “Чушь собачья”.

-Сэр?-спросиля.

Холл нетерпеливым жестом требует стенограмму выступления. Хейли возвращает страницы главе администрации.

Холл спрашивает: “Фотографическая память теперь входит в армейскую подготовку?”

- К счастью, сэр, у меня всегда была хорошая память.

В детстве Хейли начала говорить только в возрасте двух лет, но затем заговорила полными предложениями и начала читать к четырем годам. Именно ее учительница во втором классе первой обратила внимание на фотографическую память Хейли. Во время экскурсии в местный парк Хейли безупречно прочитала дни рождения каждого ученика в классе, вспомнив даты, написанные на классном плакате. По мере развития событий Хейли поняла, что ее эйдетическая память не ограничивается визуальными аспектами памяти, но также включает слуховую память и другие сенсорные стимулы, связанные с визуальным образом. Чувствительная к причудливой природе этого дара, она преуменьшает его значение до такой степени, что скрывает его, если только разоблачение не является абсолютно необходимым.

“ Потрясающе. Насколько хорошо ты забываешь об этом? Холл бесцеремонно выбрасывает страницы в мусорное ведро. “Спичрайтеры, которых мы наняли, не смогли бы написать благодарственное письмо без гребаного тезауруса. Я напишу эту чертову штуку сам”.

- Полевой генерал хорош ровно настолько, насколько хорош его старший лейтенант, сэр.

Холл согласно кивает, его впечатление об этом ветеране армии из Западной Вирджинии только улучшается с каждой минутой. Имея четырех взрослых сыновей, он всегда сожалел, что у него нет дочерей. Позже тем же вечером, в машине, после долгого дня, Холл вспомнит эти несколько минут с Хейли и подумает о том, чтобы свести с ней своего младшего сына. После того как жена Холла, Кэрол, умерла от рака три года назад, Пол был самым внимательным, помогая своему отцу пережить мрачные, одинокие времена. В следующий раз, когда его младшенький приедет из Нью-Йорка, Холл делает мысленную пометку пригласить нового стажера на поздний завтрак в дом на Калорама-роуд.

Никто не ожидал, что он пойдет до конца. Никто даже не видел приближения Ричарда Монро. Девяносто девять процентов жителей Вашингтона считали его просто очередным героем войны, заключившим книжный контракт с Саймоном и Шустером”, - сообщает ей Холл. “Я увидел шанс на национальное спасение”.

“Это была хорошая книга, сэр. Прочтите ее дважды”, - рассказывает она.

“И ее автор на самом деле написал это! Такие слова, как ручные гранаты и напалм вместо идей. Как еще выиграть политическую войну на века? Уничтожьте статус-кво и не берите пленных”.

- Да, сэр, но, как сказал Бисмарк, политика - это искусство возможного.

Холл усмехается. “Искусство следующего поколения? Хорошая попытка, мисс Чилл, и хвала вам за то, что вы начитаннее всех ваших коллег по Лиге Плюща, вместе взятых. Но не стоит недооценивать силы, мобилизованные против нас. ” Он делает паузу для драматического эффекта, обхватывает ее за талию и наклоняет свое лицо к ее лицу. “Они хотят нашей смерти!”

- Сэр ? .. - протестует Хейли.

Холл прерывает ее, указывая на потолок. “Президент или я. Мертв! И не удивляйся, когда это произойдет. Они сделают все, чтобы остановить нас. Никому не доверяй”.

- Кто такие “они”, сэр?

“Люди, которые фактически контролируют этот город, теневое правительство или ‘глубинное государство’. Называйте это как хотите, но они представляют собой гибридную ассоциацию элементов правительства, объединенных с частями финансов и промышленности высшего уровня, которые эффективно управляют Соединенными Штатами без согласия электората. Они боятся того, что Ричард Монро может сделать с драгоценной властью, которую они накопили за десятилетия своего существования. Эти элементы смертельно боятся прекращения статус-кво, которое они создали, и будут сохранять то, что, по их мнению, принадлежит им по праву, любыми необходимыми средствами ”.

Хейли молчит, слова Холла повисают в воздухе.

“Мы, как страна, думаем, что мы такие разные, что мы лучше всего этого. Но мы не лучше. Мы не так уж сильно отличаемся от всех остальных. Эта страна была основана на крови. Кровь - наше наследие, как и любая другая страна на планете ”. Глава администрации искоса смотрит на Хейли с кривой усмешкой на лице. “Но я вам ничего не рассказываю, не так ли, мисс Чилл? Вы кое-что повидали в реальном мире, в отличие от ваших коллег-стажеров”.

Лицо Хейли остается бесстрастным. “Да, сэр”.

Холл кивает, довольный этой встречей единомышленников, какими бы несопоставимыми ни были их профессиональные позиции. Он небрежно указывает на дверь, как будто страшная угроза, о которой он только что упомянул, была просто частью работы. “У меня не так много времени, чтобы довести это до конца. Ценю ваше время”.

- Это все, сэр?

- Пока. - Холл, кажется, хочет сказать что-то еще, но решает этого не делать.

Хейли послушно поднимается на ноги и направляется к двери.

“ Держитесь рядом, мисс Чилл, и будьте начеку. Вы нужны своей стране, - кричит он ей вслед.

“Спасибо, сэр”. Хейли тихо выходит из комнаты.


ВОСХИТИТЕЛЬНОЕлетовNDIAN, проведенное в компании С ЭШИНГТОНОМ, закончилось окончательно через три недели после того, как Хейли начала свою стажировку. Приятная температура и голубое небо за ночь сменились низкими облаками цвета бронзы, а температура воздуха превысила тридцать градусов, при этом в прогнозе ожидались шквалы снега. Не имея желания посещать один из бюджетных фитнес-центров в городе, Хейли начинает каждый день до рассвета с пятимильной пробежки по темным улицам Района. После этой кардиотренировки она проводит серию базовых упражнений по художественной гимнастике в своей квартире-студии - сокращенную двадцатиминутную тренировку, состоящую из нескольких подходов подтягиваний, отжиманий, приседаний с дровосеком и приседаний приседаниями. Шесть дней в неделю, без отклонений, тренировки Хейли остаются неизменными.

После душа Хейли одевается и ныряет обратно в крошечную ванную. Изучая себя в частично запотевшем зеркале, ее самооценка не отличается мягкостью. С тринадцати лет Хейли считала свои губы слишком тонкими, а нос слишком широким. Проблема здесь не столько в привлекательности или несовершенстве, сколько в компетентности. Если ты не можешь привести в порядок свое лицо, то насколько способной можешь быть ты? Она открывает косметичку и обводит контур носа, умело сужая его консилером. Затем губы обводятся подводкой, а затем заполняются помадой и блеском. После того, как она закончила и внимательно изучила свою работу, недовольная Хейли быстро смывает всю косметику и оставляет ванную без косметики.

Этот процесс жестокой самооценки, нанесения макияжа, а затем отмены всей ее работы завершается всего за несколько минут и явно является знакомым ритуалом. Наскоро позавтракав фруктами и овсянкой быстрого приготовления, Хейли садится на автобус 38B в квартале от своего дома. Остальные пассажиры закутались в пуховики, шарфы и вязаные шапочки, но на Хейли только простой темно-синий бушлат. Высадившись на Фаррагут-сквер и совершив короткую прогулку по Семнадцатой улице к воротам административного здания Эйзенхауэра, Хейли предъявляет свое удостоверение Неду, патрульному парковой полиции.

“Извини за погоду, Хейли”. Нед влюблен в стажерку и действительно не знает, куда податься.

Хейли награждает его щедрой улыбкой. “Спасибо, Нед, но я совсем не против. Очевидно, ты никогда не проводил лето в центральном Техасе”. Их краткий обмен репликами - единственные слова, произнесенные в сторожке. Другой персонал в очереди, напуганный изменением погоды, молча проходит проверку службой безопасности.

В это холодное утро атмосфера в Западном крыле также приглушенная и деловая. Поскольку никаких международных инцидентов, требующих реакции со стороны лидера свободного мира, нет, и в календаре президента нет ничего, выходящего за рамки рутины, операции сегодня проводятся строго по номерам. Питер Холл поддерживает железную хватку в отношении административного персонала. Скептики, недовольные и неумелые люди уже давно изгнаны из здания. Администрация Монро - это чудо дисциплины, говорящее в один голос и действующее с высокой эффективностью.

Когда Хейли идет по коридору первого этажа к офису поддержки CoS, она видит красивого агента Секретной службы, приближающегося с противоположной стороны. За предыдущие три недели были лишь редкие случаи, когда Хейли видела его издалека — прогуливаясь с другими агентами по подъездной дорожке к Белому дому или пересекая переполненный магазин в EEOB, — но у нее никогда не было возможности проявить то, что она стала называть романтическим интересом к этому мужчине.

Прошло больше года с тех пор, как Хейли в последний раз занималась сексом. Во время службы в Форт-Худе у нее было двое любовников, ни к одному из которых не было ничего, кроме физической привязанности. За время, прошедшее с момента ухода из армии, Хейли так и не обнаружила в себе особого желания сблизиться с другим человеком. Но агент Секретной службы что-то в ней пробудил. Ее привлекает не его очевидная физическая привлекательность, а простая связь с легкостью в его глазах и теплой, ненавязчивой улыбкой. Она интуитивно чувствует в нем мужчину, в обществе которого будет чувствовать себя в безопасности и расслабленно.

Когда Хейли и агент Секретной службы поравнялись, оба останавливаются, по-видимому, охваченные обоюдным желанием снова соединиться.

“Ты больше не выглядишь потерянной”, - замечает он.

“ Похоже, я начинаю во всем разбираться. Она непринужденно улыбается. - Спасибо, что помогла тем утром.

Агент в костюме протягивает руку. - Скотт Биллингс.

Хейли пожимает его руку своей. “Хейли, остынь”. Их рукопожатие затягивается, как и их взгляды.

- Насколько я понимаю, бывший военный.

- Вы расспрашивали обо мне, агент Биллингс?

Скотт виновато улыбается. Конечно, он расспрашивал о ней. В свою защиту могу сказать, что его расследование Хейли и ее прошлого могло бы принять гораздо более агрессивные масштабы с помощью инструментов расследования, доступных агенту Секретной службы США.

“ Приятно познакомиться, Хейли Чилл. Увидимся в магазине. Неохотно они отпускают руки друг друга. Скотт коротко и кокетливо отсалютовал Хейли, продолжая свой путь.


За НЕСКОЛЬКО МИНУТ до десяти утра стажеры службы поддержки CoS почти закончили готовить папки с инструкциями для заседания кабинета министров, поспешно созванного Питером Холлом всего часом ранее. Из-за сжатых сроков все четверо стажеров приложили все усилия, чтобы закончить работу вовремя к встрече, начало которой запланировано на 10: 15 утра. Выдача папок - желанная работа, дающая удачливому стажеру возможность сбежать из уборной и встретиться лицом к лицу с административными воротилами. Как самопровозглашенная королева поддержки CoS , Бекка решает, кому достанется работа по распределению средств. Никто не удивляется больше Хейли, когда она получает одобрение.

- В конце концов, твоя очередь, - оправдывается Бекка.

“Конечно. Хорошо. Спасибо.” За все время, что Хейли находится в Западном крыле, у нее не было заданий, выходящих за рамки уборной. Ни София, ни Люк не в восторге от неожиданного решения Бекки, но они не осмеливаются заговорить вслух.

Бекка замечает несчастье Софии и Люка и искусно игнорирует их. “Ты перепроверила содержимое каждой папки?” она спрашивает Хейли. “Это твоя задница, если они будут неполными”.

Хейли собрала папки вместе с остальными и может подтвердить их завершенность. “Я просмотрела их перед перерывом”.

Бекка пожимает плечами и садится, проверяя, нет ли сообщений на телефоне. Судя по ее разочарованию, проблема с приемом сообщений на мобильный остается постоянной. “Можно подумать, что в самой могущественной стране мира может быть хотя бы наполовину приличный Wi-Fi”.

“Мертвые зоны по всему зданию, но этот офис, кажется, самый худший”, - предлагает Люк.

Выпускница Нью-Йоркского университета усмехается в сторону Люка. “Большое тебе за это спасибо”.

Хейли не хочет участвовать в их перестрелке и направляет тележку к двери.

Затравленное настроение Бекки объясняется не только плохим освещением сотовой связи. Имея ограниченный бюджет, как и Хейли, Бекка шла на работу в то утро, когда увидела, как Люк, по своему обыкновению, оставляет свой Maserati у парковщика отеля W на F Street. Парковка в гараже Белого дома закрыта для стажеров и канцелярского персонала. Плата в тридцать пять долларов в отеле W - разменная монета для наследника хедж-фонда, и сальвадорец, который доставит машину ближе к вечеру, всегда может рассчитывать на солидные чаевые.

Но Бекку грызло не чрезмерное богатство Люка. Она окружила себя богатыми людьми с первого курса Нью-Йоркского университета. Что раздражало ее этим утром, так это то, что София сидела на сиденье рядом с Люком, что было достаточным доказательством того, что они с Люком трахались. Бекка не испытывает к Люку никакого сексуального влечения. Дело в том, что любящий футбол фанатик imagine Dragons с нераскаявшимися волосами и стойким запахом сухого спрея AXE White Label вызывает у нее легкое отвращение. Тем не менее, проиграть любое соревнование, даже с такой мизерной ставкой, второсортной дурочке SoCal вроде Софии - слишком тяжелое бремя, чтобы нести его без возмездия, каким бы косвенным оно ни было. София и Люк - легкие мишени, и их полезность еще не исчерпана.

Хейли - другое дело. Полное уничтожение ее потенциальной соперницы - это как раз то, что нужно Бекке, чтобы скрасить ее день. Как только Хейли выкатывает тележку с инструктивными книгами за дверь и исчезает, Бекка достает папку из-под стопки бумаг на своем столе. “О, подожди! Ты забыла вставить, - кричит она Хейли с опозданием на много мгновений.

Поднявшись на служебном лифте на первый этаж, Хейли толкает тележку по коридору, проходит мимо углового кабинета Питера Холла и приближается к освященной территории Овального кабинета. Несколько помощников и военнослужащих в форме сбились в кучку сразу за дверью. Никто из них, кроме настороженного агента Секретной службы, которого Хейли никогда раньше не видела, не обращает на нее никакого внимания, когда она проезжает мимо с почтовой тележкой.

Она проходит небольшое расстояние по коридору, поворачивая к открытой двери, ведущей в Кабинет. Войдя, Хейли видит нескольких менее важных членов кабинета, стоящих в дальнем конце комнаты в тесной толпе и разговаривающих приглушенными голосами. Почтительно занимаясь своими делами, Хейли начинает раскладывать папки с инструктажем. Она заботится о том, чтобы перед каждым из шестнадцати одинаковых стульев за столом лежала папка в одинаковом положении - по одной справке для руководителей пятнадцати исполнительных департаментов и вице-президента. Очень большое кресло расположено точно посередине стола. Перед креслом президента Хейли кладет специальную справочную книгу в кожаном переплете.

Когда она как раз заканчивает свою кропотливую работу, в комнату просачиваются остальные члены кабинета . Питер Холл с типичной бесцеремонностью загоняет опоздавших внутрь. “Народ, поехали! Президент должен быть на первом рейсе морской пехоты через сорок пять минут. Время уходит”. Независимо от их престижа и важности, все члены кабинета послушно реагируют на приставания Холла. Хейли собирается выйти из комнаты, толкая свою тележку к дальней двери. Холл замечает ее.

“Поставьте эту установку в коридоре и возвращайтесь сюда, мисс Чилл”, - орет он с противоположного конца комнаты. - Хочу, чтобы ты был здесь на случай, если нам что-нибудь понадобится.

Хейли делает, как было указано, ставит почтовую тележку снаружи и возвращается, чтобы занять позицию в юго-западном углу комнаты. Среди присутствующих воцаряется тишина, как будто радары каждого одновременно улавливают неминуемое прибытие Важного Человека. Эти инстинкты фантастически точны, поскольку через несколько мгновений Ричард Монро входит через северный дверной проем с невероятной силой харизмы в сопровождении своего вице-президента Винсента Ландерса.

Как герой-воин Америки, Монро имеет хорошо известное резюме, занимая должности повсюду, от Второго батальона семьдесят восьмой полевой артиллерии до Тихоокеанского командования армии США. Кадровый солдат до победы в своей первой и единственной политической кампании на посту президента Соединенных Штатов, Монро - выпускник Вест-Пойнта, который возглавил оглушительную танковую атаку по пескам Кувейта в ходе операции "Буря в пустыне", а позже, в звании генерал-майора и командира Первой бронетанковой дивизии, изгнал тирана Саддама Хусейна из крепости Багдад в ходе операции "Иракская свобода". Ричард Монро с точеными чертами лица и ястребиным профилем был тогда и продолжает оставаться культовой фигурой, прирожденным лидером, в котором остро нуждается Америка во времена злобы и разногласий.

Все встают в знак уважения к входу президента, электричество в зале под напряжением. Хотя почти все члены кабинета сами по себе являются влиятельными и опытными личностями, ни у кого свет даже близко не сияет так ярко, как у Монро. Он делает лишь незначительные жесты. “Спасибо вам всем. Пожалуйста, садитесь.

Все занимают свои места. Никто не осмеливается произнести ни слова, пока к нему не обратится президент, который делает паузу, чтобы просмотреть бумаги на столе, оставленные для его внимания. После минутного молчания, пока он читает, Монро выравнивает страницы, а затем поднимает взгляд, обращаясь к своему кабинету.

“Еще раз всем спасибо, что приехали без предупреждения. Мы были здесь под прицелом, приводили в порядок наши дела перед предстоящей поездкой. Извините за беспорядок ”. Немногие комментаторы использовали бы слово “беспорядок”, чтобы описать администрацию Монро. Западное крыло работает с размеренностью римской галеры для рабов.

Вице-президент Ландерс, сидящий через длинный стол от президента, постоянно находится в тени великого человека и поэтому стремится быть услышанным. “Как всегда, господин президент, мы все так благодарны вам за руководство”. Другие члены кабинета начинают говорить все сразу, точно так же стремясь польстить разрушителю тиранов. Монро лишь слегка улыбается, благожелательно-терпимый. Питер Холл громко прокашливается. “Сэр, вы приедете меньше чем через час”.

Монро кивает и листает лежащие перед ним страницы. “Наша торговая политика с Китаем. Я хотел, чтобы все были на одной волне, прежде чем я выступлю с речью сегодня вечером в Коламбусе. Очевидно, что единый голос в отношении предлагаемых тарифов был бы наилучшим, не так ли? Давайте посмотрим ”.

Члены кабинета министров, вице-президент и президент почти одновременно открывают папки с материалами брифинга. Ландерс первым замечает проблему с материалами брифинга. “Подожди. Где расшифровка обращения Yii?”

Другие члены кабинета и Монро листают страницы и разделы в своих папках. Монро смотрит на своего главу администрации глазами, которые не предполагают снисхождения. Холл перегибается через спинку стула Ландерса, изучая папку для себя. “Переведенная расшифровка обращения Yii, Питер? Кажется, она отсутствует”. Хладнокровное возбуждение президента щелкает, как кнут, и Холл, кажется, съеживается от его удара. Почувствовав слабость, Ландерс бросается в драку. “Господи, Питер, без этой стенограммы вся эта встреча бессмысленна!”

Холл временно теряет дар речи, редкое состояние для печально известного вербального гладиатора. Непривычный к ошибкам, он оказывается в центре публичного дебоша, и это разоблачение парализует его. Хейли незаметно материализуется у локтя главы администрации. “Мистер Холл, вы исключили полную стенограмму, потому что в статье Washington Post на четвертой вкладке кратко излагается речь президента Юи с примечаниями, объясняющими некоторые из наиболее загадочных китайских лингвистических особенностей ”.

“Да, - удается выдавить из себя начальнику штаба, - только столько времени в течение дня”.

От Монро не ускользнуло то, что только что произошло. Президент смотрит на молодую женщину в блейзере стоимостью 49,99 долларов с откровенным восхищением. “С такими стажерами, как этот, мы просто могли бы что-нибудь сделать в этом чертовом городе”.

Члены кабинета выражают свое согласие. Некоторые из них — министры образования, по делам ветеранов и социальных служб — даже аплодируют. Хейли выражает им признательность, склонив голову, и отступает в дальний угол комнаты, насторожившись и готовая к тому, что в следующий раз она может быть полезна.

Менее чем через тридцать минут, после того как заседание кабинета министров закончилось и президент поднялся в воздух в самолете Marine One, Хейли толкает почтовую тележку обратно в офис поддержки CoS. Трое других стажеров молча наблюдают за ее появлением, изучая Хейли в поисках признаков эмоциональной травмы или опустошения. Они разочарованы в этой надежде. Хейли, как обычно, уверенна в себе, уравновешенна. Бекка особенно тяжело переживает свою неудачу с убийством Хейли.

“Где ты был?” спрашивает выпускница Нью-Йоркского университета. “Тебя не было почти час”.

“Мистер Холл попросил меня остаться после того, как я раздала папки с инструкциями”, - как ни в чем не бывало сообщает ей Хейли.

- Ты присутствовал на заседании кабинета министров, - недоверчиво спрашивает Люк, - и что, все это время?

“Это была довольно короткая встреча”, - предлагает Хейли в качестве скромного утешения другим стажерам.

Прежде чем Бекка, Люк и София успевают восстановить равновесие, дверь распахивается, и всего лишь во второй раз за время своего пребывания на посту главы администрации Белого дома Питер Холл просовывает голову в переоборудованный чулан для уборки. “Приятного выздоровления, мисс Чилл”. Затем Холл поворачивается к другим интернам. “Мы больше не потерпим подобных промахов”.

“Извините, сэр. Больше такого не повторится”, - заверяет Хейли начальника штаба.

Холл снова исчезает, так же внезапно, как и материализовался. Хейли садится за свой стол, чтобы возобновить работу, казалось бы, игнорируя Бекку, Софию и Люка, которые уставились на нее, разинув рты. Только после напряженной паузы уроженка Западной Вирджинии бросает быстрый взгляд в сторону Бекки, просто чтобы дать ей понять, что она никого не обманывает. Как опытный боксер, уроженка Западной Вирджинии признает хорошо поставленный удар корпусом. Соперница Хейли все еще стоит, но бой был нокаутирован.

Подавленная и побежденная, Бекка просит уйти с работы пораньше, вскоре после обеда. В качестве причины она называет расстройство желудка. Карен Рей недовольна, но Бекка - ее любимая стажерка в комплексе, и поэтому она неохотно соглашается. Когда все прояснилось, Люк и София по очереди рассказывают Хейли не только о саботаже Беккой папок с инструктажем, но и о ее многочисленных других проступках и общей жестокости. Хейли не проявляет никакого интереса к сплетням, тихо работая, пока остальные разговаривают. Не сумев заключить союз с новой королевой офиса поддержки COS, Люк и София приступают к составлению планов на ужин. Они уезжают в половине пятого вечера и, по своему обыкновению, оставляют Хейли доделывать свои незавершенные дела.


NЗАДОЛГО ДО семи вечера Хейли заканчивает всю работу и выходит из офиса, выключая при этом свет. Короткая прогулка по коридору, длящаяся менее тридцати секунд, приводит ее к выходу на первом этаже и наружу, на внешнюю территорию. Опустились сумерки, и температура воздуха опустилась ниже нуля. Хейли забыла снять свое пальто с крючка на двери кабинета и подумывает вернуться за ним, когда слышит голос.

“Сохранение на уровне кабинета министров. Довольно пьянящая штука для деревенщины из Западной Вирджинии”.

Скотт Биллингс только что закончил свою смену и собирался направиться в гараж за своим автомобилем, когда увидел выходящую из здания Хейли. Чтобы перехватить ее своей колкостью, ему пришлось отступить почти на двадцать пять ярдов. Несмотря на ее многочисленные физические данные и очевидный интеллект, Скотт удивлен силой своего влечения к Хейли. Соблазнение женщин всегда было тривиальным делом для красивого агента Секретной службы, а настоящая проблема заключалась в выборе одной или двух из нескольких.

Хейли останавливается и поворачивается к приближающемуся агенту Секретной службы. “Отчасти иронично слышать это от квотербека Третьего дивизиона, который разбомбил свой комбайн”.

Скотт на мгновение сбит с толку приемлемым камбэком. Ощущение того, что женщина превосходит его, не является ни знакомым, ни приятным. Интеллект и остроумие - это одно, но как, черт возьми, она узнала о его разочаровывающем выступлении в Индианаполисе? Выдавая свое огорчение, Хейли просто усмехается.

- Стажеры тоже ни хрена не смыслят, мистер Биллингс.

Ее улыбка производит желаемый эффект. Какие бы оскорбленные чувства ни испытывал Скотт, они исчезают под сиянием лица Хейли. Столкновение эмоций, которое она в нем вызывает, - это новый опыт. Скотт изо всех сил пытается восстановить равновесие и пускает в ход испытанную толику обаяния.

“ Ты же знаешь, я вооружен. Еще раз назовешь меня мистером Биллингсом, и мне, возможно, придется тебя пристрелить.

Снова эта улыбка и кивок ее головы в знак согласия, но Скотт больше не смотрит в сторону Хейли, а пристально смотрит куда-то вдаль, через ее плечо и дальше. Она оборачивается, чтобы посмотреть, что его отвлекло, когда Скотт начинает бежать в том направлении.

Две фигуры — слишком далекие, чтобы определить расу, пол или возраст, — бегут через Северную лужайку к Белому дому. Записи видеонаблюдения, просмотренные постфактум, покажут, что “прыгуны” перелезли через забор в северо-западном углу здания Казначейства, непосредственно примыкающего к Белому дому, и активировали сенсорную сигнализацию во рву Казначейства. Но сотрудник парковой полиции, отвечающий, среди прочего, за наблюдение за этой конкретной сигнализацией, отошел со своего поста, чтобы воспользоваться туалетом, не обеспечив замену. Следовательно, двое злоумышленников смогли проникнуть на территорию Белого дома незамеченными.

За последние десятилетия множество людей незаконно проникли на территорию Белого дома, перелезая через забор. Они редко заходят далеко, хотя были и существенные исключения. В ноябре 1975 года Джеральд Гайнус более двух часов бродил по территории отеля и подошел к дочери президента Форда возле ее машины. В 1991 году было зафиксировано наибольшее количество прыгунов - всего семь злоумышленников. В период с 1995 по 2005 год не было ни одного. В 2017 году Кертис Комбс перепрыгнул бетонный барьер по внешнему периметру южной территории и был арестован. Он был одет в костюм Пикачу. Легко забыть, что до Второй мировой войны любой желающий мог войти в помещение и постучать в парадную дверь.

Когда Скотт Биллингс мчится наперехват двум незваным гостям, он кричит так, что нет никаких сомнений в том, что его голос уловит телефонная трубка Motorola, лежащая в кармане его пиджака. “Несанкционированное проникновение! Северная лужайка, восточная сторона! В семидесяти пяти метрах от резиденции! Быстро приближаемся!”

Двое прыгунов, очевидно, понимают, что Скотт их увидел, и немедленно разделяются, один из них поворачивает на восток. Поскольку в данный момент поблизости нет других агентов, Скотт принимает решение остановить ближайшего к нему злоумышленника, несомненно, оставляя другому прыгуну возможность беспрепятственно добраться до здания. Только тогда Скотт смотрит направо и видит, что Хейли тоже бежит, чтобы перехватить второго нарушителя. Не снижая скорости, он энергично машет стажеру. “Отойди! Остановись!”

Хейли Чилл, одна из восемнадцати женщин, успешно прошедших гендерно-интегрированную пехотную подготовку, не останавливается на бегу.Сохраняя сильный, устойчивый темп, она идеально отслеживает курс злоумышленника и валит двадцатисемилетнего мужчину ростом шесть футов три дюйма на землю. Нож для выживания Schrade SCHF10 с 5,3-дюймовым черным лезвием выскакивает из руки злоумышленника, и он тянется, чтобы забрать его. Хейли забирается здоровяку за спину, наносит удар предплечьем по его шее, левой рукой хватая правое запястье, и с потрясающей эффективностью выполняет удушающий прием из положения перекладины. Хватка злоумышленника на ноже ослабевает, когда Хейли оказывает постоянное давление на его трахею, критически уменьшая поступление кислорода и крови во всю его систему.

Усмирение Хейли второго злоумышленника заняло примерно двадцать секунд, этого времени было достаточно, чтобы агенты Секретной службы собрались на месте происшествия со всех сторон с оружием наготове. Двое агентов опускаются на колени и берут на себя контроль над руками злоумышленника, в то время как Хейли отрывается от подлокотника, а затем выскальзывает из-под мужчины. Она поднимается на ноги, для пущей убедительности кладя одну руку на свои удостоверения из Белого дома. Нервные, учащенно дышащие агенты Секретной службы не совсем уверены, кто такая, черт возьми, Хейли и что она здесь делает. Один агент держит ее на прицеле из пистолета-пулемета, быстро просматривая ее удостоверение личности.

“Все в порядке! Она в порядке!” Скотт подбегает с того места, где он удерживал первого нарушителя, удерживая его до прибытия кавалерии. Увидев, что коллеги поддерживают Хейли, он ускорил шаг. Он подходит и успокаивающе кладет руку ей на плечо, чтобы показать легитимность Хейли.

Агент Секретной службы более высокого ранга опускает свой пулемет P90, переводя взгляд с мужчины-нарушителя, лежащего на земле в наручниках, на Хейли.

“Кто, черт возьми, это?” - недоверчиво спрашивает Скотта старший агент, жестикулируя.

“Хейли остынь”, - говорит ему Скотт. “Она стажер в Белом доме”.


2


ДОРОГА КАЛОРАМА

Устричный бар Hank's на Кью-стрит рядом с Дюпон-Серкл находится за дверью без опознавательных знаков - подходящий вход для темной и упрямо традиционной таверны. Скотта Биллингса не волнует, старый он на самом деле или просто создан для того, чтобы так казаться. Он выпивал здесь с другими агентами Секретной службы, а также ходил на многочисленные свидания. Заведение ему вполне подходит. Сидя в углу бара рядом со стажером, он незаметно оценивает реакцию Хейли на окружающую обстановку и степень ее удовлетворенности. Любит ли она свой напиток, рюмку форталезского Репосадо со льдом? Она устала или, что еще хуже, ей скучно? Сотрудники Министерства торговли на другом конце бара, на ее взгляд, слишком шумят? И почему он беспокоится о таких мелочах? Его работа - одна из самых важных в стране. В чем именно, черт возьми, заключается сделка?

Он поднимает свой бокал, они поднимают второй бокал. “За стажеров Белого дома, крадущих задания Секретной службы”.

Хейли поднимает свой бокал, чтобы чокнуться со Скоттом. “Спасибо, но узкие галстуки и темные солнцезащитные очки - не совсем мой конек”.

Скотт притворяется оскорбленным. - Что это говорит о моих шансах?

“Шансы на что?” Хейли спрашивает с серьезным лицом.

Они пьют. Взгляд Хейли блуждает по интерьеру тусовки одиночек. Этим вечером она впервые с тех пор, как ушла из армии, заходит в бар. За прошедшее с тех пор время она выпила ровно пять алкогольных напитков. Из-за ее загруженности у нее было очень мало времени для общения или отдыха. Спать. Есть. Работать. Повторить. День за днем, месяц за месяцем. Сейчас Хейли сидит у Хэнка, ее привел сюда ковбойски красивый агент Секретной службы с телом, как у Нуриева. Жизнь странная штука, она никогда не движется по прямой. Она понимает, что агент с каждой минутой становится все более встревоженным, беспокоясь о ее интересе к нему. Его неуверенность, хотя и чуждая ему, знакома Хейли. Она оказывает такое влияние на потенциальных сексуальных партнеров. Ничего не поделаешь. Секс, кажется, всегда решается сам собой. Во время короткого затишья в их разговоре Хейли вспоминает, что утром ей не удалось сделать полноценную двадцатиминутную силовую тренировку. Она должна себе пять комплектов велосипедных упражнений перед сном.

“Мне почти жаль других стажеров, которым приходится соревноваться с такими, как ты”, - размышляет Скотт.

“У меня несправедливое преимущество. Я повидал мир больше, чем другие”.

“ Но это еще не все. У тебя есть внутренняя игра.

- Я даже не знаю, что это значит.

“ Тот факт, что ты сказал что-то подобное, означает, что ты ведешь внутреннюю игру. Он делает еще один глоток из своего стакана, неразбавленного виски. “Ты напрасно там торчишь, сидя в этом чулане для метел”.

- Уборная, - поправляет его Хейли.

“ Прошу прощения. Уборная, - говорит он с расцветом. “ Большинство людей я могу читать как книгу, их амбиции и устремления. Ты другой. Все это - ступенька к чему?”

Хейли пожимает плечами. “Трудно сказать”.

Скотт ухмыляется, но в глубине души разочарован ее скрытностью и сдержанностью. Хейли замечает его нетерпение.

“ А как насчет тебя? Просто еще один молодой сотрудник Секретной службы США? она услужливо осведомляется. Людям просто нравится, когда их спрашивают о них самих.

“Десять лет охраны президентов - и я могу сам выписать себе штраф в сфере корпоративной безопасности. Успокойся, - говорит он, затем продолжает, ухмыляясь: - Смотри, как моя жена растит семью.

Хейли смеется и криво добавляет: “То, что ты делаешь явно сексистский комментарий, не означает, что ты не сексист”.

Скотт подносит бокал к губам и осушает его, наклонив голову. Он одаривает ее взглядом, означающим момент истины.

“Ну, Хейли Чилл, в какую сторону эта штука собирается ломаться?”

“ И это все? Это твоя подача? Она ожидала от него чего-то более искусного.

“В значительной степени”, - вынужден признать он.

Хейли на мгновение задумывается о том, чтобы отправиться домой с агентом Секретной службы. Ей приходит в голову, что принятие довольно прямолинейного предложения Скотта будет означать, что ей не придется отказываться от этих сухариков, когда она вернется домой.

Хейли смотрит ему прямо в глаза, встречаясь с ним взглядом так пристально, что Скотт инстинктивно отводит глаза. “До тех пор, пока я смогу доставить ночной отчет Питеру Холлу в 05: 00, мы можем идти”.

Скотт реагирует, снова впечатленный. “Как ты заполучил эту работу?”

“Другие стажеры с радостью делегировали эту задачу мне и все равно ненавидели меня за это. Для большинства студентов колледжа сон важнее доступа ”.

Скотт кивает и проверяет свои часы, Rolex Daytona с черным циферблатом 6239, подаренный ему матерью по случаю смерти отца, часы - все, что осталось нетронутым от старика после авиакатастрофы в Милуоки в 2002 году. - Думаю, шести часов будет достаточно.

Хейли допивает свой напиток. - Давай за дело, - говорит она Скотту, слезая с барного стула.

После того, как они трижды занимались сексом в доме в стиле ранчо в пригороде Вирджинии — на кухонном столе, на полу в гостиной и, словно по обязанности, в его постели, — Скотт и Хейли отдыхают. На Хейли одна из его футболок с символикой штата Огайо. На нем пара боксеров. Она чувствует, что он хочет поговорить, и избегает зрительного контакта. То, что они сделали вместе и друг с другом, является предвестником стольких нежелательных побочных эффектов. Она хотела бы положить все это в коробку, как скоро забытый сувенир на память или карнавальную куклу Кьюпи, без последствий и привязанностей. Хейли знает, что это ужасное недоверие к настоящей близости - твердая гарантия жизни в одиночестве. Но она никогда не испытывала большего, чем периодическое одиночество, и давно решила, что разлука - лучший путь для нее. По ее наблюдениям, любовь - это уничтожение себя и окончательное признание в безумии. Пока эти размышления проносятся в ее сознании, Хейли с благодарностью отмечает, что ее возлюбленный, всего за несколько минут до этого являвшийся дервишем блуда и любовной гимнастики, поддался колоссальной физической усталости и погрузился в глубокий, удовлетворенный сон в своей постели.


WКОГДА В 4:30 утра на телефоне Хейли зазвонил БУДИЛЬНИК, она уже встала и одевалась. Скотт шевелится. Как и во всех других помещениях дома, в его спальне царит полный беспорядок, повсюду разбросаны останки бывшего спортсмена и заядлого одинокого парня. Теперь, полностью проснувшись, он предается вечному удовольствию наблюдать, как женщина одевается в изножье его кровати после долгой ночи очень хорошего секса. Скотт задается вопросом, ценилось ли подобное удовольствие на протяжении всей истории человечества, вплоть до времен неандертальцев. Носила ли неандертальская женщина одежду? Он криво улыбается абсурдности своих случайных размышлений.

“ Что? - Спрашивает Хейли.

“Ничего”. Его глупые домыслы не дополняют имидж серьезного агента Секретной службы, которым он старается казаться. “Один на дорожку?” он делает предложение.

Хейли качает головой. “ Мне нужно идти. Дом, потом работа.

Скотт добродушно принимает ее отказ. Но ему уже не терпится увидеть ее снова, и он рад, что они оба работают в комплексе Белого дома. Что, черт возьми, с ним происходит? спрашивает он себя, поднимаясь с кровати. Хейли восхищается его телосложением не меньше, чем он восхищался ее. Как сексуальные партнеры они подходят друг другу.

- Это подходит, - признается она ему вслух.

Он заключает ее в объятия и целует. Но, несмотря на эту связь с Хейли, шокирующе быструю и несколько пугающую, карьера на первом месте. “Возможно, мы захотим сохранить это в тайне”, - советует он.

“Да”, - соглашается она. “Это было бы мудро”.


Тон из красного кирпича гEORGIAN особняке на Калорама-Роуд приседания близко к улице, построенный в 1754 году, и в том, что заранее моторизованный эпоху удобно расположены. Близость к проезжей части общего пользования и последующее отсутствие уединения сегодня кажутся дорогостоящим анахронизмом. Можно было бы ожидать увидеть горящие свечи в окнах или запряженный лошадьми экипаж на подъездной аллее. Только богатые и могущественные могут позволить себе неудобства, связанные с такой реликвией. Присмотритесь повнимательнее. Окна с тройными стеклами, а вместо свечей на панели сложной системы сигнализации, расположенной ниже уровня окна в северо-восточном углу величественного дома, горит слабый янтарный светодиод.

Снег падает с непроницаемого неба, оставляя на разбросанных поверхностях непрочный сахаристый налет. Накопление кажется маловероятным. Температура чуть ниже нуля. Но эти ранние порывы ветра - предвестник грядущей зимы.

Укрытый этим бессистемным налетом снега, особняк погружен в темноту и кладбищенскую тишину. Улица и тротуары пусты. Шесть фигур появляются из теней, материализуясь, как у–урей из японского фольклора, одетые в облегающую темную одежду, вязаные шапочки и ботинки-невидимки. Каждый мужчина — очевидно, оперативники специальной тактики - несет с собой набитую спортивную сумку или рюкзак.

Стараясь держаться на гравийной насыпи, обрамляющей периметр дома, операторы останавливаются под окном в северо-восточном углу особняка. Один из мужчин под кодовым именем “Лоуфорд” прикрепляет устройство подавления к боковой панели домашней системы безопасности. Светодиод на консоли ненадолго мигает, а затем снова загорается ровным светом. Устройство подавления может похвастаться собственной светодиодной подсветкой, подтверждающей, что устройство подавляет поступление сигнала на консоль безопасности от датчиков, расположенных по всему дому. По жесту Лоуфорда второй мужчина, “Бишоп”, открывает окно, оставленное незапертым при более раннем вторжении. Третий оператор достает из своей сумки белый защитный костюм для всего тела и надевает его. Он командир подразделения под кодовым именем “Синатра”.

Осенив себя чем-то вроде крестного знамения, Синатра бесшумно вылезает в открытое окно, в то время как другие операторы надевают свои защитные костюмы. Каждый мужчина следует за другим через открытое окно первого этажа. Операторы, всего шесть человек, перегруппировываются в официальном обеденном зале, где они останавливаются, ожидая сигнала от Синатры. Теперь слышен слабый звук телевизора, настроенного на кабельный новостной канал, доносящийся в затемненную комнату откуда-то с нижнего уровня особняка. Командир подразделения делает жест Лоуфорду, который немедленно направляется к одной из двух дверей, ведущих из официальной столовой.

Тем временем четвертый оператор, “Мартин”, извлекает странное устройство, которое лишь внешне напоминает небольшой шприц и иглу для подкожных инъекций. Изготовленный из эластичной нанотрубки из нитрида бора, прикрепленной к одному концу стеклянной пипетки и покрытой микротонким слоем золота, инъекционный аппарат представляет собой наноиглу, способную проникать через мембрану живой клетки для адресной доставки одной или нескольких молекул в цитоплазму или ядро. Инъекцию с помощью наноиглы практически невозможно обнаружить. Синатра наблюдает, как Мартин готовит аппарат, ожидая его сигнала.

В скромной кухне особняка Питер Холл сидит за разделочным столом на стуле с жесткой спинкой и просматривает утреннюю газету, в то время как на заднем плане бормочет телевизор. Ему удалось поспать в лучшем случае всего несколько часов. Сопротивление программе администрации со стороны его собственной партии в Конгрессе было неустанным, не говоря уже о близкой к истерии противоположной партии. В вопросах торговли, отношений с Китаем и Россией и сохраняющейся напряженности в отношениях с союзниками в Европе Монро выступает за последовательный курс на разрушение. Таков был его мандат на победу на выборах, победу, которую мало кто предсказывал. Глава администрации потерял нескольких друзей, как личных, так и профессиональных, из-за своей ранней поддержки президентских выборов Монро. Фактически, старший сын Холла разорвал все контакты со своим отцом из-за этих политических разногласий. Но потеря сна и отношений - все это часть сделки в попытке спасти страну от разорения. Пожизненный обычай Холла заключался в том, чтобы просыпаться в пять утра. После смерти Кэрол эта утренняя рутина приобрела еще большее распространение. Сон - это счастливое развлечение для тех, кто менее обременен.

Переворачивая страницу передовицы Washington Post и с нетерпением ожидая прибытия утреннего информационного пакета Госдепартамента по вопросам безопасности, который впечатляющий стажер доставит в его офис поддержки, Холл поднимает глаза и видит троих мужчин, одетых в белые защитные костюмы, молча стоящих в дверях кухни. Теперь, когда их присутствие раскрыто, мужчины реагируют, двигаясь вперед, с очевидной хореографией, к пораженному Питеру Холлу. Лишь самое короткое ворчание срывается с губ главы аппарата Белого дома, когда Синатра и другой оператор под кодовым именем “Дэвис” хватают Холла, удерживая его, в то время как Бишоп быстро вставляет кончик маленькой бутылочки в одну из его ноздрей и трижды впрыскивает ее содержимое в носовые пазухи жертвы. Холл продолжает бороться с мужчинами, которые обездвиживают его на несколько секунд, прежде чем он полностью обмякает.

Синатра и Дэвис осторожно опускают голову и верхнюю часть туловища Холла на кухонный стол, когда появляется Мартин с наноиглой. Работая с помощью кеплеровской лупы, которая увеличивает область введения, хирург продевает микротонкую проволоку через наноиглу в яремную вену Холла и проводит ее по всей длине вниз по вене, в правое предсердие сердца главы администрации.

Убедившись, что конец провода нашел свою цель, Мартин присоединяет другой конец провода к усилителю на батарейках. Когда все в порядке, он бросает взгляд на Синатру. По этому сигналу командир подразделения и Дэвис решительно кладут руки на Холла, прижимая его к столешнице. Синатра жестом предлагает Мартину продолжать. Без всяких эмоций Мартин щелкает выключателем усилителя.

Тело Холла сжимается. Синатра и Дэвис продолжают наваливаться на бьющегося в конвульсиях главу администрации. Через несколько мгновений Холл замирает. У Мартина в руке уже есть стетоскоп, и он проверяет сердцебиение жертвы. Не обнаружив ничего, он кивает Синатре.

“Мертв”, - заявляет Мартин.

Синатра кивает, деловито и без всякого выражения. У них есть ровно пятнадцать минут до того, как стажер, как обычно, прибудет с ежедневным брифингом. Когда Мартин и Бишоп начинают убирать и укладывать аппаратуру, Синатра поворачивается и выходит из кухни в сопровождении Дэвиса. В коридоре они сталкиваются с Лоуфордом и шестым мужчиной, “Льюисом”, стоящими у открытой двери шкафа в прихожей. Внутри шкафа находится множество средств безопасности и наблюдения. Лоуфорд извлек жесткий диск системы безопасности и почти закончил замену его другим диском точно таких же характеристик и производства.

“Мы закончили”, - сообщает Синатра Лоуфорду.

Лоуфорд кивает, ставит крышку системной консоли на место и снова завинчивает ее.

- Здесь закончено.

Льюис осматривает их рабочее место на предмет загрязнения, в то время как Синатра и Дэвис возвращаются на кухню, где Мартин и Бишоп завершили постановку сцены. Холла положили плашмя на спину, чашка с кофе пролилась на пол прямо за кончиками его вытянутых пальцев. Он выглядит точь-в-точь как мужчина поздних средних лет, перенесший обширный и смертельный сердечный приступ, просматривая утреннюю газету за своим кухонным столом. Мартин и Бишоп стоят рядом, пока Синатра тщательно осматривает мертвеца и прилегающую территорию. Он не находит ничего подозрительного.

- Хорошо, - произносит он, жестом показывая другим операторам выходить.

Все шестеро мужчин перегруппировываются в официальной столовой. Синатра проводит опрос, направляя указательный палец на каждого мужчину. Все они кивают головами или бормочут в знак согласия. Никаких проблем не возникло. Никаких следов операции не осталось. Все задачи миссии выполнены. “Пошли”, - инструктирует он их.

Синатра последним выбирается из окна, присоединяясь к остальным на гравийной дорожке, которая служит дренажом для внешней отделки здания и фундамента. Шквалы, бушевавшие ранее, прекратились, но небо еще не посветлело с восходом солнца. Не слышно ни звука, кроме шума городского автобуса, набирающего скорость на Коннектикут-авеню в двух кварталах от нас. Остальные уже сняли свои комбинезоны и упаковали их в рюкзаки. Через несколько секунд Синатра тоже готов к выступлению. Он ведет свою команду вверх по гравийному ложу, сливаясь с тенями за ним. Мартин, идущий сзади, чуть не натыкается на Бишопа, идущего перед ним, и его левая нога слегка заходит за пределы гравийного слоя. Восстанавливая равновесие и снова идя в ногу с остальными, он не замечает отпечатка своего ботинка на легком снегу, покрывающем кирпичную дорожку, примыкающую к гравийной дорожке.


КогдаЭЙЛИ ВЫХОДИТ Издома Скотта в Фоллс-Черч, у обочины на холостом ходу стоит Uber.Когда ЭЙЛИ ВЫХОДИТ из дома Скотта в Фоллс-Черч. Агент Секретной службы предложил отвезти ее домой, в ее квартиру в Росслине, но она отказалась, желая побыть одна. Она не может вспомнить, когда в последний раз проводила целую ночь с мужчиной. Выйдя из дома на холодный ночной воздух, под легкий снежок, падающий из бездны наверху, Хейли чувствует прилив обновленного благополучия и уверенности. Она почувствовала усиливающиеся чувства Скотта к ней и начинает разрабатывать стратегию, позволяющую не допустить, чтобы его эмоции превзошли ее. Сколько она себя помнит, отношения Хейли с мужчинами были проблемой руководства.

Ее водитель Uber - египтянин средних лет, работает в США более десяти лет. Хейли завязывает с ним разговор, задавая несколько вопросов о текущей политической ситуации в этой стране и относительной безопасности американца, посещающего ее. Египет всегда вызывал у нее интерес. Когда Хейли было семь лет, она нарядилась Клеопатрой на Хэллоуин. Одним из любимых фильмов ее матери была версия "Мумии" 1999 года, которая вытеснила "Звездные врата" как лучший семейный фильм. Какое отношение любая из этих забот имела к реальности современного Египта, конечно, равнялось ровно нулю. Тем не менее, в свободные моменты поездки из Фоллс-Черч в свою квартиру-студию в Росслине Хейли фантазирует о поездке в храмы Абу-Симбел, Карнак и Колоссы Мемнона. В последующие хаотичные дни Хейли будет время от времени вспоминать эти тихие моменты на заднем сиденье двухлетнего Ford Focus и добрый, звучный голос ее водителя-египтянина.

Оказавшись дома, Хейли быстро принимает душ, переодевается в свежую одежду и снова выбегает из дома, вызвав другой Uber из своей квартиры. Молодой сальвадорский иммигрант отвозит ее на Honda Civic в Государственный департамент на Си-стрит, всего в нескольких кварталах от Белого дома. Несмотря наблизость к своему офису в Западном крыле, Питер Холл любит просматривать подшивку ежедневных брифингов рано утром, не выходя из дома.

Помощница Госдепартамента, стоящая на ступеньку выше Хейли в пищевой цепочке Вашингтона, встречает Honda Civic на углу Двадцать Первой и Си-стрит. Без пальто, обхватив себя руками от холода, он передает папку Хейли через заднее стекло "Сивика". “Ты сегодня выглядишь по-другому”, - сообщает Хейли двадцатитрехлетний, преждевременно лысеющий молодой человек. Она не отвечает, но проверяет папку на наличие всех ожидаемых разделов. “Ты трахалась прошлой ночью?” - спрашивает парень, используя обычную шутку.

Хейли отрывает взгляд от папки, довольная, что ее коллега из Госдепартамента проделала достаточную работу. “Несколько раз”, - отвечает она, указывая на сальвадорца. “Поехали”. Водитель Uber делает одолжение, сжигая несколько микрограммов резины, отъезжая от бордюра.

"Сивик" останавливается перед резиденцией Холла на Калорама-роуд, и Хейли выходит с инструктивной папкой в руке. Прежде чем закрыть заднюю дверь, она наклоняется, чтобы обратиться к своему водителю. “Я отойду на минутку”, - обещает она.

Хейли игнорирует порыв холодного ветра и открывает кованые железные ворота, ведущие к кирпичным ступеням и входной двери особняка. С папкой в руке она нажимает на дверной звонок Холла и ждет. За те две недели, что Хейли выполняла это задание, вернувшись потом в свою квартиру, чтобы начать пробежку, она привыкла к тому, что Холл отвечает на звонок в дверь в течение пятнадцати секунд. Взяв у нее папку с инструктажем, глава администрации Белого дома обычно хмыкал и начинал читать, прежде чем снова закрывал входную дверь. Через полминуты она снова нажимает на дверной звонок. Холл по-прежнему не появляется.

Хейли оглядывается через плечо на "Сивик", ожидающий у обочины. Она жестом просит водителя подождать и, сойдя с крыльца, направляется вдоль фасада здания к северо-восточному углу. По пути она заглядывает в каждое окно первого этажа, мимо которого проходит. Никаких признаков Холла или какой-либо активности в резиденции. Выражение ее лица выдает ее беспокойство. Она никогда не знала, что Питер Холл может быть чем-то иным, кроме точности, последовательности и предсказуемости. То, что он не появился в дверях, свидетельствует, по ее расчетам, о высокой вероятности возникновения чрезвычайной ситуации. Следовательно, внимание Хейли к деталям и ее наблюдательность развиваются в высокой степени.

Обогнув северо-восточный угол здания и заглянув в официальную столовую, но не увидев никаких признаков присутствия своего босса, Хейли продолжает подниматься по гравийному дренажному ложу. Взглянув налево, она видит свежий отпечаток ботинка в тонком слое тающего снега, покрывающего мощеную дорожку. Хейли останавливается и смотрит на отпечаток ботинка, затем поднимает голову и смотрит в окно кладовки, из которого открывается вид на кухню. С этой выгодной точки Хейли видит тело Питера Холла, распростертое на кухонном полу, перевернутую кофейную чашку всего в нескольких дюймах от его вытянутой руки. Затаив дыхание, Хейли снова опускает взгляд на быстро исчезающий след ботинка на снегу. Судя по четким очертаниям и микротрещинам, отпечатку не более нескольких минут. Тот, кто оставил отпечаток, прошел сюда менее чем за пять или десять минут до прихода Хейли. Его существованию нет другого объяснения, кроме того, что оно крайне подозрительно. Хейли достает свой мобильный телефон из кармана пальто, выбирает приложение "Камера" и быстро делает снимок отпечатка ботинка.


СЭТОГО ЧАСА особняк на Калорама-роуд наводнен полицейскими в форме, агентами ФБР, детективами MPD в пиджаках и чрезмерно любопытными соседями. Фургоны теленовостей отгорожены баррикадами с желтой лентой по обоим концам квартала. Температура поднялась до тридцати градусов. Темное небо над головой грозит дождем.

Агент ФБР Хелен Удалл делает глоток своего кофе с сахаром Shack, восхитительно теплого и знакомого. Пончики в "Сахарной лачуге", пожалуй, лучшие в городе, но Удалл следует программе похудения, требующей отказа практически от всего, что она любит. Мотивацией Удалл для похудения является симпатичный бухгалтер, который работает в Министерстве торговли и живет в квартире прямо по коридору от нее. С начала своей кампании по завоеванию сердца Карла Удалл заметно похудела на двадцать фунтов. Но, Боже Милостивый, в это особенное утро ей больше всего на свете хотелось съесть один из фирменных пончиков с кленовым беконом от Sugar Shack. Следовательно, лишение себя чего-либо испортило Удаллу настроение.

Стоя с Хейли Чилл в подъезде особняка из красного кирпича на Калорама-роуд, агент ФБР рассматривает свидетельницу сквозь полуприкрытые веки не из-за недостатка сна предыдущей ночью или для устрашения, а потому, что Хелен Удалл родилась с врожденным опущением. В начальной школе ее прозвище было “Сонная”. В старших классах оно было “Друпи”. В Гувер-билдинг, расположенном недалеко от Пенсильвания-авеню, другие агенты называют ее “Приспущенной”, но никогда в лицо.

“Во время вашего пребывания в резиденции мистера Холла, до прибытия полиции, вы заметили что-нибудь необычное?” Хелен спрашивает Хейли. - Что-нибудь необычное?

Хейли делает паузу, прежде чем ответить агенту ФБР. Когда ей было тринадцать и она подрабатывала няней у городского врача общей практики, жена доброго доктора от души продемонстрировала, что относится к Хейли как к члену семьи. Уход за малышами-близнецами был испытанием, требующим присутствия Хейли с конца учебного дня и до тех пор, пока врач не возвращался домой из своего кабинета поздно вечером. Жена доктора купила Хейли подарки на день рождения и Рождество и настояла, чтобы она сидела с семьей во время еды. Она доверилась подростку, рассказав о неудачах своего брака и раскрыв подробности своей в основном бесплодной сексуальной жизни. В разговорах с друзьями и в присутствии Хейли жена доктора называла их няню чем-то вроде старшей дочери.

Однажды поздно вечером, когда его жена выбежала в магазин, доктор загнал Хейли в угол в прихожей, прижав к ней свое шестифутовое тело и засунув язык ей в рот. С силой оттолкнув от себя слегка нетрезвого мужчину, Хейли заперлась в ванной на первом этаже, пока не услышала знакомые звуки возвращающейся машины. Хейли встретила жену доктора на подъездной дорожке и в слезах рассказала обо всем, что только что произошло. Вместо того чтобы отреагировать возмущением или негодованием, направленным на своего мужа, как, несомненно, ожидал подросток, жена доктора с ругательствами яростно повалила свою няню на землю. Хейли с трудом поднялась на ноги, и жена снова толкнула ее на пол, обвинив тринадцатилетнюю девочку в злостной клевете на добродетельного мужа. Под угрозой усиления физического насилия Хейли вскочила на ноги и побежала всю дорогу домой.

С той мрачной ночи, осознавала она это или нет, Хейли заняла более эмерсоновскую позицию. “Мудрые люди доверяют идеям, а не обстоятельствам”. Обстоятельства, в которых Хейли в настоящее время находится, чрезвычайно ненадежны. Смерть Холла от внезапного сердечного приступа сама по себе не обязательно вызвала бы неоправданные подозрения. Его характер был вулканическим, а уровень стресса - экстремальным. Остатки барбекю были его представлением об идеальном завтраке, и у него было по меньшей мере сорок фунтов лишнего веса. Согласно любому медицинскому анализу, мужчина был главным кандидатом на инфаркт миокарда. Но отпечаток ботинка в снежной пыли на дорожке рядом с резиденцией Холла, давно исчезнувший из-за повышения дневной температуры, бесспорно, наводит на мысль о заговоре определенного масштаба. Еще большим поводом для осторожности было предостережение главы администрации Хейли, сделанное в уединении его кабинета, которое продолжает звучать: “Никому не доверяй”. Что, если смерть Холл наступила не от естественных причин, а в результате тайного государственного заговора? Она принимает решение в момент ответа на самый важный вопрос Удалла.

“Нет, мэм. Я не видела ничего необычного, пока не обнаружила тело мистера Холла”, - сообщает Хейли агенту ФБР.

Хелен Удалл опросила сотни свидетелей и подозреваемых. То, как человек что-то говорит, одинаково важно для того, что сказано. Пауза Хейли перед тем, как заговорить, была примечательной, вопиющей, как помада на воротничке ее бывшего мужа. “Все, что угодно, мисс Чилл. Без смущения констатирую очевидное”. Эти слова говорят одно, но суровое выражение лица Удалла говорит о другом. Хейли говорят в определенных выражениях: “Перестань валять дурака, юная леди, это чертовщина, и тебе лучше рассказать мне, что ты знаешь, потому что я скорблю здесь, безутешный из-за кленового бекона, в котором я себе отказал, так что говори, блядь, громче!”

Хейли встречается взглядом с агентом ФБР, карие глаза Удалла наполовину прикрыты и безжизненны, как тюремный двор. Это не первый раз в своей жизни, когда Хейли имеет дело с законом. Дома, в округе Линкольн, было по меньшей мере шесть взаимодействий с департаментом шерифа или полицией штата. Даже во время ее почетной и хваленой карьеры в армии Хейли неоднократно допрашивала военная полиция, но всегда в качестве свидетеля, а не возможного подозреваемого в правонарушениях. Сколько она себя помнит, ее мир отличался сомнительной репутацией, часто требовавшей вмешательства полиции или официального расследования. Следовательно, Хейли нелегко запугать в контакте с сотрудниками правоохранительных органов. По ее опыту, это ничем не отличается от обмена мнениями с местным пекарем.

“ Мэм, на стук в дверь никто не ответил. Я пошла в соседнюю часть дома, настаивая, потому что мистер Холл потребовал, чтобы ему каждый день в обязательном порядке доставляли папку с инструкциями. ” Она делает паузу, ожидая, пока Удалл закончит свое яростное конспектирование, затем продолжает. “Заглянув внутрь через окно кладовой, я увидел начальника штаба на кухонном полу, неподвижно лежащего на спине. Я позвонил в 911, вернулся на крыльцо и стал ждать там приезда скорой помощи”.

Удалл заканчивает делать пометки в своем блокноте, а затем бросает взгляд в сторону толпы следователей, наблюдающих за допросом с расстояния в несколько ярдов. Ее неспособность добиться чего-либо полезного от свидетеля, простого стажера, еще больше испортила ей настроение. “Наслаждаешься шоу?” - кричит она наблюдающим детективам, которые понимают намек и расходятся. Удалл оглядывается на Хейли, не желая отпускать ее. “А что было до сегодняшнего утра?”

-Мэм?-спросиля.

“Ваши отношения с мистером Холлом, на что это было похоже?” И снова выражение лица агента ФБР наполняет ее слова значением, превосходящим их словарное определение.

“Ничего неподобающего, если вы об этом спрашиваете, мэм”, - спокойно заверяет Хейли агента ФБР.

Удалл освобождает Хейли от интервью, выразительно захлопнув ее блокнот. “Хорошо, что ж, очевидно, я поговорю с большим количеством людей там, в Белом доме”.


ДжиИРАРД СДЕРЕВОМ ПАРК, расположенный в разнообразном районе Колумбия-Хайтс в Вашингтоне, долгое время сопротивлялся всем попыткам облагораживания. С тенистыми деревьями, столами для пикника, детской площадкой и полноценной баскетбольной площадкой он обладает основными удобствами городского убежища и ничем больше. Соседние улицы Жирар и Фэрмонт обеспечивают надежную клиентуру попрошайками, наркоманами, гангстерами и мелкими преступниками в дополнение к нескольким храбрым, менее скрытным типам. “Общественный” в самом крайнем смысле этого слова парк некрасив.

С тех пор как несколько лет назад детская площадка была очищена в результате перестрелки в полдень, мало кто из родителей разрешает своим детям посещать этот район. Этим холодным ноябрьским утром солнце редко проглядывает сквозь клубящиеся темные тучи. Даже бомжи и преступники избегают грязной площади в поисках более теплого и сухого помещения. Единственный человек в парке - это мужчина, одиноко сидящий на скамейке. Бородатый мужчина, одетый в темно-синюю спортивную куртку и каракулевую шапку, наблюдает за парой воробьев, дерущихся из-за мертвого высушенного жука.

Синатра материализуется из-за плеча Бородача и садится на скамейку. Бородатый Мужчина ожидал тайного появления Синатры и никак не отреагировал. Оперативник, одетый в джинсы, шерстяную рубашку и пуховик, курит сигарету и наблюдает за легкой схваткой птиц.

“Разве вы не слышали?” - спрашивает Бородатый Мужчина, указывая на сигарету, свисающую в стиле Жан-Поля Бельмондо с губ Синатры. “Эти твари убьют тебя”.

“Сидеть с тобой на этой скамейке средь бела дня с большей вероятностью убьет меня, чем рак”, - парирует Синатра. - Давай поговорим о твоей шляпе.

В Бородатом мужчине нет ни капли застенчивости. Кепка с апломбом сидит у него на голове. “‘Астрахань’ - это русское слово, обозначающее шкуру молодого каракульского ягненка, породы овец, произрастающей в Центральной Азии”, - объясняет он. “Сбор урожая при рождении, когда шерсть еще черная, мягкая и очень туго скручена, создает приятный плотный колтун”. Бородатый Мужчина подмигивает Синатре. “В те времена был популярен среди членов советского Политбюро”.

Синатре это совершенно неинтересно. С другой стороны, он спрашивал об этой чертовой штуке. Он щелчком отбрасывает сигарету на дюжину ярдов в сторону, где она, перекатившись, останавливается у бордюрного камня. - Почему я с тобой разговариваю?

“Я хочу услышать, что на Калорама-роуд не было допущено ошибок. Твои губы, мои уши”.

Синатра вздыхает с хрипом раздраженного высокомерия. “Питер Холл умер от обширного сердечного приступа. Умер до того, как упал на пол”, - рассказывает Синатра. - Прочти об этом в “Нью-Йорк Таймс”.

“ Значит, ваши люди оправдали ожидания? Ошибок не было.

“Я пришел первым и вышел последним. Игра команды была безупречной”.

Бородач одобрительно кивает. “ Превосходно. Он смотрит на часы.

“ И это все? Синатра выглядит одновременно удивленным и раздраженным.

“ Что ж, я не хочу подвергать вашу безопасность ненужному риску. Бородатый мужчина встает.

Синатра тоже встает, с глазу на глаз с ним. “Нашему человеку в 1600 году требуется руководство”.

Бородатый Мужчина бросает сердитый взгляд в сторону Синатры, которогоне назначили оперативником, который был выбран другим членом оперативной группы, менее разборчивым, чем он сам. Если бы выбор кандидата на эту работу зависел от него, учитывая поставленные цели, он бы искал его за границей. Его соотечественники-американцы могут быть такими возмутительными сорванцами, избалованными детьми, отученными от постоянной диеты из сетевого телевидения и гамбургеров McDonald's, которые никогда по-настоящему не повзрослеют. Бородатый мужчина благодарен, что вырос задолго до эпохи Интернета и повсеместного распространения портативных устройств. Вдвойне он благодарен, что у него самого нет детей.

- Он должен делать то, что ему приказали, и ничего больше.

“ Дамоклово? Синатра давит.

“В настоящее время нет необходимости в дальнейших действиях”, - повторяет Бородатый Мужчина.

“В настоящее время”, - многозначительно повторяет Синатра.

“ Если ситуация изменится, я свяжусь с вами. Тем временем ваш человек должен оставаться наготове, и это все.

Синатра кивает, сообщение получено. Он обнаруживает, что смотрит на сражающихся воробьев. Частично разжеванный жук лежит между ними на влажном бетоне, менее чем в трех футах от того места, где члены конкурирующей банды перестрелялись с близкого расстояния.

Бородач следит за взглядом собеседника. -Anthus rubescens. Американский Пипец”.

Синатра явно не понимает, о чем говорит Бородач. Его мысли витают где-то далеко. Что, если работа на Калорама-роуд не была безошибочной? Что, если бы он или кто-то из его команды допустил ошибку? Сбежать или избежать последствий было бы невозможно. Он и каждый человек в его команде были бы самыми разыскиваемыми людьми на земле. Это ужасная мысль, и Синатра чувствует, как надвигается головная боль.

- Что? - бормочет он, моргая глазами.

Бородач делает пренебрежительный жест. “ Неважно. Мы будем на связи. И он уходит, закутанный в свою спортивную куртку и каракулевую шапку, небрежно наброшенную на голову.


ВСвоем офисе на ПЕРВОМ ЭТАЖЕ Западного крыла четверо стажеров провели большую часть утра в смущенном безделье. После смерти Питера Холла и потрясения всего Белого дома спрос на услуги стажеров резко упал. За первые три с половиной часа рабочего дня ни один звонок не доходит до переоборудованного туалета для уборки. София и Люк проводят время, склонив головы друг к другу в задушевной беседе. Бекка болтает по телефону с друзьями, которые на самом деле не друзья, но стремятся к цели. В отличие от остальных, Хейли хранит молчание и неподвижность, снова и снова прокручивая в голове последовательность событий на Калорама-роуд.

Наконец, незадолго до полудня, в дверях появляется заплаканная Карен Рей. “Все. Все расходятся по домам. Если кто-нибудь не позвонит и не скажет вам обратное, приходите завтра в обычное время ”.

“ Нас отпускают? Это говорит Люк с некоторой надеждой в голосе, которую он недостаточно умен, чтобы скрыть.

“Стажировка - это последнее, с чем мы пытаемся справиться там, наверху”, - надменно отвечает Рей. Питер Холл был ее лучшим и желанным наставником. Потеря его вызвала у Рей бурю эмоций, самые страстные из которых - страх и горькое разочарование. Немногие из ее слез пролиты из-за печали о человеческой жизни, оборвавшейся в слишком юном возрасте.

После ухода Рей стажеры начинают собирать свои вещи. София и Люк составляют план обеда в "Зайтинье". “Тебе нравится Средиземноморье?” - спрашивает Бекку младший сотрудник USC.

Бекка морщится и отрицательно качает головой. На самом деле, она обожает жареное бранзино, но не может позволить себе разориться на такое расточительство. Ее сбережения на исходе. От остальных держится в секрете тот факт, что она каждый день ходит в "Тако Белл" и покупает пятидолларовую коробку тройного тающего буррито. Много лет спустя, после того, как Бекка накопила личное состояние в несколько миллионов долларов в качестве главы своей собственной светской церкви, и до своего заключения в федеральную тюрьму, она время от времени ускользнет от своей маленькой армии помощников и подхалимов, отправляясь в Тако Белл в городе через дорогу от своего собственного, чтобы ненадолго пережить те восхитительные, плохие старые времена.

Затем София смотрит на Хейли, но ничего не говорит, воздерживаясь от приглашения на обед уроженца Западной Вирджинии. После этих нескольких недель, проведенных на одном рабочем месте с Хейли, София решила, что классовые различия в Америке действительно существуют. Естественные барьеры, которые отделяют одну доходную группу от другой, действительно имеют значение. Опыт Хейли, выросшей почти в нищете, и ее служба в армии совершенно чужды уроженке Лос-Анджелеса, чье начальное образование и обучение в колледже принесут почти миллион долларов расходов на обучение. Армейский ветеран такой странный, такой чуждый и неприступный. Тот факт, что Хейли красивее Софии, делает их несовместимость еще более заметной. Пока не появилась эта деревенщина, София считала себя самой горячей женщиной в Западном крыле.

Вместо того чтобы пообедать в "Тако Белл" или "Зайтинье", Хейли ест сэндвич с арахисовым маслом и джемом, сидя на скамейке в Торговом центре. К 12:30 вечера температура поднялась до сорока, а может быть, даже до пятидесяти градусов. Хейли очень мало говорила после своего интервью с агентом ФБР, отвергая любопытные расспросы других стажеров о том, что она видела на Калорама-роуд. Покидая комплекс Белого дома, Хейли столкнулась со Скоттом Биллингсом. Он полностью сочувствовал ее обстоятельствам и стремился утешить ее. Но Хейли не нуждалась в утешении. Смерть не была абстракцией и поэтому не слишком беспокоила ее. Питер Холл был человеком, который проявил к ней доброту и уважение. Теперь он был мертв, и только. Что Хейли на самом деле требовалось, так это время, чтобы подумать и разработать наилучший план действий с учетом имеющихся у нее скудных доказательств.

Не может быть и речи о том, чтобы рассказать Скотту о том, что она видела под окном кладовки Холла, независимо от того, насколько он хорош в постели. Идеи, а не обстоятельства, верно? По всем параметрам Скотт Биллингс - это чистая случайность. Мужчина с пенисом и умением им пользоваться не тот мужчина, которому она должна автоматически доверять. То, что он агент Секретной службы, также не обязательно внушает доверие. Множество теорий заговора об убийстве Кеннеди предполагают причастность членов его секретной службы. “Никому не доверяй”, - предупредил мистер Холл. Если Хейли и научили чему-то, так это выполнять приказы.

Поедая свой сэндвич с арахисовым маслом и джемом в торговом центре и разглядывая национальный обелиск в слабых лучах срединно-атлантического солнца, Хейли вспоминает, что где-то читала, что между 1884 годом, когда строительство было завершено, и 1889 годом Монумент Вашингтона был самым высоким искусственным сооружением на Земле. Ее поражает, что такой мир, где 555 футов были вершиной достижений человека, мог существовать. Ничто не длится вечно. Люди умирают по самым разным причинам. Но что не может измениться, так это ее основное назначение, независимо от связанной с ним опасности. Служение стране - это привилегия, которая должна основываться на безупречных моральных устоях. Пока она будет держать язык за зубами. Только когда она узнает больше, будет безопасно обратиться к властям. Хейли доедает свой сэндвич и решает не садиться в автобус, а идти домой пешком.

В тот вечер, после долгой пробежки, Хейли готовит спагетти в мясном соусе - блюдо, которое она готовила для своих братьев и сестер сотни раз. Прибравшись на кухне, она садится за обеденный стол и открывает свой ноутбук. Телевизор в другом конце комнаты настроен на CNN, который сообщает о возросшей напряженности из-за наращивания Россией сил на границе с Эстонией. Она достает свой телефон и выводит на экран сделанную утром фотографию отпечатка ботинка. Особые детали его подошвы — линейные крестики и черточки над набором квадратов — хорошо видны в снежной пыли на кирпичной брусчатке.

Положив телефон на стол рядом с ноутбуком, Хейли начинает бродить по Интернету, вводя поисковые запросы, пока не натыкается на нужную страницу. Ей кажется немного нелепым заниматься этим бесполезным поиском в Интернете, но делать что—то — что угодно - все равно приятно . Веб-сайт army survival, пользующийся популярностью у бывших военных и специалистов по выживанию, предлагает десятки специальных тактических ботинок с фотографическими изображениями их подошв. Хейли внимательно просматривает каждую подборку, страницу за страницей, в медитативном поиске совпадения отпечатка ботинка с фотографией, сделанной на ее мобильном телефоне. Что бы она сделала со спичкой, она действительно понятия не имеет, но таким образом она замедляет свои бегущие мысли и начинает думать о сне как о реальной возможности.


OНа СЛЕДУЮЩЕЕ утро Хейли прибывает в комплекс Белого дома в свое обычное время, ровно в 7:45 утра. Как правило, другие стажеры из офиса поддержки COS сообщают позже, приходя где-то между девятью и десятью утра. София дважды за последний месяц приходила только после обеда, ссылаясь на прием у врача. Хейли считает эти часы до прихода коллег самыми продуктивными для себя. Не прошло и пятнадцати минут после того, как она уселась за свой рабочий стол, чуть более двадцати четырех часов после шокирующей смерти Питера Холла, как в дверях появилась Карен Рей.

“Минута вашего времени?” - категорично спрашивает помощник Белого дома. Рей, похоже, не в восторге от любых текущих дел. Когда Хейли встает, чтобы последовать за своим начальником к двери, она задается вопросом, кого же ей удалось разозлить. Возможно, каким-то возмутительно несправедливым образом ее обвиняют в смерти Питера Холла. Если бы Хейли приехала на несколько минут раньше, Холл поднялся бы с кухонного стула и открыл дверь. Возможно, он упал в обморок у нее на глазах, что потребовало возможного медицинского вмешательства. Неужели ФБР уже установило, что Хейли провела предыдущую ночь в доме Скотта? Нелепые предположения могут свидетельствовать о том, что, если бы Хейли не занималась сексом с агентом Секретной службы, глава администрации Белого дома был бы сегодня жив и выздоравливал бы на больничной койке в больнице Уолтера Рида.

- Какие-то проблемы, мэм? ” спрашивает она, следуя за Рей по коридору. Но стажер рэнглер молчит, указывая Хейли на вход в кафетерий.

Хотя столовая военно-морского флота и офис поддержки COS расположены на одном этаже в Западном крыле Белого дома, стажерам не положено питаться в этом чрезвычайно удобном месте. Вместо этого им и другому вспомогательному персоналу низкого ранга предписано пользоваться гораздо большим и более практичным кафетерием в административном здании. До этого момента Хейли ни разу не заходила в уютную, хорошо обставленную Темно-синюю столовую, напоминающую столовую загородного клуба. Рей жестом указывает Хейли на столик в другом конце комнаты, где сидит чернокожий мужчина в очках лет под тридцать. Кайл Роджерс, заместитель главы администрации, только что приступил к завтраку, состоящему из фруктового салата, омлета по-денверски и кофе с Red Bull без сахара.

Он указывает на стул. - Присаживайся, Хейли.

“ Спасибо, сэр, ” говорит она, садясь. Рей тоже садится.

“ Проголодался? Тебе что-нибудь заказать?

- Нет, благодарю вас, сэр.

“ Кофе? ”Ред Булл"? Роджерс делает знак проходящему официанту, чтобы тот налил еще кофе в его собственную чашку.

“ Я в порядке, сэр. Спасибо.

Роджерс не спрашивает Карен Рей, хочет ли она чего-нибудь. Стремясь занять должность заместителя начальника штаба Роджерса, Рей ведет партизанскую войну для достижения этой цели. Роджерс хорошо осведомлен о ее банальных махинациях — распространяемых слухах, разговорах с прессой, критике Роджерса в адрес его босса, — но на самом деле не считает ее большой угрозой. Опытный боец-гладиатор с дюжиной скальпей, свисающих с его окровавленного щита, заместитель начальника штаба может справиться с Карен Рей.

- Ты знаешь, кто я, Хейли?

“ Вы Кайл Роджерс, заместитель главы администрации. Вы работали в офисе мистера Холла в Конгрессе, прежде чем последовать за ним сюда, в Западное крыло. Добавочный номер вашего телефона в Белом доме - семь-четыре-четыре-три.

Роджерс обменивается взглядом с Карен Рей, затем снова обращает внимание на Хейли. “Теперь я понимаю”.

- Что это, сэр? - спросил я.

“Почему ПРЕЗИДЕНТ знает о вашем существовании”, - объясняет Роджерс, накалывая вилкой толстый гриб и отправляя его в рот.

Скромная Хейли ничего не говорит.

Карен Рей, наконец, резко заговаривает. “Учитывая эти печальные события, было решено, что стажировки COS будут прекращены в этом квартале. Новый шеф хочет, чтобы в его офисе работали только оплачиваемые сотрудники ”.

Кайл Роджерс прочищает горло, словно взводит курок дробовика, отговаривая от дальнейших вмешательств. Он снова смотрит на стажера, испытывая тайное облегчение оттого, что Хейли не та, кто охотится за его работой. “Президент стремится сохранить вас, мисс Чилл”.

“Очевидно, помощь в спасении его жизни - это способ привлечь его внимание”, - ехидно добавляет Рей.

Хейли смотрит на своего руководителя с кротким выражением лица, что крайне нервирует. “Спасибо, мэм, но единственная жизнь, которую я спас в тот день, была жизнь злоумышленника”.

Роджерс не может понять, почему Карен Рей усложняет ситуацию больше, чем нужно. Он указывает вилкой в сторону Хейли. “Операции Белого дома. Как тебе это подходит?

Хейли кивает. “Спасибо, сэр. Это было бы честью для меня”.

Управление делами Белого дома - это, без сомнения, лучшая должность в Западном крыле, которую может получить стажер. Примыкающий к Внешнему Овальному кабинету, где личный секретарь президента контролирует доступ во внутреннее святилище, он находится в эпицентре активности Западного крыла. Основная роль ВОЗ заключается в обслуживании канцелярских нужд Президента и его личного помощника. Как правило, низкооплачиваемым младшим помощникам поручаются операции в Белом доме, а не стажеры.

Прежде чем явиться на дежурство на первый этаж, Хейли заходит в офис службы поддержки CoS, чтобы забрать свой рюкзак. К этому времени прибыли три других стажера и собирают более обширные личные вещи.

“Вот и все. Нас отпустили”, - объявляет София Хейли.

“ Ничего особенного. Мы все еще можем указать стажировку в наших резюме и заявках на поступление в высшую школу, - напоминает Люк остальным.

“ Что это? Бекка требует ответа, указывая на информационный пакет ВОЗ, который Карен Рей дала Хейли.

Она рассказывает им, что содержится в папке. Новости, к которым была приставлена Хейли, встречены ошеломленной тишиной. Военный ветеран не только одержал победу, но и поднялся выше, чем они сами могли когда-либо мечтать. Бекка делает единственное предположение, которое может сформулировать ее мозг. “Кому, черт возьми, ты отсосал, чтобы наладить операции в Белом доме?” спрашивает она.

“Это военная фишка”, - теоретизирует Люк. “Добро пожаловать в форт Монро”.

Хейли заканчивает короткую работу по сбору своих вещей. Повесив рюкзак на плечо, она поворачивается к своим коллегам-стажерам. “Спасибо, ребята. Это было весело”.

Только София может собраться с силами, чтобы встать и дружески обнять Хейли. “Удачи там, наверху, Хейли”. Люк уже уставился в свой телефон, бормоча что-то об отсутствии сигнала Wi-Fi. Бекка смотрит на своего заклятого врага взглядом длинных ножей. Нелегко признать поражение. “Отвали”, - говорит она Хейли, скорее из смирения, чем по какой-либо другой причине.


ВтХайт секУЗ О'операции как минимум в три раза превышает потому что поддержка офиса, с высоким качеством мебели и освещения. Но, как и рабочее помещение на первом этаже, это по-прежнему коробка без окон. Молодой человек с песочно-белыми волосами, одетый в накрахмаленную белую рубашку, галстук, серые костюмные брюки и черные оксфордские туфли Aldo, сидит на полу, держа перед собой большую движущуюся коробку. Коробка заполнена новыми смартфонами в упаковке. Еще больше телефонов, извлеченных из коробок, лежат небольшой стопкой рядом с ним. Ашер Дэйнс разговаривает по своему личному телефону, когда в дверях появляется Хейли с рюкзаком, перекинутым через плечо. Улыбаясь, он жестом приглашает ее внутрь. Входит Хейли и, повинуясь еще одному жесту Ашера, садится на пол напротив него.

“ Она здесь. Мне нужно идти, ” объявляет он тому, кто находится на другом конце провода, и отключается. Ашер, выглядящий моложе своих двадцати пяти, широко разводит руки. “Да! Наш герой прибыл! Ты даже не представляешь, как тебе будет весело!”

Хейли улыбается, радуясь гораздо более дружелюбному приему, чем тот, которым она когда-либо наслаждалась внизу. Она указывает на десятки упакованных и распакованных мобильных телефонов. - Что это за телефоны? - спросил я.

“Операции Белого дома - это, по сути, "плавающая" поддержка, помогающая любому офису, нуждающемуся в дополнительной паре рук. Сегодня мы помогаем группе планирования и продвижения, которая завтра отправляется в Японию для подготовки поездки президента на следующей неделе. Существующие телефоны сотрудников не работают на международном уровне. Следовательно, кто-то должен запрограммировать семьдесят пять новых смартфонов, каждый с семьюдесятью пятью новыми телефонными номерами”.

Хейли достает одно из упакованных устройств из картонной коробки и осматривает упаковку.

“ Черный телефон? Никогда о нем не слышал.

“Самый безопасный телефон на рынке. Настолько безопасно, что никто не может понять, как он переносит данные, - ворчит он, доставая другой телефон в коробке.

Много часов спустя Ашер и Хейли все еще программируют смартфоны. Разговаривать между ними легко. “Мой отец пожертвовал пять миллионов долларов на кампанию Монро. Как ты посмела получить эту работу только благодаря своей исключительной компетентности и трудовой этике? ” - спрашивает он Хейли с притворным возмущением.

“Я стажер. Ты настоящий, оплачиваемый помощник Белого дома”.

“Которому понадобится более ста шестидесяти трех лет, чтобы расплатиться со своим отцом”, - отвечает Ашер. “Деньги что-то значат только с точки зрения предвыборной кампании. Никто не приходит в Западное крыло за деньгами.

“ Так почему ты здесь? Ты не похож на человека, который занимается составлением резюме.

“Политические устремления. Я планирую стать первым президентом-геем”, - признается Ашер. “То есть президентом-открытым геем”.

- И вы просто хотели примерить Овальный кабинет перед покупкой?

“Вотименно. Представьте, что вы терпите унылые унижения и вечное дерьмо президентской кампании только для того, чтобы осознать, что все ваши связи расходятся с обоями?”

“Очень разумно”, - вынуждена согласиться Хейли.

Ашер достает из коробки еще один черный телефон в упаковке для программирования.

“ Ты уже видел это? Овал?

Хейли отрицательно качает головой.

“ Хочешь? - Спрашивает Ашер, улыбаясь.

- Да, хочу, - выдавила Хейли сквозь улыбку.

Ашер отбрасывает незапрограммированный Черный телефон в сторону и вскакивает на ноги. - Пошли.

Хейли остается сидеть на полу, скрестив ноги. “Мы не можем!” - протестует она.

“Конечно, можем. Мы оперативники Белого дома, черт возьми!”

Хейли не сдвинулась с места. - Ты говоришь о том, чтобы просто ворваться в Овальный кабинет, Ашер!

Он просто ухмыляется, направляясь к двери. “Президент уехал в Кэмп-Дэвид два часа назад”.

Без дальнейших споров Ашер выходит из комнаты через дверь, которая ведет во Внешний Овальный кабинет. Хейли вскакивает на ноги, чтобы последовать за своей новой коллегой.

В Овальном кабинете Ашер сидит в президентском кресле, беззаботно закинув ноги на Решительный стол, когда входит Хейли. Она приходит в ужас, увидев его там.

- Ашер! - крикнул я.

Смеясь, он встает со стула и отряхивает со стола то место, где раньше были его ноги.

“Как новенький”.

Хейли останавливается посреди комнаты и поворачивается на 360 градусов на носках. “Это больше, чем кажется в кино и по телевизору”. Она в восторге.

Ашер указывает на телефонную консоль на столе президента. “ Вы хотите позвонить премьер-министру Великобритании? Или на космическую станцию?

Хейли подходит к письменному столу, предмету мебели, имеющему значительное историческое значение. Она проводит пальцами по его полированной поверхности.

“Постарайся не бомбить Москву или еще что-нибудь”, - предупреждает ее Ашер.

Хейли улыбается из вежливости. В глубине души она размышляет о том, насколько маловероятно, что человек с ее прошлым окажется в таком месте, как это. Когда ей было двенадцать лет, Хейли написала отчет о Белом доме для школы. Ее учителю он так понравился, что он опубликовал его в школьной газете. Злобный Тайлер Джонсон, который считал себя кем-то вроде авторитета в политике и был президентом класса с четвертого по восьмой классы, прежде чем утонул в заброшенной шахте, ударил ее кулаком на игровой площадке во время перемены. Хейли тоже выиграла этот бой. Чуть более тринадцати лет спустя она стоит в настоящем Овальном кабинете и вспоминает ту забавную школьную газету.

Хейли проходит мимо Ашера к окнам от пола до потолка прямо за столом. Сквозь деревья на Северной лужайке она едва может разглядеть демонстрантов на площади Лафайет. Ашер присоединяется к ней у окна.

“Сопротивляйся!” Он насмешливо поднимает кулак.

“Я видел, как один из них пытался убить другого, используя американский флаг как копье”.

Ашер пожимает плечами. “То, что в наши дни считается политическим дискурсом”.

“Ты не должен так обращаться с флагом страны”, - напоминает она ему.

Ашер смеривает Хейли бесстрастным взглядом. “Ты немного напряженная, ты знаешь об этом?”

Хейли смотрит на него, не совсем понимая, к чему он клонит. Ашер корчит рожу и жестом приглашает ее следовать за собой. “Пошли. Судьба свободного мира висит на волоске, и нам нужно программировать телефоны”.


3


ГАММА-ОКСИМАСЛЯНАЯ КИСЛОТА

Сон просыпается задолго до рассвета, лежа в постели рядом со Скоттом. Он не спит уже почти тридцать минут, просто наблюдая за ней.

- Что? - спрашивает она его.

“Пытаюсь придумать название для этого. Ты и я”.

“Кардио?” Предполагает Хейли. У него обиженное выражение лица, и она сожалеет о своей бойкости. Но прошла всего неделя. К чему такая спешка с названием? Скотт открывает рот, чтобы изложить свою позицию, но она останавливает его жестом.

“ Не надо. Твои слова могут отличаться от моих, и тогда где мы окажемся?

“Хорошо”, - соглашается он, но очевидно, что он этого так не оставит. Хейли уже видела этот взгляд раньше, у других своих любовников. Часы начинают тикать, и теперь только вопрос времени, когда она покончит с ним. Эта потребность мужчин - владеть чем-то, а не просто испытывать это. Они убеждают себя, что чувствуют любовь, но Хейли знает лучше. Что у них на самом деле есть, так это жажда собственности, жажда чего-то, вокруг чего они могли бы возвести стену. После смерти своего отца Хейли сидела в первом ряду, наблюдая за эксплуатацией и жестоким обращением своей матери со стороны череды постоянно ухудшающихся бойфрендов, став свидетельницей накопления лжи, разглагольствований и обмана за всю жизнь. Еще до того, как ей исполнилось двенадцать лет, Хейли пообещала себе никогда не уступать контроль над своей жизнью ни одному мужчине. Насколько освежающим было бы поделиться этими мыслями со Скоттом без его защиты или взаимных обвинений? Хейли еще предстоит встретить мужчину, способного разобраться с тем, кто она на самом деле, и с ограниченностью ее потребностей. Без дальнейших разговоров Скотт встает с кровати и выходит из комнаты, чтобы приготовить кофе.

Кухня Скотта ярко освещена, окна в предрассветные часы похожи на черные зеркала. Хейли садится за обеденный стол из Икеа, пока Скотт подает завтрак, который он приготовил для них, и садится на стул напротив. Хейли кажется неразговорчивой, даже для нее.

“ Ты в порядке? - спрашивает он ее.

“Я в порядке. Почему?” Хейли могла написать сценарий этой сцены до того, как она развернулась, повтор предыдущих встреч.

“Ты выглядишь немного озабоченной”, - говорит Скотт Хейли.

Она сожалеет об их кратком, но значимом обмене мнениями в постели. До этого момента Хейли достаточно наслаждалась компанией Скотта и физической разрядкой секса. Хотя у них мало общего, кроме физической совместимости и взаимного уважения, она надеялась, что они смогут сохранить отношения, находящиеся где-то между преданными и случайными. Было бы здорово немного отдохнуть в этом месте со Скоттом и вести менее уединенную жизнь. Каково это - иметь такой уровень общения? Но после их неловкого разговора всего несколько минут назад все это кажется невозможным. Она чувствует на себе пристальный взгляд Скотта. Он ожидает ответа.

“Мой босс умер. Я нашел его тело. Это было тревожно”.

“ Конечно. Правильно. Скотт принимается за еду. Хейли некоторое время наблюдает за ним.

“Так ты женат или что-то в этом роде?” спрашивает она, уже зная ответ. Хейли нашла неоспоримые доказательства в двух посещениях дома Скотта. Лампа, которую ни один мужчина не купил бы и, следовательно, унаследовал при разводе. То же самое с кухонным комбайном, пылящимся на кухонном столе. Все это место отдавало солянкой, мрачной и унылой атмосферой мужчины-ребенка, недавно и невольно брошенного на произвол судьбы. Такой наблюдательный человек, как Хейли, не упустил бы из виду артефакты неудачного брака.

Вилка Скотта застывает в воздухе, прямо у него под подбородком. - Это настолько очевидно?

- Да, это настолько очевидно.

“Мы расстались на два года”, - признает он.

“ Почему не развелся? - Настаивает Хейли.

“Потеря трехлетнего ребенка из-за лейкемии была недостаточным наказанием?”

Хейли прикусывает нижнюю губу. У одной из ее младших сестер была астма, которая чуть не убила ее. Вдыхание недокромила решило проблему. Бедняга Харпер по сей день борется с последствиями этой ужасной болезни.

“Мне жаль”, - говорит Хейли Скотту.

- Я знаю.

Скотт хватает свой планшет. На устройстве есть наклейка с надписью “Язык и губы” Rolling Stones. Такой Скотт. Такой братан. Он вводит пароль устройства и получает доступ к фотографии очаровательного малыша. Предлагает планшет Хейли для более тщательного изучения. “Макс”, - говорит он ей.

“Красиво”, - признает Хейли.

Скотт ничего не говорит. Небо за окном из чернильно-черного превратилось в кобальтово-голубое. Еще один день только начинается. То, что не было сказано, продолжает висеть между ними.

Позже, по дороге в город со Скоттом, Хейли производит в уме знакомые вычисления. Едва начавшись, их роман пошел своим чередом. Когда лучше всего порвать с ним? Сейчас? У них есть планы поужинать сегодня вечером после работы. Было бы гуманнее сделать это тогда? Внутри черного BMW 335i царит невероятный беспорядок, как в спальнях наименее респектабельного студенческого братства в кампусе. На приборной панели видны потертости, а на полу толстым слоем лежит мусор. Беспорядок почти детский, наводящий на мысль об уязвимости Скотта. Убежденность Хейли подводит ее. Ужин. Тогда она с ним и поговорит.

Молчание, установившееся между ними в доме, сохраняется и в машине. Хейли пытается смягчить это беспокойство легким подтруниванием. Она указывает на беспорядочную кучу пустых кофейных чашек и упаковок из-под фастфуда у своих ног. “Мой брат охотится за своей машиной и умудряется содержать ее в чистоте”.

“ А как насчет городского автобуса? Чистый или менее чистый? Скотт спрашивает ее, широко улыбаясь.

Он понятия не имеет, что между ними все кончено. Он думает, что это только начало. От осознания этих фактов Хейли становится все более неуютно, и она страдает от самообвинений, которые сопровождают любую потерю силы воли. Почему она позволила втянуть себя в эту неразбериху? Ей приходит в голову, что у нее, возможно, какое-то расстройство личности, страх перед реальной близостью, но она так же быстро прогоняет эту мысль. Сейчас нет времени на терапевтический ответ, если у нее действительно есть проблема. Выглянув в окно со стороны пассажирского сиденья, она видит толпу протестующих на площади Лафайет. Группа намного больше, чем она видела там раньше, и более демонстративна. Полиция DC Metro и US Park противостоит протестующим, которые несут плакаты, осуждающие вмешательство России в дела Эстонии.

Оставив машину на стоянке у Белого дома и направляясь ко входу на первый этаж Западного крыла, Скотт осторожно берет Хейли за руку и сжимает ее, прежде чем отпустить. “В восемь часов?” спрашивает он ее. Хейли кивает. Затем они расходятся и продолжают путь в противоположных направлениях.

Когда Хейли прибывает в офис Белого дома, она присоединяется к Ашеру и Карен Рей, которые смотрят CNN на одном из офисных компьютеров. Сенатор Тейлор Кокс дает интервью в мраморном коридоре перед своим офисом в сенате. Кокс, лидер меньшинства и высокопоставленный член Комитета по международным отношениям, выглядит искренне взволнованным, а не просто напыщенным.

“Есть разница между разрушением. То, что президент предлагает для создания нового европейского альянса, своего рода облегченного НАТО, - это не что иное, как позолоченное приглашение России поступать так, как ей заблагорассудится, будь то вмешательство в демократические выборы по всему миру или военное вторжение в ее соседей, таких как Эстония ”, - сказал сенатор репортеру CNN.

“Президент считает, что большую угрозу представляет Китай, сенатор”, - без всякой необходимости напоминает Коксу репортер. “Неужели вы действительно можете так легко отмахнуться от военной оценки человека, который провел почти всю свою сознательную жизнь в армии?”

Сенатор проглатывает непристойность. Как они могут быть настолько ослеплены военными подвигами этого человека? Он берет себя в руки и отвечает сдержанным гневом. “Никто не пренебрегает военной службой президента. Но давайте не будем путать проявление силы, которое является сутью военной мощи, с политикой и давними политическими идеалами Соединенных Штатов Америки. Мы должны соблюдать давнее обязательство защищать наших союзников, независимо от того, в каком полушарии они находятся. Позвольте мне говорить откровенно. Президент Монро ведет эту нацию по опасному пути. Честно говоря, я беспокоюсь за нашу страну и за весь мир”.

“Спасибо, что уделили мне время, сенатор”, - говорит ему репортер, когда Кокс поворачивается и уходит. Репортер смотрит в камеру. “Сильные слова от лидера сенатского меньшинства сегодня утром”.

Рей тянется к клавиатуре компьютера и убавляет громкость. “Хорошо. Давайте вернемся к работе”.

Ашер смотрит на Хейли, стоящую рядом с ним. “Когда-нибудь возникало ощущение, что ты скорее приспешник, чем напарница?” Хейли держит свое мнение при себе. Ашер чувствует на себе тяжелый взгляд старшего помощника. Он вскидывает руки в притворном призыве. “Просто шучу!”

Карен Рей не в настроении шутить. Работа в любом Западном крыле невероятно изматывает, но работа в администрации Монро увеличивает этот стресс в десять раз. Она не брала отпуск Бог знает сколько времени. Нанятый для работы в кампании Монро на ранних этапах ее формирования, Рей преодолел волну от неожиданной победы на выборах до сегодняшнего дня, одиннадцати месяцев конфронтационного президентства. Поскольку политическая философия и повестка дня Монро по сути являются политической философией и повесткой дня Питера Холла, Рей можно отнести к категории истинно верующих. Она занимается этим не ради богатства постзападного крыла. Рей верит, что президент действительно может снова сделать Америку Америкой.

Когда Рей отворачивается от экрана компьютера, она видит чернокожую женщину средних лет, за сорок, преграждающую ей путь к двери. “Кто ты, черт возьми, такая?” - спрашивает помощник Белого дома невозмутимую Хелен Удалл.


АГЕНТ AGENT UDALL и Хейли предоставлены самим себе в кабинете Питера Холла на втором этаже. Новый шеф прибудет только через день. В качестве любезности по отношению к бюро Кайл Роджерс дал согласие Удаллу провести там собеседования. Агент ФБР сидит за маленьким рабочим столом в углу кабинета, рядом с большим окном, выходящим на Северную лужайку. Хейли садится напротив Удалла, спокойно сложив руки на столе.

“ Полиморфная желудочковая тахикардия. Фибрилляция, за которой следует остановка сердца. Открыто-закрытое, верно? Удалл спрашивает Хейли.

- Понятия не имею, мэм.

“Такое случается со здоровыми мужчинами и женщинами бесчисленное количество раз на дню”. Удалл щелкает пальцами. “Вот так просто”.

На лице Хейли ничего не выражается, она ничего не сообщает следователю ФБР. Удалл продолжает, раздавая информацию, как приятель. “Что здесь отличается, казалось бы, нетипично, так это тот факт, что в крови мистера Холла были обнаружены очень незначительные следы ГОМК. Гамма-оксимасляная кислота”. Хейли по-прежнему ничего не говорит, но с интересом прислушивается к каждому слову агента ФБР.

“GHB - это наркотик для изнасилования на свидании". Что наркотик для изнасилования на свидании делает внутри главы администрации президента?”

“Я не знаю, мэм”, - отвечает Хейли. “Какое отношение все это имеет ко мне?”

- Вы были первым человеком, оказавшимся на месте происшествия.

“Я вошла в дом только после прибытия полиции и скорой помощи, мэм”, - напоминает Хейли Удаллу. - Я видел тело мистера Холла снаружи дома, через окно и из соседней комнаты.

Каждый следственный мускул, который Удалл развила за двадцать лет работы в этом бизнесе, подсказывает ей, что стажер Белого дома утаивает информацию. Почему именно Хейли не проявляет большей откровенности, можно только догадываться, но Удалл полон решимости расколоть твердую, как грецкий орех, скорлупу западного вирджинца еще больше, чем раньше. “Если ты видела что-то необычное, Хейли, ФБР хочет знать об этом”.

Хейли качает головой, по-видимому, не в силах дать своему следователю то, что она хочет. “Извините, мэм. Конечно, хотелось бы, чтобы я мог оказать больше помощи ”.

Следующие несколько секунд агент ФБР смотрит на Хейли с отсутствующим выражением лица, безмолвно выражая свое подозрение, что стажерка говорит неправду. Хейли не дрогнула и не дрогнула, хладнокровно встретив взгляд Удалла.

“Мэм?” - спрашивает она Удалла после долгого молчания, предоставляя агенту ФБР все необходимое пространство для продолжения интервью.

Совершенно загнанный в угол Удалл протягивает Хейли свою визитку. “Позвони мне. С чем угодно”.

Хейли не принимает карточку агента. “Вчера вы дали мне одну из своих карточек, мэм. Помните? Он все еще у меня.

Удалл без улыбки продолжает протягивать карточку. “Возьми другую. У меня их тонны. У ФБР с кем-то заключена сделка”.

После ухода Удалла Хейли возвращается в Оперативный офис Белого дома. Карен Рей было поручено провести подготовительную работу по проверке нового главы администрации, прежде чем его выбор будет обнародован завтра. Затем она перепоручила эту утомительную работу Ашеру. Следующие десять часов они с Хейли провели за выполнением большей части необходимых справочных исследований. Действительно ли кандидат получил ученую степень, о которой говорилось в его резюме? Платил ли он налоги за свою няню? Каков реальный статус его брака, а не только юридический? Совершается бесчисленное количество телефонных звонков и электронных писем в подтверждение. К восьми вечера они прошли большую часть контрольного списка проверки. Ашер уходит, ссылаясь на крайнюю усталость, и вытягивает из Хейли обещание уйти к девяти вечера, они могут закончить работу завтра к полудню, как того требует Рей.

Как только Ашер уходит, и офис остается в полном распоряжении Хейли, она отодвигает файл кандидата в CoS на край своего стола и открывает интернет-браузер для более донкихотского поиска отпечатка ботинка на снегу на Калорама-роуд. Сайты производителей и оптовых продавцов демонстрируют свои предложения в мельчайших фотографических деталях. Хейли методично просматривает каждый сайт, сравнивая подошвы ботинок с фотографией отпечатка. Пока она не нашла ничего, что указывало бы на точное совпадение.

Хейли настолько поглощена своей работой, что не слышит, как Скотт входит в офис и подходит прямо к ней сзади.

-Готов?-спросиля

Хейли вздрагивает. - Я не слышала, как ты вошел, - говорит она ему, несколько смущенная.

Скотт указывает на экран компьютера и отображение ботинок.

-Что все это значит? - спросил я.

Хейли берет свой телефон и бросает ключи в рюкзак, перекидывая его через плечо. Она демонстративно игнорирует невинный вопрос Скотта. - Пошли, - объявляет она, направляясь к двери, впервые с сегодняшнего утра вспоминая о предстоящей неприятной задаче. Как и любой человек в ее ситуации, Хейли задается вопросом, как Скотт отреагирует на то, что его бросили.

Из-за поломки автомобиля на съезде с Вирджиния-авеню на межштатную автомагистраль 66 движение там затруднено. Скотт ведет седан BMW на запад по Пенсильвании, сворачивая на М-стрит, чтобы пересечь Потомак по Ки-Бридж. С обеда идет дождь, дороги скользкие, в них отражаются городские огни. Скотт предложил ресторан тайской кухни недалеко от своего дома в Фоллс-Черч. Качество еды среднее, но они гарантированно не столкнутся ни с кем с работы.

На протяжении большей части поездки Хейли остается озабоченной и в основном тихой. В голове она прокручивает реплики, которые передаст Скотту. Этот разрыв не должен быть слишком большой драмой, учитывая, как долго они встречаются. Хейли размышляет над выражением “встречаться друг с другом”, таким бесполезным и откровенно мягким эвфемизмом. Кто может по-настоящему видеть другого человека? Люди носят столько масок, что не могут видеть даже самих себя, не говоря уже о своей второй половинке. Она и Скотт трахаются друг с другом меньше недели. Легче думать об их отношениях в этих более точных терминах, учитывая то, что она собирается сказать.

“ Ты уверена, что с тобой все в порядке? - спрашивает он ее.

Хейли пожимает плечами и разыгрывает карту, которую сдавала раньше.

“Сегодня ФБР снова допрашивало меня”.

“ Я слышал, они были на территории. Допрашивали тебя? - спрашивает он с некоторым удивлением.

“Питер Холл”, - говорит она ему, кивая. “Хотел узнать, не заметила ли я чего-нибудь странного или неуместного”.

- А ты? - спросил я.

“ Нет. Но Удалл считает, что его смерть могла быть результатом нечестной игры. В организме Холла нашли следы анестезии.

“ Ладно. Так что пусть об этом беспокоится ФБР.

Хейли ничего не говорит. Она обнаруживает, что смотрит на черную приборную панель BMW из искусственной кожи перед собой. Среди следов потертостей там, она видит пыльный отпечаток ботинка, точное совпадение с отпечатком, который она нашла на снегу возле резиденции Холла, вплоть до характерных линейных крестиков и черточек над набором квадратов.

Скотт видит, как Хейли разинула рот, разглядывая отпечаток ботинка на приборной панели. В этот момент он связывает эту фиксацию с ее необъяснимым поиском ботинок в Интернете всего полчаса назад. В то время он не придал этому значения. Теперь она точно так же поражена наличием отпечатка ботинка на приборной панели. “Что?” - спрашивает он.

“Ничего”, - отвечает она. “Все это просто расстраивает”.

“ Должно быть, ” отвечает Скотт, но его голос становится странно глухим и отсутствующим. Он сосредотачивается на дороге впереди, когда машина начинает пересекать Ключевой мост.

Хейли чувствует, как время растягивается, словно ириска, между настоящим и ненадежным будущим. Каждый удар сердца наполнен предвкушением и страхом. Игра окончена. Это больше не вопрос разрыва короткой любовной связи, это суровый вопрос выживания. Она в пасти льва.

Без предупреждения Хейли отстегивает ремень безопасности и тянется к дверной ручке. Ей удается наполовину приоткрыть дверь, когда Скотт перегибается через нее и снова закрывает ее. Затем той же рукой он вытаскивает боевой нож из ножен на лодыжке и делает выпад, намереваясь глубоко вонзить его в грудь своего пассажира. Хейли поднимает свой рюкзак, который она держала на коленях, и блокирует его атаку. Лезвие ножа протыкает ткань рюкзака и зависает, когда Скотт пытается вытащить его со второй попытки. Вооруженная только кулаками, Хейли бьет Скотта скрюченной правой рукой по лицу, заставляя его увидеть созвездие звезд.

Седан BMW сворачивает вправо и врезается в каменную балюстраду на северной стороне моста. Вылетев с пролета, словно поставленный каскадерами, автомобиль элегантно описал дугу в воздухе и врезался в Потомак передним бампером вперед. Он на мгновение всплывает, но вода быстро заливает его внутрь через разбитое лобовое стекло. Через несколько секунд седан BMW погружается в воду и направляется к руслу реки.

Скотт и Хейли продолжают ссориться, пока машина наполняется водой. Затаив дыхание, Хейли снова тянется к ручке двери в темной мгле Потомака. Она уже на полпути к открытой двери, когда Скотт хватает ее сзади за руку и втаскивает обратно внутрь. Другой рукой он пытается отстегнуть свой собственный ремень безопасности, и ему это удается, но втягивающийся ремень затягивается вокруг его шеи. Он должен ослабить хватку на Хейли, чтобы освободиться. Ничем не обремененная, Хейли отталкивается от сиденья машины и вылетает в открытую дверь, плывя навстречу мерцанию огней наверху.

Хейли всплывает на поверхность под мостом, задыхаясь. Течение несет ее на юг, прочь от того места, где машина вошла в воду, и на противоположную сторону моста от того места, где люди собрались, чтобы понаблюдать за последствиями аварии. Ни один из свидетелей, опрошенных позже властями, не припоминает, чтобы кто-либо поднимался на поверхность из затопленного транспортного средства.

Она проплывает несколько десятков ярдов до кромки реки и выбирается на берег, вода стекает с ее одежды, лица и волос. Пропали обе туфли, но в остальном она совершенно невредима. На ней нет ни синяка, ни пореза. Проверив внутренний карман куртки, Хейли достает телефон. Чудесным образом он остается полностью работоспособным.


TНЕДАВНО ПОСТРОЕННЫЕим кондоминиумы на уотер-стрит, 3303, по словам его рекламных материалов, “современны до предела”, а также чрезвычайно дороги, что соответствует самым высоким показателям стоимости кондоминиумов в округе Колумбия. Цены колеблются между двумя и тремя миллионами долларов, включая взносы ТСЖ в размере 3000 долларов в месяц, за 2200 квадратных футов постройки выше среднего уровня и “ультра-роскошную” отделку с панорамным видом на реку Потомак. Большинство жителей являются юристами и лоббистами. На Уотер-стрит, 3303, проживает только один помощник Белого дома низкого уровня, Ашер Дэйнс, чей отец приобрел кондоминиум в качестве инвестиции. Однако главным соображением было избавить своего единственного сына от унижений, связанных с меньшими условиями проживания.

Ашер ест ужин на вынос из ресторана Tono Sushi, который доставляет к его двери Uber Eats, и наблюдает за мигающими огнями аварийной службы на Ключевом мосту, которые хорошо видны через окна от пола до потолка, определяющие жилое пространство. Телевизор поблизости настроен на MSNBC на низкой громкости. Возвращаясь домой после очередного тяжелого рабочего дня, Ашер предпочитает отключиться. Поесть, немного посмотреть реалити-шоу, затем поспать. Каждый день одно и то же. По выходным, если он не в Белом доме, Ашер спит, заряжаясь энергией на предстоящую неделю.

Он разочаровался в работе в Западном крыле, его несчастье было настолько острым, что он подумывал об увольнении. Конечно, Ашер хотел бы стать первым (открытым) президентом-геем. Он любит политику так же сильно, как и прежде, движимый острым желанием помогать людям и изменять мир к лучшему. Его проблема с Белым домом заключается в его нынешнем обитателе. Ашер с самого начала был сторонником Монро, но разочаровался в программе администрации по мере того, как она превратилась в реальную политику. За все время работы там Ашер не обменялся с президентом ни единым словом. Он подозревает, что Монро гомофоб.

Ашер не уверен, что бы он делал, если бы уволился и вернулся в Гринвич. Без сомнения, его родители были бы рады видеть его дома. В конце концов, его наймет какой-нибудь случайный политический кандидат, чтобы помочь в его или ее кампании за какое-нибудь случайное место в конгрессе или другое. Но Ашер действительно предпочел бы не выбирать такой легкий путь. Он жаждет более динамичного и направленного противостояния своей неудовлетворенности. Одаренный потрясающим интеллектом, приятной внешностью и непринужденным остроумием, Ашер Дэйнс понимает, что прошел всю жизнь, даже не вспотев.

В этот момент, лениво ковыряясь в остатках своего ужина с суши и наблюдая за бурной деятельностью на дальнем мосту Ки, Ашер решает сам баллотироваться на политический пост. Он не знает, где именно. Нью-Йорк, где его отец - влиятельный юрист? Или Коннектикут, где он вырос? Любое место предоставляет возможности для получения места в сенате штата или конгрессе в ближайшие два года. Таким образом, эмоционально воодушевленный, Ашер рассчитывает график объявления своих политических намерений.

Конечно, все это потребует значительных исследований, отнимающих много времени, что было бы невозможно при работе в Западном крыле. Если он серьезно относится к какой-либо из этих идей, Ашер должен уйти с работы в Белом доме. Он размышляет о возможности заявления о своей отставке. Можно ли представить это как протест против политики Монро? Все эти домыслы будоражат кровь Ашера, впервые за несколько недель он снова становится страстным. Он не беспокоится о том, что расстроит своих родителей. Склонные хвастаться своим сыном, помощником Белого дома, они, несомненно, будут еще счастливее похвастаться своим сыном, представителем США от Семнадцатого округа Нью-Йорка.

В квартире жужжит стационарный телефон, вырывая Ашера из задумчивости. Он подходит к телефону, установленному на стене между элегантной открытой кухней и прихожей.

- Мисс Чилл в вестибюле, к вам, мистер Дэйнс, - сообщает ему швейцар по телефону.

- Спасибо, Гектор. Пожалуйста, проводи ее наверх.

Ашер удивлен неожиданным визитом Хейли. За те несколько дней, что они работали вместе, он получил огромное удовольствие от ее компании и помощи. Ашер нашел жительницу Западной Вирджинии освежающей переменой по сравнению с предыдущими стажерами, которых присылали помогать ему в операциях Белого дома. Умная и трудолюбивая, она также оказалась достойной компанией. Но Хейли происходит из совершенно другого мира, чем Ашер. Ее ценности кажутся необычайно традиционными, что может объяснить довольно странную потусторонность. Учитывая все обстоятельства, Ашер не недоволен, что она решила зайти. Он дал Хейли свою личную контактную информацию, потому что она казалась такой мучительно надежной. Однако Ашеру любопытно, почему стажер пришел к нему домой в такое позднее время. Он догадывается, что это, должно быть, что-то очень важное, и идет ответить на ее стук в дверь.

На маленьком видеоэкране своей консоли в прихожей Ашер видит, что Хейли явно находится как в физическом, так и в эмоциональном напряжении. “Срань господня!” - восклицает он. Он широко распахивает дверь, показывая Хейли, мокрую и перепачканную с другой стороны. “О Боже, что случилось?”

Дрожащая Хейли заходит внутрь, оглядываясь при этом через плечо. Ее кожа посинела, а глаза расширились от шока. “Автомобильная авария”, - это все, что ей удается выдавить из себя.

Ашер оглядывается через плечо, через окна квартиры, на сцену аварии, все еще разворачивающуюся на мосту. - На Ки-Бридж? - спрашиваю я. - недоверчиво спрашивает он.

Хейли кивает.

“ Ты прыгнул за борт? В Потомак?! - Настаивает Ашер, не совсем осознавая, что произошло.

- Я не попала под ливень. - Ее маленькая шутка не сопровождается улыбкой, выдавая легкое раздражение Ашером и его болтовней.

“ Но как? Как это случилось?! Боже мой! Ты в порядке? Ты ранен? Его вопросы сыплются градом, его смятение и тревога подстегивают собеседника.

“Я в порядке”, - уверяет она его, добавляя с искренним беспокойством. “Потеряла рюкзак и ключи от дома”.

“ Но с тобой все в порядке? Вот что важно. Ашер, наконец, переходит в режим действия, беря Хейли за плечи и направляя ее в другую часть обширного кондоминиума. - Давай, я помогу тебе принять горячий душ и высушу одежду.

Хейли позволяет Ашеру вести себя по коридору. Никогда в своей жизни она не чувствовала себя такой уязвимой и напуганной, как в эти первые часы после аварии. Когда Скотт напал на нее, тренировки Хейли активизировались. То же самое можно сказать и о ее побеге из затопленной машины и о том, как она добралась вплавь до безопасного места, в пределах видимости многоквартирного дома Ашера по адресу 3303 Уотер-стрит. Но, оказавшись в безопасности на берегу, осознав, что она спаслась невредимой, последствия того, что только что произошло, оказались сильными. С каждой последующей минутой последствия этих событий — смерть Холл, вид отпечатков ботинок, шокирующее покушение Скотта на ее жизнь — разрастались грибовидным облаком, выходя далеко за пределы ее способности рационально осмыслять их. Параноидальный страх овладел ею. Было маленьким чудом, что резиденция Ашер находилась в трех минутах ходьбы от того места, где она выбралась из холодного, темного Потомака. Если и был когда-то в жизни Хейли момент, когда она нуждалась в друге, каким бы слабым он ни был, то именно в эти часы после инцидента на Ки-Бридж.

“ А что насчет полиции, Хейли? - Спрашивает ее Ашер, когда они добираются до ванной во второй спальне. “ Чья это была машина? Хочешь прокатиться вместе?”

Хейли отрицательно качает головой. “Один из агентов Секретной службы. Он был за рулем”. Она делает паузу, затем продолжает: “Я не думаю, что он выбрался”.

Ради нее Ашер скрывает свое потрясение. “ Горячий душ, ” отвечает он, подталкивая ее в ванную. “Я куплю тебе что-нибудь из одежды, а потом мы со всем этим разберемся”. После того, как она закрывает дверь, Ашер погружается в беспокойство, которое он скрывал от Хейли. Это безумие! Какого хрена он только что пригласил в свой дом? Услышав шум душа, он возвращается в переднюю часть квартиры и берет свой сотовый телефон. Он набирает 911 и слушает один звонок, затем другой. На линию выходит оператор и спрашивает, о какой чрезвычайной ситуации поступило сообщение. Услышав ее голос, Ашер меняет решение, бормочет извинения за случайный звонок и отключается. Несмотря на то, что Хейли знакома совсем недолго, она стала другом. Ашер не будет звонить в полицию, по крайней мере, пока.


ЭЙЛИ СИДИТ Надиване, ее кожа раскраснелась после почти обжигающего душа, она одета в спортивные штаны Ашера и футболкуI SOUTH BEACH....................... Звук ее одежды, переворачивающейся в сушилке за неприметной дверью подсобного помещения, доносится из большой гостиной с открытым пространством. Ашер сидит в кресле от Jean Prouvé напротив белоснежного дивана Эдварда Уормли, на котором примостилась Хейли. Если из этого политического бизнеса ничего не выйдет, у Ашера явно есть будущее в дизайне интерьера. Хейли делает глоток чая из кобальтово-голубой чашки demitasse из лиможского костяного фарфора с инкрустированным ободком из двадцатичетырехкаратного золота, совершенно не подозревая о ее многосотдолларовой стоимости.

“Лучше”, - говорит она о своем общем самочувствии.

“Хорошо. Итак. Вы, ребята, встречались друг с другом, я так понимаю?”

“Что-то вроде этого”, - отвечает она ему. Затем добавляет более определенно: “Да”.

“ Ковбой? Темные волосы, тающие сердца, голубые глаза Элайджи Вуда?

Хейли кивает. “Скотт Биллингс”.

Ашер отмечает ячейку в своем мысленном контрольном списке. Он решительно говорит ей, что ей нужно позвонить в полицию. Она отрицательно качает головой.

“ Серьезно. Мужчина мертв. Ты был в машине. Он делает паузу, а затем спрашивает: “Это был несчастный случай, верно?”

Хейли уклоняется от ответа. “Ты знаешь, чем сейчас занимаются мои подружки-старшеклассницы? Это матери, получающие какую-то государственную помощь, сидящие на опиоидах или на том и другом. Ты хоть представляешь, как тяжело я работала, чтобы избежать всего этого? Как ты думаешь, чем обернется для меня грязный скандал с участием мертвого женатого агента Секретной службы?”

- То, что было между тобой и Скоттом, было секретом?

Хейли кивает. “И никому не нужно знать. Чего бы это дало?”

Эшер на мгновение задумывается и решает, что Хейли права. “Не похоже, что ты совершила какое-то преступление”.

- Ни о ком из известных мне.

Ему в голову приходит ужасная мысль. “Твой рюкзак!”

Хейли уже подсчитала эти шансы. “Если повезет, его унесло течением реки”, - говорит она. “Если нет, что ж, тогда мне крышка”.

“ Это план? - скептически спрашивает он.

Хейли ничего не говорит, уставившись в голубую чашку. Напиток ей не очень понравился. Дома все пили "Доктор Пеппер", "Таб" и кофе. Употребление бутилированной воды, горячего чая или Пепси считалось подозрительным. За годы, прошедшие с тех пор, как она ушла из дома, Хейли пыталась расширить свой кулинарный кругозор, но по-прежнему терпеть не может вкус Пепси. Иногда вам действительно просто нужно подвести черту.

“Не в плане”, - говорит она Ашеру, который снова начинает беспокоиться.


ДомБИЛЛИНГСА В СТИЛЕ РАНЧОС.КОТТА, в котором нет ни единого огонька, окутан тенью. На улице и в окружающих домах тихо. Умеренно сильный ветер заставляет деревья по соседству кружиться в неистовом, несинкопированном танце. Приус Ашера припаркован через дорогу с выключенными фарами и двигателем. Хейли сидит за рулем рядом с Ашером. Они оба молча смотрят на дом агента Секретной службы, ни один из них не хочет говорить, но по разным причинам. Наконец, Хейли нарушает напряженное молчание.

“Пять минут. Всего несколько вещей, которые я оставила внутри”, - уверяет она Ашера.

“Будь героем и сделай это втроем”.

Хейли игнорирует реплику. Закутанная в серое длинное пальто Ашера, она берется за ручку дверцы и выходит из машины, пересекая улицу и поднимаясь по дорожке Скотта.

Ашер смотрит, как она исчезает за дальним углом дома, и вцепляется в руль так, что побелели костяшки пальцев. Возможно, Хейли раньше не нарушала закон, но как бы вы назвали это последнее действие? Только теперь он ее сообщник.

Хейли должна доверять Ашеру Дэйнсу по чистой необходимости. По крайней мере, на первый взгляд, он кажется совершенно бесхитростным. Но она не может предсказать, как отреагировал бы ее коллега, если бы ему стало известно о подозрительных уликах, связанных со смертью Питера Холла, или о совершенно конкретном факте, что Скотт пытался ее убить. Хейли не может позволить, чтобы Ашер окончательно взбесился и побежал сообщать обо всем властям, которые он сможет найти первыми. Что она знает как правду, так это существование заговора, направленного против президентства Монро, если не против самого президента. Пока она не узнает больше, Хейли полна решимости защищать эту информацию, как если бы это были драгоценности короны.

Судя по реакции Скотта, когда он понял, что она подозревает о заговоре, Хейли может сделать определенные надежные предположения. Во-первых, смерть Холл была результатом нечестной игры, скорее всего, от рук людей, прошедших специальную подготовку. Во-вторых, за исключением Скотт, никто не подозревает, что она что-либо знает об убийстве Холл. И поскольку Биллингс сейчас лежит на дне реки Потомак, ее тайна остается в безопасности. Будет ли ФБР подозревать Холла в смерти или просто проведет расследование? Был ли Скотт настоящим агентом Секретной службы? Насколько эта организация заслуживает доверия? Личности игроков и их планы остаются неизвестными, но Хейли, хотя и всего лишь скромный стажер, полна решимости повлиять на исход игры.

Войдя через заднюю кухонную дверь, где, как она знала, Скотт хранил ключ под ковриком, Хейли крадется по затемненному дому в поисках предметов, которые могли бы подсказать его сообщникам о ее существовании. Она не ожидает найти ничего особенного, если только агент Секретной службы не записал ее контактную информацию где-то помимо своего телефона, который находится с ним в реке и, надеюсь, неработоспособен. Что она на самом деле ищет, так это доказательства, относящиеся к более масштабному заговору против президента. Она не находит ничего интересного ни в гостиной, ни на кухне, только беспорядок, устроенный одиноким мужчиной, который, очевидно, мало заботился о чистоте или домашнем порядке. Беспорядок приводит Хейли в ужас, и она задается вопросом, как она вообще провела две ночи в этом месте. Методично обыскивая, она движется к спальням.

Ожидая в машине, Ашер нервничает все больше по мере того, как Хейли находится в резиденции. С его точки зрения, дом Скотта остается темным и похожим на склеп, внутри нет никаких признаков Хейли. Ему приходит в голову мысль, что быть соучастником взлома дома мертвого агента Секретной службы в Фоллс-Черч - неблагоприятное начало его будущей политической карьеры. Как он попал под чары стажера? Или он просто саботирует свои грандиозные амбиции еще до того, как они успеют оформиться? Не всегда полностью доверяющий самому себе, как он может доверить так много своего благополучия этому деревенщине-военному ветеринару? Ашер жалеет, что никогда не бросал курить.

ВНЕДОРОЖНИК с затемненными стеклами заворачивает за угол на противоположном конце квартала и медленно приближается. Уровень его стресса резко возрастает, когда внедорожник останавливается перед домом Скотта. Ашер наблюдает, как открываются все четыре дверцы внедорожника, и мужчины выходят из машины, всем скопом направляясь к дому. У него возникает неизбежное ощущение, что его жизнь превратилась в кино, и в то же время он испытывает извращенное удовольствие от осознания этого.

“О, черт”, - вот что он говорит.

Оказавшись в доме, Хейли наводит порядок в спальне Скотта. Невозможно определить, где у нее разбросаны предметы, а где нет, естественное состояние всех вещей в спальне Скотта - перевернутое и беспорядочное. Хейли пока не нашла ничего ценного для информации в своих поисках, но затем натыкается на pay dirt. В куче грязного белья на полу спальни, прямо в неглубоком шкафу, Хейли находит планшет Скотта. В этот самый момент она слышит, как открывается входная дверь.

Синатра ведет других членов своей команды в дом. Льюис включает свет, освещая прихожую и гостиную.

“Какой же гребаный неряха этот парень”, - замечает Мартин после краткого осмотра интерьера дома.

Синатра не в настроении для непринужденной беседы. Смерть Скотта подобна дрейфующему айсбергу. Никто не знает о воздействии и последствиях, скрытых за поверхностным фактом его кончины. Действительно ли это был несчастный случай? Кто съезжает с моста? Мог ли простой выброс шины вызвать такое бедствие? Конечно, в этой истории есть что-то еще, и, вероятно, ничего хорошего в ней нет. Синатра чертовски жалеет, что отказался от этой работы. Операции за границей, хотя и опасны по другим причинам, всегда предпочтительнее. Этот бизнес находится слишком близко к дому, практически у него на заднем дворе. Но деньги были выше всяких похвал, ровный миллион за максимум три месяца работы, когда ребята под его началом собирают по 250 000 долларов каждый. Нужно быть полным дураком, чтобы отказаться от таких денег, какой бы неприятной или рискованной ни была работа. Потеряв свой дом в Александрии в результате поистине готического развода, Синатра надеется переделать свою жизнь на деньги от этого концерта.

“Соберите личные вещи. Остальное оставьте”, - инструктирует он свою команду. Они не очень-то хватаются за текущие домашние дела. “Пошли!” - Рявкает Синатра. Когда они приступают к работе, он проверяет свой телефон на наличие электронных писем от агента по недвижимости, который по горячим следам ищет новостройку с пятью спальнями на Кинг-Джеймс-Плейс. Он полон решимости купить дом побольше того, в который переехала его бывшая жена со своим новым мужем, не обращая внимания на тот факт, что в его жизни нет никого, кто мог бы заполнить эти дополнительные четыре спальни.

Мартин оставляет безобразный беспорядок на кухне и в гостиной остальным, надеясь, что хозяйская спальня в лучшем состоянии. Он несет два черных пластиковых пакета для подрядчиков емкостью в сорок два галлона, полагая, что их должно быть достаточно для работы. Когда он входит в спальню и включает свет, Мартин видит, что недооценил способность Скотта создавать беспорядок. Бормоча проклятия, он, пошатываясь, пробирается через груды одежды, пустых пакетов и коробок на полу, направляясь к шкафу с дверцами-жалюзи в виде гармошки.

Прячась внутри, Хейли видит, как Мартин приближается через жалюзи. Оператор явно собирается осмотреть внутреннюю часть шкафа, единственная неопределенность заключается в том, как она планирует отреагировать, когда он это сделает. Если эти люди возьмут ее в заложницы, они убьют ее и избавятся от тела до наступления нового дня. В поисках сообщника они, несомненно, найдут Ашера и убьют и его тоже. Бездействовать - не вариант. В этом случае лучшая защита - это нападение. В тот момент, когда мужчина открывает дверцу шкафа, обнажая ее, по общему признанию, лишенное воображения убежище, Хейли решает, что попытается убить его, ударив кулаком в трахею, а затем защититься от остальных в доме, сколько бы их ни было, вооружившись любым оружием, которое могло быть при мертвом мужчине. За те несколько секунд, которые мужчине требуются, чтобы добраться до шкафа, Хейли оценивает свои шансы на выживание в 25 процентов, плюс-минус три процентных пункта.

Мартин уже взялся за ручку дверцы шкафа, когда снаружи начинает звучать автомобильная сигнализация, ее рев нарушает спокойствие по соседству. Оператор отпускает ручку двери и выходит из спальни. После короткой паузы Хейли выходит из шкафа и подходит к единственному окну в спальне. Пытаясь отодвинуть ее, она обнаруживает, что створка закрашена краской. Имея в своем распоряжении все меньше вариантов, Хейли поворачивается и идет к открытой двери. Выглянув в коридор, она видит пятерых или шестерых мужчин — с ее выгодной позиции трудно точно определить, сколько именно, — собравшихся в том, что, как она знает, является гостиной дома. Хейли слышит мужские голоса, обсуждающие автомобильную сигнализацию, когда все они, очевидно, выходят из дома. Рискуя, что никто из мужчин не остался внутри, Хейли быстро проходит по коридору, через гостиную и попадает на кухню, где, как она знает, есть черный ход.

Синатра ждет на крыльце, пока Бишоп и Льюис идут через лужайку к своему ревущему внедорожнику. Фары автомобиля мигают, освещая улицу ложным аварийным светом. Когда Мартин появляется на крыльце, он использует пульт дистанционного управления в машине, чтобы отключить сигнализацию. Синатра и остальные оглядывают квартал, с подозрением относясь к таинственному срабатыванию сигнализации.

“Это не просто ‘сработало’, - говорит Мартин Синатре, которому определенно не нужно было сообщать об этой оценке. - Что ты об этом думаешь?

Поза Синатры напряжена. Интуиция подсказывает ему, что тревога была отвлекающим маневром. Он разворачивается на цыпочках и заглядывает внутрь дома, не видя там ничего необычного. Но с другой стороны, он бы не увидел ничего необычного, если бы тревога действительно была отвлекающим маневром. Они бы уже были обмануты. Он снова поворачивается и осматривает темные лужайки и тускло освещенную улицу в непосредственной близости от него. Большую часть своей взрослой жизни Синатра был подпольным оперативником, и теперь у него появилось вполне реальное ощущение, что за ним наблюдают. Но торчать в доме Скотта дольше, чем это абсолютно необходимо, и потенциально вызывать любопытство соседей было бы неразумно. Он молча жестикулирует своим людям, и они возвращаются в дом.

Инциденты последних нескольких часов убедили Синатру в том, что операция имеет дело с контрагентом, обладающим немалым талантом и квалификацией. Это разоблачение потребует изменения тактики на всех уровнях, в дополнение к требованию о 15-процентном увеличении его гонорара. По мере осознания этого Синатра начинает процесс корректировки каждого будущего действия и оперативного решения.

Сбежав из дома через кухонную дверь, которую она предусмотрительно заперла, уходя, Хейли приседает в густом кустарнике между домами и наблюдает, как группа захвата проверяет срабатывание сигнализации их автомобиля. Всего шестеро. Все мужчины в возрасте от тридцати до сорока пяти. Все подтянутые, со строго спортивным телосложением. Хейли хорошо знает этот вид. Даже случайный наблюдатель мог бы заметить, что подразделение состоит из военнослужащих или бывших военнослужащих. Человек, который остается на крыльце, наверняка является главным. Его темные волнистые волосы и меланхоличное выражение лица кажутся Хейли странно привлекательными. Когда он исчезает в доме со своими людьми, она задается вопросом, на что было бы похоже поцеловать его. Она готова поспорить, что он хорошо трахается, а его печаль - резервуар, из которого он черпает необузданную страсть. Она быстро отметает эту мысль с самобичеванием. Больше никаких снов с плохими парнями.

После того, как мужчины удалились в дом, Хейли выбегает из кустов во двор соседа и направляется к задней части дома. Собака отчаянно лает, когда она проходит по заднему двору, но собаки всегда лают в любом районе. Хейли не беспокоится о том, чтобы предупредить группу захвата. Она находит "Приус", припаркованный на соседней улице. Фары и двигатель машины выключены, но внутри виден силуэт Ашера. Хейли наблюдает, как он наблюдает за ее приближением. Она открывает дверь и забирается внутрь.

Выражение лица Ашера похоже на выражение супруга, партнер которого вернулся домой в два часа ночи, пропахший бурбоном well, духами для стриптизерш и сожалением. - Говори, - требует он.


SОН ПРОСИЛ о помощи всего три раза в ее жизни. Выросший в округе Линкольн, либо учишься плавать, либо тонешь. Для некоторых выход - опиоиды, но Хейли отказалась идти по этому пути. Поскольку мать была больна и находилась в мучительном процессе того, чтобы не совсем умереть, ответственность за семью легла на ее плечи. Но даже независимая и отчаянно способная Хейли Чилл может оказаться в затруднительном положении, настолько трудноразрешимом, настолько мучительно безжалостном, что милосердие незнакомца - ее единственная надежда. Трижды возникала такая необходимость, и в каждом случае неожиданная помощь была ее спасением.

Среди многочисленных медицинских недугов, которыми страдала мать Хейли, одним из наиболее проблемных был ангионевротический отек, болезненный отек тканей под кожей, и ни штат, ни округ не были готовы оплачивать счета, необходимые для лечения. Поскольку стоимость Cinryze исчислялась шестизначной цифрой, облегчение для Линды Чилл было абсурдно недоступным для семьи. Наблюдая, как ее мать корчится от боли и чахнет, отчаявшаяся двенадцатилетняя Хейли просила помощи у всех, кого могла. Единственным человеком, который откликнулся, был шестидесятилетний бакалейщик на углу, который однажды вызвал полицию из-за младшей сестры Хейли, когда ее поймали на краже в его магазине. Бездетный и вдовец, этот мужчина полностью оплатил годичное лечение и, по сути, спас жизнь Линды.

Другой случай произошел в первый год службы Хейли в армии, когда необычайно жестокий мастер-сержант, желавший секса от новобранца и получивший отказ, превратил ее жизнь в сущий ад. Армия - идеальная социальная среда для злоупотребления властью. Хейли ничего не могла сделать, чтобы избежать преследований сержанта, кроме как уйти в самоволку или принять ответные меры физического характера. Поступив выше своего обидчика, к офицеру по чину, она только усугубила бы ситуацию. Не имея другого выхода, Хейли обратилась к другому сержанту на базе, мужчине, с которым она была едва знакома, но который имел репутацию честного и порядочного человека. Старший сержант Стэнли Оукс спокойно выслушал жалобы Хейли, а затем, без обсуждения и помпы, выступил против оскорбляющего сержанта, недвусмысленно заявив о неприемлемости его действий. Насилие закончилось в тот день, и больше никогда не повторилось. Непреднамеренным, но значительным последствием этого маленького героического поступка стала карьера Хейли как боксера-любителя.

Сегодня вечером Хейли в третий раз обращается за сочувствием и помощью к своим ближним. Сидя рядом с Ашером Дэйнсом в его шестимесячном Prius, Хейли решает, что не может в одиночку сражаться с противостоящими ей силами. Несмотря на то, что Хейли предпочитает полную независимость, у нее мало ресурсов, чтобы контролировать свою нынешнюю ситуацию. По любым оценкам, ей нужна помощь Ашера.

Она рассказывает всю историю Ашеру, когда он везет их обратно в город из Фоллс-Черч. “Отпечаток ботинка под приборным стеклом Питера Холла был подозрительным. Скотт, пытавшийся убить меня, мягко говоря, подтвердил это подозрение.

“Подтверждение чего?” - спрашивает он.

“ Что Питер Холл умер не своей смертью. Зачем было убивать главу администрации президента? Я не уверен. Возможно, это означает, что существует заговор с целью подорвать администрацию или даже убить самого президента ”, - говорит она ему, пытаясь добиться ясности и терпя неудачу.

“Это плохо?”

Хейли отвечает на его бойкий вопрос лишь взглядом. Ашер придерживается другой, но не менее скептической позиции. “Так кто же стоит за этим таинственным заговором неопределенной природы? Глубинное государство?” он спрашивает, как будто о Пасхальном Кролике.

Хейли игнорирует его недоверие. Ей нужна только помощь Ашера, а не его подтверждение того, что, как она знает, является правдой. “Я не думаю, что Скотт Биллингс на самом деле работал в Секретной службе”. И снова она игнорирует его изогнутые брови и косой взгляд. “Если они были готовы убить Питера Холла, что помешает им убить президента?”

“И почему я слышу об этом только сейчас?” - спрашивает он с некоторым оправданием.

“ Я пыталась защитить тебя, Ашер. Прости меня.

“ О, прибереги свои извинения. Не то чтобы мои чувства были задеты или что-то в этом роде. Меня просто удивляет, что кто-то с твоим интеллектом не видит необходимости в сотрудниках. Я имею в виду, что ты are всего лишь стажер.

“Спасибо, что напомнил мне”, - с усмешкой говорит она Ашеру. - Чуть не забыла, что прячусь в шкафу с этим обученным военным убийцей за несколько секунд до того, как открыла дверь.

- Кто, черт возьми, эти парни? - спросил я.

Хейли пожимает плечами. “Я вроде как надеялась, что ты поможешь мне разобраться в этом”.

Ранее в жизни Хейли, когда она редко обращалась за помощью, помощь оказывалась без комментариев или жалоб. В ее поведении есть что-то такое, что наводит на мысль о том, что просьба искренняя и очень срочная. Когда Ашер сидел в своей машине и ждал, когда Хейли выйдет из дома Скотта, он размышлял об этом аспекте характера стажера, о том, что заставило его покинуть свою комфортную жизнь и войти в ее. Ашер Дэйнс, выпускник Гарварда и перспективный кандидат в президенты, ни в чем не нуждающийся и способный идти, куда ему заблагорассудится, задумывается о том, чтобы подвергнуть риску эту необыкновенную свободу.

“Конечно, я помогу тебе”, - говорит он ей. “Но должен ли я напоминать вам о нашей вызывающей беспокойство нехватке квалификации для этой работы?”

Хейли лезет в карман куртки и достает планшет Скотта с фирменной наклейкой Rolling Stones.

“ Чей это? - Спрашивает Ашер, уже зная ответ.

- Что ты там говорил о квалификации? - спросил я.

“Ты с ума сошел!”

“Возможно”, - признается Хейли.

-Эту штуку лучше выключить, - предупреждает ее Ашер.

Хейли закатывает глаза. “Выключила его в своем доме”.

Ашер тянется к замку зажигания. - Мы закончили?

Хейли кивает. Несмотря на их неравный статус в иерархии Западного крыла, она быстро установила доминирующее положение в их отношениях. “Мы закончили”.

Включив двигатель, Prius отъезжает от тротуара и бесшумно мчится по темной жилой улице. Он ждет, пока не проедет пару кварталов, прежде чем осмелится включить фары.

Позже той же ночью Ашер прогуливается по почти темному кондоминиуму на Уотер-стрит, выключая свет и проверяя засов входной двери. За огромными окнами кондоминиума возобновилось ограниченное движение по мосту Ки. Как только Ашер заканчивает застегивать пуговицы на своем месте для ночлега, он останавливается, чтобы посмотреть на Хейли, спящую под одеялом на диване. Ее дыхание медленное и ровное, и этот факт, кажется, радует заботливую сторону ее хозяина.

Он выходит из гостиной и идет по коридору из полированного бетона в главную спальню. Из этой комнаты также открывается великолепный вид на реку и мост Ки-Бридж. Кровать Savoir № 2, которую любили Уинстон Черчилль, Брэм Стокер, Мэрилин Монро и Джон Уэйн, и это лишь некоторые из них, доминирует в просторной комнате, которая в остальном обставлена скудно. Просторные двойные гардеробные содержат обширный гардероб. Ашер подходит к окну и смотрит на мост. Сунув руку в карман, он достает телефон и делает звонок.

- Алло? - отвечает мужчина постарше.

- Привет, папа, - отвечает Ашер, и его голос внезапно звучит очень молодо.

“Привет, приятель, как дела?” Отец Ашера, кажется, искренне рад неожиданному звонку своего единственного сына.

“ Не очень. Знаешь, все то же самое. Я просто хотел проверить ”. Потребность Ашера в комфорте, фамильярности и уверенности беззастенчиво обнажена.

“ Конечно, конечно. Я рад, что ты это сделал. Рад слышать твой голос, сынок.

Ашер позволяет себе почти незаметно вздохнуть с облегчением. Хорошо иметь любящих родителей.

Примерно в двух милях от Уотер-стрит, 3303, в особняке представителей исполнительной власти на Пенсильвания-авеню, 1600, в этот поздний час так же темно. Внутри горит лишь несколько огней. На втором этаже резиденции президента Ричард Монро спит в президентской спальне с видом на Южную лужайку. Его жена, с которой прожил сорок один год, редко гостит в Белом доме, предпочитая их поместье площадью в тысячу акров на севере штата Нью-Йорк. Ставшие бестселлером мемуары Монро, охватывающие всю его выдающуюся и яркую военную карьеру, принесли ему много нового, наименьшим из которых был дом в Вудстоке на Охайо Маунтин Роуд. Президенту ужасно не хватает общества Синди, но таковы жертвы, на которые приходится идти ради страны. Президент ни разу в жизни не страдал от бессонницы и спит крепким сном.

На первом этаже резиденции руководителей единственный агент Секретной службы выходит из входа, ведущего в зал дипломатической приемной, и останавливается на пустой подъездной дорожке. Он достает из кармана пачку сигарет, а из другого - спички, прикуривает и с наслаждением затягивается табачным дымом. Вчерашний дождь переместился на восток, и из-за разрозненных облаков, низко плывущих по ночному небу, время от времени появляется почти полная луна, подсвеченная огнями города, словно оперившаяся танцовщица.


4


БОРОДАТЫЙ МУЖЧИНА

Vдвижение общественного транспорта через мост Ки-Бридж остается закрытым по утрам, что приводит к задержкам пригородных поездов по обе стороны Потомака. Извлечение транспортного средства из реки обычно производилось накануне вечером, всего через несколько часов после аварии, но судебные споры задержали операцию. Кто будет платить за восстановление, было основным, хотя и не единственным разногласием. Граница между округом Колумбия и Вирджинией проведена на большинстве карт по береговой линии Вирджинии вместе с рекой, но городские власти округа Колумбия смогли получить карты, на которых предполагалась другая линия границы посередине Потомака. Поскольку, по сообщениям свидетелей, машина Скотта съехала с моста чуть дальше середины пролета, причем очевидным доказательством была сломанная балюстрада, те же самые бюджетные городские чиновники утверждали, что восстановление было обязанностью Старого Доминиона. Чиновники штата Вирджиния были вынуждены обратиться к представителю округа, не имеющему права голоса в Конгрессе, чтобы успокоить эмоции и определить окончательный результат.

Теперь, за счет округа, двадцатитонный автокран со стрелой длиной 33,5 метра был установлен на место под наблюдением десятков чиновников городского транспорта, полиции, агентов Секретной службы США и представителей властей. Водолазы в воде прикрепили стальные тросы к седану BMW. По сигналу транспортного чиновника в каске машинист крана бросает в кабину рычаги управления, которые начинают поднимать машину Скотта со дна реки. Автомобиль быстро появляется, вода каскадом льется из его треснувших окон. Кран изящно поднимает автомобиль чуть выше настила моста и мягко опускает его колесами вниз.

Четыре городских детектива подходят к седану, за рулем отчетливо видно тело Скотта, все еще пристегнутое ремнем безопасности. Детективов из отдела убийств сопровождают два старших агента секретной службы. Из-за странного характера аварии полиция приняла решение, что тело Скотта, тщательно осмотренное полицейскими водолазами накануне вечером, будет извлечено только после того, как оно и автомобиль будут тщательно исследованы детективами. Этому решению, а также задержке с возвратом седана BMW суждено быть освещенным в мельчайших (и смущающих) деталях репортерами из Washington Post, относительно незначительного инцидента, который выявил недостатки в управлении округом Колумбия и, опять же позже, в гораздо более масштабном политическом разоблачении.

Почти в то же самое время, когда тело Скотта фотографируют десятки, если не сотни раз, в его залитом водой седане BMW 335i, с ремнем безопасности, туго затянутым вокруг шеи, как петля, Ашер едет на работу с Хейли. Сначала они заехали к ней домой в Росслин, чтобы она могла купить кое-что из одежды, убедив управляющего зданием воспользоваться его дубликатом ключа, чтобы попасть в ее квартиру-студию. Надев свою одежду и направляясь на работу, Хейли испытывает почти опьяняющее чувство благополучия и ориентации.

“Ты знаешь, я не самый большой сторонник Монро в мире”, - сказал Ашер, делая свое признание осторожно.

“Я так и подозревал. На самом деле, Хейли была шокирована тем, как много людей в Западном крыле, кажется, мягко поддерживают человека, на которого они все работали.

- Это проблема? - спросил я.

“Нет. Но не было бы разумнее работать на одного из его политических оппонентов? Зачем работать на него, если ты выступаешь против его программы?” Хейли задает очевидный вопрос.

-Совершенноверно.

“Ты думаешь уйти?” Хейли спрашивает Ашера.

“Почти с моего первого дня”, - признается он ей. “То, что, по его словам, он отстаивал во время предвыборной кампании, и то, что он на самом деле пытается сделать, находясь на своем посту, совершенно разные вещи. Монро отменяет все прогрессивные инициативы, предпринятые за последние семьдесят пять лет!”

“Очевидно, большинство избирателей поддерживают эти откаты”.

“Большинство на выборах”, - поправляет ее Ашер.

“Это демократическая система, которую наша страна поддерживает с момента своего основания. Независимо от личных убеждений, моим приоритетом является служение и защита этой политической системы, а не человека ”, - говорит Хейли.

- У вас это было написано на картотеке или что-то в этом роде?

Она игнорирует его замечание, побуждая Ашера усилить свой цинизм.

“Не забывайте, Гитлер был избран демократическим путем”.

- Ричард Монро не Адольф Гитлер, - спокойно напоминает она ему.

“Правильно. Усов нет”. Ашер подносит два пальца к носу, клоунски подражая немецкому фашисту. “Этот человек представляет опасность для нации, и я начинаю задаваться вопросом, не является ли его отстранение от должности единственным способом спасти ситуацию”.

- Немного пронзительно, тебе не кажется?

“ Нет. Не совсем.

Хейли вздыхает, набираясь терпения. В конце концов, ей нужна его помощь. “Что, если туфля была на другой ноге, Ашер? Что, если бы за кулисами и внутри нашего собственного правительства были собраны силы, чтобы подорвать или сместить президента, программу которого вы поддерживали? Как бы вы назвали подобное движение? A coup d’état?”

Ашер не может придумать простого ответа на гипотетику Хейли. Без особых усилий она загнала его в ловушку его собственного лицемерия. Погруженный в раздумья, загоняя "Приус" в гараж в двух кварталах от Белого дома, он ничего не говорит и тем самым признает свою правоту. Сейчас пять минут восьмого утра. Состояние союза, судя по всему, благополучное.


TГОРОД Шейди Сайд в округе Энн Арундел, штат Мэриленд, ничем не знаменит. До девятнадцатого века этот район был известен как Великое Болото, если это о чем-нибудь говорит. Сегодня в пределах города проживает немногим более пяти тысяч душ, и мало кто из жителей хочет чего-либо, кроме того, чтобы их оставили в покое. Это замкнутый клановый городок на западе Чесапикского залива, непритязательный, как отделка от Supercuts, и почти такой же привлекательный. Душный и промозглый летом и пронизывающе холодный и промозглый зимой, город в основном игнорируется однодневными экскурсиями и туристами. Пикап Ford F-150 является предпочтительным автомобилем в Шейди-Сайде, и если есть какая-то причина для краткого визита, то это Крабовый дом Энди.

Бородатый Мужчина загоняет свой Buick Regal TourX 2016 года выпуска на гравийную площадку, которая служит парковкой Энди. Он мог бы позволить себе более дорогую машину, обладающую большим статусом, но "Бьюик" Бородатому Мужчине вполне подходит. Он бережлив, и количество денег, которые его сограждане тратят на свои автомобили, всегда поражало его как подростка, уступающего здравому смыслу маркетингу и давлению со стороны сверстников. Остальные автомобили, скопившиеся на стоянке, одинаково черные и поровну разделены между дорогими европейскими седанами и гигантскими роскошными внедорожниками. У нескольких других автомобилей есть водители, мужчины средних лет в дешевых темных костюмах, которые стоят плотной группой за нависающей над ними Эскаладой, курят сигареты и смотрят в свои смартфоны.

Бородатый Мужчина паркуется и выходит из "бьюика", направляясь через заросшую травой лужайку к низкому ресторану. Дом Энди Краба, состоящий в основном из круглой экранированной веранды, имеет прекрасный вид на залив, пологую береговую линию менее чем в тридцати ярдах от отеля. "Все, должно быть, уже здесь", - думает Бородатый Мужчина, подходя ближе ко входу через сетчатую дверь. Важность сегодняшней встречи трудно переоценить, о чем свидетельствует отличная посещаемость.

Бородатый Мужчина вырос в семидесяти милях по прямой от того места, где он стоит, и в два раза дальше на автомобиле. Крисфилд, штат Мэриленд, на восточном побережье Чесапика, - город, где ловят крабов, и он, соответственно, сын краболова. Жизнь человека-краба была нелегкой, часы, когда крабы были в сезон, были жестокими, а выпивка - еще более жестокой, когда ее не было. Отец Бородача избивал его практически каждый день его жизни, до тринадцатилетнего возраста, когда избиения прекратились и были заменены словесными оскорблениями. Оглядываясь назад, Бородатый Мужчина предпочитал физические упражнения. Его отец, особенно когда вдохновлялся музами-близнецами - водкой и пивом, обладал острым умом.

Спасение пришло в облике милого имени Белль, жестокого урагана, который обрушился на полуостров Дельмарва 9 августа 1976 года и перевернул тридцатидвухфутовую лодку, которую отец Бородача вывел вопреки собственному здравому смыслу и советам всех своих сверстников запускать свои ловушки, несмотря на штормовые предупреждения. Был ли его отец просто пьян, под давлением растущих неоплаченных счетов, движимый тупым упрямством, или каким-то сочетанием всех трех факторов, Бородатый Мужчина был освобожден от своего мучителя в возрасте пятнадцати лет.

Останавливаясь перед входом в "лачугу крабов", Бородатый Мужчина смотрит на ровный свет, отражающийся от сланцево-серого залива, поглотившего его отца. Он почти может поверить, что любит Чесапик и что жаждет вернуться сюда, чтобы начать здесь жизнь, построить дом, который он спроектировал до последней мансарды в своем воображении. Его внуки будут навещать его и его жену в этом доме. Бородатый Мужчина представляет, как он научит их готовить крабов вручную, с помощью шпагата и сырой куриной ножки, а также разбивать панцири после приготовления на пару и извлекать все сочное мясо изнутри. Он состарится в кресле-качалке на веранде дома фантазий, любуясь восходом солнца над заливом.

Он улыбается про себя и качает головой. Он удивляется, почему в последнее время поддается этим абсурдным размышлениям. Сидеть на крыльце и любоваться восходом солнца? Боже Милостивый, он бы предпочел вышибить себе мозги. А крабы? Он десятилетиями не мог переварить мясо этих мерзких, веретенообразных созданий. Воспоминания о бесчисленных часах, проведенных за извлечением мяса из расколотых, острых, как бритва, панцирей и запихиванием его в пластиковые контейнеры для продажи туристам, почти невыносимы. Его место в Вашингтоне, напоминает он себе. Вот где он может быть полезен.

Он заходит в "лачугу крабов". Ее владелец, Энди, знал отца Бородача в старые времена. Его благоразумие гарантировано. С окончанием сезона "Крабовая лачуга" никогда не открывается раньше пяти вечера, если вообще открывается. Бородатый мужчина и шестеро мужчин, сидящих за одним из длинных столов для пикника на застекленной веранде, предоставлены сами себе.

Он приветствует владельца магазина теплыми объятиями. “Привет, Энди. Как дела?”

Ответить на любезность кажется непосильным крестом. Энди наливает своему новому гостю чашку ужасного кофе, снова наполняет другие чашки, а затем возвращается на свою любимую кухню, в свое святилище. Когда Бородатый Мужчина садится, придвигая дешевый пластиковый стул к краю стола для пикника, остальные выжидающе смотрят на него. Все мужчины белые, за исключением одного чернокожего. Всем мужчинам за пятьдесят-шестьдесят. В одном из мужчин мы узнаем сенатора Тейлора Кокса, у которого CNN брал интервью возле его офиса. Они все заговорщики.

После минутной паузы он завершает их встречу простым объявлением. “Подтверждение поступило час назад. Произведена положительная идентификация. Он ушел”.

“Оценка?” - спрашивает один из заговорщиков.

“Этот человек был важной фигурой. У нас внутри, конечно, есть и другие агенты, но они занимаются исключительно сбором разведданных. Неоперационные. Наша инициативная группа разрабатывает пересмотренный план, если до этого дойдет”.

“Какие у нас есть подробности о его смерти? Что мы знаем прямо сейчас?” - спрашивает другой заговорщик.

“Полиция только начала свое расследование, но они полагают, что в автомобиле находился второй человек и что внутри автомобиля произошла борьба перед тем, как он выехал на мост”. Бородатый мужчина делает паузу, обеспокоенный следующей информацией больше, чем остальные могут предположить. “Боевой нож оперативника еще не найден”.

“Откуда мы знаем, что у него вообще был при себе нож?” - спрашивает третий заговорщик.

“Пустые ножны были привязаны к лодыжке мужчины”, - сухо отвечает он.

“ А как насчет его прикрытия? первый заговорщик спрашивает с беспокойством.

Бородач делает паузу, едва скрывая нетерпение. - Скотт Биллингс не работал под прикрытием.

“Он действительно работал в Секретной службе?!”

Они уже много раз обсуждали эти общие аспекты операции, но Бородач объясняет снова, на этот раз более терпимо. “У нас есть союзники на каждом уровне каждого ведомства в федеральном правительстве и за его пределами”, - заверяет он их.

“За исключением, по-видимому, этого таинственного ”второго человека" в машине", - напоминает им сенатор Кокс, впервые заговаривая. Очевидно, что его голос имеет вес среди мужчин, собравшихся за столом.

“Мы проводим это расследование независимо от полицейского расследования, собирая случайные записи с камер наблюдения и очевидцев. Если и когда этот человек даст о себе знать, мы будем рядом, чтобы контролировать ситуацию ”.

Сенатор одобрительно кивает. “Президент играет в гольф в тот день, когда Северный флот России отвел свой флагманский линейный крейсер класса "Киров" на двадцать миль от побережья Эстонии. Время явно имеет значение”, - добавляет он серьезным тоном.

“Теперь игра в гольф после Дня труда считается государственной изменой, сенатор?” - спрашивает четвертый заговорщик.

- Он сидит за этим столом? - вмешивается первый заговорщик, прежде чем Кокс успевает заговорить.

Сенатор прочищает горло, подавая остальным неуловимый сигнал. Если и есть лидер этой клики, то это Тейлор Кокс. “Спорьте сколько угодно, но нет никаких сомнений в том, что страна в серьезной опасности”. Он говорит наизусть, как будто произносит речь. “Именно поэтому мы собрали эту группу, не так ли?”

Остальные выражают единодушное согласие. Бородач жестом призывает к порядку.

“Питер Холл был ремонтником Монро. Больше никто в Западном крыле даже не знает, как заставить работать туалеты на Капитолийском холме. Холл был парнем Монро. Теперь Холл мертв. Без него он просто икона с благородным профилем. С Божьей помощью необходимость в дополнительных мерах была устранена. Сейчас самое время просто наблюдать и ждать”.

На протяжении всей встречи телефон или электронное устройство, принадлежащие каждому участнику, периодически вибрировали или оповещали о новом сообщении. То, что эти уведомления были единогласно проигнорированы, свидетельствует о важности встречи. Но затем, внезапно, устройства всех сидящих за столом начинают одновременно сигнализировать о входящих звонках, электронных письмах или текстовых сообщениях. Этот шквал слишком силен, чтобы его игнорировать, и через несколько мгновений все за столом, включая Бородатого Мужчину, вглядываются в свои электронные устройства.


Втразговоры мимо агенты Секретной службы, дислоцированные на Западе исполнительной проспект, Ашер и Хейли обнаружения аварийной ситуации, все руки напалубе атмосфера, когда они приближаются на первом этаже Западного крыла. Ашер реагирует настороженно. “Весь этот ажиотаж вызван не тем, что агент Секретной службы бросил свой BMW в Потомак, не так ли?”

“Я так не думаю”, - предполагает Хейли. Они оба достают свои смартфоны, чтобы посмотреть, что происходит.

Войдя в здание, Хейли и Ашер сталкиваются с бешеной атмосферой. Сотрудники ходят взад и вперед по коридору почти трусцой, не обращая внимания ни на кого на своем пути. Ашер и Хейли останавливаются в дверях, обходя топчущееся стадо. Карен Рей с напряженным от беспокойства выражением лица проходит мимо и удивляется, увидев, как ее молодые сотрудники прячутся в дверях. Она ненадолго останавливается, чтобы перекинуться с ними парой слов.

“ ПРЕЗИДЕНТ должен прибыть через пятнадцать минут! Ты нужен мне в операционной, немедленно! Рей снова начинает удаляться, времени на обсуждение нет.

“ А как насчет поездки в Японию? Ашер спрашивает ей вслед.

“Отменяется”, - сообщает им старший помощник. По их отсутствующему выражению лица Рей поняла, что они не слышали новостей. “Кибератака на Эстонию. Банки. Правительство. Инфраструктура. Все выведено из строя”.

Ашер и Хейли пытаются переварить это откровение. Для Карен Рей это происходит недостаточно быстро.

“ Садитесь за свои столы и не путайтесь под ногами! Рей разворачивается и спешит по коридору.

Хейли следует за Ашером к лестнице. Сцена на втором этаже не менее безумная. Они находят убежище в офисе оперативной поддержки Белого дома без окон, рядом с внешним Овальным кабинетом. Ашер немедленно берет пульт от телевизора и включает CNN. Новостной канал ведет прямую трансляцию высадки морской пехоты номер один на Южной лужайке, на заднем плане - белое здание монумента Вашингтону. Монро немедленно выходит из самолета, приветствуемый отдающим честь морским пехотинцем в парадной форме, и с мрачным лицом направляется по все еще зеленой траве к особняку исполнительной власти.

“Я никогда не перестаю пугаться, наблюдая за этим делом по телевизору, когда все происходит по другую сторону этой двери”, - замечает Ашер.

Хейли не отвечает, но вместо этого достает планшет Скотта из сумки.

Ашер обратил внимание на это действие. “И что ты собираешься с этим делать?”

“У нас мало времени. Я не уверен, но угроза президенту, возможно, только что резко возросла ”. Хейли видит, что ей не удалось убедить Ашера, поэтому она добавляет: “Нам нужно знать, является ли президент потенциальной мишенью”.

Ашер жестикулирует на планшет, как будто это двухголовая ядовитая змея. “Включи эту штуку, и ты больше не "Икс фактор". Выходите в прямой эфир, и вы будете работать в режиме реального времени с высокой поддержкой GPS ”.

“Есть ли на планете более безопасное и контролируемое место, чем Западное крыло Белого дома?”

“Я видел этих парней, Хейли”, - говорит он решительно. “Это была команда убийц!”

- Значит, в Гарварде вы узнали, как выглядит “группа захвата”?

“Я видел все существующие фильмы о Джейсоне Борне. Я даже могу отличить их друг от друга”.

“Это ставит вас впереди всех оперативных сотрудников ЦРУ, вместе взятых”, - шутит она, вставая и направляясь к двери с планшетом в руке.

“ Я серьезно, Хейли. Не включай эту машину.

“Первый этаж - это одна большая мертвая зона Wi-Fi. В офисе поддержки CoS нет покрытия сотовой связи”.

“Периодически мертвая зона!” Ашер поправляет ее.

На самом деле, план Хейли состоит в том, чтобы попробовать Комнату, которую нельзя упоминать (RTINTBM), рядом с Ситуационной комнатой и на том же уровне, что и CoS. Защищенный от беспроводного подслушивания и дважды в день проверяемый на наличие подслушивающих устройств, RTINTBM представляет собой своего рода защищенную телефонную будку, разработанную специально для личного общения. В пакет мер безопасности каждого, кто получает удостоверения в Западном крыле, включена клятва никогда не разглашать существование Комнаты, о которой нельзя Упоминать. Хейли даже не уверена, что именно находится внутри комнаты. Здесь хотя бы есть стол и стул?

За те недели, что Хейли провела в Западном крыле, она ни разу не видела RTINTBM в действии. Кроме того, оно обычно заперто и надежно защищено от несанкционированного проникновения. Если бы Хейли упомянула Ашеру о своем плане А, тогда у него действительно были бы веские причины для возмущения. Лучше начать с чуть менее глупого плана и даже не упоминать о несанкционированном использовании RTINTBM. Она кладет руку на дверную ручку, поворачиваясь лицом к Ашеру, который сидит в своем кресле, вызывающе скрестив руки на груди.

- Если Рей придет в себя, скажи ей, что я в ванной.

“ Ты забываешь, что она может пойти проверить тебя в женском туалете, ” напоминает ей Ашер. Но Хейли игнорирует этот комментарий и исчезает за дверью.


THE ROW HOUSEна W-стрит примечателен своей полной непримечательностью. Синатра смог арендовать его с мебелью и на помесячной основе. Все его ребята из другого города, и он предпочитает держать их вместе и под пристальным наблюдением. Им скучно, иногда они проводят целые дни, не выходя из обычного маленького домика, обшитого вагонкой, но они также получают хорошую компенсацию за ничегонеделание. Операции действительно похожи на жизнь во время действительной службы в зоне боевых действий: долгие периоды ничегонеделания сменяются короткими всплесками интенсивных боевых действий. За исключением хита с Питером Холлом, который прошел безупречно, Синатра и его команда ничего не делали, кроме как ждали приказов.

Пока некоторые из его людей спят, смотрят телевизор или играют в видеоигры (Бишоп абсолютно правит в Counter-Strike), Синатра проверяет Redfin на своем планшете, нет ли новых списков. Накануне поздно вечером его агент прислал ему электронное письмо, в котором сообщил, что продавец принял предложение о продаже дома на Кинг-Джеймс-Плейс, что огорчило Синатру больше, чем было на самом деле уместно. Просматривая объявления в Александрии и ее окрестностях, Синатра понимает, что его маниакальный поиск жилья - всего лишь компенсация за то, как сильно он скучает по своей бывшей жене. Такого рода размышления часто перерастают в сильную ненависть к самому себе, и когда вибрирует его мобильный телефон, Синатра рад отвлечься от собственных навязчивых идей.

“Алло” - это все, что он говорит, отвечая на звонок. Идентификатор вызывающего абонента сообщает ему, что звонит Бородатый мужчина.

Бородатый Мужчина ведет свой "Бьюик" в умеренном потоке машин по северной стороне межштатной автомагистрали 395, съезжающей на Четырнадцатую улицу. Он не может объяснить смутную депрессию, которую испытывал с тех пор, как ушел со встречи в Крабовом домике Энди, но предполагает, что это место навевает неприятные воспоминания об отце. Отец Энди был собутыльником старика. Без сомнения, у Энди такие же эмоциональные шрамы. Бородач вспоминает сплетни о том, что Энди предлагали отсидеть в тюрьме штата. Воспоминание об этом рассеивает нависшую над ним тучу. Жизнь могла бы обернуться намного хуже. Важно рассчитывать на свои блага. Всегда. Позвонив Синатре, вернувшись к работе и взяв все под контроль, он просто чувствует себя намного лучше.

- Что ты слышишь? - спрашивает Бородатый Мужчина.

Полиция расширяет поиски на реке. Они почти уверены, что в машине был пассажир. Мы знаем, что был.

-Случайное наблюдение?

“Ничто не происходит на улицах Вашингтона без записи сотней камер. Наша команда аналитиков обнаружила запись, на которой четко виден второй человек в машине, но качество видео и ракурсы, как сообщается, плохие. Не могу даже определить пол”.

“Иисус, блядь, Христос”.

То, что Бородатый Мужчина произносит имя Господа всуе, причем не менее непристойно, оскорбляет Синатру, который никогда не пропускает воскресную мессу. Он тянется за сигаретой, занимаясь самолечением от своей обычной вспыльчивости.

“Аналитики полагают, что пассажир выбрался из реки”, - добавляет Синатра, закуривая.

“Это прискорбно”. Оптимизм и сияние, которые Бородач ощущал всего минуту назад, быстро улетучиваются. Взглянув на часы, он видит, что опаздывает на следующую встречу.

“Кто знает? Может быть, полиция что-нибудь найдет”, - предлагает Синатра в утешение, слишком небрежно, на вкус Бородача. Не в первый раз он жалеет, что не нанял израильтян для этой работы.

- Что-нибудь еще? - спрашивает он, игнорируя неубедительные заверения Синатры.

“ФБР все еще продвигает расследование Холла”. Синатра делает паузу, прежде чем сообщить следующую новость, но затем переходит к делу. Не похоже, что Бородач все равно ничего не узнает. “При вскрытии обнаружили следы ксилокаина”.

Если в этом разговоре с Синатрой есть луч надежды, так это то, что он состоялся после встречи в "Крабовом доме Энди".

“Я работаю над исправлением. Корректирую дозировки”, - обещает ему Синатра.

“ Поздновато для этого, тебе не кажется? Холодная ярость Бородача разносится по телефонной линии подобно арктическому порыву ветра. - Что-нибудь еще?

- И еще одно. Мы не нашли компьютер нашего человека в его доме. Мы думаем, что он был потерян в результате несчастного случая. Если нет, мы определим местоположение в ту же секунду, как оно будет включено ”. С приливом смелого оптимизма Синатра добавляет: “Возможно, это как раз та зацепка, которая нам нужна, чтобы найти пассажира”.

“ Который, должно быть, заподозрил что-то неладное. В противном случае он или она уже обратились бы в полицию.

- Откуда нам знать, что пассажир не находится на полпути к Александрии, удобно унесенный вниз по течению?

“Такое безоблачное мышление отправит твою задницу в федеральную тюрьму, так же как и мою. Давайте предположим, что мы имеем дело с обученным контрразведчиком, и будем действовать соответственно.

Синатра терпеть не может, когда к нему относятся с таким покровительством, но он придерживает язык. Успокаивающий сигаретный дым, наполняющий его легкие, помогает ему сохранять спокойствие и держать эмоции под контролем. Но он действительно ненавидит эту работу.

-Вас понял.

“Держите меня в курсе”. Сказав это, Бородатый мужчина резко отключает связь, подъезжая к юго-западным воротам Белого дома. Полиция Вашингтонского парка, обслуживающая там пост охраны, проверяла его множество раз в прошлом, но протополковник остается прежним. Каждый проходит тщательную проверку личности по прибытии. Бородатый Мужчина держит свое федеральное удостоверение личности и паспорт на соседнем сиденье и протягивает их через открытое окно. Через несколько мгновений он уже подъезжает к Белому дому к свободному парковочному месту, предназначенному исключительно для VIP-посетителей.


Х.ЭЙЛИ СПУСКАЕТСЯ по лестнице, соединяющей первый этаж с цокольным, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Войдя в коридор первого этажа, она обнаруживает гораздо более спокойную обстановку, чем всего тридцать минут назад, когда впервые пришла на работу. Помощники и вспомогательный персонал, должно быть, ютятся в своих кабинетах, позволяя Хейли незаметно проходить по лабиринту коридоров и небольших кабинетов, которые занимают большую часть всего Западного крыла. Пользуясь этой короткой возможностью, Хейли несется по коридору, пробегая мимо своего старого офиса и входа в столовую Военно-морского флота, где в этот момент международного кризиса не было посетителей, и останавливается прямо перед следующим углом, ведущим в всегда охраняемую Оперативную комнату, у двери без опознавательных знаков.

Конечно, Хейли никогда не была в Комнате, о Которой Нельзя Упоминать, и понятия не имеет, что находится внутри. Но Бекка, в своих постоянных попытках повысить собственную самооценку, взяла за правило рассказывать Хейли все о RTINTBM, потому что секреты - это валюта влияния и манипуляций нарциссиста. Распространение инсайдерской информации было первым ходом выпускницы Нью-Йоркского университета в долгой игре по обретению власти и контроля. В этот трудный момент Хейли ценит несносные наклонности Бекки. Она может только надеяться, что это окупится.

Полностью ожидая, что охраняемая комната будет надежно заперта, Хейли берется за дверную ручку и, к своему изумлению, может повернуть ее. Оглядев пустой коридор, она толкает дверь и входит внутрь, оказавшись в относительно небольшой комнате, стены которой покрыты блокирующими сигнал панелями Фарадея. Бородатый Мужчина, перед которым на столе раскрыта интегрированная система связи с портфелем Northrop Grumman SCS-100 , поражен приходом посетителя. Он раздраженно смотрит на Хейли.

- Да? - требует Бородач тоном, который заставил бы большинство мужчин съежиться в ответ.

Хейли не выражает ничего, кроме искренних извинений, маскируя свое разочарование. “Простите, что побеспокоила вас, сэр. Ошиблись дверью”.

Гадая, кто бы мог быть посетителем, Хейли пятится к двери, плотно закрывая ее за собой, и направляется обратно по коридору к офису поддержки CoS. Мужчина больше походил на профессора колледжа, чем на инсайдера из Вашингтона. Кем бы он ни был, у него должен быть высший уровень допуска, чтобы иметь полную свободу действий в RTINTBM. Продвигаясь к плану Б, Хейли правильно догадывается, что бывшая кладовка для уборки будет пуста. Как только она закрывает дверь, она проверяет свой черный телефон на наличие Wi-Fi или сигнала сотовой связи. Там ничего нет. Телефон представляет собой пластиковый кирпич.

Хейли кладет планшет Скотта на свой старый стол и садится. Закрыв глаза, она вспоминает утро несколькими днями ранее на кухне агента Секретной службы и с перевернутой точки зрения “видит”, как Скотт нажимает четырехзначный PIN-код на экране планшета, получая доступ. Благодарная за свою эйдетическую память, Хейли снова открывает глаза и вводит код доступа в компьютер. Доступ разрешен. Интерфейс отображает домашнюю страницу планшета Скотта, содержащую обычное нагромождение значков папок и файлов.

“ Черт! - Восклицает Хейли, рассматривая экран планшета. Значок сотовой связи в правом верхнем углу рабочего стола указывает на самую слабую связь.

Работая быстро, Хейли нажимает на значок настроек и отключает Wi-Fi и сотовую связь на устройстве. Она не обманывает себя. Если плохие парни ожидали, что устройство их товарища-заговорщика будет активировано, они определили его местоположение всего за несколько мгновений после срабатывания. Ущерб нанесен.

Хейли возвращается к экрану рабочего стола планшета и начинает искать папки, быстро закрывая одну и открывая следующую после быстрого просмотра. Она не находит ничего особенно интересного. На устройстве агента Секретной службы хранятся именно те данные, которые можно было бы найти. На мгновение Хейли оказывается в тупике. Она прекращает поиски и размышляет об этом.

По наитию она переходит в настройки дисплея планшета и деактивирует опцию Уменьшения прозрачности. Вернувшись к рабочему столу, Хейли видит, что там появилась ранее скрытая папка под названием DAMOCLES. Она щелкает по папке, открывая десятки файлов со случайными буквенно-цифровыми названиями. Хейли наводит курсор на один файл, выбранный бессистемно, и открывает его щелчком мыши. Файл содержит запись личного расписания Питера Холла за прошедшую неделю с точностью до минуты, с конкретикой, которая могла быть создана только в результате интенсивного наблюдения.

Хейли закрывает файл Холла и случайным образом выбирает другой файл. Он содержит подробный план резиденции Холла на Калорама-роуд. Она закрывает эту папку и выбирает другую, открывая отчет врача о последнем медицинском осмотре президента, документ, который не должен видеть никто, кроме Монро или его жены.

Хейли делает паузу, чтобы обдумать подтверждение своих подозрений. Без сомнения, жизнь президента в опасности. Она догадывается, что план состоит в том, чтобы у Монро случился “сердечный приступ”, подобный тому, что случился у Холла. Однако время потенциального нападения остается совершенно неизвестным. Размышления Хейли прерываются, когда дверь резко распахивается, открывая несчастную Карен Рей по другую сторону. Хейли закрывает дело Монро, не сводя глаз с помощника Белого дома, стоящего в дверях.

“ Мэм? - Невинно спрашивает Хейли, понимая, что у нее нет веского предлога прятаться в офисе поддержки CoS.

“ Я повсюду искала тебя! - Восклицает Рей.

— Мисс Рей, я...

Но ее начальник прерывает ее жестом руки. “На это нет времени. Следуй за мной, - приказывает она Хейли, исчезая в открытом дверном проеме.

Хейли выключает планшет и видит на его темном дисплее множество своих отпечатков пальцев. Встревоженная, она смахивает стакан с таблетками рукавом рубашки и спешит догнать Рей в коридоре, на полпути к лестнице.

“Брифинг в Овальном кабинете через три минуты. ПРЕЗИДЕНТ особо попросил, чтобы вы были под рукой для поддержки”, - объясняет Рей на ходу. “Не спрашивай меня почему”, - добавляет она, бросая резкий взгляд на Хейли.


ТОн ЗАЗЕМЛИЛ МИ закрывает блок связи в портфеле. Он должен быть в Овальном кабинете через семь с половиной минут. Как заместитель директора Управления интеграции разведывательной деятельности ЦРУ, одной из обязанностей Джеймса Одома является ежедневная связь с Национальным контртеррористическим центром в Маклине. Без четких указаний Белого дома относительно продолжающегося вмешательства русских в выборы, среди других активных кампаний международного шпионажа, Одом поставил своей личной задачей дать указание NCTC провести тайные контрмеры против Москвы. Несколько уровней разведывательного сообщества США, выше и ниже, поддерживают его усилия. Если бы они стали достоянием общественности или стали известны администрации, Одом был бы уволен. Учитывая, что полномочия ЦРУ подвергаются нападкам со стороны враждебной исполнительной власти, он не считает это увольнение намного худшей участью.

Одом выходит из охраняемой комнаты на первом этаже Западного крыла и спешит к лестнице. Кибератака русских на Эстонию требует немедленного ответа со стороны Запада, и заместитель директора ЦРУ полон решимости убедить президента возглавить эту акцию, несмотря на вызывающую недоумение неприязнь Монро к России. Взбегая по лестнице на первый этаж, Одом напоминает себе сохранять уважение при разговоре с Монро. Это будет непростая задача. Хотя военный послужной список президента заслуживает похвалы, этот человек совершенно не подходит для занимаемой им должности. Его избрание является самым убедительным доказательством окончательного краха демократии и, безусловно, ставит под сомнение будущее Соединенных Штатов как вечной сверхдержавы. Входя в Овальный кабинет и встречаемый личным секретарем президента, Одом может беспокоиться только о своих детях и внуках. Кто знает, как будут выглядеть Соединенные Штаты Америки через двадцать пять лет?

Заместителя директора ЦРУ проводят в Овальный кабинет, где он обнаруживает одного из десятков помощников Западного крыла, а также молодую женщину, которая ворвалась в охраняемую комнату внизу, стажера, судя по ее юному возрасту. Старший помощник суетится за ним в манере, к которой привык Одом, слишком подобострастной, на его вкус.

Стажерка, напротив, демонстрирует холодную беззаботность в его присутствии. Как свидетельствует их предыдущая случайная встреча, молодую женщину нелегко вывести из себя. Одом впечатлен самообладанием стажера. Он по опыту знает, что такой черте характера нельзя научиться. Заместитель директора ЦРУ делает мысленную пометку продолжить расследование относительно молодой женщины после того, как нынешний кризис будет разрешен. Агентство всегда ищет потенциальных рекрутов, и этот стажер с приятным южным акцентом может стать идеальным кандидатом. Кто знает? Может быть, когда-нибудь она стала бы заместителем директора.


AS HЭЙЛИ СЛЕДУЕТ ЗА Рей вверх по лестнице, на первый этаж Западного крыла, она обдумывает доказательства, которые почерпнула из планшета Скотта, борясь с паникой, поднимающейся внутри нее. Все, что она пережила в жизни, научило ее контролировать страх и разделять его по частям. При правильном обращении страх может служить в первую очередь мотивацией, топливом для огня, необходимого для действия. Быть храбрым.

Кому доверять - вот вопрос, который приобретает большую важность. Ашер Дэйнс - полезный союзник, но вряд ли обладает необходимыми навыками или возможностями, чтобы отразить угрозу в адрес президента. Секретная служба явно не является решением, пока остается неясным, был ли Скотт настоящим членом этой организации или тайным оперативником. Возможно, она может обратиться в ФБР. Агент Удалл кажется искренней в своем расследовании смерти Питера Холла, но Хейли решает, что еще слишком рано раскрывать свои выводы. Поступая так, она становится мишенью. Ее лучшей защитой остается анонимность. У нее есть подозрение, что заговор в настоящее время находится в режиме ожидания, ожидая дальнейших международных событий или соответствующих действий президента. К тому времени, когда Хейли следует за Рей в незанятый Овальный кабинет, она справляется со своими тревогами и вновь полностью контролирует свои эмоции.

“Незамеченный и невидимый. Прислушивайтесь только к прямым просьбам президента или ко мне ”, - инструктирует Рей Хейли, пока та осматривает большую комнату в поисках чего-нибудь необычного.

“Да, мэм”, - отвечает ей Хейли. “Будет сделано”.

Рей видит планшет в руке Хейли. “Отдай мне эту штуку!”

Рей резко выхватывает планшет у Хейли как раз в тот момент, когда открывается дверь, ведущая из Внешнего Овального кабинета. Не имея других вариантов, учитывая очевидную нехватку времени, Рей кладет планшет на приставной столик и поворачивается, чтобы поприветствовать Джеймса Одома, входящего в комнату.

“ Заместитель директора Одом! Добро пожаловать в Белый дом, сэр! - Восклицает Рей, обращаясь к сотруднику ЦРУ, ненавидя то, как громко она это произнесла.

Одом не делает ни малейшего движения, чтобы пожать Рей руку, и едва удостаивает ее даже взглядом. Вместо этого он осматривает комнату, его взгляд падает на Хейли, стоящую в стороне и узнающую стажера, которого прервали внизу всего двадцать минут назад. Западное крыло действительно представляет собой ужасно тесное помещение, где люди практически работают друг на друге.

Хейли чувствует на себе взгляд заместителя директора, но просто кивает, встречая его взгляд с нейтральным выражением лица. Она ненадолго замышляет обратиться к нему за помощью в борьбе с заговором против администрации, но затем отвергает эту идею. Как она вообще могла обратиться к человеку его положения, даже если бы ему можно было доверять? С таким же успехом она могла бы кричать об этом с крыш. Смешно даже думать об этом.

Рей тем временем продолжает порхать вокруг Одома, как нервная птичка в поисках хлебных крошек. “ Хотите кофе, мистер Одом? Или горячего чая?

Одом отклоняет предложение, качая своей лысой головой, и указывает на диван. “Здесь?” - хрипло спрашивает он Рей.

“ Да, сэр. Это идеально.

Пока Одом садится, дверь, ведущая в личный кабинет президента, открывается, и Монро входит в комнату, словно Макартур, штурмующий Голубой пляж на Лусоне, в сопровождении заместителя главы администрации Кайла Роджерса, вице-президента Винсента Ландерса и придурковатого советника президента по национальной безопасности Альберта Серетти.

Глаза Монро прежде всего находят Хейли. - А, наша стажерка, бросающая вызов незваным гостям.

Хейли отвечает лишь самой скромной улыбкой. “Доброе утро, сэр”.

Джеймс Одом снова поднялся на ноги. Он почтителен, но не благоговеет. “Господин президент”, - говорит он, протягивая Монро правую руку.

Президент пожимает Одому руку. “Спасибо, что заскочил, Джим”. В их приветствии нет теплоты, только деловитость.

Вице-президент прерывает неловкую паузу в разговоре. “Ты можешь поверить этим гребаным русским? Президент пытается отправиться в Японию для создания альянса на Дальнем Востоке, а Федор натравливает свою орду кибер-обезьян на мягкое подбрюшье НАТО. Вторая мировая война была недостаточно болезненной для этих сумасшедших ублюдков?”

Никто в комнате не знает, как реагировать на вспышку гнева вице-президента. Монро сидит в президентском кресле, предусмотрительно поставленном перед камином. Одом снова занимает свое место на диване. Вице-президент и Эл Серетти садятся на диван напротив, в то время как Кайл Роджерс присоединяется к Карен Рей, стоящей у дальней стены.

Монро вытягивает свои длинные ноги перед собой, опускается в кресло и засовывает руки в карманы. “Вице-президент по-своему поднимает важный вопрос, Джим. Что мы должны с этим делать? Уверены ли мы, что за этим стоит Москва?”

Одом бросает взгляд на Хейли, не решаясь начинать инструктаж в присутствии человека, явно не имеющего даже намека на допуск к секретной информации. Монро нетерпеливо кивает.

“ Как насчет жареного сыра из столовой, мисс Чилл? Он смотрит на своего гостя. “ Джим? Что-нибудь есть?

- Нет, благодарю вас, господин президент.

Кивнув Карен Рей, Хейли поворачивается и быстро выходит за дверь, ведущую во Внешний Овальный кабинет.

“Хорошо. Давайте послушаем”, - говорит Монро Одому.

“Короче говоря, сэр, Центральное разведывательное управление и разведывательные подразделения наших сотрудничающих союзников придерживаются мнения, что эти кибератаки Москвы являются изнурительным предвестником полномасштабного военного вторжения в Эстонию”. Одом делает паузу, ожидая реакции президента, но не получает ее. Монро смотрит на Одома без всякого выражения. Заместитель директора ЦРУ продолжает. “Это русский сценарий, сэр. Это последняя растяжка, проверка решимости США и НАТО вмешаться от имени беззащитной страны-члена ”.

“Но они и раньше предпринимали кибератаки против Эстонии”, - вмешивается советник по национальной безопасности Серетти.

Больше, чем когда-либо, вице-президент Ландерс стремится продемонстрировать свое понимание проблем. “Я думаю, в 2009 году. Размолвка из-за какого-то старого советского мемориала, который эстонцы хотели перенести”.

Но никто в этом зале не собирается превзойти Джеймса Одома. Он обращается к вице-президенту слегка покровительственным тоном. “Это был 2007 год, господин вице-президент. Бронзовый солдат Таллина”. Одом поворачивается обратно к Монро. “Атака прошлой ночью была в пятьдесят раз масштабнее, чем в 2007 году, и в этот час продолжает усиливаться. Говоря цифровым языком, сэр, Эстония сегодня утром работает на уровне доиндустриальной эпохи”.

Монро не выглядит особо обеспокоенной. “Могло быть и хуже. Одна МБР из Йошкар-Олы - и вся страна ела бы собачий корм из банки”.

Одом сохраняет каменное выражение лица, сдерживая свои эмоции. Он знает, что должен мудро выбрать идеальное время во встрече, чтобы перейти в атаку. У него только один шанс.

В дискуссию вмешивается Серетти. “Разве не проблематично приписать подобную DOS-атаку правительственному учреждению? С таким же успехом это могли быть несколько националистически настроенных эстонских подростков, безумно влюбленных в Федора Малкина”.

Одом чувствует, как его телефон вибрирует от входящего сообщения. Он незаметно проверяет телефон, пока Серетти продолжает свою педантичную болтовню. Он видит сообщение от неизвестного абонента следующего содержания: соединен десять минут назад.

Президент видит, что Одом проверяет свой телефон, и недоволен. “У тебя на телефоне что-то более важное, чем встреча с твоим президентом, Джим?”

Одом отрывает взгляд от телефона, лежащего на диване рядом с ним, и полностью обращает внимание на Монро. “Наши хакеры лучше, чем их хакеры, несмотря на то, что вы слышите. Мы знаем, кто это сделал, сэр. Россия напала на Эстонию. Москва полностью санкционировала это”.

Когда он заканчивает обращаться к Монро, Одом чувствует, как телефон снова вибрирует. К счастью, Серетти пускается в очередной многословный монолог, и у человека из ЦРУ появляется возможность снова быстро взглянуть на свой телефон.

Второй текст из неопознанного номера, предположительно Синатры, гласит внутри WH.

Пока Серетти бубнит что-то, а вице-президент время от времени вмешивается, чтобы доказать свою полезность, Одом отрывается от телефона и оглядывает комнату. Вздрогнув, он видит, что единственная таблетка в поле зрения - это таблетка Скотта, как ему ясно описал Синатра, на боковом столике, где ее оставила Карен Рей.

Экономя движения, Одом откликается на тексты Синатры: нужно отвлечься.

Встреча с президентом и необходимость убедить его принять меры против Москвы теперь отошли на второй план по сравнению с возвращением планшета. Одом не может оторвать глаз от устройства, пока Серетти и вице-президент Ландерс приступают к низкосортной говядине, каждый из которых пытается произвести впечатление на Монро своим острым анализом. Президент, со своей стороны, не выглядит заинтересованным. Его решение относительно ответа на российскую агрессию, несомненно, было принято еще до начала встречи. Одом ждет своего момента.


Жкурица чAYLEY достигает в “выходить” окна флоте бардак, Леон Вашингтон, белые волосы соответствия его шеф-повара униформа, вот-вот накроет с пылу с жару, прекрасно приготовленное на гриле бутерброд с сыром, представленные на нержавеющей стали и обслуживание номеров-стиль лоток. Она с удивлением обнаруживает, что еда уже приготовлена, и повар, которому чуть за шестьдесят, угадывает выражение ее лица.

“Как еще, по-твоему, я могу продолжать эту работу двадцать пять лет?” - спрашивает он ее.

- Очевидно, потому, что у вас это очень хорошо получается, сэр.

“ Не обращайся ко мне "сэр", - приказывает он Хейли, протягивая руку. - Леон Вашингтон.

Хейли принимает его руку. “ Хейли, остынь, Леон. Приятно познакомиться, ” говорит она, чувствуя его пристальный взгляд. “Что?” - спрашивает она.

“ Вы стажер? Раньше вас здесь не видели.

“Да. Я работаю в отделе операций Белого дома. Уволен почти два года назад”.

“ Ветеран? Да, я так и думал. От тебя пахнет армией.

- Надеюсь, это к лучшему.

“О, да, это так. Я сам военный в отставке. Теперь я здесь. Наверное, можно сказать, что я был военным всю свою жизнь.

Хейли кивает с сочувствующим пониманием. Леон продолжает изучать ее.

“Если бы кто-нибудь здесь спросил моего мнения, я бы посоветовал им привлекать только ветеринаров. Белому дому не помешало бы больше взрослых”.

- Ты не смог бы найти большего военного, чем президент, Леон.

“Медная шляпа”, - говорит шеф-повар в ответ, используя армейский сленг для обозначения полковников и генералов. Он произносит это некрасиво.

Хейли отказывается от комментариев. Леон широко улыбается, мгновенно завоеванный стажером. “Да, наверное, тебе лучше ничего не говорить”. Он достает банку диетической колы и чистый стакан из-под стойки и ставит их на поднос. “Тебе лучше идти, или мы оба останемся без работы. Президент любит горячие бутерброды с сыром!”

Хейли снимает накрытый поднос с алюминиевой столешницы и берет его в руки. “Было приятно познакомиться с тобой, Леон. Увидимся”.

Леон подмигивает ей. “ Ты знаешь это, куколка. Пока.


A ЧЕРНЫЙ внедорожник с тонированными стеклами останавливается на L Street, сразу за отелем Capitol Hilton и всего в нескольких кварталах от Белого дома. Движение слабое. На тротуарах никого. Местоположение было предварительно изучено и выбрано в качестве одного из нескольких мест для замены, где нет случайных видеокамер наблюдения на окружающих зданиях. Становится все труднее найти такие места, свободные от видеонаблюдения, в округе Колумбия, который угрожает присоединиться к Лондону и Пекину в качестве самых отслеживаемых городов мира. По последним подсчетам, в центре столицы Великобритании установлено 420 000 камер видеонаблюдения.

Мартин и Бишоп выходят из задних пассажирских дверей внедорожника, который немедленно трогается с места и исчезает на улице. Двое наемников подходят к белому фургону доставки, припаркованному у обочины. У обоих в руках большие черные спортивные сумки.

Мартин открывает двери автомобиля с помощью пульта дистанционного управления. Они загружают сумки в заднюю часть фургона и направляются к передней. Мартин садится за руль, в то время как Бишоп садится с другой стороны. Через несколько мгновений фургон доставки отъезжает от тротуара, выполняет разворот и мчится в направлении, противоположном тому, куда уехал внедорожник.


5


УКРЫТИЕ НА МЕСТЕ

Ч.эйли возвращается в овальный кабинет, неся поднос с едой на вынос из столовой Военно-морского флота. Запах жареного сыра мгновенно наполняет комнату. Ричард Монро вдыхает этот аромат, пробуждая прустовские воспоминания о своей юности и матери. У него было почти идиллическое детство, проведенное в основном на военных базах по всей территории США и мира. Его отец был кадровым военным, и одно из самых теплых воспоминаний Монро - это редкий обед, на котором его отец возвращался домой со своих обязанностей на базе. Его мать готовила самые замечательные бутерброды из ржаного хлеба, тертого ярлсбергского сыра и острой желтой горчицы с хреном, предпочтительно "Закикох", русской смеси, которую его отец раздобыл бог знает где. Кто-то мог бы подумать, что президент Соединенных Штатов мог бы получить приличную горчицу с хреном в Столовой Военно-морского флота, но, очевидно, этого было слишком много, чтобы ожидать. Тем не менее, ребята с первого этажа приготовили неплохой сэндвич из подручных материалов.

“Вы когда-нибудь в своей жизни нюхали что-нибудь настолько вкусное?” Восклицает Монро, когда Хейли ставит поднос на кофейный столик перед президентом. Отказавшись от стакана, он хватает банку диетической колы, которую Хейли осторожно открыла перед тем, как войти в Овальный кабинет, и с удовольствием делает большой глоток искусственно подслащенного содержимого.

Когда Хейли поворачивается, чтобы снова выйти из комнаты, Рей взволнованно спешит поставить подставку на кофейный столик рядом с сервировочным подносом, куда Монро положила диетическую колу. Президент относится к подставке с презрением.

- Западная Вирджиния не страна каботажных судов, не так ли, мисс Чилл?

Хейли останавливается на полпути к двери. - Нетипично, сэр.

“Пейте дома прямо из банки. Оставьте кольцо на кофейном столике, если вам так больше нравится”.

- Кофейный столик, сэр?

Монро громко смеется над легкой шуткой Хейли. Одом поворачивается на своем месте на диване и рассматривает стажера с еще большим интересом, чем раньше. У него нет никаких сомнений в том, что эта замечательная молодая женщина - сила, с которой нужно считаться.


TПЕРЕКРЕСТОК Семнадцатой улицы и Пенсильвания-авеню оживлен: почтовое отделение США занимает юго-западный угол и северо-западный угол территории Белого дома прямо через дорогу. В Пенсильвании широкие тротуары и четыре полосы движения поперек, прежде чем они будут вытеснены либо на север, либо на юг, поскольку авеню закрыли для движения автотранспорта к востоку от Семнадцатой улицы. Полиция из пяти различных департаментов находится на патрулировании в любой момент времени. Пешеходы в этом районе, в основном федеральные служащие из различных зданий в непосредственной близости, чувствуют себя в безопасности в этих пределах. Самое худшее, что может здесь случиться, - это протестующие с Лафайет-сквер, вторгающиеся в туалеты местного кафе Peet's Coffee shop.

Мартин направляет фургон на восток по Пенсильвании, приближаясь к Семнадцатой улице. Бишоп, сидящий с дробовиком, достал из рюкзака пистолет-пулемет HK MP7. Оба мужчины надевают легкие тактические маски-балаклавы SWAT, пока Мартин мчится к перекрестку. Бишоп нажимает кнопку на маломощном радиоприемнике автомобиля, настраивая FM-радиостанцию Classic rock. Песня Beach Boys “I Get Around” отскакивает от голой стали кабины фургона.

Сейчас 11:47 утра, окружающие здания еще не выселили своих жильцов на обед, и поэтому тротуары относительно пусты. На небе ни облачка. Температура поднялась до минус пятидесяти. Патрульная машина парковой полиции США припаркована с выключенным двигателем прямо через Семнадцатую улицу, в закрытой для пешеходов части Пенсильвания-авеню к северу от комплекса Белого дома. Внутри патрульной машины двое полицейских Парка увлеченно обсуждают относительные достоинства последнего фильма Эми Шумер.

Белый фургон доставки, приближающийся на большой скорости с запада, проскакивает на красный свет на Семнадцатой улице только для того, чтобы резко остановиться в самом центре перекрестка. Бишоп выпрыгивает из машины и, укрывшись от патрульной машины на другой стороне перекрестка, дает длинную и уверенную очередь в воздух, пустые латунные гильзы по изящной дуге разлетаются по тротуару. Без дульного глушителя выстрел оружия эхом разносится по городскому каньону, безошибочно узнаваемый грохот автоматической стрельбы. Движение с визгом останавливается во всех направлениях. Молодая женщина, которая только что вышла из почтового отделения, доставив посылку для своего босса в офис Торгового представителя США, кричит в стиле фильма ужасов. Сотрудники парковочной полиции США в своей патрульной машине на Пенсильвания-авеню начинают действовать после небольшой задержки из-за шока, когда водитель включает зажигание, в то время как его напарник вызывает по радио подкрепление.

Бишоп подходит к передней части фургона доставки. С момента первоначальной вспышки стрельбы прошло около одиннадцати секунд, и четыре секунды с момента прекращения. Он опускает автомат, прицеливается в патрульную машину, находящуюся чуть более чем в двухстах футах от него, и нажимает на спусковой крючок. Высокоскоростные бронебойные пули Fiocchi со свинцовым сердечником в оболочке из медного сплава разрушают решетку радиатора патрульной машины и разрывают ее передние шины. Оба копа опускаются под приборную панель, причем один офицер в панике выкрикивает свой рапорт в рацию. Примерно через двадцать две секунды после выхода из фургона Бишоп возвращается и садится в машину. Мартин снимает ногу с тормоза и жмет на акселератор, задние колеса дымятся, когда машина выезжает с перекрестка, направляясь на юг по Семнадцатой улице. На три квартала вокруг пешеходы лежат ничком на земле или прячутся в дверных проемах. Движение остановлено как попало, словно в постапокалиптической картине.


EВСЕ ПРИСУТСТВУЮЩИЕ В Овальном кабинете, включая Хейли, замирают при звуке близкой стрельбы. Наступает момент тишины и абсолютной неподвижности, затем обе двери распахиваются, и в комнату врываются агенты Секретной службы. В спешке охрана грубо отталкивает Хейли, а также Кайла Роджерса и Карен Рей, приближаясь к президенту, который наполовину привстал со своего стула. Агенты удерживают Джеймса Одома и Серетти на своих местах на диване, в то время как четверо других сотрудников Секретной службы берут Ландерса и Монро за руки и подталкивают их к двери, ведущей в личный кабинет президента. В течение десяти секунд после того, как агенты ворвались в Овальный кабинет, Монро и его вице-президента увезли неизвестно куда, и только Секретная служба знает.

Кайл Роджерс поднимается с пола, куда его толкнули. На мгновение все в комнате остаются на своих местах, не зная, что делать дальше или что только что произошло. В дверях, ведущих во Внешний Овальный кабинет, появляются еще несколько агентов Секретной службы.

“Действует приказ "Укрытие на месте". Всем выйти! Немедленно!”

Несмотря на чрезвычайную ситуацию, Аль Серетти, как обычно, настроен воинственно. Задиристый игрок бейсбольной команды Университета Оклахомы и время от времени злоупотребляющий стероидами, он вспыльчив. “Если мы прячемся на месте, разве мы не должны оставаться на месте?!”

“Прием ограничен, сэр”, - отвечает агент Секретной службы с сухим сарказмом и небольшим терпением. Он проходит вглубь комнаты, чтобы убедиться, что все присутствующие эвакуировались. Стоя возле северо-западной двери, ведущей во Внешний Овальный кабинет, Хейли поворачивается, чтобы взять планшет Скотта с бокового столика в другом конце комнаты. Путь ей преграждает агент Секретной службы ростом шесть футов четыре дюйма.

“Вон! Пошли!” - кричит он в лицо Хейли. Он не оставляет места для обсуждения, подталкивая Хейли к двери.

После того, как Хейли, Карен Рей и Кайла Роджерса выпроваживают из комнаты, агенты сосредотачиваются на остальных обитателях. Взволнованный Альберт Серетти уходит достаточно покорно, но Джеймс Одом резко стряхивает направляющую руку агента. “В этом не было бы необходимости”, - говорит он агенту раздирающим тоном. Одом обходит временно обездвиженного агента Секретной службы и берет компьютер Скотта с бокового столика. Только после этого заместитель директора ЦРУ позволяет проводить себя до двери.


TБЕЛЫЙ фургон ДОСТАВКИ мчится на юг по Семнадцатой улице, лавируя в остановленном движении и проносясь через перекрестки под вой полицейских сирен вдалеке. Оба оператора внутри фургона не снимают масок, пока Бишоп укладывает пулемет в одну из спортивных сумок. Мартин направляет фургон направо, на Нью-Йорк-авеню, тинг, зарычав, ненадолго останавливает там движение, прежде чем снова набрать скорость, когда Нью-Йорк переходит на улицу Е. К тому времени, как фургон поворачивает направо на Двадцатую улицу, и Мартин, и Бишоп снимают маски, хотя у каждого на руках больничные перчатки. На полпути между улицами F и E Мартин съезжает к обочине, паркуясь за знакомым черным внедорожником.

Их расположение - еще один тихий квартал, выбранный из-за того, что на протяжении двух кварталов в каждом направлении абсолютно отсутствуют камеры видеонаблюдения. Мартин и Бишоп выходят из фургона и подходят по обе стороны от внедорожника, в который садятся. Внедорожник немедленно отъезжает от бордюра и продолжает движение на север по Двадцатой улице. Мгновение спустя из открытых окон фургона доставки начинает валить дым. В течение девяноста секунд весь автомобиль охвачен пламенем. Пожарной машине DCFD потребуется более семи минут, чтобы прибыть на место происшествия и потушить возгорание автомобиля, оставив лишь обугленный остов его шасси.

В последующие недели полицейские управления метро и Парка будут расследовать загадочный инцидент с применением насилия на пересечении Семнадцатой улицы и Пенсильвания-авеню. Виновные никогда не будут установлены, не говоря уже о предъявлении обвинений. Следователи ФБР и MPD предполагают, что причиной стрельбы, в результате которой никто не пострадал, был отвлекающий маневр для совершения другого преступления, возможно, ограбления, которое по той или иной причине не состоялось.


Х.ЭЙЛИ СЛЕДУЕТ За БОЛЕЕ чем двумя десятками других сотрудников и персонала Белого дома в Зал заседаний Кабинета министров. Большинство спокойно проверяет свои устройства на наличие новостей или электронной почты, или того и другого. Никто особенно не встревожен. Работая в Вашингтоне, округ Колумбия, привыкаешь к странным инцидентам и безумным действиям. Как резиденция федерального правительства, городу суждено привлекать сумасшедших со всех уголков страны. Независимо от того, злятся ли они из-за потери права выкупа своей фермы или из-за неизлечимого рака у матери, граждане, слабо контролирующие свое здравомыслие, склонны вымещать свое разочарование и ярость на зданиях и государственных служащих, населяющих столицу страны. Хотя стрельба в режиме реального времени при любых обстоятельствах вызывает беспокойство, большинство людей, столпившихся в зале заседаний августейского кабинета министров, предполагают, что ситуация находится под контролем.

Зажатая между обычно потным помощником президента по экономической политике и двадцатитрехлетним бывшим редактором Harvard Lampoon, в обязанности которого входит подготовка остросюжетных статей для ежегодного ужина корреспондентов, Хейли беспокоится о планшете Скотта. Беспокойство - это не типичная умственная деятельность стажера, который предпочитает действие беспокойству. Но устройство представляет собой огромный резервуар потенциальных улик, и она не может не беспокоиться о его состоянии.

Хейли строит планы, как она заберет устройство из Овального кабинета, ожидая вмешательства Секретной службы или Карен Рей. Заручиться помощью личного секретаря президента, вероятно, лучший способ действий. Мэдисон Смит работает с Монро с тех пор, как президент уволился из армии. Мэдисон тоже с Юга, ей под пятьдесят. Признавая преимущества такого союзника в тепличной атмосфере Западного крыла, Хейли не сделала ничего, чтобы отклонить предложение пожилой женщины о непринужденной дружбе. Она не сомневается, что Мэдисон поможет вернуть заблудшую табличку из Овального кабинета.

Через несколько мгновений после того, как Хейли придумала этот план по извлечению планшета, она замечает устройство, зажатое под мышкой у приехавшего заместителя директора ЦРУ, с достаточно четкой идентификационной наклейкой telltale Rolling Stones. Его звали Одом, верно? Хейли скрывает свою шокированную реакцию, понимая, что мужчина на самом деле изучает ее в эту самую секунду, как будто читает ее мысли и дразнит ее своим обладанием компрометирующим устройством. Хейли делает вид, что смотрит мимо могущественного чиновника ЦРУ, ее бешено вращающиеся мысли ищут опоры. Что Джеймс Одом делает с планшетом? Почему он пялится на нее? Вовлечено ли ЦРУ в заговор? Знают ли они, что она осведомлена о заговоре, пусть и смутно? Хейли хотела бы, чтобы Ашер был там и смог обсудить все эти поразительные события.


ОДОМ ОДНИМ ИЗ последних присоединился к толпе сотрудников Западного крыла в Зале заседаний Кабинета министров, найдя место под монументальным портретом Теодора Рузвельта работы Джона Сингера Сарджента в северном конце комнаты. Атмосфера мало чем отличается от аварийных учений, которые он помнит со школьных лет. Все это такая нелепая трата времени. Тот факт, что он несет ответственность за организацию перестрелки, которая привела к созданию укрытия, не утешает. Между своими повседневными обязанностями заместителя директора, курирующего Управление интеграции разведывательных служб, зарождающимся кризисом в Эстонии и управлением тайной операцией "Дамокл" Одом обнаруживает, что даже его титанические навыки тайм-менеджмента подвергаются серьезному испытанию. Он должен вернуться в Лэнгли через двадцать минут и очень сожалеет о том, что его план по сближению с Монро в дебатах о политике США в отношении отношений с Москвой сорвался. Однако возвращение таблетки агента во многом смягчает это разочарование.

Сжимая в одной руке коммуникационную систему портфеля SCS-100, а в другой - извлеченный планшет, Одом обдумывает следующие шестьдесят минут своего рабочего дня. Как только возведение укрытия закончится, он направится прямо к своему автомобилю, припаркованному менее чем в пятистах футах от того места, где он сейчас стоит, и напишет Синатре оттуда. Им придется быть осторожными при передаче планшета, но Одом понимает, что оперативник заранее выбрал места для сброса по всему городу и может сообщить ему местоположение ближайшего из них. Затем он отправляется в Лэнгли на ежедневный брифинг в Национальном контртеррористическом центре. Он планирует отдать приказ о том, чтобы ответить тем же на кибератаку русских, с разрешения Монро или без него. У АНБ есть соответствующие тактические подразделения, необходимые для неотслеживаемых наступательных кибератак. Он свяжется со своими связными в Форт-Миде из машины. Нельзя терять время. Москва активизирует свои действия против Эстонии в течение нескольких часов без решительного ответа. Если это не война, Джеймс Одом не знает, что это такое. Лишь на краткий миг он чувствует усталость старика, пробежавшего слишком много гонок. Одом задается вопросом, не является ли сила воли своего рода психологическим мускулом, который может атрофироваться с возрастом.

Размышляя подобным образом, взгляд Одома падает на молодую стажерку из Овального кабинета. Без сомнения, президент благоволит к этой девушке. Зная столько, сколько Одом знает о Монро, можно не сомневаться, что внимание президента носит какой-либо иной характер, кроме платонического. И это не является необоснованным. Молодая женщина безошибочно умна, обладая редким для человека ее возраста самообладанием. Снова Одом чувствует давно забытое стремление к вербовке, навык, которым он не пользовался с тех давних пор, как работал в этой области. Предполагая, что у него есть еще несколько потерянных минут взаперти в Кабинете министров, заместитель директора ЦРУ решает действовать, повинуясь своим импульсам. Покинув свое место под портретом Рузвельта и пробираясь сквозь беспокойную толпу внутри комнаты, Одом направляется к стажеру, стоящему вместе с другими в противоположном конце комнаты.


Ч.ЭЙЛИ ВИДИТ, как заместитель директора ЦРУ пересекает комнату, явно намереваясь пообщаться с ней. Одом пялился на нее последние две минуты. Хейли не может представить, что он хочет ей сказать, и готовится ко всему, включая прямое обвинение. С некоторым облегчением Хейли видит, как Одом слегка улыбается, подходя ближе к тому месту, где она стоит.

“ Скучно не бывает, правда? Он указывает на окна и французские двери, выходящие в Розовый сад. - Все равно что укрыться в настоящем аквариуме.

“ Да, сэр. Надеюсь, там все в порядке. Хейли старается дышать как можно ровнее, осознавая, как учащается ее собственное сердцебиение.

“ Президент, кажется, по-настоящему привязан к вам. Я понимаю почему. Он протягивает руку. - Джеймс Одом.

Хейли берет его руку в свою и пожимает. “Спасибо, сэр. Хейли, остынь. Извините, что застала вас внизу. Меня смутило, что двери выглядят одинаково ”. Ей удается казаться беспомощной.

“ Вполне понятно. "Плейс" - это крысиный лабиринт во многих отношениях, верно? Он говорит это с заговорщической ухмылкой, ища связи, необходимые для вербовки.

“Да, сэр, я полагаю, некоторые могут так подумать”. На этом Хейли останавливается, отрицая сотрудничество Одома. Ее взгляд быстро скользит по планшету у него под мышкой, но недостаточно долго, чтобы вызвать подозрение. Очевидно, Одом ожидает от нее большего. “Я стажер в операционной”, - услужливо добавляет она.

- Вы выглядите слишком взрослой для колледжа, мисс Чилл.

- Выписан около года назад, сэр.

Одом кивает. Конечно! Она бывшая военная. Почему он не предположил этого с самого начала.

- Тебе здесь хорошо? - спрашивает он, прицеливаясь.

“Очень благодарна за то, что служу своей стране, сэр, в любом качестве”, - отвечает она, уклоняясь от его вопроса лаконичной репликой.

Одом снова кивает. Даже не пытаясь, эта молодая женщина - хладнокровный профессионал.

“После завершения стажировки здесь, приезжай ко мне в Лэнгли”. Он достает свою визитную карточку и протягивает ее Хейли. “Наша страна страдает от острой нехватки взрослых”.

Агент Секретной службы просовывает голову в дверь, ведущую в коридор. “Все чисто, ребята. Вы можете свободно передвигаться по комплексу.

Одом подмигивает Хейли. “Мы живем, чтобы сражаться в другой раз”.

Прежде чем она успевает ответить, заместитель директора ЦРУ выходит из двери, ведущей в Розовый сад, и забирает с собой планшет Скотта Биллингса.

Хейли смотрит на карточку, которую дал ей Одом, она потрясающе дешевая.

ДЖЕЙМС ОДОМ

202-589-1212

Она кладет визитку в карман пиджака с противоречивыми чувствами. Компьютер Скотта и все его данные потеряны для нее. Содержащиеся на его носителях данные являются неоспоримым доказательством заговора с целью нападения на администрацию, если не на самого президента. Тем не менее, с его потерей Хейли получила два неопровержимых факта. Во-первых, заместитель директора ЦРУ показал себя участником заговора, если не его лидером. Во-вторых, дружелюбие Одома по отношению к ней предполагает, что заговорщики понятия не имеют, что Хейли что-то подозревает. Она важный фактор в игре, и никто из других игроков не знает об этом.

Стажер следует за остальными через дверь в коридор первого этажа. Оглянувшись через плечо, она видит, как по Западной колоннаде перед дверями Кабинета министров проходят два агента Секретной службы с автоматами P90 в руках, но непринужденно болтают. Хейли поражает, что агенты ведут себя с развязностью, как будто они хозяева этого места.


TОн МЭТРОПОЛИТАНСКИЙ катер ПОЛИЦЕ, один из двух или более, обычно используемых в качестве контрольно-пропускного пункта трезвости для нетрезвых яхтсменов-любителей, остается на якоре чуть южнее моста Ки. Полицейские водолазы время от времени всплывают с глубины с обломками, которые они собрали со дна реки. Офицеры в форме в лодке собирают покрытые грязью вещи у людей в воде и раскладывают их на брезенте, расстеленном на палубе. Среди прочих предметов были собраны шины, детские коляски, удочки, десятки пивных бутылок и протез ноги. Их связь со Скоттом Биллингсом и несчастным случаем остаются неподтвержденными. Тем не менее, дайверы неоднократно спускаются на дно реки со своими мешками для сбора пожертвований.

Ашер и Хейли наблюдают за работой полицейского катера и водолазов с балкона его квартиры. Еще нет пяти часов вечера, из-за необъяснимой стрельбы и продолжающегося расследования всех сотрудников Западного крыла, кроме самых важных, отправили домой пораньше. Солнце клонится к западу. У Ашера в руке водка с тоником. Хейли держит стакан воды.

“Как будто они знают, что твой рюкзак там, но просто еще не нашли его”, - вслух беспокоится Ашер.

“Они не знают, что это там. Они просто тщательно проверяют”, - отвечает она, заслужив подозрительный взгляд Ашера. Хейли добавляет: “Люди в армии и правоохранительных органах очень скрупулезны”.

“У меня отчетливое ощущение, что мне покровительствуют”.

“Это потому, что тебе покровительствуют”.

“Стажер Белого дома включает компьютер, и половина правительства отключается”, - напоминает ей Ашер.

“ И подтверждает, что президент является активной мишенью в заговоре, возглавляемом заместителем директора ЦРУ. Она делает паузу, когда ей в голову приходит другая мысль. “Черт возьми, я бы не удивился, если бы Одом не организовал создание убежища на месте”.

Ашер невольно взвывает. “ О, тогда о чем беспокоиться? Его сарказм, похоже, нисколько не трогает ее. “Хейли, ты была одной из шести человек в комнате, где Одом нашел планшет. Твои отпечатки пальцев повсюду на этой штуке! Как новобранец, вы должны быть в базе данных”.

“Именно поэтому я вытерла это”. Хейли жестом отметает его опасения. “Три дюжины разных людей в Западном крыле могли оставить эту табличку в Овальном кабинете, включая Скотта”.

“Зачем ты это делаешь? И избавь меня от всех этих "должным образом избранных’ дел. Ты стажер, а я едва ли помощник в Белом доме. Что такого ужасного в том, что ты наблюдаешь за всем этим со стороны?”

“Джеймс Одом не вправе решать, кто останется президентом. И если тебя не выводит из себя то, что он думает, что может, тогда нам больше не о чем говорить ”.

Хейли поворачивается и выходит с балкона, направляясь обратно в квартиру. Она сердится на него? Ашер не может сказать наверняка. Он на мгновение останавливается, чтобы снова взглянуть на реку и полицейский катер, покачивающийся на Потомаке, затем поворачивается и возвращается в квартиру.

“ Хейли... ” окликает ее Ашер. Но Хейли продолжает идти к входной двери. На самом деле, она зла. Неуверенное отношение Ашер настолько противоречит ее личности, что это действует ей на нервы. Если Ашер не видит необходимости действовать, тогда зачем тратить на него еще больше времени?

“ Черт возьми, Хейли, остановись! Ашер кричит ей вслед. Она останавливается и поворачивается к нему.


CLYDE'S OF GEORGETOWN - это именно то, чего можно ожидать от тусовки инсайдеров без претензий. Кирпичные стены, литографии в рамках и длинная барная стойка из соснового дерева с абажурами от Тиффани над головой создают атмосферу, когда все знают ваше имя по цене. Будь то состоятельный лоббист, внушающий потенциальному клиенту, что он или она обычные люди, которые все еще могут насладиться скромным восемнадцатидолларовым гамбургером, или сотрудник агентства, празднующий день рождения с коллегами по офису, Clyde's, похоже, собирает их с незапамятных времен, и этот вечер ничем не отличается.

Через тридцать минут после того, как Хейли чуть не ушла в гневе, Ашер отключил звонок и повернулся к ней, сидящей на диване. - Он встретится с нами, чтобы выпить после работы.

“ Ты уверен, что с ним безопасно разговаривать? Ему можно доверять? Сохраняя ее секрет при себе, они оставались в живых.

“Гомер - друг семьи и журналист, лауреат Пулитцеровской премии. Если мы не можем доверять ему, то с таким же успехом можем уволиться и попрощаться с демократией ”, - заверил ее Ашер.

Хейли не была убеждена, но какой выбор у них действительно был? Если она что-то узнала сегодня, то, возможно, все Глубинное государство ополчилось против них в заговоре с целью уничтожения администрации Монро. Могущественные союзники необходимы. У нее внутри все сжалось в комок. Прошло несколько часов с тех пор, как Хейли ела в последний раз. Восемь часов непрерывного сна казались непозволительной роскошью. Не сказав Ашеру, она подумала, не следует ли ей вооружиться. Купить незарегистрированное оружие в Вашингтоне так же просто, как купить новую пару обуви. На тренировках пехоты Хейли поразила тридцать девять мишеней из сорока и заработала значок эксперта. Подобные навыки вряд ли являются излишними, учитывая крайне критическую ситуацию.

Теперь, всего час спустя, Ашер, Хейли и Гомер Стивенс сидят в обитой кожей кабинке, более удобной для двоих. Зона бара переполнена вашингтонскими рабочими пчелами в костюмах и деловых юбках, выпускающими пар после очередного рабочего дня, продвигающего бизнес страны. Хейли и Ашер пришли раньше и, наконец, поели. Теперь их гость наслаждается послеобеденным шотландским виски.

Гомер Стивенс - мужчина средних лет, который одевается с щегольством Тома Вулфа, что неудивительно, поскольку романист всегда был любимцем Гомера. С этим более известным писателем Гомера объединяет неприязнь к традиционным ценностям журналистской объективности. Он не гнушается вливаться в любой репортаж, с равным энтузиазмом вникая глубоко в тему и собственную психологию. Эти иногда карикатурные попытки были высмеяны его коллегами-журналистами, но когда он был моложе и, возможно, более требователен к оригинальности, Гомер получил Пулитцеровскую премию в 1985 году за художественный сериал о саентологическом движении, которым руководит Post. Несмотря на свое нынешнее падение, Гомер хорошо информирован, если не сказать, что его полностью уважают. По сей день он выполняет жизненно важную функцию в городе. Его связи с влиятельными фигурами прошлого и настоящего многочисленны. Информация в Вашингтоне - это товар, а Гомер Стивенс - Уолл-стрит в ее транзакционном обмене.

Выражение лица Гомера, когда он садится напротив Хейли и Ашера, втиснувшихся на их сторону неглубокой кабинки, лучше всего описать как сомнительное.

“Питер Холл перенес два сердечных приступа за последние семь лет. Третий, смертельный, приступ вряд ли можно назвать громом среди ясного неба”.

“Сэр, ФБР обнаружило следы ксилокаина при вскрытии”, - напоминает Хейли Гомеру уважительно, но настойчиво.

“Ты хоть представляешь, сколько людей в этом городе регулярно балуются опиоидами и наркотиками для развлечения?” - парирует он.

Хейли не скрывает своего разочарования пренебрежительным, снисходительным отношением журналиста. “Сколько из этих обычных наркоманов являются руководителями аппарата Белого дома?”

Ашер пинает Хейли под столом. Гомер бросает на нее только злобный взгляд. Она набирает номер. “Сэр, Скотт Биллингс пытался убить меня из-за того, что я делаю здесь сегодня вечером, поднимая тревогу”. Она делает паузу для выразительности. “Я видел то, что видел в его компьютере”.

“И все же, как и в случае с исчезающим отпечатком ботинка, ни мистер Биллингс, ни его планшет недоступны для осмотра”. Гомер неодобрительно хмурится, словно надевает бальное платье. Посмотри на меня. Услышь меня. Я красивее тебя. “Прости, но без реальных доказательств здесь мало что поднимается до уровня ‘истории’. На самом деле все это довольно фантастично”.

Ашер, наконец, бросается в драку с умоляющим выражением лица. — Гомер...

Стивенс обрывает его суровым взглядом и протянутой ладонью регулировщика дорожного движения.

“Дорогой мальчик, твой отец потратил ужасно много денег, чтобы найти тебе работу в Западном крыле. Я сильно сомневаюсь, что небольшая роль в ”трех днях Кондора" была тем, что он имел в виду для тебя там ".

Но Хейли не переубедишь. “Почему Джеймс Одом взял этот компьютер, сэр? Я видел это у него под мышкой собственными глазами. Неужели Центральное разведывательное управление настолько стеснено в средствах, что заместителю директора приходится красть компьютерное оборудование?”

Журналист услышал достаточно и указывает указательным пальцем, словно на попрошайку. Настойчивость Хейли действует ему на нервы, ее напористость оскорбляет его вкус к легкомыслию и информированному остроумию. Он полон решимости унизить ее перед Ашером, о благополучии которого Гомер теперь беспокоится.

“ Какой в этом смысл? - резко спрашивает он Хейли. “Вы хотя бы знаете, почему заместитель директора ЦРУ по интеграции разведывательной деятельности был вовлечен в заговор с целью убийства главы администрации Белого дома и, если я вас правильно понимаю, президента Соединенных Штатов? Прежде чем вы начнете выдвигать обвинения, вам лучше понять их мотивы ”.

Хейли реагирует с некоторым удивлением, пораженная таким простым и очевидным вопросом. “Джеймс Одом и другие члены правительства не согласны с политикой и повесткой дня президента. Они думают, что он продает страну русским”.

Гомер корчит гримасу, как будто он только что выпил испорченного молока, с уничижительным смешком в роли преследователя. “То, как мало ты понимаешь Вашингтон, сильно подрывает доверие к тебе, дорогая”.

Хейли искренне оскорблена, но не совсем уверена, что журналист ошибается в своей оценке ее. “Сэр?”

Гомер наклоняется ближе через стол к Ашеру и Хейли, говоря вполголоса. “Допустим, вы правы на сто процентов. Джеймс Одом и все его собратья из Глубинного государства участвуют в заговоре с целью свержения администрации Монро, даже если это означает убийство самого президента. Все это ужасающая правда. Зачем им это делать? Из-за противоположной политики и повестки дня? Это круто! Власть, моя дорогая, валюта в этом городе, а не политика. Наш героический воин / президент подрывал работу разведывательного сообщества со спокойной, безжалостной последовательностью. При таких темпах еще через шесть лет президентства Монро ЦРУ, АНБ, комитеты по разведке Палаты представителей и Сената будут обладать всей властью в этом городе, равной 30-ваттной лампочке. Если и есть какая-то причина убить этого напыщенного шута, так это это. Забудь о России”.

Хейли нехарактерно тиха. Попытка Гомера выставить ее невежественной перед Ашером увенчалась успехом. С некоторым смущением она вынуждена согласиться с точкой зрения журналиста. “Да, я понимаю, что вы имеете в виду”.

Гомер продолжает, уже не в первый раз влюбляясь в звук собственного разглагольствования. “Президенты приходят и уходят. Мужчины и женщины, управляющие федеральными агентствами и департаментами, выживают в том или ином качестве от одной администрации к другой, цепляясь за одно и то же положение иногда десятилетиями, накапливая власть и влияние, как фишки в казино. Пригрозите отобрать часть этой власти, и у вас на руках будет война”.

Но Ашер сбит с толку откровенной оценкой журналиста печально известного Глубинного государства. “Итак, судя по тому, что вы сказали, возможно, эти люди действительно охотятся за Монро”.

“Может быть, а может и нет. Кто знает? Но кто их остановит, если это так? Глубинное государство - это правительство США ”. Гомер откидывается на спинку стула и самодовольно делает глоток своего бурбона двадцатилетней выдержки. “Зачем Джеймсу Одому брать планшет с приставного столика в Овальном кабинете? Не имею ни малейшего представления. Возможно, нам следует позвонить ему и просто спросить. В прошлом я несколько раз разговаривал с Джимом неофициально ”.

Хейли реагирует с тревогой. “Вы не можете этого сделать, сэр. Вы не должны этого делать!”

Гомер поднимает руки в притворной капитуляции. “Хорошо. Я не буду ему звонить. Но мне понадобится от тебя гораздо больше, чтобы разобраться в этом. Просто хочу быть честным. Он достает бумажник, вытаскивает три двадцатки и бросает их на стол. Обращаясь непосредственно к Ашеру: “Оставайся на связи, мой мальчик. У тебя отличный ум и завидные перспективы. Просто не относись беспечно к этому будущему ”.

Он встает со своего места за столиком, на мгновение позволяя своему взгляду упасть на Хейли. “С удовольствием, мисс Чилл”. Без дальнейших церемоний журналист выходит из соседнего ресторана походкой и напыщенностью римского императора.

После ухода Гомера Ашер заказывает еще выпивки. Шестидесяти долларов журналиста с легкостью хватит на вторую порцию, особенно учитывая тоник Хейли с лаймом. Она обдумывает все, что сказал Гомер, и пытается сформулировать их следующий шаг. Со своей стороны, Ашер немного устал от всего этого бизнеса. Он надеется, что Гомер не свяжется со своим отцом. Жизнь хороша на Уотер-стрит, 3303. Если открутить денежный кран, Бог знает, что сделает Ашер. Найти настоящую работу? “Вы все еще близки со своей семьей?” - спрашивает он Хейли, надеясь отвлечь ее от заговоров и убийств. - А как же твоя мама?

Рассеянная Хейли делает глоток своего тоника с лаймом, не сводя глаз с пива Ашера "Patrón Reposado" со льдом. До призыва на военную службу она была любителем выпить с энтузиазмом и радостью. Вас не выберут королевой выпускного вечера, если вы воздерживаетесь, по крайней мере, не в округе Линкольн, Западная Вирджиния. Хейли вспоминает те дни, которые, кажется, были совсем в другой жизни. “Моя мать умерла, когда я служил в Форт-Худе. Командир базы разрешил мне присутствовать на похоронах в трехдневном отпуске по случаю тяжелой утраты. Это был первый и последний раз, когда я вернулся домой с тех пор, как поступил на службу. Я больше не чувствовал там связи. Понятия не имел, что сказать старым друзьям, моим братьям и сестрам. Все это было очень неловко. Большинству моих друзей так и не удалось сбежать.

“Боже, я даже представить себе не могу. Мое детство и семейная жизнь были до смущения нормальными и счастливыми”.

“Тебе никогда не отказывали ... ?” Хейли неловко не успевает закончить вопрос.

“Потому что я гей? Боже, нет! Ты хочешь отказа в Гринвиче, Коннектикут? Возьмите с собой на пикник с друзьями четверть фунта рыбы с сыром”.

“Там, откуда я родом, это ужин на День благодарения”, - сухо замечает Хейли. Внутри нее разверзлась пустота. Ее прошлое и связанные с ним несчастные случаи внезапно предстают во всей красе, поднимаясь из темных уголков ее сознания, куда она их отодвинула. То, что она сказала, не было шуткой. Когда Хейли было десять лет, ее мать действительно угостила их в "Макдоналдсе" на ужин в честь Дня благодарения.

Не обращая внимания на перемену в настроении Хейли, Ашер продолжает свою жизнерадостную декламацию. Гей или нет, я всегда был хорошим сыном, держа это между белых линий. Обычный гей-скаут Eagle. Я до сих пор каждый год посылаю своей маме открытку ко Дню Святого Валентина! Неловко, я знаю, но я люблю своих маму и папу”.

“ Нет ничего постыдного в том, чтобы иметь хороших родителей, Ашер. Тебе повезло, ” говорит она ему без выражения. Она резко осушает свой бокал, показывая, что хочет уйти.

“ Что случилось? - Спрашивает Ашер. Хейли уходит, не ответив.

Ашер догоняет ее на тротуаре перед домом. “ Подожди. Я в замешательстве. Я сказал что-то, что тебя обидело?

Хейли с новой силой горит желанием действовать. Ее разочарование очевидно. “Твой друг-журналист не очень-то помог”, - обвиняющим тоном говорит она Ашеру.

“Извините. А чего вы ожидали, статьи выше всяких похвал в Washington Post? Кто сыграет тебя в фильме, Хейли? Эми Адамс?”

- Пошел ты, Ашер.

Понятно, что он озадачен отношением Хейли. “Что я делал, кроме как пытался помочь?!”

“Помоги лучше”. Она начинает отворачиваться, но затем останавливается и снова смотрит на Ашера. “Должно быть, это мило. Любящие родители? Неплохо. Многомиллионная квартира на Потомаке? Супер! Сексуальная работа в Белом доме. Почему бы и нет? Черт возьми, ты даже гей с привилегиями. Дело в том, что богатые люди даже не умеют злиться. Они просто раздражаются.

Ашер недоверчиво смотрит на Хейли. “ Ты. Не. Справедливая. .

Хейли отмахивается от него взмахом руки. - У меня нет времени на ярмарку. - Она поворачивается и уходит.

Через тридцать секунд после того, как она оставила Ашера перед "Клайдом", Хейли сожалеет, что потеряла терпение. Ашер был легкой мишенью, и Хейли это знает. К тому времени, как она меняет курс, снова сворачивает за угол и возвращается ко входу в ресторан, ее подруга и коллега исчезают. Она подумывает отправить ему сообщение, но решает, что извинения в смс неубедительны. Лучше позвонить Ашеру, когда она вернется домой. Если он откажется принять ее извинения, тогда Хейли снова будет предоставлена самой себе. Это будет не в первый раз.

Она начинает идти на восток, проходя мимо обычной коллекции элитных магазинов розничной торговли, которые практически стерли первоначальный характер района, направляясь в сторону Висконсина, чтобы сесть там на автобус. Оглянувшись через плечо, она замечает синий "Таурус" последней модели, который, кажется, не отстает от нее. Она чувствует, что ее сердцебиение немного ускоряется, и сосредотачивается на том, чтобы оставаться спокойной и подготовленной. При нормальном движении на М-стрит "Таурус" должен быстро обогнать ее. Хейли снова поворачивается лицом вперед и поддерживает ровный темп в течение десяти секунд, затем снова оглядывается через левое плечо. Она видит, что "Таурус" подъехал к обочине и припарковался. Ее подозрения были не более чем паранойей. За ней никто не следит.

Остановка метробуса 38B, следующего в Арлингтон, находится всего в полуквартале от отеля. Хейли переходит улицу и останавливается у тротуара недалеко от пересечения с Висконсин-авеню. Всего через несколько мгновений она видит, как синий "Таурус" выезжает со своего парковочного места через дорогу и проезжает мимо со слишком неторопливой для нее скоростью. В вечернем сумраке Хейли не может разглядеть никаких отличительных черт двух человек внутри автомобиля. "Таурус" поворачивает направо на Висконсин и скрывается из виду.

Позже, когда Хейли выходит из автобуса на бульваре Уилсон на Оук-стрит в Росслине, она оглядывает квартал в поисках "Тауруса" и ничего не видит. На улицах тихо. Ускорив шаг и насторожившись, Хейли идет по улице Оук к своему зданию в трех кварталах к северу. Помимо меткой стрельбы, ее армейская подготовка включала навыки рукопашного боя. Но Хейли должна признать, что двое вооруженных мужчин, используя элемент неожиданности и покровы ночи, могли легко похитить ее или что похуже. Когда она приближается к пересечению Ки-бульвар и Ода-стрит, ее шаги эхом отдаются в тихом жилом квартале. Дома наглухо закрыты на ночь. Будут ли слышны ее крики через эти закрытые окна? Но спустя еще минуту ходьбы, Тауруса все еще нет. Хейли молча упрекает себя за то, что так легко поддалась бесполезным страхам.

Впервые с тех пор, как она ушла от Клайда, ей стало легко дышать, и ее сердцебиение замедлилось до более нормальной скорости, напоминает себе Хейли, поворачивая направо на Од, чтобы позвонить Ашеру. Ее многоквартирный дом находится вторым к северу от бульвара Ки и, когда внутри горит большинство огней, кажется жизнерадостным и привлекательным. Взглянув налево, Хейли видит синий "Таурус", припаркованный прямо через дорогу, с выключенными фарами и отчетливо видными пассажирами внутри.

Хейли никак не реагирует. Она никак не изменила темп с тех пор, как впервые заметила преследующую ее машину. Она продолжает идти по дорожке, ведущей ко входу в ее здание, и поворачивает направо, приближаясь к входной двери с ключами в руке. Она искусно принимает облик типичной пригородной жительницы, возвращающейся домой с работы и выпивающей в "счастливый час". Хейли достигает двери в здание и входит. Оказавшись в вестибюле, она чувствует проезжающий мимо Таурус и едва успевает заметить его задние фары. Выглянув в закрытую входную дверь, Хейли видит, как "Таурус" поворачивает налево на Ки-бульвар, направляясь на восток. Глубоко вздохнув, которую она задержала с тех пор, как подошла к входной двери, Хейли прислоняется спиной к стене вестибюля и опускает подбородок на грудь. Ей приходит в голову мысль, что, возможно, она вляпалась по уши.


Х.ОМЕР С.ТЕФЕНС, одетый в свой любимый шелковый халат и гедонистически наслаждающийся поздним вечером вторым бокалом своего любимого бурбона, смотрит CNN на экране своего компьютера. Его больше ничто не удивляет. Ведущий кабельных новостей передает новость в типичной пронзительной манере о том, что Белый дом подтвердил пересмотр давних гарантий договора, включая статью 5, и все это накануне визита президента России. Хотя многие в Вашингтоне предсказывали, что президент Монро после смерти Питера Холла может отказаться от возможной реорганизации европейских альянсов, сейчас большинство экспертов по всему политическому спектру признают, что никаких изменений в политике администрации не произойдет.

Гомер хихикает и делает еще глоток своего великолепного бурбона, наслаждаясь его острым вкусом. На самом деле никого не волнует Европа, и это вдвойне касается Эстонии. Это отношения, глупый. Поскольку Монро продолжает спотыкаться, слепо уничтожая эти очень ценные связи между игроками в их соответствующих странах, он подрывает индивидуальные альянсы власти, которые существовали десятилетиями. Разведывательное сообщество США вложило Бог знает сколько денег, времени и энергии в отношения с союзниками и зарубежными активами, на восстановление которых потребуются поколения. Это многовековая борьба за власть, в которой вовлеченные стороны ведут беспроигрышную игру.

Лауреат Пулитцеровской премии убавляет громкость с помощью клавиатуры. Он размышляет о событиях дня и о своей недавней встрече с Ашером и его другом за выпивкой. Девушка обладала очевидным умом и выдержкой, но была неопытна. От чего нелегко отмахнуться, так это от того факта, что Хейли Чилл видела нечто важное в резиденции Холла на Калорама-роуд. И что можно сделать из ее дикого и совершенно бездоказательного рассказа о том, что ее чуть не убили? Гомер считает себя хитрым интервьюером. Он знает, как заставить испытуемых раскрыть себя, даже не осознавая, что их допрашивают. Почему бы не позвонить заместителю директора ЦРУ? Возможно, старый боевой конь может непреднамеренно раскрыть что-то, что станет зачатком целой истории. Если хотя бы часть того, что утверждает девушка из Западной Вирджинии, правда, то, возможно, в будущем Гомера ждет вторая Пулитцеровская премия!

На другом конце города Джеймс Одом готовит полуночный перекус на кухне, когда видит, что его телефон, лежащий на мраморной столешнице, загорается и вибрирует, как те нелепые гаджеты, которые рестораны раздают посетителям, ожидающим столиков. Любопытствуя, кто мог звонить в такой поздний час, он хватает трубку и принимает вызов. Прижав телефон к виску, он произносит единственное слово, которое падает с глухим звуком артиллерийского снаряда. “Одом”.


ЭЙЛИВЫХОДИТ ИЗ СВОЕГО здания перед восходом солнца, одетая для своей обычной утренней тренировки. Не имея возможности позволить себе одежду, на которую гражданские тратят сотни долларов, она носит форму PT, выданную ей в армии: черные брюки с логотипом армии США "Звезда" на левом бедре, черную рубашку с длинными рукавами с золотыми армейскими надписями спереди, черную куртку с золотым шевроном на груди и спине. Ее кроссовки были куплены в спортивном магазине со скидкой в Силвер-Спринг за 24,99 доллара. Именно ее сержант по строевой подготовке придумал фразу, которая до сих пор не выходит у нее из головы. “Физическая подготовка требует минимальных затрат и максимального пота”.

Она не ожидала увидеть голубой "Таурус" на улице и оказалась права в своем предположении. Хейли размышляла над этим всю ночь и пришла к выводу, что Одом проверял только тех, кто вчера имел доступ в Овальный кабинет. Ее бы не удивило, если бы за тремя десятками человек в Западном крыле таким же вопиющим образом установили слежку. Хейли благодарит свою военную подготовку по сохранению самообладания в стрессовых ситуациях за то, что она прошла этот жесткий тест. Она уверена, что никоим образом не выдала компрометирующего поведения, когда головорезы Одома казнили своих проезжих.

Несмотря на то, что Хейли удалось одурачить своих противников, она знает, что использует время взаймы. Независимо от того, свяжет ли ее со Скоттом Биллингсом или с его планшетом, Одом опознает ее как свидетеля, существование которого недопустимо. Не зная всех масштабов заговора, Хейли запрещено поднимать тревогу. Это все равно что повесить мишень себе на спину. Быстро бегая трусцой по темным улицам, Хейли борется с желанием впасть в отчаяние. Покинуть город было бы так же просто, как купить билет на поезд или автобус. Все ее земные пожитки могут поместиться в ее одной спортивной сумке. Сдаться было бы почти слишком легко.

Но Хейли не уйдет. Решение сделать это - преходящая фантазия, продолжительность жизни которой равна зевке. Представление о возможном успехе Джеймса Одома заставляет Хейли кипеть от гнева, особенно учитывая корыстные мотивы заместителя директора ЦРУ. Не раздумывая, Хейли увеличивает темп бега, направляя свою глубоко укоренившуюся ярость в бешеный темп. Кажется, что ноги едва касаются земли. На улице нет движения, которое могло бы ей помешать. Желание действовать разливается по ее телу. Одом и его клика просто думают, что они побеждают. Она представляет, как их высокомерие только возросло бы, если бы они знали, что их противник - простой стажер. Ее это не смущает, она чувствует себя более влиятельной, чем когда-либо. “Поверить, что ты можешь, - это уже половина дела”. Это была еще одна любимая поговорка легендарного инструктора по строевой подготовке в Форт-Беннинге.

К тому времени, как Хейли закончила сорокапятиминутную пробежку и снова остановилась перед своим зданием, она решилась на следующий шаг. Первая попытка убедить Гомера Стивенса не была полной неудачей. Журналист не стал полностью отмахиваться от обвинений Хейли. Необходимо предпринять вторую попытку убедить Стивенса присоединиться к ним и провести профессиональное расследование так называемой операции "Дамокл". Взволнованная возможностью поделиться своими мыслями с Ашером, Хейли спешит в дом, чтобы принять душ и подготовиться к работе, решив отказаться от остальной части своих ежедневных тренировок. Ее коллега так и не перезвонил на голосовое сообщение со вчерашнего вечера, но Хейли была бы шокирована, если бы Ашер все еще питал какие-либо неприязненные чувства по поводу ее капризного поведения у Клайда.


К.АРЕН Р.ЭЙ ВЫХОДИТ с первого этажа Западного крыла со своей коллегой, Харриет Коэн, заместителем главы администрации по политике. Через пять минут они должны быть в EEOB для утреннего сотрудника. Стажер Рэнглер видит, как Хейли проходит неофициальный контрольно-пропускной пункт Секретной службы, отделяющий Западное крыло от административного здания Эйзенхауэра, и направляется в их сторону. Рей поворачивается, чтобы заговорщически довериться Коэну. “Нельзя быть слишком агрессивным, имея дело с ярким, молодым созданием, находящимся на подъеме. Не успеешь оглянуться, как она уже в Овальном кабинете, а я планирую ланч для ФЛОТУСА.

Коэн следит за взглядом своей подруги на Хейли, приближающуюся с другой стороны узкой площади. “ Что? Стажер? Я слышал о ней. Как, черт возьми, эта деревенщина оказалась впереди?

“Попасть в "Вечерние новости" в первую неделю ей не повредило. Не совершай ту же ошибку, что и я, и не позволяй внешности обмануть тебя. Хейли Чилл умна, дисциплинирована и чрезвычайно способна”.

-А что у тебя за игра? - спрашиваю я.

“Хирургическое удаление”, - отвечает Рей с мрачной решимостью.

“ Вполне справедливо. Когда?

Рей хмурится. Хейли - лишь одна из бесчисленных проблем, стоящих перед ней в настоящее время, и, конечно, не самая приоритетная. “Не уверена. Время должно быть выбрано правильно”, - признает она.

Хейли поравнялась со своей начальницей и вежливо улыбнулась. - Доброе утро, мэм.

Рей просто коротко кивает в ответ. Сделав еще несколько шагов, прежде чем оглянуться через плечо и увидеть, как Хейли исчезает через вход на первый этаж Западного крыла, помощница Белого дома с горькой покорностью качает головой. “Как будто нам каждый день не выливают достаточно дерьма в лицо из шланга”.


ЭЙЛИВЗБЕГАЕТ по лестнице на первый этаж, стремясь загладить обиду Ашера, а затем вместе придумать, как лучше еще раз напасть на Гомера Стивенса. Конечно, они могут собрать доказательства, достаточные, чтобы заинтересовать журналиста. Хотя Гомер больше не работает в газете или журналистской организации, у него есть контакты, чтобы представить историю в качестве фрилансера. Если он по-прежнему отказывается присоединиться к ним, возможно, он сможет порекомендовать кого-то такого же уровня, кто сделает это.

Входя в офис оперативной поддержки Белого дома в своей обычной спешке и полностью отрепетировав свою речь перед Ашером, Хейли останавливается как вкопанная в тот момент, когда замечает выражение лица своей коллеги. Ашер выглядит не только угрюмым, но и напуганным.

“ Что? - Осторожно спрашивает Хейли.

Он ничего не говорит, по-видимому, не в состоянии говорить.

“ Ашер, в чем дело? Хейли повторяется, более настойчиво.

“ Гомера Стивенса застрелили возле его особняка. Ограбили. Он недоверчиво продолжает. “ В восемь утра, недалеко от Дюпон Серкл? Они говорят, что он сопротивлялся требованиям грабителя.

Хейли переваривает новость. “Они пытались схватить его. Он не хотел идти, поэтому они застрелили его”.

Ашер хлопает ладонью по столу. - Ублюдки!

Хейли неподвижно стоит в открытом дверном проеме. Гомер Стивенс мертв. Действуют силы, ужасающе большие, чем она, гигантские сферы власти и влияния, которые сокрушат любую оппозицию на своем пути. Ее вновь обретенный оптимизм в отношении того, чтобы снова связаться с Гомером Стивенсом, кажется теперь, после его убийства, слабым и тщетным. Что делать? Вопреки ее предыдущей оценке, плохие парни побеждают … если они еще не победили.


6


АШЕР

TОфисное здание сената Рассела - это мраморное сооружение в стиле Боз-Ар, отличающееся уникальным изяществом и достоинством. Чтобы занять здесь пост, тридцать пять сенаторов пережили десятки политических оппонентов внутри своей партии и за ее пределами, переизбирались минимум четыре раза и достигли такого статуса в Конгрессе, который могут купить только самые большие лоббистские деньги.

Опытный игрок в разведывательном сообществе и демонстративно стоящий выше потребительской политической борьбы, Джеймс Одом был бы желанным гостем в любой двери здания. Несколько сенаторов и старших помощников подают знаки, чтобы поговорить с глазу на глаз с заместителем директора ЦРУ, когда он шагает по большому коридору, но он отмахивается от всех подобных приглашений. Он слишком занят, чтобы радоваться, и входит в открытую дверь, ведущую в офис, отведенный сенатору Тейлору Коксу. Помощник приветствует Одома и немедленно проводит его в просторный кабинет сенатора. Кокс, сидящий за своим столом с глянцевой столешницей, делает знак своему подчиненному. “Это все, Майкл”.

Помощник молча выходит из обшитого деревянными панелями кабинета, закрывая за собой большую тяжелую дубовую дверь. Одом садится напротив Кокса за его стол. “Мы отключаем звук?” спрашивает он на всякий случай.

Сенатор кивает. - Не слишком обнадеживающие новости прошлой ночью.

“Нам было приказано просмотреть спутниковые снимки, показывающие, что передовые подразделения Шестой армии России вступили в бой с эстонскими войсками на границе”.

“Оценка IC?”

“Москва знает, что у них есть пропуск. Ковать железо, пока горячо. Используй любую банальность, какую захочешь, но Монро будет играть на своей базе, а остальные из нас могут спокойно трахаться. Ты знаешь кого-нибудь из эстонцев? Ваша свекровь эстонка?”

Старый сенатор хмурится. “ Пресловутый слон в посудной лавке. Он не может ничего не ломать. Гребаный дилетант ”. Кокс дрожит от ярости, рука слишком дрожит, чтобы удержать шариковую ручку Meisterstück Solitaire Blue Hour стоимостью в тысячу долларов. “ Твой босс? - спрашивает он, уже опасаясь ответа, который ожидает.

“ А ты как думаешь? Монро назначил его. Я потерял более сорока процентов своего финансирования, и впереди еще много перераспределений. Его свита летучих обезьян шептала мне на ухо о досрочном выходе на пенсию больше раз, чем я могу припомнить”.

“Может быть, нам обоим стоит подумать о чем-то таком? Уберите наши фишки со стола”, - предлагает Кокс, добавляя: “Пока мы еще можем”.

“Я вырос на лодке для ловли крабов. Не готов умереть на ней, спасибо”.

Сенатор вздыхает. У него тоже нет желания покидать политическую сцену. Коллеги, которые исчезли из общественной жизни, именно таковы: исчезли. Бесполезны и несущественны. После того, как вы почувствовали вкус реальной власти, добровольно отдать ее практически невозможно. Никто добровольно не покидает Вашингтон. За вас либо проголосуют, либо уволят, либо вы умрете. Кокс должен признать, что без своего места в сенате он буквально ничто. Его жена умерла семь лет назад, дети выросли в собственных семьях, смысл существования Кокса - Сенат США. Льготы тоже не так уж плохи.

“Мы слишком близки к тому, чтобы спрыгнуть, Джеймс”, - предупреждает сенатор своего давнего союзника в Вашингтоне. Они оба приехали в столицу в один и тот же год и вместе поднялись по служебной лестнице. Такие облигации, как у них, - золото. Они прикрывают друг друга, то есть вплоть до чувства самосохранения.

Одом мрачно кивает. - Да.

— Вице-президент...

“Может быть сдержан”. Одом никогда не отказывался заканчивать предложения Кокса за него.

Сенатор кивает, соглашаясь.

“Есть кое-что еще. Ограниченная степень разоблачения”, - признается Одом своему другу.

“Конечная степень”, - повторяет Кокс, явно находя эту фразу тревожащей.

“Один или несколько человек играют против нас. Они имеют только общие сведения, если что. Прилагаем усилия, чтобы узнать больше. Чтобы остановить нас.

“Печально известный Второй пассажир”.

Одом кивает. “Я думаю, не привлекать к себе внимания. Бит-игроки, которые пытались обратиться за помощью к Гомеру Стивенсу, который затем позвонил мне”.

Кокс реагирует с тревогой. “Стивенс был застрелен возле своего дома этим утром!”

Выражение лица Одома изученное и мягкое. - Ты не шутишь?

Кокс паникует, услышав ответ Одома, но маскирует это, как может. По личному мнению Кокса, усилия по противодействию безрассудному поведению президента на посту президента вышли из-под контроля. Но теперь отступать некуда. Ущерб нанесен. Когда Кокс резко встает, указывая на дверь, он действительно задается вопросом, не сошел ли его старый друг с ума. “Держи меня в курсе, Джеймс. Спасибо, что заглянули”.

Одом встает и следует за сенатором к двери, прекрасно понимая, что Кокс кричит в безмолвном, беспредельном ужасе. Это смешно. Некоторые мужчины просто не соответствуют своему положению. “Больше по мере того, как это становится предметом внимания”, - бойко говорит он Коксу, проходя мимо него.

Одом проходит через вестибюль офиса, игнорируя почтительные приветствия сотрудников сенатора, и выходит в облицованный мрамором коридор. Ему приходит в голову мысль, что офисное здание Сената Рассела могло бы стать замечательной резиденцией. Эти странные и случайные мысли, посещающие его в последнее время, больше забавляют его, чем беспокоят. Подобно воображению прыжка с платформы метро, когда поезд въезжает на станцию, его мечты наяву - пустяки сверхактивного ума. Кто время от времени не пускается в такие фантастические рассуждения?

Выезжая с ограниченной парковки у здания Сената, заместитель директора ЦРУ звонит Синатре на конспиративную квартиру на W-стрит. Имея дело с Синатрой, Одом отказывается от светской беседы, которая, похоже, предпочитает именно такой способ. “Что вы узнали из компьютерного анализа? Отпечатки пальцев?”

“ Твой. Тот, кто пользовался им последним, начисто вытер его.

Нетерпение и фрустрация Одома берут над ним верх. “Ничего?!”

“Кто-то принес устройство в Белый дом после аварии. Доступ получен за несколько минут до вашего прибытия в Западное крыло или одновременно с ним”.

“ Данные? - Осторожно спрашивает Одом.

- Не все, но у него там было достаточно информации, чтобы вызвать проблемы.

-Насколько безопасно?

“Восьмилетнему ребенку невозможно расколоться”. Молчание Одома передает его отвращение. Синатра берет свои слова обратно. “Утечка не смертельная, просто разрушительная. Наводит на размышления”.

Одом бормочет проклятие. - Какие имена возможных кандидатов в вашем списке?

“ Приставили за ними хвосты. Пришлось нанять еще дюжину парней. Никто не прыгнул и не убежал.

Одом вздыхает. Это незначительное раздражение быстро превращается в нечто гораздо большее. - Ваша команда была в резиденции через два часа после того, как машина парня слетела с моста?

“Кто-то включил сигнализацию в нашей машине, пока мы были в доме. Оглядываясь назад, очевидно, что это была диверсия”. Синатра с сожалением признает: “Тот, кого мы ищем, был в резиденции, пока мы там были”.

Одом размышляет, мысленно перетасовывая доступные ему фрагменты головоломки и проверяя, подходят ли какие-нибудь из них друг к другу, чтобы сформировать узнаваемый образ. До него доходят размытые очертания гипотетического сценария.

“Твой парень с кем-то трахался. Она была в машине, пришлось стереть свое присутствие в его доме”.

“Впервые слышу об этом”, - быстро признается защищающийся Синатра.

В уединении своей машины Одом усмехается. “Сиди тихо”, - приказывает он своему оперативнику. “Я копаю глубже”.

“Ты собираешься найти другого агента в Западном крыле”. Обоснованное предположение Синатры - скорее констатация факта.

“ Знаешь, для психопата у тебя прекрасная аналитическая голова на плечах. Одом отключает звонок.


TПОСЛЕОБЕДЕННАЯ ТОЛПА в Starbucks на Стюарт-стрит в Арлингтоне, штат Вирджиния, в подавляющем большинстве состоит из частично занятых взрослых разного возраста, пользующихся неограниченным доступом к Wi-Fi по цене чашки кофе. Входит Одом и корчит гримасу, считая едкий запах, характерный для франшизы, оскорблением. Таковы жертвы, на которые приходится идти ради защиты страны, размышляет он. Одом направляется в заднюю часть магазина, где за маленьким столиком у стены его ждет Ашер Дэйнс.

- Ашер, друг мой, как дела? - спросил я.

Помощник Белого дома низкого уровня чувствует себя гораздо менее дружелюбно, чем мужчина постарше. “Учитывая все обстоятельства, я в большой заднице. Спасибо, что спросил.

Одом садится напротив Ашера. “Это, конечно, трудные времена. Защита нашей свободы и демократии - дело не тривиальное”. Помощник Белого дома бросает мрачный взгляд. “Что?” Одом нажимает, улавливая каждое изменение настроения Ашера.

“ Это то, что вы называете убийством главы администрации Белого дома? Ашер предположил, что он всего лишь предоставлял конфиденциальную информацию противникам президента в правительстве и не играл роли в каком-либо активном заговоре против Монро. Оказавшись под влиянием непоколебимых убеждений Хейли, Ашеру становится трудно играть по обе стороны баррикад, и ему требуются заверения от старшего мужчины.

Одом кажется достаточно непонимающим. “ Убийство? О чем ты говоришь?

“ Питер Холл. Вроде как удобно, что он умирает и все такое.

Одом устало улыбается Ашеру, как улыбаются щенку, который только что помочился на кухонный пол. Повреждений нет. Достаточно просто быстро промокнуть бумажным полотенцем.

“Питер Холл умер от обширного сердечного приступа. Ваше предположение, что я имею какое-то отношение к его безвременной кончине, является параноидальным и безосновательным ”.

Ашера не так-то легко успокоить. “ФБР пришло, чтобы допросить стажера, который нашел тело Холла. Они, похоже, считают, что причину смерти стоит расследовать. Были обнаружены наркотики ”.

Одом, похоже, огорчен постоянными подозрениями Ашера. “Ашер, когда я впервые попросила тебя о помощи, я с полной откровенностью и прозрачностью объяснила природу наших усилий. Мы все разделяем острую озабоченность по поводу опасности, которую Монро представляет для нашей страны, и особый интерес к законным способам уменьшения этой угрозы. Убийство не входит в наш набор инструментов. Информация - наше лучшее оружие против продолжающейся катастрофы администрации Монро ”.

Этот мягкий отпор, кажется, возымел желаемый эффект. Ашер ничего не говорит, довольствуясь неодобрительным взглядом. Одом беспрепятственно катится вперед. “Мы не получали от тебя вестей больше недели. Кроме этих иррациональных фантазий, что-нибудь не так?”

Ашер сдерживает раздражительность. - Я в порядке.

- Есть что сообщить?

Ашер качает головой. “ Ничего такого, чего не было бы в новостях. У меня уровень допуска швейцара Белого дома, я отсиживаюсь в Оперативном офисе, занимаясь в основном административными делами ”.

- Вас беспокоило какое-либо разоблачение личной жизни?

Ашер отметает заботу Одома выразительным покачиванием головы. Он ненавидит, когда с ним обращаются как с ребенком, даже если он ведет себя как ребенок. “Нет. Я же сказал тебе, со мной все в порядке. Никто в Западном крыле не подозревает, что я крыса”. Эшер делает паузу, а затем пробует другой подход. Прощупывание. - Этот агент Секретной службы тоже работал на вас?

“Да, был”, - как ни в чем не бывало признает Одом.

Подтверждение Одомом того, что Ашер считает фактом, только усиливает его нерешительность и паранойю. Могла ли Хейли все-таки ошибаться? Но почему Скотт Биллингс напал на нее? На самом ли деле это была всего лишь ссора влюбленных? Что он вообще на самом деле знает о Хейли? Один поддающийся проверке факт порождает всего лишь еще дюжину вопросов.

Заместитель директора ЦРУ, кажется, только рад обсудить погибшего агента Секретной службы. “Мистер Биллингс был второй парой глаз и ушей в Западном крыле. Мы ужасно сожалеем о его смерти. Такой трагический несчастный случай ”. Одом делает паузу, а затем невинно спрашивает: “Вам известно о каких-либо личных связях, которые могли быть у агента в Белом доме, Ашер? Какие-нибудь романтические связи?

Одом - не единственный опытный лицемер. Ашер похвально демонстрирует, что обдумывает этот вопрос. “Насколько я знаю, ничего подобного”, - говорит он заместителю директора ЦРУ.

“ Ты уверен, Ашер? Это важно.

“ Почему это так важно? Вы сказали, что он погиб в результате несчастного случая. Какая разница, встречался ли он с кем-нибудь?

“Нам, конечно, нужно знать, доверял ли мистер Биллингс третьим лицам. Монро - мстительный человек. Если ему стало известно о том, что мы собираем разведданные...

- Ты имеешь в виду шпионаж, - поправляет его Ашер.

“ Как пожелаете, но вы, конечно, понимаете необходимость конфиденциальности. Одом делает паузу, пристальнее вглядываясь в глаза Ашера. “Ты был абсолютно осторожен, не так ли?”

-Да, конечно.

“ А как же Хейли Чилл? Одом упорствует.

- Стажер?

“ Да. У нее были отношения с мистером Биллингсом?

Ашер выразительно жестикулирует. “ Хейли? Ни за что.

“ Вам что-нибудь показалось странным в мисс Чилл? Она необычайно предана президенту? Кажется, он определенно благоволит к ней.

- Я не заметил ничего необычного, не больше, чем можно было бы ожидать от относительно неискушенного и необразованного военного ветеринара.

Одом кивает, благодарный Ашеру за, казалось бы, откровенную оценку. “Не то чтобы мы сомневались в вашей интуиции и представлениях, но мы могли бы побеседовать с мисс Чилл”.

Вспышка паники пробегает по лицу Ашера, несмотря на его усилия сохранить нейтральное самообладание. Конечно, Одом замечает беспокойство молодого человека.

“ Ты ведь не будешь слишком возражать, Ашер? Если мы поговорим с твоим другом? Слова Одома призваны встревожить Ашера, но у помощника Белого дома было время восстановить самообладание.

- С какой стати мне возражать?

Одом только пожимает плечами, непроницаемый, как Будда. Он вежливо улыбается и встает на ноги. “Продолжай в том же духе, Ашер, и спасибо тебе. Ваша страна ценит это”. Он стучит костяшками пальцев по столешнице. “Оставайтесь на связи!”

Ашер наблюдает, как человек из ЦРУ пробирается сквозь толпу, образующую неровную очередь у стойки и выходящую за дверь. Должен ли он позвонить Хейли и предупредить ее? Он не стал бы отрицать, что телефон Одома прослушивается. Ашер задается вопросом, не прослушивается ли и его квартира. Возможно, клика уже знает все о его дружбе с Хейли и ее обвинениях. Если Одом был готов убить Питера Холла и попытаться убить стажера Белого дома, что помешает им убить его? Как он вообще оказался в этой сумасшедшей ситуации? С ощущением, похожим на удар в живот, Ашер вспоминает, как все это началось.

Он познакомился с Дэниелом дождливым февральским днем, меньше чем через месяц после инаугурации. Ашер приступил к работе в Белом доме меньше недели назад. Хотя он переехал в Вашингтон в январе, будучи нанят Карен Рей в те головокружительные первые недели после выборов, почти все свое свободное время он тратил на поиски жилья, работая с отцом над покупкой кондоминиума на Уотер-стрит, 3303, и на долгий, но приятный процесс обустройства своего нового дома. Ашер был благодарен за огромный объем работы, потребовавшийся для того, чтобы сделать кондоминиум выражением его собственного изысканно хорошего вкуса и характера. Это занятие помогло предотвратить сокрушительную изоляцию, которую он ощущал в странном захолустье Вашингтона, округ Колумбия.

Оказавшись в Западном крыле, Ашер думал, что его одиночество несколько уменьшится, но это было не так. В администрации Монро часы были жестокими, общение ограниченным. И не то чтобы были другие молодые люди (или старше), которые действительно нравились Ашеру на личном уровне. Его вкус был немного более утонченным, чем культурные и кулинарные предпочтения большинства сотрудников Белого дома. Поскольку бар, клуб или приложение для знакомств на самом деле не были его привычкой, Ашер начал принимать реальность очень одинокого существования в Вашингтоне, по крайней мере, в течение первого года или около того.

Вот почему было таким приятным сюрпризом завязать разговор с очень симпатичным парнем его возраста в Theodores на Висконсинской, редком, если не единственном, выставочном зале с хоть какой-то долей настоящего вкуса в Округе. Ашер размышлял над письменным столом Tonelli Penrose, выставленным на продажу менее чем за три тысячи долларов, и был полностью готов нажать на спусковой крючок, когда Дэниел, голубые глаза которого подчеркивались аппетитным серым платьем Buck Mason henley под платьем Taylor Stitch, очаровательно вмешался, предположив, что стол представляет собой квадратный колышек в потенциальном круглом отверстии. Что касается вступительных реплик, то это было не блестяще, но Дэниел порекомендовал офис BDI Duo desk, который предвещал менее драматичного, более практичного парня, как раз подходящего для этого периода жизни Ашера.

Воскресный бранч в Le Diplomate предшествовал пятничному свиданию с выпивкой в Nellie's в рамках программы Beat the Clock happy hour, которое привело к долгим холодным выходным в отеле типа "постель и завтрак" в Льюисе, штат Делавэр, наполненным долгими обнимашками, теплым камином, прогулками по пустынному пляжу и обильным смехом от души. Романтическая история Ашера до Дэниела (BD) была довольно бесплодной: его сердце было сильно изувечено на первом курсе Гарварда, когда он беспомощно влюбился в сексуально конфликтного нападающего национальной сборной по лакроссу, который бросил его ради дочери оскароносного актера. Ашер занял более осторожную позицию после того, как вспыхнуло пламя, подключаясь, когда возникала необходимость и возможность, но его желание преданного общения оставалось на низком уровне.

Он всегда мечтал о таком парне, как Дэниел, и, чудо из чудес, он материализовался, как будто вселенная решила, что Ашер страдал достаточно долго. С работой Дэниела в Министерстве здравоохранения и социальных служб, милой квартиркой на Риггс-Плейс, недалеко от Дюпон-Серкл, и собакой-спасателем, которая была точной копией Зевса из любимой книги детства "Зевс и Роксана", Ашер был более чем готов назначить его Тем Самым. Дэниел, голубоглазый и все такое, казалось, был счастлив принять это назначение. После трех месяцев эксклюзивных свиданий Ашер забронировал летнюю поездку на выходные в Коннектикут, чтобы показать родителям своего нового парня. Дэниел не упомянул о личной фантазии Ашера, что они “просто случайно” столкнутся с чемпионом по лакроссу, который после окончания учебы устроился на работу в гринвичский хедж-фонд.

Фактически, проблемы начались как раз около вышеупомянутой трехмесячной отметки. С самого начала их отношений Дэниел подвергал Ричарда Монро сдержанной, но постоянной критике. Иногда их политические дискуссии перерастали в спор, когда Дэниел упрекал Ашера за то, что тот работает в президентском штабе. Но эти размолвки всегда быстро улаживались, за ними следовали чудесные, любовные примирения, которые тем более оправдывали разногласия. Шли недели, и Ашер все больше соглашался с враждебностью Дэниела к Монро. Человек, который когда-то был для Ашера политическим героем, превратился в лжепророка. Споры прекратились. Счастье между ними снова воцарилось безраздельно.

Дэниел познакомил его с Джеймсом Одомом субботним июньским вечером в Маяуэле, куда пара отправилась праздновать двадцать восьмой день рождения Ашера. Одом обедал со своим коллегой за столиком рядом с тем, за которым хозяйка усадила Дэниела и Ашера. Улыбка джека-фонаря Одома, казалось, идеально вписывалась в оскаленные черепа и красочный декор мексиканского Дня мертвых. Он настоял на том, чтобы угостить именинника и его спутницу двадцатипятидолларовой текилой, и мгновенно сблизился с Ашером, потчевая его захватывающими историями о шпионаже и иностранных интригах. Действительно, Одом не делал секрета из своей работы в ЦРУ. Он был полной противоположностью тому, что Ашер романтизировал как “шпионский материал”. Одом больше всего походил на чудаковатого профессора антропологии в Джорджтауне. Дэниел смутно определил пожилого мужчину как друга семьи. Ашер не помнил, с кем обедал Одом.

Эта парочка превратилась в секс втроем, разумеется, строго по-дружески. Одом водил молодых людей на дорогие вечеринки по городу или на экскурсии, где они могли получить привилегированное представление о махинациях разведывательного аппарата США. Это была пьянящая штука. Все это время Одом и Дэниел выдвигали постоянные и настойчивые аргументы в пользу характера президента, его суждений и повестки дня, а Ашер выступал в качестве благодарной и приятной аудитории. Самый сильный аргумент, выдвинутый против президента, прозвучал однажды воскресным днем, когда Одом привез Ашера (Дэниел не смог приехать из-за других обязательств) в Лэнгли и офисы Секретной службы обороны. Одом посоветовал Ашеру ознакомиться со сверхсекретным досье, составленным сотрудниками разведки союзников за рубежом, которое более чем намекало на некоторые странные и тревожные связи между кампанией Монро и Москвой.

Через два дня после воскресного визита Ашера в опустевший офис DCS Дэниел без предупреждения и предисловий объявил за ужином, что чувствует себя подавленным этими отношениями и ему нужно уйти. Ашер был более чем поражен. Если бы Дэниел сорвал маску и показал себя Квазимодо, это было бы меньшим потрясением. Ашер был ошеломлен. Никакие мольбы или гневные требования не смогли вытеснить ни единого слова объяснения из уст его возлюбленной. В течение часа после своего ужасающего заявления Дэниел полностью исчез из жизни Ашера. Сообщения и телефонные звонки остались без ответа. Ашер безвозвратно исчез.

Джеймс Одом позвонил через несколько дней после разрыва. Ашер рассказал ему новости и получил сочувственную поддержку от человека, который превратился в нечто вроде суррогатного отца. Обеды, мероприятия в Кеннеди-центре и приглашения на вечеринки текли непрерывным потоком. Ашер чувствовал, что никогда полностью не забудет Дэниела, но дружба и понимание, которые предложил ему Одом, во многом помогли сделать эту эмоциональную боль терпимой. Согласие на небрежную просьбу Одома предоставить инсайдерскую информацию с его скромного поста в Западном крыле казалось небольшой компенсацией за все, что человек из ЦРУ сделал для него. Но эта просьба о сплетнях в коридоре стала обсуждением, подслушанным на заседаниях кабинета министров, и, наконец, настоящие документы тайком выскользнули из Белого дома. Прежде чем Ашер по-настоящему осознал это, он был "кротом" Одома в администрации Монро. Затем Хейли Чилл перешла на работу в Белом доме, и мир Ашера снова изменился.


ЯУЛУЧШИЛ ОТНОШЕНИЯ С Россией, которые были главным приоритетом администрации Монро и с самого начала были включены в шаблон предвыборной речи. За свою долгую и легендарную военную карьеру президент проникся уважением к России за ее душевную выдержку и национальную силу. Всю жизнь изучавший военную историю, Монро особенно интересовался ужасающим опытом Советского Союза во время Второй мировой войны. Когда погибло, возможно, до двадцати семи миллионов военных и гражданских лиц, ни одна другая страна не пострадала в этом конфликте сильнее, чем Россия. И все же, в отличие от многих других европейских стран, русский народ никогда не капитулировал. Несмотря на ужасающие потери и подавляющее военное превосходство вермахта, Россия выстояла. В монументальной воле этой страны к выживанию было много такого, чем Монро всегда восхищался.

Союз России и Соединенных Штатов, по непоколебимому убеждению Монро, был единственным способом противостоять историческому слиянию китайской коммунистической диктатуры с бешеным, неконтролируемым капитализмом. Самые ранние предупреждения президента по этому поводу, сделанные четверть века назад, действительно оказались вполне обоснованными. За последнее десятилетие Пекин все ближе и ближе подходил к тому, чтобы занять положение величайшей сверхдержавы мира, затмевая Соединенные Штаты по всем показателям, кроме военного. Политическим лидерам США было слишком легко не заметить неуклонного продвижения Китая вперед, в то время как, казалось бы, более острые проблемы по всему миру привлекли пристальное внимание Вашингтона. ИГИЛ, "Аль-Каида", Ирак, Россия, Сирия, Мексика - все они взяли на себя огромные обязательства, отвлекая внимание и ресурсы от гораздо более серьезной угрозы мощи и престижу США.

По оценке Монро, после того, как Китай достиг экономической гегемонии, неизбежной в течение многих лет, а не десятилетий, их логичным следующим шагом было бы также достижение военного господства. Другими словами, как только устанавливается экономическое превосходство, игра, по сути, заканчивается. По крайней мере, так президент Ричард Монро давно предлагал растущему хору единоверцев. Образцовая военная карьера президента придала весомость его аргументам, хотя ученые мужи с самого начала отвергали его теорию снисходительными контраргументами. Но растущее число американцев, испытывающих падение уровня жизни, начали смотреть на это глазами Монро. Поразительный экономический успех Китая и его молниеносное развитие, несмотря на то, что в нем проживает самое большое в мире население, вызвали настоящий страх в Соединенных Штатах. Стране нужен был сильный лидер для противодействия китайской угрозе, кто-то, кто давно предсказывал очень пугающие условия, которые сейчас существуют в мире. Нация нуждалась в Ричарде Монро у руля, и она избрала его президентом.

Но Россия такая, какая она есть. Оливковая ветвь, протянутая президентом Москве, ни в малейшей степени не изменила агрессивного поведения этой страны; старых собак трудно научить новым трюкам, несмотря на перестановки в мировом порядке. Еще сложнее изменить страхи и враждебность поколений. Сопротивление размораживанию дипломатических отношений Монро с Россией существовало на всех уровнях правительства США с момента его инаугурации. Однако ценность любого лидера измеряется его способностью реализовать свое видение. С этой целью президент надеется воплотить политику в реальность, пригласив президента России Федора Малкина с официальным визитом в Белый дом.

Поездка президента Малкина, на ступень ниже государственного визита, без салюта из двадцати одного орудия и государственного ужина, тем не менее, рассматривается как крупный дипломатический прорыв между двумя сверхдержавами. Антагонизм России по отношению к соседней Эстонии, столь близкий к визиту Малкина, свидетельствует о пренебрежении Москвой устаревшим мышлением и запретами. Имея друга в Овальном кабинете и общего врага в Пекине, Кремль намерен приводить в порядок свою сторону забора, как им заблагорассудится. Тщетная надежда таких деятелей вашингтонского истеблишмента, как Тейлор Кокс, конечно, состоит в том, что Монро окажет давление на своего друга Малкина во время краткого пребывания русского в Вашингтоне.

Построенный в России модернизированный дальнемагистральный лайнер "Воронеж" Ил-96-300PU стоимостью в пятьсот миллионов долларов приземляется на военно-воздушной базе Эндрюс примерно в то же время, когда Джеймс Одом садится за столик напротив Ашера в Arlington Starbucks. Сопровождаемый полицейским эскортом значительного размера и экстравагантности, в комплекте с автомобилем MRAP (Противоминная защита из засады), кортеж Малкина направляется прямо к посольству Российской Федерации на Висконсин-авеню, к северу от Джорджтауна, где его ждет значительная толпа, состоящая в основном из эстонских протестующих. Собравшиеся на тротуаре через Висконсин-авеню от посольского комплекса, страстные эстонцы несут плакаты, осуждающие враждебные действия России по отношению к гораздо меньшей стране, и особенно критикуют Малкина за его тиранические замашки.

Бронированный лимузин президента России въезжает в комплекс через охраняемые ворота и останавливается у входа в посольство. Более трех десятков телохранителей, одетых в темные костюмы и вооруженных различным оружием, создают живую баррикаду, прикрывая российского лидера от протестующих, более чем в семидесяти пяти ярдах от входа в посольство. Когда Малкин выходит из своей машины, он смотрит на эстонских протестующих на другой стороне улицы, а затем указывает на своего главного телохранителя и что-то шепчет ему на ухо, перекрывая шум, поднятый демонстрацией.

Телохранитель кивает, затем поворачивается, чтобы перекинуться парой слов со своими подчиненными. Через несколько секунд весь отряд российских телохранителей направляется к воротам посольства, а Малкин исчезает внутри здания. Чувствуя приближение атаки, безоружные эстонцы начинают расходиться перед лицом наступающей фаланги российских телохранителей.

Прибывшая на место происшествия полиция округа Колумбия численностью менее дюжины человек не в состоянии остановить последовавшую за этим кровавую бойню. Многочисленных протестующих, мужчин и женщин, бьют дубинками по голове, а затем пинают ногами после того, как они падают на землю. Избиения продолжаются в течение десяти минут, пока у телохранителей с мрачными лицами не заканчиваются потенциальные жертвы. Подкрепление полиции прибывает на место происшествия только после того, как русские уже снова пересекли Висконсин. Десятки ошеломленных вашингтонцев в своих машинах, остановленных на полосах движения, наблюдают, как головорезы возвращаются через ворота посольства.

Отвечая на вопрос об инциденте час спустя, представитель Белого дома предположил, что эстонские протестующие спровоцировали, по общему признанию, слишком резкую реакцию российских сотрудников службы безопасности, когда в машину Малкина были брошены камни. В последующие дни и недели ни один свидетель, за исключением тех, кто связан с посольством, не мог подтвердить, что видел какие-либо предметы, брошенные в баррикаду. Всего было госпитализировано пятеро эстонцев, двое из них с серьезными травмами.


ЯT WASN’T FEAR, Когда узнала, что Гомер Стивенс был убит, а бессильную ярость. Непривычность и грубость этой эмоции скручивают ее внутренности в узел и только уменьшают ее способность разработать альтернативный план. Пока она бездельничает и бездействует, ее враги укрепляются. Никакие физические упражнения или другие развлечения не избавляют ее от беспокойных мыслей. Она была бесполезна в офисе, уступая только Ашеру в отвлеченности. Непроницаемый туман опустился на обоих, изолируя их друг от друга.

Хейли приезжает домой намного позже восьми вечера, ее обычный автобус сломался. Оказавшись в своей квартире, она сбрасывает пальто и падает в кресло. Раздается стук в дверь. Раздраженная и желающая только исчезнуть на несколько мгновений из своей жизни, Хейли подходит к двери, но не решается открыть ее.

“ Да? Кто там?

- Секретная служба, - доносится голос из-за закрытой двери, ни дружелюбный, ни назойливый.

Хейли смотрит в глазок, и того, что она видит, ей достаточно, чтобы отпереть дверь и приоткрыть ее наполовину. Бишоп стоит на пороге, одетый в джинсы и дорогую на вид кожаную куртку. “Хейли Чилл? Джим Кристи, Секретная служба США, - говорит он ей, протягивая свое удостоверение для проверки.

Она настороже. Мысли, вопросы и гипотезы проносятся в ее мозгу. "Никому не доверяй", - сказал Питер Холл. Невозможно не заметить Sig Sauer P229 в вертикальной наплечной кобуре мужчины. Не проверяя, Хейли вспоминает нож, оставленный на разделочной доске в крошечной кухоньке за ее спиной. Ее военный инструктаж по рукопашному бою включал сценарии, в которых нападающий вооружен пистолетом. Хейли учитывает в уравнении свою оценку того, что мужчина не был так усерден в своих тренировках, как она.

“ Да? Что это? Хейли сохраняет холодную отстраненность, ничем не выдавая себя.

“ Могу я войти? Просто у меня к вам несколько вопросов.

Хейли колеблется.

Бишоп, казалось бы, искренне улыбается. “ Это займет всего несколько минут, мисс Чилл. Я обещаю.

Хейли придерживает дверь, чтобы Бишоп мог войти. Она ведет его к маленькому обеденному столу в другом конце уютной квартиры-студии, рядом с кухонной нишей. Выбирая место, Хейли выбирает стул, на котором она будет находиться на расстоянии вытянутой руки от ножа, лежащего на разделочной доске. Бишоп садится напротив нее, улучив момент, чтобы оглядеть студию и ее скромную обстановку.

“Уютное местечко”, - предлагает он.

Хейли молчит, невозмутимо глядя на оператора.

“ Приношу свои извинения за подобное вторжение, мисс Чилл. Мне показалось, что лучше обратиться к вам домой. Соображения безопасности, вы понимаете.

- Изсоображений безопасности?

“Похоже, работа в Белом доме становится смертельно опасным предложением. Только за последнюю неделю погибли начальник штаба и агент Секретной службы.

“ Я думал, это оба несчастных случая. Вы хотите сказать, что мистер Холл и Скотт Биллингс были убиты?

“Расследование все еще ведется, мисс Чилл”. Словно спохватившись, он добавляет: “Вот почему я здесь”.

Хейли не испугается. “Разве не ФБР ведет эти расследования, агент Кристи?”

“Мы сами заботимся о своих”, - отстреливается Бишоп. Откинувшись на спинку стула, он кладет правую лодыжку на левое колено, при этом обнажая подошву правого ботинка. Линейные крестики и черточки над набором квадратов, которые она лишь слегка удивляется, увидев с первого взгляда.

“Какое отношение все это имеет ко мне?” - спрашивает она без каких-либо изменений в голосе или теноре.

Бишоп переходит к делу. - У вас были отношения с агентом Биллингсом?

“С чего бы Секретной службе интересоваться моей романтической жизнью?”

“Наш священный долг - защищать президента Соединенных Штатов. Это делает нас чрезвычайно заинтересованными в любом человеке, который вступает с ним в контакт, включая Скотта Биллингса и, соответственно, вас, мисс Чилл ”.

“Я считаю, что присяга, которую будущие агенты приносят перед началом службы, заключается в поддержке и защите Конституции Соединенных Штатов”. Закончив, Хейли проверяет расстояние между своей рукой и ножом, прикидывая, что сможет держать его в руке в течение двух секунд.

Глаза Бишопа кажутся достаточно добрыми, но за ними скрывается желание придушить эту молодую женщину голыми руками. “Мы можем закончить это на Эйч-стрит. Для меня это не имеет значения”.

“У меня не было личных отношений со Скоттом Биллингсом. Это был приятный парень в синем галстуке, модельных туфлях и темном костюме, с которым я поздоровалась в Западном крыле ”.

Бишоп внимательно изучает ее лицо, сверля своим напряженным взглядом. “ А как насчет Гомера Стивенса? Вы с ним контактировали?

Хейли не дрогнула. - Кто?

Бишоп пропускает это мимо ушей, вставая. Стажера ничуть не смутил его сбивчивый с ритма допрос. “Конечно, после того, как у нас будет возможность изучить телефон мистера Биллингса, мы сможем оценить правдивость ваших заявлений, данных мне сегодня вечером”. Он поворачивается к двери.

- Моя жизнь в опасности, агент Кристи?

Он останавливается, оглядываясь на Хейли. - Есть какая-нибудь причина, почему ты так думаешь?

Хейли пожимает плечами, изображая уклончивость.

- Спокойной ночи, мисс Чилл.

Через несколько минут Бишоп присоединяется к Синатре во внедорожнике, припаркованном у здания Хейли. Сигаретный дым густым облаком клубится внутри автомобиля. Бишоп с отвращением машет рукой перед собственным лицом.

-Господи! - воскликнуля.

Синатре действительно было наплевать на дискомфорт своего подчиненного. Сколько тел он собрал, чтобы заслужить право курить в служебном автомобиле, если бы захотел? Было бы трудно назвать точную цифру. Ему следовало поместить все это в QuickBooks давным-давно, когда он только начинал. Сейчас для этого слишком поздно. Для этих целей должно быть достаточно приблизительной цифры. Двадцать два трупа, непосредственно от его руки, - хорошая оценка. Несомненно, двадцать две зарубки дают человеку право курить, когда и где ему заблагорассудится.

“Ну?” он спрашивает Бишопа, указывая макушкой головы в сторону здания Хейли.

Бишоп делает вид, что раздумывает. Это его первая работа с Синатрой, и он был осторожен, чтобы не вызвать недовольство руководителя своего подразделения. Все в команде согласны с тем, что Синатра - странный человек. Его безудержный католицизм является источником многих спекуляций. Некоторые ребята задаются вопросом, не является ли он ушедшим в отставку священником. Синатра, безусловно, достаточно жуткий человек, чтобы предполагать такое нерегулярное прошлое. Специальные операции привлекают к себе очень взвинченных и трудночитаемых военных. Бишоп размышляет, что мы мало чем отличаемся от серийных убийц, нам просто нравится получать за это деньги.

“Она ни хрена не знает”, - говорит Бишоп Синатре, имея в виду Хейли.

- Почему ты так в этом уверен?

“ Я просто могу сказать. Если только она не лучший тайный оперативник, чем кто-либо из тех, кого я встречал, то эта стажерка не действующая. Она белая шваль из Walmart, отчаянно пытающаяся вырваться из Окси-Аппалачей ”.

“Это сразу видно”, - с сомнением бормочет Синатра.

Раздраженный и, возможно, немного напуганный Синатрой, Бишоп снова отмахивается от сигаретного дыма.

“Послушай, чувак, зачем ты отправил меня туда, если не доверяешь моему суждению?” Бишоп тычет большим пальцем в сторону здания, из которого только что вышел. “Она ни хрена не знает!”

Синатра спокойно смотрит на своего мужчину с выражением, которое невозможно прочесть. После долгого разглядывания все более встревоженного епископа он несколько раз прикасается к экрану своего телефона, а затем поднимает его к голове. При этом он не сводит взгляда с Бишопа.

“Это я”, - говорит Синатра в трубку. После короткой паузы: “Стажер здесь ни при чем”. Еще одна пауза. “Да, мы уверены”.

Он отключает звонок и опускает трубку. Глаза по-прежнему устремлены на Бишопа.

- Ты знаешь, что я молюсь, верно?

Бишоп кивает. “Да. Я знаю, что ты молишься”.

- Но ты знаешь, о чем я молюсь, епископ, или как там тебя по-настоящему зовут?

Бишоп качает головой. - Понятия не имею.

“ Я молюсь, чтобы вы оказались правы насчет стажера. Я молюсь об этом самым худшим из возможных способов.

Бишоп ничего не говорит. Ему трудно встретиться взглядом с Синатрой.

“Не хотели бы вы помолиться со мной? Сделаем ли мы это вместе?" Давайте помолимся, чтобы вы оказались правы насчет стажера из ”белого отребья Уолмарта".

Ошеломленный Бишоп едва может кивнуть. Его глаза, как у быка перед забоем, отведены назад и ничего не видят. Синатра без особой теплоты протягивает руку. Бишоп берет ее, слегка вздрагивая от крепкого пожатия собеседника.

Синатра склоняет голову и закрывает глаза. “Отче наш, сущий на Небесах, да святится имя твое...”

Бишоп с трудом может поверить, что это происходит. Но, не желая рисковать, он склоняет голову и тоже закрывает глаза. Вместе с Синатрой он присоединяется к чтению Молитвы Господней. “Да приидет царствие Твое, да будет воля твоя, как на земле, так и на Небесах”.


БУДИЛЬНИКЭЙЛИ ЗВОНИТ в пять утра, пробуждая ее от ночного беспокойного сна. Принимая душ после своей обычной тренировки, она ловит себя на том, что вспоминает воскресный день, когда ее мать посадила всех шестерых детей в ветхий "Бьюик" и поехала в Чарльстон навестить их бабушку. Эти поездки были яркими моментами в во всем остальном однообразном детстве, которого Хейли и ее братья и сестры очень ждали. Их бабушка жила в скромном доме с двумя спальнями на обсаженной деревьями улице. После обеда, состоявшего из жареного цыпленка и мороженого, Хейли и другие дети выходили поиграть на улицу, пока их навещали женщины. Только много лет спустя Хейли поняла, что поездки в Чарльстон были вызваны нуждой ее матери в наличных деньгах, которые неохотно выдавал бывший учитель государственной школы с фиксированным доходом.

Их любимой игрой в то время были прятки. Хейли, как старшей, приходилось играть роль судьи. Средняя девочка, семилетняя Сэди, спряталась за кустами под открытым окном соседки, но через несколько секунд покинула это идеальное место и подошла к Хейли с пугающим замечанием. Сэйди сообщила, что слышала странные звуки, доносящиеся изнутри дома. Хейли подошла к окну, чтобы разобраться, и, заглянув через щель в опущенной шторе, увидела нечто, что одновременно озадачило и напугало ее. Только после того, как Хейли поступила на военную службу, она поняла, что то, что этот мужчина делал со своей женой, было формой пыток, известной в народе как “запирание водой”. Одиннадцатилетняя Хейли узнала только сильный ужас женщины средних лет, подвергшейся садистскому насилию со стороны своего мужа.

Братья и сестры Хейли столпились вокруг, чтобы заглянуть внутрь дома, и она молча прогнала их, не желая предупреждать мужчину об их присутствии и провоцировать его гнев. Присев на корточки до их уровня, Хейли сказала своим братьям и сестрам бежать обратно в бабушкин дом и сказать взрослым, чтобы они вызвали полицию. Она сказала им поторопиться и бежать как можно быстрее. Ни один из детей никогда не нарушал прямого приказа своей старшей сестры, и через несколько мгновений Хейли уже стояла одна у окна.

Снова заглянув в дом соседа, она увидела, что мужчина продолжает мучить свою жену. Распростертая на обеденном столе, с кухонным полотенцем, накинутым на всю голову, женщина задыхалась и вырывалась из веревочных пут, пока мужчина лил воду из стеклянного кувшина ей на закрытое лицо. Ее отчаянные попытки вырваться и гротескное удушье свидетельствовали не о чем ином, как о неминуемой смерти. Хейли оглянулась через плечо на дом, где исчезли ее братья и сестры. Не было никаких признаков спасения взрослыми. Не было ничего, только бесполезные кусты рододендрона по обе стороны от задней двери, взорвавшиеся ослепительно белыми цветами. Агония бездействия была невыносима для Хейли. Пока она колебалась, стоит ли действовать, мужчина причинял женщине все больше и больше боли, которой, как казалось в то время, было достаточно, чтобы убить ее.

Хейли присела на корточки под окном и подобрала зазубренный камень размером не намного меньше ее ладони. Она изо всех сил вцепилась в камень, привлеченная звуками борьбы и удушья, доносившимися из открытого окна у нее над головой. Она все сжимала и сжимала камень с такой силой, что, когда она разжала пальцы, Хейли увидела кровь, сочащуюся из нескольких порезов на ее ладони. Ободренная видом собственной раны, когда боль прогнала всякий страх, она встала на ноги и швырнула камень в окно соседского дома, напугав мужчину. Хейли оставалась как вкопанная прямо за окном, даже когда мужчина с грохотом подошел к ней, разбрасывая ботинками битое стекло по деревянному полу столовой, и обрушил на нее поток мерзких ругательств.

Две полицейские машины с горящими фарами остановились посреди улицы, где мужчина зажал Хейли в угол между двумя припаркованными машинами. Копам удалось повалить его на землю, спасая Хейли, после того как ему удалось ударить ее всего дважды. Позже, когда ее бабушка обрабатывала йодом порезы от камней на ладони Хейли, в задней двери появилась женщина, жившая по соседству. Вымытая и одетая в сухую, свежевыстиранную одежду, она почти не походила на ту женщину, которая всего два часа назад подверглась такому ужасному испытанию. Женщина ничего не предложила в качестве награды за помощь Хейли, кроме слезной благодарности. “Ты - дар, посланный Богом” - это именно то, что женщина сказала одиннадцатилетней Хейли. “Ты ангел-хранитель”.

Если она такая, размышляет Хейли, вытираясь после душа, то такой она и должна быть. Решение пришло к ней посреди ночи, когда она проснулась с осознанием того, что должна поговорить напрямую с президентом. Она должна рассказать ему все, что знает, и таким образом спасти его жизнь. Это ее долг. Конечно, заигрывание с президентом будет стоить Хейли стажировки, если не приведет к ее аресту. Она полностью готова пойти на эту жертву. Настоящей проблемой будет сближение с президентом. Другого способа донести ее послание нет. Хейли должна поговорить с самим Монро, прежде чем Одом или кто-либо из его приспешников решит, что ей известно об их преступлениях.

Она как раз надевает пальто, чтобы выйти из квартиры, когда звонит ее телефон. Хейли раздумывает, не брать ли трубку, поскольку опаздывает на несколько минут, но соединяет после четвертого гудка. “Это Хейли”.

Голос Карен Рей доносится из миниатюрного динамика в мобильном телефоне Хейли, как шарики, высыпанные из консервной банки, дребезжащие и рассыпающиеся. “Хейли, это Карен Рей. Я хотел застать тебя до того, как ты уйдешь на работу. Приношу свои извинения за то, что звоню тебе так рано”.

Хейли смотрит на часы. Сейчас 7:05 утра, более чем на пятнадцать минут позже, чем она обычно выходила на работу по утрам. Она должна поговорить с президентом сегодня. Чем скорее она сможет приступить к работе и ознакомиться с расписанием Монро, тем скорее она сможет приступить к разработке своего плана. Лучше всего было бы поговорить с президентом наедине, но Хейли знает, что это практически невозможно. Чем меньше людей услышат ее послание президенту, тем лучше.

Рей продолжает: “Мы переводим тебя в Библиотеку Конгресса на оставшуюся часть твоей программы стажировки, Хейли. Ты можешь явиться туда прямо сегодня утром. Мисс Спеллман ожидает вас. Она ответственный архивариус в библиотеке.

Хейли ошеломлена. Она забыла учесть очевидную враждебность своего руководителя в своих уравнениях. Перевод застал ее совершенно врасплох, она была слишком сосредоточена на плохих людях с оружием, чтобы заметить бюрократического убийцу среднего звена прямо рядом с ней. Хейли с трудом может поверить в собственную глупость, не заметив огромной угрозы, которую представляла Рей. Похороненная в Библиотеке Конгресса, Хейли с таким же успехом могла бы находиться в округе Линкольн.

“Мэм?” Хейли в состоянии сказать.

“ Прости. Я просто не думаю, что это идеально подходило, Хейли. Удачи тебе.

Рей с размаху мушкетера прерывает разговор с Хейли и поворачивается к своему доверенному лицу и коллеге Харриет Коэн. “Пока Федор Малкин в городе, президент никогда не узнает, что ее больше нет”, - говорит она Коэну, но на самом деле уверяет только саму себя.


AШЕР ПРИБЫВАЕТ НА работу сразу после половины восьмого утра. Комплекс Белого дома кишит дополнительным персоналом службы безопасности, набранным из всех обычных правоохранительных органов и правительственных структур США. Присутствуют также российские сотрудники службы безопасности, отличающиеся от своих американских коллег только качеством и покроем деловых костюмов. За воротами демонстрации и различные протестующие были отведены дальше от периметра комплекса Белого дома, чем обычно. Движение транспорта перекрыто с Семнадцатой улицы на три квартала в обоих направлениях, а также оцеплены новые участки Пенсильвания-авеню. Нельзя допустить, чтобы очень важная персона посетила Белый дом в этот особенный день.

Пробираясь по переполненному и суматошному коридору на первом этаже Западного крыла, Ашер входит в Оперативный офис Белого дома и останавливается в дверях, когда видит миниатюрную молодую женщину, которая определенно не Хейли, сидящую за своим столом. Она приятно улыбается Ашеру, который продолжает пялиться на нее, разинув рот.

- Кто ты? - недружелюбно спрашивает он ее.

- Я Шарлотта, - говорит она Ашеру, протягивая ему руку.

Он не берет ее за руку. “Где Хейли?” он требует ответа.

“ Кто? ” невинно спрашивает она. Шарлотта проходила стажировку в офисе планирования, расположенном на втором этаже EEOB, и сегодня утром она впервые переступила порог Западного крыла. Назначение в оперативный отдел Белого дома - это больше, чем она могла представить в своих самых смелых мечтах, и она уже отправила групповые сообщения почти всем трем тысячам имен в своем списке контактов с новостями. Услышав истории об Ашере, рассказанные другими стажерами Белого дома, она испытывает к нему страх. Тем не менее, Шарлотта полна решимости превзойти ожидания. Ее отец, большой поклонник Монро, убьет ее, если ей не удастся сделать селфи с президентом.

Телефон Ашера звонит прежде, чем он успевает сказать что-нибудь недоброе новенькой девушке. Он подходит к своему столу и садится, чтобы ответить на вопрос.

“Это я”, - говорит ему Хейли. Она сидит за маленьким металлическим столом в подвале Мемориального здания Джеймса Мэдисона на Индепенденс-авеню. Стеллажи библиотеки тихи и неподвижны, как в мавзолее. Все остальные верхние люминесцентные лампы были выключены для экономии электроэнергии, что создает еще больший полумрак.

Ашер рад получить весточку от своего друга. “Я пытался дозвониться! Где ты?”

“Я выключил свой телефон. Они все этим занимаются. Они подозревают, что я могу что-то знать”.

Его взгляд падает на Шарлотту, сидящую в другом конце комнаты. “ За вашим столом сидит какой-то странный человек. Почему вас здесь нет?

“Я работаю в Библиотеке Конгресса. Карен Рей перевела меня”.

Ашер ошеломлен. “Что? Почему? О Боже, она тоже часть всего этого?”

“Нет, по крайней мере, я почти уверен, что это не так. Это была просто офисная политика”.

Осознание собственной причастности к заговору нависает над Ашером, как ядовитое облако. - Но с тобой все в порядке?

В их разговоре зияет пауза. Вопрос кажется Хейли странным. “Ашер, ты знал, что один из парней Одома приходил ко мне прошлой ночью?”

“ Подожди, что? Один из них приходил к тебе домой? Когда? Его тревога неподдельна.

“ Прошлой ночью. Сразу после того, как я вернулась домой. Ашер не отвечает, слова застревают у него в горле. “ Все в порядке, ” уверяет его Хейли. “Он просто задал много вопросов и ушел. Но я почти уверен, что они все еще будут преследовать меня”.

Молчание Ашера продолжается. Все пошло так ужасно неправильно, его предательство Хейли вырезало яму у него внутри и наполнило ее тревогой. Он больше не напуган, просто ужасно устал. Сила воли покинула его до такой степени, что он сомневается, хватит ли у него сил завязать шнурок на своих замшевых ботинках от Теда Бейкера. Все прекрасные предметы, которыми он украшал свое существование, теперь кажутся кричащими и расточительными. От отвращения к себе у него ко рту подступает желчь. Что бы теперь подумали его родители о своем золотом ребенке?

“ Ашер? Ты здесь? Голос Хейли мягкий и добрый, ее акцент из Западной Вирджинии подобен теплой, успокаивающей руке на его щеке.

Ашер едва может подобрать слова для ответа. Тихо и с сожалением Ашер говорит Хейли: “Я не могу этого сделать”.

Его признание не удивляет ее. Она принимает его без возражений. Какой смысл пытаться отговорить его? Беспокойство Ашера представляет опасность для ее миссии. Лучше бы он откланялся сейчас, прежде чем непреднамеренно убьет их обоих. “Хорошо, Ашер. Ты можешь делать только то, что считаешь правильным для себя”.

“Это просто не про меня. Понимаешь, что я имею в виду? Я не создан для этого дерьма.” Он сдерживается, чтобы не заплакать, но сдерживаемые внутри него эмоции угрожают вырваться наружу.

“ Все в порядке, Ашер. Я понимаю. Она беспокоится, что он может сорваться в офисе, на глазах у нового стажера. “Ты должен пойти домой, Ашер. Сейчас же оставь работу и иди домой”.

“ Иди домой, ” повторяет он. - Обратно в Гринвич.

“ Да. В Вашингтоне небезопасно. Езжай домой в Гринвич. Будь со своими родителями. Хейли замечает кого-то в конце длинного ряда книжных полок. Отвлекшись, она снова предупреждает его: “Здесь небезопасно”.

С ошеломленным выражением лица Ашер отключает звонок. Он испытывает странное ощущение парения, в голове неприятно гудит. Слезы щиплют глаза. Он человек на грани.

Шарлотта, новая стажерка, смотрит на Ашера с опаской молодого человека, который на самом деле не испытал ничего, кроме юношеских неудач и триумфов. Наблюдать за его срывом чуждо и мучительно. Она хочет, чтобы он просто взял себя в руки. - Все в порядке? - спрашивает она осторожно.

Ашер игнорирует ее. Приступая к действию, он встает и быстро начинает загружать все свои личные вещи со стола в рюкзак Tumi Alpha Bravo. Артефакты, собранные за более чем десять месяцев, все до последнего предмета, имеющего для него хоть какой-то личный подтекст, он бесцеремонно запихивает в свою сумку - капсулу времени его года в Западном крыле. Стол опустел, и Ашер, не сказав больше ни слова, выходит из кабинета, оставляя сбитую с толку стажерку, балансирующую на краешке стула.


7


МОНРО

Hэйли опускает трубку после разговора с Ашером и сидит совершенно неподвижно, слушая шаги, эхом отдающиеся с другого конца стеллажей. Она встает и, ступая как можно тише, не отстает от того, кто находится рядом с ней на полу. Она замечает фигуру в полутьме, когда шаги прекращаются. Хейли преследует призрака, скорее порожденное паранойей привидение, чем человека.

“ Алло? Кто там? - вызывающе окликает она призрака.

С шумом шагов темная фигура исчезает из виду. Хейли слышит, как дверь на противоположной лестнице открывается и медленно закрывается. Ее посетитель исчез. Полная тишина возвращается в подвал библиотеки, катакомбы с десятками тысяч книг, которые никогда не будут прочитаны или даже извлечены снова. Вот где знание приходит, чтобы умереть.

Похороненная вместе с книгами в этих стопках, Хейли тоже переживает некую форму смерти. События разворачиваются на поверхности, стремительно приближаясь к своей развязке, и она ничего не может сделать, чтобы повлиять на исход. Она вспоминает тот воскресный день, когда ребенок скорчился под окном соседки, свое разочарование из-за того, что ожидал вмешательства взрослых и не получил его. Тогда она узнала, что действие почти всегда предпочтительнее. Бросайся вперед, никогда не сдавайся. Ни разу в своей жизни она не отступала от борьбы. Наблюдение и ожидание - это не то, как она выжила так долго или зашла так далеко. Ее новый руководитель в Библиотеке Конгресса ожидает, что Хейли останется в подвале на всю смену, ожидая запросов на извлечение материалов. Следующий день ничем не изменится, как и послезавтра. Или она могла бы просто уйти.

Хейли снимает свои недавно выданные удостоверения Библиотеки Конгресса и кладет их на стол. Ее план останется таким же, как и раньше, несмотря на потерю доступа в Белый дом. Каким-то образом она должна передать свое послание президенту. Нельзя терять времени. Обычно подъем по двум лестницам, пересечение обширного вестибюля и проверка безопасности требуют усилий более семи минут. Меньше чем через четыре Хейли снова выходит на улицу, под ослепительно голубое декабрьское небо.


Тего РОССИЙСКАЯ президентский кортеж вьется вокруг Вашингтона круг, затем возобновляет свой путь на К-стрит, направляясь на восток в сторону Белого дома. Вначале демонстрации проходят только на основных перекрестках вдоль маршрута, но по мере того, как кортеж достигает площади Фаррагут и поворачивает направо на Семнадцатую улицу, количество протестующих стремительно растет. Окружная полиция сдерживает толпу, но эмоции зашкаливают. Толпы не только выступают против угрожающей позиции России по отношению к Эстонии и другим соседям, но и нападение на демонстрантов накануне вечером со стороны сил безопасности Малкина сделало эту борьбу сугубо личной. Одно дело вести себя как хулиган на своей территории, и совсем другое - привносить это бандитское поведение в Соединенные Штаты.

Площадь Лафайет, расположенная к северу от комплекса Белого дома, забита шумными, перевозбужденными демонстрантами, несущими плакаты протеста против визита Малкина. Когда кортеж президента России проезжает парк на запад, толпа разражается единым громким воем ярости. Полиция парка изо всех сил пытается удержать протестующих от прорыва на пустую улицу. Российские сотрудники службы безопасности в своих автомобилях находятся на взводе, их пальцы сжимают спусковые скобы оружия. Малкин, сидящий на заднем сиденье своего бронированного лимузина, бесстрастно разглядывает протестующих через пуленепробиваемые стекла толщиной в пять дюймов. В Овальном кабинете старшие помощники присоединяются к Монро, когда они смотрят в окна позади Решительного стола, с опаской глядя на толпу протестующих на противоположной стороне Северной лужайки, их возмущенные крики просачиваются в безмятежный кабинет президента.

Карен Рей качает головой, явно ошеломленная размахом и яростью демонстрации. “Возможно, официальный визит в конце концов был не такой уж хорошей идеей”.

Монро медленно поворачивает голову так, что жесткий взгляд, хорошо знакомый его армейским подчиненным по многочисленным военным кампаниям, падает прямо на Рей. - Может быть, держать тебя рядом тоже было не такой уж хорошей идеей.

Рей тяжело сглатывает и ничего не говорит. Она обменивается взглядом с Кайлом Роджерсом, который пятится от своей подчиненной, как от больной раком, и смотрит на часы. Поскольку маршрут расписан с точностью до полуминуты, он знает, что у него нет никакой свободы действий по времени. “Как насчет того, чтобы немного сосредоточиться здесь?” заместитель начальника штаба подсказывает своему помощнику.

Стремясь быть полезной, Рей поворачивается к юго-западной двери, ведущей во Внешний Овальный кабинет. Проходя мимо Мэдисон Смит за ее столом, которая одновременно справляется с полудюжиной задач, даже не нахмурив бровей, Рей направляется к двери, ведущей в Оперативный офис. Распахнув дверь, Рей с раздражением обнаруживает Шарлотту, стажерку, заменившую Хейли Чилл, одну внутри.

“ Где Ашер? ” рявкает она на Шарлотту. - Малкин прибудет через три минуты.

Грозный стажер Рэнглер запугивает новенькую. “Я думаю, он ушел”, - кротко отвечает Шарлотта.

“ Ушел? Ушел куда? Рей требует ответа.

“ Коннектикут … Я думаю, - предлагает Шарлотта, радуясь даже такой скромной помощи.

Рей разочарованно рычит и поворачивается, чтобы выйти из кабинета, хлопнув за собой дверью. Шарлотта остается сидеть, сложив руки на коленях, начиная серьезно сомневаться, удастся ли ей в конце концов сделать президентское селфи.


Ч.ЭЙЛИ ПРОБЕГАЕТ ТРУСЦОЙ Под тенью здания Капитолия и через Ботанический сад, поворачивая на северо-запад к Джефферсон драйв, которая тянется вдоль Национального торгового центра. Бег - ее вторая натура, ее темп не требует усилий, и каждый шаг, казалось бы, предопределен. Мимо Музея авиации и космонавтики, затем Хиршхорна и Смитсоновского замка в стиле барокко, мимо национальных памятников, заполненных обычными толпами туристов и школьных групп. Никто из них не знает того, что знает она, пребывающая в блаженном неведении о темных силах, бушующих за закрытыми дверями, чтобы подорвать доброкачественную демократию, которую они считают само собой разумеющейся. Темп Хейли сильный и уверенный. Бегать так же легко, как дышать, без усилий, будь то в рабочей одежде или спортивном снаряжении.

Памятник Вашингтону маячит слева от нее, когда Хейли сворачивает направо на Пятнадцатой улице, трусцой направляясь на север. Она еще не видела ничего такого, чего нельзя было бы увидеть каждый будний день на переднем дворе перед домом страны. Туристы легко смешиваются с рабочими пчелами района. Движение автотранспорта на улицах стабильно и беспрепятственно. Но когда она бежит по диагонали через Эллипс к Семнадцатой улице, чуть южнее комплекса Белых домов, Хейли натыкается на участников огромного антироссийского митинга. Продолжая бежать по Семнадцатой улице на север, где нет обычного автомобильного движения, она слышит демонстрацию раньше, чем видит ее. Усиливающийся вой кажется ей звериным, рычащим и злым. Достаточно скоро, когда EEOB находится позади нее справа, Хейли видит площадь Лафайет и толпу протестующих, загнанных туда полицией. Повернувшись затем направо, Хейли замечает сквозь деревья, которые сбросили все свои листья и стоят голыми под ясным небом, кортеж Малкина подъезжает к дверям Дипломатической приемной в южной части Белого дома.

Достав из кармана удостоверение сотрудника Белого дома и повесив его на шею, Хейли направляется к выходу на Семнадцатую улицу за пределами EEOB. Полицейский парка у ворот узнает Хейли и улыбается, несмотря на обстоятельства. “Привет, Хейли. Сумасшедший день, да?” Замечает Нед.

Хейли, лишь слегка запыхавшаяся после трехмильной пробежки, улыбается, предпочитая беззаботность. “Нед, как ты?” Она указывает в сторону Лафайет-сквер. - Это заставляет тебя немного скучать по дому, не так ли?

Он усмехается и пожимает плечами. - Не совсем.

Хейли смеется, кивая. Она сжимает свое удостоверение, висящее на шнурке у нее на шее, чтобы полицейский мог легко видеть, и вводит четырехзначный код, который она всегда использовала. Ответ компьютера, отображаемый на экране, явно не то, что Нед надеялся увидеть. “Похоже, на сегодня у тебя нет разрешения, Хейли”.

Она была готова к этому препятствию. “ Должно быть, какая-то ошибка. Я должен был быть на операции тридцать минут назад. Сегодня утром там будет безумие”.

“Извини, Хейли. Не могу тебя пропустить. Может, ты позвонишь мисс Рей?”

“ Карен Рей будет слишком занята, чтобы разбираться с этим прямо сейчас, Нед. С умоляющей улыбкой она добавляет: “Давай. Ты же знаешь, что я не террорист, верно?”

Полицейский неохотно хмурится и качает головой. “Не могу этого сделать, Хейли. Сегодня ты не войдешь в комплекс.

Хейли храброй улыбкой признает нежелание Неда разочаровывать ее и, развернувшись, идет на север по Семнадцатой улице. Сделав свой выстрел и потерпев неудачу, она теперь не уверена, что делать дальше. Возможно, Ашер еще не покинул территорию. Если нет, она может заручиться его поддержкой, чтобы сообщить об этом президенту. Набирая номер Ашера, она понимает, что поддержка его решения уехать из города была ошибкой. Ожидая его ответа, Хейли смотрит сквозь забор, окружающий комплекс. Овальный кабинет в пределах видимости. С таким же успехом он мог бы находиться на Марсе.

Ее звонок переходит на голосовую почту. В прошлом он всегда брал трубку. Телефон Ашера Дэйнса - такая же важная часть его жизни, как и сердце. Она предполагает, что он уклоняется от ее звонка, желая покончить со всем этим делом. Хейли не утруждает себя тем, чтобы оставить сообщение, а отключается и начинает идти в направлении площади Лафайет без какой-либо ясной цели, кроме как затеряться в толпе.


AШер УЖЕ выехал из Балтимора и приближался к съезду в Абингдон с I-95, когда увидел, что на его телефоне, лежащем рядом с ним, загорелся индикатор вызова Хейли. Он неохотно поднял трубку, чтобы ответить, но потом передумал и снова бросил телефон на сиденье. Что еще можно сказать? Он уехал из Вашингтона и не уверен, что когда-нибудь вернется. Идея баллотироваться в Конгресс сейчас кажется неловкой и детской несбыточной мечтой. Его отец, выпускник юридической школы Гарварда, тихо лоббировал то, чтобы Ашер стал юристом. Конечно, бывают судьбы и похуже.

Непривлекательный гул гибридного двигателя Prius заполняет салон автомобиля. Ашер демонстративно не включал музыку через звуковую систему. Чем меньше стимуляции, тем лучше. Возможно, его мысли создают плохую компанию, но Ашер мазохистски навязывает их себе. Прежде всего, это его удушающее чувство вины и отвращения к самому себе. Совершенно очевидно, что его сыграл Одом, который использовал Дэниела в качестве приманки , чтобы втянуть Ашера в заговорщическую сеть. Он больше не доверяет ни единому слову из того, что Одом говорил ему в прошлом, и вместе с этим убеждением приходит осознание того, что на его руках кровь по меньшей мере двух человек.

Подобные мысли продолжают крутиться в его голове, свободные для всех противоречивые идеи и парализующая неопределенность. Что, если Монро и его программа действительно вредны для страны? Возможно, Джеймс Одом и его таинственный заговор - патриоты, готовые пожертвовать всем ради нации. Неужели он отказался от своих усилий только на одиннадцатом часу? Дэниел был его призраком, но обязательно ли это означает, что все, что они обсуждали о Белом доме Монро, также должно быть отвергнуто? В таком случае искупление не требуется. Возможно, получение степени в Гарварде с целью карьеры в области экологического права - наиболее продуктивный способ действий.

О Боже, вечные переезды туда-сюда! По дороге на север, к уютному и знакомому родительскому дому, Ашер все глубже и глубже впадает в отчаяние. Гладкое шоссе между штатами разъезжается под шинами его машины. В ненормальной тишине салона автомобиля он становится жертвой мастера пыток, которым является его сверхобразованный разум. Кто избавится от множества его прекрасных вещей в кондоминиуме на Уотер-стрит, 3303? Кто когда-нибудь полюбит его? Кто такая Хейли Чилл? И, наконец, вопрос, который он задает себе снова и снова: кто такой Ашер Дэйнс?


В Офисе OVAL два мировых лидера позируют перед толпой фотографов из пула прессы. Сидя в креслах-близнецах перед камином, Малкин и Монро тянутся друг к другу, пожимают руки, широко улыбаются и отпускают самоуничижительные шутки в адрес своих помощников, поддерживающих фотографов. Настроение в зале беззаботное. Дружеские отношения между бывшими противниками - это победа для планеты Земля и ее восьми миллиардов жителей.

Фотосессия продолжается довольно долго. Два мировых лидера ослабили бы хватку друг друга, но старшие помощники из обеих стран призывают своих боссов продолжать. Визит проходит успешно, несмотря на вчерашний прискорбный инцидент у посольства и скопление тысяч протестующих на площади Лафайет. Если бы только прессу и враждебных ученых мужей можно было убедить принять концепцию союзничества России и Соединенных Штатов.

Репортер, стоящий в стороне от зала, кричит достаточно громко, чтобы его было слышно за щелканьем затвора камеры. “Господин Президент, обсуждали ли вы с президентом Малкиным угрожающую позицию России по отношению к Эстонии и возможное вмешательство США в кризис?”

Монро и Малкин отпускают руки друг друга, чтобы президент США мог обратиться непосредственно к репортеру. Он выглядит великолепно в своем синем костюме и красном галстуке, профиль которого мгновенно вызывает уважение и трепет. Несчастный российский президент с уменьшающимся подбородком, залысинами, опущенными плечами и слишком короткими ногами по сравнению с ним кажется не совсем представителем того же вида. Он смотрит на Монро с пристальным вниманием и тем, что кажется настоящей привязанностью, пока президент США вдумчиво обдумывает этот вопрос.

“Мы действительно обсуждали ситуацию в Восточной Европе, и президент Малкин был очень полезен в разъяснении ситуации и намерений России. Это давние разногласия между двумя суверенными странами с многовековой историей, которые, исходя только из простых географических показателей, не затрагивают интересы Соединенных Штатов”.

Хор вопросов вырывается из толпы репортеров, столпившихся у юго-восточной двери, ведущей прямо в коридор Западного крыла. Монро жестом призывает к тишине и немедленно получает приглашение от уважаемых корреспондентов Белого дома.

“НАТО существует более семидесяти лет, оно было сформировано в другое время, когда страны-партнеры только оправились от ужасов Второй мировой войны. Сегодня мы являемся свидетелями новой Европы, новой России и новых и жизненно важных Соединенных Штатов, которые приветствуют инновационные и мощные союзы в своей борьбе с терроризмом и, что еще более важно, в противостоянии возникающей китайской угрозе ”.

У репортеров есть дюжина дополнительных вопросов, но помощники Белого дома бесцеремонно выпроваживают их за дверь, пока два мировых лидера встают со своих кресел и разминают ноги. Малкин наклоняется поближе, чтобы прошептать Монро на ухо. Никто не слышит, что говорят друг другу два мировых лидера, но президент США ухмыляется в ответ на веселую паузу российского президента.


НетНикого более удивленного тем, что Ричард Монро сидит в овальном кабинете и обменивается шутками с президентом России, чем Ричард Монро. Книга, выдвинувшая его кандидатуру, была даже не его идеей, а его жены. С самого начала план состоял в том, чтобы завершить его военную карьеру в Объединенном комитете начальников штабов, кульминацией которой должно было стать повышение до председателя или заместителя председателя. Он и представить себе не мог более прекрасного способа завершить свою долгую карьеру на службе.

Этот план рухнул за один день, после визита журналиста-фрилансера в Форт Шафтер, штаб-квартиру Тихоокеанского командования армии США. Делая репортаж о старейшей военной базе на Оаху, журналисту был предоставлен относительно свободный доступ. Случайно она оказалась в пределах слышимости, когда было подслушано, как Монро, переругиваясь с некоторыми из своих младших офицеров, критиковал нынешнюю администрацию за умиротворение китайского джаггернаута. Поскольку это было частное мероприятие на военной базе США, все присутствующие, включая генерала Монро, употребляли соленые выражения. Позже тем же вечером журналист написал статью, которая была подхвачена Los Angeles Times, а через несколько часов и всеми другими новостными организациями страны. Когда армейские чиновники усомнились в правдивости ее репортажей, были предоставлены записи, которые подтвердили все, что было в ее статье.

Монро был немедленно вызван в Вашингтон. После короткой встречи с президентом в Овальном кабинете, во время которой онизложил “чистую” версию своих записанных на пленку утверждений, генерал, отмеченный многими наградами, подал в отставку и тем самым завершил сорокалетнюю карьеру в армии США. Популярность Американского воина ни в малейшей степени не уменьшилась из-за его неповиновения своему главнокомандующему. На самом деле, многие из его поклонников были более высокого мнения о нем за это. Но Монро преуменьшил это признание, не ожидая ничего, кроме тихого уединения со своей любящей женой в их прекрасном доме на Пойпу Драйв с видом на залив Мауналуа. Он усердно работал всю свою жизнь, видел, как умирают люди, и был свидетелем невообразимых человеческих страданий. Он заслужил идиллическую пенсию, которую предлагали Гавайи. Ричард Монро был в мире с самим собой.

Но бывает не так уж много случаев, когда можно любоваться великолепием залива Мауналуа и зелеными пилообразными холмами за ним, прежде чем радужная красота превращается в изматывающую скуку. Особенно для такого человека, как Монро, с его историей завоеваний и приключений, потребность в новых испытаниях воли никогда по-настоящему не уменьшается. Монро ничего не сказал ни своим самым близким друзьям, ни семье. Он просто сдерживал это, вновь переживая воспоминания о танковых атаках и освобождении вражеских истребителей от городских укреплений. Он почти ощущал запах войны и слышал ее безошибочный грохот, глядя на темные облака с нимбом, которые извергали дождь над заливом. По правде говоря, Монро была стоически несчастна на пенсии, которая не продлилась и трех месяцев.

Его жена, с которой он прожил тридцать лет, предложила ему записать свои воспоминания на бумаге в форме военных мемуаров. Первоначально Монро отверг эту идею. Хотя он был хорошим писателем, в отличие от большинства своих коллег-офицеров, сама мысль о раскрытии его сокровенных мыслей и личных воспоминаний была неприятна. Что изменило его мнение, так это предположение Синди о том, что такая книга стала бы идеальной платформой, с помощью которой он мог бы аргументировать свои более широкие взгляды, те самые, которые стоили ему карьеры. Последняя глава могла бы полностью описать его геополитические убеждения и послужить громким сигналом о реальных угрозах, стоящих перед Соединенными Штатами. Мотивированный таким образом, Монро взялся за написание своих мемуаров с той же самоотдачей, усердием и кропотливой работой, которые определили его годы службы в армии.

Его книга "Жизнь в армии"стала огромным бестселлером, разошедшимся тиражом почти в девятьсот тысяч экземпляров. Что еще более важно, мемуары и их реакция привлекли внимание ряда влиятельных людей в партии, своего рода неофициального комитета по выдвижению кандидатов, который встретился с генералом и убедил его совершить несколько ознакомительных поездок в первые штаты, где его речи, написанные самим Монро, были встречены с диким энтузиазмом. Вокруг идеи избрания президентом Ричарда Монро возник ажиотаж. Быстрее, чем кто-либо мог предсказать, включая самого Монро, отставной генерал возглавил группу более традиционных кандидатов от партии. Почувствовав неудержимую победу, несколько его сильнейших оппонентов выбыли из гонки, и Монро легко выдвинулся в Филадельфии менее чем через два года после того, как был с позором уволен действующим президентом.

На каждой остановке кампании во время всеобщих выборов Монро выступал с одним и тем же заявлением: если его не остановить, Китай станет сверхдержавой номер один в мире и сможет доминировать над США в военном отношении. Журналисты редко спрашивали о его позиции в отношении НАТО и России и, следовательно, редко предлагали ее. Работа и военная безопасность были теми позициями, на которые генерал Монро поставил свою кандидатуру на пост президента, и именно они принесли ему этот пост в результате уверенного переворота на выборах. Его инаугурация была встречена с большой надеждой и ощущением того, что ценности США были подтверждены. После длительного периода хаоса и потрясений в столице страны большинство избирателей поверили, что в Вашингтон вернулась нормальная жизнь. Америка избрала своим лидером порядочного, честного человека.

Спустя почти целый год своего президентства, отмеченный значительными законодательными победами, а также ожесточенными столкновениями с противоположной партией и членами укоренившегося вашингтонского истеблишмента, президент Монро иногда поздно ночью прогуливается по коридорам резиденции Белого дома, вглядываясь в лица президентских портретов, висящих на стенах. В глубине души он сбит с толку тем, что находится среди их компании, знаменитых основателей страны. Великие люди. Во время этих ночных прогулок, никем не замеченных, Монро жаждет снова ощутить запах войны и услышать какофонию сражения. Кто он на самом деле, этот призрак на безмолвном втором этаже резиденции Белого дома? Почему именно он? Как получилось, что он стал жить и работать в этом священном месте? Об этих размышлениях и сомнениях никто не должен знать. Не Синди. Никто. Никто не должен знать правду. Никогда.


THE CIA OFFICE просторен и ухожен. На стене висят фотографии в рамках - работы Джеймса Одома, посвященные служению своей стране. Езда на верблюде в Саудовской Аравии. Одом, стоящий среди руин того, что когда-то было живописным Старым городом Мосул. Удостоенный чести от Барака Обамы. Ценная вещь обитателя офиса - прислоненный в углу шарлевильский мушкет модели 1770 года, из которого, как сообщается, стрелял повстанец-колонист в битве при Банкер-Хилл. Посетителей неизменно привлекает историческое оружие, и его гордый владелец поощряет их брать его в руки, чтобы лучше оценить его вес (десять фунтов) и впечатляющую длину (шестьдесят дюймов). Каждое четвертое июля пистолет разряжается на том или ином праздновании Дня независимости, и поэтому он всегда вызывает восторг.

Джеймс Одом, сидящий за своим столом с прижатым к уху стационарным телефоном, смотрит на мушкет, ожидая, когда получатель возьмет трубку. Он размышляет об инстинкте человеческой расы вести войну, разрешать все разногласия насилием и покорностью. Эти размышления не являются самодовольными или этическими суждениями, а скорее простыми наблюдениями за фактами. Все, чего он достиг, его положение в агентстве и авторитет в разведывательном сообществе в целом, не будет отнято у него без боя. Неоспоримый факт, что его потребности совпадают с потребностями нации, делает его действия неопровержимыми и безупречными. Его дело добродетельное.

Звонок проходит. На другом конце линии раздается мужской голос. “Да?”

Одом мрачен. Такие телефонные звонки, как этот, входят в историю. Он никогда не должен забывать этот момент. Достаточно двух слов. “Пора”. Он кладет телефонную трубку на рычаг, встает со своего места и поворачивается к вешалке для одежды, стоящей рядом с дверью кабинета.

Через несколько минут заместитель директора выходит из здания через главный вход и, одетый в темно-синюю спортивную куртку и каракулевую кепку, спешит к парковке. Несмотря на ясное, голубое небо, Одом сгорбился, как будто нес на спине тяжелую ношу. Воздух похолодал, и ветер дует ровно.


Х.ЭЙЛИ ПРИВЛЕКАЕТ протест на площади Лафайет - зрелище, которое нельзя игнорировать. Нормальное человеческое поведение, казалось бы, было приостановлено, заменено временным безумием и властью толпы. Городская полиция, к которой присоединились подразделения федеральных агентств, пытается приручить зверя, но он слишком велик и непредсказуем. Баррикады были растоптаны, и демонстранты хлынули на улицы, как разгоряченные фанаты родного города на футбольное поле после одержанной победы.

В бой вступают новые отряды полиции. Хейли стоит в стороне, наблюдая, как полиция занимается наведением порядка с неистовством, которое соответствует ярости толпы. Они размахивают своими дубинками четкими взмахами запястий, безжалостные и методичные, как опытные работники фермы.

Но разъяренные протестующие, подвергшиеся накануне избиениям со стороны российских силовиков, отказываются капитулировать перед властями США. Они отбиваются палками, самодельным оружием и кулаками. Хейли наблюдает, в ужасе от насилия. Где-то баллончик со слезоточивым газом выпускает ядовитые пары. Конный полицейский высоко в седле размахивает дубинкой, разбивая головы. Крики раненых демонстрантов сливаются с воплями их соотечественников, которые мстят за эти ранения. Хейли кричит, но не слышит собственного голоса из-за лязга и рева беспорядков.

Это кошмар при дневном свете. Вид полицейского парка, который несколько раз бьет протестующую женщину своей дубинкой, зацикливает Хейли. Женщина прекратила всякое сопротивление. Хотя она все еще в сознании, кажется, что она отказалась от всей силы воли ради самосохранения. Наконец, шок, парализующий Хейли, переходит в ярость, и она движется вперед со сжатыми кулаками. “Стой! Прекрати бить ее! Она не сопротивляется! Что с тобой не так?” Подойдя ближе, Хейли хватает полицейского за руку с дубинкой.

Не сбиваясь с ритма, полицейский стряхивает руку Хейли и бьет ее по виску своей полицейской дубинкой. Ошеломленная Хейли падает на колени. Полицейский толкает ее лицом вниз на тротуар, достает из-за пояса пластиковую застежку-молнию и заламывает ей руки за спину. С помощью второго офицера полицейский поднимает Хейли за подмышки и тащит к ожидающему полицейскому фургону.

Хейли приходит в себя. “Подожди. Я работаю в Белом доме. Мои документы у меня в кармане!” - в отчаянии сообщает она полицейским.

Полицейские остаются глухи к протестам Хейли, грубо таща ее через улицу к фургону, где другие полицейские наблюдают за погрузкой арестованных протестующих. Ее бросают в заднюю часть фургона, присоединяясь к дюжине других истекающих кровью и синяками граждан, двери машины захлопываются за ней. Пытаясь сесть, прислонившись спиной к холодным металлическим стенкам полицейского фургона, Хейли пытается обрести эмоциональное равновесие, вспоминая то утро. Неужели всего несколько часов назад она наслаждалась своей обычной предрассветной пробежкой?


МОНРО ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ В дверях Кабинета министров, где собрались президент России и его советники, и осматривает сцену. Русские сидят по одну сторону длинного стола, лицом к окнам в Розарии, в то время как заместитель главы администрации Роджерс и другие помощники ждут, когда он присоединится к ним на противоположной стороне. Входит президент США; в зале мгновенно становится тихо и настороженно. Эта долгожданная и противоречивая встреча лидеров сверхдержав вот-вот начнется. Нет ничего важнее ее успеха. В комнату не проникает ни звука, ни грохота беспорядков на Лафайет-сквер.

Незамеченной входит новая стажерка Шарлотта. В руках у нее важнейший справочник президента, примечательный своим кожаным переплетом и историческим прошлым. Молодая женщина-интерн едва дышит. Кровь пульсирует в ее сосудах, голова гудит. Она и за миллион лет не смогла бы представить, что этот момент станет реальностью. По указанию Карен Рей Шарлотта трижды проверила содержание справочника, составленного сотрудниками только за последние тридцать минут, и доставила его на президентское место за столом напротив президента России. “Ни видеть, ни слышать” - таково было предостережение Рей часом ранее, и Шарлотте было нетрудно ему подчиниться. Уровень ее беспокойства зашкаливает, когда она кладет справочник на стол.

“Кто, черт возьми, это?” Шарлотта слышит, как кто-то говорит, не уверенная, кто это сказал и к кому относится. Она робко смотрит в сторону президента и с ужасом понимает, что Монро говорил о ней! Карен Рей, стоящая рядом с президентом, таращится на нее так, словно Шарлотта в огне, или еще хуже. Что может быть хуже, чем гореть в огне? Сбитая с толку и пристыженная, Шарлотта не может найти ответ на этот вопрос.


КАРЕН РЭЙ определяется ее должностью старшего помощника в Западном крыле. Когда она просыпается утром, она помощник президента по операциям Белого дома. Когда она ложится спать ночью, она помощник президента по операциям Белого дома. Когда Карен Рей видит сны, она видит сны в качестве ассистентапрезидента по операциям Белого дома. Шесть месяцев назад, по настоянию своих коллег, Рей создала профиль в Bumble, приложении для знакомств, и послушно перебрала десятки поклонников, прежде чем остановилась на скромно симпатичном лоббисте с редеющими волосами и фигурой папаши. За первым кофе последовала дюжина беспорядочных “свиданий". Половой акт был достигнут в двух случаях, но даже в эти перерывы Карен Рей оставалась, по сути, помощником президента по операциям в Белом доме. Лоббисту, по понятным причинам, наскучила болтовня Рей о магазине, и он ретировался для дальнейшего, более продуктивного свайпинга.

Гарантия занятости не является отличительной чертой ни одной администрации, но шокирующая смерть Питера Холла подняла тревогу Рей по поводу трудоустройства до небес. Новому руководителю администрации понадобятся свои люди на наиболее важные должности в Западном крыле. Чтобы укрепить свою защиту от такого вероятного исхода, Рей ведет кампанию по втерению в доверие к президенту и превращению себя в “незаменимую женщину” в Западном крыле. У нее никогда не возникало ощущения, что она действительно очень нравится бывшему генералу, и Рей беспокоится, что она недостаточно “женщина” для президента, придерживающегося традиционных взглядов. Его взгляд, кажется, всегда смягчается в присутствии Сьюзи Пауэлл, помощника президента по президентским кадрам, у которой изгибы лица идут практически во всех направлениях, кроме как вниз. Если бы у нее было время и, что более важно, деньги на грудные имплантаты, Рей без колебаний купила бы их.

К сожалению, большая грудь ей сейчас не поможет. ПРЕЗИДЕНТ в ярости на нее за то, что она сослала Хейли Чилл, эту подлую маленькую сучку, в Библиотеку Конгресса, и потребовал, чтобы журнал West Virginian был восстановлен в течение часа, иначе. “Остальное” Монро не нуждается в уточнении. Рей может представить, что ее уволят с этой работы, не легче, чем родитель может представить смерть ребенка. Несколько звонков Деб Спеллман в Мэдисон Билдинг ни к чему не привели. Хейли не видели более двух часов, и ее невозможно найти. Звонки на ее мобильный телефон сразу попадают на голосовую почту. Что может сделать Рей, чтобы найти пропавшего стажера? Вызвать Национальную гвардию?

Как президент может интересоваться местонахождением одного-единственного стажера, пока Малкин приезжает, а Лафайет-сквер взрывается беспорядками, находится за пределами понимания Карен Рей. Если интерна не найдут в ближайшее время, Рей закончила работу в Западном крыле. Она сидит за старым столом Хейли в отделе операций Белого дома и оглядывает комнату. Ашер Дэйнс исчез. Хейли Чилл пропала. Ее будущее в руинах. Если бы на рабочем столе лежал заряженный пистолет, Рей бы вышибла себе мозги. Зайти так далеко только для того, чтобы быть уничтоженным малообразованной, тонкогубой, неразговорчивой деревенщиной Бог знает Откуда, из Западной Вирджинии, - слишком печальная судьба. В своем отчаянии Рей задается вопросом, поможет ли ее бывший парень, с которым она трахалась, устроиться на работу в его лоббистскую фирму.

На столе Хейли звонит городской телефон, и Рей, окрыленная новой надеждой, отвечает еще до второго звонка.

“ Да? Кто? ” рявкает она в трубку. Услышав ответ, Рей испытывает эйфорическое облегчение. “ Да, черт возьми! Она здесь работает!”


WЧерез ДЕСЯТЬ МИНУТ заместитель главы администрации Кайл Роджерс приветствует Хейли, когда она спускается с лестницы на первый этаж Западного крыла.

“Ну, я думаю, это то, что они имеют в виду, когда говорят: ”червяк поворачивается", а, мисс Чилл?"

“Я думаю, что это именно то, что они подразумевают под этим, сэр”.

Хейли почтительно начинает обходить заместителя главы администрации, предполагая, что у него есть дела поважнее, чем болтовня, но, очевидно, офисные сплетни достаточно важны.

- Тебе бы понравилось выражение ее лица, когда президент спрашивал о тебе.

- Да, думаю, мне бы это очень понравилось.

Роджерс напрягает воображение, создавая соответствующий образ. “Олень в свете фар на самом деле не передает этого должным образом”.

“ Дома люди охотятся на диких кабанов и тому подобное с помощью Маултри фидер для свиней лайт. Полагаю, что-то в этом роде.

Заместитель начальника штаба ухмыляется и начинает двигаться дальше, наслаждаясь изображением. “Да. Что-то очень похожее”.

Когда она, наконец, добирается до опустевшего Оперативного офиса Белого дома, она стоит в открытом дверном проеме, остановленная видом пустого кресла Ашера Дэйнса. Он не ответил ни на один из ее звонков. Все, что она хочет, это знать, что с ним все в порядке. Нет причин думать, что он не в порядке, сейчас он далеко на севере, а к вечеру будет дома, в Коннектикуте. Но затем она думает о Гомере Стивенсе и вспоминает, как Питер Холл мельком увидел Питера Холла через окно кладовой, лежащим на спине на кухонном полу. Смерть преследует их всех. Его призрак усиливает ее чувство изоляции. Почти, но не совсем, она жалеет, что не дома или, что еще лучше, не в Форт-Худе. Она боится не смерти, а скорее этого безжизненного одиночества, гложущего ее изнутри. Она скучает по обществу Ашера.

“Ну, вот ты где!” - восклицает Карен Рей, стоя в дверном проеме, ее голос звучит слишком ярко. - Мы беспокоились о тебе.

Хейли слегка улыбается, принимая образ, необходимый для данной ситуации, темные мысли упакованы в коробку и отложены на время. “Спасибо, мэм. Приятно вернуться”.

“Не могу поверить, что ты оказался втянут во все это безумие снаружи. Ты пострадал? Вызвать врача?”

Хейли качает головой. “Спасибо. Нет, мэм. Я в порядке”.

В Библиотеке Конгресса не будет упоминания о ее ссылке. С этого момента они будут лучшими подругами. От этого зависит работа Карен Рей. “Хейли, я хотел бы знать, будешь ли ты свободна в эти выходные?”

-Мэм?-спросиля.

Президент проводит выходные в Кэмп-Дэвиде. Нам бы там пригодилась ваша помощь. Обычно Ашер был бы готов это сделать, но, похоже, он сбежал из курятника!”

Наигранная веселость Рей угрожает разнести все ее лицо на миллион кусочков горечи и ярости. Если она не сможет вернуться в безопасность своего собственного офиса в ближайшие несколько секунд, помощнице Белого дома кажется, что она может убить эту злобную суку голыми руками. Хейли, притворяясь, что не подозревает о той власти, которую она теперь имеет над Рей, милосердно воздерживается от затягивания момента. Победа над ее заклятым врагом из Западного Крыла не является ни приоритетом, ни каким-либо реальным интересом для Хейли. “Да, конечно, мэм. Это было бы честью”.

Улыбка, появившаяся на лице Рей, как открытая рана, исчезает. “Караван отправляется из комплекса завтра ровно в одиннадцать”, - говорит она Хейли, прежде чем исчезнуть в дверях.


TПАРКОВКА сбоку от дома Энди в Шейди-Сайде снова забита черными машинами, внедорожниками с тонированными стеклами и знакомым Buick Regal TourX. На берегу залива ветер с бешеной скоростью рассекает воду. Действует предупреждение для маломерных судов. Деревья, обрамляющие территорию, скручиваются и раскачиваются на ветру. Окна с жалюзи на большой, обнесенной стеной веранде закрыты опущенными жалюзи. То, что происходит внутри деревянного каркасного здания, должно оставаться приватным и скрытым от посторонних глаз.

Внутри встречаются заговорщики. За столом для пикника сидят шестеро мужчин, у всех серьезные выражения лиц. Энди знает достаточно хорошо, чтобы оставаться на кухне. Никого из мужчин не волнует, горячий у них кофе или нет, их внутренности скованы страхом и сожалением. Их бизнес мрачен, ставки огромны. Мир, каким он существовал всю их жизнь, балансирует на грани. Бездействие рискует стать анахронизмом. Стоящее перед ними решение - это то, которое они не хотели принимать и сделали все возможное, чтобы предотвратить, включая убийство друга, а иногда и коллеги, который предал их коллективные интересы. Но проявлять двойственность или сочувствие - слабость, а не привычка их племени. Бравада - это маска, а юмор "stabs of gallows" еще лучше.

“Клянусь, если мне еще хоть один день придется наблюдать за страной, возглавляемой этим деспотом, я сам наставлю на него пистолет!” Сенатор Кокс что-то бормочет.

“Это предвыборное обещание, которое вы действительно можете сдержать, сенатор?” язвительно замечает один из других заговорщиков.

Сенатор выпрямляется во весь рост, насколько позволяет его шатающийся позвоночник. - Я не вижу юмора в этой ситуации, сэр.

Одом жестом призывает к тишине. Он не испытывает симпатии ни к одному из этих людей и считает их всех интеллектуально ниже себя. Но это демократия, по крайней мере, так они говорят. Какова была линия Рамсфелда? Вы идете на войну с той армией, которая у вас есть. По мнению Джеймса Одома, более правдивых слов никогда не было сказано. Он жалеет, что не был тем, кто сказал это первым.

“Джентльмены, поднимите руки. Операция может быть одобрена только единогласным голосованием”.

Сенатор Кокс быстро поднимает руку, за ним следуют четверо других заговорщиков. Одом делает паузу, затем тоже поднимает руку. “Да будет так. ”Дамокл" - это шанс ".

На мгновение за столом воцаряется неестественная тишина. Все эти мужчины, включая Одома, редко стесняются говорить. В течение четырех месяцев они встречались здесь почти дюжину раз, чтобы обсудить президентство Монро и разработать план по его сдерживанию. Эти дискуссии были горячими и отмечены страхом, непристойностью и разногласиями. Как можно было ожидать меньшего от группы могущественных эгоистов, живущих внутри кольцевой автомагистрали?

Но после принятия важного решения мужчины кажутся опустошенными. Тень депрессии и эмоционального истощения упала на каждого из них, внезапно. Те, кто способен размышлять, задаются вопросом, как они сюда попали и не мог ли лучший человек придумать лучшую альтернативу. Те, кто не склонен заглядывать внутрь себя, просто чувствуют оцепенение и переносят свои размышления на менее опасные сферы. Все они, однако, испытывают внезапную пассивность, к которой они непривычны. Нажав на спусковой крючок, они низводятся до роли зрителей. Все будут спасены или все будут потеряны. В панораме потенциальных последствий нет середины.

С тех пор, как Одом говорил в последний раз, прошло всего несколько секунд, но эти мгновения кажутся вечностью. Один из седовласых мужчин смотрит на свои руки, сложенные на столе, не решаясь посмотреть остальным в глаза. “Боже, храни Соединенные Штаты”, - тихо говорит он.


Тон ГOTOMAC вNGLERS объединение взимает со своих членов плату ни оброка, ни вступительных взносов. Имея в общей сложности одиннадцать членов, PAA собирается каждое субботнее утро в Whole Foods в Александрии, чтобы обсудить за чашечкой кофе и выпечкой практически все, кроме рыбалки. Все они мужчины, за исключением Сьюзан Чо, и всем им за шестьдесят пять. Основатели Ассоциации рыболовов Потомака - Хэл и Стэн, и они самые частые посетители. Что обычно понимают, но никогда не обсуждают, так это тот факт, что Сьюзен Чо - лучшая рыболовка из всех, хотя новый участник, Терри Уинч, вполне может побороться за ее деньги.

Хэл и Стэн упоминали о возможности покататься на лодке в прошлую субботу, но погода всю неделю была плохой — холодной и пасмурной, — так что этому плану вряд ли суждено было осуществиться. Члены PAA не любят выходить на реку по выходным. Слишком много пьяных. Слишком много проблем. Было достаточно собираться в Whole Foods по субботам, а затем смотреть спортивные передачи по телевизору по воскресеньям. На самом деле, удивительным для каждого из них было то, насколько занятыми они оказались на пенсии. То, как лучше управлять своей беспокойной, перегруженной расписанием жизнью, было широко обсуждаемой темой на субботнем утреннем круглом столе. Несмотря на эти придирки, все они не забывают считать свои благословения. Слишком много друзей и членов семьи ушли из жизни слишком молодыми.

В пятницу утром стояла все та же неприветливая погода, не тот день, чтобы выходить на лодке в море. Но затем, чудесным образом, ближе к обеду ветер стих, и при ясном небе и температуре ниже пятидесяти градусов, казалось, созрела возможность порыбачить. Сегодняшний день может стать последним шансом для кого-либо из них снова выйти на воду до конца марта или начала апреля. Стэн был лучшим организатором, чем Хэл, и он отправил всем участникам смс с официальным предупреждением PAA: Нет лучшего времени, чем сейчас. Однако, к неудовольствию основателей, никто из других членов клуба не клюнул на наживку. Река была в распоряжении Стэна и Хэла.

Они встретились в эллинге Флетчерс-Коув на Канал-роуд после часа дня, и у них осталось всего четыре часа на рыбалку. Аренда гребной лодки означала греблю, а гребля означала, что они не будут далеко плыть вверх или вниз по реке. В их последней экспедиции, месяцем ранее, Стэну повезло чуть выше Ки-Бридж, и он предложил отправиться туда. Хэл не согласился. Ки-Бридж находился почти в трех милях вниз по реке, что делало их возвращение до наступления темноты тяжелой работой и потенциальным риском. Стэн был полицейским штата Вирджиния и привык к неопределенности. Он также был более предприимчивым, чем его друг Хэл, который взимал пошлину в округе. Чтобы уладить свои разногласия, они согласились подбросить монетку. Стэн, прирожденный игрок, выиграл жеребьевку, и они поплыли на юг, к мосту Ки.

Хэл бросил якорь в ста ярдах к северу от моста. Стэн закурил сигару. Хэл забросил леску в воду, приведя в порядок оснастку, пока Стэн греб. Откинувшись на спинку стула и наслаждаясь поистине впечатляющим видом, Хэл размышлял о том, как сильно он любил свою жизнь на пенсии. Тридцать пять лет, проведенных на платной стоянке на Даллес-Гринуэй, научат человека ценить простые удовольствия, такие как рыбалка с приятелем с гребной лодки "Флетчерс" в ста ярдах к северу от моста Ки. Какую рыбу можно надеяться поймать на Потомаке, в пределах видимости здания Капитолия страны? Полосатый и большеротый окунь, шад и сом являются основной добычей типичного рыболова, но члены PAA считают неуловимого змееголова своей ценной добычей. Сьюзан Чо поймала их все, и в бешеном изобилии.

Но никто из них не отправляется в реку за рыбой, и все участники придерживаются философии “поймай и отпусти”. Нет, их истинная, общая мотивация - это опыт и дружеское общение. Невысказанным является стремление ощутить текстуру жизни, пока они еще могут. Каждый из них может почувствовать горячее дыхание смерти на своих плечах. Времени мало, а жизнь прекрасна. Рыбалка - это всего лишь предлог, чтобы просто остановиться и подышать. Несмотря на все сказанное, рывок за леску по-прежнему вызывал трепет, связь с чем-то там, внизу,, под поверхностью воды, скрытой мраком. Каков же был его восторг, когда Стэн перебросил свою снасть через борт, наблюдая, как легкое течение уносит леску на юг, к мосту, и когда, к своему вечному удивлению, он почувствовал этот радостный и внезапный рывок.

“ Срань господня, Стэн! У тебя большой член! Срань господня! Хэл немедленно начинает наматывать леску, чтобы быть готовым помочь своему другу с уловом.

“ Черт возьми, Хэл. Я едва могу его раскрутить. Этот молокосос дерется как сукин сын. Стэн, добросердечный рыбак, катит уверенно и верно.

Закрепив оснастку, Хэл вглядывается в воду, где натянутая леска Стэна исчезает во мраке. “Господи, по-моему, у тебя змеиная голова, Стэн! Черт возьми, змеиная голова! Подожди, пока Сьюзан Чо не наиграется в это! ” Хэл нащупывает свой телефон, чтобы запечатлеть могучий подвиг для потомков.

Стэн продолжает выводить зверя на поверхность, неумолимое раскручивание подобно работе божественной машины. “Давай просто подождем и посмотрим, Хэл. Почти на месте”. Шест сгибается почти пополам. “Черт возьми, она гребаный боец, эта!” Улыбка на лице старика - неподдельная радость. Это улыбка, которая была на его лице пятьдесят семь лет назад, когда он поймал свою первую рыбу. Жизнь прекрасна. Жизнь так прекрасна.

Когда из глубины материализуется фигура на конце лески Стэна, она не похожа ни на легендарного змееголова, ни на какую-либо другую рыбу, которую мужчины выловили из пологого Потомака. “Что это, черт возьми, такое?” Хэл ни к кому конкретно не обращается, глядя через поручни лодки. “Что, черт возьми, ты там поймал, Стэн?”

Стэн не может поднять предмет из воды своей удочкой. Его леска порвалась бы из-за веса и громоздкой формы предмета. Но теперь он может видеть это своими глазами, паря всего в дюйме или двух под поверхностью реки. С того места, где он сидит, он может прочитать этикетку на предмете ясно, как божий день: JANSPORT.

“Это чертов рюкзак, Хэл”, - без всякой необходимости сообщает он своему приятелю-рыбаку. “Какой-то бедняга потерял свой рюкзак в реке”.

Хэл наклоняется, чтобы получше рассмотреть. “ Срань господня, Стэн. Смотри. В нем застрял долбаный нож. Как будто его пырнули ножом!”


ДжейЭЙМС ОДОМЕ вернулся в свой офис. Он позвонил Синатре из машины сразу после того, как вышел от Энди. Оперативник получил добро без комментариев. Общие планы уже разработаны, но график президента меняется ежедневно, и операция не будет по-настоящему запущена до тех пор, пока Синатра не рассмотрит ближайший график в деталях. Он обещает вернуться в Одом, как только сможет сообщить ему оперативную информацию и точное время начала. Это было всего пару часов назад. Одом удивляется, когда видит, что Синатра звонит снова так скоро.

“Получил интересный звонок от моего знакомого из полиции метрополитена”, - сообщает оперативник Odom.

-Я весь внимание.

“Парочка старых пердунов, рыбачивших на реке, извлекла рюкзак. В нем застрял нож нашего парня”.

“ Да? Одом не может скрыть своего волнения. Другие заговорщики выразили большую тревогу, дав зеленый свет операции, пока неопознанный свидетель оставался хотя бы вероятностью. Он развеял их опасения, заверив, что его команда найдет свидетеля, если таковой действительно существует. В частном порядке Одом беспокоился, что таинственный второй пассажир появится после успешного завершения операции и создаст серьезную проблему. То, что со дна Потомака на конце удочки материализовалась ниточка, было восхитительным поворотом судьбы. Он хотел бы поделиться своим восторгом с кем-нибудь, но Синатра был маловероятным кандидатом. Его оперативник был просто чертовски странным, чтобы относиться к нему с небрежными эмоциями или юмором.

“ В основном опустошается течением и еще чем-то. Копы не могут с уверенностью определить, что нож был взят из машины, поскольку у них нет возможности связать боевой нож с нашим человеком. Но там были ключи от здания. Генри Хаус в Росслине”.

“ Генри Хаус? Что это, черт возьми, такое?

“Жилье для стажеров. В Генри Хаусе живут только стажеры”.


WОСТАНОВИВШИСЬ На ДжейЭКСОН Плейс, вдоль западной стороны площади Лафайет, Хейли видит, как городские рабочие убирают остатки предыдущих беспорядков. Пройдя путь от осмотра внутренней части фургона для перевозки заключенных до прогулок по устланным коврами коридорам Западного крыла, Хейли менее чем за шесть часов пережила экстремальные обстоятельства, которые мало кто может себе представить. Телефонный звонок от Карен Рей, сообщивший ей о переводе в Библиотеку Конгресса, кажется, был очень давно. Завершая день, снова находясь всего в нескольких шагах от Овального кабинета, Хейли, возможно, испытает искушение поверить, что ее мир восстановился. Но надежда может быть наркотиком, самолечением обманутых и умственно ленивых. У нее есть работа, которую нужно делать, и четкий путь к завершению этой миссии. Целый уик-энд в более непринужденной обстановке Кэмп-Дэвида дает ей прекрасную возможность поговорить напрямую и с глазу на глаз с президентом.

У нее болит живот из-за того, что она ничего не ела. Единственная еда, которую она съела за весь день, была после утренней пробежки - маленькая миска сухой гранолы и фрукты. Дома ее, в общей сложности, ждут банка тунца и авокадо. Она слишком устала, чтобы думать о походе в магазин. Отдых - это то, что ей нужно. Закройте и заприте за ней дверь. Выключите телефон, телевизор и компьютер. Ничего не читайте. И спите. Из всех дней, прошедших с момента отъезда из Форт-Худа, многие из которых были трудными и долгими, этот день был самым долгим и трудным.

От ее автобусной остановки в Росслине до Генри-Хауса можно дойти пешком менее чем за десять минут. Многие ее соседи тоже возвращаются домой с работы. Машины скопились на улице, объезжая квартал в вечных поисках свободного парковочного места. Хейли нужно только завернуть за угол на Оуд-стрит, пройти около пятидесяти футов до дорожки, ведущей ко входу в здание, затем в вестибюль, подняться на один лестничный пролет и сделать несколько шагов к двери своей квартиры. Она почти дома, в своем убежище. Приближаясь к углу, Хейли внезапно останавливается и смещается вбок, сходя с тротуара и приседая между двумя припаркованными машинами.

Все свободные парковочные места в квартале заняты. По обе стороны улицы большой процент припаркованных транспортных средств составляют внедорожники. По этой причине Бишоп был достаточно уверен в выборе места для наблюдения. Один Cadillac Escalade с тонированными стеклами привлекает не больше внимания, чем GMC Yukon с тонированными стеклами, припаркованный прямо перед ним. Прямо через дорогу стоит Lincoln Navigator. Тремя машинами впереди стоит Chevrolet Tahoe. Очевидно, что Америка любит большие автомобили. Чего Бишоп не мог учесть при принятии своего решения, так это фотографической памяти Хейли. Она уже видела этот относительно обычный Escalade раньше, припаркованный возле дома Скотта Биллингса. Она знает этот автомобиль и может легко вспомнить его номерной знак. Вирджиния Плейт, YHT-9919.

Откуда-то доносятся радостные крики соседских детей, играющих во дворах, несмотря на сырой декабрьский воздух и раннее ночное небо. Синие тени отбрасывают на окна окружающих домов и квартир телевизоры, настроенные на любимые передачи. На кухнях наводят порядок после семейных ужинов, привычная вечерняя рутина укрывает, как уютное одеяло. Если бы Бишоп потрудился оглянуться через плечо с пассажирского сиденья Escalade и просканировал открытое пространство между фургонами Ford и VW, припаркованными у обочины позади того места, где они припарковались, он бы увидел только это: свободное пространство. Объект их слежки и преследования, Хейли Чилл, давно исчез.


8


ДАМОКЛОВО

TЗдание имени Дж. Эдгара Гувера, монолитная бетонная свая, расположенная на Пенсильвания-авеню, более десяти лет назад исчерпало свой естественный срок службы и посредственный дизайн. Сочетающий свой бруталистский архитектурный стиль с медвежьими объятиями профессионального рестлера, он внушает только ужас и экзистенциальную тревогу. На фоне холодного серого декабрьского утреннего неба штаб-квартира Федерального бюро расследований возвышается как суровый памятник бульдогообразному человеку, который руководил им почти пятьдесят лет.

Хейли сидит в вестибюле, проведя ночь, бродя от одного импровизированного убежища к другому. Сначала это была ночная закусочная на Висконсин-авеню. Выйдя оттуда после неприлично сытной трапезы из яиц, бекона и блинов, она прошла, как ей показалось, через весь город, отдавая дань уважения заброшенным достопримечательностям, которые, казалось, были пропитаны духом своих исторических лауреатов в холодные часы после полуночи. Оставшись наедине со стариной Эйбом, взиравшим на нее сверху вниз со своего гранитно-мраморного трона, Хейли, конечно, поняла, что ее веревке конец, когда она его нашла. Джеймс Одом каким-то образом связал ее со Скоттом Биллингсом и знал, что она была свидетельницей их предательских преступлений. У нее не было ни малейших сомнений в том, что сделали бы люди в "Эскаладе", если бы нашли ее.

Если Хейли чему-то и научилась на своем жизненном опыте и тренировках, так это прагматичности. Каждое действие сопряжено с определенной степенью риска, просчитанного или нет. Стоя в тени пустынного Мемориала Линкольна и дрожа от минусовой температуры, она полностью осознала свою дилемму. Должна ли она продолжать придерживаться собственного мнения и рисковать тем, что ее послание умрет вместе с ней, или снова обратиться к потенциально ненадежному авторитету?

Не ей было гадать, как далеко распространился заговор в федеральном правительстве и его ведомствах. Но одно было предельно ясно: ей нужен отдых, чтобы ясно мыслить. Лишенная сна и из-за резкого падения температуры, Хейли нашла убежище на Юнион Стейшн, этом элегантном месте слияния железных дорог Пенсильвании, Балтимора и Огайо, которое было создано по воле президента Теодора Рузвельта в 1903 году. Рухнув на лакированную деревянную скамью и уставившись в гипнотизирующий геометрический потолок в стиле Боз-Ар, она спала как убитая.

С первыми лучами солнца она приняла решение. Хейли позвонила до семи утра и, согласно инструкциям, сейчас сидит здесь, под строгим архитектурным выражением, и лучше отдохнувшая. Хелен Удалл выходит из лифта через вестибюль и сразу же замечает Хейли на ее скамейке. “Мисс Чилл, спасибо, что позвонили и сразу приехали”.

- Спасибо, что согласились встретиться со мной, мэм.

“ Ты в порядке? Тебе принести кофе?

“ Я в порядке, агент Удалл. Спасибо.

“Было бы лучше, если бы вы высказались раньше. Возможно, вы помните, я неоднократно спрашивал вас, есть ли что-то еще в вашей истории”.

“Извините, мэм. Сначала мне нужно было получше понять, кто были хорошими парнями, а кто плохими. - Она делает паузу, прямо встречаясь взглядом с агентом ФБР. “Я всего лишь стажер и недавно в городе”.

“ФБР было бы хорошими ребятами, мисс Чилл”, - сухо говорит Удалл.

- Я действительно хотел бы быть в этом уверен, мэм.

“Вы сидите в вестибюле здания Дж. Эдгара Гувера. Есть ли в стране место, заслуживающее большего доверия?”

“ Мы могли бы спросить Джона Каллахана, был ли он еще жив. Я думаю, что специальный агент ФБР помог Уайти Балджеру убить его.

Удалл не особенно нравится, когда ее обвиняют в ее собственном дерьме. “Всего лишь стажерка, да?” - спрашивает она риторически. “У тебя вошло в привычку неуважительно относиться к людям, которых ты просишь о помощи?”

“Мэм, я просто пытаюсь объяснить мотивы своих действий”. Хейли хочет казаться искренней. Она знает, что Удалл потенциально важный союзник. Узнаваемый мир балансирует на краю пропасти. “Я думаю, дело в том, что ты можешь доверять кому-то только до тех пор, пока не перестанешь”.

“Да, и это ведет в обоих направлениях, не так ли, мисс Чилл?”

Хейли ничего не говорит. Она беспокоится, что потеряла агента ФБР из-за своей шутки о Каллахане и скандале с Балджером. Она рассказывает всю историю целиком, описывая каждую деталь, начиная с обнаружения отпечатка ботинка и заканчивая нападением Скотта, и заканчивая своими связями с Джеймсом Одомом и группой наемных убийц, дежуривших в ее многоквартирном доме. Удалл делает заметки на протяжении всего монолога Хейли, не отрывая глаз от страниц своего блокнота. После того, как Хейли закончила, агент ФБР проводит несколько минут, просматривая свои собственные записи, постукивая кончиком карандаша по виску со все возрастающим волнением по мере чтения, прежде чем, наконец, поднять глаза и встретиться с встревоженным взглядом Хейли.

Максимально сдержанно, учитывая то, что она только что услышала, Удалл говорит: “Все это очень интересно, но ...” Она запинается, ей трудно продолжать.

“ Что? - Осторожно спрашивает Хейли.

“Честно говоря, я не смог найти никаких конкретных доказательств противоправных действий в смерти Холла. Наше расследование было более или менее завершено”.

“ Итак? Я здесь. Я сделаю все необходимое. Сделаю официальное заявление. Дам показания. Неважно.

Удалл может предложить свою защиту только в виде тонко завуалированной критики: “Жаль, что вы не высказались раньше”.

—Мэм, жизнь президента...

“Ему угрожают, вероятно, пятьдесят раз на дню, в той или иной форме. Все хотят убить каждого президента. Монро ничем не отличается. Вот почему у нас есть Секретная служба”.

- Агент Удалл, Секретная служба или ее части, могут быть замешаны в этом.

Удалл, похоже, не впечатлен. “Это займет некоторое время, мисс Чилл. Нужно убедить мое начальство”.

“ А как насчет наркотиков, которые вы нашли в организме Питера Холла? Я видел прямые доказательства вторжения в резиденцию главы администрации в ночь его смерти”.

У агента ФБР каменное лицо. “Дальнейшее расследование выявило рекреационное употребление наркотиков в недавнем прошлом Холла”.

- Агент секретной службы из охраны президента пытался убить меня, мэм!

“Это не первый раз, когда влюбленные ссорятся, мисс Чилл”, - напоминает ей Удалл слегка осуждающим тоном. Если бы кто-нибудь из них знал, что рюкзак Хейли был извлечен из Потомака, у Удалл были бы все неопровержимые доказательства, необходимые ей, чтобы поверить хотя бы части того, что утверждала стажерка. Но эти улики были инвентаризированы прошлой ночью в отделении по контролю за доказательствами Департамента полиции Метрополитена по адресу 17 DC Village Lane, на юго-западе, и помещены рядом с более чем ста тысячами других предметов. У ножа и рюкзака нет никаких шансов, что полиция свяжет их со Скоттом Биллингсом или Хейли Чилл.

Агент ФБР встает, чтобы уйти. “Дайте мне день или два. Отдохните, пока я со своей стороны разберусь с делами”.


TСЕЙЧАС НЕ время переживать чувство разочарования из-за неспособности агента Удалла действовать быстро. Укол сожаления уменьшится по мере того, как неизбежный каскад эмоций и решений пробьет себе дорогу на поверхность ее сознания. Сбитая с ног, она встает на ноги. Путь заблокирован, она меняет курс и возвращается туда, откуда пришла впервые. Это ее путь, психологическая стойкость, которая определяет ее характер. После ночи, проведенной буквально на улице и в той же одежде, что была на ней накануне, Хейли должна сделать несколько остановок, прежде чем вернуться в Белый дом. Не глядя в зеркало, она уверена, что выглядит ужасно.

Купив кое-какие предметы первой необходимости в Walgreens на Ф-стрит, она приносит их в ванную и сносно приводит в порядок волосы, лицо и зубы. Она находит Forever 21 в том же квартале и ныряет внутрь. Подойдет любая одежда, если это смена одежды. Сменив в примерочной то, что было на ней последние двадцать четыре часа, она надевает новый наряд и кладет поношенную одежду в хозяйственную сумку вместе с туалетными принадлежностями.

Выйдя из магазина одежды, Хейли направляется к комплексу Белого дома, расположенному всего в нескольких кварталах к западу. Она осматривает улицы в поисках любого признака знакомого черного внедорожника в городе, где, кажется, дороги заполонили только черные внедорожники. Пассажирские фургоны отправятся от Белого дома в Кэмп-Дэвид через двадцать минут. Она не может опаздывать. Чтобы избежать опасности, которая может подстерегать на Семнадцатой улице, Хейли поворачивает на север и приближается к воротам Белого дома с запада. На углу Семнадцатой и Джи-стрит она проскальзывает в Così, закусочную быстрого приготовления прямо через дорогу от EEOB и ворот Белого дома.

Прежде чем рискнуть показаться, Хейли оценивает обстановку, находясь в относительной безопасности закусочной. Всего через несколько секунд она видит внедорожник группы захвата, припаркованный на Семнадцатой улице напротив Джи-стрит. Хейли смотрит на часы. До отправления фургонов по расписанию остается меньше пяти минут. Справа от нее стопка газет Washington Post с заголовком, сообщающим о передвижении российских войск на границе с Эстонией, отвлекает ее лишь на мгновение.

Метробус с грохотом едет на юг по Семнадцатой улице, проезжая сразу за магазином сэндвичей. Воспользовавшись этой последней возможностью для безопасного перехода, Хейли выбегает за дверь и, используя автобус в качестве прикрытия, бежит через улицу к воротам Белого дома. Краем глаза она видит, как внедорожник вылетает с обочины. Мартин, сидевший за рулем, пролил свою чашку кофе, когда Бишоп хлопнул его по руке. “Вот она! Уходи!” Если бы не случайная черная машина, которая везла двух лоббистов на встречу с конгрессменом из Калифорнии за поздним завтраком и неслась на север по Семнадцатой авеню, оперативники перехватили бы свою цель посреди четырехполосной улицы.

Нед приветствует Хейли теплой улыбкой, когда она подбегает к воротам. “Субботнее утро, Хейли? Ты что, не берешь никаких выходных?

Хейли бросает взгляд через плечо на черный внедорожник, скрывающийся на Семнадцатой улице, на хмурые лица двух мужчин внутри, похожие на маски из "Дня мертвых", а затем с улыбкой облегчения поворачивается к своей подруге. Она пожимает плечами. - Думаю, что нет!

Торопливо поднимаясь по дорожке к Южной лужайке, она слышит знакомый рев и видит, как "Морской пехотинец-один" поднимается высоко над деревьями и делает пируэт на северо-запад. Сотрудники низшего звена, сопровождающие президента в Кэмп-Дэвид, собрались на подъездной дорожке со своими сумками на колесиках в ожидании фургона. Они наблюдают, как Хейли, прибывшая последней, подходит к ним без другого багажа, кроме сумки для покупок Forever 21, и предсказуемо выгибают брови.


МАНАХАН РОАД, В сельской местности на северо-западе Мэриленда, прорезает небольшие усадьбы и лесные массивы. Многие фермы были распроданы много лет назад, а их пастбища остались под паром или были отведены под кирпичные дома в стиле ранчо. Тихий, спокойный район, ничем не примечательный во всех отношениях, за исключением близости Кэмп-Дэвида, резиденции президента, расположенной менее чем в двух милях к югу. Абсолютная анонимность этого района - одна из причин, по которой президенты США со времен Рузвельта использовали этот комплекс в качестве убежища от атмосферы скороварки Вашингтона, округ Колумбия. Больше сюда никто не приходит.

Сдвоенные внедорожники с затемненными стеклами несообразно двигаются по двухполосной дороге, по которой чаще всего ездят сельскохозяйственные тракторы и пикапы. Манахан-роуд имеет плохую уклон-ность, и несколько неровностей на ее поверхности требуют снижения скорости, но большие черные автомобили не обращают внимания на дорожные условия и почти съезжают с грунта, проезжая по некоторым из этих ухабов. При небольшом замедлении внедорожники с резким визгом входят в поворот и въезжают на посыпанную гравием подъездную дорожку к фермерскому дому, который пустовал более пяти лет после того, как его владелец, алкоголик, внук давно умершего фермера, занимающегося выращиванием ячменя, решительно покончил с собой с помощью пистолета и петли. Двери сарая в сотне ярдов от главного дома распахиваются изнутри Льюисом, который стоит в стороне, когда два внедорожника въезжают во двор, всего на несколько секунд мигая стоп-сигналами. Как только обе машины оказываются внутри, Льюис возвращается в сарай и снова закрывает за собой большие двери.

В тускло освещенном сарае операторы выходят из своих машин и начинают разгружать вещмешки и рюкзаки. Синатра наблюдает за их работой, покуривая сигарету. Бишоп чувствует, как взгляд руководителя его команды следит за каждым его движением, и чувствует, как у него внутри все переворачивается. Почему для операции такого масштаба клиенты не наняли кого-нибудь, кто не был бы таким, ну, странным?

- Бишоп, иди сюда, - зовет Синатра из передней части машин.

Бишоп заканчивает укладывать свою спортивную сумку вместе с остальными, а затем подходит к Синатре, оставаясь настороже, сам не зная, для чего.

- Помнишь, что ты сказал мне после того, как связал практикантку в ее квартире?

“Нет”, - лжет Бишоп.

- Ты сказал, что она ни хрена не знает.

- Если это то, что я сказал, ну и что?

- Ты был неправ.

Слова падают с глухим стуком. “ Ладно, ” запинаясь, говорит Бишоп, теперь уже очень нервничая. Синатра выдерживает долгую, опасную паузу. Бишоп понятия не имеет, что будет дальше.

- Помнишь, мы молились чтобы ты оказался прав.

Бишоп помнит все слишком хорошо. “ Да. ” Он почти чувствует холодный металл пистолетного ствола, приставленного к его лбу. Во рту у него едкий привкус страха.

“ Ты чувствуешь это, епископ? Пути Бога неисповедимы.

“ Что именно чувствуешь? - спрашивает он небрежно, скрывая свой ужас. Если ему суждено умереть, он хочет уйти с сохраненным достоинством.

“Сила искупления в действии”. Сквозь синий сигаретный дым глаза Синатры кажутся пустыми и уже мертвыми.

Бишоп прерывисто вздыхает, осознав, что этот псих не собирается его убивать. Он просто хочет поскорее покончить с этой сумасшедшей, блядь, операцией, забрать свои полмиллиона и улететь обратно на Аляску. Пристрелить медведя гризли, если ему, блядь, захочется. Легче, чем убить президента, верно?

“Конечно, хочу, братан. Чувствую это сильно”, - говорит Бишоп.

“ Вы когда-нибудь раньше убивали женщину? Молодую, симпатичную женщину?

“Нет”.

“ Сможешь ли ты, Бишоп? Сможешь ли ты убить молодую, симпатичную женщину? Сделайте это и станьте живым доказательством того, что сила молитвы и потенциал искупления больше, чем недостатки любого отдельного человека ”.

Бишопу даже не нужно думать об этом. Что бы он делал с этой командой, если бы у него были сомнения по поводу убийства кого-либо? Что ж, возможно, ребенок был бы крепким орешком. Бишоп тут же принимает решение никогда не убивать детей, по крайней мере намеренно. “Да, чувак, я проиграл. Почему?”

“Наш клиент сообщил мне, что лицо, ответственное за гибель Биллингса, - стажер, которую вы допрашивали. Она будет на месте операции. Само собой разумеется, что ее смерть обязательна.

- Вы хотите, чтобы я убил ее, босс?

“Да, Бишоп, я поручаю тебе это совершенно особое задание. Я бы хотел, чтобы ты позаботился о том, чтобы эта сука прекратила свое существование”.

Бишоп обдумывает это и решает испытать удачу, теперь чувствуя, что больше контролирует ситуацию. “Дополнительная работа означает дополнительную оплату, чувак. Пятьдесят тысяч за девушку, пятьсот за президента.

Синатра кивает, соглашаясь на условия Бишопа. Прежде чем Синатра успевает предложить помолиться, Бишоп поджимает хвост, и дидди прыгает обратно к своему снаряжению. Синатра смотрит ему вслед, делает последнюю затяжку и бросает сигарету на утоптанный земляной пол. Он тщательно затушил окурок ботинком. Перепалка с Бишопом повергла его в депрессию. Как бы он ни старался, мужчинам он, похоже, просто не нравится, и Синатра не может понять почему. Он страдал от такой же сбивающей с толку и необоснованной враждебности со стороны своей бывшей жены. Что он сделал кому-либо из них, кроме предложения работы и общения? Если проблема в его религиозности, то ничего не поделаешь. Иисус - это его жизнь, а его жизнь - это Иисус. Погруженный в эти размышления, Синатра закуривает еще одну сигарету и ждет электронных писем от своего брокера по недвижимости. Он чувствует, что у него начинает болеть голова.

Примерно в двух милях отсюда фургон Белого дома проверяется вооруженными до зубов морскими пехотинцами через охраняемые ворота, ведущие в знаменитое президентское убежище площадью в двести акров. Учитывая военное присутствие и забор высокой степени безопасности, окружающий весь объект, контингент агентов Секретной службы из ста с лишним человек, которые обычно охраняют президента, находясь в Белом доме, значительно сократился до менее чем дюжины. Только шесть агентов постоянно дежурят в личной каюте президента в Аспен Лодж, в то время как остальные шесть находятся в “представительском” здании Лорел Лодж. Приватность и уединение - основные принципы работы президентской резиденции в Кэмп-Дэвиде, создающие идеальную атмосферу для отдыха, романтических свиданий или неспешных дипломатических бесед.

Часовая и двадцатичетырехминутная поездка по межштатной автомагистрали 270 от комплекса Белого дома до Кэмп-Дэвида была обычным делом. Разговоры между шестью пассажирами были минимальны, все они были заняты своими электронными устройствами. Хейли, однако, держала телефон в кармане. Всю поездку она смотрела на проплывающий за окном пейзаж, освобождая голову от сосредоточенных мыслей - это была форма медитации, которую она освоила еще в армии. Во время длительных поездок в шумном и неудобном военном транспорте она обнаружила, что спокойный ум - лучшая подготовка к трудным задачам, которые ждут ее впереди.

Фургон высаживает ее перед уютным домиком, приютившимся среди деревьев в изолированной части комплекса. Однокомнатный коттедж Linden, расположенный в четверти мили от резиденции президента Аспен Лодж и административного центра Лорел Лодж, является именно таким, каким и должен быть горный коттедж, с его простой мебелью, узловатыми сосновыми стенами и двумя односпальными кроватями. Хейли мгновенно возвращается в свои покои, чувствуя себя в безопасности в тот момент, когда переступает порог, и испытывает прилив целеустремленности и оптимизма. Несмотря на неудачи и свою нынешнюю изоляцию, Хейли убеждена, что сможет достичь своих целей. Президентский уик-энд в Кэмп-Дэвиде - лучшая ситуация для того, чтобы донести ее послание Монро.

Однако, выйдя из своей хижины и направляясь по лесной тропинке к Лорел Лодж, она обнаруживает, что ею овладевает новая тревога. Погруженная в безмолвный лес, который окружает убежище и его уединение, как в фильмах ужасов, она понимает, что военно-морская база также является логистическим идеалом для убийства президента. Если бы она была командиром ударной группы Одома, она бы выбрала это место и время для выполнения плана миссии. Хотя военно-морская база тщательно охраняется хорошо вооруженными морскими пехотинцами, Кэмп-Дэвид - это не комплекс Белого дома посреди оживленного городского центра. По оценкам Хейли, при планировании и, что самое важное, сотрудничестве избранных сотрудников Секретной службы шесть человек, прошедших военную подготовку в области специальных операций, могли убить Монро и скрыться с риском лишь среднего уровня.

Эта резкая смена настроений, от спокойного до неуравновешенного, не подрывает ее способности выступать. Пехотная подготовка дала ей огромный запас адаптивности в условиях нестабильной оперативной обстановки. Она контролирует свое дыхание и, как следствие, частоту сердечных сокращений. Большой, приземистый фасад Лорел Лодж из дерева и камня проступает сквозь деревья. Приближаясь к неохраняемому зданию, она замечает, что за дверью нет ни одного агента Секретной службы. Хейли не может не беспокоиться об отсутствии безопасности. Атмосфера потрясающе расслабленная, ничего похожего на осадный менталитет Белого дома.

Она входит в Лорел Лодж, который сразу же производит на нее впечатление - это лесистое Западное крыло, идеально передающее характерную неистовую суету его городской версии. Несмотря на меньшее количество помощников, присутствующих в ложе, они выполняют любую задачу, какой бы обыденной она ни была, с чувством, что история творится их руками. Чувство собственной важности на каждом уровне администрации, каким бы низким оно ни было, заложено в ДНК Западного крыла. Следовательно, когда Хейли вскоре после входа встречает Карен Рей, помощник президента приветствует ее с раздраженным нетерпением еще до того, как стажерка произносит хоть слово.

“ Ты опоздал. Ты вздремнул или что-то в этом роде? Очевидно, стратегическое решение Рей быть более заискивающей по отношению к звездному стажеру увяло под большим давлением неутолимой антипатии к Хейли.

“Нет, мэм. Бросила сумку и сразу подошла”, - уверяет Хейли своего начальника.

Рей озадаченно хмурится, как будто у нее спазмы в кишечнике, и отправляется выполнять какую-то важную обязанность, которую она выполняет от имени президента.

“Это новые агенты Секретной службы, мэм?” Хейли спрашивает ей вслед, указывая на охрану внутри домика.

Рей останавливается и раздраженно поворачивается к стажеру. “ Что? Я не знаю. Возможно. Почему?

За те несколько минут, что она шла по тропинке к Лорел Лодж, Хейли размышляла о том, как она могла бы поднять тревогу и кому. Несмотря ни на что, жизнь президента должна быть защищена. Не было времени ждать, пока ей представится возможность передать свое послание непосредственно Монро. Но ей приходилось быть осторожной, чтобы ее саму не сочли угрозой безопасности. Хейли предположила, что лучше всего говорить в целом, не раскрывая деталей того, что ей известно. “Я беспокоюсь о безопасности президента, мэм”, - говорит Хейли Карен Рей с серьезностью, которую люди в Западном крыле привыкли ожидать от нее.

Старший помощник Белого дома смотрит на Хейли со смесью раздражения и презрения. “Что?”

“Я знаю, что это звучит безумно из уст стажера, мэм, но я действительно должен поставить под сомнение безопасность президента Монро здесь, в Кэмп-Дэвиде”.

Проходит долгое мгновение, пока Рей изучает стажерку, нахмурив брови, хмурая складка на нижней части ее лица выглядит почти комично. “Встань где-нибудь в углу. И молчи. Кто-нибудь найдет тебе применение”.

Уходя от мерзкого жителя Западной Вирджинии, этой змеи в траве, Рей изо всех сил пытается сосредоточить свои мысли на задачах, требующих ее немедленного внимания. Но слова Хейли и ее абсурдный бред остаются с ней, неизбежные и раздражающие, как слишком громкое автомобильное радио на одной полосе движения. Обремененная интерном из-за нелепой привязанности президента к ней, Рей проклинает свою судьбу. Независимо от того, что Рей делает, чтобы продвигаться вперед и сохранять сосредоточенность, она слышит резкую оценку молодой женщиной возможной опасности для президента, как будто та что-то знает обо всем на свете. Господи, что избавит ее от отвратительного создания, которым является Хейли Чилл?


INTERSTATE 95 ОХВАТЫВАЕТ протяженность примерно в двадцать три мили по территории штата Делавэр. Первым съездом с межштатной автомагистрали в штате, по логике вещей, является съезд 1, DE 896, который, если двигаться в северном направлении, ведет к Университету Делавэра и принимающему его студенческому городку Ньюарку. Мотели Traveler расположены рядом с четырехполосной государственной трассой 896, к северу от съездов с автомагистрали "Клеверлиф", предлагая небольшую передышку от поездок по шоссе, а также кровати для встречающихся профессоров колледжей и их амбициозных студентов. Одним из таких мотелей является Red Roof Inn & Suites, построенный на костях туристической франшизы десятилетней давности: ресторана Howard Johnson's с оранжевой крышей.

"Приус" Ашера Дэйнса припаркован на стоянке, сразу за комнатой на первом этаже, на двери которой по трафарету написано 112. Оказавшись внутри, Ашер выходит из душа и смотрит на часы. Сейчас 13:14 пополудни, он выполз из своей кровати Red Roof полчаса назад и принял душ, используя мыло Red Roof, и как раз заканчивает насухо растирать свое тело не совсем плюшевым белым полотенцем Red Roof. Он выехал на межштатную автомагистраль вчера вечером, чуть более чем через два часа после вылета из Вашингтона и все еще более чем в трех часах езды от дома своих родителей в Гринвиче, штат Коннектикут.

Что побудило его прервать поездку? Усталость, как эмоциональная, так и физическая, была одним из факторов. Помимо общей усталости, Ашер боялся встретиться со своими родителями и сообщить им новость об уходе с работы в Белом доме. Как объяснить свои причины? Хотя это правда, что его отец внес сотни тысяч долларов в привилегированный PAC партии и тем самым обеспечил Ашеру положение в новой администрации, эта сумма денег очень мало значила для семьи с десятизначным годовым доходом. Нет, не деньги, потраченные на несостоявшийся “вашингтонский опыт” Ашера, вызвали у него чувство парализующего страха, а скорее осознание того, что его родители будут глубоко обеспокоены ним и, возможно, снова будут лоббировать его добровольную госпитализацию в психиатрическую больницу.

Действительно, это было секретом от всех в жизни Ашера, кроме его родителей, что он перенес то, что ему нравится называть “преднервным срывом”, после разрыва с мистером Лакроссом в младших классах, ужасной ночи, во время которой он раскололся на полу родительской кухни. Встревоженные эмоциональным распадом своего единственного сына, обычно такого жизнерадостного молодого человека, родители Ашера отправили его на двухнедельное пребывание в больницу Силвер Хилл в Нью-Ханаане. Равные дозы разговорной терапии и Лексапро были как раз тем, что помогло мальчику прийти в себя и вернуться в Кембридж. Однако, несмотря на его очевидное выздоровление, мама и папа Ашера внимательно следили за каждой сменой настроения и “плохим днем”. Бегство из Вашингтона и его работа там легко могли спровоцировать второе, более длительное пребывание в Силвер-Хилл.

Десять часов непрерывного сна и чашка бесплатного кофе Red Roof не смогли унять тревогу Ашера. В дополнение к страху перед реакцией его родителей на эту последнюю неприятность, он вновь испытывает чувство вины за то, что бросил Хейли Чилл профессиональным убийцам в Вашингтоне. Хотя изначально у Ашера были сомнения относительно предупреждений стажера о масштабной интриге, исходящей из Глубинного государства, и это несмотря на его собственное соучастие в этом заговоре, Ашер не может игнорировать доказательства, которые накапливались в быстрой последовательности. Неизбежной была суровая самооценка того, что он выбрал самый трусливый выход.

Выписавшись из номера 112 и остановившись в магазине Boston Market прямо через дорогу, чтобы купить по-настоящему отвратительный сэндвич с куриной грудкой гриль на вынос, Ашер разрывается от нерешительности. Должен ли он продолжить путь на север или вернуться на юг? Перед ним стоят два разных выбора, которые приведут к двум совершенно противоположным судьбам. Он забирается обратно в Prius и направляет его в сторону межштатной автомагистрали 95, расположенной менее чем в полумиле отсюда. В субботу днем движение умеренное. Съезд на север находится за эстакадой, а на юг - прямо перед ней. По мере того, как Ашер все ближе подходит к выбору направления и, таким образом, решает свою судьбу, он невольно усмехается. Насколько вообще нелепа жизнь?


ДжейЭЙМС ОДОМЕ встает в субботу в шесть утра, тратя этот дополнительный час из небольшой доброты, проявленной к его верной жене. После десятилетий брака они не являются ни любовниками, ни сильно любимыми друг другом. Но что их действительно объединяет, так это уровень сдержанного уважения. Они обеспечивали друг друга, лелеяли друг друга бесчисленными способами и непреклонно упорствовали. В результате такой преданности супружеским узам все, что угодно, кроме великодушного уважения к основным потребностям другого, было бы отвратительным. Джеймс Одом благоговеет перед своей женой и поэтому остается неподвижным, как труп, на своей половине кровати в течение тех шестидесяти минут после собственного пробуждения.

После черного кофе и сухих тостов он на несколько часов отправляется в офис, чтобы закончить незавершенные дела прошлой недели. Одом наслаждается этими тихими часами в Лэнгли. Молодые сотрудники избегают таких мест, как Чернобыль, по выходным, но таких старожилов, как он, часто можно встретить шаркающими по его коридорам субботним или воскресным утром, обменивающимися если не приветствиями, то едва заметными улыбками узнавания. Но это, конечно, не обычная суббота. Джеймс Одом - старый воин с боевыми шрамами, свидетельствующими об этом, но даже он страдает легким приступом мурашек за эти несколько часов до того, как операция "Дамокл" изменит ход американской истории.

Он жаждет поговорить с руководителем своей команды перед стартом, понимая, что звонок так же бессмыслен, как список пожеланий, оставленный Санта-Клаусу. Команда получила приказ и разработала свой план. Вызов из Odom мог произойти только в том случае, если операция завершалась. Роясь в папках с файлами и придирчиво просматривая отчеты аналитиков из глубин внутренней сети агентства, Одом обнаруживает, что его взгляд постоянно падает на его модифицированный BlackBerry KEY2. Подобно главарям наркокартелей к югу от границы, он носит с собой пять таких устройств, и одно используется исключительно для связи с Синатрой. Оперативник отвечает после четвертого звонка.

“ Я тут немного занят. Вы завершаете операцию?

“Конечно, нет”, - уверяет его Одом. “Мы идем”.

“ Вы поручили мне убить президента Соединенных Штатов и проверяете, как у меня идут дела? - Спрашивает Синатра с понятным недоверием.

“ Господи, ты придурок. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это?

Синатра делает долгую паузу, и Одом опасается, что он неоправданно оскорбил этого человека. Он не встречал обученного убийцу, который не был бы несколько психически неуравновешенным, особенно если вспомнить кровожадного педераста, которого он когда-то имел неприятный опыт найма, но у этого, похоже, действительно не все в порядке с головой.

“ Не могли бы вы, пожалуйста, воздержаться от произнесения имени Господа всуе, когда разговариваете со мной? Голос Синатры имеет тембр и модуляции психопата, находящегося на грани кровавого безумия, связанного с убийством.

“ Конечно. Приношу свои извинения.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

- Какие-нибудь проблемы? Тебе что-нибудь нужно?

Синатра испускает многострадальный вздох. “Если бы мне что-нибудь понадобилось или возникла проблема, я бы позвонил тебе”.

Одом ничего не говорит, и он действительно не знает почему. Что с ним не так? Что происходит? Он проводил секретные операции практически во сне или, по крайней мере, после долгого сна. Почему он здесь отклоняется от стандартной операционной процедуры?

“Что случилось?” Синатра спрашивает со всем сочувствием, на какое только способен, которого очень, очень мало. - У тебя странный голос.

Боже, думает Одом, даже этот кровожадный неудачник может почувствовать, что он ломается под давлением. Не каждый день убиваешь президента, верно? Думай быстрее. Сосредоточься. Прояви здесь гребаную выдержку! Приводя себя в подобие психологической формы, заместитель директора ЦРУ хватается за первую попавшуюся соломинку. “Чья идея была во всей этой истории с Крысиной стаей? Твой?”

“ Сейчас я собираюсь повесить трубку, если ты не против. Мои ребята проверяют свои комплекты в третий раз, как я и требовал, и через два часа сорок четыре минуты мы приступаем к делу ”.

Декламация Синатры - это та терапия, в которой Одом нуждается в данный момент. Ужас, который угрожал поглотить его, утихает, уходя обратно в то эмоциональное болото, из которого он вытекал. “Хорошо, хорошо, хорошо. Ладно. Мы поговорим после того, как все закончится.

Оперативник говорит: “Вы больше обо мне не услышите. Никогда больше мне не звоните. Как только он умрет, я разобью этот телефон на тысячу кусочков и выброшу их в Чесапик. Если денег не окажется там, где они должны быть, через шесть часов после того, как новый президент объявит трехдневный национальный траур, вы знаете, что произойдет ”.

В данный момент Одом не может понять, как изменилась динамика отношений между ними. Возможно, он становится слишком взрослым для этого бизнеса. “Излишне говорить, что деньги будут там, где вы ожидаете их найти, и в оговоренной сумме”.

“Превосходно”, - бормочет Синатра и добавляет: “Хвала Господу”.

Он включил это прославление как последний поворот ножа. У неверующих такие проблемы с проявлениями подлинной веры, что Синатре доставляет огромное удовольствие тыкать их в это носом. Действительно, Одом слегка вздрагивает, услышав это. Хотя нельзя отрицать способности этого человека как убийцы, заместитель директора ЦРУ не может представить никого более жуткого.

“Тогда до свидания”, - вежливо говорит Джеймс Одом своему оперативнику, получая в ответ лишь глухой звук разрыва связи.


ЭЙЧЭЙЛИ ПРОВЕЛА БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ субботнего дня в маленькой комнате без окон (опять же, скорее всего, переоборудованной уборной), составляя справочники и уговаривая непокорный копировальный аппарат ricoh MP C2550 работать с приемлемой производительностью. Президент США скрывается в конференц-зале Laurel Lodge со старшими помощниками, проводя телеконференцию с лидерами по всему миру относительно ситуации в Эстонии. Сплетня, которую Хейли удается почерпнуть от тех сотрудников, которые приходят и уходят, заключается в том, что ответный удар был чрезмерным со стороны давних европейских союзников в ответ на терпимое отношение США к агрессии России. Лидерство, которого ожидают от Америки, - это МВД. Всем этим недоброжелателям президент еще раз выразил свою убежденность в том, что истинная опасность находится на Дальнем Востоке, в Китае.

Она возвращается в Линден-Хижину в темноте, так и не увидев Монро ни разу за весь день. Если Хейли хочет поужинать, ей нужно быть в малой столовой Главного коттеджа не позднее 19:30 вечера, но с тех пор, как она принимала ванну, прошло более тридцати шести часов. Горячий душ важнее еды, учитывая, как она сейчас себя чувствует. Включив воду, как только она возвращается в свою каюту, и за считанные секунды раздевшись, она несколько минут сидит на закрытой крышке унитаза, позволяя струям пара из душа окутать ее, окутывая влажным теплом. Выйдя сорок минут спустя из коттеджа, Хейли чувствует себя отдохнувшей и оптимистичной.

Зловещие леса, которые раньше, казалось, предвещали насилие, теперь напоминают леса, в которых она скакала ребенком и подростком в Западной Вирджинии. На протяжении всего ее детства лесные массивы служили убежищем от неблагополучного мира взрослых. Хейли и ее друзья населяли эти поросшие лесом холмы, когда их выпускали из школы и дома, энергичные лесные гоблины и феи, подпитываемые дешевой выпивкой и дымом каннабиса.

Это были беззаботные времена, и воспоминания о них сопровождают Хейли во время ее десятиминутной прогулки к Главному домику и тамошней столовой. Большинство других сотрудников уже поужинали и разошлись по своим коттеджам на ночь. Если не считать пары старших помощников, которые не захотели бы иметь ничего общего с такими, как стажер, за исключением громких просьб принести кофе или переписать, Хейли находится в столовой в полном одиночестве. Через открытую дверь, ведущую на кухню, она видит Леона Вашингтона, шеф-повара военно-морской столовой Западного крыла, дежурящего в Кэмп-Дэвиде.

Повар лично доставляет ей сыр на гриле и гороховый суп. “Ты просто обязана была попробовать что-нибудь сама, не так ли?”

- Леон, я хотел заполучить в свои руки одного из этих плохих парней с тех пор, как впервые увидел его.

“ Что ж, продолжай, девочка. Не обращай на меня внимания. ” Он садится за стол напротив нее, кухонное полотенце перекинуто через плечо, рабочий день более или менее завершен. “Как у тебя дела?”

Макая уголок сэндвича в тарелку с дымящимся супом и смакуя каждый кусочек, Хейли смотрит на Леона с неподдельной благодарностью. “Потрясающе”.

- Твоя жизнь или этот бутерброд?

“Определенно сэндвич”, - уверяет она Леона. “Только сэндвич”.

“Плохо, да?”

- Не совсем то, чего я ожидал.

“Не хотите поделиться? Мне сказали, что я довольно хороший слушатель. Это связано с тем, что у меня шестеро детей и вдвое больше внуков ”.

“ Хотел бы я, поверь мне. Это сложно. Думаю, мне просто нужно пока держать это при себе.

“ Ладно. Я могу это понять. Знай, что у тебя есть по крайней мере один друг в тюрьме, слышишь?

Сердце Хейли буквально разрывается. “Я действительно ценю, что ты это говоришь, Леон. Правда.”

“Это больше, чем разговоры. Леон Вашингтон - пожилой человек, на которого можно положиться в трудную минуту, это верно”.

Хейли благодарно улыбается. Она чувствует, что вот-вот расплачется. Действующая чемпионка всей Шестой армии в полусреднем весе была поставлена на колени нежной добротой шестидесятидвухлетнего повара с желтыми глазами. В жизни, в которой старшие всегда так или иначе разочаровывали ее, Леон Вашингтон сблизился с Хейли и пришел на помощь, когда она больше всего нуждалась в эмоциональной поддержке. У нее нет слов.

Он похлопывает ее по руке своей, покрытой тысячью ножевых порезов и кухонных ожогов. “ Держись, девочка. Бог любит упорство, потому что это, конечно, нелегко ”.

Она возвращается в Линден-Хижину в более приподнятом настроении, чем чувствовала себя последние недели. В то время как ее дружба с Ашером была несколько вынужденной, подчиняясь исключительно воле Хейли, эти пять минут общения с поваром глубоко подпитали ее. Настоящие люди населяют этот испорченный мир. Было слишком легко забыть этот факт, пока она жила в Вашингтоне и в теплице Западного крыла. Густой лес, окаймляющий посыпанную гравием дорожку, ведущую к ее маленькому домику, кажется чем-то из доброжелательной сказки. Ночная песня восточной женщины-хлыща-бедняги рикошетом отражается от окружающих тополей и ясеней. Четверть луны мерцает в черном небе, отбрасывая осколки света на ее путь домой. Бог действительно любит настойчивость.


МнеПОРА. UПри минимальном освещении внутри затхлого сарая Синатра наблюдает, как его команда заканчивает приготовления, почти готовая к отъезду. Четверо его людей одеты в черные леггинсы, ботинки и пуловеры - облегающие наряды, которые напоминают руководителю группы с легкой усмешкой на лице мимов-убийц. Трое мужчин — Льюис, Мартин и Лоуфорд — пристегнули к спине большие тактические спортивные сумки. Двое других — Бишоп и Дэвис — носят рюкзаки поменьше. Только Бишоп носит уличную одежду. Синатра, одетый в тактическую черную одежду, носит Sig Sauer P320 RX с оптикой в нагрудной кобуре, перекрещивающейся через верхнюю часть туловища в стиле мексиканского бандито. При необходимости оружие легко доступно в ходе операций, которые не должны быть масштабными. Однако лучше быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам. Sinatra пережил бесчисленное количество боевых вылетов именно благодаря такому резервированию. Руководитель группы в третий раз за последние девяносто секунд смотрит на свои часы. “Все готовы? Быстро проверь своего приятеля”.

Они послушно сканируют мужчину рядом с ними, сверху донизу, спереди и сзади. Такая обыденная вещь, как неплотно завязанный шнурок на ботинке, может перевернуть всю операцию. Они молчаливы и серьезны. Здесь нет шуток или подшучивания перед заданием. Никто не может игнорировать отрезвляющую важность этой конкретной операции. Каждый мужчина подает Синатре знак “ОК”.

“ Давайте двигаться. Он выводит их через дверь в задней части сарая в ночь. Они пересекают задний двор фермерского дома, поросший некошеной травой высотой до бедер, и входят в лес за ним, по одному человека за раз поглощают глубокие тени огромного мэрилендского леса. Примерно сорок четыре минуты спустя они снова появляются на опушке леса, лицом к западу и внешней границе военно-морской базы, названной в честь внука президента Эйзенхауэра. Почти сотня датчиков обнаружения движения, мимо которых прошла группа во время похода по лесу к резиденции президента, были отключены шестьдесят минут назад. Редко используемые ворота для технического обслуживания в заборе повышенной безопасности посреди леса были удобно оставлены незапертыми. Место, где операторы выйдут из-за деревьев, было тщательно выбрано, за пределами прямой видимости караульной позиции, укомплектованной четырьмя морпехами-охранниками на восточной окраине комплекса. Между ударной группой и первым комплексом строений на территории находится только открытая территория.

Мужчины опускаются на одно колено и смотрят вперед, на каждом очки ночного видения, которые придают им вид мультяшных инопланетян. Они ждут команды Синатры двигаться вперед. Позади них слышится тихое бормотание, и поначалу никто из мужчин не может разобрать слов. Но вскоре пение становится четким и шокирующе знакомым.

“Господь с тобою. Благословенна ты между женами, и благословен плод чрева твоего, Иисус. Святая Мария, Матерь Божья, помолись за нас, грешных, сейчас и в час нашей смерти”. Синатра делает паузу в своем медленном и методичном чтении, ожидая, когда к нему присоединятся его люди. Конечно, никто из них не желает этого делать. “Аминь”, - добавляет он почти с горечью.

Мужчины ничего не говорят. Если молитва Синатры поможет им достичь целей их миссии, тем лучше. Однако даже до сих пор любое упоминание “часа нашей смерти” кажется им неуместным. Синатра встает, низко приседая из положения стоя на коленях, и жестикулирует вперед. “Давай сделаем это”.


СОН СИДИТ За маленьким деревянным столом у окна, которое темная ночь снаружи превращает в черное зеркало, просматривая новостные репортажи на ее компьютере, когда она слышит стук в дверь. Хейли настороже, когда встает и пересекает расстояние в две дюжины футов от стола до двери. - Да? - зовет она через дверь.

“Секретная служба, мисс Чилл”, - доносится приглушенный ответ. “Это агент Кристи”.

Хейли делает паузу, обдумывая варианты. Оперативник явно знает, что она внутри домика. Отказ открыть дверь выдаст ее осведомленность об истинных намерениях мужчины. Больше всего она надеется на элемент неожиданности, которого добивается тот факт, что оперативник не знает того, что известно ей. Хейли наполовину открывает дверь, и Бишоп оказывается снаружи в повседневной спортивной одежде и пуховике Patagonia. Она ничего не говорит, ожидая, когда заговорит агент.

“ Мы просто проверяем территорию во всех коттеджах. Он заглядывает через ее плечо в ее маленький коттедж. “Похоже, здесь все в порядке вещей”, - объявляет он с дружелюбной улыбкой.

“ Да, сэр. Спасибо. Я в порядке.

“ Не возражаешь, если я зайду на секунду. Здесь полутвердый лед.

Хейли колеблется.

- Всего несколько минут, я обещаю.

Она неохотно открывает дверь шире, пропуская Бишопа. Он хлопает руками в перчатках и обхватывает себя руками, изображая разминку. Она ничего не предлагает, просто ждет, когда он уйдет, но настороже, каждый мускул настроен на защиту от нападения.

- Место в твоем распоряжении, да? - невинно осведомляется он.

Она утвердительно кивает головой. Немой.

Он указывает на компьютер на кухонном столе. - Какие последние новости?

“Русская армия заняла Тарту и Нарву”, - говорит она ему ровно, без эмоций.

“ Срань господня! Без шуток? Это происходит на самом деле! Черт возьми!”

Хейли не разделяет его удивления. “Да, это происходит". … что бы ”это" ни было.

“НАТО?”

Она пожимает плечами. Настороженно. Если Бишоп и замечает ее опасения по поводу него, то не показывает этого. Все это шутка.

“Что ж, если Монро удастся нас всех взорвать, по крайней мере, мне не придется выплачивать кредит за машину!”

“Нет худа без добра". Хейли надеется, что, став на пару ступеней дружелюбнее, он уйдет. Он пытается переспать с ней?

Бишоп указывает на наполовину заполненный кофейник в автоматической кофеварке, которую она сварила полчаса назад, предвкушая поздний вечер. Завтрашний день может стать ее последним шансом передать Монро свое сообщение, и она сомневается, что сон возможен. “Может быть, я обналичу этот чек в другой раз”.

Она смотрит на него с ничего не выражающим лицом.

“ Когда я брал у вас интервью в вашей квартире? Вы предложили мне чашку кофе.

“ Я сделал? Она, честно говоря, не может вспомнить.

“Почти уверен, что так и было”. Он говорит это с улыбкой.

Хейли смягчается и поворачивается, чтобы достать кофейник из кофеварки. Взглянув направо, на окно рядом со столом, она видит отражение Бишопа, вытаскивающего из наплечной кобуры спрятанную 9-миллиметровую "Беретту" и целящегося ей в затылок. Менее чем за три секунды до казни Хейли сжимает в руке кофейник и, развернувшись на носках, швыряет стеклянный контейнер ему в голову. Она разбивается при ударе, и горячий кофе брызгает ему в лицо и на рубашку. Бишоп вскрикивает, на мгновение оглушенный.

Хейли начинает атаку, пользуясь своим кратковременным преимуществом. Два быстрых удара в голову Бишопа выбивают "Беретту" из его хватки. Обезоруженный таким образом, он, кажется, восстанавливает равновесие и осознает шаткость своего положения. Одинаково натренированный в рукопашной схватке и превосходящий Хейли весом по меньшей мере на шестьдесят фунтов, Бишоп встречает шквал ударов, которые его противник может отразить лишь частично.

Бишоп понимает, что Хейли не слабак в боевых искусствах. Он поднимает стул со спинкой-лестницей и швыряет им в нее, затем хватает другой стул и тоже швыряет его. Она не может блокировать следующий удар ногой, и ее сбивают с ног на колени. Бишоп оказывается рядом с ней менее чем за две секунды, нанося Хейли удары по голове и спине. Защита ослабла, она не может помешать ему обхватить ее горло обеими руками. В поле ее зрения взрываются звезды. Рев наполняет ее уши. Ее мозг пуст, кроме одной мысли: я умираю.

За пределами ее досягаемости, примерно на шесть дюймов, находятся инструменты для небольшого камина в центре задней стены хижины. Слишком далеко, чтобы дотянуться. Просто слишком далеко. Но Бог в своей благосклонности любит упорство. Блаженны те, кто не сдается. У нее есть работа, которую нужно делать. Всю свою жизнь она трудилась, чтобы выполнить то, чего от нее ожидают. Она боролась и выигрывала все личные сражения, невзирая ни на что. Пиротехника сверкает перед ее глазами, и она вспоминает, как ее братья и сестры на каникулах четвертого июля резвились на грязном переднем дворе с бенгальскими огнями, единственными фейерверками, которые семья могла себе позволить, под ее бдительным присмотром. Ей всего четырнадцать лет, и она несет на своих плечах бремя семейного благополучия. По сей день Хейли никого не теряла. Не при ней. Бог любит настойчивость, потому что это никогда не бывает легко.

Думая, что она все равно что мертва, Бишоп наклоняется, чтобы еще сильнее надавить ей на горло, придвигаясь достаточно близко, чтобы Хейли подняла правую руку и сильно ткнула большим пальцем ему в левый глаз. Взвыв от боли, Бишоп ослабляет хватку на шее Хейли. Теперь она потягивается и берет кочергу за заостренный конец, размахивается ею и бьет Бишопа тяжелой кованой железной ручкой по голове. Его вой резко обрывается.

Хейли срывает верхнюю простыню со своей кровати и использует ее полоски, чтобы связать Бишопа и заткнуть ему рот кляпом, а также перевязать ужасную рану на его голове. Она тащит его в тесную ванную комнату однокомнатного домика, втискивая все шесть футов и два дюйма его тела между унитазом и ванной. Бишоп медленно приходит в сознание, когда она заканчивает работу, его глаза выражают боль и ярость. Она присаживается на корточки перед Бишопом и говорит без гнева или осуждения. “Я знаю, кто ты и на кого работаешь. Я знаю, что ты пытаешься здесь сделать. Я собираюсь помешать этому случиться ”. Завершив свое сухое заявление, Хейли встает и пятится из ванной, закрывая дверь в ответ на тщетные протесты Бишопа.

Команда наемников Одома не проникла бы в Кэмп-Дэвид с единственной целью убить ее. Без малейшего сомнения, Хейли убеждена, что покушение на жизнь президента неизбежно, если не закончилось. Нельзя терять ни секунды. Проверив свой телефон, она пытается позвонить, но слышит только жуткий телефонный вой, доносящийся из трубки. Кладя телефон в карман, она хватает куртку, затыкает пистолет Бишопа сзади за пояс и выбегает за дверь.

Первый глоток свежего, холодного воздуха очищает ее голову от тумана, вызванного тем, что она чуть не задохнулась. Она начинает бежать по тропинке, направляясь через лес к Лорел Лодж. Пока она бежит, Хейли отбрасывает бесполезные опасения, что Монро уже мертва. Если бы она руководила операцией, приказала бы она Бишоп устранить второго свидетеля, прежде чем устранить цель? Маловероятно. Но любые дальнейшие колебания при расчете этих шансов неприемлемы. Она должна действовать быстро, пока задержка Бишопа с возвращением не подняла тревогу среди заговорщиков. Срыв операции ударной группы - это все, что сейчас имеет значение.

Когда Лорел Лодж становится видна сквозь деревья, она с радостью видит, что она сверкает огнями. Несмотря на поздний час, ее заверили, что персонал и Секретная служба будут дежурить в административном центре объекта. Но у входа нет агентов. Возможно, их присутствие снаружи считается ненужным в нерабочее время. Она входит в здание, но никого не находит в приемной сразу за парадными дверями. Она также не может найти никого в офисе службы безопасности рядом с вестибюлем.

Хейли продолжает обход здания, проверяя каждую комнату на наличие жильцов. В ярко освещенном административном центре ей не удается найти ни одного человека. Свет и машины гудят от напряжения. Дымящаяся чашка кофе стоит на рабочем столе в кабинете администратора. Три телевизора, настроенных на разные сетевые станции, стоят в трех разных комнатах. Она не может найти ни одной живой души. Проверка проводного телефона подтверждает ее подозрения — линия разряжена. Несомненно, вся установка отрезана от контактов с внешним миром. Не имеет значения, ушел персонал по собственной воле или против. Они ушли.

Хейли отступает и выходит из здания. Она предоставлена самой себе. Группа захвата Одома находится где-то в комплексе, и она должна остановить их. Ветер, кружащий деревья, окружающие Лорел Лодж, - это звук страха и изоляции. Черная ночь гасит всякий свет и надежду. На краю тропинки у ее ног навалены камни. Хейли наклоняется и поднимает камень размером с ладонь с зазубренным краем. Она хватается за камень и сжимает его так сильно, как только может, острая боль пронзает каждую точку ее тела. Она сжимает сильнее, преодолевая боль и впитывая плотность камня. Боль становится решимостью. Широко раскрыв ладонь, она видит, что камень покрыт ее кровью, и бросает его на землю, продолжая разглядывать свою руку и множество мелких порезов и ссадин на коже. Она готова сражаться.

Мчась по подъездной дорожке в направлении, где, как она знает, находится президентская резиденция в Кэмп-Дэвиде, она зацикливается на единственной идее - спасти жизнь Монро, чего бы это ни стоило. Яркая четверть луны, освещавшая лес после ужина, зашла, и ночь окутана самым черным из черных. Несмотря на легкую куртку, она не замечает, что температура воздуха близка к нулю. С тех пор как Бишоп оставила связанную в своей ванной, она нигде в инсталляции не видела ни одной живой души. Она чувствует себя последним человеком, оставшимся в живых в мире.

Подъездная дорожка идет вниз, а затем, кажется, ее целиком поглощает окружающий лес. Хейли беспокоится, что сбилась с пути. Она убегает от места, где в ней нуждаются, а не направляется к нему? Нет ничего хуже, чем заблудиться сейчас. Вглядываясь в темноту, которая маячит перед ней, Хейли кажется, что она видит приближающуюся фигуру, и быстро, через несколько мгновений, слышит сопровождающие ее шаги. Она останавливается и готовится к драке, вытаскивая пистолет Бишопа из-за пояса и прижимая его к правому бедру.

Темная фигура продолжает приближаться, время от времени в темноте вспыхивает огонек от окурка сигареты. Только когда он оказывается менее чем в пятнадцати ярдах от Хейли, она видит, что это повар столовой Военно-морского флота Леон Вашингтон.

“ Ты собираешься застрелить меня из этой штуки? - небрежно спрашивает он, указывая на пистолет у нее на боку.

“ Леон, - это все, что она может сказать в данный момент. Ее облегчение от того, что она видит дружелюбное лицо, огромно.

“ Что случилось, девочка? Ты неважно выглядишь. Он делает паузу и сардонически добавляет: “А еще есть пистолет”.

- Мне нужна твоя помощь, Леон.

“ Если ты ищешь полуночный перекус, я к твоим услугам. Но я думаю, что это не то, что нужно.

Она неохотно привлекает повара. Но есть ли у нее действительно другой выбор?

“ Они собираются убить президента, Леон. Сегодня ночью.

“ Что?! Кто?!

“ Я не знаю. Влиятельные люди.

“ Ты с ума сошла, девочка? Что ты курила?

“ Ничего. Нет. Это происходит, Леон. Прямо сейчас.

Леон смотрит в землю и качает головой, пытаясь переварить информацию. - Не может быть. … Просто сумасшедший.

“ Мы должны что-то сделать. Мы должны остановить это.

Голова повара вскидывается, пристальный взгляд останавливается на Хейли. - И что шеф-повар должен с этим делать? Он смеется над абсурдностью этой идеи. “Разве у этого человека нет целой Секретной службы для такого рода бизнеса?”

“ Они все ушли, Леон. Здесь никого нет.

Старая кухарка начинает понимать, что она говорит серьезно. “ Все? Куда они все подевались?

“Я не знаю. Прямо сейчас это действительно не имеет никакого значения. Они просто ушли, а это значит, что мы должны помешать случиться чему-то ужасному ”. Она делает паузу, позволяя Леону осознать всю тяжесть ее слов, прежде чем продолжить. “ Пожалуйста, Леон. Больше никого нет.

Леон хмурится, и впервые на ее памяти она видит шеф-повара не таким приветливым и добродушным. Ему не нравится, когда его ставят в такое положение. Хейли не может знать, какой жизнью жил Леон Вашингтон, с какими предрассудками он сталкивался всю свою жизнь и о неспособности политиков всех мастей исправить эту несправедливость. Зачем рисковать своей шкурой ради них? Но искренняя речь Хейли будоражит что-то в сознании старого повара. Это похоже на возврат к высшим идеалам, к тому, что Леон называет патриотизмом. Холод щиплет его за щеки. Ветерок шелестит мертвыми листьями на ветвях деревьев-скелетов. Что делать? Этого нельзя отрицать. Старик напуган.


СИНАТРА ВЕДЕТ СВОЮ команду бегом на корточках вокруг бассейна и за считанные секунды преодолевает последнюю дистанцию между лесом и домиком dark Aspen Lodge. Нет никаких признаков присутствия трех агентов Секретной службы, которые обычно дежурят на командном пункте за пределами хижины. Операторы прижимаются к стене по обе стороны от французских дверей, ведущих во внутренний дворик у бассейна, и ждут сигнала от руководителя своей группы. Безутешный клич слабака разносится по открытой местности, окружающей здание. Сейчас 2:21 ночи. От заместителя директора ЦРУ больше не было сообщений. Операция "Дамокл" по-прежнему продолжается.

Синатре не удалось связаться с Бишопом по двусторонней рации. Оперативник опоздал с выполнением задания по устранению стажера. Очевидно, что проблема есть, но пока, похоже, она не повлияла на их основную миссию. Он не может понять, как оперативный план мог быть составлен как-то иначе. После смерти президента они не смогут оставаться на месте происшествия ни минутой дольше. Возможно, включение стажера в качестве мишени в сегодняшнюю операцию было ошибкой, но смерть Монро может выбить ее из колеи. Возвращаясь к своим решениям, Синатра не видит, что у него не было выбора. Присутствие стажера в изолированном комплексе было слишком хорошей возможностью, чтобы ее упустить.

Со временем у нас мало времени. Руководящий агент Секретной службы, сочувствующий делу, лично отобрал для дежурства в эти выходные дюжину аналогично настроенных агентов, мужчин и женщин, на которых можно было рассчитывать, что они “исчезнут” в нужное время. Но это оперативное окно, по необходимости непродолжительное, быстро закрывалось. Если Синатра не соберет людей в ближайшее время, будет слишком поздно выполнять план полностью, и им придется прервать работу. Если они прервутся, миллион долларов не будет переведен на его номерной счет в CIBC FirstCaribbean International Bank на Каймановых островах. Если миллион долларов не будет переведен, то у него не будет средств на покупку нового дома, который мог бы соперничать с тем, которым пользуется его бывшая жена со своим новым мужем. И, видит Бог, Синатра не желает принимать такой исход. Он поднимает правый сжатый кулак, давая сигнал своим людям начинать.

В течение минуты пятеро операторов облачились в свои белые защитные костюмы и вошли в Аспен Лодж через незапертые французские двери внутреннего дворика. Резиденция кажется незанятой. Там, где обычно размещались бы агенты Секретной службы, если бы президент был на месте, есть только свидетельства того, что кто-то присутствовал совсем недавно. Охрана президента, похоже, просто исчезла, как будто ее стерли с лица земли.

Синатра смотрит на часы и молча указывает на дальний конец уютного президентского коттеджа, который практически не изменился со времен Эйзенхауэра. Лоуфорд отстает, чтобы понаблюдать за северной стороной здания, в то время как Льюис пересекает гостиную, чтобы понаблюдать за южной стороной. Мартин, Дэвис и Синатра продвигаются вглубь здания, их путь через затемненные комнаты освещается очками ночного видения. Остановившись перед одной из закрытых дверей спальни, Мартин присаживается на корточки и ставит свой рюкзак на пол. Извлекая компоненты машины для уничтожения, он тщательно собирает устройство для введения, состоящее из шприца с нанотрубками из нитрида бора и стеклянного резервуара.

Завершив сборку менее чем за девяносто секунд, Мартин смотрит на Синатру и подает ему знак “ОК”. Руководитель группы берется за дверную ручку, открывая дверь. Когда он входит, под одеялом видна фигура спящего президента. Другие операторы входят в комнату, направляясь прямо к Монро.

Президент наполовину приподнимается с кровати, выражение его лица отражает недоумение и негодование. “Что за черт?”

Операторы молчат, когда Синатра и Дэвис обрушиваются на президентаident с жестокой эффективностью. Взяв на себя задачу отсутствующего Бишопа, Дэвис вставляет кончик бутылки со сжатием в одну из ноздрей Монро и выпускает две порции ГОМК. В отличие от Питера Холла, который почти сразу потерял сознание, Монро борется с обездвиживающей хваткой Синатры более двадцати секунд, прежде чем сдаться. Руководитель группы смотрит на Мартина в ожидании объяснений.

“Семидесятипроцентное разведение. Невозможно обнаружить в течение двух часов после вскрытия”.

Синатра кивает и снова смотрит на часы. “ Шесть минут. Он наклоняет голову, чтобы сказать в микрофон двусторонней радиосвязи. - Шесть минут.

Лоуфорд, стоя во внутреннем дворике у бассейна сразу за французскими дверями, наблюдает за северной стороной домика. “ Вас понял. Северная сторона свободна”.

Льюис, стоя на крыльце, продолжает наблюдение за южной стороной. “Шесть минут. Южная сторона чиста”.

В президентской спальне Мартин делает последние приготовления к установке аппарата. “Шесть минут - и дело закрыто”.

Синатра не выносит этот вопрос на обсуждение. “Мы уйдем, когда они все вернутся. Таково соглашение”.

Мартин кивает, раскладывая аппарат для введения на кровати рядом с лежащим без сознания Монро. Пока Синатра и Дэвис наблюдают, он вводит тонкую нанотрубку в яремную вену президента и начинает протягивать ее по главной артерии. Дэвис, на удивление брезгливый для опытного убийцы, отводит взгляд. Он ненавидит эту часть.

На террасе у бассейна Лоуфорд видит фигуру, выступающую из мрака окружающего леса. Леон Вашингтон приближается к Аспен Лодж через широкую открытую лужайку. Лоуфорд подносит микрофон, закрепленный на плече, ко рту. “Северная сторона. Я вижу приближающегося неопознанного чернокожего мужчину. Один-два-пять ярдов”.

“Один мужчина?” Синатра спрашивает по рации.

“Насколько я могу видеть”, - отвечает Лоуфорд, глядя во все стороны через очки ночного видения.

Синатра отходит от кровати и поворачивает голову к микрофону, прикрепленному к его левому плечу. “Льюис?”

Оператор на крыльце осматривает окрестности через очки ночного видения. “Южная сторона свободна”.

“ Назад на северную сторону. Шевелись! - Приказывает Синатра.

Тем временем Мартин заканчивает вставлять питающую трубку. Он смотрит на Синатру, который кивает в знак согласия. С помощью кеплеровской лупы оператор продевает микротонкую проволоку в нанотрубку в яремной вене Монро и начинает вводить ее по всей длине вводного трубопровода в правое предсердие сердца президента.

Льюис присоединился к Лоуфорду на террасе, откуда они оба наблюдают за Леоном Вашингтоном, который остановился примерно в семидесяти пяти ярдах от Аспен Лодж и просто стоит там неподвижно.

“Что с этим гребаным парнем? Он что, не получил памятку?” Лоуфорд задается вопросом вслух.

Льюис неуверенно качает головой. “Гребаное шоу”.

Лоуфорд наполовину поднимает свой закрытый пистолет-пулемет HK MP7. - Прикурить от него?

Льюис пожимает плечами. В рацию: “Неопознанный мужчина остановился в семи ноль-ноль ярдах от места происшествия. Сообщаю.”

Синатра наблюдает за последними попытками Мартина вставить провод в сердце президента. В микрофон: “Если он подойдет еще ближе, уберите его. Мы эвакуируемся на юг и сделаем крюк через лес. Он смотрит на часы. - Бишоп?

“Отрицательно”, - отвечает Льюис.

В остальной части дома тихо и безлюдно. Из спальни президента льется свет, отбрасываемый настольной лампой, которую Синатра включил, чтобы облегчить Мартину работу. Два оператора на террасе у бассейна видны через французские двери, они смотрят на северную лужайку, в то время как Хейли бесшумно входит через парадную дверь с южной стороны резиденции. Полагаясь только на густоту тени, которая поможет ей проникнуть в мрачную гостиную, она сориентировалась.

В спальне Мартин присоединяет свободный конец провода к устройству на батарейках, стоящему на кровати. Монро стонет, находясь в наркотическом ступоре. Оператор смотрит на Синатру, ожидая сигнала продолжать. Руководитель группы кивает. Мартин тянется к выключателю.

“ Остановитесь! Позади них раздается голос Хейли. Мартин, Дэвис и Синатра одновременно оборачиваются и видят стажера, стоящего в открытой двери с пистолетом на вытянутой руке.

“Ты бы не наставляла на нас пистолет Бишопа, если бы Бишоп выполнил свою работу”, - замечает Синатра Хейли, невозмутимый, как мастер дзен.

Она игнорирует Синатру, обращаясь к Мартину. “Положи эту штуку и отойди от кровати”.

Мартин ничего подобного не делает. Не сводит с нее глаз.

Синатра хотел бы выкурить сигарету, но не может позволить себе загрязнять место убийства. “Одна из первых женщин, прошедших базовую пехотную подготовку”, - говорит он Дэвису, указывая на Хейли. Обращаясь к ней, он добавляет: “Я полагаю, ты неплохо обращаешься с оружием”.

“Значок снайпера. Сорок на сорок”.

“ Сорок на сорок? Вот это впечатляет. Он делает паузу, грызя ноготь на большом пальце вместо сигареты. “Вы готовы умереть за своего президента, мисс Чилл?”

Она направляет пистолет на Мартина. - Опусти его.

“Он не реагирует на твою команду, только на мою”, - объясняет ей Синатра. Затем он смотрит на Мартина. “Заканчивай”.

Мартин кладет руку на выключатель. Хейли немного наклоняет ствол пистолета вверх и стреляет, пуля попадает в стену прямо над головой оператора. Мартин замирает, глядя на Синатру в поисках совета.

В наушнике Синатра слышит голос Лоуфорда снаружи. “Что, черт возьми, там происходит?!”

Синатра обдумывает наилучший план действий. Он наклоняет рот к микрофону. - Ваш неопознанный мужчина все еще не определился с местоположением?

“Подтвердите это”, - следует ответ Лоуфорда.

Синатра не упускает из виду вспышку беспокойства, промелькнувшую на лице Хэялей при упоминании постороннего. Он сразу понимает значение и снова наклоняет рот к микрофону. “Уберите его, если от меня не будет вестей в течение следующих тридцати секунд”. Блаженная улыбка появляется на его лице, когда он снова смотрит на Хейли. “Твой друг на пост президента, Хейли? Ты готова заключить такую сделку?” Хейли пристально смотрит на Синатру, ее пудрово-голубые глаза ничего не выражают.

На террасе Лоуфорд смотрит на часы. Срок сдачи Синатры истекает, а от него нет ни слова. Оперативник поднимает оружие, чтобы прицелиться в Леона, но затем снова опускает его. “Черт” - вот что он говорит, наблюдая, как лес озаряется лучами множества фонариков, а затем вспыхивает двумя десятками мужчин и женщин в темно-синих ветровках и с полуавтоматическим оружием в руках.


9


ХЕЙЛИ ЧИЛЛ

Синатра слышит, как Лоуфорд бормочет непристойности по радио, но понятия не имеет, что послужило причиной этого. Его смертельный выстрел не попал в цель? Льюис выстрелил первым, забрав свою добычу? Неизвестный мужчина сбежал или упал на палубу в поисках укрытия? Что бы ни происходило на северной лужайке Коттеджа, это не его непосредственная проблема прямо сейчас. Преимущество в спальне Монро по-прежнему на его стороне. Стажер понятия не имеет, что его люди столкнулись с проблемой снаружи. Она неблагоразумно раскрыла свою связь с неизвестным мужчиной на лужайке, и ее заботой о нем можно воспользоваться.

Он указывает на лежащего без сознания президента. “Этот тщеславный и высокомерный человек стоит того, чтобы его спасли в обмен на жизнь вашего друга?”

Для большинства людей это может оказаться невыносимой дилеммой без четкого выбора. Но для Хейли действительно нет другого выхода. Жизнь президента должна быть спасена превыше всех других соображений, включая ее собственное сохранение. Такова ее жесткая установка. Она еще более решительно целится в голову Мартина. “Отойдите от президента”, - приказывает она оперативнику тоном, не оставляющим сомнений в ее убежденности.

Синатра качает головой. “Сожалею о твоем друге”. Он подносит микрофон ближе ко рту. “Прикури от него”.

Отдав приказ, Синатра бросает на стажера взгляд, полный предостережения и благословенно чистой совести. Тень сожаления пробегает по лицу Хейли, когда она представляет смерть своей новой подруги. Но Синатра так и не получил ответа от своего агента с подтверждением убийства. Он наклоняет подбородок к радиомикрофону.

“ Лоуфорд? Он ничего не получает в ответ. Хейли, не посвященная в радиосеть, замечает беспокойство на лице руководителя группы и испытывает первые проблески надежды.

“ ФБР! Внутри дома бросьте оружие и выходите с поднятыми руками!” Голос, усиленный мегафоном недалеко от Аспен Лодж, укореняется в сознании Хейли. Игра света фонариков на лужайке, видимая через окна спальни, подтверждает, что голос звучал не только у нее в голове.

Синатра слышит и видит те же признаки прибытия ФБР на место происшествия и реагирует, быстро вытаскивая "Зиг Зауэр" из нагрудной кобуры и поворачиваясь к президенту. Хейли без малейших колебаний переводит прицел с Мартина на Синатру и стреляет, пуля попадает Синатре в голову чуть выше левого уха и выходит из правого с несомненным результатом. Когда лидер команды падает там, где стоит, Хейли хладнокровно переводит прицел обратно на Мартина, чья правая рука остается занесенной над переключателем автомата.

- Подними руки, - приказывает она слегка дрожащим голосом.

Мартин послушно поднимает руки над головой, когда агенты ФБР в пуленепробиваемых жилетах врываются в комнату с поднятым оружием, а мгновение спустя за ними следует агент Хелен Удалл. Бросив один взгляд на лежащего без сознания президента с нанотрубкой, вставленной ему в шею, Удалл подносит рацию ко рту.

“Немедленно вызовите медицинскую бригаду!” Улюлюканье и рев приближающегося вертолета наполняют комнату, когда агенты ФБР укладывают Мартина лицом вниз на пол и освобождают место для прибывшей медицинской бригады, которая должна оказать медицинскую помощь президенту Монро. Удалл смотрит на Хейли, которая положила оружие на пол и отошла в дальний угол спальни. Агент ФБР подходит к стажеру.

“Ты в порядке?” Юделл спрашивает ее, обращая внимание на измазанную кровью правую ладонь Хейли.

Хейли никогда раньше никого не убивала. Шок от того, что Синатра лишил ее жизни, только начинает сказываться. Она смотрит на свои руки и видит там дрожь, что удивляет ее. Но пехота справляется с этим. Пехота не показывает боли. Все это нужно обдумать дома, после выполнения миссии. “Я в порядке, мэм”. У нее есть более насущная забота, чем собственное благополучие. “Повар военно-морской столовой снаружи ...”

“ С ним все в порядке. Ни царапины. Хейли испытывает облегчение. Удалл складывает кусочки воедино. - Он работал с вами, устраивая диверсию?

Хейли кивает. “Он был очень храбрым, мэм”.

Удалл соглашается с оговоркой. “Если вы называете это храбростью, то как нам назвать то, что вы только что сделали?”

“Мой долг”. Хейли не хвастается, просто констатирует факт.

Агент ФБР сталкивалась со многими самоотверженными государственными служащими за свою карьеру в правоохранительных органах, но не может вспомнить ни одного, кто обладал бы потусторонней преданностью Хейли. Это нервирует, и Удалл пытается выделить собственные достижения, чтобы не дрогнуть в присутствии стажера. Что за атмосферу излучает молодая женщина? Удалл оглядывается на лежащего без сознания президента, объект неистового внимания военно-медицинской бригады, чтобы избежать взгляда Хейли.

“Мэм, если вы не возражаете, я спрошу, как вы узнали, что нужно прийти? Этим утром ...” Хейли позволяет фразе затихнуть. Нет необходимости напоминать агенту ФБР о ее отказе прислушаться к явной тревоге.

“Ашер Дэйнс”, - просто отвечает Удалл.

Хейли обдумывает ответ Удалла, вчитываясь во все, что не было сказано. Вспоминая, что Ашер познакомился с Удаллом, когда агент ФБР пришел в Белый дом после убийства Холла, Хейли требуется меньше десяти секунд, чтобы интуитивно понять, что все это может означать. Впервые она застигнута врасплох.

“Ашер был частью заговора”, - говорит она, в основном самой себе.

Удалл кивает. “Вы, кажется, вселяете в людей необычную смелость, мисс Чилл. Участие мистера Дэйнса ограничивалось его связью с заместителем директора ЦРУ Одомом. Разговор со мной поставил его под потенциально серьезную юридическую угрозу. Однако, без сомнения, сегодняшнее сотрудничество Ашера будет учтено, если будут предъявлены обвинения ”.

Хейли опечалена откровением об Ашере и еще больше расстроена из-за того, что раньше не рассматривала возможность его соучастия. Она задается вопросом, поговорит ли она когда-нибудь снова с Ашером, чтобы он мог объяснить, почему он решил помочь клике Одома. Она вспоминает, когда они впервые встретились в оперативном офисе Белого дома, и его слова, обращенные к ней тогда. Прибывает наш герой.

Не особенно разбираясь в иронии, Хейли засовывает эти слова в маленькую коробочку и откладывает их в своей памяти, поскольку они ей ни к чему.


ПротивИРГИНА РЕЙСКОМПАНИИTLANTIC-4690 вылетел из вашингтонского международного аэропорта имени Даллеса через три минуты после запланированного вылета в шесть утра в воскресенье. Сидящий в салоне первого класса сенатор Тейлор Кокс размеренно вздыхает с облегчением, когда колеса машины отрываются от асфальта. По очевидным причинам его планы путешествия составлялись в спешке. Как и все остальные заговорщики, он не сомкнул глаз предыдущей ночью, ожидая новостей от Джеймса Одома. Первый намек на катастрофический провал появился, когда Кокс услышал об этом от другого заговорщика, имеющего связи в бюро. Это очень раннее предупреждение дало нескольким членам того, что впоследствии будет названо Кликой Теневой Стороны, некоторое пространство для маневра, чтобы совершить поспешное бегство.

Тейлор Кокс пережил бесчисленные сражения в Сенате и трудности на выборах. Он боевой конь, который не бросается бежать при первом же разорвавшемся снаряде или поверхностном ранении. Но неизбежное разоблачение его причастности к покушению на президента - это судебный конфликт, который у него нет ни желания, ни сил терпеть. Единственным доступным ему вариантом, который он видел, была постыдная реальность провести остаток своей жизни в бегах от правосудия. Через тридцать минут после того, как стало известно о провале операции, Кокс собрал вещи и сел в черную машину, направлявшуюся в Даллес.

Приземлившись около восьми утра в аэропорту Кеннеди, он планирует пересесть на рейс Эмирейтс до Дубая. У США нет договора об экстрадиции с ОАЭ, а у сенатора много влиятельных друзей, в том числе эмир Умм аль-Кайвайна шейх Сауд бен Рашид аль-Муалла. Кокс уверен, что избежит судебного преследования, если сможет переступить порог Эмиратов. Как и многие его коллеги-сенаторы, он долгое время имел номерной банковский счет в Швейцарии, любезно предоставленный друзьями в частных отраслях и союзными правительствами. Имея в резерве более шести миллионов долларов, с финансовым положением у него все должно быть в порядке.

Его рейс приземляется в аэропорту Кеннеди без происшествий, и Кокс садится на трамвай до терминала авиакомпании Эмирейтс. Несколько прохожих узнают сенатора и с энтузиазмом приветствуют его. Шагая по сверкающему вестибюлю, Кокс размышляет о конце такого рода публичной лести и благоговения. В ОАЭ он будет просто еще одним бледным богатым выходцем с Запада, живущим в тихой анонимности. Да будет так. Такая судьба, безусловно, лучше, чем если бы он предпочел остаться в Вашингтоне. Мысли даже об одной ночи в тюрьме достаточно, чтобы у Кокса заболел живот. Смерть была бы лучше тюремного заключения.

У сенатора только одна ручная кладь. Сжимая ее в правой руке, он спешит к своим воротам. Вылет рейса из Дубая запланирован менее чем через тридцать пять минут. Хотя он видел по меньшей мере дюжину агентов службы безопасности аэропорта, сотрудников TSA и вооруженных солдат Национальной гвардии в форме в двух терминалах, ни один из них не удостоил Кокса даже второго взгляда. Похоже, ему повезло, поскольку ФБР не смогло вычислить основных заговорщиков в первые часы после неудавшегося убийства.

Когда Кокс подходит на расстояние двухсот футов к своему выходу, в самом дальнем конце терминала, он видит нескольких агентов ФБР в безвкусных ветровках, стоящих у стойки у выхода. Запаниковав, Кокс останавливается и меняет направление движения.

Крики с дальнего конца зала раздаются немедленно и настойчиво. “Сенатор Кокс! Остановитесь!”

Оглядываясь на бегу через плечо, шестидесятитрехлетний сенатор видит преследующих его агентов ФБР. Они молоды и спортивны, в то время как он стар и нет. Участвуя в забеге, который он никак не может выиграть, Кокс смотрит направо и налево в поисках других путей к отступлению. Федеральные агенты в погоне продолжают кричать сенатору, чтобы тот остановился. Люди в вестибюле останавливаются и пялятся на пожилого седовласого мужчину в роскошном двубортном кашемировом пальто Burberry, который, пошатываясь, идет в одну сторону, потом в другую, на его лице застыл ужас, ему не удается сбежать.

Семеро агентов ФБР приближаются со всех ног. Они находятся менее чем в сорока футах, когда Кокс чуть не врезается в полицейского из портового управления, только что вышедшего из мужского туалета. Когда полицейский начинает извиняться перед явно дезориентированным мужчиной, и прежде чем агенты ФБР снова кричат сенатору остановиться, Кокс выхватывает из кобуры офицера пистолет и направляет его на агентов ФБР.

“Вы остановитесь! Вы остановитесь!” Кокс несколько по-детски кричит на агрессивных агентов ФБР, которые подчиняются. Все достают табельное оружие и направляют его на своего августейшего подозреваемого.

“ Прекрати! Просто прекрати! Очевидно, сенатор лишился рассудка, полностью оторвавшись от великого человека, с которым он был знаком всего на несколько минут. Его мозг в основном перестал функционировать рационально. Реальность раскололась. Шум и раскаты грома в его голове сделали его совершенно глухим к выкрикам и требованиям агентов ФБР и офицера полиции Портового управления. Он вертится во все стороны, направляя пистолет на того, кто угрожает приблизиться.

“Безопасность включена! Безопасность включена!” Полицейский из Портового управления кричит, но в хаосе и криках пассажиров в терминале маловероятно, что агенты ФБР слышат его. Полицейский придвигается все ближе и ближе к сенатору Коксу, доставая пистолет. Снова крики. Снова вопли. Агенты ФБР находятся почти на расстоянии вытянутой руки от Кокса, который все это время нажимал на спусковой крючок, но безрезультатно. Он не стрелял из пистолета более тридцати лет, поскольку лоббист отвез его на стрельбище в Вашингтоне на его тридцать пятый день рождения, но он понимает, что проблема со стрельбой, должно быть, в предохранителе, и вслепую снимает его, направляя пистолет на ближайшего человека, полицейского из Администрации порта.

Прежде чем Кокс успевает выстрелить, сначала один, а затем и все агенты ФБР стреляют из своего оружия, мгновенно убивая сенатора двумя выстрелами в голову и пятью в верхнюю часть туловища. Сила выстрела отбрасывает Кокса на спину, раскинув руки и ноги. Он будет похоронен через шесть дней дома, в Северной Каролине, на семейном участке рядом с могилой своей жены. На похоронах будут присутствовать трое его взрослых детей. Представителей средств массовой информации, помещенных на карантин за воротами кладбища, будет больше, чем скорбящих. Над могилой Кокса будет произнесено несколько слов. Даже флаг на местном почтовом отделении США не приспущен в память о покойном сенаторе. Женщина, которая сменит его в Конгрессе, является ярой сторонницей президента Монро и будет включена в короткий список претендентов на пост вице-президента на второй срок.


ДжейЭЙМС ОДОМЕ ПОЛУЧАЕТ сообщение о крахе миссии примерно через семь минут после того, как Хейли Чилл застрелила Синатру. Сбор информациибыл всей его профессиональной карьерой, и он гордится своей способностью собирать ее. Он даже знает, что именно Хейли Чилл не только убила его агента, но и вдохновила Ашера Дэйнса разоблачить заговор перед ФБР. Вспоминая свои первые впечатления от стажерки и свое решение не вербовать ее, Одом больше всего сожалеет о том, что не добился ее устранения. Инстинкт - это все в шпионском бизнесе. Таким образом, его самой серьезной ошибкой в данном случае было то, что он не смог действовать в соответствии со своей интуицией.

Он не утруждает себя контактом с другими заговорщиками. Без сомнения, они узнают правду самостоятельно и в свое время. В отличие от Тейлора Кокса, заместитель директора ЦРУ не собирается баллотироваться. Попытка покушения на президента была, конечно, просчитанным риском. Единственный достойный выход - принять последствия с достоинством. Естественно, Одом знает о попытке сенатора избежать ареста еще до того, как власти начинают его преследовать. Одом не удивлен. Сенатор, как и большинство политиков, слабый человек, чей нарциссизм делает его слишком предсказуемым. Его недостатки перевешивают его хорошие качества на слишком большой процент. Если бы только товарищи Одома по заговору были сделаны из правильного материала, возможно, исход был бы другим.

Далеко за полночь Одом прогуливается по своему величественному старому дому в Фоллс-Черч, где он прожил последние тридцать лет, несколько раз останавливаясь, чтобы осмотреть обычные личные вещи, которые определили его взрослую жизнь. Его жена спит, к счастью, не подозревая о тектонических сдвигах, которые произойдут в их жизни всего через несколько коротких часов. Фотографии в рамках на стенах свидетельствуют о полной приключений жизни, наполненной профессиональными и личными достижениями. Все эти материальные объекты будут развеяны по ветру, но память об этой обширной жизни останется основополагающей и нетронутой.

Он заходит на кухню и спонтанно решает приготовить себе омлет. Достав ингредиенты из холодильника — яйца, грибы, зеленый лук, сыр, перец, — заместитель директора ЦРУ приступает к приятной работе по приготовлению вкусного, простогоблюда. На полпути к выполнению задания, как раз когда все действительно складывается воедино и время особенно важно, в дверях появляется его жена.

- Милая, что ты делаешь?

“ Как вы можете видеть. Он как раз обжаривает лук, перец и грибы, и они достигают той идеальной степени прожарки, которая требует добавления яиц.

- Уже почти четыре утра, - без всякой необходимости сообщает она ему.

- Ты голоден? Это будет потрясающе вкусное творение.

Жена Одома слегка смеется, наслаждаясь редкой беззаботностью своего мужа. “Вообще-то, да. Пахнет восхитительно”.

Не отрываясь от сложной операции у плиты, Одом жестикулирует лопаткой. - Бери бутылку шардоне, Макон-Вилладж должно подойти, и присаживайся.

Она делает то, что ей говорят. Непринужденно сидя за кухонным островком, на табуретках, которыми они владеют почти четыре десятилетия, Одом и его жена наслаждаются ароматным блюдом, которое он приготовил, и вином, приятно беседуя о том о сем. Они обсуждают банальные домашние дела, племянниц, погоду и спортивные результаты. Они болтают о происшествиях из своего прошлого, проблемах со здоровьем и вкусе грибов, завернутых в кусочки жареного яйца. Они говорят обо всем, кроме будущего. Заместитель директора ЦРУ искусно уводит их разговор в сторону от всего, что имеет отношение к часам, дням и годам грядущим. Сердце его жены переполнено счастьем. Прошли годы с тех пор, как они чувствовали друг к другу что-то большее, чем приятную нежность, и для многих этого вполне достаточно. Настоящая близость закончилась давным-давно. С сердечными делами действительно не могло быть намного хуже?

Когда они заканчивают трапезу, Одом убирает со стола посуду, сваливая ее в раковину вместе со сковородой и разделочной доской. Он молча берет свою жену за руку и ведет ее обратно в их спальню. Пока она ложится обратно и сразу же засыпает,почти наполовину погрузившись в сон, он идет в ванную и принимает таблетку из почти нетронутого пузырька, купленного по рецепту четыре года назад. Вернувшись в постель и улегшись рядом с женой, Одом нежно ласкает ее плечи, шею и спину. Она плывет в этом чудесном состоянии полудремы. Вскоре Одом чувствует, как его член шевелится и наполняется жизненной силой. Его жена тоже это чувствует и, удивленная, поворачивается лицом к мужу.

Они трахаются так, как не трахались десятилетиями. Жене Одома шестьдесят пять, но это не мешает ей обхватить ногами своего шестидесятивосьмилетнего мужа, притягивая его толчки к себе с экстатической силой, о которой даже она не подозревала, что все еще обладает. Она не может вспомнить, когда в последний раз испытывала настоящий оргазм, но когда он наступает, жена Одома издает крик чистого восторга и благодарности. Бородатый Мужчина ухмыляется, услышав ее радостный вой, надеясь, что кто-нибудь из соседей, страдающих бессонницей, тоже может стать свидетелем их пылких занятий любовью, и дает волю собственному удовольствию. Покрытые каплями пота и запыхавшиеся, Одом и его жена сжимают друг друга в божественном изнеможении. Требуется много минут, чтобы их сердцебиение и дыхание пришли в норму. Затем они нежно целуются и снова занимаются любовью.

Одом просыпается сразу после рассвета и встает с постели. Он знает, что его жена проспит еще несколько часов. Один из его старейших контактов в бюро прислал сообщение ночью. Одом точно знает, сколько минут свободы у него осталось. Он бреется, принимает душ и одевается. Сейчас воскресное утро, и большинство его высокопоставленных людей будут дома. Он звонит каждому из них. Все, конечно, знают о попытке покушения в Кэмп-Дэвиде. Будь то Twitter, MSNBC, New York Timesили ваш заурядный политический блог, обсуждение на 100 процентов отражает покушение на убийство. Самые ранние теории утверждают, что в заговоре, учитывая легкость, с которой группа захвата смогла проникнуть на объект, участвовало то, что стало известно как Глубинное государство, но ни один из лейтенантов Одома не предполагает, что их босс мог быть замешан, по крайней мере, не в лицо.

Одом смягчает потенциальную неловкость этих телефонных разговоров, небрежно признаваясь в своем соучастии. В ответ его помощники теряют дар речи. Что можно сказать в ответ? Одом объясняет им все мотивы своих действий, описывая опасность, которую Монро представляет для нации. Чтобы они не беспокоились, Одом заверяет каждого из мужчин и женщин, работающих под его началом, что они никоим образом не будут замешаны в заговоре. Бумажный след, который он искусно оставил после себя в случае своего разоблачения, приведет следователей только к тем лицам, которые действительно были замешаны в этом деле. Телефонные звонки заканчиваются с запинками, и сотрудники Одома не знают, как ответить или попрощаться. Заместитель директора ЦРУ старается, чтобы эти прощания были максимально краткими и безболезненными, быстро завершая их бодрым “желаю удачи” и призывом “продолжать борьбу”.

Не совсем анонимный телефонный звонок раздается незадолго до восьми утра, по случайному совпадению, всего за несколько мгновений до перестрелки в аэропорту Кеннеди. Звонивший ему мужчина сообщает Одому, что ФБР постучится в его дверь менее чем через пять минут. Имея мало свободного времени, Одом выполняет “фатальное” удаление жесткого диска на своем единственном компьютере, который имеет значение, а затем в последний раз встает из-за стола в домашнем офисе. Он быстрым шагом направляется в хозяйскую спальню и будит свою жену. Как можно любезнее он сообщает ей в общих чертах о том, что произошло и что должно произойти. Она ничего не говорит в ответ и позже, перед друзьями, признается, что ничему из этого не была удивлена. В последующие годы она будет вспоминать их последнюю ночь вместе с искренней ностальгией, и эти воспоминания будут побуждать ее навещать своего мужа раз в неделю, каждую неделю, пока она не умрет от сердечного приступа за пятнадцать лет до своего последнего оргазма, когда она испытала восхитительный экстаз студентки колледжа.

Одом целует жену в лоб, встает и поворачивается, когда стук внизу разносится по дому, как звон цепей на призраке Джейкоба Марли. Он спускается по лестнице прямо к двери, распахивает ее, чтобы показать агентов ФБР, которые пришли за ним с другой стороны.

“Заместитель директора Джеймс Одом?” - спрашивает его агент.

“Я Джеймс Одом”, - подтверждает он.

- Вам нужно пройти с нами, сэр.

Одом кивает и выходит из фойе своего дома наружу, под кристально-голубое небо. Воздух холодный, но безветренный, что не вызывает дискомфорта. “Да, хочу”, - говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Прежде чем спуститься по ступенькам, он окидывает взглядом свой двор, заполненный агентами ФБР. К счастью, репортеров пока нет. Разведывательное сообщество заботится о своих, даже несмотря на свой позор. Взгляд Одома действительно находит стажерку, стоящую в стороне рядом с чернокожей женщиной средних лет, которая не смогла бы больше походить на ФБР, даже если бы попыталась, и фиксируется на ней. Когда его ведут вниз по ступенькам к проходу, заместитель директора ЦРУ указывает жестом на молодую женщину из Западной Вирджинии, которую он за очень долгое время стал уважать больше, чем кого-либо другого. “ Можно вас на пару слов с мисс Чилл, пожалуйста? Одну минутку, - уверяет он сопровождающих его агентов.

Агенты ФБР смотрят на Удалл, которая едва заметно кивает в знак согласия. Наверху жена Одома стоит в окне их спальни и становится свидетельницей ареста ее мужа федеральными агентами. Она думает, что ее муж такой красивый. Он всегда вел себя как мужчина. Она жалеет, что он не потрудился надеть пальто или эту нелепую русскую шляпу. Жена Одома начинает плакать. Сцена внизу похожа на картину, которую она где-то видела, но не может вспомнить где. Первые соседи появились в дверях своих домов. На другом конце квартала начинает лаять собака.

Одом останавливается перед Хейли и Удаллом. Стажер смотрит на него с нескрываемым любопытством. Удалл задерживала всевозможных преступников, от главарей мафии до торговцев оружием, но это ее первый федеральный чиновник. Арест Одома важнее, чем арест Петреуса, Джесси Джексона-младшего или Оливера Норта. Черт возьми, это серьезнее, чем Олдрич Эймс.

Операции "Дамокл" будет достаточно, чтобы заработать себе на жизнь и уйти на пенсию, в этом она не сомневается. Фактически, Хелен Удалл опубликует свои документы через три месяца после того, как в воскресенье утром они сместят Одома и примут должность главы службы безопасности China Petroleum & Chemical Corporation, крупнейшей корпорации в мире, с годовой зарплатой в несколько миллионов долларов. Переезд в Пекин, тем более в качестве чернокожей женщины, будет настоящим приключением. Ее новообретенные богатство и власть обеспечат ей роскошный образ жизни, добродушного бойфренда-ирландца и толику счастья, которого она никогда не испытывала при совершенно иных обстоятельствах в Вашингтоне, и все благодаря некоему стажеру в Белом доме.

“Я действительно жалею, что дождался, прежде чем нанять вас, мисс Чилл”, - признается Одом с огорчением.

“Или вы могли бы не пытаться убить президента, сэр”, - предполагает Хейли.

Удалл ошибочно думает, что ей нужно защитить стажера от человека из ЦРУ. “Даже не начинай предполагать, что ты сделал это ради Бога и страны”.

Одом игнорирует агента ФБР, по его опрометчивой оценке, работающего жулика, обладающего лишь скромным интеллектом и навыками расследования. Не отрывая взгляда от Хейли, он пристально смотрит в эти голубые глаза, тщетно пытаясь разгадать секреты, которые скрываются за ними, и решает, что их не существует.

“ Будьте осторожны, мисс Чилл. Знайте своих врагов лучше, чем самих себя. С мудростью, переданной молодой женщине, в которую он немного влюбился, он смотрит на агентов ФБР, держащих его под обе руки.

- Тогда давайте отправляться.


Х.ЭЙЛИ НЕ возвращалась в западное крыло всю неделю после инцидента в Кэмп-дэвиде. Ее дни были заполнены допросами в комнатах без окон в штаб-квартире ФБР и в дешевом мотеле, где ее изолировали. Федеральные власти из различных агентств оказали огромное влияние, чтобы защитить личность Хейли, опасаясь за ее безопасность. Ее история была тщательно проверена и подтверждена на всех уровнях и со всех сторон. Ни одна деталь не осталась не изученной ведущими следователями страны. Были тщательно опрошены все, кто был с ней связан, от ее учительницы первого класса до молодых стажерок конгресса, которые жили через коридор от Хейли в Генри Хаусе. Ни один аспект ее истории не остался незамеченным. В то время, когда надежность почти каждого назначенного на федеральную должность, контрактника или выборного должностного лица находилась под подозрением, Хейли Чилл звучала так же искренне, как и ее мягкий выговор из Западной Вирджинии.

В те первые дни Хейли была сведена к более пассивной роли, чем она привыкла. Ее поразительная способность вспоминать была предметом удивления многих из тех, кто ее допрашивал. Но долгие, кропотливые собеседования были более утомительными, чем любые физические или умственные упражнения, которым она подвергалась в прошлом. Агенты разрешили ей совершать утренние пробежки, разумеется, в сопровождении няни. Незадолго до рассвета, когда холодный воздух пронизывал ее легкие и ноздри, наполняя ее физическое тело чувством освобождения и торжества, это были минуты того времени, когда она действительно испытала что-то сродни удовлетворенности.

Она не была в отчаянии из-за убийства пока неустановленного мужчины, который угрожал президенту пистолетом "Зиг-зауэр". Смерть убийцы была неизбежным следствием спасения жизни Монро. Что еще нужно было учитывать? Армейский психолог сказал Хейли, что она проявляла определенную форму психической ригидности, возникшую из-за ее самых ранних детских травм. Предположение состояло в том, что ее низкая терпимость к неопределенности подтолкнула Хейли к быстрому поиску ответа, не утруждая себя поиском правильного ответа. Рискуя лишь подтвердить анализ, проведенный о ней психиатром, Хейли досрочно завершила сеанс и больше туда не вернулась.

Был ли Хейли “эмоционально замкнутой” или нет, не имело большого значения для расследования ФБР. После семи дней непрерывных интервью ей разрешили вернуться в Белый дом. Большая часть федерального правительства остается в плену слухов и намеков. Само ФБР невредимо. Не установлено, что ни один агент или директор этого следственного агентства симпатизирует заговорщикам "Теневой стороны". Среди пяти тысяч агентов Секретной службы выясняется, что ровно двадцать три агента в той или иной степени являются соучастниками и страдают от последствий, соизмеримых с уровнем их вовлеченности. В рядах разведывательного сообщества и Конгресса выявляется более сотни заговорщиков. Жестоким чисткам подвергаются и другие ведомства. Старые счеты возобновляются и порой сводятся при малейшем намеке на то, что противник был участником заговора. Жизни и средства к существованию разрушаются в одночасье. Утренняя поездка Хейли на автобусе кажется расколотой реальностью. Город изменился, безвозвратно перекосился, хотя другие пассажиры метробуса никак не могут знать о роли Хейли во взрывоопасных событиях, потрясших Соединенные Штаты Америки.

Даже Нед, офицер парковой полиции у ворот комплекса Белого дома на Семнадцатой улице, кажется, уже не тот человек. Когда Хейли приближается, он выглядит напряженным и на взводе. Половина его коллег-сотрудников парковой полиции незнакомы и, очевидно, новички на своих должностях. Куда подевались предыдущие офицеры? До Хейли доходили слухи, что аккаунты федеральных служащих на всех уровнях правительства в социальных сетях анализировались на предмет нелояльности к администрации. Личные мобильные телефоны, по-видимому, также тщательно проверялись. Ради тщательности следует отметить, что чистка была более масштабной, чем когда-либо мог быть заговор.

Хейли улыбается своему другу, как улыбалась десятки раз по утрам. - Доброе утро, Нед.

Он берет ее удостоверение личности и внимательно изучает его, как будто сегодня у нее была первая возможность войти туда. Хейли наблюдает за ним, подавляя бойкий комментарий. Нед возвращает ей удостоверение личности и жестикулирует.

- Продолжайте, спасибо.

Хейли слегка озадачена формальностью Неда и на мгновение смущается. Не в силах встретиться взглядом со своей подругой, она вводит свой код и получает зеленый свет, чтобы перейти к проверке безопасности. Продвигаясь вперед, Хейли слышит, как он тихо говорит ей вслед.

“ Мне жаль, Хейли. Сейчас ... все по-другому.

Она поворачивается к нему и сочувственно кивает. - Я знаю.

Хейли замечает изменившееся Западное крыло через несколько мгновений после того, как входит на его первый этаж, первоначально отмечая резкое уменьшение количества людей внутри здания. Те сотрудники, которые пережили чистку, остаются на взводе, охвачены паранойей и не доверяют основополагающей динамике всех взаимодействий как внутри Западного крыла, так и за его пределами. Как и все федеральное правительство, администрация Монро, пошатываясь, продвигается вперед, но находится в осадном положении.

Сотрудники знают о героических действиях Хейли в Кэмп-Дэвиде, несмотря на отсутствие новостей. Когда она идет по коридору и поднимается по лестнице на второй этаж, сотрудники Белого дома смотрят на нее со смесью благоговения и страха. Ее публичный образ почти мифический и супергероический, смесь Жанны д'Арк и изгоя из "Людей Икс". До Кэмп-Дэвида Хейли была чем-то особенным. Теперь она совершенно неприступна. Никто не сказал ей ни слова за все время пути от входа в Западное крыло до оперативного офиса Белого дома на втором этаже.

Ашера, конечно, больше нет. Ему предъявили обвинение, но выпустили под залог, и он прикован к своему роскошному кондоминиуму на Уотер-стрит. Его мать временно переехала из Коннектикута, чтобы быть со своим сыном. Отец Ашера нанял того же адвоката, который защищал Билла Клинтона, когда ему был объявлен импичмент. Дело будет рассматриваться в федеральных судах в течение следующих четырех лет. При полном сотрудничестве Ашера федеральные прокуроры в конечном итоге предлагают опальному помощнику Белого дома сделку, в рамках которой он признает себя виновным по обвинению в нападении в соответствии с разделом 111 раздела 18 Кодекса США, который запрещает “нападать, оказывать сопротивление или чинить препятствия” офицерам и служащим Соединенных Штатов во время или в связи с выполнением служебных обязанностей, и будет приговорен к отбытому сроку. Как осужденный преступник, Ашер больше не сможет голосовать, не говоря уже о том, чтобы баллотироваться в качестве одного из первых в стране открытых кандидатов в президенты-геев. К огромному удовольствию своего отца, он получит степень MBA в Гарварде и вскоре после этого присоединится к хедж-фонду. На это уйдут годы, но в конце концов Ашер найдет настоящую любовь с невероятно успешным шеф-поваром-знаменитостью на телевидении и женится. Хотя Ашер и его муж никогда больше не заговорят со стажером, который так кардинально изменил его жизненный путь, они назовут свою первую и единственную дочь Хейли.

Ее первое дело по возвращении в Западное крыло - спуститься к окошку с едой на вынос в столовой Военно-морского флота. Ранним утром после покушения на убийство Хейли держали отдельно от Леона Вашингтона, поскольку агенты ФБР допрашивали их по отдельности. Из Кэмп-Дэвида Хейли отвезли в здание Гувера и поместили под так называемую "охрану” на следующую неделю. Следовательно, у нее не было возможности связаться с Леоном или кем-либо еще, если уж на то пошло. Хейли неоднократно спрашивала об одном человеке, который оказал неоценимую помощь в спасении жизни президента, но ей отвечали, что только ситуация с поваром все еще является предметом расследования ФБР. Для нее было абсолютно необходимо прежде всего связаться с Леоном Вашингтоном.

Лицо старика просияло, когда он увидел своего товарища-президента-спасителя.

“ Ты собираешь вещи? Начал привыкать к мысли о ‘жизни, полной опасностей”.

“ Нет, Леон. Мне хватило одного раза. ” Она делает паузу, чтобы сменить настроение, на ее лице отражается искренняя забота о подруге. “ Ты в порядке? ФБР ? ..

Повар прерывает ее жестом, отмахиваясь от ее беспокойства. “Вначале они не были слишком уверены во мне. Я не обязательно был самым большим поклонником президента ”. Он смеется. “Может быть, теперь, когда я спас его шкуру, он сделает что-нибудь со здоровьем моего брата!”

“Я почти уверена, что президент благодарен тебе за помощь той ночью, Леон”, - уверяет его Хейли, прежде чем двигаться дальше.

Приведя в порядок офис в течение часа, Хейли садится за свой стол и ждет дальнейших инструкций. Ее единственное общение с Карен Рей после Кэмп-Дэвида было в форме электронных писем, в которых Хейли заверяла, что, несмотря на важные события последних нескольких недель, ее стажировка в Западном крыле продолжится. Рей пережила чистку и во многих отношениях извлекла из нее пользу. Ее послужной список и лояльность президенту были безупречны. Как и большинство из дюжины сотрудников, находившихся в Кэмп-Дэвиде в те роковые выходные, Рей уютно устроилась в своей хижине в полумиле от Аспен Лодж и пребывала в блаженном неведении о разворачивающейся там драме. Хейли узнала бы только постфактум, что сотрудники должны были оставаться в своих помещениях после наступления темноты. Это стандартное изолирование персонала было важным элементом плана заговорщиков, как и обычные приказы военнослужащим держаться подальше от президентской каюты. Дюжина агентов Секретной службы, покинувших свои посты в ту ночь, остаются в тюрьме за свою изменническую деятельность, как и их надзирающий агент.

Карен Рей заходит в оперативный офис Белого дома незадолго до десяти утра И не совсем понимает, как взаимодействовать с Хейли, которая, несомненно, является самым влиятельным стажером в Вашингтоне, округ Колумбия, и, как следствие, во всем мире. Технически говоря, Рей является руководителем Хейли. На самом деле, стажер, вероятно, мог выгнать Рей из комплекса, сказав всего несколько слов президенту. Устойчивость высокопоставленного сотрудника Белого дома рушится под натиском новообретенного господства Хейли. В течение нескольких недель Рей добровольно покинет Белый дом и проведет несколько месяцев в безуспешных поисках аналогичной должности в другом федеральном правительстве. Через год она переедет из Вашингтона, округ Колумбия, и попытает счастья в Калифорнии. К удивлению немногих друзей, которых она держит в Вашингтоне, несколько влиятельных компаний цифровой экономики обращаются к Рей за ее опытом работы с федеральными регулирующими органами. Работа в Uber принесет ей шестизначную зарплату, повседневный гардероб в стиле Западного побережья, бойфренда-венчурного капиталиста и приводящую в замешательство, но умеренную зависимость от Adderall. Учитывая все обстоятельства, жизнь бывшей помощницы Белого дома, похоже, приняла многообещающий оборот, когда через четыре года после отъезда из Вашингтона ее беспилотный автомобиль Tesla X врезается в кузов почтового грузовика США на скорости шестьдесят миль в час, мгновенно убивая Карен Рей.

Однако в это январское утро жизнь за пределами Западного крыла все еще кажется невообразимой. Рей удивляет саму себя своей готовностью капитулировать перед лицом поразительного взлета Хейли. Как можно не уважать эту замечательную молодую женщину? Улыбка на лице высокопоставленного сотрудника Белого дома почти искренняя, когда она сталкивается со своим бывшим заклятым врагом в Оперативном офисе Белого дома.

“Хейли, боже мой! Как приятно видеть тебя целой и невредимой. Каким кошмаром, должно быть, это было для тебя!” Помощник Белого дома успокаивающе кладет руку на плечо Хейли. “Ты в порядке?”

“ Я в порядке, мэм. Спасибо.

Запас сочувствия Рей в значительной степени исчерпан, она ищет в уме, что бы еще добавить. “Что ж, просто так приятно снова видеть тебя здесь. Мы просто так опустошены всем этим, да поможет нам Бог”.

-Да, мэм.

Пропасть между ними никогда не исчезнет. Только самые замечательные события могли свести их так близко друг к другу. Рей немного опускается, измученная попытками быть милой со стажером. “Президент попросил о встрече с тобой”, - говорит Рей Хейли со сдержанным волнением. “Он хочет лично поблагодарить вас”.

“Конечно. Когда президент хотел бы, чтобы я зашел?” Хейли не может скрыть чувство волнения, которое она разделяет с Рей. После всего, что произошло, она наконец-то сможет поговорить с президентом наедине.

“ Прямо сейчас. Ты - его самое первое дело в Овальном кабинете.

В течение семи минут после нейтрализации группы захвата Монро был доставлен вертолетом в больницу Уолтера Рида, где с его шеи сняли аппарат “машина для убийства”. После трех дней наблюдения врачи президента разрешили ему вернуться в Белый дом, но при условии, что он проведет еще четыре дня взаперти в резиденции президента. Монро, его собственный босс, оставался на втором этаже Белого дома в течение трех дней, прежде чем преждевременно вернуться сегодня утром в Западное крыло.

Внутри у Хейли все сжимается от нервозности, и она немедленно наполняет свой мозг позитивными мыслями, чтобы противостоять этим тревогам. Она справится с этим испытанием или провалит его. Беспокойство только усугубляет ситуацию. Неопределенность - это факт жизни. Лучший способ справиться с неожиданностью - это спокойствие ума и напряжение силы воли. Даже если она всего лишь стажер, а он президент Соединенных Штатов, то, что она считает правдой, придает ей сил. Она готова.

Хейли встает, не сказав больше ни слова Рей, и следует за ней к двери во Внешний Овал. Личный помощник президента, сидящая за своим столом, указывает на Карен Рей.

“ Проходите. Он ждет.


РИчард МОНРО сидит за столом "Резолют", когда Рей входит в Овальный кабинет, а Хейли Чилл следует за своим руководителем внутрь. Он сосредоточенно читает краткий отчет ЦРУ и продолжает делать это еще несколько секунд, пока женщины почтительно стоят в другом конце комнаты.

Наконец президент заканчивает чтение и поднимает взгляд от бумаг на своем столе в сторону Рей и Хейли, стоящих у диванов. “Ах, очень хорошо”. Монро встает. “Если ты не возражаешь, Карен, я бы хотел, чтобы это была частная встреча с мисс Чилл”.

Рей молча разворачивается и выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. Встав и выйдя из-за стола, Монро указывает на один из диванов, стоящих друг напротив друга у камина. “Пожалуйста, присаживайтесь”.

“Спасибо, господин президент”. Хейли сидит на диване спиной к Розовому саду. Монро сидит в кресле, спиной к темному камину.

“Ну, нет нужды говорить, что в свой первый день в этом офисе я почувствовал себя обязанным уделить несколько минут, чтобы лично поблагодарить тебя, Хейли. Должен сказать, вы прошли замечательную стажировку здесь, в Белом доме.

Какое-то мгновение Хейли ничего не говорит, а вместо этого просто смотрит на президента с загадочным выражением лица. Несмотря на то, что Ричард Монро является самым могущественным человеком на планете, этот опыт выбивает его из колеи. И еще через пару секунд ее молчания президент начинает раздражаться. “Да?”

Хейли открывает рот и на беглом русском говорит президенту: “Для меня было честью служить моей стране, сэр”.

Мышцы лица Монро застывают, принимая выражение растерянного изумления и, на мгновение, страха. Он быстро приходит в себя, а затем в гневе набрасывается на нее: “Какого дьявола?” Он начинает вставать со стула.

“Сядьте, сэр”, - приказывает Хейли очень твердым тоном, добавляя по-русски, “На ловца и зверя бежит”.

Президент, похоже, не понял, что сказала Хейли, находясь на полпути между сидением и выпрямлением.

- “Заговори о дьяволе, и он появится", - переводит она ему. “ Так гласит русская пословица, не так ли, сэр? В конце концов, ты же носитель языка.

Монро медленно садится обратно. Долгое мгновение он смотрит только на Хейли. Наконец, по-русски, он спрашивает, “Кто вы?”

“ Я стажер в оперативном управлении Белого дома. Перейдя на русский, “Я человек, который знает правду”.

“Правда? Какая правда?” Монро возмущенно спрашивает.

По-русски Хейли излагает ему суть дела. “Ваши родители были агентами КГБ, въехавшими в США по фальшивым паспортам в 1958 году, через год после того, как вы родились в Москве в новенькой Кремлевской больнице. Ваш отец поступил на службу в армию США и продолжал свою военную карьеру в течение тридцати лет. Вы воспитывались как типичный американский мальчик, но в уединении вашего дома за вами ухаживали как за советским кротом. Ваше поступление в Вест-Пойнт в 1976 году было основной целью миссии и кульминацией карьеры ваших родителей в КГБ. Остальное, как уже было сказано, уже история ”.

Монро, кажется, потрясен. Земля под его ногами превратилась в зыбучие пески, но он все еще испытывает тень негодования.

“Откуда берется вся эта чушь?”

“Люди, перед которыми я отвечаю, научили меня многому, в том числе правде о вас, господин Президент”.

Монро полностью побежден, его тайна раскрыта. Со смирением он спрашивает: “Вы русский?”

Хейли отрицательно качает головой. “Уроженка Западной Вирджинии”.

Монро пытается разобраться во всем этом. Он не может и никогда не сможет. “Чего ты хочешь?”

“ Это все, господин Президент? Только то, что я хочу, чтобы сохранить ваш секрет?

Президент ничего не говорит, прикидывая, как ему сбежать.

Хейли снова переходит на русский. “Тебе никогда не сбежать. Твоя карьера агента в Москве закончилась, когда я вошел в комнату”.

Монро может только моргать и пялиться. Он понимает, что эта игра стоила ему свободы, если не жизни. - Почему ты не позволил Джеймсу Одому и его клике убить меня, если знал?

- У людей, которые обучали меня и поместили сюда, есть для вас другое применение, сэр.

Монро явно озадачен. “Одом? Сенатор Кокс?”

Хейли отпустила заговорщиков легким движением головы. “‘Глубинное государство’ больше заинтересовано в своей собственной карьере и властных позициях, чем в государстве этого союза. Я представляю техлюдей, которые служили нашей стране в прошлом, большинство из них больше не работают на этих должностях. Бывшие президенты и директора, сенаторы в отставке и судьи Верховного суда, все еще имеющие связи с правительством и другими тайными агентами, такими же, как я. Вы могли бы назвать это более глубоким государством, сэр, заинтересованным только в сохранении лучшего образца демократии, который когда-либо создавала планета, и его Конституции ”.

Монро принимает все это к сведению. Теперь он знает, что от него потребуется, если он не хочет провести остаток своей жизни в военной тюрьме. “Вы хотите, чтобы я был двойным агентом этого ”Глубинного государства", действующего против Москвы".

- Вы будете работать на Соединенные Штаты, сэр, - поправляет его, хотя ее голос теряет твердость.

Монро рассчитывает свою судьбу. Работать против своей метрополии? Невозможно. У него должен быть способ вернуться на родину. Операция закончилась. По любым оценкам, это был успех. Эффективность Монро превзошла даже самые лучшие сценарии его кураторов из КГБ, поднявшись до высших эшелонов армии США. Затем, по счастливой случайности, самый высокий пост в стране достался “Ричарду Монро”, что сделало его самым успешным "кротом" в истории шпионажа.

Тогда Хейли рушит все эти надежды на побег. Она читает его мысли, как будто они отпечатаны у него на лбу. “Вы знаете лучше меня, Юрий Сергеев, что должность президента Соединенных Штатов - это позолоченная клетка, клетка прочная и непреодолимая”.

Президент вздыхает, признавая правдивость ее заявления. -Для девушки из Западной Вирджинии ты очень хорошо говоришь по-русски.

“ Меня наняли на должность, которую я занимаю сегодня, сэр. Она улыбается, вспоминая об этом. “Тренировки были не лишены суровости”.

“Никто не заподозрит стажерку, какой бы хорошей она ни была”. Он качает головой, восхищаясь мастерством. - Тебя послали защитить меня или обратить?

“Один и тот же”. Снова переходя на английский, она добавляет: “Никто не должен знать правды, иначе Москва тоже узнает правду”.

Монро немного думает. Это кажется долгими минутами, хотя на самом деле они сидят в тишине всего пятнадцать секунд. По-русски он говорит ей: “Я сделаю то, чего хочет от меня ваше ”Глубинное государство"".

Хейли кивает. “Как только ты закончишь свой срок и свою работу на нас, жизнь бывшего президента станет не такой уж плохой”.

“ Да, да, теперь я это понимаю. Значит, мы пришли к соглашению”, - говорит он, и сделка закрыта.

В этот момент дверь, ведущая из Внешнего Овала, распахивается, и в комнату возвращается Карен Рей.

“Господин президент, ваш кабинет готов принять вас, сэр”. Рей слишком готов разлучить президента с его любимым стажером.

Когда Монро встает на ноги, он слегка кивает Хейли, прежде чем повернуться к Карен Рей. Мгновенно преображаясь у нее на глазах, он принимает культовый облик военного героя и популярного президента США. “Да. Давайте начнем”.

Прямой походкой президент следует за Рей обратно через дверь во Внешний Овал, направляясь в Кабинет министров. Всего на несколько секунд, прежде чем помощник президента выпроводит ее и проводит обратно в кабинет своей стажерки без окон, Хейли сидит на диване в тихом Овальном кабинете. Неподвижная и задумчивая, она представляет себе людей истории, которые трудились именно в этом месте, от Джона Адамса до русского крота Ричарда Монро, и она почти чувствует запах пота от их коллективных страхов, ворчание эго, исключительно мужского, которому доверена серьезная задача вести этот величественный корабль, эти Соединенные Штаты, сквозь бурю за ужасной бурей.


10


МЕДВЕДЬ

Годом ранее

Безтого, что она видит, Хейли смотрит в окно со своего места, когда автобус Greyhound проезжает окраину Киллина и въезжает на съезд с межштатной автомагистрали 14, направляясь на восток к I-35. Уход был нелегким выбором, армия была двигателем ее бегства от малообеспеченной жизни с неуспеваемостью, незамужней беременностью и нарастающей зависимостью. Комфортная рутина военной жизни, ее жесткие структуры и иерархии создали сплоченную и функциональную семейную ячейку, отсутствовавшую в ее воспитании. И Хейли оставила все это позади, добровольно и после относительно недолгих раздумий.

Мужчина в синем костюме подошел к ней через три дня после ее боксерского поединка с Марселой Ривас и остановил в продуктовом отделе магазина PX. Судя по всему, он был гражданским лицом и по необъяснимым причинам имел полный доступ на базу. Синяя оксфордская рубашка, кожаные ботинки double monk и густой загар - Мужчина в синем костюме растопил лед, поздравив Хейли с ее боем. Для нее было очевидно, что их встреча не была случайностью, и поэтому она насторожилась. Но Мужчина в синем костюме обладал солидностью, слова, которые он произносил, были прямыми и имели вес. “Что бы ты сказала о возможности преследовать высшую цель в жизни, Хейли, ту, в которой служение своей стране имеет первостепенное значение?”

- Я уже делаю это, сэр, с армией.

“То, что я предлагаю, требовало бы большей самоотдачи и даже более высокого уровня обслуживания, чем в армии”.

Несколько секунд Хейли просто смотрела на Мужчину в синем костюме с озадаченным выражением лица. Что это было? Они вдвоем стояли рядом с корзиной с персиками. Через проход лежали груды блестящих яблок и груш. Другие служащие толкали свои тележки мимо Хейли и Мужчины в Синем костюме, отправляясь за покупками, как всегда.

“Я могу сказать, что вы думаете: "Кто, черт возьми, этот парень?’ Меня зовут Эндрю Уайлд. Я сам служил в армии, в морской пехоте, семнадцать лет. После этого я провел несколько лет в разведывательном сообществе. Эндрю Уайлд, конечно, не мое настоящее имя. Хотя я служил в морской пехоте, это большая часть правды.

- Вы нарочно тупите, мистер Уайлд?

Он улыбнулся с неподдельной привязанностью к Хейли, развив эту привязанность к ней задолго до этого дня, будучи одним из нескольких человек, работавших над ее биографическим досье. В том, что Уайлд узнал о Хейли, было много поводов для восхищения, и еще больше - для того, чтобы вызвать к ней живой интерес. “Давай встретимся снова, возможно, лучше всего поужинать за пределами базы, и я более подробно объясню, что я предлагаю”.

- Я занят, сэр.

“Освободись от работы. Это важно”. Даже за годы службы в армии к Хейли не обращались с такой командой.

Уайлд выбрал "Красного лобстера" в Раунд-Роке, в пятидесяти трех милях к югу от Форт-Худа, в качестве места для ужина. Их уединение было разумно обеспечено. И Хейли, и Уайлд заказали салаты из морепродуктов и газированную воду. Уайлд, или как там его по-настоящему звали, говорил почти все. Сначала он обрисовал общие черты группы, которую он представлял, описав свободную принадлежность людей, которые всю жизнь служили правительству и отличались крайним патриотизмом. Большинство из них были уволены с этих официальных постов, в том числе бывшие президенты, судьи Верховного суда, директора АНБ и ЦРУ, сенаторы и военное начальство. Ни один из них не сохранил столь влиятельных позиций в настоящее время, что гарантировало чистоту их мотивации и отсутствие типичных корыстных стимулов их активных коллег.

У этой группы не было названия. Не было также лидера или иерархии. Немногие из них когда-либо встречались друг с другом, их личности были скрыты за аватарами и псевдонимами. Общению между участниками и конференциям в целом способствовала сверхзащищенная облачная интранет-сеть, работающая на базе серверной фермы на севере центральной Канады. Членство в группе было закрыто более двух лет назад, что совпало с началом политической карьеры Ричарда Монро. Хотя у группы не было названия, Уайлд и другие участники называли себя Publius, в знак уважения к Федералистской партии, созданной Александром Гамильтоном, Джеймсом Мэдисоном и Джоном Джеем в поддержку еще не ратифицированной Конституции США. Сутью их усилий и всем смыслом существования была защита исторического документа и его принципов, независимо от происхождения какой-либо угрозы его сохранению.

Хейли не стала спрашивать, какое отношение вся эта справочная информация имеет к ней. Уайлд быстро перешел к этой теме без ее подсказки. Она прошла предварительную проверку и была отобрана для включения в корпус столь же способных людей, которых можно было призвать действовать, всегда тайно, в качестве агентов Публиуса, оперативников для борьбы с текущими и будущими угрозами нации и ее Конституции.

- Я не совсем понимаю, о чем вы просите меня, мистер Уайлд.

“Немедленно подайте свои документы. Я могу сказать вам с полной уверенностью, что ваше увольнение будет одобрено в течение тридцати шести часов. Затем вы присоединитесь к другим кандидатам в агенты на объекте на Северо-западе, где пройдете тщательное обучение, чтобы подготовиться к будущим операциям. Боюсь, это все, что я могу тебе сейчас сказать, Хейли.

Несколько мгновений она ничего не говорила в ответ. Затем спросила: “Как скоро вам нужен ответ, мистер Уайлд?”

“ Сейчас. Сегодня вечером. Если ты скажешь "нет", ты больше никогда меня не увидишь. Мы уверены в вашем благоразумии, если вы откажетесь присоединиться к нам. ” Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы сделать глоток воды. Затем снова осторожно поставил стакан на стол и пристально посмотрел на нее. “Это твое предпочтение, Хейли? Армия? Без сомнения, ты можешь и будешь совершать там великие дела”.

“Менее великие дела. Менее жизненно важное служение”.

-Да.

Ее ответ был твердым и незамедлительным. “Я первым делом сдам свои бумаги завтра, сэр”.

Если Уайлд и был удивлен или чрезмерно доволен решением Хейли, то виду не подал. Он просто кивнул и жестом попросил официанта оплатить счет. “Такси ждет снаружи, чтобы отвезти вас обратно в Форт-Худ”. Он встал и чуть было не ушел, не сказав больше ни слова и не попрощавшись. Но потом он передумал и остановился, вцепившись руками в спинку стула и глядя сверху вниз на Хейли через стол.

“ Я говорил тебе, что ты никогда больше не увидишь меня, если решишь остаться в армии. Я не говорил тебе, что то же самое будет, если ты решишь присоединиться к нам. У Публиуса нет лица. У нас нет имен или должностей. По очевидным причинам сущность в том виде, в каком она существует, размыта и строго разделена. Моя работа в качестве агента по подбору персонала приводит меня по всем Соединенным Штатам и за границу. Следовательно, я постоянно в разъездах. Всегда помните, что вы присоединились к обширной сети граждан-патриотов, сила которых заключается не в их должностях, а в их убеждениях. Америку как идею можно ослабить, но победить ее невозможно. Мне было очень приятно познакомиться с вами за это короткое время. Для меня было честью сделать это. Ваши усилия от нашего имени, хотя они никогда не будут официально зафиксированы, окажут такое же влияние, как величайшие герои страны ”.

Хейли мрачно кивнула в знак согласия. “Спасибо, сэр”.

Уайлд повернулся и вышел из ресторана. Хейли смотрела ему вслед. Сразу за стеклянными дверями было видно желтое такси, стоявшее на холостом ходу у обочины. Официант пришел убрать со стола и сообщил Хейли, что счет оплачен. Во время часовой поездки на такси домой жительница Западной Вирджинии на мгновение задумалась, не совершила ли она ошибку. Как она могла быть уверена, что теневая организация, в которую она согласилась вступить, действительно разделяет ее ценности? Как она могла проявлять должную осмотрительность, если лица, отдающие приказы, были скрыты за виртуальными персонажами и псевдонимами? Каким бы ни было обучение, на которое она только что согласилась, чтобы стать тайным агентом Publius, Хейли решила, что дополнительным приоритетом, не менее важным, будет расследование личности и истинных мотивов тех людей, которым она теперь обязана служить.


NЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ выезда с автобусной станции в Киллине, штат Техас, другой автобус Greyhound высаживает Хейли на станции в Даллесе, штат орегон, одной из самых очаровательных автобусных станций, которые она видела за время своего трансконтинентального путешествия. Черный пассажирский фургон ждет, чтобы забрать ее. Забравшись в заднюю часть фургона, Хейли с удовлетворением обнаруживает, что она единственная пассажирка. Водитель, молодой чернокожий мужчина примерно ее возраста, не говорит ей ни единого слова. Устав от дороги, Хейли радуется отсутствию разговоров на протяжении восьмидесятиминутной поездки на юг.

Ландшафт восточного Орегона представляет собой сухие, поросшие кустарником холмы и пересеченную местность. Чуть меньше чем через час фургон выезжает с двухполосного государственного шоссе 197 и направляется на восток по безымянной, снебольшим количеством асфальта дороге. Проехав семнадцать миль по пустынному лунному ландшафту, они прибывают в то, что явно является недавно построенным тренировочным лагерем со сборными казармами, классными комнатами, фитнес-центром и столовой. Стрельбище и площадки для спортивных тренировок были построены путем выравнивания нескольких окружающих холмов и оврагов. На тридцать миль вокруг нет ни одного подходящего дерева. Любая доступная тень обеспечивается тентами или поднятым брезентом. Дата проведения - 3 сентября. Жара резкая и пронизывающая, совершенно не похожая на мягкую, влажную сауну Техаса. В предстоящие дни, недели и месяцы в горниле этой жестокой географии будет выкована новая Хейли, создающая сплав, более прочный, чем его компоненты. Только позже она узнает, что название, данное этому месту на картах штата, - Бейкховен.

Хейли знакомится с другими кандидатами в агенты в столовой на вечерней передаче. Тринадцать мужчин и женщин в возрасте от двадцати одного до двадцати шести лет сидят за тремя обеденными столами в стиле кафетерия. Все они, точно так же набранные из различных военных и разведывательных агентств, разделяют интенсивный идеализм в отношении страны. Подобно военным пилотам 1960-х годов, отобранным для участия в космической программе Gemini, кандидатами в агенты Publius движет острое желание выйти за рамки дозволенного, как бы расплывчато ни описывало эту миссию их начальство. Оставив позади все представления о командной работе в военной тематике, конкуренция между кандидатами в агенты очень острая, и этот факт Хейли обнаруживает еще до того, как занимает место в столовой.

“Извините. Вы не можете здесь сидеть”, - говорит Хейли атлетически сложенная женщина-кандидат в агенты, когда она собирается занять единственное свободное место за всеми тремя столами. С первых дней существования тренировочного лагеря Эйприл Ву, специалистка по информатике, окончившая Вест-Пойнт почти лучшей в своем классе, пользовалась бесспорным господством в рядах. Остальные кандидаты продолжают есть, но наблюдают за происходящим обменом репликами с умеренным интересом.

“Почему нет?” Спрашивает Хейли.

“Потому что ты новенькая и ни хрена не знаешь”.

Хейли, держа перед собой поднос с едой, некоторое время обдумывает заявление другого кандидата в агенты, а затем все равно начинает садиться. Эйприл скользит дальше, фактически занимая два места.

“Э-э-э”, - говорит она Хейли. “Докажи мне, что ты в этом дерьме разбираешься”.

“Я не обязана тебе ничего доказывать”, - говорит Хейли.

“Неопровержимое доказательство того, что ты ни хрена не знаешь”.

Хейли смотрит на других врачей общей практики, сидящих за столом, на их слегка заинтересованных лицах клиническое выражение и ожидание вынесения решения.

“Не обращайся к ним за помощью. Они знают ничуть не меньше дерьма, чем ты”.

Хейли снова переводит взгляд на своего мучителя. - Двигайся, пока я не засунула этот поднос тебе в задницу.

“Я определенно заинтригована твоими попытками”, - говорит ей Эйприл.

Хейли подходит к концу стола и ставит свой поднос на свободное место, возвращаясь туда, где сидит Эйприл. Ее заклятый враг небрежно возобновил поедание своего овощного жаркого, как будто ему нечего бояться надвигающегося нападения Хейли. Хейли тянется, чтобы стащить Эйприл со скамейки сзади, и, казалось бы, совершенно неожиданно оказывается на спине, а другой АС сидит на ней верхом в шокирующе болезненном захвате подчинения.

“Как я и сказала”, - ухмыляющаяся Эйприл шепчет на ухо Хейли. “Ни хрена не знает”.

Хейли стискивает зубы от боли.

- Отключись, - приказывает ей Эйприл.

Хейли не собирается делать ничего подобного. “Когда-нибудь слышала, как ломается карандаш?” - спрашивает она. Прежде чем другая женщина успевает ответить, Хейли высвобождает свою правую руку, хватает Эйприл за указательный палец левой руки и сильно дергает назад. Пястная кость ломается со слышимым треском, который заставляет всех за столом вздрагивать и стонать.

Эйприл скатывается с Хейли, морщась от боли, но отказываясь даже хныкать. “Звучит примерно так”, - говорит Хейли другому кандидату в агенты, прежде чем встать на ноги.


ЭЙЧЭЙЛИ СИДИТ В сборном здании с кондиционером, оборудованном под классную комнату. Инструктор проводит кандидатов в агенты по интенсивному обучению русскому языку. За столом рядом с Хейли сидит Эйприл Ву, указательный палец которой был в шине последние две недели после перелома. Обе женщины, как и другие кандидаты в агенты, полностью сосредоточены на своем инструкторе. Помимо физической подготовки и строевой подготовки, другие темы занятий в ближайшие недели и месяцы будут включать уголовное право и процедуры, передовые методы уголовного расследования, психологию человека, методы допроса, криминальное профилирование, а также презентации о государственной и федеральных политиках и процедурах. Соперничество между Хейли и Эйприл, начавшееся в столовой, продолжается и в классе. Для первой миссии будет выбран только один кандидат, и борьба за эту честь будет напряженной. Пятеро из ACs стали явными претендентами, включая, конечно, Хейли и Эйприл. Они уже владеют русским языком лучше, чем все остальные кандидаты в агенты. Когда преподаватель просит кого-нибудь прочитать вслух на русском языке в оригинале трудный отрывок из "" Михаила Шолохова и "Тихого Дона", Хейли и Эйприл яростно борются за внимание преподавателя. В данном случае для чтения отрывка выбрана Хейли, и ее декламация кажется безупречной, заслужив одобрение классного руководителя.

Однако, когда занятие заканчивается и кандидаты направляются к двери, Эйприл высказывает Хейли личную критику по поводу ее чтения. “Ты слишком сильно сокращаешь гласные в безударном положении, тупица. Безударные ”о" произносятся либо как "а" ..."

“... или как очень слабый пониженный звук, в зависимости от позиции в слове”, - заканчивает Хейли за Эйприл. “ Чего ты не хочешь признать, красавчик, так это того, что москвичи склонны еще больше сокращать свои ‘о". Я предполагаю, что нашими потенциальными контактами будут русские, более ориентированные на города, чем среднестатистическая провинциальная школьная учительница ”.

Эйприл не собирается так легко сдаваться. “Ты безнадежен, Чилл. Я запер это в тот день, когда приехал. Они завербовали меня из Вест-Пойнта, я был вторым в своем классе. Посмотри фактам в лицо, ненормальный, я просто человек более высокого уровня, чем ты.

Хейли ничуть не смущена. - А я-то думал, ты собираешься поблагодарить меня за то, что я был достаточно тактичен, чтобы сломать тебе палец на левой руке.

Эйприл в ответ бьет Хейли по ногам, поднимает ее, а затем швыряет на пол передвижного класса. Они яростно сражаются там, несколько кандидатов, все еще находящихся в комнате, продолжают выходить за дверь, потому что эти спарринги между Эйприл и Хейли - обычное дело. Жительница Западной Вирджинии, наконец, получает контроль над своей соперницей, которая перестает пытаться обойти ее защиту. Они оба запыхались от своих усилий. “Ты пытаешься драться со мной или трахнуть меня?” - Спрашивает Хейли, хватая ртом воздух.

“Есть ли какая-нибудь разница?” в ответ спрашивает запыхавшаяся Эйприл.

“Не хочу тебя расстраивать, боллер, но я натурал”.

“Тогда, я думаю, мы здесь ведем борьбу”.

На это Хейли улыбается. Она отпускает Эйприл, удерживающую подачу, и помогает своей сопернице подняться на ноги. Две молодые женщины выходят за дверь. Эйприл настроена более примирительно. “Ты неплохой наземный боец. И, может быть, ты знаешь, как сократить гребаную гласную в русском, я дам тебе это ”, - говорит она Хейли, когда они идут по выжженному солнцем, лишенному травы двору, окруженному со всех сторон сборными зданиями. “Но я все равно добиваюсь успеха. Какой бы ни была миссия, я их оперативник”.

Хейли улыбается и подмигивает своей новой подруге. “Вторая в Вест-Пойнте, вторая в Бейковене”.

Сейчас середина сентября. На бледно-голубом небе ни облачка. Температура девяносто четыре градуса, низкая влажность и еще меньшая скорость ветра. Хейли находится на месте уже две недели. В ответ на официальное выдвижение Ричарда Монро кандидатом от своей партии на пост президента Соединенных Штатов в конце августа промышленный индекс Доу-Джонса упал более чем на пятьсот пунктов. Три десятка крупных газет опубликовали передовицы,осуждающие выдвижение Монро, но за тот же двадцатичетырехчасовой период в более чем десяти тысячах ”новостных" сюжетов, размещенных на всех платформах социальных сетей, его оппонента обвиняют в преступлениях и проступках, начиная от поклонения сатане и заканчивая детоубийством. Очень немногие американцы, будь то гражданские лица или члены правительства, осознают это, но страна подвергается нападению гораздо более серьезному, чем в Перл-Харборе 7 декабря 1941 года.


AПОСЛЕ НЕСКОЛЬКИХ МЕСЯЦЕВ интенсивных тренировок и инструктажей, а также постоянных физических и психологических оценок из первоначальных четырнадцати кандидатов в агенты осталось только шесть. Трое мужчин и такое же количество женщин составляют опытный корпус потенциальных тайных агентов, готовых к выполнению задания. Эйприл и Хейли выделяются даже среди этой элитной группы, преуспевая во всех поддающихся количественной оценке аспектах физической и психологической оценки. Их интенсивное соперничество продолжается, хотя и под более дружественной эгидой. На самом деле, Хейли сблизилась с Эйприл Ву так, как никто другой за всю ее жизнь. Хотя остальные четыре кандидата в агенты продолжают бороться за участие в первой миссии, каждый знает, что на самом деле они борются за третье место.

Признаки того, что намечается совещание по всему предприятию, очевидны с первых часов первого понедельника марта. Зима в центральном Орегоне ничуть не менее суровая, чем лето, с безжалостными ветрами и морозными температурами. Вертолет без опознавательных знаков приземляется сразу после рассвета, что не является чем-то совершенно необычным для Bakeoven, но примечательно присутствие нескольких вооруженных частных охранников. Шесть кандидатов в агенты собираются в классе сразу после десяти утра. Несколько мгновений спустя персонал учреждения также входит в комнату и занимает свои места. Инструкторы, аналитики, руководители учреждения и медицинский персонал - все присутствуют.

Вскоре после того, как все постоянное население учреждения собралось в классе, дверь открывается, и в комнату входят двое мужчин и одна женщина, одетые в деловую одежду, мрачные, как гробовщики. Старший из мужчин, представившийся очевидным псевдонимом “мистер Джонс”, начинает говорить, сосредоточив внимание на кандидатах в агенты. Он полностью завладел их вниманием. Молодые люди понимают, что их момент настал. Один из них будет выбран для миссии, которая будет иметь огромное национальное значение. Джонс переходит прямо к делу, информируя собравшихся новобранцев о том, что высокопоставленная фигура в Вашингтоне была признана российским "кротом". Он не будет идентифицировать этого человека для группы; по очевидным причинам безопасности только кандидат в агенты, выбранный для выполнения миссии, будет ознакомлен с этой конфиденциальной информацией. Детали миссии также остаются неуказанными, Джонс лишь заявил, что новоиспеченному агенту будет поручена сложная работа по “превращению” российского "крота" в разведывательный актив Соединенных Штатов.

Реакция в классе на эти удручающе расплывчатые утверждения варьируется от раздражения до ошеломленного неверия. Некоторые из присутствующих, как кандидаты, так и сотрудники, поднимают руки, требуя более подробной информации, особенно относительно личности русского крота. Предвидя их разочарование, Джонс отклоняет их требования, возвращаясь к своей основной теме. “Не заблуждайтесь, леди и джентльмены, мы находимся на войне. И эту войну мы проигрываем. Наш враг безжалостен, жесток и не прекратит свою атаку, пока не уничтожит нас полностью. Мы не должны убаюкивать себя ложной верой в то, что с русским Медведем можно договориться или он способен на милосердие. Медведь знает только одно: убить свою добычу и питаться ее тушей. Это злобный, безжалостный зверь, которого у нас есть все основания бояться. Но, проявив хитрость, мы можем одолеть Медведя. Мы можем сражаться с ним, удар за ударом, если применим то же оружие, которое он использует, чтобы подорвать нас. Мы можем выиграть эту войну”.

Когда Джонс заканчивает говорить, поток вопросов возобновляется. Кто такой крот? Является ли вашингтонский тяжеловес избранной или назначенной фигурой? Служит ли он или она в армии или является членом разведывательного сообщества? Джонс отклоняет все эти вопросы с твердой уверенностью, что он рассказал своей аудитории все, что им нужно знать. Некоторые кандидаты в агенты выдают свое раздражение Джонсом, но затем отступают, не желая ухудшать свое положение в организации. Хейли хранила молчание на протяжении всего этого периода вопросов и уклонений от ответов, но поднимает руку после того, как остальные исчерпали себя и стали уступчивыми.

“Откуда мы знаем, что вы тот, за кого себя выдаете?” - спрашивает она Джонса.

Джонс вопросительно смотрит на Хейли. - Поподробнее, пожалуйста.

“Все, кто связан с этой группой, к которой мы согласились присоединиться и работать оперативниками, остаются за завесой анонимности и псевдонимов. Откуда нам знать, что вы на самом деле не русские кроты, а ваша цель - истинный патриот?” Ударение, которое она делает на “вы” в своем вопросе, имеет размах и тяжесть дубинки.

Вопрос Хейли на мгновение сбил с толку Джонса. Ни у него, ни у двух его коллег нет убедительных ответов. Как они могут доказать истинную природу своих мотивов? Они тихо переговариваются между собой в передней части зала, в то время как среди присутствующих поднимается шепот. Эйприл, сидящая за столом рядом со своей подругой, наклоняется, чтобы поговорить с глазу на глаз. “Ты что, с ума сошла? Попрощайся со своими шансами на первое задание”, - предполагает она. С кривой усмешкой она добавляет: “Спасибо, я думаю”.

Джонс поворачивается обратно к классу, закончив совещаться со своими коллегами. “Кандидат в агенты высказал хорошую мысль, задав единственный вопрос, который нужно было задать. Как можно доверять мне, стоящему перед вами? Тот ли я, за кого себя выдаю, и является ли то, что я вам сказал, полной правдой? С этой целью мы просим вас продолжить обучение. Мои коллеги и я вернемся очень скоро и предоставим все необходимые подтверждения, чтобы принять то, что я представил здесь сегодня, как факт ”.

С этими словами Джонс и двое его коллег покидают аудиторию в сопровождении высшего руководства учреждения. Через пару минут те, кто еще находится в классе, слышат, как вертолет заводит двигатель и взлетает. Все выходят из здания, чтобы продолжить занятия по обычному графику. Хейли отмахивается от попытки Эйприл выйти вместе с ней за дверь, вместо этого оставаясь сидеть за своим столом. Через несколько мгновений уроженка Западной Вирджинии остается одна в классе, и компанию ей составляют только ее мысли. Она задается вопросом, что именно она делает здесь, в этом пустынном форпосте за тысячи миль от дома. Все ее сверстницы остались в округе Линкольн, забеременели и только начали создавать семьи. Но Хейли легко может определить точку перелома в своей жизни, момент, когда ее мир накренился, и она заскользила в этом направлении вместе с ним.

Ее отец почти не присутствовал в детстве Хейли до своей смерти в Ираке. Когда Томми Чилл не служил в резерве Корпуса морской пехоты, он работал водителем грузовика-дальнобойщика. Он компенсировал эти отлучки и как отец, и как муж, тем, что превосходно исполнял обе роли в тех нечастых случаях, когда бывал дома. Широкая, естественная улыбка, всегда оптимистичный настрой, сообразительный и всеми любимый семьей, друзьями и знакомыми Томми Чилл был визитной карточкой. Даже восьмилетняя Хейли могла бы признать, что ее отец был необычайно красивым и харизматичным мужчиной. Теракты 11 сентября 2001 года и последующие войны в Ираке и Афганистане сделали его отлучки еще более длительными: в 2003 году его призвали на службу, и он возвращался домой в Западную Вирджинию лишь в самых редких случаях.

Жизнь, которую знали Хейли и ее семья, разлетелась на тысячу осколков в ночь на 7 ноября 2004 года, когда Томми был убит на мосту Блэкуотер во время наступления с целью отбить Фаллуджу. Матери Хейли мало что рассказали об обстоятельствах смерти ее мужа, за исключением того, что он героически погиб, спасая жизни своих товарищей-морских пехотинцев, за действия, за которые он будет посмертно награжден Военно-морским крестом. Как и тысячи павших воинов до него, тело Томми было возвращено в США через военно-воздушную базу в Дувре, штат Делавэр, а затем доставлено домой на микроавтобусе в округ Линкольн.

Не могло быть и речи о том, чтобы его отпевание было чем-то иным, кроме закрытого гроба. Линде Чилл просто сказали, что для семьи будет лучше, если останки ее мужа будут скрыты от их взгляда. Линда, опустошенная горем и страхом, согласилась без жалоб. Единственным членом всей большой семьи, у которого были проблемы с этим решением, была Хейли. Юной Хейли, которой еще не исполнилось девяти лет, страстно хотелось еще раз увидеть своего любимого отца, прежде чем попрощаться навсегда.

Поздно вечером накануне запланированной службы и похорон, сразу после полуночи, Хейли выскользнула из дома и проехала на велосипеде две мили по темным улицам до единственного в городе похоронного бюро. Проникнуть в здание было несложно, всего лишь разбив стекло заднего окна и забравшись внутрь. Открыть гроб ее отца было ненамного сложнее, поскольку массивная деревянная крышка была завинчена и запечатана. Хейли нашла отвертку в мастерской похоронного бюро и с помощью табуретки-стремянки открутила все тридцать два крепежных винта.

Хейли подняла крышку и показала содержимое шкатулки мрачному полумраку кладовки. Останки - это именно то, что она нашла, в самом прямом смысле этого слова. Красивый, харизматичный и всегда улыбающийся Томми Чилл был разорван на куски, превратившись всего лишь в гротескную груду окровавленных, необработанных частей тела, уложенных в полдюжины пластиковых пакетов для сбора пожертвований. Кости, хрящи и разорванная плоть были остатками отца, которого Хейли любила и боготворила. Однако вместо горя Хейли испытала неконтролируемую ярость, которая вторглась в ее тело подобно инопланетной споре и приказала ей уничтожить все в пределах видимости. К тому времени, когда прибыла полиция, большая часть интерьера похоронного бюро и его обстановки представляли собой полное запустение. Единственным предметом, который остался нетронутым при хаотичном разгроме похоронного бюро ребенком, были останки ее отца и его гроб.

Были исчерпывающие разговоры об уголовных обвинениях и исправительной школе. Однако, учитывая ее возраст и обстоятельства, суд по делам несовершеннолетних обязал Хейли пройти обширную психологическую терапию. Самым большим наказанием на сегодняшний день было то, что меня не пустили домой на похороны. "Это к лучшему", - в конце концов решила Хейли, поскольку стала рассматривать месть, которую она учинила похоронному бюро, как самое подходящее прощание со своим отцом. С этого момента путь Хейли отклонился от пути ее сверстников. Та ужасная ночь научила ее ценности насилия как терапии. Повзрослев, она стала превращать эту свирепость в контролируемые действия, более продуманные и направленные. Насилие - это жизнь, решила она. Направленное насилие - это управляемая жизнь. Таким образом, служба в армии и все, что лежало за ее пределами, было единственным естественным путем для прирожденного дьявола.

Хейли вспоминает ту ночь с противоречивыми эмоциями. Потеря отца была худшим, что когда-либо случалось с ней. Но, если посмотреть с другой стороны, катарсическое освобождение, вызванное смертью ее отца, стало искрой для всего, что с тех пор пошло правильно в ее жизни. Когда она встает из-за ученического стола в сборном классе неназванного тренировочного лагеря в Бейковене, штат Орегон, она направляется к двери с громкой убежденностью. Если у нее заряженный пистолет, ей нужно знать, кто нажмет на спусковой крючок.


КАНДИДАТЫ вАГЕНТЫ слышат приближение вертолета два дня спустя, когда они готовятся к двадцатимильному походу по окрестностям восточной части штата орегон. Персонал объекта входит в казарму, опускает все жалюзи и блокирует дверь, когда слышно, как вертолет приземляется во дворе. По прошествии нескольких минут ББС получают указание продолжить подготовку к однодневному маршу. Один из инструкторов подходит к Хейли и говорит ей положить рюкзак и следовать за ним к выходу из казармы. Эйприл и четыре других кандидата в агенты прекращают свои занятия и с отсутствующим выражением лица наблюдают, как Хейли следует за инструктором к двери. Жительница Западной Вирджинии бросает взгляд через плечо на Эйприл, прежде чем закрыть за собой дверь казармы.

“ Долбаный ублюдок, ” бормочет Эйприл с разочарованной гримасой. Каждый кандидат в агенты понимает значение того, что Хейли исключили из группы. Точно так же борьба между ними превратилась в борьбу за вторую позицию.

Хейли следует за инструктором через двор, мимо вертолета, в класс. Войдя, она останавливается на пороге, когда видит двух человек, сидящих за первым рядом нелепых студенческих парт. Этот мужчина, которому было около шестидесяти пяти лет, был президентом Соединенных Штатов, когда Хейли была подростком. Безупречно руководя страной в течение двух сроков, не запятнанный скандалами, он спас страну от разрушительного финансового кризиса и положил начало эре непревзойденного процветания. Даже после ухода из общественной жизни бывший президент является национальной фигурой с такой непоколебимой моральной прямотой и этической энергией, что выдвижение его кандидатуры на звание святого не кажется полностью надуманным. Столь же узнаваема пожилая женщина, сидящая рядом с бывшим президентом, судья Верховного суда в отставке, которая, несмотря на миниатюрный физический рост, обладает гигантским наследием для принятия эпохальных решений, влияющих на жизнь каждого гражданина страны. Ее честность безупречна. Оба легко улыбаются, поскольку Хейли продолжает застывать в дверях класса.

“Доброе утро, Хейли!” - приветствует жительницу Западной Вирджинии бодрый бывший президент. “Не могли бы вы закрыть за собой дверь? Мой друг только что жаловался на холод, что совершенно не похоже на так называемую печь для выпечки ”.

Судья Верховного суда в отставке бросает косой взгляд на бывшего президента. “Почему бы тебе не бросить меня под автобус?” Она снова смотрит на Хейли. “ Входи, дорогая, и присаживайся. Мы обещаем не кусаться.

Входит Хейли, инструктор, который шел впереди, молча выходит из класса и закрывает за собой дверь. Ошеломленная жительница Западной Вирджинии осталась наедине со своими почтенными посетителями.

“Немного шокирующе, да?” - добродушно предполагает бывший президент.

Хейли кивает головой. “Совсем чуть-чуть, сэр”.

“Что ж, это вполне понятно. Но уделите нам несколько минут. Ты поймешь, что мы обычные люди, такие же, как и ты”.

“Я не уверен, что кого-либо в этом зале можно отнести к категории обычных людей, господин президент”, - возмущается судья Верховного суда в отставке.

Бывший президент смеется. “Может и так, может и так”.

Хейли не теряет бдительности, даже близко не расслабляется, как эти двое посетителей. - Если я могу легко сделать вывод, вы оба здесь для того, чтобы подтвердить то, что “мистер Джонс” утверждал два дня назад.

“Я полагаю, это довольно очевидно, не так ли?” - подтверждает бывший президент. Он продолжает: “Наша единственная сила заключается в нашем наследии и нашей приверженности Конституции Соединенных Штатов и ее сохранению. Publius - это организация, сформировавшаяся вокруг этих идеалов, а вы и другие кандидаты в агенты - проявление ее приверженности действию ”.

Хейли ничего не говорит, поглощенная тем, что сказал бывший президент.

“ Мой многословный друг-политик пытается сказать, дорогая девочка, что нам нужна твоя помощь, потому что мы слишком стары, чтобы помогать самим себе. Бывший президент морщится от слишком точной оценки бывшим судьей Верховного суда их жизнеспособности или ее отсутствия.

“Ты, случайно, не думаешь о том, чтобы выступить с этим номером в туре?” Спрашивает Хейли, наслаждаясь непринужденной атмосферой в комнате.

“Мы подумали, что канал на YouTube мог бы стать подходящим вариантом”, - предлагает бывший президент.

Бывший судья Верховного суда переходит непосредственно к рассматриваемому вопросу. “Вам, должно быть, любопытно узнать личность русского ”крота" в нашем правительстве, Хейли".

Мрачный характер момента побуждает Хейли просто кивнуть головой в ожидании того, что она станет привилегированной обладательницей этого секрета.

“Ваша цель - президент Монро”, - говорит ей бывший судья Верховного суда. “Он агент Главного разведывательного управления России, их ЦРУ, родился в России, но вырос в нашей стране с единственной целью проникнуть в ее самые секретные учреждения”.

Пока эта сенсация эхом отдается в мозгу Хейли, бывший президент сообщает больше подробностей. “Доверенный тайный агент, внедренный глубоко в российское разведывательное управление и управляемый одной из наших сотрудниц во время ее карьеры в ЦРУ, передала сверхсекретную информацию об истинном происхождении Монро вскоре после его избрания президентом. Насколько я понимаю, человеку из ГРУ заплатили миллион долларов за эту информацию, поскольку она подтверждена несколькими дополнительными надежными источниками ”.

Бывший судья Верховного суда спрашивает: “Вы вполне удовлетворены честностью наших мотивов, Хейли? Ситуация ужасная. Мы предоставим одному из наших коллег по оперативной работе разъяснить общие и тончайшие моменты вашей миссии ”.

Хейли реагирует, удивленная, но не шокированная. “Я выбранный кандидат в агенты?”

“Так и есть”, - заверяет ее бывший президент. “С первого дня вашего приезда не возникало никаких сомнений в том, что мы выбрали именно вас”.

“Для меня большая честь, сэр”. Скромность Хейли неподдельна.

“Я полагаю, Хейли, что твоя самоотверженная жертва - это честь для нас”, - сообщает ей бывший юрист.

“Чего я не понимаю, так это почему бы просто не позволить соответствующим агентствам разобраться с этим?”

“Нельзя доверять соответствующим органам действовать в рамках нашей любимой Конституции, моя дорогая. Фактически, в эту самую минуту определенные фигуры в этих агентствах готовят возможное убийство президента ”. Хейли реагирует на это откровение, не в силах скрыть своего шока.

“Видишь ли, Хейли, в некотором смысле можно ожидать, что многие люди в Вашингтоне будут действовать лишь ненамного менее корыстолюбиво, чем наши иностранные противники”, - предполагает бывший президент.

“Кроме того, умные члены нашего комитета по стратегическому планированию предвидят лучшее применение мистеру Монро, чем пуля в затылок или тюрьма”, - уточняет бывший судья Верховного суда. “Нелегитимный президент может стать оружием, обращенным против тех, кто использовал его против нас”.

Хейли ничего не говорит, обдумывая все, что рассказали ей ее выдающиеся визави. Бывший президент с трудом встает из-за теснящего его студенческого стола. “Не могу поверить, что мы заставляем молодых людей сидеть в этих пыточных устройствах”.

Бывший судья Верховного суда встает на ноги с гораздо меньшими трудностями. “Вам следует попробовать стругать доски, господин президент. Это изменило мою жизнь”.

Бывший президент хохочет. “Это будет тот самый день. Следующее, что вы узнаете, - моя жена будет приставать ко мне, чтобы я занялся горячей йогой ”. Они оба направляются к двери, в то время как Хейли стоит почтительно неподвижно, отводя взгляд. “Давай, Хейли. Может, мы и на пенсии, но вам есть где побывать”.

Она понятия не имеет, о чем он говорит. - Сэр?

“ Ты летишь со мной и мадам Джастис. Вертолет доставит нас на частную взлетно-посадочную полосу, а оттуда самолетом на восток.

Хейли все еще не совсем поняла. Бывший судья Верховного суда делает сочувственный жест. “Все твои вещи уже уложены на борт, дорогая. Пришло время”.

Но даже с этими символами, предназначенными для учебников истории, Хейли не слепо послушна. Она остается прикованной к месту. “Другие кандидаты в агенты никогда не получат подтверждения, в котором они нуждаются, если мы уйдем до их возвращения”. Двое пожилых людей, похоже, временно сбиты с толку непреклонностью Хейли. Хейли добавляет: “При всем моем уважении, господин президент, госпожа Судья, они заслуживают того, чтобы им сказали, на чьей стороне они сражаются”.

Бывший президент указывает на камеру наблюдения в углу потолка комнаты. “Ты только что сказала им, Хейли. Последние несколько минут нашей встречи здесь будут воспроизведены для их назидания ”.

Она смущенно смотрит в камеру, только сейчас вспоминая, что все их занятия были записаны на видео. Смущаясь, Хейли следует за двумя своими уважаемыми гостями к двери и через двор к ожидающему вертолету. Она идет в ногу с высоким, худым, как жердь, бывшим президентом, который горбится от холодного ветра, дующего из Канады. “Мне сказали, что вы продолжите свое обучение в Вирджинии. План, очевидно, состоит в том, чтобы поместить тебя прямо в Западное крыло, - сообщает он Хейли с надлежащей серьезностью.

“ В Западное крыло? В чем моя миссия? До нее только сейчас начинает доходить грандиозность ее задачи.

“О, тебе просто нужно защитить человека от покушения, а затем убедить его работать на нас”. Бывший президент подмигивает ей. “Проще простого, верно?”

Хейли ничего не говорит в ответ, но делает паузу, прежде чем последовать за двумя другими в вертолет, смотрит вниз на свои ноги и видит зазубренный камень сбоку от своей правой ступни. Наклонившись, чтобы взяться за камень, она снова встает и окидывает взглядом лагерь, который редко покидала за последние несколько месяцев. Каждая промежуточная остановка с тех пор, как она покинула дом, будь то служба в армии или после увольнения, преображала ее, эволюция, которая кажется далекой от завершения, но, тем не менее, глубокой. Когда Хейли ступает на борт вертолета и садится на откидное сиденье между бывшим президентом и бывшим судьей Верховного суда, ей приходит в голову, что она узнала все, что могла, в этом продуваемом всеми ветрами, пустынном месте.

Двигатель начинает кашлять и скулить, когда роторы начинают лениво вращаться, затем все быстрее и быстрее, облака пыли кружатся за окнами, а затем они поднимаются в воздух. Члены экипажа помогают более уважаемым пассажирам надеть наушники, но Хейли отвергает это предложение. Она предпочитает отключаться от мыслей под рев и свист вертолета. Самолет разворачивается, направляясь на запад, к неопределенному будущему. Она волнуется? Не сильно. Она подготовила себя, натренировала и подготовила каждую частичку своего разума и тела к предстоящему испытанию. Все возможно. Медведь вцепился нации в горло. Он злобный и жестокий зверь, который разорвет страну на части, если его не остановить. Без сомнения, зверь окровавил свою жертву, и конец может показаться близким. Но Хейли остается непоколебимой и бесстрашной, думая про себя: "Они просто думают, что побеждают.


SЛЕТЯ в ревущем вертолете во время короткой, сорокапятиминутной поездки на частную взлетно-посадочную полосу за пределами Портленда, штат орегон, бывший президент размышляет о странном месте, в котором он оказался, а следовательно, и о стране. Он винит себя в том, что не заметил угрозы, пока не стало слишком поздно. Возможно, он мог бы сорваться с крючка, обвинив в этом разведданные, которые ему предоставили в последние дни его правления, но такая рационализация ни на йоту не смягчает его сожаления. Это дело, за которое он и другие взялись от имени нации, является единственным выходом. Он предпочитает действие самообвинениям, которые ровно ничего не дают.

Он смотрит налево и мельком замечает молодую женщину, сидящую рядом с ним. Так много всего ляжет на ее непроверенные плечи. Возможно, они требуют от нее слишком многого. Более умные умы, чем он, пришли к выводу, что нынешний план, хотя и далеко не надежный, остается лучшим вариантом для того, чтобы обратить вспять ужасные достижения, достигнутые врагами Америки. Мучительно думать, что двадцатичетырехлетняя женщина из Западной Вирджинии, не имеющая высшего образования, будет определять судьбу нации.

Бывший президент опускает взгляд на руки молодой женщины и видит, что ее правый кулак сжат так сильно, что побелели костяшки. Он обнаруживает, что заворожен яростью ее сжатого кулака, потрясен, увидев тончайшую струйку крови, просачивающуюся между двумя пальцами. Бывший президент начинает что-то говорить, но останавливает себя, с удивлением понимая, что эта молодая женщина пугает его, а не наоборот. Вот только еще больше оснований для уверенности в их выборе. Хейли Чилл более чем справится с возложенной на нее задачей. Более отрезвляющим, однако, является осознание бывшим президентом того, что нация сталкивается с еще более серьезными угрозами, чем российский "крот", обитающий в Белом доме. Пока вертолет уносится на запад, он бормочет про себя молитву за молодую женщину, сидящую рядом с ним, и за то, чтобы она была в безопасности. Она нужна своей стране.


БЛАГОДАРНОСТЬ


Я хотела бы поблагодарить моего замечательного редактора Эмили Бестлер за ее искреннюю поддержку. Эмили и ее бесстрашная помощница Лара Джонс, а также вся команда Atria Books были для нас находкой. Спасибо тебе, Эмили, за то, что ты стала спасательным кругом для этого нового автора.

Никакие слова признательности не сравнятся с той благодарностью, которую я испытываю к своему агенту в кино и на телевидении, проработавшему три десятилетия, Джордану Байеру, чья яростная и непоколебимая поддержка моих творческих усилий была не чем иным, как чудом. Джордан, ты намного больше, чем просто мой агент. Ты мой очень хороший друг.

Я хотел бы поблагодарить моего книжного агента Энн Риттенберг и ее непревзойденную команду в Литературном агентстве Энн Риттенберг, Рози Джонкер и Имоджен Дженкинс. Если бы не безудержный энтузиазм Энн по поводу этой книги и безошибочное чутье найти в ней свой дом, я, возможно, не был бы сегодня опубликованным автором.

Моя искренняя благодарность моему коллеге-голливудскому окопному бойцу Дугласу Стейнбергу, который возглавил атаку в обход противника с фланга и первым предложил мне заполнить страницу словами, “которые идут от края до края”. Обед всегда за мой счет, Дуг.

Я также хотел бы выразить признательность моим давним друзьям Уэсли Харрису, Джиму Вудсайду, Джо Помару, Брайану Оллману, Марти Гроссу, Энди Лерману, Гарри Стейнвею и Тому Кристи. Всем хорошего дня, вы, ребята, сделали перерыв между написанием зазубрин самой приятной альтернативой.

Кристи Чирауло была настолько любезна, что вычитала рукопись. Спасибо.

Я должен выразить благодарность моему покойному адвокату Дж. Франклину Стюарту, истинному джентльмену с юга, чья щедрость была легендой в отрасли и высоко ценилась. Покойся с миром, Фрэнк. Я скучаю по тебе.

И, наконец, я хотел бы поприветствовать мудрого и анонимного критика с долгожданной краткостью, который сказал, что книга должна быть о чем-то, чтобы иметь успех. Я молюсь, чтобы мне удалось справиться с этой задачей.


ОБ АВТОРЕ


КРИС ХАУТИ - сценарист. Он живет в Венеции, Калифорния, со своим диким котом и мотоциклом Triumph. Глубокое государство - его первый роман.

EMILYBESTLERBOOKS.COM

SimonandSchuster.com

www.SimonandSchuster.com/Authors/Chris-Hauty

Facebook.com/ЭмилиБестлер @EmilyBestler

Мы надеемся, вам понравилось читать эту электронную книгу "Саймон и Шустер".

Получите БЕСПЛАТНУЮ электронную книгу, присоединившись к нашему списку рассылки. Кроме того, получайте обновления о новых выпусках, специальных предложениях, рекомендуемых книгах и многом другом от Simon & Schuster. Нажмите ниже, чтобы зарегистрироваться и ознакомиться с правилами и условиями.

НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ

Вы уже подписаны? Укажите свой адрес электронной почты еще раз, чтобы мы могли зарегистрировать эту электронную книгу и выслать вам больше того, что вам нравится читать. Вы будете продолжать получать эксклюзивные предложения на свой почтовый ящик.


Отпечаток компании Simon & Schuster, Inc.

Авеню Америк, 1230

Нью-Йорк, Нью-Йорк 10020

www.SimonandSchuster.com

Эта книга - художественное произведение. Любые ссылки на исторические события, реальных людей или реальные места используются вымышленно. Другие имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора, и любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является полностью случайным.

Авторское право (C) 2020 Крис Хаути

Все права защищены, включая право воспроизводить эту книгу или ее части в любой форме. За информацией обращайтесь в Отдел вспомогательных прав Atria Books по адресу: 1230 Avenue of the Americas, Нью-Йорк, NY 10020.

Это издание книг Эмили Бестлер / Atria Books в твердом переплете, январь 2020 года

и colophon являются товарными знаками Simon & Schuster, Inc.

Для получения информации о специальных скидках при оптовых закупках, пожалуйста, свяжитесь со службой специальных продаж Simon & Schuster по телефону 1-866-506-1949 или business@simonandschuster.com.

Бюро спикеров Simon & Schuster может пригласить авторов на ваше живое мероприятие. Для получения дополнительной информации или бронирования мероприятия свяжитесь с бюро спикеров Simon & Schuster по телефону 1-866-248-3049 или посетите наш веб-сайт по адресу www.simonspeakers.com.

Дизайн интерьера от Эрики Дженова

Дизайн куртки от Джеймса Якобелли

Фотографии куртки от 123RF

Авторская фотография Лорен Эренфельд

Доступны данные каталогизации публикаций Библиотеки Конгресса США.

ISBN 978-1-9821-2658-2

ISBN 978-1-9821-2660-5 (электронная книга)