# Гонщик: Собрание сочинений Джулиана Бонда, 1960–2015

Джулиан Бонд

Содержание

Титульный лист

Титульный лист

Авторские права

Содержание

Любовь Вечна

Практикующий Инакомыслие

Введение

Глава первая: Движение Атланты и SNCC

Топливо в Костре Моих Гражданских Прав

Разговор , С которого все Началось

Студенческий голос

Пусть Звенит Свобода

Лонни Кинг - Жертва кислоты

Убийство Луиса Аллена

SNCC и АЭРОПОРТ Кеннеди

Лето свободы: к чему мы стремимся

Чем запомнилось Студенческое движение Атланты

SNCC: Отчужденный, параноидальный и близкий к краху

Наследие SNCC

Глава вторая: Вьетнам и политика инакомыслия

Право на инакомыслие

Я считаю себя пацифистом

Мартин Лютер Кинг-младший и Вьетнам

Элайджа Мухаммед и Национальный съезд демократической партии 1968 года

Юджин Маккарти и новая политика

Состояние войны

Борьба с Никсоном

Переосмысление насилия в Америке

Анджела Дэвис - политическая заключенная

Крах штата Кент

Уроки Вьетнама

Глава третья: Две черные колонии

Демографическая бомба как оправдание геноцида

Бегство от колониализма

Соединенные Штаты - колониальное общество

Освобождение в Анголе и Алабаме

Южная Африка: раковая опухоль на Африканском континенте

Глава четвертая: Никсон и гибель молодежного протеста

Чернокожие сторонники Никсона Должны Уйти

Хижина дяди Строма: Переизбрание Ричарда Никсона

Новое движение за гражданские права

Расистское оправдание Никсоном Уотергейта

Джордж Уоллес по - прежнему сторонник расовой политики

Чернокожие и евреи

Почему нет беспорядков?

Гибель юношеского протеста

Политика имеет значение

Глава пятая: Проблема с Джимми Картером

Картер Прячет Свою Красную Шею

Выборы 76—Политический дневник

Почему я не могу поддержать Джимми Картера

SNCC Воссоединяется, Картер Отсутствует

Чернокожие политически бессильны

Гриффин Белл и право на инакомыслие

Картер игнорирует чернокожих

Политические заключенные в Соединенных Штатах

Ошибочная борьба Картера с инфляцией

Глава Шестая: Основные этапы развития гражданских прав

Движение за гражданские права: Начало и конец

Расовая волна Обернулась против Нас

Король: Снова Жертва

25-летие Брауна: пора заняться собой

У. Э. Б. Дюбуа и Джон Ф. Кеннеди —Кто больше?

Рой Уилкинс: Разумный Человек

Глава седьмая: Наш длительный национальный кошмар: годы Рейгана и Буша

Рейган и Южная Африка

Новый социальный дарвинизм: выживание самых богатых

Правосудие Рейгана

Мой отец и смертная казнь

Никарагуа и Паранойя

Разрыв, который так и не зажил: болезненная критика Джона Льюиса

Операция "Спасение" - это не движение за гражданские права

Более добрая, благородная Нация?

Мое дело против Кларенса Томаса

Необходимость принятия большего количества законов о гражданских правах

Как Сквозняк Ускользнул От Меня

В защиту NAACP

Глава восьмая: Мера мужчин и расизм: Джефферсон и Кинг, Клинтон и Доул, Фаррахан и Симпсон

Самый Полезный Отец - основатель

Вспоминая всего доктора Кинга

Билл Клинтон и надежда Америки

Неудачи: Гингрич и Доул

Клинтон против пособия по безработице

Гангста - рэп

Луи Фаррахан - Черный Дэвид Дьюк

Неудивительный оправдательный приговор О. Дж . Симпсону

Кинг поддержал Позитивные действия

Мартин Лютер Кинг - младший и смертная казнь

Глава девятая: Времена Джорджа У. Годы правления Буша-младшего: война с террором и борьба за бедных чернокожих, женщин и представителей ЛГБТК +

Расовая несправедливость в системе уголовного правосудия

Социальное обеспечение и афроамериканцы

11 сентября и далее

Рабство и терроризм

Наши лидеры ошибаются насчет Войны

NAACP и право на репродуктивную свободу

Являются ли права геев гражданскими правами?

СПИД является серьезной проблемой гражданских прав

Почему я буду выступать за права ЛГБТК+

По следам Катрины

Мы должны Быть Настойчивы

Глава десятая: Барак Обама и продолжающийся фанатизм

Гражданские права: время от времени

Что имеет в виду Барак Обама

Гомофобия и черная Америка

Однополые браки: проблема не только белых

Исключения по религиозному признаку дискриминируют представителей ЛГБТК +

Гражданская война и флаг Конфедерации

Право голоса: На чьей Вы стороне?

Снова избирательные права: самая насущная внутренняя проблема на сегодняшний день

По-прежнему знаменательный: Марш на Вашингтон пятьдесят лет спустя

Мы Все Должны протестовать

Наше путешествие еще далеко от Завершения

Послесловие

Примечания

Источники

Благодарность

Указатель


Бесконечно благодарен за эту коллекцию работ, которая показывает экспансивный характер идей Джулиана Бонда об освобождении чернокожих и то, как эти идеи вплетены в ткань как сопротивления, так и возвышения. Race Man - это карта путешествия, которое было не только борьбой и не только триумфом. Сейчас очень важно иметь это в качестве напоминания о том, что наша борьба происходила задолго до этого момента и будет продолжаться намного дольше. Напоминание о том, что, вступая в эту борьбу, мы должны заботиться о наиболее маргинализированных среди нас. Какой щедрый текст, потому что он привносит историю в нашу цель ”. —Ханиф Абдурракиб, автор книги Они не смогут убить нас, пока не убьют сами: Эссе

“Race Man — это важнейший сборник мудрости Джулиана Бонда, который необходимо прочитать организаторам и лидерам, которые сегодня идут по его стопам”.— Мэриан Райт Эдельман, почетный президент Фонда защиты детей

“Джулиан Бонд сформулировал и смоделировал на протяжении всей своей жизни служения идею освобождения чернокожих, которая была экспансивной, принципиальной и новаторской. Race Man - это потрясающая коллекция, которая предлагает генеалогию ориентированной на свободу политики Бонда и душевной работы, отраженную в его письменных работах. Race Man - это книга, которая оглядывается назад и смотрит вперед. Это своевременный пример того, как может выглядеть построение движения, когда лидеры-слуги отказываются исключать наиболее уязвимых из своего видения свободы чернокожих. Сегодня нам, как никогда раньше, нужно это напоминание ”.— Дарнелл Л. Мур, автор книги "В огне нет пепла: совершеннолетие черных и свободных в Америке"

“Антология Race ManДжулиана Бонда предлагает уникальный проницательный и убедительный обзор борьбы афроамериканцев за свободу в период ее расцвета в 1960—х и последовавших за этим опасных десятилетий”. -Клейборн Карсон, директор Научно-исследовательского института Мартина Лютера Кинга-младшего, Стэнфордский университет

“У борьбы за гражданские права было много героев, но, как ясно из этих страниц, мало кто был так велик, как Джулиан Бонд. Будущие поколения будут знать Джулиана Бонда как воина добра, который помог победить ненависть во имя любви. Что еще более важно, благодаря ему они будут жить в мире, который станет гораздо более справедливым и равноправным”.— Чад Гриффин, бывший президент Кампании за права человека


Авторское право (C) 2020 Майкл Г. Лонг

Все права защищены.

Фотография для обложки: “SNCC во главе с Джулианом Бондом, Атланта, Джорджия, 23 марта 1963 года” Фотография Ричарда Аведона, (C) Фонд Ричарда Аведона

Каталогизация публикационных данных Библиотеки Конгресса

[в файле]

eISBN: 9780872867994

Книги "Огни города" публикуются в книжном магазине City Lights по адресу: 261 Columbus Avenue, Сан-Франциско, Калифорния 94133

www.citylights.com

Содержание

Любовь Вечна

Памела Горовиц

Практикующий Инакомыслие

Жанна Теохарис

Введение

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Движение Атланты и SNCC

Топливо в Костре Моих Гражданских Прав

Разговор , С которого все Началось

Студенческий голос

Пусть Звенит Свобода

Лонни Кинг - Жертва кислоты

Убийство Луиса Аллена

SNCC и АЭРОПОРТ Кеннеди

Лето свободы: к чему мы стремимся

Чем запомнилось Студенческое движение Атланты

SNCC: Отчужденный, параноидальный и близкий к краху

Наследие SNCC

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вьетнам и политика инакомыслия

Право на инакомыслие

Я считаю себя пацифистом

Мартин Лютер Кинг-младший и Вьетнам

Элайджа Мухаммед и Национальный съезд демократической партии 1968 года

Юджин Маккарти и новая политика

Состояние войны

Борьба с Никсоном

Переосмысление насилия в Америке

Анджела Дэвис - политическая заключенная

Крах штата Кент

Уроки Вьетнама

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Две Черные Колонии

Демографическая бомба как оправдание геноцида

Бегство от колониализма

Соединенные Штаты - колониальное общество

Освобождение в Анголе и Алабаме

Южная Африка: раковая опухоль на Африканском континенте

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Никсон и гибель молодежного протеста

Чернокожие сторонники Никсона Должны Уйти

Хижина дяди Строма: Переизбрание Ричарда Никсона

Новое движение за гражданские права

Расистское оправдание Никсоном Уотергейта

Джордж Уоллес по - прежнему сторонник расовой политики

Чернокожие и евреи

Почему нет беспорядков?

Гибель юношеского протеста

Политика имеет значение

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проблема с Джимми Картером

Картер Прячет Свою Красную Шею

Выборы 76—Политический дневник

Почему я не могу поддержать Джимми Картера

SNCC Воссоединяется, Картер Отсутствует

Чернокожие политически бессильны

Гриффин Белл и право на инакомыслие

Картер игнорирует чернокожих

Политические заключенные в Соединенных Штатах

Ошибочная борьба Картера с инфляцией

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Основные этапы развития гражданских прав

Движение за гражданские права: Начало и конец

Расовая волна Обернулась против Нас

Король: Снова Жертва

25-летие Брауна: пора заняться собой

У. Э. Б. Дюбуа и Джон Ф. Кеннеди —Кто больше?

Рой Уилкинс: Разумный Человек

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Наш долгий национальный кошмар: годы Рейгана и Буша

Рейган и Южная Африка

Новый социальный дарвинизм: выживание самых богатых

Правосудие Рейгана

Мой отец и смертная казнь

Никарагуа и Паранойя

Разрыв, который так и не зажил: болезненная критика Джона Льюиса

Операция "Спасение" - это не движение за гражданские права

Более добрая, благородная Нация?

Мое дело против Кларенса Томаса

Необходимость принятия большего количества законов о гражданских правах

Как Сквозняк Ускользнул От Меня

В защиту NAACP

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мера мужчин и расизма: Джефферсон и Кинг, Клинтон и Доул, Фаррахан и Симпсон

Самый Полезный Отец - основатель

Вспоминая всего доктора Кинга

Билл Клинтон и надежда Америки

Неудачи: Гингрич и Доул

Клинтон против пособия по безработице

Гангста - рэп

Луи Фаррахан - Черный Дэвид Дьюк

Неудивительный оправдательный приговор О. Дж . Симпсону

Кинг поддержал Позитивные действия

Мартин Лютер Кинг - младший и смертная казнь

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Годы Джорджа Буша-младшего Война с террором и борьба за бедных чернокожих, женщин и представителей ЛГБТК +

Расовая несправедливость в системе уголовного правосудия

Социальное обеспечение и афроамериканцы

11 сентября и далее

Рабство и терроризм

Наши лидеры ошибаются насчет Войны

NAACP и право на репродуктивную свободу

Являются ли права геев гражданскими правами?

СПИД является серьезной проблемой гражданских прав

Почему я буду выступать за права ЛГБТК+

По следам Катрины

Мы должны Быть Настойчивы

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Барак Обама и продолжающийся фанатизм

Гражданские права: время от времени

Что имеет в виду Барак Обама

Гомофобия и черная Америка

Однополые браки: проблема не только белых

Исключения по религиозному признаку дискриминируют представителей ЛГБТК +

Гражданская война и флаг Конфедерации

Право голоса: На чьей Вы стороне?

Снова избирательные права: самая насущная внутренняя проблема на сегодняшний день

По-прежнему знаменательный: Марш на Вашингтон пятьдесят лет спустя

Мы Все Должны протестовать

Наше путешествие еще далеко от Завершения

Послесловие

Дуглас Бринкли

Примечания

Источники

Благодарность

Указатель


ПРЕДИСЛОВИЕ

Любовь Вечна

Пэм Горовиц

Книга Майкла Лонга названа очень метко. Сам Джулиан написал только одну книгу — "Время говорить, время действовать", опубликованную в 1972 году. В нем он писал: “Я должен признаться в определенном предубеждении, которое является расовым. Большая часть моей жизни была окрашена расовой принадлежностью, поэтому большая часть моего мышления сосредоточена на расовой принадлежности”.1

Джулиан был “расовым человеком” по образцу Тергуда Маршалла, который “стал тем, кого чернокожие 1930-х годов восхищенно называли ”расовым человеком": черным человеком, основной работой которого было продвижение интересов своей расы".2

То, что это была работа Джулиана, неудивительно, учитывая историю его семьи. Его дед по отцовской линии, Джеймс (рассказывая чье имя, Джулиан всегда получал удовольствие), родился рабом в Кентукки в 1863 году. Джулиан любил рассказывать, что Джеймс привязал свое обучение — бычка — к веревке и прошел пешком через весь Кентукки до колледжа Береа, и колледж принял его. Считается, что, когда он окончил университет в 1892 году, “он был одним из всего лишь 2000 чернокожих в Америке, получивших диплом колледжа, что продемонстрировало его сильную натуру, способную преодолевать трудности”.3 Первоначальный Джеймс Бонд впоследствии получил степень доктора богословия.

Отцом Джулиана был известный педагог Гораций Манн Бонд, окончивший Линкольнский университет в возрасте 19 лет и получивший степень доктора философии в Чикагском университете. Университет Линкольна, известный в первые годы своего существования как “черный Принстон”, включал в число своих известных выпускников Лэнгстона Хьюза и Тергуда Маршалла, а также первого президента Нигерии Ннамди Азикиве и Кваме Нкруму, первого президента Ганы. В 1945 году, когда Джулиану было пять лет, Линкольн назначил его отца своим первым чернокожим президентом.

Семья матери Джулиана была столь же выдающейся. Урожденная Джулия Вашингтон, она окончила Университет Фиска, как и оба ее родителя и сестры. Ее родители и одна сестра были педагогами. Другая сестра была социальным работником, а ее единственный брат - врачом. Получив степень в области библиотечного дела, когда ей было 56 лет, она опубликовала книгу в возрасте 89 лет и вышла на пенсию в 92 года!

Учитывая эту родословную, можно представить реакцию его родителей, когда Джулиан бросил колледж Морхаус за семестр до окончания учебы, чтобы присоединиться к зарождающемуся движению за гражданские права. (Он получил степень Морхауса десять лет спустя — в 1972 году.)

Джулиан любил цитировать одного из своих героев, Фредерика Дугласа, который сказал: “Тот, кто хочет стать свободным, должен нанести первый удар. Вы знаете, что данная свобода никогда не бывает так ценна, как свобода, к которой стремятся и за которую борются. Человек, который возмущен, - это тот, кто должен поднять первый крик”.4

Когда был избран Дональд Трамп, я знал, что Джулиан в духе Дугласа скажет нам: “Не мучайтесь, организуйтесь”. На протяжении всей своей жизни Джулиан был среди тех, кто “наносил первый удар” по основным проблемам своего времени.

Собрание в Университете Шоу в Пасхальные выходные 1960 года ознаменовало бы основание Студенческого координационного комитета ненасильственных действий (SNCC). Джулиану предстояло стать директором по коммуникациям SNCC, что поставило его в авангард движения.

“В отличие от основных групп по защите гражданских прав, - писал Джулиан, “ которые просто стремились интегрировать чернокожих в существующий порядок, SNCC стремилась к структурным изменениям в самом американском обществе”. Джулиан с гордостью добавил, что президент Картер сказал: “Если вы хотите напугать белых людей на юго-западе Джорджии, Мартин Лютер Кинг и Конференция христианских лидеров Юга не стали бы этого делать. Тебе нужно было сказать только одно слово —SNCC”.5

Верный своему характеру, SNCC выступил с заявлением против войны во Вьетнаме в январе 1966 года — задолго до того, как это сделало большинство других.

В то время Джулиан был кандидатом в Палату представителей Джорджии. Как директор по коммуникациям SNCC, Джулиан поддержал заявление SNCC. В конечном итоге это привело бы к отказу Палаты представителей Джорджии усадить его, когда он победил на выборах, отправив Джулиана в Верховный суд Соединенных Штатов и прославив его на всю страну.

Антивоенное заявление SNCC обвинило Соединенные Штаты в том, что они “вводят в заблуждение, заявляя о своей озабоченности свободой цветных людей в таких других странах, как Доминиканская Республика, Конго, Южная Африка и сами Соединенные Штаты”.6 В марте 1966 года семь сотрудников SNCC, включая брата Джулиана Джеймса, “были арестованы в консульстве Южной Африки в Нью-Йорке, что на двадцать лет опередило ”Движение за свободную Южную Африку", в результате которого позже сотни людей были арестованы в посольстве Южной Африки в Вашингтоне".7

Сам Джулиан будет одним из тех, кто будет арестован в посольстве Южной Африки в Вашингтоне. Его последний арест произошел в феврале 2013 года, когда он и лидеры природоохранных организаций протестовали против строительства трубопровода Keystone у Белого дома.

В соответствии с привычкой “подавать первый протест” Джулиан был ранним и страстным сторонником равных прав ЛГБТ-американцев, настаивая на том, что “права ЛГБТ - это права человека”.8 В конце концов, в мае 2012 года его влияние помогло NAACP принять резолюцию в пользу равенства в браке.

Как сказал президент Обама, узнав о смерти Джулиана: “Джулиан Бонд помог изменить эту страну к лучшему. И нет лучшего способа запомниться, чем это”.9

Джулиан хотел, чтобы его запомнили скамейкой запасных, с надписью “race man” на одной стороне и “easily amused” - на другой. На мой взгляд, это захватывает Джулиана: он проделал серьезную работу, став расовым человеком, которого поддерживало чувство юмора.

Джулиан также обладал удивительным интеллектом, чувствительностью, грацией и элегантностью, не говоря уже о невероятной привлекательности. Мой брак с ним был подарком всей моей жизни.

Мы с Джулианом присутствовали на слушаниях в Верховном суде по делу Обергефелл против Ходжеса в апреле 2015 года в качестве гостей Кампании за права человека. Мы стояли в очереди с Чедом Гриффином, нашим другом и президентом HRC, и Джимом Обергефеллом, истцом, чье дело, как мы надеялись, предоставит геям право вступать в брак. Эти надежды оправдались 26 июня 2015 года, когда Суд поддержал равенство в браке, заявив: “Нет союза более глубокого, чем брак, поскольку он воплощает в себе высочайшие идеалы любви, верности, преданности, самопожертвования и семьи . . . . Создавая супружеский союз, два человека становятся чем-то большим, чем когда-то были . . . . Брак воплощает любовь, которая сохраняется даже после смерти”.10

Джулиан умрет менее чем через два месяца. Любовь вечна.

Август 2018


ПРЕДИСЛОВИЕ

Практикующий Инакомыслие

Жанна Теохарис

“Что вы думаете о сидячей забастовке в Гринсборо?” - спросил студент Мор-хауса Лонни Кинг [тогда двадцатилетнему Джулиану Бонду].

“Я думаю, это здорово!”

“ Тебе не кажется, что это должно произойти здесь? - спросил он.

“О, я уверен, что это произойдет здесь”, - ответил я. “Наверняка кто-нибудь здесь это сделает”.

Затем ко мне, как и к другим в те первые дни 1960 года, пришел запрос, приглашение, команда:

“Почему бы нам не сделать это здесь?”

Я слышал, как Джулиан Бонд, один из основателей Студенческого координационного комитета ненасильственных действий, рассказывал эту историю бесчисленное количество раз. Он, вероятно, рассказывал ее сотни раз за свою жизнь. Это было не просто автобиографическое описание того, как Бонд, будучи студентом колледжа, пришел к активному движению за гражданские права. В том, как он рассказал об этом, он преподал урок о том, как трудно заниматься работой по обеспечению социальной справедливости. Как и большинство из нас, Бонд восхищался смелыми действиями, но предполагал, что кто-то другой предпримет их; и тогда он осознал свою собственную силу — и императив — действовать. В этой истории он в своей изящной манере отражает нашу коллективную тенденцию восхищаться мужеством, но оставаться в стороне.

Джулиан Бонд умер в 2015 году в возрасте семидесяти пяти лет. Будучи студентом колледжа Морхаус, он был одним из основателей, а затем директором по коммуникациям Студенческого координационного комитета ненасильственных действий. Смелые прямые действия SNCC изменили систему расового неравенства в голосовании, на рабочих местах, в школах и общественных службах на Юге - и то, как местные жители воспринимали свою собственную власть. Избранный в законодательное собрание штата Джорджия в 1965 году, Бонд затем был лишен своего места из-за своего несогласия с войной во Вьетнаме; он дважды сражался и отвоевал его и прослужил двадцать лет, сначала в палате представителей штата Джорджия, а затем в сенате штата. Продолжая свою приверженность социальной справедливости, он был первым президентом Южного юридического центра по борьбе с бедностью и председателем NAACP. И в течение почти 25 лет он также преподавал в Уильямс-колледже, Университете Дрексел, Пенсильванском университете, Гарвардском университете, Американском университете и Университете Вирджинии. Речи и труды, собранные здесь, охватывают большую часть этой истории.

В этой личной истории о том, как он помог возглавить сидячую забастовку в Атланте, и во многих других, которые он рассказал о движении за гражданские права, были заложены более важные уроки о социальной справедливости, о том, как трудно сделать шаг вперед, и о факторах, которые заставляют людей увидеть свою собственную силу и ответственность за это. Во многих из этих речей, подробно описывая борьбу за гражданские права от Атланты до Джексона и Бостона, Бонд ярко подчеркивает, как реальным людям приходилось принимать чрезвычайно трудные решения. Несмотря на то, как сегодня прославляется движение за гражданские права, в этом не было ничего неизбежного или очевидного. Америка естественным образом не двигалась к справедливости. Люди предпочли, несмотря на ужасные условия, на угрозы для их личности и средств к существованию, осуществить это.

Смысл его лекций заключался не просто в том, чтобы рассказывать истории — хотя, конечно, люди могли слушать эти истории целыми днями, — а в том, чтобы поделиться более широким пониманием того, как меняется история, о природе несправедливости и силах, которые ее защищают, а также о нашей роли в борьбе с ней. Как показывает этот сборник, одной из важных тем была роль молодежи в том, чтобы продвигаться дальше своих старших: “Студенческое движение возникло потому, что молодые люди увидели, что многие из их старших отказываются адекватно справляться с сегрегацией. Они видели, как другие молодые люди моложе их в Литл-Роке и других городах сталкивались с толпами, которые отпугнули бы многих опытных бойцов . . . . Они увидели, наконец, что нет ничего хорошего в разговорах и беспокойстве по поводу сегрегации и что только действия позволят людям говорить о сегрегации как о прошлом ”.11 Бонд напоминает нам, как к молодежным акциям относились со страхом и трепетом полвека назад, параллельно с тем, как обращаются с молодыми активистами сегодня. “Люди в прессе всегда относились к нам с подозрением — они думали, что мы либо коммунисты, либо сумасшедшие дети, — и потому их беспокоила жестокость, стремление к большим сенсациям. Они не были заинтересованы в том, чтобы писать о повседневной работе, которой SNCC занималась с 1961 по 64-й и 65-й годы ”.12 Другими словами, к молодым организаторам SNCC относились как к безрассудным и опасным, которые заходили слишком далеко и слишком быстро, в то же время игнорировалась основа, которую они создавали в местных сообществах — параллель с тем, как многие комментаторы, политики и новостные агентства относятся к жизни чернокожих сегодня.


Бонд занимал должность директора SNCC по коммуникациям — должность, которая укрепляла его веру в то, что то, is told and how, - это важно как для сегодняшней мобилизации, так и для истории, которая будет сохранена. Снова и снова Бонд пытался расставить все точки над "i". О силе Фанни Лу Хеймер и отказе Демократической партии свободы Миссисипи подчиняться своим предполагаемым союзникам: “Когда высокопоставленные представители Демократической партии предложили грязную сделку в Атлантик-Сити в 1964 году, она наотрез отказалась, сказав: ”Мы пришли не за двумя местами, потому что все мы устали“.13 О превращении войны с бедностью в войну, направленную на возвышение (и наказание) бедных: ”Но самый большой ущерб был нанесен, когда жертву заставили почувствовать себя причастной к преступлению, когда жертва почувствовала себя причастной к преступлению“. обиженным людям было сказано исправиться, когда федеральное правительство начало поспешный и недостойный отказ от своей роли защитника бедных ”.14 Бонду было ясно, что одним из наиболее эффективных средств поддержания несправедливости было заставить людей почувствовать, что они сами являются проблемой, и заставить других чувствовать себя комфортно, утверждая, что проблема в "культурном" поведении и ценностях (а не в расизме).

Бонд не стеснялся в выражениях, призывая к “репарациям в размере 15 долларов на негра”, которые будут направлены на земельный банк, издательство, социальные права и множество других социальных инициатив. Описывая “колониальный” статус чернокожих, он отметил: “Чернокожим не требовался отчет Кернера, чтобы понять, что белые люди были нашей проблемой, а не мы их”.15

Он сохранял свою активную позицию в 1980-х, 1990-х и 2000-х годах, занимаясь различными вопросами — уголовное правосудие, права геев, позитивные действия, новые войны в США и военное участие, а также гангста-рэп, — настаивая на том, что его должность председателя NAACP требует такого участия. Он язвительно отозвался о широкомасштабных нападках Рейгана на бедных и гражданские права. Его идеи эволюционировали — от того, чтобы рассматривать права женщин и геев как нечто отдельное от проблем чернокожих, до того, чтобы стать непреклонным поборником прав геев и увидеть их взаимосвязанную природу. В какой-то момент в 1977 году он раскритиковал некоторые формы поведения чернокожей молодежи, но эта тема больше не всплывает в его выступлениях, возможно, потому, что он видел опасные способы злоупотребления такой критикой. Бонд читал и размышлял. Он узнавал и узнавал еще кое-что, писал статьи, присоединялся к пикетам и поддерживал движения по всей территории Соединенных Штатов. Он продолжал бороться до конца, воплощая веру Розы Паркс в то, что “борцы за свободу никогда не уходят в отставку”.

Последний раз я видел Джулиана Бонда в политическом контексте на праздновании 50-летия "Лета свободы" в Джексоне, штат Миссисипи, в июне 2014 года. Он был в группе с нынешними активистами движения "Мечтатель о правах иммигрантов" , а также движения "Защитник МЕЧТЫ", ориентированного на уголовное правосудие. В отличие от некоторых представителей его поколения, которые стремились научить молодежь “правильному” способу ведения дел, Бонд наслаждался этой юношеской энергией и напористостью. Как и наставница SNCC Элла Бейкер, он считал воинственность студентов необходимой, помня, как они тоже пугали и насторожали людей.

Этот дух идентификации и ободрения сквозил в его преподавании и в лекциях, которые он читал во многих колледжах. Ванн Ньюкирк вспоминал посещение Бондом своего класса в колледже Морхаус в статье в Atlantic: “Он сказал нам, что, хотя враг — расизм — остался тем же, поле боя изменилось. Чтобы продолжить движение, мы должны быть современными воинами. Нам пришлось бы приспосабливаться и внедрять инновации в соответствии со временем. Возможно, нам пришлось бы отказаться от некоторой респектабельности, сказал он. ... Одну строчку я помню дословно: ‘Хороший костюм - это хороший костюм. Купите такой, - сказал он нам. ”Но это не остановит пулю, сынок ".16 В "Бонде" Ньюкирк увидел преемственность между борьбой чернокожих за свободу 1960—х и "Жизнь чернокожих имеет значение сегодня" - и то, как общественная память о движении за гражданские права искажала ее, заставляя казаться противоречивой. До конца своей жизни Бонд был на стороне молодых людей, веря, что они сами найдут свой путь вперед и поддержат их видение и дух.

За сорок четыре года до избрания Дональда Трампа Бонд заметил: “Если выборы 7 ноября и осветили какое-либо политическое движение вообще, то это было движение тех, кто чувствует себя комфортно, черств и самодовольен, объединяющих свои ряды и свои сердца против требований и призывов к совести, выдвигаемых забытыми и недопредставленными элементами американского общества . . . . Что-то не так с выборами, при которых один кандидат получает почти все поданные чернокожими голоса, а другой кандидат - более трех четвертей поданных белых голосов”.17

Его слова и сегодня остаются пророческими — они напоминают нам, что с тем, с чем мы сталкиваемся сегодня, сталкивались и другие до нас, и напоминают нам об инструментах, которые они использовали, чтобы бросить этому вызов. Как и его пример отказа оставаться в стороне в эти опасные дни. “Мы должны практиковать инакомыслие сейчас”, - настаивал он.18 Молодых людей укажут путь.


Введение

Майкл Г. Лонг

Я впервые встретился с Джулианом Бондом, когда он согласился дать интервью для книжного проекта о Мартине Лютере Кинге-младшем и правах геев. Я надеялся получить комментарий по поводу антигейской проповеди Бернис Кинг и ее заявления о том, что ее отец, Мартин Лютер Кинг-младший, “не подставлялся под пулю за однополые союзы”.19

Мы встретились за ланчем в оживленном ресторане недалеко от его дома в зеленой северо-западной части Вашингтона, округ Колумбия. Он, как обычно, был элегантно одет и привлек внимание нескольких посетителей, женщин и мужчин, когда мы шли к своим местам.

Готовясь к нашему совместному времяпрепровождению, я обнаружил, что Бонд, в отличие от других лидеров движения за гражданские права, таких как Уолтер Фаунтрой и Фред Шаттлсворт, в течение ряда лет утверждал, что права геев являются гражданскими правами. “Конечно, это так”, - часто говорил он. “Гражданские права — это позитивные юридические прерогативы - право на равное обращение перед законом. Эти права принадлежат всем. В Соединенных Штатах нет никого, кто не разделял бы — или не должен был бы — эти права”.20

Действительно, не было другого афроамериканского лидера 1960-х годов, который так тесно связывал движение за гражданские права чернокожих с движением ЛГБТК +. Бонд признал, что эти два движения не совсем параллельны: у квир-людей нет истории, идентичной рабству, и именно цветные люди в основном “носят на своих лицах знак того, кто мы есть”. Но Бонд утверждал, что связующей нитью между ними была дискриминация, основанная на неизменных характеристиках. Хотя его обращение к биологическому эссенциализму в настоящее время устарело, оно было распространено среди социальных либералов его эпохи. “Наука убедительно продемонстрировала, что некоторым людям присуща сексуальная предрасположенность; это не тот вариант или альтернатива, которые они выбрали”, - сказал он. “В этом отношении это точно соответствует расе . . . . Как и раса, наша сексуальность не является предпочтением. Это незыблемо, неизменяемо”.21

Это была непопулярная позиция среди консервативных чернокожих священников, многих в Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP), которые регулярно использовали библейские отрывки, осуждающие гомосексуальность как аморальный и греховный образ жизни. Но Бонд был настойчив. “Если ваша религия говорит вам, что геи не должны венчаться в вашей церкви, меня это устраивает”, - сказал он. “Просто не позволяйте им венчаться в вашей церкви. Но не мешайте им венчаться в мэрии.” Брак - это гражданское право, предоставленное правительством, а не религиозное право, предоставленное церквями, и верующие “не должны навязывать свои законы людям другой веры или людям, которые вообще не имеют веры”.22

Бонд также утверждал, что его позиция соответствует траектории работы Кинга в области гражданских прав. “В глубине души я верю, что, будь Кинг жив сегодня, он был бы сторонником прав геев”, - сказал Бонд. “Он воспринял бы это как очередную битву за справедливость и честную игру против несправедливости и фанатизма. Он не делал бы различия между этой борьбой [за права геев] и борьбой, которой он прославился”.23

Бернис Кинг не согласилась с этим пунктом, и Бонд был хорошо осведомлен о ее мнении. В своей книге 1996 года “Трудные вопросы, сердечные ответы” Кинг написала: “Геи - ненастоящие мужчины”; они виноваты в "нынешнем бедственном положении нашей нации".24 Кинг продолжала выражать свою антигейскую теологию, когда присоединилась к служителям епископа Эдди Лонга в миссионерской баптистской церкви New Birth в Атланте. В 2004 году она и епископ, которые долгое время считали однополый секс неестественным, отправились в Новую Зеландию, чтобы предложить свою поддержку церковному движению, добивающемуся отмены законопроекта о гражданских союзах, который расширил бы юридическое признание и права пар геев и лесбиянок. Именно во время этой поездки она произнесла свою самую запоминающуюся реплику на сегодняшний день: “В глубине своей святой души я знаю, что он [Мартин Лютер Кинг-младший] не принял пулю за однополые союзы”.25

Я спросил Бонда об этом утверждении, подозревая, что он либо выступит с мягкой критикой, либо просто уйдет от ответа. Но благородные манеры Бонда, вкрадчивый голос и великолепие костюма опровергли свирепость его ответа.

“Я не думаю, что вы можете назвать ее как угодно, только не гомофобкой”, - сказал он. “Вы можете сказать, что она ошибается, или необразованна, или не так хорошо разбирается в вещах, как могла бы быть, но она просто ошибается в этом. И для этого есть одно слово — гомофоб. Она гомофобка”.26

Затем он разразился пространной критикой, обвинив Кинг в том, что она отказалась читать, не говоря уже о том, чтобы извлекать уроки из бумаг ее отца, и за то, что вместо этого предпочла следовать бишопу Лонгу и его гомофобным проповедям. Хотя он говорил тихим и сладкозвучным тоном, было ясно, что Бонд испытывал отвращение и злость от того, что он изобразил как извращение Бернис наследия ее отца.

Именно тогда я понял, что хочу изучать Джулиана Бонда. Когда я услышал, как он страстно осуждает урезанное видение Бернис Кинг инклюзивного служения ее отца, когда я увидел, как он наклонился вперед, подчеркивая, что движение за гражданские права чернокожих было экспансивным, а не статичным, когда я увидел, как загорелись его глаза, когда он говорил о своей роли в движении ЛГБТК +, и когда я почувствовал его восторг от того, что прогрессивные движения часто претендовали на мантию движения за гражданские права — вот тогда я сказал себе, что должен покопаться в жизни и наследии Джулиана Бонда. Это заняло некоторое время, но эта книга представляет собой кульминацию моих усилий оправдать это убеждение.

В следующий раз я связался с Бондом в 2012 году, когда попросил его написать предисловие к книге "Я должен сопротивляться: Жизнь и письма Байярда Растина". Он без колебаний принял приглашение и, верный форме, написал ясное, сжатое и убедительное произведение. “Я знал Байярда Растина; он был властной и харизматичной фигурой”, - написал он. “Меня покорила его платформа, его манера обращаться со словами и его способность убеждать”.27 Когда я читаю эти слова сегодня, они вызывают в памяти не только Растина, но и самого Бонда. Как и Растин, Бонд был властной и харизматичной фигурой; даже беглый просмотр его многочисленных видеоинтервью покажет это. Подобно Растину, “интеллектуальному банку” движения за гражданские права, Бонд был личным аналитическим центром, к которому различные защитники прав человека обращались за мудростью и стратегическим мышлением. Как и у Растина, манера Бонда обращаться со словами, с самого начала отточенная преподавателями черной церкви и квакерами, характеризовалась ясным мышлением, обдуманным темпом, пророческим содержанием и межсекторальным анализом.

Я вернулся к своей идее изучить жизнь и наследие Бонда в первые дни президентства Трампа, когда работал над книгой о ненасильственном сопротивлении в истории США. Имя Бонда постоянно всплывало, особенно в период, когда Студенческий координационный комитет ненасильственных действий опубликовал свое заявление против войны во Вьетнаме и призвал борцов за свободу вступить в борьбу с расовой несправедливостью. После того, как Бонд объявил о своей поддержке спорного заявления, расистски настроенные члены законодательного собрания штата Джорджия при поддержке белых СМИ штата отказали ему в избранном месте в палате представителей. Это был очень низкий момент в политической истории США, мало чем отличающийся от того, в котором мы сейчас находимся, — время, когда антидемократические лидеры стремятся подавить мирных инакомыслящих, мечтающих о равной справедливости для всех.

Возвращаясь к расистским попыткам подавить Бонда, я подумал, что было бы полезно возродить голос Бонда в нашей нынешней борьбе против расистских сил несправедливости. Я знал, что сделал правильный выбор, когда начал изучать его статьи в Университете Вирджинии. В первые дни моего исследования, по правде говоря, я мало что знал о Бонде, кроме базовой информации, доступной в многочисленных книгах по гражданским правам: он был сыном известного афроамериканского педагога Горация Манна Бонда; он работал в отделе коммуникаций Студенческого координационного комитета ненасильственных действий; ему было отказано в месте в Палате представителей Джорджии; он был выдвинут кандидатом от Демократической партии на пост вице-президента, хотя был еще слишком молод, чтобы занимать эту должность; он был избран представителем штата и сенатором; он проиграл Джону Льюису свое предложение стать представителем США; он был избран и он занимал пост председателя NAACP. Я также знал, что Бонд рассказывал о "Взгляде на приз", отмеченном наградами документальном фильме о движении за гражданские права чернокожих и его монументальном наследии. На самом деле, мало что доставляло мне больше удовольствия как профессору, чем знакомство моих студентов с трогательными описаниями Бондом ненасильственных пехотинцев движения, которые преодолевали кошмарные препятствия между ними и “любимым сообществом”, о котором мечтал Мартин Лютер Кинг-младший.

Чего я не знал, когда начинал свое исследование, так это того, что Бонд тщательно документировал свою собственную работу в движении за гражданские права чернокожих и свои неустанные усилия направить движение от протеста к политике и связать его с развивающимися движениями за права женщин, бедных, пожилых людей, цветных заключенных, заключенных в камерах смертников, жертв жестокости полиции, чернокожих африканцев и людей с особыми потребностями, среди прочих. Чего я не знал, так это того, что никто из движения за гражданские права чернокожих, даже преподобный Джесси Джексон, не стремился более последовательно и упрямо установить прочные связи между движением за гражданские права чернокожих и многими прогрессивными движениями, которые оно иногда непредсказуемо вдохновляло. И я также узнал, что многочисленные статьи Бонда включали радиокомментарии, газетные статьи, тематические колонки, письма, заметки, телеинтервью, интервью из устной истории и другие средства коммуникации, многие из которых недвусмысленно объясняли его прогрессивные позиции практически по каждому значимому вопросу прав человека, который требовал внимания при его жизни.

Эта книга - не биография. Это собрание произведений Бонда, как письменных, так и устных, посвященных наиболее важным проблемам и событиям второй половины двадцатого века и начала двадцать первого. Также в этот сборник включены его оценки основных политических деятелей современности.

Работы Бонда - это не просто пережитки прошлого; они живые и дышащие, свежие и освежающие, их можно собирать. Если есть что-то, что его слова раскрывают безоговорочно, так это то, что Джулиан Бонд был одним из самых красноречивых и блестящих лидеров сопротивления, то есть постоянно меняющейся группы политических активистов, которые выступают против всех и вся, что подрывает равное правосудие в рамках закона. Непреходящая сила вклада Бонда заключается в его идеях о стратегиях сопротивления, способах построения того, что Кинг называл “любимым сообществом”, и установления связей, которые нам необходимы, когда мы сопротивляемся и строим в годы после Кинга.


Я редактировал работы Бонда легкой рукой, исправив несколько грамматических ошибок тут и там и вырезав мысли, которые отклоняются от его основных тезисов. Я также исключил те произведения, которые носят его имя как автора, но явно были написаны другими. В тех немногих случаях, когда я включал те редкие произведения, написанные людьми, которые помогали ему писать речи или статьи, я обязательно указывал соавторство. Тем не менее, я могу с уверенностью заявить, что подавляющее большинство избранных произведений, включенных в эту книгу, передают нам незамутненный голос Бонда — вдохновляющий, поучительный голос, который предостерегает нас от фанатизма и одновременно умоляет создавать сообщества, воплощающие в себе дух движения за гражданские права и всех правозащитных движений, которые Бонд воспринял с такой энергией и энтузиазмом.

Я должен отметить, что использование языка обязательно изменилось со времени написания Джулианом Бондом. И хотя многие термины, которые использовал Бонд, были бы сочтены неприемлемыми по сегодняшним стандартам, я решил сохранить его точную формулировку, чтобы наилучшим образом отразить исторические данные и доступный словарный запас, используемый для описания социальных условий при его жизни.


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Движение Атланты и SNCC

Топливо в Костре Моих Гражданских Прав

В этом рассказе о некоторых из своих ранних влияний Бонд не упоминает школу Джорджа, квакерскую школу-интернат с совместным обучением в округе Бакс, штат Пенсильвания, которую он окончил перед поступлением в колледж Морхаус в Атланте в 1957 году. Но в других местах он заявлял, что квакерские принципы ненасилия, обращения правды к власти, эгалитаризма и коллективного принятия решений сформировали его для жизни в движении за гражданские права. Учения его отца, Горация Манна Бонда, были не менее формирующими, и Бонду сказали, что он обязан использовать свое образование для улучшения жизни тех, кто в нем нуждается.

В следующем тексте Бонд ссылается на ученого и активиста Э. Франклина Фрейзера, первого афроамериканца, президента Американской социологической ассоциации; У. Э. Б. Дюбуа, основателя Ниагарского движения, группы защиты гражданских прав, которая в конечном итоге дала начало Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP); Уолтера Уайта, который возглавлял NAACP с 1931 по 1955 год; и Поля Робсона, известного певца, актера и активиста.

Бонд также ссылается на случай Эммета Тилла, четырнадцатилетнего подростка из Чикаго, которого линчевали в Миссисипи во время визита к семье. Через несколько дней после того, как Тилл предположительно оскорбил белую женщину, муж этой женщины и его сводный брат похитили Тилля из дома его дяди, избили и изувечили его, прежде чем выстрелить ему в голову и сбросить его тело в реку Таллахачи. Ужасно изуродованное тело было обнаружено три дня спустя и отправлено на север, в Чикаго, где его мать настояла на публичных похоронах в открытом гробу. Десятки тысяч людей присутствовали на его похоронах или смотрели на его открытый гроб, а изображения изуродованного тела Эммета Тилла были опубликованы в журналах и газетах.

Как и у многих чернокожих молодых людей моего поколения с Юга, мой путь к движению за гражданские права начался с моего опыта работы в колледже. Я вырос в кампусах черных колледжей. Мой отец, покойный доктор Гораций Манн Бонд, был президентом государственного колледжа для негров Форт-Вэлли в Джорджии и Линкольнского университета в Линкольне, Пенсильвания. С 1957 года я жил в университетском корпусе, принадлежащем Университету Атланты, где мой отец закончил свою карьеру в качестве декана Педагогического факультета. Местная и государственная расовая политика часто вынуждала чернокожий колледж, его преподавателей, администрацию и студентов к политической бездеятельности и неохотному принятию статус-кво. Однако лучшие школы сохранили богатую традицию протеста и бунтарства, которая существовала во всех чернокожих общинах со времен рабства.

Таков был мой опыт в Форт-Вэлли, Линкольне и в Атланте. В возрасте 3 лет я позировала со своей сестрой Джейн, моим отцом и известными чернокожими учеными Э. Франклином Фрейзером и У. Э. Б. Дюбуа, в то время как старшие пообещали нам жить в учености. В семь лет я сидел на коленях у великого чернокожего певца и политического активиста Поля Робсона, когда он пел о четырех генералах-повстанцах. Я наблюдал, как исполнительный секретарь NAACP Уолтер Уайт посетил кампус Линкольна в сопровождении впечатляющей фаланги солдат штата Пенсильвания в черных ботинках, чьи блестящие мотоциклы, несомненно, были созданы для того, чтобы привлекать внимание маленьких мальчиков и впечатлять их важностью белокурого чернокожего мужчины, которого они защищали. Когда мой отец поступил в Университет Атланты, я поступил в колледж Морхаус, альма-матер Мартина Лютера Кинга-младшего и старшего. Оба короля и длинный список мужчин и женщин разных рас, посвятивших себя возвышению своего народа, были представлены перед нами на ежедневных обязательных занятиях в утренней часовне.

Но школа сама по себе не разжигала огонь моих гражданских прав; дом моего отца и стол моей матери ежедневно освещали текущие события, касающиеся мира и расы. Проблемы и достижения гонки были частью повседневного обсуждения. Когда четырнадцатилетний подросток по имени Эммет Тилл был похищен, избит, кастрирован и убит в Миссисипи, пятнадцатилетняя я пришла в ужас. Я спросил себя: “Если они сделают это с ним, то чего они не сделают со мной?”

Разговор , С которого все Началось

В этом рассказе о начале студенческого движения Атланты Бонд ссылается на Эллу Бейкер, которая переехала в Атланту в 1958 году, чтобы помогать руководить Крестовым походом Конференции христианских лидеров Юга (SCLC) за гражданство и ее работой по регистрации афроамериканских избирателей.

“Сильным людям не нужны сильные лидеры”, - сказала нам Элла Бейкер; мы были сильными людьми. Мы совершали сильные поступки. Я хочу поговорить о некоторых вещах, которые мы делали.


Для меня это началось так же, как и для многих других.

Примерно 4 февраля 1960 года я сидел в кафе недалеко от кампуса моего колледжа в Атланте, штат Джорджия, куда студенты ходили в перерывах между занятиями или вместо них.

Ко мне подошел студент по имени Лонни Кинг. Он поднял экземпляр "Атланта Дейли Уорлд", ежедневной негритянской газеты Атланты за тот день. Заголовок гласил: “Студенты Гринсборо третий день проводят сидячую забастовку!”

В этой истории во всех подробностях рассказывалось, как чернокожие студенты из Университета A & T Северной Каролины в Гринсборо третий день подряд заходили в универмаг Woolworth's и просили об обслуживании в закусочной, предназначенной только для белых. В нем описывалось их поведение, одежда и решимость вернуться на следующий день — и столько дней подряд, сколько потребуется, — если их не обслужат.

- Ты видел это? - требовательно спросил он.

“Да, видел”, - ответил я.

“ Что ты об этом думаешь? - спросил он.

“Я думаю, это здорово!”

“ Тебе не кажется, что это должно произойти здесь? - спросил он.

“О, я уверен, что это произойдет здесь”, - ответил я. “Наверняка кто-нибудь здесь это сделает”.

Затем ко мне, как и к другим в те первые дни 1960 года, пришел запрос, приглашение, команда:

“Почему бы нам не сделать это здесь?”

Мы с ним и Джо Пирсом обошли кафе, поговорили со студентами, пригласили их обсудить мероприятие в Гринсборо и повторить его в Атланте. Началось студенческое движение Атланты.

С нашими завербованными одноклассниками мы создали организацию, обследовали закусочные в центре города, и в течение нескольких недель 77 из нас были арестованы.

После того, как Лонни Кинг нанял его, Бонд объединил усилия с Кингом и Пирсом, чтобы пригласить их сверстников из Морхауса и других школ Университетского центра Атланты (Университет Атланты, Межконфессиональный теологический центр и колледжи Кларка, Морхауса, Морриса Брауна и Спелмана) организовать серию сидячих забастовок, нацеленных на отдельные обеденные стойки и рестораны в центре города. Сообщения об этих планах быстро распространились, и президенты различных школ попросили молодых активистов начать свои усилия с того, что сначала обратиться за сотрудничеством к более широкому сообществу с публичным обращением. Студенты согласились, и студентка Бонд и Спелман Рослин Поуп написала “Призыв к правам человека”, заявление против расовой дискриминации в Атланте, которое завершалось обещанием действовать. “Мы должны сказать, во всей откровенности,” папа и Бонд написал, “что мы планируем использовать все законные и ненасильственные имеющиеся в нашем распоряжении средства, чтобы добиться полного гражданских прав, как членов этой великой демократии наших”.

Обращение было опубликовано в городских газетах 9 марта. Сидячие забастовки начались 15 марта в обеденных кассах, ресторанах и кафетериях, поддерживаемых налогоплательщиками. Хотя Бонд был напуган перспективой оказаться в тюрьме — Эммет Тилл был в центре его мыслей, — он повел назначенную ему группу протестующих студентов в кафетерий мэрии Атланты. Работник кафетерия вызвал полицию, и вскоре студентов отправили в тюрьму. Это был первый арест Бонда.

Студенческий голос

Пока Лонни Кинг был председателем Апелляционного комитета по правам человека (COAHR), организации, руководившей студенческим движением Атланты, Бонд занимался рекламой, писал и редактировал публикацию под названием Студенческое движение и вы.

В апреле 1960 года Бонд и другие делегаты COAHR посетили конференцию студенческих активистов в кампусе Университета Шоу в Роли, Северная Каролина. Созванные Эллой Бейкер студенты в конце концов согласились создать постоянную организацию, которая координировала бы их различные акции протеста на Юге. Вняв совету Бейкера не присоединяться к уже созданным группам по защите гражданских прав, студенты создали Студенческий координационный комитет ненасильственных действий как независимую организацию, приверженную прямым ненасильственным действиям, особенно массовым кампаниям по расширению прав и возможностей местных чернокожих общин. В июне 1960 года SNCC выпустила свою первую публикацию " Студенческий голос", и Бонд опубликовал следующие две статьи, первая из которых раскрывает его раннюю страсть к написанию стихов.

Я тоже слышу, как поет Америка

Но с того места, где я стою

Я слышу только Маленького Ричарда

И Фэтс Домино.

Но иногда,

Я слышу Рэя Чарльза

Утопающий в собственных слезах

Или Птица

Отдых в Камарильо

Или Хорас Сильвер дудлинг,

Тогда я не против постоять

еще немного.


———

Студенты из Кларка, Морхауса, Морриса Брауна, Колледжа Спелмана, Школы бухгалтерского учета Блейтона, Университета Атланты и Межконфессионального теологического центра объединили усилия, чтобы разорвать оковы безнравственности, архаичных традиций и самодовольства в энергичной борьбе за права человека.

В среду, 9 марта, студенты шести учебных заведений опубликовали “Призыв к защите прав человека” в трех ведущих газетах Атланты. “Призыв к защите прав человека” является выражением недовольства студентов обращением с неграми в Атланте и Джорджии в частности, а также дискриминацией и сегрегацией, где бы они ни существовали. Студенты Университетского центра Атланты надеялись, что обращение такого рода будет успешным в пробуждении совести жителей Атланты, штат Джорджия, нации и всего мира воздерживаться от аморальной практики отказа предоставить некоторым те гарантированные права, которые принадлежат каждому представителю человеческой расы.

Во вторник, 15 марта, движимые тем же духом, что и "Призыв к защите прав человека”, семьдесят семь студентов были арестованы в семи ресторанах, когда они просили об обслуживании в девяти различных заведениях общественного питания, расположенных в зданиях, находящихся на государственной поддержке. Два заведения, где не было произведено арестов, располагались в федеральных зданиях. Одному из студентов, несовершеннолетнему, был запрещен въезд в Джорджию.

15 апреля пятерым из шести подписантов "Обращения за права человека“ и двум студентам, которые изначально не были арестованы за просьбу о прохождении службы, также были предъявлены обвинения. Восемьдесят три студента в настоящее время ожидают судебного решения за нарушение законов Джорджии. Им грозит максимальное наказание и штрафы в размере сорока лет тюремного заключения и двадцати семи тысяч долларов на человека.

В настоящее время студенты инициировали программу “выборочных покупок”, ориентированную на крупные сети продовольственных магазинов, в попытке обеспечить равные возможности трудоустройства.

17 мая, в ознаменование шестой годовщины решения Верховного суда о десегрегации государственных школ, три тысячи студентов из Университетского центра Атланты начали мирное шествие к Столице штата Джорджия. Их вызывающе встретила сотня вооруженных полицейских штата, щеголявших трехфутовыми дубинками, бомбами со слезоточивым газом и пожарными шлангами. По приказу начальника полицейского управления Атланты студенты были перенаправлены.

Комитет по призыву к защите прав человека постоянно ищет возможности для ведения переговоров с представителями правительства и частного бизнеса, чтобы помочь обеспечить равные права на основе взаимопонимания.


Борьба за права человека - это постоянная борьба, от которой студенты не планируют отказываться до тех пор, пока не будет завоевано полное равенство для всех мужчин.

Пусть Звенит Свобода

TheAtlanta Daily World, консервативная афроамериканская газета, без энтузиазма поддержала COAHR и ее кампании по десегрегации. Чтобы противостоять консервативному голосу издания, Бонд и его друзья объединились с прогрессивными лидерами черного бизнеса и основали новую газету, Atlanta Inquirer, в августе 1960 года. Бонд работал репортером, а затем помощником и заместителем редактора в молодой газете. Он также вел колонку для Лонни Кинга. Ниже приведены три выдержки из колонки “Пусть звенит свобода”, включая размышления о конференции SNCC, состоявшейся в Атланте в октябре 1960 года.

В наши дни быть негром и жить на Юге - это особый кайф. Возможно, больше, чем кто-либо другой из американцев, мы можем полностью понять “Дух 76-го”, который положил начало величайшей мечте о свободе, которую когда-либо знал мир.

Наша сегодняшняя борьба заключается в том, чтобы воплотить эту мечту в реальность для всех американцев.

Студенты-негры в этом году написали одну из самых выдающихся глав американской истории. Мужественно и бескомпромиссно отстаивая дело достоинства и свободы, студенты заставили американский народ осознать свое неамериканское отношение к неграм и в то же время заставили американцев-негров осознать, что их справедливые желания находятся в пределах их досягаемости. Студенческие протесты стали отправной точкой, с которой целые негритянские общины вместе двинулись вперед к достижению своих долгожданных и долго сдерживаемых прав.

Борьба студентов ’ это, по сути, борьба всех людей, которые хотят быть свободными. Студенты через своих родителей, учителей и священников узнали, что Америка верит в принцип равенства. Студенты намерены убедиться, что этот принцип нигде в Америке не игнорируется.

В соответствии с борьбой за человеческое достоинство, казалось бы, для негров было бы разумно тратить свои деньги в местах, где, как они знают, с ними будут обращаться достойным образом. Если негритянские атлантийцы знают о предприятиях в центре города, где к ним будут относиться с достоинством и уважением, подобающими платежеспособным клиентам, и если они могут быть уверены, что их заявления о приеме на работу будут приняты с такой же готовностью, с какой в настоящее время принимаются их деньги, то они должны во что бы то ни стало посещать только эти магазины. Если нет, то негры должны отдавать свои деньги исключительно заведениям негритянского сообщества, где они по прошлому опыту знают, что к ним будут относиться справедливо, чего ожидают все клиенты.


С “преклонением колен” в воскресенье, 7 августа, студенческому движению добавилось новое измерение. Христианское братство слишком часто оказывается всего лишь пустой фразой. Тот факт, что негритянские студенты были любезно приняты в четырех белых церквях в прошлое воскресенье, показывает, что некоторые белые граждане Атланты твердо верят в равенство всех людей перед Богом и в то, что церковь - это дом всех людей.

———

Атланты могут по праву гордиться собой. Единство, примером которого является негритянская община, является неожиданным событием. Работая сообща и держась вместе, сообщество продемонстрировало свою решимость положить конец определенному этапу сегрегации. Эпоха подпольных дилеров закончилась. Закулисные сторонники лозунгов “не торопись” и “не сейчас” должны, наконец, осознать, что их день закончился. В разгар демонстраций мы услышали, что это не так, что суды должны принимать решения, что бизнесмены не поддаются давлению. Когда магазин нанимал негров-продавцов за прилавком и подметальщиков, эти мудрецы говорили нам, что магазины приняли такое решение по доброте душевной; о пикете, который обходился магазину в тысячи долларов в неделю, не упоминалось. Мы слышали, что это город "доброй воли”, населенный гражданами с “добрыми намерениями”. Должны ли мы воображать, что эта “добрая воля” и пресловутые “благие намерения”, которыми вымощена дорога в ад, являются решением наших проблем? Если это так, то мы задаемся вопросом, почему проблема вообще существует. Мы оставили решение Верховного суда на усмотрение судов, и за шесть лет интегрировался едва ли один процент школьных округов на Юге. Как сказал здесь в прошлое воскресенье адвокат Тергуд Маршалл из NAACP, нам нужно больше “самостоятельной интеграции”.

Недавние события здесь показали, что люди устали от того, что несколько человек, консервативных и всегда защищающих их корыстные интересы, сводят права людей на нет. Мы устали видеть тактику сегрегатора, разделяющего и завоевывающего, применяемую против нас нашими же собственными. Мы устали видеть, как “ведущие негры” заводят нас в бездонные ямы безнадежности. Слишком долго волна интеграции останавливалась из-за одной песчинки, песчинки настолько ужасающей по своим последствиям, что она способна остановить законный прогресс стремительных вод свободы. . . .

———

Когда конференция Студенческого координационного комитета ненасильственных действий закрывалась в прошлое воскресенье вечером, я думал о том, какой замечательной была вся конференция. Здесь мы встретились и поделились впечатлениями и инцидентами этого лета, многие из которых были полезными, некоторые обескураживающими, и все это укрепило нашу решимость продолжать борьбу с дискриминацией до тех пор, пока битва не будет выиграна. Мы подтвердили нашу веру в ненасилие не только как в технику, используемую во время сидячих забастовок и демонстраций протеста, но и как в реальный образ жизни, как в реальную и жизненно важную часть повседневной жизни. В ходе дискуссий и внеконференционных сессий мы осознаем, что философия ненасилия - это христианская философия, которая включает в себя Золотое правило. Мы понимаем, что были допущены ошибки, и, несмотря на эти ошибки, движение процветало по всей стране, встречая и преодолевая препятствия, которые считались слишком трудными для преодоления, или ситуации, неподвластные нашему контролю.

Мы узнали, что должны заново подчеркнуть философию, на которой построено движение, не потому, что мы начали отходить в сторону, а потому, что сохранение акцента сделает нас более эффективными в битве. Ненасилие - это наше оружие и наша защита. Мы должны придерживаться его.

Мы узнали то, что многие из нас начали осознавать. Мы узнали, что необходимы большие жертвы, что наша преданность делу должна быть усилена, что наши программы должны распространяться и охватывать всю сегрегацию. Мы не должны довольствоваться свободой за обеденными стойками. Как и в Атланте и многих других центрах протеста, мы должны дать бой врагу и атаковать его, скрывается ли он за ограничительным соглашением в сфере недвижимости, за закрытой дверью в бюро по трудоустройству, если ему удается закрыть кабину для голосования или если он способен направить нас к черному ходу кинотеатра. Пока все люди не смогут свободно передвигаться, любимого сообщества не будет. До тех пор, пока ни один человек не сможет капризным и произвольным образом ограничивать свободы другого, используя его цвет в качестве ориентира при выборе или отказе от него, мы должны двигаться вперед и ввысь.

Мы поняли важность самопожертвования. Как сказал на конференции Джеймс Лоусон, студент, исключенный из Школы богословия Вандербильта в Нэшвилле за участие в студенческом протестном движении: “Мы потеряли звездный час движения, когда многие из нас покинули тюрьмы Юга”. Лоусон призвал студентов, арестованных за участие в сидячей забастовке, оставаться в тюрьме и попросил их передать лидерам, которые попросили их принять залог и вернуться домой: “Мы можем терпеть это здесь так же долго, как вы можете терпеть это там”.

Посещение конференции было похоже на глоток свежего воздуха в жарком и душном помещении. Я видел белых студентов из северных колледжей, чей единственный опыт борьбы с дискриминацией всегда должен быть из вторых рук, готовых посвятить себя гораздо большему, чем жертвы, на которые отказались пойти многие студенты-негры, глубоко затронутые злом в своей повседневной жизни.

Студенческое движение возникло потому, что молодые люди увидели, что многие их старшие отказываются адекватно справляться с сегрегацией. Они видели, как другие подростки моложе их в Литл-Роке и других городах сталкивались с толпами, которые отпугнули бы многих опытных бойцов. Они увидели, что слишком часто один человек кричит о неправомерных действиях, а другой человек не может эффективно действовать. Они видели, что тяжелые негры поднимались на борьбу с решением Верховного суда 1954 года, и они видели, что только массированная атака может принести результаты. Они видели, что массовое сопротивление должно быть встречено пассивной настойчивостью, и они видели, что только в движении, которое вовлекает всех вовлеченных людей или каким-либо образом связано с напряженной проблемой, могут быть произведены какие-либо эффективные изменения. Они увидели, наконец, что нет никакой земной пользы в разговорах и беспокойстве по поводу сегрегации и что только действие позволит человеку говорить о сегрегации как о чем-то ушедшем в прошлое.

Лонни Кинг - Жертва кислоты

Ответственный за репортажи о студенческой деятельности, Бонд благожелательно освещал COAHR и более широкое студенческое движение. Ниже приведен пример одного из его новостных репортажей — он появился в "Питтсбург Курьер" в 1961 году — о нападении на его хорошего друга Лонни Кинга.

Несмотря на то, что он был почти ослеплен кислотой, плеснутой ему в лицо, студенческий лидер Лонни Кинг поклялся, что его деятельность по борьбе с сегрегацией будет продолжаться.

Кинг, выпускник колледжа Морхаус, является председателем Апелляционного комитета по правам человека (COAHR), студенческой группы, которая ведет борьбу против Джима Кроу с марта 1960 года.

Неизвестный белый мужчина плеснул жидкость, названную в отчете больницы Грейди “кислотой”, в лицо Кингу, когда лидер молодой интеграции стоял в пикете перед здешним продуктовым магазином Mann Brothers.

Кинг попросил полицейских Д. К. Тейлора и Д. С. Джеймса, прибывших на место происшествия вскоре после инцидента, отвезти его в больницу, но они ответили: “Езжайте на автобусе”.

Другой полицейский, лейтенант. Позже Стрикленд сказал им отвезти Кинга в больницу Грейди для оказания неотложной помощи.

Врач больницы сказал Кингу, что, “если бы он не был в солнцезащитных очках”, его глаза наверняка были бы повреждены.

В отчете больницы говорилось, что “пациенту плеснули кислотой в лицо”.

Взрыв был настолько мощным, что сорвал краску со знака пикетирования, который был на нем. Студенческий лидер Чарльз Блэк сказал, что “после инцидента полиция покинула место происшествия”. Прохожие заполнили площадь, несмотря на предупреждения полиции о том, что собрания недопустимы.


Блэк, шедший позади Кинга в очереди пикетчиков, сказал, что нападавший некоторое время стоял возле телефонной будки, прежде чем плеснул кислоту.

Блэк сказал, что мужчина, наконец, подошел к Кингу, плеснул кислотой и убежал.

Кинг немедленно сбросил свою вывеску, побежал через улицу к станции технического обслуживания "Галф Ойл" и попросил воды, чтобы промыть ожоги.

Ему отказали, и он прошел еще квартал до станции технического обслуживания Shell, где ему дали воды и возможность воспользоваться телефоном. Позвонив в штаб-квартиру COAHR, он вернулся на свое место в пикете.

Блэк сказал, что хеклеры, стоявшие у магазина, “все исчезли, когда была брошена кислота. Мы заметили, как они смеялись в магазине”.

Кинг сказал, что у него было такое чувство, как будто “кто-то облил меня бензином и поджег”. Штаб-квартира COAHR немедленно позвонила в больницу Грейди и запросила скорую помощь, которая прибыла примерно через полчаса после того, как Кинг уехал на полицейской машине.

Студенты колледжа Атланты, пикетировавшие магазин в попытке обеспечить лучшую работу для негров, подверглись нападкам, бросанию камней, ругани и толчкам со стороны белых зрителей.

Опрос, проведенный национальным производителем мыла, показал, что по меньшей мере 50 процентов покупателей магазина - негры.

Полиция подробно расспросила Кинга об инциденте и даже вернула его в штаб-квартиру COAHR после того, как он был выписан из больницы.

Они передали его рубашку в криминалистическую лабораторию в попытке выяснить природу кислоты.

Студенты отметили, что “потребуется нечто большее, чем немного кислоты, чтобы помешать нам делать то, что мы считаем правильным”.

Убийство Луиса Аллена

1961 год оказался изрядно напряженным для молодого Бонда. Его работа с КОАР и Inquirer была всепоглощающей, а его новый брак со студенткой Спелмана Элис Клоптон принес свои обязанности. Чувствуя себя подавленным, Бонд уволился со своей редакторской работы в Inquirer в конце лета, чтобы стать исполнительным секретарем COAHR. Бонд также бросил учебу в колледже Морхаус, хотя был на пути к выпуску в конце учебного года.

Но благодаря Джеймсу Форману, харизматичному лидеру, которого Бонд позже назвал одним из самых влиятельных в своей жизни, 1961 год также оказался переломным для начинающего борца за гражданские права. Вскоре после того, как осенью 1961 года Форман стал исполнительным секретарем SNCC, он попросил Бонда начать работу над рекламой для организации. Бонд согласился, и вскоре SNCC наняла его на должность директора по коммуникациям, выплачивая ему скромную зарплату. Бонд опубликовал информационный бюллетень SNCC " Студенческий голос" и сообщил о работе организации в кампаниях по десегрегации и усилиях по регистрации избирателей на низовом уровне на Глубоком Юге.

Позже Бонд охарактеризовал себя как бюрократа, “офисного функционера”, человека, далекого от опасностей на передовой. “Когда я путешествовал, я путешествовал как писатель, как публицист, пытаясь наладить отношения с прессой в разных местах, где у SNCC были проекты. Так что я больше никогда не был, так сказать, на линии огня”.28

Хотя он часто изображал свою работу далекой от смелости, Бонд действительно путешествовал по районам, которые были опасны, даже смертельно опасны, для афроамериканцев, стремящихся реализовать свои конституционные права. Ниже приводится его рассказ о хладнокровном убийстве чернокожего мужчины, которого он встретил во время своих путешествий по Миссисипи в 1963 году.

“Если вы дадите мне защиту, я отпущу шкуру вместе с волосами”, - сказал Луис Аллен.

Я познакомился с Луисом Алленом 12 февраля 1963 года в доме фермера-негра недалеко от Маккомба, штат Миссисипи. Студенческий координационный комитет ненасильственных действий начал свою первую кампанию по регистрации избирателей в Маккомбе в августе 1961 года, и когда негры из других округов, окружающих Маккомб, попросили их открыть гражданские школы поближе к их домам, они это сделали.

Студенческий комитет, которому тогда едва исполнилось 18 месяцев, стал пионером на юго-западе Миссисипи в программе расселения молодых работников на прожиточный минимум в сельских общинах, где они используют свои шансы с неграми, с которыми работают и живут. Наш хозяин, Э. В. Стептоу, был одним из немногих негров в этом районе, которые открыли свои дома для работников SNCC.

Маленький человечек, 15 лет президент NAACP округа Амите, Стептоу поддерживал деятельность отделения, сам покупая членские билеты, а затем продавая их обратно местным неграм, которых он уговорил заплатить членский взнос в размере 2,00 доллара.

В тот день пять негров собрались в доме Стептоу, чтобы записать свой опыт в попытке зарегистрироваться и проголосовать за фильм калифорнийского режиссера Харви Ричардса, который жертвовал свои таланты SNCC. Фильм “Мы никогда не повернем назад” имел умеренный успех как классика реализма, поскольку в нем чернокожие жители Миссисипи рассказывают своими словами, что значит быть черным в государстве, которое относится к своему негритянскому меньшинству так же, как к евреям в ранней нацистской Германии.


Однако Луи Аллен не записал свои воспоминания, потому что сначала Ричардс, затем его помощница Эмзи Мур, сотрудник NAACP штата, и, наконец, сам Стептоу согласились, что любая публикация его воспоминаний подвергнет его жизнь дальнейшей опасности и что “шкура”, которая прилагается к “волосам”, будет принадлежать ему.

Однако он рассказал нам свою историю. Почти год с точностью до дня спустя он был застрелен возле своего дома.

Ближайший сосед Стептоу, пятидесятидвухлетний фермер по имени Герберт Ли, был, как и наш хозяин, самым активным из негров округа Амайт.

25 сентября 1961 года Ли въехал в Либерти, административный центр округа Амайт. Он остановился у хлопкоочистительной машины и из своего грузовика завязал разговор с белым мужчиной Э. Х. Херстом. Несколько минут спустя Херст — в то время член законодательного собрания штата — застрелил Ли.

В течение двух часов присяжные коронера собрались, заслушали показания и объявили убийство самозащитой. Только после этого тело Герберта Ли извлекли из лужи крови на тротуаре возле джина.

Луи Аллен, который работал лесорубом на содержание своих четверых детей, жены и родителей, был свидетелем стрельбы. Его показания перед присяжными коронера и на более позднем расследовании большого жюри освободили Херста.

Вот как он вспоминал об этом до нас:

В то утро, когда это случилось, я зашел в закусочную. Я наткнулся на шоссе, где Херст спорил с этим цветным парнем. Херст посмотрел на меня и притих, но я все еще слышал его. Я пошел по шоссе мимо грузовика, сзади, где все еще мог слышать и видеть. Ли выпрыгнул с пассажирской стороны. Херст обежал его спереди. Херст навел на него пистолет, но в первый раз не выстрелил. Он выстрелил во второй раз.

После стрельбы Аллен видел, как другой белый мужчина завел Херста в грузовик и уехал из джина. Аллен, прекрасно понимая, что то, что он увидел, может означать для него только неприятности, тоже ушел.

Он рассказал нам остальную часть своей истории. Теперь никто не может знать, правду ли он рассказал. Это никогда не будет рассказано в суде, доказано или опровергнуто. Но Луис Аллен верил в это, и поэтому слушатель, знающий историю и нравы Миссисипи, тоже мог бы в это поверить.

“Я сидел в гараже, когда появился мистер Б. и сказал: ‘Пойдем в джин’. Когда мы спускались, он сказал: ‘У того негра нашли кусок железа’. Я сказал, что не видел никакого куска железа. - Они нашли кусок железа, ты слышал? - сказал он.

На заседании коронерского жюри кто-то спросил о куске железа. Я сказал, что не видел никакого железа.

- Это тот самый кусок железа? - спросил я.

“Да”, - сказал я.


- Потом они привели меня к присяге, и я ушел.

Боб Мозес, бывший школьный учитель Нью-Йорка, который начал работу SNCC в Миссисипи, рассказал нам, что Аллен пришел к нему, желая изменить свои показания, но опасаясь за свою жизнь. Вместе они позвонили в Министерство юстиции в Вашингтоне.

“Мы не управляем полицейским управлением”, - сказали им.

Аллен, грузный и серьезный мужчина, сказал нам, что хотел уехать из Миссисипи, но ему нужно было поддерживать свою семью и пожилых родителей. Когда его родители умрут, он уедет.

На неделе, 19 января 1964 года, умерла мать Аллена. Брат, живущий в Милуоки, приехал на похороны и убедил Аллена уехать. После стрельбы в Ли его дважды арестовывали, и однажды помощник шерифа, размахивая фонариком, сломал ему челюсть.

Он планировал уехать 1 февраля, ранним утром. Он поедет в Милуоки, будет жить со своим братом, найдет работу и пошлет за своей семьей.

Ночью 31 января, около 8:30, его жена услышала, как он подъехал. Его грузовик остановился, но она предположила, что он вышел, чтобы закрыть ворота. Она услышала три выстрела, но по-прежнему не выходила из дома, потому что мотор грузовика продолжал работать.

Когда он остановился в 1:30 ночи, под ним было найдено тело Луиса Аллена. В него трижды выстрелили из дробовика, один раз в лицо, причем так сильно, что гроб на похоронах держали закрытым.

Газетные репортеры, обдумывая ракурс съемки, задавались вопросом, был ли Луи Аллен “активен” в борьбе за права.

“Однажды он пытался зарегистрироваться, - сказал сотрудник SNCC, - и видел, как белый мужчина убил негра, который пытался. В южной Миссисипи это сделало его активным”.

SNCC и АЭРОПОРТ Кеннеди

Другой частью работы Бонда была отправка телеграмм в администрацию Кеннеди о кризисах, которые представляли серьезную и неминуемую опасность для жизней работников SNCC. 12 июня 1963 года, всего через день после того, как президент Кеннеди выступил со своей исторической речью о гражданских правах, Бонд отправил Роберту Кеннеди следующую телеграмму: “Попросите федеральных маршалов защитить граждан-негров и работников регистрации избирателей в округе Даллас, штат Алабама, где прошлой ночью был жестоко избит местный секретарь SNCC Бернард Лафайет. Будет ли федеральное правительство действовать для защиты прав американских граждан на Юге? Мы также просим вас немедленно предпринять шаги, чтобы прекратить преследование семи сотрудников службы регистрации избирателей, посаженных в тюрьму и избитых в Вайноне, штат Миссисипи ”.29 Как и его коллеги из SNCC, Бонд был разочарован невниманием администрации Кеннеди к гражданским правам, а также медлительностью ее действий, когда она, наконец, обратила внимание на движение. Ниже приводится отчет Бонда за 1993 год о его оценке президента Кеннеди до и после его убийства.

Сегодня мы знаем гораздо больше об общественных деятелях, чем во времена моей молодости; их личная и общественная жизнь открыта для всеобщего обозрения. Сейчас найти героев сложнее. Когда я впервые баллотировался в Палату представителей Джорджии в 1965 году, скудная казна предвыборной кампании требовала, чтобы большая часть моей предвыборной агитации проводилась лично. Этого кандидата не видели в телевизионной рекламе и не слышали по радио; мои будущие избиратели первыми увидели меня на своих крыльцах и услышали после того, как открыли свои двери.

Если бы я мог заговорить внутри, где я мог бы выступить со своей предвыборной кампанией вдали от уличных звуков, я почти сразу увидел бы одну особенность, общую почти для каждого дома в малообеспеченном районе Атланты, который я хотел представлять. Почти на каждой стене в гостиной были три картины-герои, обычно висевшие вместе: Иисус Христос, Мартин Лютер Кинг-младший и Джон Ф. Кеннеди.

Увиденная там фотография покойного президента вызвала много воспоминаний как у избирателей, в дома которых я приглашался, так и у меня самого.

Когда мои коллеги по Студенческому координационному комитету ненасильственных действий и я впервые услышали рано днем 22 ноября 1963 года о том, что президент Кеннеди был застрелен, мы сразу предположили, что нападение на него совершили силы, выступающие против его взглядов на гражданские права.

Эти взгляды были не нашими. Мы думали, что трехлетняя администрация Кеннеди была труслива в обеспечении соблюдения существующих законов о гражданских правах, осторожна в поиске нового, более сильного законодательства в Конгрессе и слишком стремилась обменять справедливость на порядок, когда белые расисты угрожали насилием силам защиты гражданских прав на Юге.

За время своего пребывания у власти Кеннеди не смог удовлетворить таких критиков, как мы: молодых чернокожих мужчин и женщин, которые покинули наши изолированные кампусы южных колледжей, чтобы работать полный рабочий день в активистском движении за гражданские права, которое распространилось подобно лесному пожару после того, как сидячие забастовки начались всерьез в начале 1960 года.

На самом деле, отчасти наше негодование против Кеннеди проистекало из его неспособности должным образом признать тот способ, которым он завоевал Белый дом. Новость о телефонном звонке, который он сделал жене заключенного в тюрьму лидера движения за гражданские права доктора Мартина Лютера Кинга-младшего, выразив свое сочувствие, была доведена до сведения чернокожих избирателей в последние дни предвыборной кампании 1960 года. Когда вице-президент Ричард М. Никсон отказался комментировать арест Кинга и заключение его в тюрьму, 30 процентов чернокожих избирателей перешли с республиканцев на кандидата Кеннеди.


Кинг был арестован во время сидячей забастовки в Атланте. Мы, ветераны сидячей забастовки, чувствовали, что новый президент должен растущему движению какую-то награду за то, что дал ему возможность претендовать на Белый дом.

Но из-за узкого перевеса демократов в Конгрессе и того, что председатели южных комитетов доминировали в процессе принятия законодательства, гражданские права отошли от повестки дня нового президента. Предвыборное обещание ликвидировать жилищную сегрегацию “одним росчерком пера” было вычеркнуто из повестки дня до тех пор, пока сторонники гражданских прав не наводнили Белый дом ручками.

В 1961 году группы американцев, известных как Freedom Riders, сели в автобусы, чтобы протестировать заказы, требующие интегрированных транспортных средств между штатами. Брат президента, генеральный прокурор Роберт Кеннеди, с одобрения президента заключил соглашение с сенатором штата Миссисипи. Джеймс О. Истленд разрешил Миссисипи арестовать Freedom Riders в соответствии с теми самыми законами о сегрегации, которые Верховный суд США уже признал незаконными. Взамен Истленд гарантировал, что единственное насилие, совершенное над Всадниками Свободы, будет касаться их конституционных прав, а не их тел.

После того, как насилие в отношении Freedom Riders вызвало неловкие заголовки в газетах по всему миру, администрация Кеннеди убедила активистов движения отказаться от конфронтационной тактики, подобной the riders, и направить свою энергию на борьбу за регистрацию, пообещав федеральную защиту регистрационным работникам. Однако какая-либо защита предоставлялась медленно, и то только тогда, когда возникала угроза насилия со стороны белых, а не когда нарушались права чернокожих.

Наши старшие, мужчины и женщины, которые долгое время боролись за гражданские права еще до того, как мы стали достаточно взрослыми, чтобы сидеть на высоких стульчиках, не говоря уже о том, чтобы обедать за стойкой, предупреждали, что мы ничего не понимаем в политике, что сердце Кеннеди было на правильном месте, что он мог действовать тише, чем поднимая большой шум.

Для нас это не имело значения. Он был президентом, поклявшимся соблюдать Конституцию. Мы знали, что Конституция гарантирует нам право бороться за гражданские права, не опасаясь нападений со стороны полуночников или шерифов маленького городка, и мы хотели, чтобы новый президент верил в то же, во что и мы.

В течение его 1000 дней были моменты, когда он действительно верил, и когда мы верили ему. Летом 1962 года, в разгар кампании Кинга против сегрегации в Олбани, штат Джорджия, Кеннеди напомнил белым чиновникам Олбани, что Соединенные Штаты ведут переговоры с Советским Союзом. Почему, спросил он, городские власти Олбани не могут договориться со своими собственными гражданами?

Администрация Кеннеди вступила в сговор с официальными лицами Олбани, чтобы местный адвокат тайно внес залог за Кинга, освободив его из тюрьмы. Роберт Кеннеди в частном порядке пожаловался адвокату из Олбани, что заключение Кинга в тюрьму там поставило в неловкое положение “Соединенные Штаты в суде мирового общественного мнения. Это должно быть прекращено любыми необходимыми средствами”.

Всего за пять месяцев до своей смерти Кеннеди заявил о своих правах, которые мы хотели, чтобы он носил.

В частично импровизированной речи из Овального кабинета он рассказал нации так, как не делал ни один президент до него, за что ведется борьба на американском Юге.

“Мы сталкиваемся в первую очередь с моральным вопросом”, - сказал он. “Это так же старо, как Священное Писание, и так же ясно, как Конституция. Суть вопроса заключается в том, должны ли всем американцам быть предоставлены равные права и возможности, собираемся ли мы относиться к нашим согражданам-американцам так, как хотим, чтобы относились к нам ”.

В последующие годы, когда я увидел фотографию Кеннеди с Христом и Кингом в скромных домах, я понял почему.

Мученическая смерть Кеннеди в юности и его публично выраженное раздражение непокорными расистами развеяли нашу тревогу по поводу его осторожных опасений по поводу движения за гражданские права.

Джон Ф. Кеннеди был героем в этих домах.

Лето свободы: к чему мы стремимся

Когда Бонда спросили о его достижениях в SNCC, он отметил профессиональные качества студенческого голоса , а также способность его офиса помочь организации выжить и процветать. “Я думаю, что одна из причин, по которой SNCC смогла получить те деньги, которые она действительно получила, заключалась в том, что люди смогли увидеть, какую работу мы проделали”, - сказал он. “Я думаю, что большая заслуга в том, что SNCC стала заметной, принадлежит отделу рекламы”.30

Бонд также рассказал о работе своего офиса во время летнего проекта свободы 1964 года, когда около 1000 студентов с Севера были приглашены присоединиться к работникам SNCC в попытке зарегистрировать афроамериканских избирателей в сельских районах Миссисипи, продвигать дело Демократической партии свободы Миссисипи (MFDP) и создавать Школы свободы, где чернокожих детей обучали базовым навыкам математики и естественных наук, а также урокам об их конституционных правах и движении за гражданские права. Бонд особенно гордился тем, что в его офисе был “разъездной репортер с камерой, который приезжал на проект, узнавал, что там есть люди, скажем, из Колумбуса, штат Огайо, и мог отправлять в их еженедельные газеты длинные подробные истории с фотографиями этих детей на местах”.31

Хотя ему нравилось работать с SNCC, иногда это его раздражало. “У нас всегда было много проблем с прессой ... По двум причинам”, - сказал Бонд. “Люди в прессе всегда относились к нам с подозрением — они думали, что мы либо коммунисты, либо сумасшедшие дети — и потому их беспокоила жестокость, стремление к большим сенсациям. Они не были заинтересованы в том, чтобы писать о повседневной работе, которой SNCC занималась с 1961 по 64-й и 65-й годы”.32

Когда Бонд был особенно обеспокоен, он рассылал письма протеста репортерам, обозревателям и редакторам, которые клеветали или ложно сообщали о личностях и действиях SNCC. Ниже приводится его ответ на колонку, написанную консервативным республиканцем Джозефом Олсопом в 1964 году.

Уважаемый сэр!

Вы оказали своим читателям, движению за гражданские права и своей репутации медвежью услугу, представив неточную картину недавних событий в Миссисипи.

Я имею в виду конкретно вашу колонку от 17 июня 1964 года, в которой вы заявляете: “настоящая цель SNICK ... обеспечить военную оккупацию Миссисипи федеральными войсками”.

Это утверждение не соответствует действительности. Чего мы добиваемся и о чем мы просили снова и снова, так это защиты и обеспечения соблюдения законов о гражданских правах 1957 и 1960 годов.

Во-первых, позвольте мне исправить некоторые искажения фактов, которые вы допустили о Луисе Аллене. Аллен был свидетелем убийства Герберта Ли, негра, участвовавшего в регистрации избирателей, Э. Х. Херстом, в то время членом законодательного собрания штата.

Вскоре после стрельбы Аллена подобрали и отвезли к присяжным коронера, где его заставили дать показания о том, что Херст убил Ли в целях самообороны. Позже он признался, что солгал под давлением, и спросил Министерство юстиции, защитят ли они его, если он изменит свою историю и скажет правду. Они сказали ему, что не могут предложить защиту. Шериф Дэниел Джонс, человек, который сломал Аллену челюсть прошлым летом — и человек, которому поручено расследовать его смерть, — сказал его вдове, что он не был бы мертв, если бы не рассказал ФБР об убийстве Ли. Кстати, Аллен умер не “несколько ночей назад”. Он был найден мертвым во дворе своего дома утром 1 февраля 1964 года, в тот день, когда он планировал навсегда покинуть штат Миссисипи.

Во-вторых, позвольте мне заявить, что ни снаружи, ни внутри офиса COFO в Джексоне, ни вокруг любого офиса по гражданским правам в любой точке штата Миссисипи нет вооруженной охраны.

Наконец, я сомневаюсь, что вы в состоянии изложить реальные цели SNCC или Летнего проекта Миссисипи. Позвольте мне изложить их за вас. Мы добиваемся права американских граждан жить и работать там, где они захотят. Мы хотим, чтобы у каждого негра из Миссисипи был шанс зарегистрироваться для голосования или устроиться на работу.


Вы уважаемый обозреватель с широкой аудиторией. Я утверждаю, что вы позволили мнениям и предубеждениям затуманить ваши суждения, и вы оклеветали тяжелую работу и целеустремленность сотен людей, молодых и старых, черных и белых.

Если вы искренне ищете правду, могу ли я предложить вам связаться с этим офисом . . . .

Не забывайте, мистер Элсоп, что в Летнем проекте участвует не только SNCC, но и NAACP (которая на прошлой неделе предложила правительству “взять под контроль” Миссисипи), CORE и Конференция христианских лидеров Юга.

Позвольте мне извиниться за поспешность, в которой было написано это письмо. Однако я думаю, что важно, чтобы вы точно понимали, что происходит в Миссисипи сегодня, что там происходило и каковы законные цели местных негров и борцов за гражданские права, которые находятся в штате.

Я думаю, это заслуживает поездки туда, беседы с белыми и негритянскими жителями штата, а также с молодыми людьми, которые помогают вернуть Миссисипи в состав Союза.

Суважением,

Гораций Джулиан Бонд

Чем запомнилось Студенческое движение Атланты

Бонд продолжал время от времени писать статьи для Atlanta Inquirer, работая в SNCC. Ниже приводится анализ новостей, который он написал для Inquirerот 7 августа 1965 года о распаде студенческого движения Атланты. В его анализе, который является одновременно критическим и признательным, отсутствует какое-либо обсуждение того, как SNCC вытеснила движение Атланты и привлекла к сотрудничеству некоторых из его лидеров, в том числе Бонда.

Лонни Кинг, БенДжулиан Бонд, Джон Гибсон, Джо Пирс, Джеймс Фелдер, Кэролин Лонг, Руби Дорис и Мэри Энн Смит, Фрэнк Холлоуэй, Джо Фелдер, Роберт Мантс, Фрэнк Смит, Дэнни Митчелл, Хершелл Салливан, Моррис Диллард, Мэрион Райт, Джонни Парэм, Отис Мосс, Леон Грин, Ральф Мур, Лидия Такер.........................................

Вот несколько имен, которые помогли сделать Атланту такой, какая она есть сегодня. Это несколько имен, благодаря которым расовые изменения в Атланте стали делом каждого, а не бизнесом небольшой группы ведущих негров. Это несколько студентов колледжа, которые объединились более пяти лет назад, чтобы навязать торговцам Атланты интеграцию закусочных, и которые стали сильной, решительной силой в сообществе Атланты.

В любом списке важных участников студенческого движения Атланты обязательно будет опущено не менее 20 важных имен. Перечисленные выше - лишь немногие из молодых людей, которые в марте 1960 года стали членами Апелляционного комитета Атланты по правам человека (COAHR) и в течение полутора лет стали самой организованной и продуктивной студенческой организацией в стране.

Из этой группы вышли юристы и законодатели, учителя и министры, и, что наиболее важно, группа молодых людей, все еще преданных достижению расовых изменений.

Их деятельность отличалась от деятельности их старших товарищей, которые заложили важную основу для студенческих движений по всему Югу.

Эти молодые люди были полны решимости не ждать больше ни минуты, прежде чем добьются полного расового равенства в Атланте.

Но сегодня здесь нет эффективного студенческого движения. Бывшие студенческие лидеры учатся в школе, работают в национальных организациях по защите гражданских прав или преподают в школах.

Хотя Атланта еще даже не приступила к решению насущных проблем, с которыми сталкиваются ее негритянские граждане, студенческое движение здесь исчезло.

Куда он делся? Что он делал? Кто сейчас контролирует эти силы?

Студенческая акция в Атланте началась в марте 1960 года, когда 111 студентов были заключены в тюрьму в центре города на автобусных и железнодорожных вокзалах, в закусочных мэрии и капитолия штата, а также в кафетериях федеральных зданий Атланты.

Неделей ранее, по настоянию президентов негритянских колледжей Атланты, некоторые из которых надеялись приостановить любые действия, студенты опубликовали в ежедневной газете Атланты “Призыв к правам человека” — объявление на всю страницу с просьбой предоставить неграм Атланты полные социальные, образовательные, экономические и политические права.

Демонстрации в универмагах Атланты начались только тем летом, когда студенты устроили свои первые сидячие забастовки в универмаге Rich's.

Затем, как всегда, некоторые негритянские лидеры Атланты попытались остановить студенческую акцию. Президент одного колледжа отказал студентам в разрешении встретиться на территории его школы. Некоторые негритянские лидеры Атланты угрожали студентам.

Но они продолжили работу и год спустя заключили соглашения с 77 здешними магазинами, объединив более 200 обеденных прилавков. Последовала интеграция кинотеатров, и после непродолжительных попыток — успешных по привлечению негров на работу в белые предприятия в негритянских кварталах Атланты и непродолжительной кампании по голосованию — студенческое движение Атланты рухнуло.

Почему он упал? Большинство наблюдателей считают, что студенческое движение здесь развалилось, потому что его лидеры не смогли рассмотреть основные экономические проблемы, с которыми сталкивается большинство негров Атланты: плохое жилье, плохое образование, плохая занятость.

Здешнее движение, как и многие другие по всему Югу, думало только о буфетных стойках, но, как сказал председатель студенческого координационного комитета ненасильственных действий Джон Льюис, “вы не можете подойти к буфетной стойке с идеями шампанского в бумажнике с пивом”.

Тогда тоже один или два президента колледжа Атланты расправились со студентами-крестоносцами. Один или двое потеряли стипендии. Влиятельных преподавателей либо уволили, либо прогнали. Некоторые общественные лидеры и учреждения никогда по-настоящему не поддерживали движение или его методы, справедливо подозревая, что они были направлены на избавление от черно-белого господства негров.

Но добилось ли движение чего-нибудь, кроме поверхностных достижений в виде интеграции некоторых общественных помещений?

Так оно и было!

У многих атлантов, особенно у тех, кто до тех пор не имел голоса, возникло чувство, что они способны действовать самостоятельно.

Это сделало так называемого человека с улицы еще более недовольным некоторыми городскими белыми и негритянскими политиками и дало им метод и готовность избавиться от них.

Наконец, это создало атмосферу, в которой сильно оклеветанные массы людей, в основном негров и в основном бедняков, почувствовали, что в них и только в них есть шанс изменить свою собственную жизнь.

Если это больше ничего не дало, то недолговечное студенческое движение Атланты сделало вот что, и в первую очередь об этом следует помнить.

SNCC: Отчужденный, параноидальный и близкий к краху

Бонд ушел из SNCC в сентябре 1966 года, примерно во время беспорядков в черных общинах Вайн-Сити и Саммервилля в Атланте. На протяжении многих лет Бонд определял ряд причин своей отставки, включая его решение баллотироваться в законодательное собрание штата Джорджия в 1965 году, шаг, который сместил его внимание с SNCC на предвыборную политику.

В 1968 году Бонд заявил, что он “начал чувствовать то, что, должно быть, чувствуют очень многие специалисты по связям с общественностью ... что я должен был пойти и как бы схватить за рукава газетчиков и сказать: "Посмотрите, что у меня есть! Это хорошо. Напишите что-нибудь об этом.’Мне пришлось умолять и задабривать их, чтобы они написали то, что я считал правильным о SNCC. Это была просто неприятная работа ”.33 И в последующие годы Бонд также подчеркивал дискомфорт, который он испытывал из-за серьезных изменений, вносимых SNCC. “Пришло много новых людей. Я просто чувствовал себя неуютно из-за этого. Мне не понравилось направление, которое, казалось, оно приняло ”.34 Новое направление отчасти стало результатом избрания Стокли Кармайкла новым председателем SNCC в мае 1966 года. Кармайкл возглавил SNCC, чтобы подчеркнуть расовую принадлежность черных, изгнать белых из организации и признать применение силы в качестве законного средства самообороны.

Изменения в SNCC оказали внутреннее и внешнее давление на организацию, и в 1967 году Кеннет Б. Кларк, чьи новаторские психологические исследования чернокожих детей помогли Тергуду Маршаллу обосновать свою позицию в деле Браун против Совета по образованию,попросил Бонда написать анализ проблем, с которыми сталкивается SNCC. Бонд согласился написать отчет (см. Ниже), но опасался, что к нему будет приложено его имя, как он объяснил в сопроводительном письме: “Из-за того, что может быть истолковано как крайне нестабильный характер этого документа, я бы настоятельно рекомендовал и ожидал, что он будет раскрыт исключительно в MARC и даже там будет рассматриваться как административная тайна без указания меня как автора”.35 MARC, или Столичный центр прикладных исследований, был некоммерческой организацией, возглавляемой Кларком, которая занималась городскими проблемами в Соединенных Штатах.

Этот документ касается прошлых, настоящих и будущих сотрудников, членов и последователей Студенческого координационного комитета ненасильственных действий. В нем также описывается положение работников, ранее и в настоящее время связанных с другими организациями по защите гражданских прав, действующими на Юге. По этой причине я упомянул “организацию”, а не SNCC в частности; многие из сил, которые влияли на членов SNCC, также повлияли на некоторых других в других организациях, и история SNCC следует тенденциям, которые ощущались в других организациях.

Материал здесь взят из моей собственной памяти и моих собственных наблюдений, а также из бесед с прошлыми и нынешними членами SNCC, большинство из которых проживают в Нью-Йорке.

ПРЕДЫСТОРИЯ

Организацию ожидает безрадостное будущее. Финансов почти не существует. Новых рекрутов невозможно прокормить; полевых программ практически не существует. База студенческих инициативных групп кампуса 1960-х и 1961 годов уже давно разрушена, хотя предпринимаются попытки возродить ее.

Однако нынешнее состояние является лишь отражением прошлого кризиса и внутренних дебатов по поводу природы и целей организации, а также реакции общественности на изменение положения самой организации.

Нынешние финансовые трудности начались после лета 1964 года, усилились в 1965 году в связи с антивьетнамской позицией организации и стали почти непреодолимыми с избранием двух новых председателей (в 1966 и 1967 годах) и принятием антибелой политики в укомплектовании персонала организации.

Имея это в виду, нынешние условия и отношение относятся к началу массовых усилий летом 1964 года и ужесточились в последующие годы.

Нынешний статус организации и любое возможное будущее следует рассматривать с этой точки зрения.

До лета 1964 года штат организации насчитывал почти 150 человек, примерно на четверть белых. Эти молодые люди — большинству из них до 25 лет — приехали в основном с Юга, а во-вторых, с Восточного и Западного побережий . . . .

К осени 1963 года все большее число сотрудников набиралось из числа местных жителей в своих проектных областях. Все без исключения эти новые сотрудники страдали от более низкого уровня грамотности, устной речи и знаний о национальных и международных делах.

На этом фоне в 1963 году были заложены планы по разработке трехмесячной летней программы для штата Миссисипи в 1964 году.

В результате интенсивных обсуждений с персоналом после принятия этой программы возникли вполне реальные опасения, которых придерживались в основном сотрудники из числа “коренных народов”, что временное “вторжение” в их штат сотен белых летних волонтеров принесет больше вреда, чем пользы, и что летние мероприятия по завершении приведут к жестоким репрессиям против местного негритянского населения и постоянного персонала.

Кроме того, существовали завуалированные подозрения и зависть к летним захватчикам, основанные в данном случае на страхе “захватить” индивидуальную работу и лидерство более красноречивыми и образованными волонтерами.

Решительный шаг по отмене ранее принятых решений и роспуску летнего проекта был отменен, хотя и вызвал ожесточенные споры. Хотя точной даты начала открытых антибелых боевых действий установить невозможно, можно с уверенностью предположить, что здесь зародились некоторые чувства среди тех, кто опасается лета, и тех, кто потерпел поражение в своих попытках отменить летние программы.

Летние программы были признаны успешными, за важным исключением: уходящим волонтерам почти во всех случаях не удалось сохранить свои навыки, и большинству из них не удалось создать жизнеспособную структуру для продолжения летних программ, и, хотя ожидаемых репрессий не произошло, дополнительное чувство разочарования и некомпетентности в том, чтобы сделать лето успешным и дальше, должно быть, развилось у тех, белых и негров, которые остались в конце лета. Можно было бы провести сравнение с усилиями Соединенных Штатов по умиротворению Южного Вьетнама; в данном случае города и районы, которые создавали видимость “умиротворения” (в данном случае это были города “движения”), вероятно, из-за интенсивности летней работы, стали “вражескими оплотами” сразу после ухода летних солдат.


Еще один удар по организации был нанесен Съездом демократической партии 1964 года и вызовом Демократической партии свободы Миссисипи (СВДП).

Отказ съезда в упрощенном порядке сместить явно незаконную делегацию, состоящую исключительно из белых, несправедливый “компромисс”, к которому призывали делегатов СВДП, роспуск под давлением президента организации в области гражданских прав, лейбористской, либеральной и политической поддержки - все это послужило напоминанием сотрудникам и сторонникам организации о том, что они действовали по милости “системы”, и убедило многих в невозможности реформирования этой системы.

Несмотря на первоначальную широко распространенную симпатию к СВДП, стали появляться предположения, что сотрудники организации были “вредителями” (а не “строителями”), которым следовало добиваться компромисса, которые цинично “использовали” бесхитростных негров-миссисипцев, составлявших СВДП, и которые были больше заинтересованы в неудачах и разрушениях, чем в успехе за счет ослабления принципов.

Задача СВДП стала кульминацией трех лет напряженной и опасной работы; ее успех изменил бы природу организации сегодня. В 1968 году такой успех был бы бессмысленным для организации, которая с тех пор отказалась от идеи реформирования посредством политических действий.

Конвенция 1964 года ознаменовала начало настоящего цинизма сотрудников организации по отношению к либералам “истеблишмента”, неграм и белым, и начало национал-либерального цинизма по отношению к организации, ее методам и идеалам.

Принятие национального законодательства о гражданских правах в 1964 году и бунт в Уоттсе тем летом помогли охладить пыл нескольких белых сторонников, которые считали, что движение total было частью беспорядков или что законопроект 64 года достиг многих целей движения.

В течение этого периода и за год до этого при организации существовала свободная группа, саркастически называемая “Максимумы свободы”. Эта группа исповедовала веру в демократию, в то, что “позволено народу решать”. Чрезмерная демократичность привела к одиннадцатидневным собраниям персонала, нежеланию руководителей принимать решения и началу притворства, согласно которому программы должны были определяться “местными жителями”. Агрессивная организация не будет ждать принятия решений на местном уровне, и конфликт между честными намерениями и нетерпением немедленных действий привел к дальнейшему внутреннему стрессу.

Осенью 1964 года, зимой и летом 1965 года программы организации приостановились, а надежды уменьшились, несмотря на дополнительное национальное законодательство.

После убийства сотрудника организации (ветерана военно-морского флота, участвовавшего во вторжении в залив Свиней и первого сотрудника, погибшего в истории организации) и в ответ на внутреннее давление со стороны сотрудников и на внешнее давление со стороны белых либералов, некоторых активных сторонников организации, было опубликовано крайне критичное заявление в резких для того времени и региона выражениях, осуждающее войну во Вьетнаме, связывающее ее с американским империализмом и объясняющее, что организация считает себя единым целым с “Третьим миром” и считает врагами АМЕРИКИ внутренний расизм и внутренний колониализм. и континентальные Соединенные Штаты должны стать подходящим полем битвы.

Реакция на этот документ была почти единодушной. Организация снова лишилась важной финансовой поддержки белых либералов, некоторые из которых поддерживали антивоенную позицию, но ставили под сомнение мудрость организации по защите гражданских прав, взявшей на себя такую ведущую роль.

Некоторые сотрудники правильно предсказали такую реакцию, но внутри организации такая критика и осуждение усилили недоверие к либеральному американскому сообществу и враждебность к американскому правительству.

В 1966 году на ночном собрании был избран новый председатель, о котором сенсационно сообщили в прессе как о “государственном перевороте”. Новостные репортажи о избирательном процессе, воинственные речи победившего кандидата и антибелые настроения, выраженные на предвыборном собрании и в других местах, вызвали дальнейшее отчуждение общественности от организации и, как следствие, отчуждение организации от общественности в целом, белых СМИ и либерального истеблишмента в частности.

Вскоре после этого был создан лозунг “Черная сила”, который был определен (организацией безрезультатно; общественностью как зловещая идеология), подвергнут нападкам и дискредитирован.

Каждая новая атака сводила на нет ... будущие попытки общения с широкой общественностью, “внешним миром”, миром, состоящим из белых и негритянских противников и антагонистов власти черных практически под любым определением.

Действительно, некоторые критики отказались принять организационные определения; Рой Уилкинс, например, заявил, что он “знал”, что Власть черных означает расизм и разрушение, в то время как вице-президент Хамфри в течение одного месяца как осудил, так и поддержал этот лозунг.

Отставка тем летом бывшего председателя организации (твердого сторонника ненасилия, которого часто поносили как “сверхвоинствующего”, когда он был председателем, но на пенсии почитали как умеренную силу) и отставка директора по рекламе незадолго до беспорядков, связанных с организацией в Атланте, подтвердили либеральное представление о том, что “умеренные боевики” покидают организацию.


При новой администрации деятельность организации на местах прекратилась. Нехватка средств и программной помощи со стороны штаб-квартиры, а также озабоченность в штаб-квартире планированием публичных выступлений нового председателя привели к меньшей концентрации рабочей силы, поддержки и финансов в полевых операциях. Один проект, расположенный в Атланте, действовал более года, не зарегистрировав ни одного избирателя, не организовав никакого подобия общественной группы и не сделав ничего большего, чем полемика с определением Власти черных.

Избран новый председатель. И старый (66-й), и новый председатели являются общественными деятелями, часто проявляющими воинственность.

Организационная деятельность на местах в настоящее время осуществляется небольшим количеством преданных делу работников, число которых постоянно сокращается (двое были убиты 5 августа).

В штаб-квартире работу, на которой раньше работало 35 человек, выполняют пятеро. Профессиональные фотолаборатории почти не используются; огромная и дорогая типография выполняет разовую подработку и мало организационной литературы.

Подводя итог, можно сказать, что организация практически не занимается той работой на местах, которая завоевала ее репутацию. Его научная библиотека не используется, а научный персонал уехал.

Многие сотрудники искали временную или постоянную работу вне компании просто для того, чтобы прокормиться.

Деятельность организации, за исключением бывшего и нынешнего председателей и нескольких работников, приостановлена.

На момент написания статьи в нем более 50 сотрудников и, возможно, 1000 сторонников, которые будут заниматься волонтерской работой . . . .

Члены группы ведут замкнутый образ жизни, фактически сдерживаемый их собственным нежеланием доверять “внешнему миру”.

Подозрения и теории заговора отравляют их жизнь. В течение недели, начинавшейся 30 июля, прихожане были убеждены, что президент Джонсон передал ФБР, штату и местной полиции список с именами 15 000 негритянских боевиков, все из которых должны были быть арестованы на этой неделе и содержаться в концентрационных лагерях. Излишне говорить, что все сотрудники организации были уверены, что их имена есть в списке.

АЛЬТЕРНАТИВЫ

. . .

Нынешняя организация, похоже, будет существовать до тех пор, пока она получает минимальную финансовую поддержку и пока ее общественные деятели сохраняют необходимую харизму для привлечения толпы и сбора средств. Рабочие места, занимаемые членами вне организации, позволят им работать неполный рабочий день без оплаты в организационной работе и могут укрепить жизнеспособность группы на долгие годы.

Таким образом, организация - это факт и постоянное присутствие.

Предполагая необходимость сохранения кадров воинствующей молодежи, основной направленностью которой будут южные, сельские, общественные и политические действия, группу можно сохранить следующими способами:

— путем разработки среди присутствующих членов обоснования возвращения к крупномасштабным политическим действиям с помощью предложений и настоятельных призывов внешних сил и внешних фондов. . . .

Или организация могла бы получать финансирование для участия в городских мероприятиях или как в городских, так и в сельских, хотя прошлые результаты работы указывали бы на опыт работы в сельской местности.

Или организацию можно было бы поощрить выбрать одну конкретную часть Юга для экспериментов с новой “Реконструкцией”, пытаясь использовать методы движения прямого действия, попытки политической и экономической организации, молодежные организации и множество общинных попыток мобилизовать все негритянское сообщество для политического, образовательного и экономического прогресса.

Или организацию можно побудить направить свои усилия на отдельный этап общественной работы . . . .

Наконец, попытки “реабилитации” как организации, так и отдельных лиц, ее составляющих, - это попытки, которые имеют дело с симптомом национального беспорядка; действительно привести организацию в порядок - значит привести в порядок нацию, а это трудная задача, попытки которой направили организацию на ее нынешний курс.

Таким образом, любая попытка перенаправить отдельных членов организации или организацию в целом на другие каналы будет рассматриваться с большим подозрением и встречена крайне враждебно.

Беседы с бывшими участниками за последние две недели подтвердили общее разочарование нынешней организацией, чувство беспомощности при переназначении группы в целом и сравнимое чувство беспомощности при отклонении отдельных участников от текущего курса.

Перечисленные ранее альтернативы могут иметь успех в лучшем из миров; на меняющейся и быстро меняющейся расовой сцене этого года все альтернативы кажутся тусклыми.

В лучшем случае организация может зачахнуть, а ее работники будут поглощены другими жизнеспособными группами или обществом в целом. В худшем случае она останется активным раздражителем, вовлеченным в бесполезный разглагольствование лозунгов, мелкую демагогию, саморазрушительные перевороты и проигрышные поединки как с консервативными, так и с либеральными силами в сегодняшней Америке. Его общественные позиции все больше приближаются к фашизму; его внутреннее психическое состояние, на взгляд неподготовленного непрофессионала, кажется находящимся в постоянном состоянии паранойи и истерии.

Организация, похоже, обречена на продолжение, ее прежняя деятельность отошла в прошлое, ее будущее хаотично.

Те, кто желает иного, могут попытаться оказать давление извне или просто наблюдать до конца.

ДОПОЛНЕНИЕ

... После завершения статьи, подведения итогов и подборки бесед с SNCC и людьми, связанными с SNCC, я не могу не поверить, что реформа, переориентация и переориентация внимания для всей группы практически невозможны.

Стандартные фразы "отчуждение" и "изоляция", по-видимому, недостаточно сильны, чтобы описать нынешние взгляды организации.

Несколько человек, восприимчивых к переменам, представляют меньшинство, восприимчивость которого напрямую связана с готовностью организации освободить их.

Возможно, актуальный инцидент этой недели проиллюстрирует физическое состояние группы. Одному участнику понадобилась цельная кровь для операции. Пятеро сотрудников обратились в местный Красный Крест с просьбой сдать кровь, и всем пятерым было отказано из-за анемии.

Надежда на то, что все эти молодые люди, способные различными способами и способностями внести свой вклад в общее движение, начнут это делать, возможно, напрасна.

Однако следует предпринять попытку спасти эти жизни до того, как они будут физически или психически уничтожены. MARC может быть агентством, которое могло бы выполнить эту задачу, особенно с отдельными членами группы.

Я надеюсь, что эта статья поможет продолжить существующее рассмотрение этого понятия.

Наследие SNCC

К концу 1960-х SNCC фактически распалась. В 2000 году, спустя шестьдесят лет после того, как SNCC впервые проявила себя как грозный игрок в движении за гражданские права чернокожих, Бонд написал следующее о распаде студенческой организации и ее наследии.

Существует много причин упадка этой важной организации. Течение национализма, вездесущее в черной Америке, расширилось в конце 1960-х, превратившись в стремительный поток, который смыл обнадеживающее представление о черных и белых вместе, которое обещало начало десятилетия.

Белых сотрудников SNCC попросили покинуть организацию и посвятить свою энергию организации в белых сообществах; некоторые согласились, но большинство сочло, что это действие отвергает обнадеживающий призыв движения ко “всем американцам, бок о бок с равными”.

Для многих сотрудников, как белых, так и черных, почти десятилетие тяжелой работы с нерегулярной оплатой на уровне прожиточного минимума, в атмосфере постоянной напряженности, прерываемой тюремными заключениями, избиениями, официальным и частным террором, оказалось непосильным трудом.

Если судить по законодательным достижениям Законов о гражданских правах 1964 года и избирательном праве 1965 года, усилия SNCC были успешными. Но неспособность Демократической партии свободы Миссисипи добиться признания в Атлантик-Сити предсказала грядущий крах поддержки со стороны либералов. Убийства четырех школьниц в Бирмингеме и Медгар Эванс в Джексоне в 1963 году, борцов за гражданские права и других лиц в Миссисипи в 1964 году и Мартина Лютера Кинга-младшего в 1968 году доказали, что ненасилие не является противоядием от жестокого общества. Вспышка насилия в городах в конце десятилетия еще больше вызвала чувство разочарования и отчуждения у многих ветеранов SNCC.

На протяжении всей своей короткой истории SNCC настаивала на лидерстве, ориентированном на группы, и политике, основанной на сообществе. Это ясно показало связь между экономической мощью и расовым угнетением. Она отказалась определять расизм как исключительно южный, описывать расовое неравенство как вызванное одними иррациональными предрассудками или ограничивать свою борьбу исключительно гарантированием юридического равенства. Он бросил вызов американскому империализму, в то время как основные организации по защите гражданских прав хранили молчание или заискивали перед президентом Джонсоном, осуждая связь SNCC внутренней бедности и расизма с зарубежным авантюризмом. SNCC отказалась применять политические тесты к своим членам или сторонникам, выступая против травли, которую другие организации и лидеры одобряли или потворствовали. Это создало атмосферу ожидания среди людей, с которыми оно работало, доверяя им самим принимать решения относительно своей собственной жизни.

SNCC расширила определение политики за пределы кампаний и выборов; для SNCC политика охватывала не только предвыборные гонки, но и организацию политических партий, профсоюзов, производственных кооперативов и альтернативных школ.

Первоначально она стремилась либерализовать политику юга путем организации и предоставления избирательных прав чернокожим. Одним из доказательств его успеха стало увеличение числа чернокожих выборных должностных лиц в южных штатах с 7 в 1965 году до 388 в 1968 году.

Но SNCC также стремился либерализовать цели участия в политической жизни, расширив тематику политических дебатов, включив в них экономические и внешнеполитические проблемы чернокожих американцев.

Формулирование и пропаганда SNCC Власти черных по-новому определили отношения между чернокожими американцами и властью белых. Политическое равенство больше не будет считаться привилегией; оно стало правом.

Одним из наследий SNCC является разрушение психологических оков, которые удерживали чернокожих южан в физическом и умственном рабстве; Студенческий координационный комитет ненасильственных действий помог разорвать эти цепи навсегда.

Это продемонстрировало, что обычные женщины и мужчины, молодые и пожилые, могут выполнять необычные задачи; они делали это тогда и могут делать снова.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Вьетнам и политика инакомыслия

Право на инакомыслие

В 1964 году Верховный суд США постановил по делу Рейнольдс против Симса , что законодательные округа штата должны быть относительно равными по численности населения. Правление передало власть непропорционально представленным сельским районам, а в Джорджии перераспределение повлекло за собой создание новых городских округов, одним из которых стал 136-й округ Атланты, население которого в основном было чернокожим. Поскольку округ был новым, в нем не было действующего главы. Друзья Бонда, включая Джона Льюиса и Айвенго Дональдсона, были хорошо осведомлены о его популярности, привлекательности и политике, поддерживающей SNCC, и они убеждали его баллотироваться. Его друг Бен Браун, баллотировавшийся в соседнюю палату представителей штата, был, пожалуй, самым настойчивым. По его собственному признанию, Бонд поначалу сопротивлялся и даже не был уверен, какую партию представлять. “Но я подумал про себя:‘Он делает это’, - позже вспоминал Бонд, имея в виду Брауна. “Мы с ним одного возраста, и у меня был одинаковый опыт. Если он может это сделать, то и я смогу”. Итак, я это сделал".36

При скромном финансировании своего отца-республиканца Бонд баллотировался от демократов и заручился поддержкой сильной команды волонтеров SNCC для проведения кампании "от двери к двери", которая использовала силу организации на низовом уровне. “Мы брали ящик кока-колы и раздавали его кому-нибудь, и они приглашали своих соседей ... и я произносил речь”, - вспоминал Бонд. “Тогда я бы сказал: ‘Если меня все-таки изберут, что вы хотите, чтобы я сделал?’ Они бы сказали. Тогда я бы включил это в свою платформу. Чем больше и больше у нас было таких вечеринок, тем более утонченной становилась платформа. Так что я мог честно сказать, что я народный кандидат”.37 Платформа Бонда призывала к повышению минимальной заработной платы, отмене законов о праве на труд и прекращению тестов на грамотность для избирателей.

16 июня 1965 года Бонд набрал 82 процента голосов в своем округе. Они с Элис отправились в спонсируемый квакерами концертный тур по Англии, и по возвращении домой Бонд столкнулся с кризисом, который привлек внимание всей страны к его политике и личности.

На пресс-конференции 6 января 1966 года председатель SNCC Джон Льюис зачитал и распространил заявление SNCC, в котором подробно излагалось несогласие организации с участием США во Вьетнамской войне. “Мы с ужасом содрогаемся от непоследовательности якобы ‘свободного’ общества, где ответственность за свободу приравнивается к ответственности подвергать себя военной агрессии”, - прочитал Льюис. “Мы принимаем к сведению тот факт, что 16 процентов призывников из этой страны - негры, призванные задушить освобождение Вьетнама, сохранить "демократию", которой у них дома не существует. Мы спрашиваем: где призыв к борьбе за свободу в Соединенных Штатах?”38

Бонд не играл никакой роли в написании заявления, и он не присутствовал на пресс-конференции Льюиса. Эд Спива, репортер радиостанции WGST, позвонил ему, чтобы спросить, поддерживает ли он заявление SNCC. “Да, поддерживаю”, - ответил Бонд. Когда Бонда стали настаивать на его доводах, он сказал: “Ну, я поддерживаю это, во-первых, потому, что мне нравится думать о себе как о пацифисте и противнике этой и любой другой войны, и я стремлюсь побудить людей не участвовать в ней по любой причине, которую они выберут. И, во—вторых, я согласен с этим заявлением по изложенным в нем причинам - потому что я думаю, что с нашей стороны лицемерно утверждать, что мы боремся за свободу в других местах и не гарантируем свободу гражданам внутри континентальной части Соединенных Штатов ”.39 Затем Спива спросил Бонда, считает ли он, что может одновременно поддержать заявление SNCC и выполнять обязанности выборной должности, и Бонд ответил, что можно выражать несогласие с внешней политикой США, в то же время соблюдая конституции штатов и федеральные конституции.

Позиция Бонда не понравилась членам Палаты представителей Джорджии, и 75 из них, которые охарактеризовали его позицию по Вьетнаму как подрывную и предательскую, подали петиции, оспаривающие его право быть избранным. 10 января 1966 года секретарь Палаты представителей попросил Бонда отойти в сторону в свете петиций, пока все остальные члены Палаты будут приведены к присяге. Пока его коллеги, включая тех, кто сидел по обе стороны от него, вставали и клялись в своей верности Конституции Джорджии и Конституции США, Бонд оставался в своем кресле. После церемонии приведения к присяге он подошел к группе репортеров и предложил им заявление, которое приводится ниже.

Прежде чем я начну свое выступление, я хочу поблагодарить своих друзей и коллег, которые помогли мне определиться с позицией.

После тщательного исследования своей совести и с пониманием к тем, кто давал мне советы, я должен сказать, что я искренне считаю, что не сделал ничего плохого, но я прав, выражая свои взгляды по любому вопросу, о котором я хочу говорить.

Мое первое обязательство перед моими избирателями, и я опубликовал заявление для них. Я хочу его зачитать:


Послание Моим избирателям

В течение последних нескольких дней в обществе велась большая дискуссия обо мне, моем праве работать в Палате представителей Джорджии и моем праве высказывать свое мнение.

Я стою здесь как гражданин, избранный другими гражданами на место в Палате представителей Джорджии.

Сегодня я стою перед вами, мне поручено приступить к публичному обсуждению вопросов, представляющих национальный интерес.

Я не решаюсь давать объяснения своим действиям, поскольку не было выдвинуто никаких обвинений, кроме обвинения в том, что я решил высказать свое мнение, и никаких объяснений не требуется, поскольку ни от одного члена Палаты представителей никогда, насколько мне известно, не требовали объяснений его публичных заявлений или публичных поз в качестве предварительного условия для приема в этот орган.

Поэтому я предлагаю своим избирателям изложить свои взгляды. Я не советовал сжигать призывные билеты и сам не сжигал свои. Я предложил расширить предложенные Конгрессом альтернативы военной службе, включив в них построение демократии у себя дома.

Образ моей жизни за последние пять лет был рассчитан на то, чтобы дать неграм возможность участвовать в выработке государственной политики. Факт моего избрания на государственную должность не умаляет моего долга или желания выражать свое мнение, даже если оно отличается от мнения других.

Что касается текущего спора, то из-за убеждений, к которым я пришел в результате проверки своей совести, я решил, что лично я не могу участвовать в войне.

Я стою здесь с намерением принести клятву, которая развеет любые сомнения относительно моих убеждений и лояльности.

Дамы и господа, фундаментальный вопрос, о котором идет речь, - это право любого человека в нашей стране выражать несогласие и критиковать политику правительства, будь то национальную, штата или местную. Я подтверждаю свое право на это. Я надеюсь, что на протяжении всей своей жизни у меня всегда будет хватать смелости не соглашаться. Мораль в политике всегда будет руководить мной при принятии решений, независимо от голосов, которые хотят подавить протест.

Я знаю, что посягательства на мою честность являются результатом того факта, что я работаю информационным директором Студенческого координационного комитета ненасильственных действий и что я предан делу защиты прав человека. Я работал над регистрацией избирателей во многих частях этого штата вместе со своими коллегами по работе. Многие из сидящих здесь, вероятно, помнят, что четыре года назад я попытался посидеть на галереях этого зала. Мне было отказано в праве наблюдать за заседаниями правительства моего штата. Люди из движения за гражданские права, особенно студенческого движения Атланты, были глубоко вовлечены в попытки интегрировать места для сидения на галерее этого зала, где я сейчас стою. Более того, многие из вас знают, что мужчина, назвавшийся представителем штата Джорджия, толкнул меня и Джеймса Формана из Студенческого координационного комитета ненасильственных действий, а затем вбежал в комнаты Дома, где мы не могли его преследовать. Из-за этого инцидента и многих других террористических актов, которые я видел в отношении негров в Джорджии и по всему Югу, я очень беспокоился о своей личной безопасности этим утром, когда подходил к капитолию и садился на свое место.

Это чувство усилилось, потому что один из моих коллег по работе, Сэмми Янг-младший, недавно был убит в Алабаме, когда пытался осуществить свои конституционные права. Другие борцы за гражданские права были избиты в нашем собственном штате, а в Джорджии люди были убиты в процессе осуществления своих прав.

Я черный и чувствую эту несправедливость. Я черный и помню, как со мной обращались в этом Доме. Я знаю, что в Джорджии все еще есть негры, которые боятся зарегистрироваться для голосования. Я знаю, что в штате Джорджия есть общественные помещения, которые все еще изолированы. Я знаю, что ветераны и солдаты все еще боятся за свои жизни, проезжая по нашим дорогам.

Поэтому я баллотировался на выборах в 136 избирательном округе, потому что хочу бороться с расовой несправедливостью в штате Джорджия и в Соединенных Штатах. Я знаю, что этот орган обладает властью изменить ход расовых отношений в Грузии и, следовательно, в Соединенных Штатах.

Я намерен сделать это в законодательном органе и за его пределами, в действующем или без него. Я пообещал своим избирателям, что не откажусь от борьбы за человеческое достоинство. Я намерен сдержать это обещание.

Есть те, кто сказал бы, что гражданские права - это одно, а политика - другое. Я отвергаю эту концепцию. Я утверждаю, что мы должны построить новую политику в Грузии, гуманистическую политику, ориентированную на потребности людей. Этот подход должен выходить за рамки расы, вероисповедания или жизненного статуса.

Хотя я лично знаю, что многие из моих оппонентов отказали бы представителям моей расы в их конституционных правах и присоединились к политикам-расистам, я не хочу оправдывать их нападки. В телеграмме в поддержку моей позиции губернатору и спикеру Палаты представителей доктор Мартин Лютер Кинг сказал:

“Интересно также отметить, что многие политические коллеги и критики мистера Бонда не считают, что они нарушали Конституцию США, когда стремились увековечить расовую сегрегацию со своих хваленых позиций, или, по крайней мере, оставались глухи к тому, что их друзья и коллеги поддерживали сегрегацию и вопиющую расовую дискриминацию”.

Доктор Кинг также сказал:

“Я отчетливо помню 1954 год, когда тот же законодательный орган Джорджии выступил с критикой Верховного суда США и его решения о школьной сегрегации, но тогда такого вопроса о лояльности не было”.

Я не хочу ворошить прошлое. Я готов смотреть в будущее. Но я должен утверждать, утверждать со страстью, что у Грузии есть возможность возглавить движение за гуманитарную политику. Я также утверждаю, что история докажет, что сегрегация и дискриминация исчезнут в этом государстве. Мои оппоненты не могут остановить это развитие событий.

Давайте вспомним, что негры погибли за право голоса в Джорджии. Теперь они говорят, какая нам польза от того, что мы получаем право голосовать, избирать представителей, только если эти избранные должны пройти “тесты на отношение” или клятвы верности.

Я также утверждаю, что у этого органа нет оснований исключать меня или порицать меня. Долг передо мной, моими избирателями и штатом Джорджия - прекратить издеваться над демократией. Этот орган должен признать право на инакомыслие. Этот орган должен осознать, что единственный справедливый путь, который он может избрать, - это сесть.

Ибо в данный момент Палата представителей принимает решение не только по Джулиану бонду и его избирателям, но и о том, предпримет ли Джорджия шаги к тоталитарному государству путем ограничения права на свободу слова. Этого не должно произойти. Я придерживаюсь этих принципов. Я приветствую вашу поддержку.

Комитет по правилам собрался вскоре после церемонии приведения к присяге, чтобы обсудить петиции, оспаривающие право Бонда занять место. Адвокаты Бонда, Говард Мур и Чарльз Морган, утверждали, что их клиент имел конституционное право на несогласие и что осуществление этого права не лишает его права занимать свое место. На допросе Бонд подтвердил, что он поддерживает заявление SNCC о противодействии войне, и он отрицал, что когда-либо поощрял несогласных с войной нарушать законы США: “Я никогда не предлагал, не советовал и не выступал за то, чтобы кто-либо другой сжег свой призывной билет. На самом деле, у меня есть свой в кармане, и я предъявлю его, если вы пожелаете. Я не сторонник того, чтобы люди нарушали законы”.40 Следуя рекомендации комитета, Палата представителей проголосовала 184 голосами против 12 за то, чтобы отказать Бонду в его кресле.

Весь день в Доме Бонду не давали покоя, как он вспоминал два года спустя:

Я бывал там [в Доме] два или три раза раньше. Но однажды я был с группой студентов во главе с доктором Говардом Зином, которых исключили из законодательного собрания. Человек, который сейчас является спикером Палаты представителей, Джордж Л. Смит, был спикером тогда. Один из членов клуба поднялся с места и сказал ему: ‘Мистер Спикер, мистер Привратник, уберите этих ниггеров из секции для белых’. Говоривший приказал привратнику очистить галерею, выставить нас из того, что тогда было белой частью галереи.

Второй раз, когда я был там, это было однажды, когда я пошел туда с Джеймсом Форманом. Когда я стоял за дверью палаты, вышел белый парень и сказал Форману — я не знаю, был ли этот парень законодателем или нет, — но он сказал Форману: “Я самый подлый человек в округе Мерривезер. Мы с моим папой обычно вытаскивали ниггеров из поезда и убивали их. ” И он замахнулся на Формана. Форман отстранился и как бы провел рукой по своей груди.

Эти два случая действительно вселили в меня страх Божий. Я думал, что члены законодательного собрания и все прихлебатели, которые всегда бегают по залу, жуют табак и плюют на пол, я думал, что эти люди, и я все еще думаю, что некоторые из них способны на убийство и нанесение увечий. Я не знал, подвергнусь ли я физическому насилию или чему-то еще. Я был очень рад, что этого не произошло.41

Я считаю себя пацифистом

Теперь фигура с национальной репутацией, Бонд появился на канале NBC Meet the Press 30 января 1966 года, чтобы обсудить отказ Палаты представителей назначить его избранным депутатом от 136-го округа. Выдержки из интервью, проведенного журналистами Робертом Новаком, Максом Робинсоном, Томом Уикером, Гербертом Каплоу и Рэем Шерером, приведены ниже.

Г-н Новак: Г-н Бонд, было множество объяснений того, почему Палата представителей Джорджии отказалась предоставить Вам место.

По вашим собственным словам, как вы это объясняете?

Мистер Бонд: Я думаю, что у людей, участвовавших в борьбе за лишение меня места, были разные причины действовать. Они обвинили меня в ненадлежащем поведении и поставили под сомнение мою доверчивость и сказали, что если я приму служебную присягу, которая требует от вас присяги на верность Конституции Соединенных Штатов и Конституции штата Джорджия, я не буду заслуживать доверия, мне нельзя будет верить, и поэтому мне не следует позволять принимать присягу.


Г-н Новак: Вы не чувствуете, что в этом был какой-либо расистский подтекст?

М-р Бонд: О, конечно, знаю. Я не думаю, что гонка была единственным фактором, но я думаю...

Г-н Новак: Вы действительно думаете, что это был фактор?

М-р Бонд: Да, знаю.

Г-н Новак: Как вы думаете, сидел бы белый человек на вашем месте?

М-р Бонд: Я не знаю, занял бы белый человек мою позицию, сел бы он или нет, но я думаю, что моя работа в том, что некоторые люди считают воинствующей группой за гражданские права, моя раса, само заявление - все это повлияло на конечный результат.

Г-н Новак: Считаете ли Вы, что ваша подписка под заявлением SNCC каким-либо образом поставила под угрозу вашу лояльность Соединенным Штатам?

М-р Бонд: Нет, вовсе нет.

Г-н Новак: Вы бы сражались за свою страну при любых условиях?

М-р Бонд: Я считаю себя пацифистом, если вы имеете в виду, стал бы я носить оружие.

Г-н Новак: Взяли бы Вы оружие, например, во время Второй мировой войны?

М-р Бонд: Это своего рода гипотетический вопрос. Не думаю, что стал бы.

Г-н Новак: Значит, вы не избирательный пацифист? Нет никаких условий, при которых вы бы несли оружие за свою страну?

Мистер Бонд: Нет.

Г-н Новак: Стали бы вы бороться, чтобы спасти свою семью, свое домашнее хозяйство?

М-р Бонд: Это опять же еще одна гипотетическая ситуация. Знаете, обычный вопрос, который задают пацифистам: “Что бы вы сделали, если бы кто-то начал избивать вашу жену?” Но сейчас мою жену никто не бьет. Я считаю себя пацифистом. Я верю в ненасилие.

Г-н Новак: Позвольте мне задать вам не гипотетический вопрос: одобряете ли вы "Дьяконов за оборону и справедливость", негритянскую группу, которая носит оружие и имеет тесные связи с группами за гражданские права на Юге?

М-р Бонд: Нет, я не одобряю, когда кто-либо где-либо и ни при каких обстоятельствах прибегает к насилию.

Г-н Новак: Когда вы стали пацифистом, мистер Бонд?

М-р Бонд: Я начал думать о пацифизме и ненасилии в 1957 году, когда я был учеником квакерской школы в Пенсильвании, и с тех пор, когда мое участие в движении за гражданские права становилось все глубже и глубже, это чувство только усилилось.


Г-н Новак: Когда Вы впервые подали заявку на драфт, называли ли вы себя пацифистом?

М-р Бонд: Нет, я этого не делал. В армии сказали мне, что они не заинтересованы в том, чтобы я служил с ними . . . .

После того, как я прошел медицинский осмотр и психиатрическое обследование, мне присвоили статус 1-Y, что, как я понимаю, означает, что меня не призывают, за исключением случаев чрезвычайной ситуации в стране, и я никогда не верил, что моя служба в армии станет проблемой.

Мистер Робинсон: Вы были пацифистом в течение некоторого времени, но почему вы не обнародовали свою позицию пацифиста, когда баллотировались в президенты в Джорджии, и почему вы не обнародовали свои взгляды на Вьетнам во время кампании?

Мистер Бонд: Мои взгляды на ненасилие были известны во время кампании. Вопрос о Вьетнаме - это не тот вопрос, которым занимается Палата представителей Джорджии, офис, к которому я стремился. Я не думал, что это проблема. . . .

Мистер Уикер: Если быть точным, видите ли вы какое-либо поразительное сходство между борьбой за гражданские права в Соединенных Штатах, в которой вы были таким активным участником, и революционным движением, подобным движению Вьетконга?

М-р Бонд: Нет, я не вижу такого сходства. Я вижу сходство между людьми — в одном случае неграми в Соединенных Штатах, в других случаях людьми, которые живут во Вьетнаме, — которые борются. Это одна параллель. Другая параллель заключается в том, что негры в Соединенных Штатах борются против системы сегрегации, дискриминации и угнетения, и такого же рода параллель была предложена, не мной, поскольку она проводится сегодня во Вьетнаме. . . .

У меня такое чувство, что люди, живущие во Вьетнаме, на Севере и Юге, так или иначе изо всех сил пытаются определить свою собственную судьбу. У меня складывается впечатление, что они очень хотели бы, чтобы их оставили в покое не только Соединенные Штаты, но и Вьетконг . . . .

Г-н Каплоу: Как еще вы приравниваете гражданские права к правам во Вьетнаме? Многие другие группы по защите гражданских прав — например, глава отделения NAACP в Атланте - говорят, что не следует ставить знак равенства между ними.

М-р Бонд: Я приравниваю это. Я думаю, что противодействие войне во Вьетнаме в этой стране среди очень многих людей является моральным противодействием. То есть это не политическая оппозиция; это оппозиция людей, которые считают, что война - это неправильно. Это оппозиция людей, которые считают, что эта конкретная война неправильна с моральной точки зрения. Я думаю, что это тот же вид противодействия, в котором участвовало движение за гражданские права против сегрегации. Это было моральное противодействие сегрегации, а также политическое и физическое противодействие сегрегации. . . .

Мистер Шерер: Мистер Бонд, мне интересно, что вы и ваши друзья считаете центральным вопросом в ваших трудностях с законодательным органом. Возможно, это право на несогласие?

М-р Бонд: Я думаю, что это два важных вопроса. Во-первых, это, безусловно, право на свободу слова, право на инакомыслие, право высказывать мнение, которое может быть непопулярным, но я думаю, что вторым и не менее важным вопросом является право людей — в данном случае моих избирателей — быть представленными кем-то, кого они выбрали, их право сделать свободный выбор на свободных выборах, выбрать кого-то, кто будет представлять их. Я думаю, что в данном случае Палата представителей Джорджии отказала им в этом праве . . . .

Мистер Робинсон: Еще одно. Вы указали, что восхищаетесь теми людьми, которые сжигали свои призывные карточки. И все же ты сказал, что не сожжешь свой. Почему бы и нет?

М-р Бонд: Позвольте мне сказать то, что я сказал вначале. Я сказал, что восхищаюсь мужеством людей, которые сожгли свои призывные карточки, потому что я понимаю, я думаю, почему они это делают, и я восхищаюсь ими за то, что они это делают, зная, что им грозит очень суровое наказание, пять лет тюрьмы, штраф в размере 5000 долларов, и если они занимают государственную должность, их могут исключить. Я бы не стал сжигать свой, потому что сжигать свой - противозаконно.

За два дня до записи Встречи с прессойфедеральный окружной суд провел слушание по иску, который Бонд подал против своего самого ярого критика, члена Палаты представителей Слоппи Флойда и других представителей штата. Трое судей суда — Элберт Таттл, Гриффин Белл и Льюис Морган — постановили 2-1, что поддержка Бондом заявления SNCC предоставила разумные основания для вывода Палаты представителей о том, что он не мог добросовестно поклясться соблюдать Конституции штата и федеральную конституцию. Бонд обжаловал это решение в Верховном суде США, и 5 декабря 1966 года Суд единогласно постановил, что Джорджия нарушила право Бонда на свободу слова.

Тем временем Бонд продолжал участвовать в гонке за вакантное место в своем округе. Он победил на внеочередных выборах, которые были назначены вскоре после того, как Палата представителей отказала ему в его месте, и он также победил на очередных выборах, проведенных после этого. Наконец, 9 января 1967 года Бонд принес служебную присягу и был заседал в Палате представителей в качестве избранного члена от 136-го округа. Дом выплатил ему 2000 долларов в качестве компенсации за неправомерно отказанное в обслуживании.


Мартин Лютер Кинг - младший и Вьетнам

Коллеги Бонда по Палате представителей не проявляли открытой враждебности, но были склонны игнорировать его, за исключением тех случаев, когда требовался его голос. Он договорился с другим законодателем о внесении законопроекта, который предусматривал повышение минимальной заработной платы до двух долларов в час. Законопроект не прошел рассмотрение комитета, и Бонд полагал, что то же самое произойдет с законопроектом, направленным на отмену закона о праве на труд, а также с любым законопроектом, внесенным членом "Черной палаты".

Разочарованный своими неудачными усилиями в Палате представителей, Бонд продолжал комментировать вопросы внешней политики, особенно те, которые напрямую связаны с движением за гражданские права. Как видно из приведенного ниже письма, Бонд встал на защиту Мартина Лютера Кинга-младшего после того, как его ставшая знаменитой речь против войны во Вьетнаме от 4 апреля 1967 года получила значительную негативную реакцию. Письмо перекликается с более ранней защитой Бондом права на свободу слова и излагает его позицию в отношении войны.

Уважаемый сэр!

Статьи и передовицы, появившиеся в двух последних выпусках Atlanta Inquirer, касающиеся доктора Мартина Лютера Кинга и его противодействия войне во Вьетнаме, меня сильно встревожили.

Я уважаю право Inquirer не соглашаться с позицией доктора Кинга и с моей; однако я задаюсь вопросом, следует ли Atlanta Inquirer приравнивать инакомыслие к нелояльности, как это было сделано в последних двух выпусках.

Предполагать, как это сделал Inquirer, что американские негры несут особую ответственность за поддержку внешней политики этой страны или что несогласие с этой политикой равносильно нелояльности, просто неверно.

Ни негры, ни евреи, ни американцы итальянского происхождения, ни какая-либо другая группа американцев не несут никакой особой ответственности за поддержку какой—либо политики — внутренней или внешней - американского правительства.

Скорее, высшим долгом гражданина является стремление исправить свое правительство, когда он считает его ошибочным.

Во всяком случае, бессердечное обращение, которому негры подвергаются в этой стране на протяжении последних 400 лет, указывает на то, что нашей первой заботой должно быть обеспечение функционирования демократии здесь, а не на рисовых полях Юго-Восточной Азии.

Если негры стремятся к тому же обращению, что и другие американцы, то разве нам нельзя предоставить равное право на инакомыслие? Если сенаторы Уэйн Моррис и Уильям Фулбрайт могут предположить, что эта страна неправа во Вьетнаме, то не может ли доктор Кинг получить такое же право?

Тем, кто критикует войну, сейчас говорят, что мы каким-то образом ответственны за гибель американцев в Юго-Восточной Азии, хотя на самом деле, будь наша воля, ни один американский мальчик не погиб бы там.


Нам, выступающим против войны, говорят, что Хо Ши Мин в следующий раз нападет на Калифорнию, если мы не остановим его во Вьетнаме, хотя на самом деле он всего лишь хочет избавить свою страну от иностранных войск. Единственные иностранные войска во Вьетнаме - это войска Америки и ее союзников. Вьетнамцы воюют против чужаков уже 25 лет. Можем ли мы не позволить им иметь право, которое мы предоставляем большинству других стран, право определять, какая форма правления у них должна быть?

Нам, выступающим против войны, напоминают о некоторых “обязательствах” нашего правительства перед Вьетнамом, хотя на самом деле это “обязательство”, данное много лет назад марионеточной диктатуре Дьема, требовало 450 военных советников. Сейчас у нас, а позже и у нескольких других диктатур, там 400 000 американских военнослужащих; и президент Джонсон хочет еще 200 000.

Нам, выступающим против войны, говорят, что у Соединенных Штатов есть договоры, требующие нашего присутствия там, тогда как на самом деле мы отказываемся соблюдать Женевскую конвенцию, которая призывает к запрещению присутствия иностранных войск во Вьетнаме.

Мы поддерживаем человека, который говорит, что его величайший герой - Адольф Гитлер; до недавнего времени мы отрицали возможность проведения выборов во Вьетнаме, хотя бывший президент Эйзенхауэр заявил в 1956 году, что, если бы выборы были проведены, 80% жителей Южного Вьетнама проголосовали бы за Хо Ши Мина. Поддерживаем ли мы демократию и свободные выборы только тогда, когда результаты радуют Америку?

Конгресс сейчас тратит во Вьетнаме более 27 миллиардов долларов в год, в то время как война Атланты с бедностью продолжается попрошайничеством.

Президент Джонсон заявил, что у нас может быть и “оружие, и масло”, хотя на самом деле Сарджент Шрайвер, директор Управления экономических возможностей, год назад сказал, что “из-за Вьетнама мы не можем делать все, что должны, или все, что хотели бы делать”.

Из основных групп по защите гражданских прав CORE, Конференция христианских лидеров Юга, Студенческий координационный комитет ненасильственных действий и Образовательный фонд Южной конференции - все заявили о своем несогласии с войной.

Список негритянских лидеров, выступающих против войны, почти такой же длинный, как и список тех, кто выступает за нее. Atlanta Inquirer прав, призывая других негров заявить о своей позиции, но неправ, называя нелояльными тех, кто выступает против этой войны.

Я был одним из многих американцев, проголосовавших за президента Джонсона в 1964 году, потому что он сказал тогда: “Мы не стремимся к более широкой войне”. Он сказал тогда, что американские мальчики никогда не будут вести сухопутную войну в Азии.

Почти четыре года спустя очень многие американцы задаются вопросом, так ли уж велика разница, которую мы почувствовали по этому вопросу между Джонсоном и Голдуотером.


Наконец, Inquirer следует помнить, что Конгресс закрепил в законе положения для тех молодых людей, которые выступают против войны и военной службы. Для молодых людей, морально или религиозно настроенных против войны, зарегистрировать свои убеждения в соответствии с законом, как это сделали 78 студентов колледжа Морхаус, означает попросить американцев поступать по совести.

Хотя Inquirer не связывался со мной по поводу своего рассказа о том, что выборные должностные лица негров думают о войне, я хотел бы прояснить свою позицию.

Я выступаю против войны. Это неправильно. Моя страна совершила ошибку. Она может исправить эту ошибку, организовав, как можно скорее, вывод войск из Вьетнама. Я призываю каждого молодого человека — и матерей молодых людей, которым предстоит военная служба, — заглянуть в свои сердца, чтобы понять, готовы ли они посвятить себя этой войне. Если они обнаружат, что не в состоянии этого сделать, то они, безусловно, должны добросовестно искать предложенные Конгрессом альтернативы военной службе.

Я хотел бы призвать всех американцев, черных или белых, помнить, что ваша страна обязалась поддерживать ваше право и ваш долг критиковать ее.

Есть такие, как старший сенатор Джорджии Ричард Рассел, которые утверждают, что нам вообще не следовало отправляться во Вьетнам, но мы должны остаться там теперь, когда мы там. Если бы я оказался в горящем доме и знал, что мне никогда не следовало входить в этот дом, я бы не остался просто потому, что был там. Я бы убрался отсюда к чертовой матери так быстро, как только смогу.

Суважением,

Джулиан Бонд

Элайджа Мухаммед и Национальный съезд демократической партии 1968 года

В этой колонке, опубликованной в Chicago Tribune в 1996 году, Бонд косвенно бросает вызов стандартному повествованию о том, что лидер Нации ислама Элайджа Мухаммед был антиполитичным, выступал против участия в избирательной политике из-за доминирования в ней белых мужчин. Рассказывая о поддержке Мухаммеда, Бонд ссылается на своего хорошего друга Тейлора Бранча, чья хроника жизни Мартина Лютера Кинга-младшего и история современного движения за гражданские права были удостоены Пулитцеровской премии в 1989 году. Бонд также ссылается на лояльных национал-демократов Джорджии, объединенную группу, которая бросила вызов делегации во главе с губернатором-сегрегационистом Лестером Мэддоксом на Национальном съезде демократической партии 1968 года. Бонд был сопредседателем лоялистов, когда они выиграли право занять места на съезде.


Мы с Тейлором Бранчем уныло брели по раскаленной улице в чикагском районе Луп в августе 1968 года, за неделю до начала съезда Демократической партии. Вместе с тремя другими мы были авангардом лояльной Грузии национально-демократической делегации из 60 с лишним человек на Демократическом съезде 1968 года. Лоялисты были грубой группой, созданной для того, чтобы бросить вызов тщательно отобранной, в подавляющем большинстве белой, сегрегационистской и в подавляющем большинстве поддерживающей Джорджа Уоллеса официальной делегации Джорджии.

В нашем штате не было выборов делегатов — председатель партии Джорджии просто отобрал их вручную. Рядовые демократы Джорджии - даже тогда в основном чернокожие - не имели права голоса в отношении того, кто будет представлять их на съезде, чтобы составить платформу и выбрать кандидатов в президенты и вице—президенты от своей партии.

Наша группа была сплоченной и лояльно-демократической. В то время как делегации из других государств могли рассчитывать на распростертые объятия, гостиничные номера, чикагское гостеприимство и транспорт от отеля до конференц-зала, у нас не было ничего из этого. И у нас не было денег. Мы даже не могли позволить себе привезти нашу делегацию в Чикаго.

Крупный чернокожий мужчина, Уолтер Тернер, узнав меня, остановил нас и спросил, не может ли он помочь. Мы объяснили нашу дилемму, и Тернер сказал, что может снять для нас номера в ближайшем отеле. Когда мы ответили, что нам уже отказали в посещении этого места, он настоял на том, чтобы попробовать, и после недолгого секретного разговора с менеджером сказал нам, что у нас есть необходимые номера.

Но как мы могли заплатить за них? Как мы могли оплатить доставку делегатов, которые должны были занять эти комнаты, в Чикаго?

Тернер предложил спросить об этом у его работодателя, достопочтенного Элайджи Мухаммеда, лидера Нации ислама, широко известной как Черные мусульмане. Мы с Тейлором не поверили. Зачем лидеру самой известной чернокожей сепаратистской группировки Америки, человеку, который запрещал своим последователям регистрироваться и голосовать и который регулярно критиковал белых как “голубоглазых дьяволов”, платить за то, чтобы привести группу, состоящую в большинстве из этих дьяволов, на собрание, смысл которого заключался в голосовании и участии в политической жизни?

Тем не менее, Тернер устроил мне встречу с мистером Мухаммедом в его особняке в Гайд-парке. Я рассказал свою печальную историю ему и аудитории, состоящей из мусульманских мужчин и женщин. Он вежливо выслушал меня и попросил зайти пообедать на следующий день.

На следующем ужине мужчины и женщины сидели за разными столами. Он оглядел их, прежде чем дать мне ответ, сначала спросив женщин, должен ли он сделать мне пожертвование. Каждый решительно сказал "нет". “Мы не знаем этого молодого человека”, - сказал один. “Он отдаст все деньги дьяволам”, - сказал другой.


Мужчины были менее негативны, но многие тоже сказали "нет".

Мистер Мухаммад выслушал их, а затем сказал мне: “Мистер Бонд, в Стране ислама мы прислушиваемся к женщинам, но делаем то, что говорят мужчины ”. Он дал мне 3000 долларов хрустящими 100-долларовыми купюрами.

Эти деньги привели нашу делегацию в Чикаго и помогли оплатить наши счета.

Достопочтенный Элайджа Мухаммад помог лояльным национал—демократам Джорджии заставить Демократическую партию выполнить обещания, данные ею в 1964 году - отбор делегатов будет демократичным, справедливым и открытым.

Он буквально изменил лицо Демократической партии, и с того дня и по сей день я задавался вопросом, почему он это сделал.

Предвидел ли он возможное вхождение чернокожих мусульман в политику? Мог ли он представить себе, что его преемник Луис Фаррахан зарегистрируется для голосования в 1983 году и поставит нацию на службу чернокожему кандидату на пост президента Соединенных Штатов? Был ли этот подарок маленьким клинышком, сигнализирующим о переменах внутри Страны? Или он просто хранил теплые воспоминания о Джорджии, которую покинул в 1920-х годах, о Джорджии, где родился Элайджа Пул? Или он тосковал по Джорджии — и Америке, — которые могли бы быть?

Только 3 процента делегатов республиканского съезда в этом году в Сан-Диего были чернокожими, и эта цифра многое говорит о политике партии и ее программах. Двадцать процентов были миллионерами.

Демократы, собравшиеся в Чикаго в 1996 году, гораздо больше похожи на Америку, и отчасти они должны благодарить за это достопочтенного Элайджу Мухаммеда.

Юджин Маккарти и новая политика

Будучи сопредседателем "Лоялистов", Бонд поддержал выдвижение Юджина Маккарти кандидатом в президенты от Демократической партии в 1968 году. Но большинство делегатов выбрали вице-президента Хьюберта Хамфри кандидатом от партии. Когда Хамфри не смог выбрать надежного антивоенного кандидата — он выбрал сенатора США Эдмунда Маска от штата Мэн, — он разозлил делегатов, которые поддерживали кандидатуры Роберта Ф. Кеннеди, Маккарти и Джорджа Макговерна. Итак, Ричард Гудвин, бывший спичрайтер Роберта Ф. Кеннеди, обратился к Бонду, чья антивоенная политика и защита гражданских прав были хорошо известны, с предложением выдвинуть его кандидатуру на пост вице-президента. Бонд согласился, и делегат от Висконсина Тед Вархафски поднялся, чтобы выдвинуть его кандидатуру. Стоя перед микрофоном, либерал Вархафски заявил, что, поскольку он и другие делегаты из Висконсина были заинтересованы в том, чтобы “воплотить американскую мечту в реальность не только для состоятельных делегатов, но и для молодых людей, которые маршируют по паркам в поисках качества жизни”, демократы Висконсина “хотят предложить в номинации "Волна будущего". Возможно, это символическая номинация сегодня вечером, но, возможно, через четыре года она не будет символичной. С величайшим удовольствием мы предлагаем в номинации имя Джулиана Бонда ”. Поскольку многие делегаты приветствовали выдвижение кандидатуры, репортер CBS Дэн Разер спросил Бонда, сколько ему лет. “Мне 28”, - ответил Бонд, добавив, что ему хорошо известно, что Конституция требует, чтобы кандидатам в вице-президенты было 35 лет. Когда Бонда спросили о причинах, по которым Висконсин выдвинул его кандидатуру, он сказал: “Что ж, я хотел бы надеяться, что это потому, что они думают, что из меня вышел бы хороший вице-президент. Я думаю, это также для того, чтобы получить возможность обратиться к этому органу и — через телевидение — к другим людям в стране по некоторым вопросам, которые здесь не обсуждаются ”. По словам Бонда, речь шла о “бедности, расизме, войне. На самом деле о них не было большого свободного обсуждения ”.42 Руководители съезда не позволили Бонду выступить в качестве кандидата на пост вице-президента, и позже он снял свою кандидатуру, потому что не соответствовал возрастным требованиям. Ниже приводится речь Бонда, с которой он поддержал кандидатуру Юджина Маккарти.

Коллеги—делегаты, коллеги-демократы, коллеги-американцы -

Мы находимся здесь в разгар тяжелых времен — времен, которые бросают вызов нашей партии, нашей стране и будущему самой демократии.

Я здесь сегодня для того, чтобы поддержать кандидатуру человека, который наиболее четко и решительно высказался о вызове 1968 года, человека, который разъяснил всем американцам изменения, необходимые нам для решения этого вызова, человека, который уже начал вести нас к новому дню в американской политике — сенатора Юджина Маккарти из Миннесоты.

Если бы не сенатор Маккарти, мы встретились бы сегодня здесь при совсем других обстоятельствах.

У нас не было бы открытого съезда — у нас был бы всего лишь отголосок 1964 года.

Мы бы не тестировали наши собственные процедуры — потому что новых сил американской политики, людей, которые требуют полной демократии во всех аспектах американской жизни, не было бы здесь, а они здесь сегодня вечером.

Мы бы не рассматривали наши национальные приоритеты — мы бы жестко придерживались политики последних четырех лет.

И, прежде всего, у нас не было бы национального суждения о войне во Вьетнаме — подавляющего неприятия войны, которую американский народ никогда не выбирал и не поддерживал, — неприятия того, как мы вели эту войну, неприятия роли вооруженных сил в нашей внешней политике, неприятия пустых лозунгов и вводящей в заблуждение пропаганды.


Американский народ требует фундаментальных перемен — в этом, я думаю, заключается великий урок кампании 1968 года. Они требуют положить конец политике невыполненных обещаний и преувеличений, положить конец политике манипулирования и контроля.

Они знают, что Республиканская партия не добьется таких изменений. Съезд в Майами ясно дал это понять. Вопрос сейчас — великий вопрос 1968 года — заключается в том, может ли эта партия — партия, которая всегда заявляла, что является партией народа, — теперь откликнуться на волю народа. Вопрос в том, отдадим ли мы им единственного человека, чье имя является синонимом новой политики 1968 года и новой надежды для Америки.

Во всем мире 1968 год — это год, когда люди восстают и требуют свободы - от Биафры до Джорджии, от Чехословакии до Чикаго.

Это год людей — студентов и учителей, черных и белых, рабочих и домохозяек. Во всем мире люди хотят свободно говорить и передвигаться, свободно протестовать и быть услышанными, свободно жить достойной жизнью и, самое главное, свободно участвовать в политике, которая влияет на их жизнь.

Это та свобода, к которой мы стремимся сегодня вечером через Демократическую партию в 1968 году.

Когда другие сдерживались, наш Маккарти утверждал, что в Америке может быть диалог - что могут быть разговоры между молодыми и старыми, черными и белыми, богатыми и бедными. И были разговоры, были дебаты, была полная и свободная дискуссия на нашей земле.

Когда другие сдерживались, наш Маккарти утверждал, что американский народ может услышать правду — он жаждал правды, жаждал откровенности и прямоты, надеялся и молился за кандидата, который будет говорить свободно и откровенно.

Когда другие сдерживались, наш Маккарти утверждал, что американский народ может вынести решение. И мы видели, как это решение было вынесено.

Мы видели все лучшее в Америке, требующей прекращения аморальной войны во Вьетнаме и полной приверженности всем тем, кого высмеивают в нашей стране, всем тем, кто ранен и оскорблен, всем, кто голодает и бессильен посреди изобилия и роскоши.

Добросовестные американцы теперь понимают, что есть один кандидат, который никогда не выступал на стороне репрессий и насилия, один кандидат, который никогда не обещал больше, чем мог выполнить, один кандидат, который спокойно и неуклонно говорил о том, чтобы объединить чернокожих и белых для нового начала в своей стране, один кандидат, который выступал за великодушие и человечность по отношению к меньшим народам мира.

И этот кандидат - Джин Маккарти.


Коллеги делегаты, народ Америки сейчас наблюдает за нами — и, действительно, за нами наблюдает весь мир. Они надеются, что Демократическая партия поддержит их веру в демократию. Они ждут и наблюдают за новым видом честности в американской политике.

Можем ли мы позволить себе отказаться от Джина Маккарти после всего, что произошло в 1968 году, после всего, что мы сделали и чему научились? Можем ли мы лишить американский народ возможности проголосовать за единственного человека, который изменил ситуацию — в нашей партии, в нашей политике и в направлении развития нашей страны?

Выбор, который мы делаем, запомнится надолго. Еще не поздно еще раз заглянуть внутрь себя. Еще не слишком поздно выложиться по максимуму, что у нас есть.

Еще не поздно собраться и выдвинуть кандидатуру человека, который уже является одним из наших величайших лидеров — человека, который со временем станет одним из наших величайших президентов.

Я с гордостью поддерживаю кандидатуру сенатора Юджина Дж. Маккарти.

Состояние войны

Бонд не был пламенным оратором. Он не был склонен поднимать кулак и отказывался останавливать своих оппонентов. Но его размеренный стиль речи не означал, что он не передавал сильного и четкого послания, особенно в преддверии президентских выборов 1968 года.

В 1968 году Соединенные Штаты обнаруживают, что движутся к разрушению.

Эта нация ввела 500 000 солдат в маленькую далекую страну. Она пыталась навязать американские ценности и американские обычаи народу этой страны и почти уничтожила их в процессе. Это помешало законной, локализованной революции в этой стране и в процессе разрушает эту нацию.

Дома белые и черные молодые люди сражаются с полицейскими за контроль над улицами, за контроль над школами, за контроль над жизнями, за контроль над собственностью.

Наш Конгресс, который без труда собирает ежегодно более 80 миллиардов долларов на военные нужды, обеспечивая гарантированный годовой доход торговцам боеприпасами, не может заставить себя рассмотреть вопрос о гарантированном годовом доходе бедных.

Мы, чернокожие, оказались в любопытном положении: сейчас мы живем лучше, чем тридцать лет назад, но во всех отношениях — экономически, образовательно, политически — хуже, чем когда-либо прежде, по сравнению с белой Америкой.

Чернокожие люди зарабатывают меньше денег по сравнению с белыми, чем когда—либо прежде; чернокожих людей без работы — по сравнению с белыми людьми — больше, чем когда-либо прежде, и в вооруженных силах Америки сражается и гибнет больше чернокожих людей по сравнению с белыми людьми, чем когда-либо прежде.

Мы платим высокую цену за интеграцию.

Наше жилье, вероятно, сейчас более изолировано, чем когда-либо прежде. Комиссия Соединенных Штатов по гражданским правам заявила, что если бы все американцы жили в условиях такой же тесноты, как чернокожие в некоторых районах Гарлема, то все 200 миллионов американцев могли бы жить в трех из пяти районов Нью-Йорка, оставив два других и все остальные Соединенные Штаты совершенно ненаселенными.

Мы видим, как лидеры нашей страны осуждают русских за то, что они сделали во Вьетнаме.

“Тот факт, что маленькая нация живет в пределах досягаемости большой нации, не означает, что эта большая нация имеет право вмешиваться в ее внутренние дела”.

Это говорил госсекретарь Дин Раск, и, как ни странно, большой нацией были не Соединенные Штаты, реорганизующие Вьетнам, а Россия, реорганизующая Чехословакию.

Четверо из каждых пяти американцев более богаты, чем любой другой народ в истории. Они достигли этого изобилия, унижая пятого человека, бедных чернокожих американцев, темнокожих американцев и белых американцев, у которых нет ни власти, ни ресурсов, чтобы жаловаться на свою судьбу.

Наша система социального обеспечения облагает бедных большим налогом, чем наша налоговая система богатых. Бедняк, получающий пособие, должен платить правительству 70 центов с каждого доллара, который он зарабатывает свыше 30 долларов в месяц; богатый человек платит правительству только 25 центов с каждого доллара, который он выигрывает на фондовой бирже.

Половина фермеров в Соединенных Штатах — та половина, чей доход составляет менее 2500 долларов в год, — получала 5% субсидий фермерам, предоставляемых правительством; 10% фермеров в Соединенных Штатах получали 60% субсидий.

Тридцать лет назад некоторые американцы боялись, что мы можем стать государством всеобщего благосостояния. Вместо этого мы стали государством войны. Наша нация отдает 80% своего богатства Пентагону, а 10% - здравоохранению, образованию и социальному обеспечению.

Я думаю, мы постепенно пришли к этому моменту в нашей истории из-за нескольких факторов. На протяжении многих лет Соединенные Штаты скорее укрепляли, чем отказывались от своей роли полицейских мира.

С годами расизм в Соединенных Штатах скорее сохранялся, чем ослабевал. И что наиболее важно для нас, на протяжении многих лет либералы и радикалы продолжали спорить, а не сотрудничать, в ущерб как либеральным, так и радикальным и реформистским движениям в Соединенных Штатах.

Хороший пример раскола и отсутствия принципиальности у левых можно найти на Юге. Тех, кто начал там студенческую революцию восемь лет назад — революцию, которая распространилась на Беркли и Колумбийский университет, — там больше нет.

Тех, кто руководил движением от закусочных до автобусных остановок, от кабинок для голосования до предвыборной политики, больше нет.

Те северяне, чья забота и чьи деньги помогли профинансировать это движение, больше не обеспокоены и не финансируются.

Правительство, которое, как мы когда-то думали, сочувствует нашим целям, либо перестало быть правительством, либо перестало сочувствовать.

Вместо этого несколько рабочих трудятся на хлопковых полях Миссисипи, в заливах Луизианы и на красных холмах Джорджии, пытаясь организовать движение. Вместо этого в той или иной школе наблюдается рассеянное беспокойство учащихся, в то время как миллионы жителей гетто остаются без присмотра, без внимания и без присмотра, за исключением полицейских и иногда национальных гвардейцев.

Вместо этого битва, которая, как некоторые думали, была выиграна у буфета, проигрывается у урны для голосования и в здании окружного суда.

Битва за место в классной комнате проиграна не из-за коварных судебных исков или деспотичных ночных наездников, а из-за хлопкоуборочной машины, запущенной текстильной фабрики, законов о праве на труд, которые делают бедных людей бедными, а детей настолько голодными, что они не могут учиться, и настолько голыми, что не могут посещать школу.

Сейчас мы завершаем ежегодный политический сезон в Америке. Роуд-шоу в турне. Есть два основных аттракциона, снятых двумя компаниями, но действие в них происходит по одному сценарию.

Феерия этого года называется “Закон и действие” или “Как продаться Югу, ни разу не сказав ”Ниггер"".

Режиссером одной пьесы является Стром Термонд, другой - Ричард Дейли. В одной пьесе мистер Термонд также играет, чтобы напомнить герою его реплики; в другой суфлер из Техаса всегда стоит за кулисами, чтобы напомнить исполнителю главной роли, если он забудет свою роль.

В некоторых частях страны будут альтернативы как для левых, так и для правых, но на выборах в этом году победят правые, потому что у них есть три кандидата на выбор.

Те, кто слева, могут выбирать или, конечно, вообще не делать никакого выбора. Выполнение последнего, конечно, позволит почувствовать себя чище, но полный отказ от него оставляет желать лучшего.

В Америке явно ощущается стремление к переменам, и это стремление разделяют не только чернокожие в городах и студенты в кампусах, но и миллионы домохозяек, фермеров, чернорабочих и другие.

Работа либерала и работа радикала - объединить этих людей и их устремления.

Когда Роберт Кеннеди выдвинул свою кандидатуру, некоторые из нас съежились. Мы сказали, что он безжалостен, или он был плохим генеральным прокурором, сказали мы, или это заговор президента Джонсона, сказали мы.

Но никто из тех, кто видел чернокожих в Уоттсе, тянущихся к нему за руку, или белых фермеров в Алабаме, улыбающихся его шуткам, не мог долго в это верить, и никто из тех, кто видел бесконечные очереди скорбящих от Нью-Йорка до Вашингтона, не мог вспомнить старые истории или затаить старую обиду.

Когда Юджин Маккарти за несколько месяцев до Кеннеди выдвинул свою кандидатуру, мы сказали, что это всего лишь уловка. Мы сказали, что он просто хочет убрать нас с улиц и ввести в систему. Мы сказали, что он хочет уничтожить студенческое движение.

Но никто из тех, кто видел студентов в Нью-Гэмпшире, не мог поверить, что студенческие движения мертвы, и никто из тех, кто видел битву у Конрада Хилтона в Чикаго, не может поверить, что Маккарти убрал студентов с улиц.

Эти две кампании, несмотря на все их неудачи и трагические потери, принесли Америке пыл и чувства, которых не было со времен Акций Свободы 1961 года; которых не было со времен сидячих демонстраций 1960 года; которых не было со времен Марша на Вашингтон в 1963 году.

Эти моменты в истории, представляющие собой не достижение, а только движение людей, означали начало.

Это начало лучше всего передать в стихотворении женщины по имени Маргарет Ригг:

Столкнись с возможным концом бизнеса, как обычно, останови белое безмолвие в Америке, перестань шутить, перестань убивать, останови булаву, останови пену, останови гонку полицейских вооружений, останови напалм, останови бомбардировки, останови кровопускание, останови Никсона, перестань спать, перестань видеть сны, перестань плакать, перестань бормотать, перестань начинать снова, начинай слышать, начинай видеть, начинай пытаться, начинай делать, начинай работать, начинай усердно работать, начинай организовываться, начинай быть человеком, начинай жить, начинай быть возможным, начинай сталкиваться с возможным сюрпризом от собственного голоса, начинай.

"Начать сначала" прекрасно читается как стихотворение; для нашей жизни это требует чего-то большего, чем просто хорошее чтение. Это требует осознания того, что мы не победили, что наши враги не приперты к стене и что завтрашний день не будет лучше.


Это требует постоянного внимания к проблемам сегодняшнего дня, к расизму, голоду и войне.

Это требует некоторой формы единства среди тех, кто настаивает на лучшем дне, а не сотни разных барабанщиков, выбивающих разные мелодии.

Это требует, чтобы те, кто меньше всего пострадал и наименее вовлечен — огромная масса американцев среднего класса, белых и черных, - включились в работу сами.

Это требует, чтобы лозунг заменили действием, а риторику - реальностью.

Это, наконец, требует приверженности — приверженности, которая могла бы поддерживать брожение на Юге; приверженности, которая заставила бы полицию Чикаго быть занятой; приверженности, которая могла бы обеспечить выбор, а не эхо в верхней части бюллетеня в ноябре.

И это потребует, чтобы каждый из нас помнил пророчество, написанное покойным Лэнгстоном Хьюзом, — что отложенные мечты действительно взрываются.

Ибо, если отложить этот сон еще на какое—то время, произойдет взрыв - и, говоря словами старой песни, это будет похоже на то, как Бог подает Ною знак радуги: сейчас больше воды, в следующий раз огня.

Борьба с Никсоном

В этой речи в ноябре 1969 года — возможно, самой воинственной речи, которую он произносил до этого момента, — Бонд призывает к необходимости победить полицейское государство, построить общественный социализм и потребовать репараций “в размере 15 долларов с негра”.43

Теперь, когда в Америке произошла смена лидеров и у новой власти был шанс действовать около 22 месяцев, у каждого было время подумать, каким именно будет отношение новых лиц в Вашингтоне к усталым старым лицам бедных, голодных и чернокожих.

Это не очень приятная картина.

Длинные пальцы могущественной Америки все еще суют в чужие пироги. Более 300 000 американских солдат все еще пытаются объяснить вьетнамскому народу, какое правительство у него может быть и при каких обстоятельствах.

Здесь, дома, американские кампусы едва успокоились по сравнению с прошлым семестром, и предстоящие обещают быть такими же продолжительными и, возможно, такими же жаркими.

В университетском городке попытки реформ опровергаются, а попытки революции подавляются. Молодые люди обнаружили, что наши лучшие университеты инвестируют в невольничьи рудники или исследуют наилучшие способы удаления листвы с джунглей и людей.


За последние несколько лет все американцы поняли, что механизм, о котором нам говорили, был создан для защиты нас — деканы колледжей и этот механизм, американские президенты и их механизм — на самом деле были нацелены на подавление тех, с кем они имели дело. . . .

Для некоторых американцев 1960-х годов политика полностью провалилась. Один потенциальный кандидат в 1968 году пал жертвой пули наемного убийцы; другого утихомирила парламентская демократия.

Но некоторые уроки не обязательно было усваивать.

Чернокожим не требовался отчет Кернера, чтобы понять, что белые - это наша проблема, а не мы - их.

Некоторым американцам не потребовался Юджин Маккарти, чтобы понять, что война против освобождения и народов Юго-Восточной Азии была неправильной, и потребовалось всего несколько часов в августе 1968 года в Чикаго и Праге, чтобы увидеть, что машины сокрушат свободу, где бы она ни появилась.

Но в целом шестидесятые были десятилетием обучения. Белая молодежь усвоила и продолжает усваивать уроки борьбы с регентами и попечителями. Пожилые люди научились этому на примере председателя округа и начальника прихода. Чернокожие научились этому на примере белых людей.

Извлеченные уроки были просты. Старый чернокожий аболиционист Фредерик Дуглас хорошо выразил это, сказав: “Власть не признает ничего, кроме требований; она никогда не признавала и никогда не будет признавать. Выясните, чему спокойно подчинятся те или иные люди, и вы обнаружите точную меру несправедливости, которая будет им навязана, и это будет продолжаться до тех пор, пока им не окажут сопротивление словами, или ударами, или тем и другим вместе. Пределы тиранов определяются выносливостью тех, кого они угнетают”.

Мы должны продолжать сражаться в битвах, которые еще предстоит вести и выиграть. Продолжение битвы с фашизмом будет самым трудным. Тактика полицейского государства, которая началась на Юге против чернокожих, была перенесена в кампус для использования против студентов, на улицы Чикаго для использования против всех, и которая сейчас направлена против воинствующих групп, таких как "Пантеры", должна быть остановлена.

Нигде так четко не видно использования судов и закона и порядка в качестве инструмента репрессий, как в судебном преследовании доктора Спока и любопытном деле, произошедшем в Чикаго, в ходе которого восьми людям были предъявлены обвинения в маловероятном преступлении - заговоре с целью подстрекательства чикагской полиции к беспорядкам.

Еще одна борьба, которую необходимо поддерживать, - это борьба за прекращение социальных программ для богатых людей. Это, должно быть, единственная страна в мире, экономика которой основана на капитализме для бедных и социализме для богатых.

Ежегодно мы тратим на корм для домашних животных больше денег, чем на продуктовые талоны. Мы выделяем огромные федеральные субсидии нефтяной и хлопковой промышленности. Мы выделили сенатору-фермеру Джеймсу О. Истленду 140 000 долларов субсидий на ферму, фактически заплатив ему за ничегонеделание. Но никто не говорит, что Истленд ленивый, бездельничающий и бездельничает на пособие. Палата представителей Соединенных Штатов недавно проголосовала за установление лимита в размере 20 000 долларов на сумму, которую фермер может получать за ничегонеделание; когда они начнут думать о выплате 20 000 долларов в год семьям, бедным и чернокожим, которые не могут сами о себе позаботиться?

Чернокожие люди наблюдают настоящую волну расизма, захлестнувшую страну. Недавние выборы по всей стране ясно продемонстрировали, что расовая принадлежность является проблемой не только в политике Юга, но что она является проблемой и будет возникать на всех муниципальных выборах, выборах в округах и штатах в течение некоторого времени в будущем. В этом году есть возможность заменить некоторых из худших расистов и военных коммерсантов в Конгрессе. Некоторые из наших крупных американских городов становятся черными; у нас будет возможность посадить достойных людей в мэрские кресла по всей стране, но только если мы возьмем себя в руки.

На нас совершаются и другие нападения. Федеральное правительство и маленький тиран, возглавляющий ФБР, заявили, что, по их мнению, они могут безнаказанно подслушивать разговоры любого человека в Соединенных Штатах. Только прошлым летом они признались, что установили "жучки" в телефон, гостиную и автомобиль одного из наших религиозных лидеров, достопочтенного Элайджи Мухаммеда. Они признались , что прослушивали разговоры и гостиничные номера покойного доктора Мартина Лютера Кинга - младшего . В следующий раз, когда вы будете кому-то звонить или вести разговор, который, по вашему мнению, носит частный характер, спросите себя, слушают ли вас генеральный прокурор Митчелл и Дж. Эдгар Гувер.

За последние несколько месяцев мы стали свидетелями серии жестоких и хорошо скоординированных нападений, совершенных местными полицейскими и ФБР на партию "Черная пантера", одну из передовых организаций в борьбе за освобождение чернокожих. Их лидеры были арестованы, их офисы разграблены. Возможно, вам все равно, что случится с "Черными пантерами", хотя и следовало бы, но если вы молчите, когда "Пантеры" подвергаются нападению, спросите себя, кто будет говорить за вас?

И пока сенатор Стром Термонд, настоящая политическая Кристин Йоргенсен из Южной Каролины, продолжает подрывать школьную интеграцию на Юге, мы также должны продолжать вести эту битву.

В то время как президент Соединенных Штатов и марионеточный диктатор Южного Вьетнама все еще продолжают отказывать народам Юго-Восточной Азии в свободе выбора, и в то время как это правительство тратит деньги на ПРО (самая большая ошибка Америки), мы должны продолжать требовать, чтобы мужчины на земле получали равное обращение с мужчинами на Луне, и чтобы здесь было 25 миллионов бедных людей, которые требуют, чтобы война велась дома с такой же энергией и деньгами, как война против людей в Юго-Восточной Азии.

И когда серьезные люди предъявляют серьезные требования к некоторым из самых богатых финансовых институтов Соединенных Штатов, к религиозному истеблишменту, мы должны бороться и за победу в этой битве. Не позволяйте никому говорить вам, что эти деньги пойдут на то, чтобы набить чей-то карман; мы требуем репараций в размере 15 долларов на негра, репараций на строительство Южного земельного банка, черного издательства, на помощь в финансировании образования для чернокожих профессионалов, для Организации по защите прав национального благосостояния. В этой битве тоже нужно сражаться, и когда она будет выиграна, американский бизнес тоже должен будет ответить на наши требования.

Вы должны признать это требование. Оно правильное. Оно справедливое. Оно правильное. Просто помните, если вам хоть немного нравится организованная религия в этой стране, то именно христианская церковь привела сюда моих предков, чтобы цивилизовать их, и когда церковь пришла в Африку, у нас была земля, а у них - Библия. Теперь все, что у нас есть, - это Библия.

Наша трудность в том, что у нас нет возможности контролировать или влиять на различные способы принятия решений в этом обществе; у нас практически нет доступа к “центрам власти” в Америке.

“Центров власти” несколько; они включают частное богатство; 25 крупнейших корпораций страны (ежегодные доходы General Motors превышают валовой национальный продукт всех, кроме пятнадцати крупнейших стран мира); военно-промышленный / трудовой комплекс, который пересекается с корпорациями; федеральный правительственный аппарат и организованная преступность.

Нам отказано в доступе к этим центрам власти именно потому, что, когда Америку разделяли и насиловали, мы были не в том положении, чтобы разделять или насиловать, а вместо этого были изнасилованы сами. Сегодня у нас нет доступа к этим центрам власти, потому что мы слишком маленькая группа, слишком географически рассредоточенная.

Перспективы — или даже желательность — нашего захвата одного или нескольких из этих центров власти невелики. Затем мы должны подготовиться к тому, что для нас как группы возможны лишь ограниченные преимущества, пока мы остаемся привязанными к белой Америке.

(Сепаратизм, или, правильнее сказать, разделение, мог бы решить для нас некоторые из этих проблем; однако это долгосрочная перспектива. Планирование этого не должно мешать любым ограниченным достижениям, которые возможны сейчас.)

Минимальный контроль над ресурсами, товарами, институтами, услугами, регулирование притока капитала в наше сообщество и из него являются обязательными.


Нам нужен не черный капитализм, а то, что правильнее было бы назвать общинным социализмом, чтобы мы могли приносить прибыль многим, а не немногим, чтобы районы и общины имели основное право голоса в том, кто от кого что получает.

Нам нужно найти способы контролировать то, что мы можем. Это касается как нашей политики, так и нашей экономики. Нам нужно искать любых доступных союзников, коричневых, желтых, красных, черных или белых, по любому вопросу, который волнует всех нас.

Один луч надежды может быть предложен нашей молодежью, теми, кто сейчас время от времени занимается реструктуризацией университета. За увитыми плющом стенами американского образования их ждет задача. Там сидят миллионы, втиснутые в трущобы, работающие, если они вообще работают, за гроши, получающие образование, если они вообще образованы, чтобы помахивать швабрами, ожидая и надеясь на какое-то спасение.

Конечно, некоторые вообще не ждут, а каждое лето занимаются перестройкой трущоб.

Но у молодежи, одержавшей любую победу на игровых полях Гарварда и Колумбии, есть работа, которую нужно выполнять. Работа физическая, а не словесная. Риторика, доносящаяся из кампуса или с улицы, не имеет большого значения для голодающего ребенка или безработного отца. Эту риторику необходимо воплотить в реальность. Если это не так, то мы пожнем бурю.

Наконец, давайте рассмотрим, какое новое движение можно построить в этой стране. Он строится сейчас, строится теми, кто не был напуган до бездействия новой агрессивностью чернокожих, строится теми, кому было сказано организоваться самостоятельно, и они это сделали, строится теми, кто чувствовал, что как внутри, так и за пределами Чикагского съезда ничего не происходит, теми, кто строит на пепелище стремления чернокожих и белых студентов колледжей 1964 года построить народное движение, народную политику в Америке.

Затем это движение дрогнуло. Но оно принесло некоторую надежду. Надежда, проистекающая из американской истории, которую не преподают ни в одной школе, надежда, предполагающая, что лучший день просто возможен, если энергия, затраченная на его создание, сравняется с энергией, затраченной на его обсуждение.

Такая возможность делает пугающим предсказание чернокожего грузина, который, написав почти 100 лет назад, предложил своего рода борьбу, которая должна вселить страх в сердца и умы тех спокойных людей, которые приходят послушать — и, возможно, поаплодировать — таких ораторов, как я:

Он писал в 1884 году:

Будущая борьба на Юге будет вестись не между белым и черным человеком, а между капиталом и рабочей силой, землевладельцем и арендатором. Приближается час, когда трудящиеся классы этой страны, Севера, Востока, Запада и Юга, осознают, что у них общее дело и общий враг; и что поэтому, если они хотят восторжествовать над злом и возложить лавровый венок на торжествующую справедливость, без различия расы или предыдущего состояния, они должны объединиться. Когда проблема будет должным образом рассмотрена, богатые, будь они черными или белыми, окажутся по одну сторону ... а бедные, будь они черными или белыми, окажутся по другую.

Переосмысление насилия в Америке

В 1960-х годах Мартин Лютер Кинг-младший, а также богословы освобождения Южной Америки, особенно Дом Хелдер Камара, призывали своих последователей рассматривать насилие таким образом, чтобы оно выходило за рамки бунтов, восстаний и войн, а также условий, которые их подпитывали. Кинг и другие определили эти условия (например, бедность, безработицу и неадекватное образование) как насильственные сами по себе. Следуя примеру Кинга, Бонд призывает своих слушателей сделать то же самое в этом обращении 1969 года, посвященном У. Э. Б. Дюбуа, ученому, наиболее цитируемому в речах и трудах Бонда. В контексте речь Бонда предложила понимание насилия, которое резко отличалось от подхода Никсона “закон и порядок” к городским восстаниям.

У. Э. Б. Дюбуа правильно сказал, что проблемой 20-го века будет проблема цветовой линии.

В этих нескольких словах он подытожил кризис, охвативший людей и нации и ставший первоочередной задачей миллионов угнетенных народов.

Корни кризиса стары, как сам мир; корни заключаются в продолжающейся неспособности меньшинства народов этого мира разделить богатство и власть с большинством населения планеты.

Это борьба, которая вспыхнула в кампусах каждого колледжа; она вышла на улицы большинства городов страны, как насильственной, так и ненасильственной.

Это часть борьбы, которая вдохновляет кубинских рубщиков тростника на свержение диктаторов, часть борьбы, которая вдохновляет вьетнамских крестьян сопротивляться, кажется, успешно, 20-летним попыткам доминировать на их родине; это часть борьбы, которая вдохновляет издольщиков Алабамы рисковать жизнью и конечностями, чтобы иметь шанс управлять своей судьбой.

Доктор Дюбуа считал, что научное и рациональное изучение проблем расы и класса приведет к рациональным и логичным решениям; цивилизованный человек, или образованный человек, должен решать свои проблемы цивилизованным образом, мы все верили.

Но проблемы 20-го века настолько масштабны, что многих вполне обоснованно призвали искать для них нецивилизованные решения. Эти проблемы включают отравление воздуха и воды; разграбление земель; новую колонизацию людей, как здесь, так и за рубежом; новый империализм, практикуемый западной демократией, и продолжающуюся борьбу тех, у кого его нет, против тех, у кого оно есть.

С рождением колосса под названием Соединенные Штаты рациональные и образованные люди начали верить, что цивилизация достигла своего наивысшего уровня. Опираясь на наследие революции, выражая веру в равенство большинства, если не всех, людей, эта новая демократия должна была стать наивысшим достижением человеческих отношений друг с другом и новым началом порядочности между нациями.

Цивилизация, как ее тогда определяли, включала в себя введение ограничений на войны между нациями, поощрение распространения индустриализации, цивилизованность так называемых языческих элементов, использование природы на благо и в удовольствие человека. Обычно считалось, что лучшая природа человека восторжествует над его низменным желанием завоевывать, властвовать и вести войну, и что интеллект, рассудок и логика будут наравне с моралью определять судьбу человека.

Конечно, на самом деле это было не так. Человек все еще ведет войну, он все еще настаивает на том, чтобы одна группа подчиняла свои желания другой, он все еще настаивает на накоплении материальных благ за счет своих собратьев и своего окружения.

Люди и нации стали высокомерными, и классическая борьба 20-го века продолжается.

Образованные народы этого мира поработили необразованных; богатые доминировали над бедными; белые меньшинства сокрушили небелые народы земного шара.

Революционные нации — революционные 300 лет назад — обратились к контрреволюциям.

Эта страна, которая принесла смерть тысячам вьетнамцев, нашла в себе наглость игнорировать многовековые просьбы своей собственной внутренней колонии, чернокожих.

Когда эти ходатайства отклоняются, на первый план выходит проблема 20-го века, и совершается насилие над представлением о том, что мужчины могут решать свои проблемы без этого.

Нам нужно выяснить, кто в Америке склонен к насилию, а кто нет.

Насилие заключается в том, что чернокожие дети ходят в школу в течение 12 лет и получают 5-летнее образование.


Насилие - это 30 миллионов голодных желудков в самой богатой стране на земле.

Насилие заключается в том, что чернокожие составляют непропорционально большую долю призывников и жертв во Вьетнаме.

Насилие - это страна, где собственность имеет большее значение, чем люди.

Насилие - это экономика, которая верит в социализм для богатых и капитализм для бедных.

Насилие тратит 900 долларов в секунду на то, чтобы задушить вьетнамцев, но только 77 долларов в год на то, чтобы накормить голодных людей дома.

Насилие тратит 78 миллиардов долларов на убийства и только 12 миллиардов - на восстановление.

Насилие - это Дж. Эдгар Гувер, слушающий ваши телефонные разговоры; насилие - это помощник генерального прокурора, предлагающий создать концентрационные лагеря для белых и черных боевиков.

Насилие заключается в том, что 6000 американских фермеров получают 25 000 долларов за то, что не работают.

Насилие - это когда Конгресс Соединенных Штатов ставит хлопок, табак, рис и крупный рогатый скот выше людей.

Насилие - это Ричард Никсон и Спиро Эгню, игнорирующие выражение миролюбия миллионов американцев.

Но противоядие от этого насилия существует; противоядие было начато Данией Веси и Нэтом Тернером, получило импульс от Дюбуа и Ниагарского движения; было подстегнуто Мартином Лютером Кингом-младшим и тысячами безымянных борцов за свободу.

Но движения строятся не на полезных идеях немногих, а на решительных действиях многих.

Шанс прийти к власти в этой стране появляется не из-за захвата декана, а из-за захвата службы социального обеспечения; из-за организации забастовки домашней прислуги; из-за начала процесса передачи силы и могущества от тех, у кого есть, к тем, у кого их нет.

Это нелегкая работа. Это нелегко, потому что никто не хочет этим заниматься. В эпоху, когда все делают по-своему, никто не хочет делать для и с теми, чьим делом стало побеждать и сохранять право на жизнь.

Это потребует большего, чем просто приверженность летних солдат, хотя в недоукомплектованную армию принимаются любые солдаты.

Это потребует серьезного и систематического распределения времени, энергии и ресурсов.

Это потребует, чтобы риторика превратилась в действие, чтобы знания из школьных учебников были применены к уличным ситуациям, чтобы теории превратились в практику.

Для этого потребуется, чтобы политика означала людей и их проблемы, а не только выборы и кандидатов.


Это потребует, чтобы мы создали движение, достаточно сильное, чтобы захватить власть мирным и упорядоченным образом; или взять под контроль, следуя примеру тех, кто сейчас осуществляет контроль.

Это говорит о том, что мира не будет. Угнетенные на этой земле не позволят миру восторжествовать, пока они не получат власть или пока она не уничтожит их.

Когда наступит судный день, каждому из нас придется сложить свои оценки. Те, кто сидел сложа руки и ничего не делал до этого дня, уйдут первыми.

Но в конечном итоге это поглотит всех нас. Как говорится в старом духовном писании, “Бог дал Ною знак радуги: ”больше никакой воды, в следующий раз огонь".

С нашей точки зрения, это означает приверженность молодых людей, которая поддерживала бы брожение на Юге с бурных дней 1964 года по настоящее время; это приверженность, которая в один прекрасный день берет на себя управление деканата, а на следующий - управление социального обеспечения; приверженность, которая будет означать круглогодичное участие в новой политике, народной политике, политике, которая обеспечит выбор, а не эхо, в верхней части списка избирателей в ноябре 1972 года.

И это потребует, чтобы каждый из нас помнил пророчество, написанное покойным Лэнгстоном Хьюзом, — что отложенные мечты действительно взрываются. Ибо если отложить эту мечту еще на некоторое время, то произойдет взрыв.

Вера покойного — и великого — доктора У. Э. Б. Дюбуа в то, что проблемой 20-го века будет проблема цветовой гаммы, позже была переформулирована, включив в нее проблему тех, кто не выступал против тех, кто это.

65 лет назад доктор Дюбуа написал личное кредо, которое, если его примут те, кто стоит у власти, положит начало устранению проблемы 20-го века:

Я верю в Бога, который сотворил из одной крови все расы, обитающие на земле. Я верю в это: все люди, черные, коричневые и белые, являются братьями, различающимися со временем и Возможностями по форме, дарованиям и особенностям, но не отличающимися ни в чем существенном, и одинаковыми по душе и возможности бесконечного развития.

Особенно я верю в негритянскую расу; в щедрость ее гения, сладость ее души и ее силу в той кротости, которая унаследует эту неспокойную землю. . . .

Я верю в Князя Мира. Я верю, что Война - это убийство. Я верю, что армии и флоты, по сути, являются мишурой и бахвальством угнетения и неправды; и я верю, что злонамеренное завоевание более слабых и темных наций нациями белыми и более сильными предвещает гибель силы.


Я верю в Свободу для всех людей; в пространство, где они могут размять руки и душу; в право дышать и право голоса, в свободу выбирать друзей, наслаждаться солнечным светом ... не заклятым цветом; думать, мечтать, работать по своему усмотрению в Царстве Бога и любви.

Анджела Дэвис - политическая заключенная

В 1969 году Анджела Дэвис защитила докторскую диссертацию и преподавала философию в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Дэвис, которого давно привлекали марксистские идеи, также был членом Коммунистической партии и Клуба Че-Лумумбы, лос-анджелесской группы, названной в честь революционеров Че Гевары и Патриса Лумумбы. Узнав о ее связях с коммунизмом, Регентский совет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе при поддержке губернатора Рональда Рейгана попытался уволить Дэвис. Дело привлекло внимание всей страны, настроив Дэвис против Рейган, и в конце концов правление решило не продлевать с ней контракт на следующий год.

Дэвис приобрела еще большую известность в 1970 году, когда судья выдал ордер на ее арест по обвинению в убийстве и похищении людей. Обвинения были косвенно связаны с ее работой в качестве лидера Комитета защиты братьев Соледад, который оказывал различную поддержку трем чернокожим заключенным — Джорджу Джексону, Джону Клатчетту и Флите Драмго, — которым были предъявлены обвинения в убийстве белого охранника в тюрьме Соледад в Калифорнии.

7 Августа 1970 года младший брат Джорджа Джексона, Джонатан, вошел в зал суда в Зале правосудия округа Марин, где проходил суд над Джеймсом Макклейном. Джексон вытащил три пистолета из-под своего пальто, вооружив Макклейна и двух других заключенных, которые присутствовали для дачи показаний в пользу Макклейна. Четверо из них, все чернокожие, взяли в заложники пятерых белых — судью, окружного прокурора и троих присяжных, — затолкали их в фургон на ближайшей стоянке и уехали. Охранники открыли огонь, и в результате перестрелки погибли Джексон, двое заключенных и судья.

Хотя Анджелу Дэвис не было на месте преступления, ей было предъявлено обвинение в том, что она снабдила Джексона оружием, которым он размахивал в зале суда, и большое жюри округа предъявило ей обвинения в похищении, убийстве и заговоре. Столкнувшись с арестом, Дэвис ушла в подполье, и директор ФБР Дж. Эдгар Гувер впоследствии включил ее в список самых разыскиваемых лиц ФБР. Примерно два месяца спустя, 13 октября 1970 года, агенты ФБР схватили Дэвис в центре Манхэттена, и в конце концов она оказалась в окружной тюрьме Калифорнии.

Многие считали, что обвинительные заключения основаны на ненадежных доказательствах, что является еще одним примером несправедливости, применяемой к чернокожим американцам системой уголовного правосудия. Политическая кампания с требованием ее освобождения развернулась по всей территории Соединенных Штатов и за рубежом. Майлз-колледж в Фэрфилде, штат Алабама, альма-матер Дэвис, провел митинг в ее честь 19 марта 1971 года, и одним из выступавших был Джулиан Бонд. Ниже приводится выдержка из этого выступления.

Начало шестидесятых вызвало громкий протест против права людей есть, спать, ездить верхом, читать, писать и соответствовать равенству, закрепленному в Билле о правах и Декларации независимости. Для большинства белых американцев действительно было потрясением увидеть движение, возглавляемое чернокожими мужчинами и женщинами, полными решимости изменить образ жизни, который лишал цветных братьев и сестер права на равенство.

Сегодня молодые американцы сражаются, умирают и убивают в азиатских джунглях в войне, цели которой настолько неоднозначны, что вся нация кипит от несогласия. С 1960 года до сегодняшнего дня и войны против народа Индокитая у нас были тысячи политических заключенных. В начале шестидесятых это были ненасильственные протесты против дискриминации. В середине шестидесятых именно чернокожие братья и сестры провозглашали свою гордость и черноту. И это было к концу шестидесятых - началу семидесятых годов, когда братья и сестры оказались в плену системы, которую они стремились изменить. Подавление мыслей стало образом жизни.

Анджела Дэвис - жертва этих репрессий. Чернокожая женщина с интеллектом, красотой, любовью и осознанностью. Учительница в обществе, которое подавляет тех, кто думает. Деятель, стремившийся изменить нацию, которая все свое время проводит в прокуренных комнатах, замышляя остановить перемены. Анджела - политическая заключенная, удерживаемая разочарованными белыми мужчинами, которые запуганы ее политикой свободы для чернокожих и бедных людей. Она - символ тысяч революционеров, чья судьба ничем не отличается от ее судьбы.

Ей предъявлено обвинение в заговоре. Но я спрашиваю, в каком заговоре? Заговоре с целью накормить голодных людей? Заговор с целью сказать Америке, что чернокожие люди не останутся в кандалах в ваших гетто? Заговор с целью заявить, что бесчеловечность по отношению к человеку уничтожит человеческую расу?

Заговор с целью заявить, что тюрьмы Америки являются центрами репрессий для бедных, черных, чикано, пуэрториканцев, которые оказались в ловушке в Америке?

Правда в том, что это не заговор.

Анджеле Дэвис предъявлено обвинение в “убийстве и похищении людей”, хотя ее не было на месте происшествия, когда произошла перестрелка между заключенными и полицией и похищение. Пресса уже судила ее и включила в престижный список десяти самых разыскиваемых преступников Гувера по всей стране.

Поскольку Анджела Дэвис родилась в Бирмингеме и была активисткой движения здесь в начале 1960-х годов, уместно привлечь внимание к тому факту, что никто никогда не был внесен в список десяти самых разыскиваемых лиц за взрыв баптистской церкви на Шестнадцатой улице в то воскресное утро 1963 года, когда в воскресной школе были убиты четыре чернокожие девочки, или за взрыв мотеля "Гастон", где доктор Кинг и другие лидеры движения останавливались во время бирмингемского кризиса.

Проблема в случае Анджелы заключается в том, что система в Америке прогнила насквозь. Взяточничество и расизм - это повседневный опыт заключенных . . . .

Давний опыт бездействия правительства в отношении этих условий и не менее пагубный опыт прослушивания телефонов лидеров движения за гражданские права, распространения сплетен в прессе и прослушивания частных разговоров означают, что оно не заслужило доверия и не заслуживает того, чтобы ему верили.

Анджела Дэвис - еще одна жертва белой Америки, распятая за то, что она черная. Еще одна жертва психоза “крестового похода против коммунизма” и "бригады противодействия закону и порядку". Она чернокожая, и она коммунистка. Эту страну возбуждают первые, ей угрожают вторые и она в ужасе от всего этого сочетания. . . .

Сегодня мы все чаще находим параллели с периодом Маккартизма 1950-х годов. Люди не должны молчать. Наши голоса должны быть услышаны. Те, кто призывает к миру во Вьетнаме, должны также увидеть жертв войны у себя дома. Мы не можем быть полностью свободными, пока не будут освобождены Анджела Дэвис и все политические заключенные, даже если мы вернем все войска домой из Юго-Восточной Азии. . . .

Анджела Дэвис знает, что, возможно, судьба всех чернокожих - оказаться где-нибудь в камере с сильно ограниченной свободой.

Адвокат Говард Мур, ее главный юрисконсульт, недавно сказал, что это ее не угнетает, что единственное, что могло бы ее угнетать, - это если люди не отреагируют и не поймут, что их бедственное положение является лишь символом того, какой вполне может быть судьба всех нас.

Крах штата Кент

В этой речи в апреле 1971 года в Кентском государственном университете Бонд говорит об упущенных возможностях после инцидента 4 мая 1970 года, когда национальные гвардейцы Огайо открыли огонь из винтовок M1 по толпе антивоенных демонстрантов, убив четырех студентов штата Кент и ранив еще девять человек. Через десять дней после стрельбы полицейские выпустили более 400 пуль по женскому общежитию государственного колледжа Джексона в Миссисипи в ответ на сообщение о том, что чернокожие студентки бросали камни в белых автомобилистов, проезжавших по дороге через кампус. Хотя офицеры утверждали, что стреляли в снайпера в общежитии, позже расследование ФБР пришло к выводу, что доказательств в поддержку заявления офицеров было недостаточно. Полиция убила старшеклассника Джеймса Эрла Грина и младшеклассника университета Джексона Филлипа Л. Гласса и ранила еще двенадцать человек. Бонд ссылается на эти в значительной степени забытые съемки в своей речи ниже.

Год назад здесь было совершено убийство. Чуть меньше года назад еще одна серия убийств произошла в Джексоне, штат Миссисипи. Есть много таких, как я, которые всегда будут верить, что если погибшим в Джексоне вообще суждено было умереть, то им повезло, что они умерли вовремя, чтобы кто-то, кроме их одноклассников, их матерей и учителей, знал, что они вообще жили и умерли.

Но теперь это все история, и нам, как хорошим ученикам, предопределено либо извлекать из этого уроки и двигаться вперед, либо обречено повторять это снова и снова.

Повторение этого означает нечто большее, чем гвардейцы, мертвые тела и кровожадные полицейские в университетских городках; это означает, что мы никогда не освободимся из расставленной для нас ловушки, ловушки, в которой движение и возбуждение нарастают и спадают, нарастают и теперь снова спадают.

С этой точки зрения штат Кент был рекордсменом. Это стало сигналом к новому виду ярости в кампусе, среди многих молодых людей, которые раньше предпочитали не впадать в ярость. В штате Кент в 1970 году bullets перестали дискриминировать, точно так же, как billy clubs перестали дискриминировать в Чикаго в 1968 году.

Но эта ярость никогда не выливалась в какое-либо движение, демонстрируя, что ярости, порожденной мгновенной смертью, возможно, недостаточно для поддержания упорядоченной, дисциплинированной атаки на угнетение и зло, частью которых вы здесь учитесь становиться.

Что же тогда потребуется, чтобы создать и поддерживать решительную попытку буквально свергнуть власть, удерживающую всех угнетенных людей, живущих на этих берегах, а также тех, кто только сейчас начинает свою борьбу по всему земному шару?

Что сразу становится очевидным, так это то, что это невозможно сделать. Этого нельзя сделать, например, путем вовлечения в авантюризм такого рода, который приводит к привлекательной риторике, но также и к усилению репрессий в отношении небелого населения этой страны. Революцию редко можно ускорить упражнением голосовых связок, и клевета, какой бы умной она ни была, никогда не заменит научного анализа.

Вудстокизм недопустим, пока существует Уоттс; ROTC в кампусе не может конкурировать за внимание сегодняшнего активиста с крысами в гетто. Дебаты об относительном ревизионизме покойного Хо Ши Мина недопустимы в стране, где нет собственной революционной идеологии.

Дело не просто в том, что эти вещи неравны, но в том, что одному нет места рядом с другим; глупо просить людей, которые ежедневно озабочены выживанием, оценить тонкости позиции Северной Кореи по женскому вопросу, или дискриминирует ли армия гомосексуалисты, или Прилив загрязняет воздух больше, чем снег Слоновой кости . . . .

Если политика угнетает вас, подумайте, что, когда кубинский народ сверг Батисту, в нем произошли политические изменения; поскольку вьетнамцы продолжают свою многовековую борьбу за освобождение от господства, они претерпели политические изменения.

Вы можете восхищаться их активностью, воинственными манерами, но вам следует помнить, что сказал Че Гевара, кажется, много лет назад: “Улицы Гарлема - это не горы Сьерра-Маэстро”.

Особенно важно, чтобы вы включились в политическую деятельность в самом широком смысле этого слова. Это не просто звонок в дверь в день выборов ... Это более важная задача по созданию групп с общими интересами, которые могут добиться перемен с помощью своих голосов, своих размеренных шагов, марширующих по улицам, или с помощью любой формы массовых действий, которую они — а не вы — выберут.

Это важно для вас, потому что это дает вам шанс на то, о чем чернокожие люди просили 352 года: шанс сказать что-нибудь о том, что с вами делают, обо всем, что касается вас.

Это важно, потому что вы можете предложить немного жизни и надежды людям, лишенным надежды, которые близки к духовной и политической смерти, и это важно, потому что год назад в этом месяце многие из вас обещали, что что-то сделаете, а затем вообще ничего не сделали.

Уроки Вьетнама

В середине 1970-х Бонд давал радиокомментарии на самые разные темы: от городской политики до декриминализации марихуаны и деколонизации Африки. В приведенном ниже комментарии он размышляет о войне во Вьетнаме вскоре после падения Сайгона 30 апреля 1975 года. В других комментариях Бонд выступал за национальную программу трудоустройства ветеранов Вьетнама и вьетнамских беженцев.

Это Джулиан Бонд на свободе.

Еще не поздно спросить почему, но и не слишком рано начать понимать, что это больше не повторится.

Боевые действия прекратились. Пыль осела. Жертвы временно успокоились, и беженцы, похоже, устраиваются поудобнее.

Настало время спокойно оглянуться на истоки разрушительной войны, отметить в календарях даты начала, выделить время и даже назначить кого-то виноватым.

30 лет назад в этом году закончилась Вторая мировая война. Президент Гарри С. Трумэн, маленький человечек, устроивший им ад, предпринял первый из нескольких шагов, которые завели нас во вьетнамскую трясину. Трумэн предложил оружие французам, пытавшимся вновь утвердиться на территории, которая тогда называлась Индокитаем. Мы можем посчитать себя звездами за то, что не послушались более позднего совета молодого человека по имени Ричард Никсон, который хотел, чтобы у них было три атомные бомбы.

Наше оружие и кровь французских солдат не смогли остановить неизбежное наступление вьетнамского национализма, и десять лет спустя, 30 лет назад, президент Эйзенхауэр направил во Вьетнам первых военных советников.

Прошло еще шесть лет, и президент другой партии, на этот раз яркий молодой человек по имени Кеннеди, отправил первых американских солдат, морскую пехоту, во Вьетнам 14 лет назад в этом месяце.

Десять лет назад другой президент, на этот раз техасец по фамилии Джонсон, объявил о воздушной атаке над Северным Вьетнамом, что привело к расширению войны и убийствам и пообещало нам свет в конце все более темного и длинного туннеля.

Пять лет назад, в апреле этого года, у нас появился новый президент, тот самый Никсон, который ранее хотел применить атомные бомбы, и он отдает приказ о том, что он называет вторжением в Камбоджу. Два года спустя последние американские боевые части покидают Вьетнам, но бомбардировки продолжаются, и убийства продолжаются.

Проходит год, и подписывается так называемое мирное соглашение, соглашение, которое лишь откладывает неизбежные события последних нескольких недель.

В марте этого года Северный Вьетнам атакует Центральное нагорье, а к апрелю они окружили Сайгон.

Теперь он переименован в Хошимин, и разгром завершен.

Чему мы научились?

Что значат 55 000 наших жизней, тысячи других искалеченных и раненых, миллиарды, пролитые из нашей казны, и миллиарды капель вьетнамской крови, пролитой таким же небрежным образом, что все это значит?

Пусть это не будет означать взаимных обвинений и печали из-за того, что мы потеряли то, чем изначально не владели.

Пусть это не закончится обвинением тех, кто слишком мало и слишком поздно пытался сказать "остановись", когда все остальные говорили "уходи".

Давайте вместо этого осознаем, что оружие не может заставить людей полюбить нас или жить по-нашему, что то, что кажется лучшим для нас, не является лучшим для всех, что ненасытным желанием всех народов является желание сформировать свою собственную систему правления по-своему.

Несмотря на риторику, именно об этом все и шло. Они хотели одного, а мы другого, и мы решили присоединиться к силам, которые казались — и которые действительно действовали — предателями против своих собственных.

Это урок номер один, и это Джулиан Бонд на свободе.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Две Черные Колонии

Демографическая бомба как оправдание геноцида

День Земли впервые отмечался в 1970 году, и около двадцати миллионов человек, многие из которых были белыми преподавателями и студентами, отметили это событие поучениями, демонстрациями и субботниками. Широкая поддержка экологического движения — крупные политики из обеих партий участвовали в мероприятиях по случаю Дня Земли — помогла создать Агентство по охране окружающей среды в декабре 1970 года, а также принять законодательство о чистом воздухе и чистой воде. Хотя защитники окружающей среды с энтузиазмом восприняли растущую популярность движения, здесь Бонд выражает обеспокоенность тем, что усилия по решению экологических проблем могут иметь смертельные последствия для афроамериканцев.

“Если мать-Природа не доберется до тебя, это сделает отец Время”.

Это слоган из популярной недавно блюзовой песни.

Я сомневаюсь, что автор имел это в виду, когда писал эту строчку, но сейчас, когда о загрязнении окружающей среды и экологии говорят постоянно, это кажется уместным предупреждением.

Все указывает на то, что мы живем на пороге новой эры . . . .

Миллионы тратятся на авантюрные снимки Луны. Очевидно, военное правительство недовольно загрязнением поверхности и атмосферы Земли. Они вывозят мусор стоимостью в миллион долларов на Луну.

Объявление экологического Армагеддона порождает новое массовое движение. По словам доктора Пола Эрлиха, одного из пророков новой веры, “Если что-то и объединит нас, бедных, богатых, черных, белых, молодых, старых, так это оно”. Доктор Эрлих спешит заверить нас, что, несмотря на то, что “некоторые из белых, которые говорят о контроле над рождаемостью, действительно подразумевают контроль над рождаемостью для черных, или бедных, или индейцев, но, как и большинство расистских заговоров ... этот некомпетентен”.

К сожалению, заверения доброго доктора Эрлиха мало утешают меня. Скорее, они усиливают мой страх. Мой опыт и знания учат меня, что большинство расистских заговоров были ужасно эффективными, даже будучи некомпетентными.

Факт совершенно очевиден. Соединенные Штаты - расистская, империалистическая нация. Я не думаю, что эти факты будут изменены усилиями альтруистов. Тем, кто присоединяется к популярному движению по экологическим проблемам, не на что рассчитывать, кроме циничной и простодушной реакции тех, кто стоит у власти.

Только очень молодые и очень старые способны на альтруизм, в то время как только очень могущественные могут себе это позволить. Личный интерес правит домом, в котором мужчины принимают решения. Америка, исток культуры белого Запада, видит свой личный интерес в накоплении богатства и власти любыми необходимыми средствами.

Усилия по преодолению экологического кризиса могут привести только к более масштабным попыткам совершить геноцид, чем когда-либо знала история, если проблема не будет рассмотрена с надлежащей точки зрения.

Загрязнение окружающей среды - это лишь симптом морального и политического загрязнения, лежащего в его основе. К тому времени, когда промышленные отходы начали образовывать выгребные ямы в реках Англии, “черные кости” тех, кто предпочитал влажные стоки штормовой Атлантики, уже лежали на дне океана. Задолго до того, как промышленная грязь загрязнила реки, озера и воздух этого континента, горькая соль пота и слез рабов отравила единственную плодородную почву, а кровь благородных краснокожих пропитала поля и равнины.

Политика - это часть естественного порядка вещей. Дисбаланс в отношениях между мужчинами - это такой же дисбаланс в природе, как и любой другой. Точно так же, как дисбаланс токсичных веществ в воде может убить рыбу и превратить озеро Эри в мертвое море, политический дисбаланс может привести и приведет к гибели наций.

Вопреки распространенному мнению, человек не властелин природы. Возможно, он ее любимый сын, но такое же дитя природы, как и любое другое. Злоупотребление этим привилегированным статусом требует возмездия.

Несмотря на монументальное значение промышленного разграбления физических ресурсов земли, существует приоритетный вопрос. Это эксплуатация людей и их прав другими людьми. Если экологический вопрос не будет поставлен в этих терминах, это будет просто еще одно тщетное и бессмысленное отступление: недействительная база для искусственных коалиций, призванных удовлетворить иллюзию “объединения нас вместе”.

Это непростая проблема, но ... применение научных и технологических навыков при строгих правительственных санкциях могло бы контролировать проблемы загрязнения окружающей среды. Большой проблемой в экологии является подавляющее увеличение численности населения.

Без надлежащей перспективы “демографическая бомба” становится теоретическим молотком в руках разъяренных, напуганных и могущественных расистов, занесенных над головами чернокожих людей в качестве окончательного оправдания геноцида.

Поскольку вы можете обвинить меня в паникерстве, позвольте мне уделить минуту рассмотрению вопроса. Есть ли у чернокожих законные основания для тревоги?

Предполагается, что правительство является инструментом защиты и продвижения общественного блага. Если чернокожим людям в Соединенных Штатах угрожали геноцидом из-за демографических проблем, чего можно было ожидать от федерального правительства? Предпримет ли правительство четкие и решительные действия по защите жизни и прав чернокожих? . . .

Администрация Никсона уже совершенно ясно дала понять по крайней мере одну вещь: голоса чернокожих не имеют значения для его администрации. Означает ли это также , что чернокожие люди необязательны? ..

Мистер Никсон оправдывает свою собственную реакционную политику ссылкой на быстрый прогресс негров в последние годы. Действительно, стало популярным считать, что быстрое продвижение чернокожих стало возможным благодаря действиям судов и Конгресса.

Мое расследование подсказывает мне, что историческая тенденция совершенно иная. В то время как Конгресс исторически делал почти все возможное, чтобы свести к минимуму и отсрочить завоевания чернокожих, суды возглавили борьбу за прямое принесение в жертву наших прав . . . .

В период с 1866 по 1875 год было принято пять законов о гражданских правах. К 1883 году Верховный суд постановил, что основные части этого законодательства неконституционны. Затем, в 1896 году, в печально известном решении “Плесси против Фергюсона” Верховный суд поставил судебную печать одобрения на так называемую доктрину "отдельных, но равных" . . . .

Затем законодательные органы штатов приступили к установлению закона Джима Кроу в качестве закона страны. Почти случайно такие законы и практика быстрее развивались на Юге. Именно там в то время проживало подавляющее большинство чернокожих. На Севере не было необходимости в таком законодательстве, потому что чернокожих там не было.

Признание этого факта всегда было ключом к политическим стратегиям "Дикси". Ситуация начала доходить до отчаянной стадии несколько лет назад, когда сенатор Рассел выступил с предложением о том, чтобы Юг экспортировал чернокожих. "Если бы во всех штатах была справедливая доля негров, - шел спор, - тогда все могли бы лучше понимать друг друга". Более того, если бы чернокожие были равномерно распределены по всей стране, Юг был бы освобожден от бремени диксикратов. Хорошие белые люди могли бы поровну разделить обязанности по “заботе” о чернокожих.

Столь же серьезным и далеко не столь забавным было то, что стало известно как “законопроект о геноциде”, который был внесен и принят Палатой представителей штата Миссисипи в 1964 году. Ни для кого не было секретом, что законопроект был направлен на сокращение чернокожего населения штата. Это сделало бы рождение незаконнорожденных детей уголовным преступлением, наказуемым тюремным заключением на срок от одного до пяти лет или стерилизацией вместо этого.

Было ли это предварительным просмотром демографической тактики, которая в будущем будет применяться в более широком масштабе? . . .

Несмотря на его репутацию невдохновленной осторожности и консерватизма, г-н Никсон считает необходимым “уравновесить” суд. Пугает то, что у него вполне может появиться возможность сделать это. Совсем не маловероятно, особенно если он получит второй срок, что у него будет возможность назначить еще двух судей в высшую коллегию. Если мы все-таки дойдем до суда при Никсоне, мой друг-юрист заметил на днях, что нам, вполне возможно, придется снова оспаривать решение Дреда Скотта. . . .

Сцена выглядит не очень хорошо. . . .

Я пытаюсь задать вам вопрос как можно более конкретно. Есть ли у нас, чернокожих, законные основания для тревоги в массовом движении вокруг проблем окружающей среды и народонаселения?

Существует ли реальная угроза перенаселения?

Я верю, что есть.

Пытались ли раньше совершить геноцид?

Да, так и есть.

Продемонстрировало ли правительство США свою приверженность защите интересов чернокожих людей?

Почему США не ратифицировали Конвенцию ООН о геноциде, которая находится на рассмотрении с 1948 года?

Для чего существуют законы об остановке и обыске? Законы о чрезвычайных задержаниях?

Для кого готовятся лагеря?

Есть ли у нас законные основания для тревоги?

Я верю, что да . . . .

Становится все более очевидным, что Америка движется в подтверждение своего движения к фашизму, а не к утверждению человеческой жизни.

Если американцы смогут осознать, что дискриминацию следует рассматривать не как причину чего-либо, а скорее как симптом более опасной реальности;

Если американцы предпримут шаги, чтобы обратить вспять тенденцию к полномасштабному доморощенному фашизму;

Если американцы предпримут шаги по противодействию неоколониализму и империализму на международном уровне;

Если американцы предпримут шаги по прекращению эксплуатации людей и ресурсов мира для получения собственной краткосрочной выгоды;


Если американцы выйдут из азиатской войны;

Если американцы смогут убедить народы мира в том, что у нас общая приверженность общему благу, не посредством пропаганды, а на деле;

Тогда, тогда реформа сможет найти способ . . . .

Я верю, что человечество способно справиться с этим вызовом, но я знаю, что “если Мать—природа вас не достанет, то это обязательно сделает Отец Время”.

Бегство от колониализма

Вдохновленные деколонизацией Африки, активисты вроде Бонда начали думать об афроамериканцах как о колониальном народе, нуждающемся в освобождении. Некоторые чернокожие активисты призывали к насильственной революции, утверждая, что это единственный способ освободить чернокожих из колоний, санкционированных государством. В следующей речи 1971 года Бонд отмежевывается от тех, кто выступает за насильственное восстание, и вместо этого призывает к ненасильственной революции в мышлении, психологии, политике и экономике. Особенно поразителен в этой речи акцент Бонда на сепаратистском подходе к обеспечению освобождения.

По мере того, как мы приближаемся к концу первого года десятилетия 70-х, в американской жизни, похоже, царит сильное замешательство.

Путаница возникает не потому, что мы не знаем, в чем заключаются наши проблемы; она существует только потому, что мы либо заявляем о незнании методов их решения, либо не имеем реального интереса в их решении.

Неразбериха, окружающая чернокожих, и наши традиционные трудности с так называемым американским образом жизни, проистекают из нашего статуса в этой стране как колониального народа и из того факта, что мы все чаще вынуждены использовать традиционные методы и приемы колониальных подданных, чтобы спастись от гнета колониальной власти.

Всегда выдвигаются возражения против описания “нас” и “их” как компонентов колониального уравнения; аргумент звучит следующим образом:

Сначала нам говорят, что мы национализированные американцы, а не народ с отдельной идентичностью. Нам говорят, что Конституция Соединенных Штатов поддерживает равное гражданство и что наш субконституционный статус - это вопрос случая, а не замысла. И нам говорят, что расизм, который затрагивает нас, основан на исторических предпочтениях, а не на экономической выгоде, как это было в исторической модели африканского, азиатского и латиноамериканского колониализма.

Мы являемся гражданами только в узком смысле этого слова, поскольку мы должны выполнять определенные обязательства перед государством, не получая всех соответствующих льгот гражданства. Мы все платим налоги, но из-за того, что большинство из нас бедны, и из-за того, что бедные платят больше, а некоторые богатые ничего не платят, мы платим больше своей доли за меньшее вознаграждение, которого по праву ожидают налогоплательщики.

Как черные, так и белые мужчины имеют возможность служить этой стране в военном отношении, но благодаря нынешнему нападению нашей страны на народы Юго-Восточной Азии нам удалось стать первыми на войне, последними в мирное время и редко - в сердцах наших соотечественников.

Хотя мы — как и большинство других американцев — приехали сюда как иммигранты, большинство иммигрантов приехали добровольно, в поисках свободы и шанса выжить. Мои предки пришли в цепях, мужа оторвали от жены, ребенка от матери.

В стране, где почитаются семья и образование, нам было отказано в возможности учиться и поддерживать стабильную семейную ячейку. В стране, населенной страдающими от религиозных преследований, мы обнаружили навязанную нам странную и чуждую религию.

Хотя мы родом из страны, жители которой верили в коммунизм и расширенную семью, мы обнаружили созданную здесь систему меркантильного капитализма, которая в точности соответствовала менталитету отцов-основателей.

С того дня и по сей день отдельный статус чернокожих здесь был фактом. С того дня и по сей день мы были африканцами, страдающими от рук европейцев.

Также выдвигается аргумент, что чернокожие пользуются здесь законным статусом, как и все американцы. Конечно, на бумаге это в значительной степени верно, но факты таковы, что определенные гарантированные конституцией права, такие как право голосовать и пользоваться другими формами социального и политического участия, все еще являются предметом интенсивных дебатов не только в южных штатах, но и в самом Белом доме.

Короче говоря, мы в плохой форме. Мы живем и работаем в ситуациях, предусмотренных большинством, а не нами. Мы существуем с удовольствием и с попустительства американского большинства, и становится все больше свидетельств того, что само это существование вскоре может быть поставлено под сомнение.

Отчасти сложность заключается в том, что традиционные решения нашей дилеммы — решения, с большим успехом используемые другими этническими группами, — не будут полностью соответствовать нашему освобождению.

Индивидуальное предпринимательство создало класс чернокожих миллионеров в издательской, страховой и косметической сферах, но мало что сделало для экономического подъема большинства чернокожих людей.

Политика группового давления привела к проведению многих необходимых реформ для нашей группы, но эти реформы практически невозможно обеспечить в колониальном обществе.

Мы, например, верили, что битва за встроенное место в классной комнате была выиграна в 1954 году, и с тех пор для завершения работы требовалось лишь небольшое давление.

Правда заключалась в том, что с тех пор ни одна из администраций в Вашингтоне, особенно включая нынешнюю, никогда не намеревалась воплотить мечту об интегрированном образовании в реальность.

Традиционные коалиции чернокожих, лейбористов и более просвещенного церковного руководства потерпели неудачу в создании любимого общества, о котором мечтали в начале 60-х.

Американское рабочее движение начало показывать свое истинное лицо, когда чернокожие люди начали требовать не только целей, связанных с трудом, таких как минимальная заработная плата, но и вступления в профсоюзы ремесленников, которые всегда были лили уайт. Церкви слишком часто играли второстепенную роль: чернокожие сегодня, война во Вьетнаме завтра, реформа абортов на следующий день.

Долгожданная коалиция с белыми студентами колледжа не осуществилась, поскольку слишком многие из этой группы проявили больше интереса к музыке, наркотикам, романтической риторике революции и облагораживающей жертве вынужденной бедности, чем к вполне реальным проблемам существования, от которых страдает большинство чернокожих людей в этой стране.

Таким образом, мы остаемся наедине с постоянно растущим размахом политики, а затем протестуем, а затем восстаем, с вероятным результатом, за которым последуют усиливающиеся репрессии.

Вот описание процесса:

Люди с наименьшими иллюзиями относительно государства всеобщего благосостояния - это бедняки, которым оно служит. Когда они протестуют, обычно во имя американских идеалов, следует интересная реакция. Некоторые из большинства реагируют сочувственно, хотя и не всегда с реальным пониманием причин. Но возникает достаточное количество противоположных интересов, чтобы предотвратить любые радикальные изменения, и часто даже умеренные изменения блокируются. Бедняки, которые в большинстве случаев начинают с вежливого обращения к своим губернаторам, вскоре предпринимают более решительные шаги, думая, что они, возможно, смогут пробудить совесть большинства или, по крайней мере, вышестоящих властей. Они действительно пробуждают совесть некоторых людей и в какой-то степени заставляют элиту согласиться на символические изменения. Но в то же время “контрреволюция” запускается против революционного потенциала, который был замечен в нарастающем протесте. Система заходит в тупик. Для протестующих результатом являются лишь символические реформы, крохи. Масштаб их протеста возрастает по мере того, как они понимают, что призывов к совести недостаточно. Они ищут методы преодоления политики давления, которая не сработала. Они начинают гражданское неповиновение и дезорганизацию. Немедленная реакция властных структур - поддержание порядка. В конфликт вовлекается полиция. Соображения социального, политического или экономического урегулирования конфликта постепенно заменяются упором на закон и порядок. Насильственные репрессии становятся обычным делом.

Из этого анализа становится ясно, что единственным выходом из этой ловушки является революция, либо насильственная со стороны обеих сторон вопроса, либо революция в мышлении, психологии и политической позиции по крайней мере одной из сторон.

Это та вторая революция, которая обрушивается на нас сегодня.

Это проистекает, прежде всего, из чернокожего сообщества. Это революция в мышлении о самих себе, революция, переворачивающая с ног на голову анализ, который заставил нас — жертв — называть себя причинами нашего собственного состояния.

Наиболее конкретно это проявляется в растущем желании чернокожих отказаться от классовой и географической трайбализации, которая так долго разделяла нас, и объединить нас как нацию внутри этой нации.

Это проявляется в неприятии чернокожими людьми стандартов красоты и квалификации белых, которые так долго преследовали нас.

Но это не справится с задачей само по себе. Мы можем — и постепенно собираемся это сделать — захватить крупные города этой страны и удерживать их как анклавы против усиления репрессий, взимая плату за въезд с белых из пригородов, которые должны приезжать в город в поисках работы и дохода, и которые должны зависеть от города как источника полицейской защиты и коммунальных услуг.

Но мы также хотели бы полагаться на белую Америку как на источник простого приличного обращения, надежду, которую многие назвали бы крайне наивной.

Мы хотели бы, например, чтобы к нам относились так же хорошо, как к американским фермерам. Сначала им дали бесплатные земли. Затем им были предоставлены ссуды под низкие проценты, которые позволили им приобрести сельскохозяйственную технику. Затем Министерство сельского хозяйства разослало агентов по фермерским хозяйствам, чтобы показать им, как пользоваться их машинами и чередовать посевы. Теперь мы платим им за то, чтобы они ничего не делали, - форма благотворительности миллионеров, которая презирается бедными людьми.

Предположим, например, что матери-АЦП платили не за производство по той же ставке, что сенатору-фермеру Джеймсу О. Истленду. Это означало бы, что матери-пособницы в Детройте, Чикаго или Лос-Анджелесе могли бы получать до 125 000 долларов в год за то, что не рожают детей.

Но революция требует, чтобы нам было позволено не больше, а просто то же самое, что и другим группам. Почему, спрашиваем мы, патронаж должен быть отменен как политическая награда, когда чернокожие захватывают города после того, как политический фаворитизм так много сделал для итальянцев и ирландцев? Почему хорошее правительство должно пропагандировать метрополитанизм как панацею от городских бед в то время, когда мы собираемся захватить некоторые города?

Почему некоторые женщины — большинство из них белые — и некоторые гомосексуалисты — большинство из них белые — и некоторые другие группы настаивают на том, что наше освобождение зависит от них?

Ответ должен заключаться в том, что никто — за исключением американских индейцев — не имеет приоритета над обоснованными требованиями чернокожих. И что только чернокожие люди могут задавать темп, техники и методы, используемые чернокожими людьми в нашей борьбе.

На первом месте среди них должны быть политические действия — но не старый стиль машинной политики или неравноправная коалиция чернокожих лейбористов и либералов, в которую мы столько раз вступали как добровольные женихи в прошлом, только для того, чтобы выйти изнасилованными и лишиться невинности.

Наша политика должна быть агрессивной независимой политикой, свободной от союзов с какой-либо партией или пристрастий, которые сделали нас рабами сначала партии Линкольна, а теперь партии Рузвельта.

Мы должны начать захватывать власть там, где мы есть, в городах и округах черного пояса Старой Конфедерации. Когда белые покидают эти районы в поисках комфорта и безопасности в пригородах, они создают политический вакуум, который мы должны заполнить.

Но города рушатся под нами, и само по себе присутствие чернокожего мэра не гарантирует, что эти разлагающиеся кварталы снова станут пригодными для жизни.

У чернокожих жителей сельских районов Америки больше шансов добиться достойной жизни, поскольку стоимость жизни там ниже и люди лучше знают, как жить, но даже эти победители обнаружат, что политические достижения могут быть сведены на нет экономикой, которая все еще остается в руках хозяев плантаций.

Поэтому, объединяя нашу политику, мы должны попытаться объединить и нашу экономику. Это означает, что, хотя мы отвергаем явно абсурдную никсоновскую концепцию черного капитализма, мы должны без колебаний принимать любые экономические преимущества, которые могут достаться нашей группе в целом.

Это означает стремление к осуществлению экономических планов, столь же отличных от планов достопочтенного Элайджи Мухаммеда на Юге, от планов создания местных кооперативов в гетто по всей стране, от передачи магазинов для мам и пап из рук белых в руки черных, а также любых других планов или схем, которые позволят вложить деньги в руки чернокожих.

Это означает, что мы не можем позволить себе роскошь, доступную столь многим дилетантам, которые стремятся определить для нас, что правильно, а что неправильно — более того, даже что является черным — в нашей борьбе. В то время, когда наше сообщество, кажется, вот-вот объединит альянс культурных националистов и политических активистов, борцов с бедностью и прожигателей жизни, баптистов, моющих ноги, и Нации ислама, мы не можем позволить себе Вудсток в стране, которая все еще терпимо относится к Уоттсу; мы не можем требовать освобождения для особых групп, пока вся группа не выйдет на свободу.

Это наводит на мысль, что хрупкая временами безопасность кампуса колледжа - неподходящее место для дистанционной критики людей, которые из года в год редко видят книги; что присутствие ROTC в кампусе далеко не такая потрясающая проблема, как присутствие крыс в гетто; что дебатами об относительном ревизионизме покойного Хо Ши Мина лучше пренебречь, пока мы не начнем здесь революцию.

Наконец, мы должны подготовиться к трудному времени.

Соединенные Штаты - колониальное общество

В этой речи 1975 года Бонд предлагает заметно иной подход к достижению освобождения чернокожих в колониях. Здесь он выступает не за сепаратистскую политику и экономику, а за “структурную реформу” посредством федерального законодательства, которая позволила бы создать крупное государство социального обеспечения.

Многие из целей, к которым стремились доктор Кинг и другие в начале шестидесятых, стали реальностью сейчас.

Историческая дискриминация чернокожих в общественных местах была устранена.

Право регистрироваться, голосовать и участвовать в разработке государственной политики в настоящее время прочно закреплено.

Число чернокожих выборных должностных лиц на Юге выросло более чем на 2000 процентов с начала 60 - х годов.

Сейчас больше людей заканчивают среднюю школу, чем когда-либо прежде; еще больше учатся в колледже. Сейчас больше людей зарабатывают 10 000 долларов в год, чем когда-либо прежде.

Но эти достижения, хотя и важны, часто иллюзорны. Право питаться в закусочной может наполнить желудок, но опустошить кошелек без достойной работы.

Успехи в регистрации и выборных должностных лицах впечатляют. Но 1307 чернокожих выборных должностных лиц, работающих сегодня в одиннадцати штатах Старой Конфедерации, составляют лишь 2 процента от общего числа должностных лиц на Юге. Более 50 процентов чернокожего электората не зарегистрировано.

Успехи, достигнутые многими в области образования, не всегда легко претворяются в улучшение экономической ситуации. Например, средний чернокожий выпускник колледжа четыре года назад зарабатывал столько же денег, сколько средний белый выпускник средней школы.

Таким образом, черное сообщество, похоже, делает три шага вперед и два назад, выигрывая здесь и проигрывая там.

Давайте начнем с утверждения, что Соединенные Штаты Америки в середине 1970-х годов представляли собой колониальное общество, где почти все чернокожие люди были подданными колоний, а почти все белые люди, вольно или нет, осознанно или нет, были колонизаторами.

Первый факт, несомненно, будет кем-то оспорен. Второго быть не может, поскольку даже в отчете Комиссии Кернера, официальном заявлении истеблишмента о расовом кризисе в Америке, говорится, что “чего белые американцы никогда полностью не понимали - но чего негры никогда не смогут забыть, — так это того, что белое общество глубоко вовлечено в гетто. Белые институты создали это, белые институты поддерживают это, и белое общество потворствует этому”.

Но колониальный статус чернокожего населения Америки редко получал такое признание. Напротив, утверждается, что, поскольку чернокожие в этой стране являются “американцами“, а не ”иностранцами", поскольку у нас равные конституционные права с белыми людьми, и поскольку мы не являемся традиционным источником сырья и дешевой рабочей силы, которыми являются колониальные народы, то анализ должен быть ошибочным, и традиционное решение — революция - здесь немыслимо.

Это правда, что мы американцы, по крайней мере, по рождению, частично по языку и частично по культуре. Мы приехали сюда как иммигранты, как и большинство других американцев, но, в отличие от всех них, мы приехали как иммигранты поневоле. Когда прибыли европейские иммигранты, они сразу же получили экономическую опору — хотя и на низком уровне —, предоставив неквалифицированную рабочую силу, необходимую промышленности. Первые черные иммигранты — рабы — конечно, обеспечивали необходимую рабочую силу, но без какой-либо прибыли для себя. Когда они, наконец, прибыли в город, они обнаружили развитую экономику, в которой от них было мало пользы, кроме как в качестве потребителей. Еще до этого система рабства движимого имущества разрушила африканские культуры и африканскую семью, навязала странную и чуждую религию и без того религиозному народу, в то время как европейцы черпали свою политическую и экономическую силу в традициях и религии, которые они сохраняют по сей день. Когда рабство ушло в прошлое, чернокожие получили постоянный статус неполной занятости, в то время как европейцы процветали в условиях растущей экономики и расширения возможностей для предпринимательства.

Безусловно, фактом является то, что чернокожие и белые американцы пользуются равным конституционным статусом, хотя некоторые права, которые, как известно каждому школьнику, гарантированы Конституцией — например, право голоса, — все еще являются предметом ожесточенных споров не только на неперестроенном Юге, но и в залах Конгресса Соединенных Штатов. Но классовое положение большинства чернокожих, осложненное и окрашенное фактом расовой принадлежности в обществе, в котором политически, экономически и социально доминируют белые, делает обычные конституционные гарантии почти бесполезными, за исключением определенных ситуаций. Право принадлежать к профсоюзу мало что значит для домашней прислуги; клиенты социального обеспечения имеют мало общего с правилами, регулирующими их деятельность. Житель центральной части города не имеет никакой власти — кроме силы и страха — над полицией, которая оккупирует его район.

Это правда, что чернокожие люди в американской жизни не являются источником сырья, и все чаще в технологичном и еще более автоматизированном обществе они также не являются источником дешевой рабочей силы, факт, из которого можно сделать только самые ужасающие выводы. Можно утверждать, что при традиционных формах колониализма колонизированный народ наслаждался передышкой от опасений геноцида, потому что они были необходимы для того, чтобы сложить колониальное уравнение для оккупирующей державы. При этой новой форме, в которой колониальные подданные становятся бесполезным и избыточным народом, что может предотвратить геноцид или новое рабство, если правящие силы станут слишком раздражены требованиями рабов?

Единственный сделанный вывод должен заключаться в том, что решения, которые сработали при интеграции и ассимиляции европейцев в американский мейнстрим, не могут — а некоторые сказали бы — и не должны использоваться в случае американских чернокожих.

Процессы, которые возвысили европейцев — упорный труд, самопомощь, этническая идентификация, политическая активность, экономический сепаратизм, интеллектуальные устремления - в лучшем случае сами по себе могут незначительно улучшить условия жизни массы чернокожих в Америке.

Таким образом, благодаря внедрению этих методов чернокожие американцы получили право проживать в общественных местах, пользоваться льготами в большинстве районов страны, подавать иски о равных возможностях получения образования, мирно протестовать против несправедливости и мирно обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб - последнее из конституционных прав, обеспеченных чернокожим лишь недавно, и то большой ценой, а затем не полностью.

Таким образом, хотя американское общество всегда предоставляло некоторым чернокожим возможность подняться до влиятельных позиций и достатка, и хотя в настоящее время общество предоставляет возможность для общих, хотя и минимальных, улучшений, которых можно добиться традиционными каналами, оно еще не продемонстрировало никаких признаков или желания изменить свою 300-летнюю историю эксплуатации и подавления, основанную на расе, и экономическую систему, которая всегда считала, что собственность важнее людей. Что еще больше усложняет возможность такого изменения, так это то, что обсуждение этого вопроса стало таким туманным и нереальным.


Трагедия в отношениях Соединенных Штатов со своими колониальными подданными, как здесь, так и за рубежом, заключается в том, что мы всегда выбирали сохранение порядка, а не риск реформ. Такова история нашего участия во Вьетнаме, где поддерживаются жестокие, антидемократические, но, что важно, антикоммунистические режимы, и такова история нашей страны, где реформистские усилия всегда пресекаются в последнюю минуту, когда возникает угроза порядку.

Таким образом, отчеты комиссий по расследованию беспорядков 1919, 1935, 1943 годов и восстания Уоттса выглядят как “своего рода Алиса в Стране чудес — с одной и той же движущейся картинкой, показываемой снова и снова, одним и тем же анализом, одними и теми же рекомендациями и одним и тем же бездействием”.

Для чернокожих выход из этого колониального статуса кажется очевидным. Во-первых, анализ, который предполагает, что социальная система, как организованная, одновременно неспособна решить проблему и является частью проблемы, и на нее нельзя апеллировать или полагаться как на независимого арбитра в конфликтах, частью которых она является. Далее, мы должны предположить, что большинству белых американцев не хватает воли, мужества и интеллекта, чтобы добровольно предоставить чернокожим американцам независимость, и что чернокожих американцев нужно заставить сделать это под давлением.

Мы также должны предположить:

1.

Что люди дискриминируют не ради забавы, а что функция предрассудков заключается в защите особых интересов (социальных, экономических, политических и психологических) и что призывы к честной игре предубежденных людей подобны молитвам, обращенным к ветру.

2.

Что колониальные модели изменятся, и колонизаторы откажутся от власти, если их вынудят сделать четкий выбор между продолжением колониальных отношений и другой четкой и высоко ценимой ценностью - экономической выгодой или гражданским миром.

3.

Что конфликты, борьба и конфронтация необходимы для социальных изменений и что на карту поставлены права и жизни реальных людей, которые в долгосрочной перспективе не подлежат ни голосованию, ни обсуждению; что такие переговоры, чтобы быть значимыми, должны проводиться между равными, действующими добросовестно, и проблемы здесь заключаются именно в добросовестности, если не в здравом смысле, белых американцев.

Для белых американцев возникает вопрос, могут ли они отказаться от преимуществ — экономической прибыли, политической власти, социального статуса и психологических вознаграждений, — которые вытекают из существующего положения вещей.

Борьба с дискриминацией — в сфере занятости, жилья и образования — усилилась в 60-е годы, когда жертвы стали сами себе защитниками, но сейчас времена требуют положить конец и экономической дискриминации.


Это последнее движение, время которого, несомненно, пришло, движение, которое потребует национального планирования, замены корпоративных преимуществ приоритетом социального обеспечения - короче говоря, распространения демократии на все сферы политической и экономической жизни.

Если и есть альтернатива правительству, которое верит в социальный социализм для Lockheed Aircraft и финансовый фашизм и капитализм для бедных, то ее можно найти на выборах 1976 года.

Президент, каждый из 435 членов Палаты Представителей Соединенных Штатов, треть членов Сената Соединенных Штатов, многие из 50 губернаторов страны и сотни членов ассамблеи штатов, мэров, советников и уполномоченных будут избраны в следующем году.

Президент использовал свое право вето как оружие против слабых; его сообщниками были новые, так называемые либеральные члены Конгресса, которым не хватает мужества, чтобы одолеть его или улучшить нашу жизнь. Они, должно быть, уйдут одними из первых.

Если люди в этой стране, которые зарабатывают себе на жизнь, а не живут на зарплату других: родители, которые хотят получать образование и заботиться о своих детях, а не только складировать, рабочие, которые хотят работать с достойной и защищенной зарплатой, ветераны, которые хотят получать медицинскую помощь, рабочие, которые хотят максимальных минимумов, — если всех этих людей удастся заставить увидеть их общие интересы, тогда ситуация может измениться.

Это означает формирование электората, ориентированного на решение многих проблем, который будет настаивать на том, чтобы кандидаты занимали более одной правильной позиции. Те из вас, кто верит в чистую воду, не должны поддерживать человека с грязным сердцем. Если ваш кандидат подходит к риверсу, но несовершенен в отношении людей, вы должны сделать так, чтобы он подходил и к людям.

Создание такого движения - старая и довольно увядшая мечта. Его шансы на успех никогда не были легкими; его трудности всегда были огромными, но его необходимость никогда не была большей.

С чего нам начать? Мы требуем преобразования общества посредством немедленных структурных реформ. В программу переходного периода могли бы быть включены следующие предложения:

1.

Перераспределение доходов и богатства посредством налоговой структуры, которая постепенно сокращает неравенство между богатыми и бедными.

2.

Подлинная политика полной занятости, сочетающая стимулы к жилищному и общественному строительству, должна привести к снижению безработицы на 2%, а не на 6%.

3.

Ликвидация бедности, прежде всего за счет полной занятости, дополненной отрицательным подоходным налогом для экономически маргинальных профессий.


4.

Национальное планирование трудовых ресурсов с государственным финансированием профессиональной подготовки, переподготовки и перемещения по желанию.

5.

Система образования, обеспечивающая достойное профессиональное и академическое обучение и позволяющая каждому человеку выявить и полностью реализовать свой производственный и индивидуальный потенциал.

6.

Надлежащее медицинское обслуживание для каждого американца, финансируемое за счет национальной казны, а не частного страхования.

7.

Достойное, доступное жилье для каждого американца.

8.

Максимальное сельскохозяйственное производство, обеспечивающее каждому американцу полноценный рацион питания, а излишки закупаются правительством на продовольственные субсидии для борьбы с мировым голодом.

9.

Национальная, региональная или муниципальная собственность и эксплуатация жизненно важных служб по необходимости, а не для получения прибыли, включая адекватную железнодорожную пассажирскую систему.

10.

Эффективный социальный контроль, будь то посредством государственной собственности или распада, монополистических корпораций (включая транснациональные корпорации), которые ограничивают возможности общества или потребителей.

11.

Представительство сотрудников и потребителей в руководящих органах всех основных отраслей промышленности и публичное раскрытие соответствующих финансовых и операционных данных.

12.

Предоставление государственной услуги на основе потребности.

Утопии не существует. Я предлагаю концепции, а не подробные чертежи, потому что наша политическая деятельность должна быть сосредоточена на реальных проблемах — власти, богатстве и человеческих потребностях, - если мы хотим двигаться к более гуманному обществу. Оглядываться назад, на золотой век конкуренции, - значит вверять наше будущее частной жадности, растущей концентрации богатства и власти и продолжающимся экономическим кризисам, которым нас подвергает неконтролируемая гонка за ростом и прибылью.

Потребуется упорная работа, чтобы продвигать такую программу, регистрировать избирателей, просвещать их в соответствии с их интересами и выставлять их в день выборов.

Освобождение в Анголе и Алабаме

В этой речи 1975 года Бонд связывает борьбу чернокожих африканцев с борьбой чернокожих американцев за гражданские права. Он восхваляет африканских освободителей и оплакивает конец того вида активности, который характеризовал движение за гражданские права чернокожих в 1950-х и 60-х годах. Бонд особенно критически относится к смещению акцента с гражданских прав на экологическую справедливость, а также с практики на теорию. Бонд призывает к новой и энергичной организации акций протеста за гражданские права чернокожих.


Это был волнующий год для тех из нас, кто заинтересован в освобождении Африки и в освобождении ее сыновей и дочерей, разбросанных по всему земному шару.

Революция против фашизма в Португалии стала началом конца португальского колониализма в Африке.

Вооруженная борьба победила международное сотрудничество и тайную американскую поддержку в освобождении островов Зеленого Мыса, Анголы, Гвинеи-Бисау и Мозамбика.

Маленькие—слишком, слишком маленькие трещины появились в белой стене апартеида в Южной Африке и показали, что даже незаконные режимы склонятся перед мировым мнением и неминуемой угрозой вторжения черных в вскоре освобожденную Родезию.

В то время как многие из нас читали и наблюдали за медленным продвижением свободы на континенте, слишком немногие следили за необходимой соответствующей борьбой здесь или помогали ей, особенно за законодательную борьбу, которая сейчас ведется за введение санкций против Родезии. . . .

Что мы должны сделать, так это воплотить заботу об Африке в политические действия, в коалиции и в общее политическое движение, которое будет высоко ценить цель освобождения как в Южной Африке, так и в Южной Каролине, в Мозамбике и Миссисипи, в Анголе и в Алабаме.

Кого бы ни звали Форстер или Уоллес, Иэн Смит или Лестер Мэддокс, зло очевидно.

Частью продолжающихся дебатов среди нас — панафриканцев, националистов, интеграционистов и интернационалистов - было определение нашей борьбы в терминах, применимых к каждому направлению мысли, которое пронизывает черную Америку . . . .

Вера доктора В. Э. Б. Дюбуа в то, что проблемой двадцатого века будет проблема цветовой гаммы, позже была переформулирована и включала проблему тех, кто не выступал против тех, кто выступал.

Несмотря на славные фигуры прошлого и несколько ярких примеров в настоящем — некоторую незначительную политическую власть, экономическое достаток, которыми обладают несколько чернокожих людей, — чернокожие в Америке, как и чернокожие повсюду, ежедневно живут на грани катастрофы. Мы знаем, как и вы знаете в ваших городах повсюду, что слишком часто мы существуем ради удовольствия других, для их развлечения, или существуем вообще, потому что мы еще не беспокоим их настолько, чтобы они уничтожили нас всех.

Некоторым из этих людей нравится сравнивать свою ситуацию с нашей и восклицать, что раз они добились этого, почему мы не можем?

Мы все знаем ответы. Безусловно, мы все приехали в эту страну как иммигранты. Однако, в отличие от нас, они приехали как добровольные иммигранты. Их не разлучали со своей родиной под дулом пистолета. Они не видели, как ребенка отрывают от матери, жену от мужа. Им не навязывали странную и чуждую религию.

Они импортировали сюда систему меркантильного капитализма, приспособленную к их менталитету кассира, в то время как мы, привыкшие к коммунализму и расширенной семье, обнаружили, что само наше право создавать семьи запрещено, а наш труд, навыки и интеллект украдены, чтобы пополнять кошельки других людей и использовать кривой клюв американского орла в делах других людей по всему миру.

Но мы выжили. Мы терпели, мы боролись, мы упорствовали, мы пытались преодолеть, и сейчас мы находимся на важном этапе нашей истории. Важно, потому что в течение последних нескольких лет в нашем сообществе шли интенсивные дебаты — на местном, национальном и международном уровнях — о том, как продолжать нашу борьбу.

Я полагаю, что эта трудность возникает из-за того, что в прошлом мы так упорно боролись за выгоды, которые соответствовали планам других людей и лишь незначительно соответствовали нашим.

Мы боролись за права трудящихся, как и должны были бороться. Но по мере того, как рабочие становились все более богатыми и могущественными в этой стране, они закрылись от нас.

Мы присоединились к борьбе за права женщин задолго до Гражданской войны, как и могли бы, но Дочери американской революции нам не друзья.

Мы боролись против незаконного изнасилования Вьетнама этой страной, насколько могли, но американское движение за мир не ответило той дружбой тем же.

Мы боролись за более справедливое распределение товаров и услуг в этой стране, как могли, но наш враг - не только классовая система.

Даже некоторые защитники окружающей среды говорили нам, что чернокожие люди должны пожертвовать своими шансами на работу и доход, чтобы воздух и вода могли быть очищены. Силы хорошего правительства говорят нам, что наши шансы на политический суверенитет должны подождать, потому что хорошее правительство диктует уменьшение числа наших голосов.

Мы должны стремиться к единству, которое не будет подавлять естественные желания каждого из нас, по-своему, продвигать движение чернокожих, но остановит раскол, который мешает всем нам.

Такое единство предполагает, что для нас непозволительная роскошь обсуждать относительный ревизионизм покойного Хо Ши Мина. Это наводит на мысль, что предполагаемая безопасность кампуса колледжа - неподходящее место для социальной критики людей, которые из года в год редко видят какую-либо книгу, кроме Библии. Это наводит на мысль, что старая мечта об объединении мальчиков из квартала с буржуазией, одетой в черное, должна стать реальностью.


Южная Африка: раковая опухоль на Африканском континенте

В марте 1978 года Университет Вандербильта в Нэшвилле принимал теннисные матчи Кубка Дэвиса между Соединенными Штатами и Южной Африкой. NAACP и Национальная городская лига заявили, что южноафриканская команда представляла правительство Южной Африки и его политику апартеида, и призвали своих сторонников выразить протест против этого мероприятия. Ученики из Вандербильта, Фиска и других близлежащих школ пикетировали это трехдневное мероприятие, и Бонд присутствовал на одной из их акций протеста. Речь Бонда здесь примечательна своим аргументом о том, что насилие необходимо для освобождения чернокожих южноафриканцев.

По его собственному признанию, взгляды Бонда на насилие и ненасилие начали меняться к 1968 году. Как он выразился в интервью 1968 года: “Я больше не совсем уверен, хочу ли я без обиняков называть себя пацифистом, потому что я сам не уверен, как бы я отреагировал на ту или иную ситуацию, смогу ли я оставаться ненасильственным или даже хочу ли я быть ненасильственным в любой борьбе”. Бонд добавил, что, хотя он никогда не пойдет служить в армию США, “[если] кто—нибудь начнет набирать бригаду — частную бригаду - для вторжения в Южную Африку, я мог бы пойти добровольцем”.44

Год назад я провел неделю на юге Африки, присутствуя на конференции в королевстве Лесото, крошечном государстве, полностью окруженном Южно-Африканской Республикой.

Это была моя третья поездка на то, что раньше называлось темным континентом. Он был назван так как из-за цвета кожи его населения, а также потому, что он был таинственным и темным, населенным разными племенами, говорящими на разных языках и поклоняющимися разным богам.

Карта Африки сегодня - это сумасшедшее разноцветное одеяло, представляющее страны, нарисованные европейскими руками, не соблюдающее реальных региональных или географических границ, представляющее, вместо этого, алчность колониальных народов . . . .

Сегодня эта карта быстро меняется. Португалия стала последней европейской колонией, покорившейся неизбежному, и теперь только три части континента остаются под властью расизма.

В их основе лежит Южная Африка.

Трудно обсуждать Южную Африку с американцами, которые привыкли жить в стране, где гражданские права более или менее гарантированы.

Представьте, если хотите, что Соединенные Штаты были Южной Африкой, а белые были черными:

Что чернокожее население, составляющее от 10 до 12% от общей численности, были единственными гражданами, которым разрешалось голосовать и владеть собственностью;

Что это большинство, 90% белого населения, было вынуждено жить на 13% территории;


Что чернокожие дети получали бесплатное образование от государства, но что белым детям приходилось платить за посещение государственных школ;

Что ни один белый рабочий не может руководить черным;

Что ни один белый рабочий не может принадлежать к профсоюзу, хотя чернокожие рабочие могут;

Что ни один белый человек — за исключением случайной домашней прислуги, живущей в отдельном домике для прислуги рядом с резиденцией своего хозяина, — не мог жить в Нэшвилле, но вместо этого должен был ежедневно ездить на поезде сюда на работу;

Что белые люди, которые жили в Теннесси в течение трех поколений, были внезапно переселены в засушливый уголок Техаса, потому что их прадеды жили там, хотя новые иммигранты никогда этого не делали, не могли говорить на этом языке и не имели желания переезжать;

Что каждый гражданин должен всегда иметь при себе паспорт, дающий ему разрешение находиться в Чаттануге, или Мемфисе, или Ноксвилле, или Атланте, и что его могут отправить в тюрьму за его отсутствие. . . .

Что 10 000 белых детей школьного возраста и младше мирно прошли маршем по центру Нэшвилла, а городская полиция открыла по ним огонь, убив 353 человека и ранив более тысячи;

Что семья белых скорбящих была расстреляна из пулеметов в могиле того , кого они оплакивали ...

Что наш президент, генеральный прокурор и другие члены кабинета министров сотрудничали с нацистами во время Второй мировой войны —

Если вы можете себе это представить, то перед вами зеркальное отражение жизни в сегодняшней Южно-Африканской Республике. . . .

Тем из нас, кто редко обращает внимание на то, что происходит в соседнем квартале, не говоря уже о соседнем штате, эти факты, конечно, могут показаться прискорбными, но это не наше дело.

Но именно наш бизнес удерживает их на плаву, поддерживает экономику и общество, которые повсюду являются оскорблением для всех порядочных мыслящих людей.

Триста пятьдесят корпораций США имеют дочерние предприятия в Южно-Африканской Республике, включая General Motors, Ford, Chrysler, Mobil Oil, Firestone, Goodyear, Union Carbide, Minnesota Mining and Manufacturing и IBM.


Укрепляя экономику Южной Африки и придерживаясь ее политики апартеида, эти американские предприятия стоят рука об руку с самой ненавистной политической системой на земле.

Посетив эту часть мира, я могу сообщить, что никакие усилия по мирным переменам не увенчаются успехом. Только сочетание внешнего и внутреннего давления, включая насилие, может дать надежду изменить эту ситуацию по сравнению с тем, какой она является сегодня. . . .

Африка - мои корни. Мои предки родом с западного побережья Африки. У каждого чернокожего американца есть доля в жизни континента, право первородства, а также история нашего собственного участия в 200-летней борьбе Америки за то, чтобы сделать демократию реальной.

Рак на африканском континенте - это Южная Африка; чем скорее его остановят и вылечат, тем здоровее мы все будем.

Минимальная политика на Юге Африки включала бы следующее:

1.

Принятие Конгрессом законодательства, требующего от американских фирм, ведущих бизнес в Южной Африке - и в других местах — соблюдать соответствующие американские законы о найме, продвижении по службе и ставках заработной платы. В настоящее время чернокожие южноафриканцы зарабатывают менее одной шестнадцатой заработной платы своих белых коллег, им запрещено руководить белыми работниками и им отказывают в работе, официально зарезервированной для белых.

2.

Решительно поддерживаем эмбарго Организации Объединенных Наций на поставки оружия в Южную Африку и санкции против тех, включая наших союзников, кто его нарушает.

3.

Отказ в визовых льготах белым южноафриканцам до тех пор, пока правительство Претории не предоставит право на поездки всем американцам, а не нескольким избранным.

4.

Увеличение образовательной помощи независимым государствам, граничащим с Южной Африкой, с тем чтобы студенты-беженцы и изгнанники могли продолжить свое обучение.

5.

Продолжающееся противодействие признанию южноафриканских бантустанов.

6.

Немедленный отзыв американских военных атташе из Южной Африки.

Южноафриканцы находятся здесь, в Нэшвилле, потому что больше ни у кого их не будет. Мы должны дать им понять словом и делом, что мы не потерпим этого ракового заболевания среди нас, этих представителей фашистского государства, правительства, возглавляемого нацистскими пособниками, самого расово деспотичного правительства на земле.

Матчи Кубка Дэвиса - это больше, чем международное соревнование семидесятичетырехлетней давности . Само присутствие здесь наполовину белой команды из Южной Африки является оскорблением для всего народа Соединенных Штатов.

Игры экспортируются из режима апартеида, как попытка завоевать признание в цивилизованном мире . . . .

Между черной Африкой и черной Америкой существует неразрывная связь.

Мы - один и тот же народ, сражающийся с одним и тем же врагом одинаковым способом.

И враг действует так, как если бы он был единым целым.

Он обвиняет коммунистов, когда люди просто хотят проголосовать.

Он обвиняет внешних агитаторов, когда дети просто хотят учиться.

Он указывает пальцем на других, когда глаза всего мира прикованы к нему.

Он говорит об Иди Амине и марксистских диктатурах, как будто их ошибки исправляют его ошибки.

Здесь речь идет о гораздо большем, чем о том, белые или черные мужчины забьют маленький белый мяч через сетку.

Вы, кто присоединяется к этим протестам, боретесь против расизма в его самой грубой форме, здесь и за рубежом.

Вы боретесь против экономической эксплуатации целого народа, эксплуатации, которую решительно поддерживают те же люди, которые ведут бизнес здесь с вами.

Вы боретесь против системы политической тирании, не имеющей себе равных со времен Третьего рейха, системы, не имеющей понятия об обычных правах свободных мужчин и женщин, которыми мы все дорожим.

Вы боретесь с системой, где отец и семья разделены, где дети платят за посещение государственных школ, где расы идентифицируются с гитлеровской точностью, где белый - это сила и право.

Наконец-то вы боретесь за себя, за право высоко держать голову, когда дети ваших детей спрашивают, что вы делали, когда был поднят южноафриканский вопрос.

Мы живем во времена великих перемен.

Полвека назад У. Э. Б. Дюбуа предсказал, что проблемой 20-го века станет цветовая линия.

Это предсказание сбылось здесь и в Африке, где медленно сдаются последние оплоты предрассудков.

Беспорядки царят по всему миру, и центральным вопросом в этих конфликтах являются отношения между управляемыми и их правительством.

Этот конфликт привел к двум крупным войнам здесь, в 1776 и 1865 годах.

В Африке мужчины и женщины сражаются и умирают сегодня, чтобы быть уверенными, что они будут иметь право голоса в определении своей жизни и своего будущего.

Меньшего мы сделать не можем.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Никсон и гибель молодежного протеста

Чернокожие сторонники Никсона Должны Уйти

Когда в 1970 году его спросили, был ли президент США Ричард Никсон другом чернокожих, Бонд ответил: “Если вы могли назвать Адольфа Гитлера другом евреев, вы могли бы назвать президента Никсона другом чернокожих”.45 Вместо того, чтобы стремиться продвигать гражданские права посредством законодательства, администрация Никсона предпочитала финансировать предпринимательские проекты, осуществляемые отдельными чернокожими мужчинами. Одним из его любимых проектов было предоставление грантов и займов предприятиям, созданным афроамериканскими спортсменами, некоторые из них широко известны, например, сторонники Никсона Уилт Чемберлен и Джим Браун. В своем исследовании чернокожих республиканцев Лия Райт Ригер отмечает, что к концу 1969 года администрация Никсона помогла более чем 1000 афроамериканским спортсменам открыть предприятия по всей стране.

Ниже приводится критическая оценка Бондом поддержки Никсоном черного капитализма; он изложил эту критику в форме пресс-релиза. Бонд ссылается на Дж. Хэрролд Карсуэлл и Клемент Хейнсворт, кандидаты Никсона в Верховный суд. Сенат отклонил кандидатуру Карсуэлла после того, как в новостях появилось сообщение о том, что во время своей кандидатуры в законодательное собрание Джорджии в 1948 году он сказал: “Я никому не уступаю ... в твердой, непоколебимой вере в принципы превосходства белых, и я всегда буду руководствоваться ими”.46 Выдвижение Хейнсворта сорвалось после того, как лидеры за гражданские права и AFL-CIO осудили историю правления кандидата против профсоюзов. Либералы, такие как Бонд, также резко осудили Хейнсворта, когда выяснилось, что как судья он вынес решение в пользу компании, в которую сам инвестировал.

Несколько апологетов переизбрания кандидата в президенты, имя которого они стыдятся упоминать, недоброжелательно отозвались о моей поддержке сенатора Джорджа Макговерна.

Если эти люди раздражены тем, что я говорю, тогда я приношу извинения, но предупреждаю их: “Если броган подходит, то ходите в нем”.

Я говорю здесь не о тех, к счастью, немногих, но искренне мотивированных чернокожих республиканцах, таких как сенатор Эдвард Брук из Массачусетса, доктор К. Клейтон Пауэлл или редактор К. А. Скотт из Атланты, и других людях по всей стране, которые верят в почти забытые принципы Великой Старой партии.

Эти люди, о которых я говорю, не являются ни демократами, ни Republicans , независимыми, но вместо этого принадлежат к партии “Я добился своего”, партии “просачивайся”, партии “бери деньги и беги”.,,

Неудивительно, что некоторые чернокожие спортсмены и артисты эстрады поддержали президента. Это просто демонстрирует истинность старого утверждения о том, что то, что вы можете делать что-то хорошо, не означает, что вы можете делать что-то еще вообще.

Например, я не умею петь, отбивать чечетку или играть в футбол. К счастью, я умею думать.

Эти люди призывают нас голосовать за человека, который дал нам Карсуэлла и Хейнсворта и “мягкое пренебрежение”.

Их политические союзы связаны не с партией или принципами, а с пенни; не с преданностью расе и гордостью за себя, а с преданностью долларам и борьбой за власть; не с красотой в темноте, а с объемом их собственных банковских книжек.

Они восхваляют президента как “величайшего спасителя со времен Иисуса Христа”, они аплодируют волшебству прослушивания телефонных разговоров, архитектору закона и порядка, бывшему генеральному прокурору и чуду из чудес, они посещают официальный обед в честь самого старого Диксикрата, Строма Термонда.

И после всего этого у них хватает безрассудства выступить перед чернокожей аудиторией и сказать нам: “Не принимайте это как должное, дайте мужчине еще один шанс”.

Если еще один шанс означает еще четыре года одного и того же, я бы предпочел, чтобы меня принимали как должное, а не просто принимали.

Таким образом, это выбор, с одной стороны, Никсономики и путаницы Митчелла, роста преступности на улицах и в квартирах, продолжения криминальной войны за границей и войны против бедных людей дома, мягкого пренебрежения и посредственного правосудия, вето на детские сады для бедных и уклонения от уплаты налогов для богатых, нечестивой коалиции крупного бизнеса, вчерашнего Юга и монопольного военно-трудового комплекса; и, с другой стороны, Джорджа Макговерна, кандидата, платформа которого написана для поддержки надежд и мечтаний из низшего класса Америки.

Хижина дяди Строма

Переизбрание Ричарда Никсона

В этой речи 1972 года Бонд еще раз нападает на Ричарда Никсона, на этот раз протестуя против того, что президент выступает против автобусных перевозок как метода интеграции государственных школ. “Хижина дяди Строма” относится к Строму Термонду, сенатору-сегрегационисту США от Южной Каролины.

Теперь, когда избиратели страны — по крайней мере, 54 процента из тех, кто имеет право голоса, — пришли на выборы и выразили свою волю, у нас есть возможность поразмыслить о том, почему был сделан этот выбор, что это значило и что это будет означать в предстоящие годы.

Проще говоря, выбор был между прошлыми действиями одного склонного к ошибкам человека и недоказанными обещаниями другого.

Те, кто верил Гэллопу и Харрису, знали, что результат никогда не вызывал сомнений.

Мы знали, что организованным профсоюзам не нравился Макговерн; что фабричные рабочие после ухода Джорджа Уоллеса перейдут к Никсону; что богатые, обеспокоенные налогами, поступят так же; что средний класс увидел более безопасные улицы при Никсоне; что “этнические” хотели расправиться с инакомыслящими и дезертирами; что студенты не могли придерживаться чего-либо в течение длительного периода времени; и что почти никого, кроме чернокожих, нельзя было найти, чтобы проголосовать за Джорджа Макговерна.

Если выборы 7 ноября вообще осветили какое-либо политическое движение, то это было движение тех, кто чувствует себя комфортно, черств и самодовольен, кто сплачивает свои ряды и свои сердца против претензий и призывов к совести, выдвигаемых забытыми и недопредставленными элементами американского общества.

Как выразился преподобный Джесси Луис Джексон, “Дело не в автобусе — дело в нас!”

Что-то не так с выборами, при которых один кандидат получает почти все поданные чернокожими голоса, а другой кандидат - более трех четвертей поданных белых.

Это была не просто гонка между демократами и республиканцами или даже между двумя людьми по имени Никсон и Макговерн — это был скорее национальный референдум по тому, что вежливо называлось “социальным вопросом”.

Для чернокожих людей в Америке результаты выборов 7 ноября означали предание почти всех наших надежд и мечтаний политическому забвению, из которого они, возможно, никогда не выйдут. Это означало восстановление у власти тех, кто верит в привилегии сильных и пренебрежение к бессильным. Это означало дать четырехлетнюю свободу действий нынешним обитателям Хижины дяди Строма, свободу действий людям, которые продемонстрировали, что их совершенно не волнует свобода прессы, неприкосновенность частной жизни личности или гарантированные конституцией гражданские права и вольности, которые, как мы все начали верить, воспринимались как должное теми, кто нами управляет . . . .


Новое движение за гражданские права

В 1970 году белый юрист Моррис Диз из Монтгомери, штат Алабама, объединился с Джо Левином, другим городским прокурором, чтобы создать организацию, занимающуюся обеспечением соблюдения законов о гражданских правах на всем Юге. В одном из своих первых дел Диз выиграла федеральный иск о десегрегации YMCA в Монтгомери. Год спустя, в 1971 году, Диз и Левин учредили свою многообещающую организацию Southern Poverty Law Center (SPLC) и пригласили Джулиана Бонда стать ее первым президентом. Бонд обеспечил организации признание своего имени и авторитет, а SPLC предложила Бонду способ помочь обеспечить выполнение законов, которые движение за гражданские права уже выиграло. В его обязанности входило написание колонки для новой публикации SPLC, Отчета о законе о бедности, и ниже приводится его вклад в первый выпуск.

После нескольких лет медленных, но реальных успехов в борьбе за ликвидацию многих форм дискриминации, от которых страдают миллионы обездоленных американцев, силы, выступающие против этой решающей борьбы, кажутся сильнее, чем когда-либо.

Отдаленная война, обходившаяся нашей стране в двадцать миллионов долларов в день, была названа основной причиной того, что внутренние социальные программы продвигались не так быстро, как следовало бы.

Но теперь подписано соглашение о прекращении огня; и президент предложил новый национальный бюджет, который ликвидирует Управление по обеспечению равных возможностей и другие программы, призванные воплотить в жизнь “Великое общество” Линдона Б. Джонсона.

Спустя почти двадцать лет после исторического решения Верховного суда Браун против Совета по образованию, признающего “раздельное, но равное” образование неудачным, две трети наших чернокожих детей будут посещать школы низшего уровня в гетто. И федеральное правительство, вместо того чтобы продолжать борьбу за прекращение этой несправедливости, вступает в противоречащие друг другу разборки, поскольку судьи выносят постановления об интеграционных планах, которые отменяются при подаче апелляции, а представители администрации выступают против собственных указаний Верховного суда.

Спустя годы после принятия федеральных законов об избирательных правах чернокожим во многих штатах все еще приходится обращаться в суд, чтобы добиться того, что им было обещано; и даже когда право голоса наконец завоевано, они все равно должны бороться с чувством тщетности, которое возникает, когда они видят, как люди, пытающиеся сохранить власть, проектируют избирательные округа, которые сводят к минимуму эффективность голосования в гетто.

На всех уровнях государственного управления предпринимаются усилия по сокращению числа людей, которым оказывается социальная помощь, продовольственные талоны и базовые муниципальные услуги, такие как неотложная медицинская помощь. Искажая образ крошечного процента тех, кто зарабатывает на жизнь, которые действительно существуют, политики-оппортунисты наказывают тех, кто должен получать помощь, чтобы выжить.

Недостаточно финансируемая судебная система работает над наказанием бедных еще до того, как их осудят за преступление, вводя необоснованные задержки до суда и практически ничего не делая для реформирования устаревшей системы освобождения под залог, которая освобождает профессиональных преступников и сажает в тюрьму всех, кому не повезло оказаться слишком бедными, чтобы купить свободу.

Люди, находящиеся у власти, хотят сохранить эту власть, даже если им приходится злоупотреблять этой властью и отказывать в равном обращении тем, у кого ее нет. А бедные люди в Америке еще не зашли так далеко, чтобы обладать какой-либо реальной властью.

В результате дискриминация в отношении бедных продолжает процветать. Дискриминация в отношении чернокожих, которые составляют непропорционально большую долю бедных, продолжает процветать. В то время как бедность белых резко сократилась за последнее десятилетие, бедность чернокожих практически не сократилась.

Сегодня безработица среди чернокожих намного выше, чем среди белых. И симптоматичным способом, которым имущие продолжают отказывать неимущим, является статистика; уровень младенческой смертности среди чернокожих был на 70 процентов выше, чем среди белых в 1940 году ... но в 60-е годы этот показатель достиг 90 процентов! Младенческая смертность среди чернокожих детей на 90 процентов выше, чем среди белых.

В 1968 году и снова в 1972 году имущие в Америке выбрали президентом человека, который публично заявил, что он за открытое жилье, но в частном порядке сказал, что он против этого, человека, который сказал, что федеральное правительство слишком быстро приводит в исполнение решение Верховного суда о десегрегации 1954 года.

И у них есть президент, чье руководство страной привело к тому, что мы тратили 500 000 долларов на каждого убитого вражеского солдата и только 50,75 доллара на каждого бедняка в войне с бедностью.

Президент, чья концепция решения проблемы чернокожей бедности включала предоставление налоговых льгот крупным корпорациям, которые затем получали прибыль от эксплуатации чернокожего труда.

Президент, чье руководство позволило нам построить одну противоракетную установку, уже устаревшую, за 11 миллиардов долларов - сумму, на которую вместо этого можно было бы купить 200 000 единиц недорогого жилья, или 400 000 школьных комнат, или 1200 больниц.

Президент, чья фермерская программа выплатила сенатору Истленду от Миссисипи 125 000 долларов за один год за то, что он не сажал хлопок, — деньги, которые могли бы быть использованы для переселения обездоленных на эту неиспользуемую землю.

Президент, управлявший страной, в которой на корм для домашних животных тратилось больше денег, чем на талоны на питание; где частные лица тратили на табак больше, чем все правительство на образование; где авиакомпании и железнодорожные линии получали надбавки к доходу, фермеры получали непредвиденные выплаты свыше 300 миллионов долларов, нефтяная промышленность получила подачки более чем на 5 миллиардов долларов, а над надбавками для бедных смеялись в Конгрессе.

Но какими бы зловещими ни казались эти факты, положение бедных далеко не безнадежно. Вот уже несколько лет юристы Южного Юридического центра по борьбе с бедностью работают над исправлением несправедливости, от которой страдают бедные в Америке. Работаем над определением прав, гарантированных Конституцией даже неимущим, и защищаем бедных в их борьбе за получение того, на что они имеют право.

И, несмотря на назначения в федеральные суды, сделанные президентом Никсоном, которые были истолкованы как поворот вспять в продвижении к равенству, мы увидели много обнадеживающего.

Верховный суд Никсона, возможно, оказался гораздо более гуманным, чем предполагал президент! Рассмотрим решение суда прошлой осенью о расширении права на бесплатного адвоката для неимущих, обвиняемых в мелких правонарушениях, которые могут повлечь за собой тюремное заключение. И решение, выигранное юристами Центра не так давно, положило конец практике заключения в тюрьму подсудимых, которые были слишком бедны, чтобы заплатить небольшой штраф. И знаковое постановление об абортах, написанное всего через несколько месяцев после заявлений самого Никсона против него.

Перспектива “еще четырех лет” официальных репрессий в области прав человека — при том, что администрация не заботится о нуждах и желаниях миллионов бедных людей — требует только большей активности со стороны неправительственных организаций, таких как Южный Центр по борьбе с бедностью.

Когда федеральное правительство не в состоянии защитить законные права бедных чернокожих в Алабаме, Джорджии или где-либо еще, таким людям, как мы, приходится браться за дубинки. Когда официальная политика отказывается гарантировать равные возможности для трудоустройства — даже когда работодателем является само правительство, — такие люди, как мы, должны обращаться в суды и подавать в суд на тех, кто лишает чернокожих работы.

Если вмешательство федерального суда - единственный способ помешать местным политикам тратить средства из бюджета на благотворительные проекты, в то время как неимущие голодают из-за отсутствия помощи или умирают из-за отсутствия надлежащей медицинской помощи, такие люди, как мы, должны добиваться справедливости с помощью инновационных судебных процессов.

Победы, которых мы добились в последние месяцы — обеспечение равного обращения в судебной системе, равных возможностей трудоустройства на государственной службе, равного представительства в местных органах власти, равных возможностей для получения качественного образования и других — демонстрируют, что можно добиться реальных успехов.

Борьба за равные права для бедных Америки - это новое движение за гражданские права. И это движение идет полным ходом.

Каждый раз, когда победа одерживается в одном штате или одном городе, это служит примером для других побед. Столь же важной, как и сама победа, является необходимость донести новости о победе до других штатов, других городов, других организаций, располагающих средствами для реализации постановления и достижения равенства для других граждан.

Вот почему Южный юридический центр по борьбе с бедностью предпринял публикацию Отчета о законе о бедности—чтобы обеспечить информационный центр новостей по всем аспектам нового движения за гражданские права. Гарантировать, что все мы, участвующие в войне с бедностью, знаем о полях сражений, которые необходимо завоевать, и стратегиях, успешно используемых для их завоевания.

Перспектива огромных успехов в улучшении положения бедных слоев населения Америки вполне реальна; новое движение за гражданские права — завоевание справедливости для всех бедных людей — уже в полном разгаре.

Расистское оправдание Никсоном Уотергейта

В своей речи по поводу Уотергейтского скандала от 15 августа 1973 года президент Ричард Никсон сказал: “Если есть законы, с которыми мы не согласны, давайте работать над их изменением, но давайте подчиняться им, пока они не будут изменены. Если у нас есть разногласия по поводу политики правительства, давайте разрешим их достойным и цивилизованным способом, в рамках закона и с уважением к нашим различиям. Мы должны признать, что один эксцесс порождает другой, и что крайности насилия и раздора 1960-х годов способствовали возникновению экстремальных ситуаций Уотергейта ”.47 Ниже приводится краткий ответ Бонда на это заявление.

Жалкая расистская попытка президента Никсона оправдать своих ночных грабителей сравнением их с участниками марша за гражданские права под открытым небом 60-х годов просто никуда не годится.

Уотергейтские воры стоят на противоположном моральном полюсе от вчерашних борцов за ненасильственный мир и гражданские права.

Протестующие против зла были готовы понести последствия своего нарушения закона; нарушители закона Никсона - нет.

Вопросы просты: участвовал ли он в планировании этих незаконных действий? Вступил ли он в сговор с другими лицами для их сокрытия? Его последнее заявление не отвечает ни на один из этих вопросов, а лишь поднимает новые.

Об этом скажет только обнародование его секретных и незаконно записанных пленок. Библия говорит, что виновные убегают там, где их никто не преследует. Я думаю, что он одновременно виновен и быстро убегает.

Джордж Уоллес по - прежнему сторонник расовой политики

Незадолго до того, как Бонд написал этот комментарий в августе 1974 года, опрос избирателей-демократов, проведенный Gallup, показал, что они отдают предпочтение сенатору США Эдварду Кеннеди в качестве своего следующего кандидата на пост президента. Второе место занял губернатор Алабамы Джордж Уоллес, что привело к спекуляциям о билете Кеннеди-Уоллес. Хотя сопоставление Кеннеди с кандидатом, который выступал против автобусных перевозок как инструмента десегрегации, было маловероятным, Бонд использовал эту статью в New York Amsterdam News , чтобы жестко лоббировать идею выставления Уоллеса кандидатом.

В 1958 году Джордж Уоллес, судья по делам о наследствах в сельской местности Алабамы и бывший законодатель штата, проиграл свою первую гонку за пост главы штата. На выборах губернатора он потерпел поражение от генерального прокурора штата Джона Паттерсона.

У Паттерсона были две важные задачи. Во-первых, он был сыном человека, принявшего мученическую смерть, — Альберта Л. Паттерсона, который после выдвижения кандидатуры Демократической партии на пост генерального прокурора штата в 1954 году был застрелен хулиганами. Во-вторых, Джон Паттерсон получил одобрение Ку-клукс-клана. Уоллеса, более умеренного кандидата, поддержала государственная NAACP.

“Джон Паттерсон перехитрил меня”, - сокрушенно признался Джордж Уоллес. “Ребята, я больше никогда не позволю себя перехитрить”.

Четыре года спустя он снова баллотировался и победил благодаря кампании, которая принесла ему поддержку, которой ему не хватало в предыдущей гонке против человека с отцом-мучеником и способностью “перещеголять” невинного Уоллеса.

Его инаугурационная речь тогда стала классикой южной демагогии:

“Каждая раса в своих собственных рамках имеет свободу учить, наставлять, развиваться, просить и получать заслуженную помощь от других людей отдельного расового положения ... Но если мы сольемся в единое целое, как проповедует философ-коммунист, тогда обогащение нашей жизни, свобода для нашего развития исчезнут навсегда. Таким образом, мы становимся беспородной единицей под управлением единого всемогущего правительства. . . .

“Сегодня я стоял там, где стоял Джефферсон Дэвис, и принес присягу своему народу. Поэтому очень уместно, что из этой самой Колыбели Конфедерации, из этого самого сердца великого англосаксонского Юга, сегодня мы бьем в барабан, призывая к свободе. ... Давайте откликнемся на зов свободолюбивой крови, которая есть в нас. . . .

“Я провожу черту в пыли и бросаю перчатку к ногам тирании. И я говорю: Сегрегация сейчас! Сегрегация завтра! Сегрегация навсегда!”

Двенадцать лет спустя Уоллес снова женился вдовцом, стал калекой от пули наемного убийцы и, по мнению многих, изменившимся и наказанным человеком. Доказательство?

Следуя давнему обычаю, Уоллес короновал первую чернокожую королеву возвращения домой в Университете Алабамы. Но когда корреспондент CBS Дэвид Дик спросил его, почему он не завершил традицию и не поцеловал ее, Уоллес огрызнулся: “Я не готов к этому, и я не верю, что Алабама тоже”.

Конференция чернокожих мэров Юга устроила ему овацию, многие из которых встали, чтобы подбодрить его. Один — не из его штата — говорит, что Уоллес был бы приемлем в качестве вице-президента по списку демократов 1976 года вместе с сенатором. Эдвард М. Кеннеди. Несколько чернокожих выборных должностных лиц и две местные политические организации чернокожих поддержали его переизбрание на пост губернатора. Он победил с неопределенным процентом голосов чернокожих и надеется на будущее страны.

Почти за 12 лет пребывания на посту главы исполнительной власти с практически неограниченной властью он еще ни разу не назначил ни одного чернокожего в комиссию присяжных заседателей страны или совет по регистрации избирателей — местные органы власти. Теперь, когда призывные комиссии никого не призывают, он назначил чернокожих на эти нефункционирующие должности.

Все 347 кассиров, продающих спиртное в винных магазинах штата, белые. Все егеря, лесничие, налоговые инспекторы и бригадиры на шоссе - белые. За исключением Департамента общественной безопасности и Департамента психического здоровья, которые в настоящее время по решению суда интегрированы, только 28 процентов из 10 024 сотрудников штата чернокожие.

Полковник. Уолтер Аллен, бывший директор Департамента общественной безопасности, дал показания в суде, что Уоллес лично заблокировал прием на работу 22 чернокожих полицейских штата. После отставки губернатора. Альберт Брю назначил чернокожего в Комиссию Алабамы по высшему образованию, недавно избранный губернатор. Джордж Уоллес отстранил чернокожего назначенца и заменил белым человеком.

Несмотря на предложения председателя Верховного суда Алабамы, главного судьи Апелляционного суда по уголовным делам и вице-губернатора, Уоллес отказался назначить чернокожего на вакантную должность в Совете исправительных учреждений штата.

Он боролся — словом и делом - с любыми попытками через суды и улицы изменить монолитный расистский государственный аппарат Алабамы. Он сказал аудитории кампуса 1960-х годов:

“Когда мы говорим о неграх на Юге, в нашем сознании возникает образ того огромного количества добродушных, в основном счастливых, неамбициозных африканцев, которые составляют 40 процентов нашего населения и которых белый человек Юга, в дополнение к образованию своих собственных детей, пытался обучить, предоставить услуги общественного здравоохранения и гражданской защиты. ... Жители Юга не испытывают ненависти к неграм. Они несли его на своих плечах и наделили всеми благами цивилизации, которые он смог усвоить”.

Но когда бурные 60-е закончились, страсти и страхи, которые были вполне реальными, стали казаться чем-то далеким. К 1974 году они стали для многих полузабытыми воспоминаниями, и риторика Уоллеса начала меняться.

В то же время возник повышенный политический цинизм по отношению к тем же политикам истеблишмента, против которых Уоллес до сих пор бушует — “лимузинным либералам” и “остроголовым бюрократам”, которые контролируют нашу жизнь. Уоллес-бунтарь начал заменять Уоллеса-расиста.

И магия Уоллеса стала наркотиком — наркоманами были национал-демократы, которые, казалось, благоговели перед властью, которую Уоллес имел над значительной частью распадающейся коалиции Рузвельта. Один за другим, после попытки покушения на него, они толпой вставали на его сторону — сначала в палате больницы Мэриленда, затем в Монтгомери и Декейтере, чтобы восхвалять его “мужество” и “дух”. . . .

Многие чернокожие избранные должностные лица штата громко осуждают Уоллеса за пределами Алабамы и тихо поддерживают его дома.

“Мне пришлось стать независимым, чтобы сохранить возможность выбора для своих людей”, - сказал преподобный судья Спрингер, чернокожий мэр Хобсон-Сити. “Незадолго до выборов Джордж позаботился о том, чтобы мы получили 153 000 долларов в дорожный фонд. Все в городе помнили это, а не все, что он делал с нами раньше”.

Королевы, зарабатывающие деньги на дорогах и возвращающиеся домой, назначали губернаторов раньше — и сделают это снова.

Говорят, что человек, который отказался, чтобы его “перехитрили”, изменился. Теперь он отрицает, что когда-либо произносил расистские речи или когда-либо верил в превосходство белых.

“Мы не говорим, что грешник не может быть спасен и не может вернуться в церковь, - говорит об Уоллесе преподобный Эндрю Янг, член Палаты представителей от Демократической партии от Джорджии, - но не в качестве помощника пастора”.

Но нельзя допустить, чтобы манипулирование политическим процессом реабилитировало человека, чье темное прошлое ставит его рядом с Истлендом и Бильбо в положение сторонника расовой политики.

Чернокожие и евреи

11 июля 1975 года New York Times опубликовала статью Дэвида Бэлча, который раскритиковал Бонда за заявление о том, что Израиль должен вернуть все земли, захваченные им в ходе арабо-израильской войны 1967 года и впоследствии оккупированные. По словам Бэлча, в своем разговоре с Бондом лидер движения за гражданские права заявил, что “его возмущает, что его назвали антисемитом за то, что он антисионист”. Бэлч заявил, что “в настоящее время вы не могли быть антисионистом, не будучи антиеврейским - в некотором смысле это было то же самое, что сказать, что вы не против людей, живущих в домах, вы были только против людей, живущих в своих собственных домах”. Завершая свою статью, Бэлч написал: “Политический антисионизм - это не что иное, как практический антисемитизм”.48 В своем радиокомментарии к колонке Бэлча (см. Ниже) Бонд утверждает, что “десятки евреев” впоследствии потребовали исключить их имена из списков членов и пожертвований Южного Центра по борьбе с бедностью. Бонд также ссылается на Политический съезд чернокожих 1972 года в Гэри, штат Индиана, на котором была принята резолюция, осуждающая Израиль за экспансионистскую политику, наносящую ущерб палестинскому народу; ранняя версия этой резолюции заходила так далеко, что призывала к демонтажу Израиля.

В течение трехсот лет чернокожие жители Соединенных Штатов страдали от понятной паранойи.

Такое психологическое состояние наводит на мысль, что каждый, кто выступает против любой идеи, которую мы выдвигаем, — серьезной или глупой, — виновен в расизме самого заразного рода. Теперь мы становимся жертвами другой групповой паранойи и, подобно тем, кого мы сделали жертвами, кажемся неспособными избавиться от возложенной на нас вины.

Другая группа - американские евреи, которые ухватились за антиизраильские заявления немногих — жалкой горстки — американских чернокожих и превратили это в рычаг для отказа от исторической приверженности евреев социальным целям.

В прошлом году я встречался с группой нью-йоркских еврейских бизнесменов, чтобы заручиться их финансовой поддержкой для кандидатов из маленьких городков на Юге — черных и белых.

Центральным вопросом на этой встрече была не необходимость или желательность расовой и политической интеграции политического процесса Юга — вместо этого я потратил два часа, опровергая обвинения в антисемитизме, выдвинутые против Группы чернокожих в Конгрессе.

В другом случае приглашение выступить перед еврейской общиной Новой Англии было оспорено членами церкви, которые считали, что мои заявления в пользу родины для палестинских арабов — за пределами границ Израиля 1967 года — представляют собой антисемитизм.

В другой раз представители национальной еврейской организации пригрозили лишить меня доступа к “еврейским деньгам”, если я не “пойму” правильность израильской точки зрения.

Наконец, дело, с которым связано мое имя, не имеющее ничего общего с международной политикой, просит поддержки, потому что в статье New York Times мой предполагаемый антисионизм связывается с антисемитизмом, и десятки евреев пишут с просьбой удалить их имена из нашего списка рассылки.

Чернокожие люди хорошо понимают эту паранойю. Мы знаем, что те, кто выступает против наших усилий по какой-либо незначительной причине, часто скрывают свою вопиющую предвзятость за прозрачными возражениями против тактики или своевременности.

Мы знаем, что тонкая грань отделит нас от возвращения к террору прошлых лет, когда полуночные всадники и попустительство правительства держали нас в подчинении и страхе. Мы знаем, что белая Америка готова вернуться к прошлым обычаям при малейшей воображаемой провокации. Однако большинство из нас по-прежнему не осуждает всех белых людей, потому что многие разделяют чувства Бильбо и Истленда. Большинство чернокожих не питают антибелых чувств, потому что домохозяйки в Бостоне повторяют своих коллег из Литл-Рока много лет назад. Большинство из нас ненавидит евреев не потому, что Джордж Уоллес выставляет себя “евреем”, чтобы продемонстрировать свое обращение к идеалам девятнадцатого века.

Большинство из нас не считает расовые, этнические или религиозные группы ответственными за порочные и алчные выходки некоторых из них, и мы возмущены теми, кто требует нашей верности одному делу в качестве предварительного условия для их поддержки другого, как это делает большинство американцев любой расы или религии.

Возможно, мы слишком стремимся к идеальному миру, в котором о делах судят по их достоинствам, а не по политическим позициям тех, кто их поддерживает.

Пока этот день не настал, можем ли мы попросить поддержки нашей версии нашего освобождения по ее соответствующим достоинствам, а не по международной политической окраске ее спонсоров? Если это невозможно сделать, то мы могли бы с таким же успехом прекратить этот фарс и признать, что мы слишком сильно подозреваем друг друга, чтобы построить мир, который гарантирует признание наших различий.

Почему нет беспорядков?

В период с 1963 по 1972 год в Соединенных Штатах произошло около 750 городских восстаний почти в 525 городах, причем наибольшее количество произошло летом 1967 года и после убийства Мартина Лютера Кинга-младшего 4 апреля 1968 года. Историк Питер Леви описывает этот период как “Великое восстание” и видит его корни в Великом переселении народов, проблемах послевоенной экономики, несбывшихся ожиданиях движения за гражданские права и институционализированном социальном и экономическом расизме.49К тому времени, когда Бонд написал нижеприведенное размышление о 1977 году, Великое восстание сошло на нет; но вскоре после того, как он выступил с этим радиокомментарием, произошло одно из самых взрывоопасных городских восстаний в истории США. Во время отключения электроэнергии в Нью-Йорке, начавшегося 13 июля 1977 года, поджигатели устроили более 1000 пожаров, а мародеры повредили или разрушили около 1600 магазинов.

В этой последней части июня, когда невесты традиционно падают в обморок, а их женихи преисполнены сил, мы готовы начать то, что, как многие надеются, не будет традиционным долгим жарким летом.

Для этого подходят все требования.

Безработица среди населения в целом выросла, причем в два раза выше среди чернокожих и в три раза выше среди чернокожей молодежи.


Традиционные летние программы, которые предоставляли работу и развлечения для городских улиц, этим летом не делают того, что в прошлый раз, или даже позапрошлым летом.

Перспективы чего-то лучшего сегодня кажутся такими же отдаленными, как и раньше, несмотря на заверения президента в том, что дела начинают налаживаться.

В прошлые годы такие условия стали бы сигналом для предсказателей холокоста, для тех, кто верит, что беда не за горами, и кто каждую неделю предсказывал — с некоторой надеждой, что их худшие мечты сбудутся, — что вскоре нас постигнут пожары и разрушения.

Сейчас этого не происходит, и, похоже, никто точно не знает, почему.

Ничто не заменит работу, которая приносит некоторый доход домой, или летнюю программу, которая не дает детям скучать, когда солнце стоит особенно жарко и страсти накаляются сильнее всего. Сейчас у нас их нет, но и замены им у нас тоже нет, и все же в наших городах тихо, и, по крайней мере, на сегодняшний день наше лето, хотя и жаркое, не стало долгим. Возможно, мы поняли, что нам бесполезно сжигать дотла единственный магазин в нашем районе, разрушать квартиры, в которых мы живем, и видеть, как в наш район вторгаются полицейские и национальные гвардейцы.

Возможно, увеличение количества наркотиков, поступающих в наши вены и мозг, омертвило тех, кто в противном случае сеял бы хаос на улицах.

Возможно, мы просто слишком подавлены, чтобы беспокоиться, задаваться вопросом, почему это происходит, и что-либо с этим делать.

Какова бы ни была причина, давайте будем благодарны за то, что в наших городах тихо, и надеемся, что эта тишина дает нам шанс спланировать то, кем мы хотим быть, вместо того, чтобы позволять эмоциям момента решать за нас.

Гибель юношеского протеста

Бонд оплакивает очевидный упадок одной из важнейших составляющих гражданских прав и антивоенных движений — студенческого протеста.

Как человек, который много путешествует по студенческим городкам этой страны, за последние несколько лет произошли очевидные изменения.

Среди студентов — черных и белых — воцарилась зловещая тишина, спокойствие, которое пугает, и неподвижность, апатия.

Настроения во многом связаны с экономикой. Теперь каждый студент знает, что степень бакалавра сама по себе никому и нигде не гарантирует работу. Для чернокожих это особенно актуально. Еще совсем недавно, в 1970 году, национальная статистика предполагала, что средний чернокожий выпускник колледжа может рассчитывать зарабатывать лишь столько же, сколько средний белый ученик средней школы.

Но работа и деньги - а также концентрация на учебе — не единственные причины замедления роста числа студентов. Для многих эмоциональные проблемы 60—х - война, вопиющая расовая несправедливость на Юге — были заменены другими заботами. Для некоторых собирание пивных банок на обочине шоссе стало приемлемой заменой получения работы для чернокожих на пивоварне.

Когда призыв был отменен и заменен ныне исчезнувшей лотерейной системой, многие из тех, кто наиболее яростно выступал против вооруженных сил и войны, решили, что если их не призовут на войну, то реальной неминуемой опасности нет. По мере того как война уходила из поля зрения общественности, протесты стихали все сильнее.

По мере того как демонстрации за расовое равенство утихали на Юге, пыл интеграционистов угасал на Севере. Молодые чернокожие люди, которым никогда не приходилось сидеть на заднем сиденье автобуса во время поездки на поезде или автобусе Джима Кроу, вступили в свою юную зрелость, веря, что их права существовали всегда и их никогда не нужно было защищать.

По какой бы то ни было причине об этом жизненно важном ресурсе — нашей молодежи — следует забыть как об активном партнере в продолжающейся сегодня расовой борьбе. Возможно, придет время, когда кампус станет центром социальных изменений и протеста — на данный момент он превратился в фабрику социальной сертификации.

Политика имеет значение

Баярд Растин, блестящий стратег, организовавший Марш 1963 года на Вашингтон за рабочие места и свободу, в том же году начал утверждать, что афроамериканцам не мешало бы перенести часть своей стратегии с уличных протестов на политику, где завоевание и закрепление власти могло бы привести к всеобъемлющим и прочным экономическим реформам. Растин не призывал к прекращению уличных протестов, но он умолял своих коллег-активистов признать, что в коридорах политической власти есть средства создать или сломать экономическую жизнь миллионов людей. Бонд развивает мысль Растина в этой статье 1975 года, опубликованной в Chicago Defender.

Политика - это не искусство возможного, как вас, возможно, учили в старших классах гражданской школы. Политика - это не искусство компромисса, как вы, возможно, узнали на уроках политологии. Политика, однако, гораздо более серьезное и требовательное искусство. В своей простейшей форме политика - это искусство видеть, кто от кого сколько чего получает.


Мы, конечно, те “кто”, которые ничего не получили от сами знаете кого. Таким образом, нельзя отрицать, что направление, которое черные и бедные люди и их союзники должны избрать на оставшуюся часть 70-х, - это реальное и значимое участие в политике нового типа.

Это потому, что именно политика в конечном итоге решает, какая жизнь будет у каждого из нас, в каком мире мы будем жить и какое будущее ждет наших детей.

В конце концов, именно политика отправила наших сыновей, братьев, дядей и отцов в Юго-Восточную Азию стрелять и убивать и быть убитыми сыновьями других матерей на войне, созданной не для них.

Именно политика решает, что безработица среди чернокожих людей останется на уровне, в два-три раза превышающем средний показатель по стране. Именно политика решила, что мы будем жить в условиях перманентной депрессии. И именно политика может положить деньги в наши карманы, дать нам работу или приемлемый, а не смехотворный доход сейчас.

Это политика решает, что мы должны жить в домах из вторых рук, от которых другие давно отказались, или в вертикальном положении из бетона и стекла, спроектированном архитектором, который живет в пригороде.

Политика лишила многих из нас возможности зарабатывать на жизнь дома и загнала нас в города, где мы прижаты друг к другу, как сардины в банке.

Именно политика отравляет наших детей свинцом, она создала социализм для Lockheed Aircraft и социальный капитализм для бедных. Вы можете приписать политике то, что она позволила нам быть последними нанятыми и первыми уволенными. И именно политика дает нашим детям двенадцать лет учебы, но только шесть лет образования, и политика сделала наших молодых людей первыми на войне, последними в мирное время и редко занимающими место в сердцах наших соотечественников.

Но то, как вы проводите свою политику, будет важнее всего не только для нас, но и для чернокожих и бедных людей по всей стране.

Мы должны начать спрашивать лиц, которые предстают перед нами в поисках наших голосов на каждых предстоящих выборах: кто за государственное жилье в пригородах, кто за проезд на автобусах для достижения качественного и интегрированного образования, кто за реформу школьного финансирования, кто за гарантированное государством медицинское обслуживание, кто за поддержание минимального дохода и гарантированный доход, кто за реформу социального обеспечения, а кто за вас!


Карьера Горация Манна Бонда в качестве президента двух исторически чернокожих колледжей часто означала, что дом семьи Бонд посещали уважаемые личности. Джулиан, изображенный справа, вспомнил, что Поль Робсон (в темном костюме) пел ему, когда была сделана эта фотография. ИСТОЧНИК: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


Джулиан Бонд в детстве. ФОТО: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


SNCC назначила Бонда своим первым директором по коммуникациям в 1961 году, когда ему был двадцать один год, студент колледжа. ИСТОЧНИК: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


В 1966 году Бонд привлек внимание всей страны - и поставил под угрозу свое место в палате представителей штата Джорджия — выступив против войны во Вьетнаме. АВТОР: Уоррен К. ЛЕФФЛЕР, ФОТОГРАФ, БИБЛИОТЕКА КОНГРЕССА, ГРАВЮРЫ И ФОТОГРАФИИ.


Беседую с местным жителем во время предвыборной кампании в сенат Джорджии. ФОТО: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


С Джимми Картером, который в то время был губернатором Джорджии и которого Бонд критиковал за отсутствие поддержки чернокожих избирателей. ИСТОЧНИК: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


Бонд проиграл Джону Льюису в предвыборной гонке 1986 года в Конгрессе США в ходе кампании, которая на какое-то время сильно испортила их отношения. ИСТОЧНИК: ДОКУМЕНТЫ ДЖУЛИАНА БОНДА.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Проблема с Джимми Картером

Картер Прячет Свою Красную Шею

В этой статье для Atlanta VoiceБонд цитирует себя, изображая губернатора Джорджии (впоследствии президента США) Джимми Картера классическим лидером Юга, мало чем отличающимся от губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса-сегрегациониста, политика которого подорвала продвижение движения за гражданские права чернокожих. Хотя в этой главе будет раскрыт ряд причин отказа Бонда с энтузиазмом поддержать Картера, в этой статье речь идет, в частности, о раннем несогласии Картера с требованием Закона об избирательных правах 1965 года о федеральном надзоре за избирательными законами Джорджии и о его несогласии с решением федерального суда, требующего от Джорджии соблюдать план перераспределения полномочий, направленный на устранение недопредставленности афроамериканцев в законодательном органе штата.

Вашингтон, округ Колумбия — Присутствующие здесь политические обозреватели — все они просят не называть их имен — говорят, что губернатор Джорджии Джимми Картер пытается превратиться в “чистого” Джорджа Уоллеса к президентским праймериз Демократической партии 1976 года.

Картер — избранный губернатор Джорджии с минимальной поддержкой чернокожих на выборах, на которых ни один кандидат, демократ Картер или республиканец Хэл Сьютт, не добился голосов чернокожих, — пытается превратить себя в ответственную версию парализованного губернатора Алабамы.

“Уоллес - слишком большая деревенщина, чтобы когда-либо победить в номинации на пост президента от Демократической партии”, - сказал Голосу высокопоставленный источник в партии. “Картер прячет свою красную шею в рубашке на пуговицах”.

Совсем недавно Картер пытался соответствовать своим пресс-релизам в качестве губернатора "Нового Юга”. Он назначил исполнительного директора Black Atlanta Insurance Джесси Хилл членом Регентского совета штата, а женщину-профессионала из Олбани Мэми Риз, декана женского факультета государственного колледжа Олбани, членом Комиссии по помилованию и условно-досрочному освобождению. Назначение Хилла было встречено всеобщими аплодисментами; миссис Риз помнят как члена тщательно отобранной Лестером Мэддоксом делегации, почти полностью состоящей из белых, на съезде демократической партии 1968 года в Чикаго.


С отрицательной стороны, Картер пытался судебными исками отменить Закон об избирательных правах 1965 года, который дал возможность голосовать миллионам чернокожих южан. Он назвал недавнее решение Верховного суда об отмене перераспределения Палаты представителей штата на том основании, что оно было дискриминационным по расовому признаку, “нелепым”, несмотря на прошлогодние предупреждения чернокожих законодателей о том, что этот план действительно снижает шансы чернокожих на выборах.

Картер был избран главой национального комитета демократической кампании председателем национальной демократической партии Робертом Штраусом во время собрания губернаторов’демократов в начале этого месяца. Этот пост рассматривается многими наблюдателями как важная ступенька для консерватора Картера к видному положению в целом в либеральных национал-демократических делах.

Очевидно, что на данном этапе Картер не намерен разглашать информацию, призванную послужить поводом для авторитетных спекуляций. Он приветствует вопросы о предвыборной гонке в Сенат, предупреждая, что допрос будет “непродуктивным” до его собственного заявления, вероятно, в начале июля.

“Картеру некуда будет пойти после истечения срока его полномочий в следующем году”, - сказал Голос. “Он не может победить Германа Талмеджа, он не может добиться успеха сам, и он не хочет возвращаться к выращиванию арахиса в маленьком городке Джорджии. Если он сможет убедить национальную аудиторию, что он является национальным материалом, что его красную шею можно прикрыть, тогда человек, который не хочет, чтобы чернокожие пользовались федеральной защитой в избирательных правах, может стать серьезным претендентом на второе место в списке демократов в 1976 году ”.

Выборы’76 —Политический дневник

В своей речи на Национальном политическом съезде чернокожих (NBPC) в марте 1976 года Бонд говорил о необходимости “политической, эмоциональной и жизнеспособной альтернативы” традиционной политике.50 Съезд пытался выдвинуть его кандидатом в президенты — он баллотировался бы от Независимой партии свободы, — но Бонд отказался, заявив, что он уже пообещал обеспечить Моррису Удаллу место в Национальном съезде Демократической партии. Но Бонд привел другие доводы в дневнике, который он вел во время президентских выборов 1976 года (см. Выдержки ниже). Несмотря на то, что он сказал NBPC, Бонд действительно подал заявку на выдвижение от Демократической партии на пост президента, полагая, что у него появилось значительное количество сторонников по всей стране. Предвыборная кампания дала ему материал для его дневника, который он планировал опубликовать в переработанном виде, но президентская кампания была недолгой, поскольку его сокрушил заклятый враг Джимми Картер.

4/12/76

Есть много вопросов о том, почему я отклонил кандидатуру президента Национальной политической ассамблеи чернокожих, которая проводила свой съезд в Цинциннати в марте. Я хочу сказать, что я думал, что у ассамблеи нет национальной базы, что она плохо организована, но я просто говорю, что был польщен, но не хотел брать на себя ответственность баллотироваться в президенты, пытаясь переизбраться в Сенат штата Джорджия. . . .

4/17/76

Моя политическая неприязнь к Картеру переросла в личную. В 1972 году на съезде Демократической партии в Майами, после того как он выдвинул Джексона кандидатом в президенты и безуспешно пытался начать движение “Остановить Макговерна” среди губернаторов-демократов, Картер попросил меня упомянуть его имя в разговоре с Макговерном в качестве кандидата в президенты. Он спросил снова после того, как Иглтон был отстранен, и я сделал это, но теперь он говорит, что этого никогда не было, хотя и признает, что действительно просил Энди Янга и Коретту Скотт Кинг заступиться за него. Человек, который не умеет лгать, назвал меня лжецом. Все, что у вас есть в этом бизнесе, - это ваше слово. Это валюта в политических делах, в большей степени между политиками, чем между политиком и общественностью.

С политической точки зрения я возмущен тем, что Картер получил большое количество голосов чернокожих в Массачусетсе и Иллинойсе, не заручившись, по его мнению, поддержкой чернокожих. В Северной Каролине и Флориде он сделал себя убийцей Уоллеса и заслуженно собрал урожай в 90 и 80 с лишним процентов чернокожих. Его ум — почти гениальный — не имеет себе равных. Решив в 1972 году после встречи с Макговерном, Маски и др., что он, по крайней мере, так же хорошо экипирован, как и они, он начал выстраивать кампанию. Его поход к Белому дому включал поддержку Роберта Штрауса в качестве председателя Национального комитета демократической партии; его награда - председательство в Комитете демократической кампании в 1974 году. Штраус, должно быть, думал, что умеренный, никчемный губернатор Юга, представитель Нового Юга, человек без видимого политического будущего или амбиций, был идеальным кандидатом на эту должность. Где-то в 1974 году Картер пошутил со мной по поводу моих путешествий, сказав, что он сделал больше. “Сомневаюсь”, - ответил я. “Я был в сорока штатах”, - ответил он. В процессе он, должно быть, познакомился со всеми важными демократами в стране, от лидеров лейбористов до боссов крупных городов, от активистов Маккарти-Макговерна до спонсоров чего угодно. Он назначил Гамильтона Джордана, ныне руководителя своей предвыборной кампании, в Национальный комитет Демократической партии, где у него был доступ ко всем спискам демократических активистов и к документам с изложением позиций обеих сторон по каждому вопросу, который был важен в 1974 году и останется важным в 1976 году.

Будучи губернатором, Картер ухаживал за музыкальной индустрией штата, завоевав дружбу Фила Уолдена, главы Capricorn Records в Мейконе. Боб Дилан провел ночь в особняке губернатора, а звезды Capricorn, the Allman Brothers, позже отыграли концерты для Картера.


Он укрепил чернокожее лидерство Атланты, назначив Джесси Хилла, президента Atlanta Life Insurance Co., членом Регентского совета штата, и повесил портрет доктора Мартина Лютера Кинга-младшего в здании капитолия. В конце концов, он, должно быть, догадался, что электорат после бурных избирательных кампаний 1968 и 1972 годов устал от нотаций и издевательств, и что распространение евангельского христианства сделало простой фундаментализм более привлекательным, чем количество его новообращенных среди населения. Он догадался, что Америка очень хотела доверять кому-то, кто не был тем, кому мы привыкли не доверять: юристу из Вашингтона, привязанному к старым способам — либеральным или консервативным — устройства нашей жизни. Он собрал небольшой штат антиидеологов ... лояльных ему одному, и использовал свои связи среди левых, чтобы создать финансовую базу в качестве Нового южанина, выступающего против Уоллеса. Знал ли он тогда, что инвалидное кресло Уоллеса смертельно растоптало амбиции маленького судьи? Неважно. Он заручился поддержкой Эндрю Янга — только через Флориду, сказал Энди, — и убедил других кандидатов составить ему очную ставку во Флориде и Северной Каролине. В то время как Уоллесу когда-нибудь предстояло стать губернатором, а Джексону, Бэй и Удаллу предстояло заняться своими выборными делами, он запланировал 250-дневную поездку за пределы Джорджии в 1975 году. Он призвал контакты, установленные в 74-м, профинансировать его предвыборную кампанию, а также те, которые были установлены в бытность губернатором . . . .

Его рекламщик Джеральд Рафшун решил, что эту личность — искреннюю и скромную — можно продать, и приступил к разработке новой медиа-концепции: реклама как новость, размещенная так близко к новостям, что это не реклама, а новость. Он победил в Нью-Гэмпшире, что стало результатом амбиций и напористости, не имевших себе равных в политике последнего времени, победил во Флориде, победил в Висконсине и Нью-Гэмпшире и потерпел поражение только в Нью-Йорке и Иллинойсе, несмотря на нападки на “боссов” в Эмпайр-Стейт и заигрывание с боссом всех боссов в Иллинойсе.

Поддержка "папочки” Кинга, патриарха первой семьи черной Америки, придала его кампании легитимность среди чернокожих избирателей, которые больше, чем кто—либо другой из американцев, получают нашу информацию — факты и художественную литературу - в электронном виде. Кто помнит, что папа Кинг поддерживал Никсона в 1960 году, пока умный Бобби Кеннеди не позвонил судье округа ДеКалб, чтобы освободить МЛК-младшего из тюрьмы Рейдсвилла (Джорджия)? . . .

4/18/76

Я разговариваю с Джоном Льюисом, моим лучшим другом, который, кажется, разрывается между восхищением почти интуитивным обращением Картера к чернокожим и отвращением к его кампании против эмиссии и ее успеху. Несколько минут спустя, в поисках статьи против журнала Carter Magazine, я разговариваю с его женой, Лилиан Льюис, куратором коллекции негров в Университете Атланты. Она рассказывает мне, что они с Джоном присутствовали на воскресном вечере в честь Артура Эша в доме доктора Уолтера Янга, брата Энди, и что она заметила, что конгрессмен Джон Коньерс (D-MICH) назвал Картера Франкенштейном. Она спросила Энди, как звали создателя Франкенштейна. Я сказал ей, что слышал, как Ширли Чисхолм называла Картера “голубоглазый Джимми”. . . .

Сейчас мне кажется, что Картер стал самым умелым кандидатом, которого я могу вспомнить. Для массы избирателей, не озабоченных идеологией, он "мистер Доверие”. Для политиков, ориентированных на проблему, таких как Мейнард, он прямолинеен и лаконичен, но только в частном порядке, чтобы завоевать их общественную поддержку, которая выражается в общественной поддержке и голосах других.

9 Июня 1976 г.

Последние из тридцати праймериз закончились, а вместе с ними и все шансы остановить Картера, если только его не арестуют в мужском туалете автобусной станции "Плейнс Грейхаунд" с борзой . . . .

Джерри Браун все еще за что-то борется и заручился поддержкой губернатора Луизианы Эдвина Эдвардса, который сравнил это с “покупкой последнего билета на ”Титаник"".

Почему я не могу поддержать Джимми Картера

Картер заручился поддержкой большинства афроамериканских лидеров Атланты, включая Эндрю Янга и Мейнарда Джексона, но, как показано в следующем пресс-релизе от апреля 1976 года, Бонд не подчинился.

Демократический процесс избрания президента Соединенных Штатов - это, по сути, соревнование на выбывание, в котором избирателям предоставляется ряд уменьшающихся вариантов. Первый выбор избирателя на декабрь будет недоступен к марту, а апрельский претендент, который пощекочет общественное воображение, возможно, исчезнет к июню. Поскольку избиратели ищут кандидата, чьи политические взгляды и результаты голосования наиболее близки к их собственным, они пытаются оставаться верными определенным политическим принципам. Вот почему я поддерживаю Морриса Удалла из Аризоны. Вот почему я не могу поддержать Джимми Картера из Джорджии.

Как ветеран кампании Маккарти 68-го и кампании Макговерна 72-го, я пытался искать и поддерживать кандидатов, чьи достижения и текущие заявления демонстрируют их поддержку традиционно либеральных принципов и гуманистических ценностей, в которые я верю. Джимми Картер этого не делает.

Четырнадцатилетний опыт работы конгрессмена Удалла в Конгрессе США ставит его прямо в ряд либералов и демонстрирует, что его приверженность социальной справедливости началась не с его стремления стать президентом.

Джимми Картер выдвинул “Совка” Джексона на пост президента в Майами в 1972 году, затем попытался организовать движение “Останови Макговерна”. Когда это не удалось, он обратился по крайней мере к двум чернокожим делегатам из Джорджии и попросил нас упомянуть его имя при Макговерне в качестве возможного кандидата в президенты. Я делал это дважды, и до, и после Иглтона, но теперь Картер лжет и говорит, что это было не так.

Будучи кандидатом на пост губернатора Джорджии, Картер добивался голосования Уоллеса и говорил приятные вещи о Лестере Мэддоксе. Рэй Абернати, работавший в рекламном агентстве Carter's во время губернаторской кампании, говорит, что использовал средства Carter для оплаты рекламы в СМИ чернокожего кандидата в губернаторы, который отобрал бы голоса у более либерального оппонента Картера, бывшего губернатора Карла Сандерса. Картер дал понять белым избирателям Джорджии, что может победить “без единого голоса чернокожих”. Он выиграл праймериз, набрав менее 10% голосов.

На конференции губернаторов-демократов в Омахе в июне 1972 года Картер представил резолюции с просьбой о том, чтобы война во Вьетнаме не была проблемой в кампании 72-го; восхваляя ныне покойного директора ФБР Дж. Эдгара Гувера за его “службу” нации; и настоятельно призывая вернуть в партию губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса и губернатора Миссисипи Джона Белла Уильямса.

В 1972 году мой брат, член городского совета Атланты Джеймс Бонд, и я подали в комитет по проверке полномочий конвенции иск против делегатов от Джорджии, избранных по системе, разработанной Картером. Мы обвинили в расовой и сексуальной дискриминации делегацию, возглавляемую Картером. Мы выиграли состязание, и был достигнут компромисс, который привел к справедливому представительству избирателей Джорджии.

Когда Нью-Йорк балансировал на грани банкротства, бывший губернатор Картер выступал против федеральной помощи, но теперь говорит, что он выступал только против федеральной помощи городу в обход правительства штата. Теперь он говорит, что предпочитает обходить штаты при распределении средств для распределения доходов.

Джимми Картер обвиняет “нью-йоркских боссов” в обвинениях, которые были выдвинуты против его кандидатов в делегаты, но забывает добавить, что он сам оспаривал списки других кандидатов в штате Нью-Йорк.

Самый сильный чернокожий сторонник Картера, представитель США. Эндрю Янг из пятого округа Атланты говорит, что Джимми Картер хочет выгнать боссов, таких как мэр Ричард Дж. Дейли, из партии, но Картер инструктирует своих делегатов из Иллинойса голосовать за Дейли, чтобы обеспечить Дейли пост председателя делегации Иллинойса.

Картер говорит, что, когда он станет президентом, он собирается уволить министра сельского хозяйства Эрла Бутца, но это звучит как отголосок дешевого обещания Ричарда Никсона уволить тогдашнего генерального прокурора США Рэмси Кларка, и это перекликается с хвастливым заявлением каждого кандидата о том, что он наймет своих людей.


Картер колебался по этому поводу после своей победы на праймериз в Нью-Гэмпшире, но в ответ на вопросы о своей предвыборной риторике, подобной хамелеону, сказал: “Эти атаки вредят не мне — они вредят Америке”. Звучит знакомо?

Картер говорит собеседнику, который хочет получить полную информацию об изменениях, которые он предлагает во внешней политике страны: “Я расскажу об этом в своей инаугурационной речи”.

Картер говорит, что он никогда не пользовался федеральными субсидиями на урожай, но теперь чиновники Министерства сельского хозяйства США говорят, что это не так.

Картер также извлек выгоду из чувства вины либералов Севера за десятилетия презрения, обрушивавшегося на политических лидеров Южного региона — Уоллеса, Мэддокса, Истленда и Талмеджа. Напротив, отношения и поступки, которые могли бы показаться обычными у человека из Массачусетса или Калифорнии, становятся добродетельными, когда их практикует житель Дикси.

Когда Джимми Картер посетил Европу во время подготовки к своей предвыборной кампании, он указал, что его назначения были назначены компанией Coca-Cola Company, а не чиновниками Госдепартамента США.

Джимми Картер добился неоспоримого успеха в создании коалиции мечты чернокожих и настроенных против чернокожих избирателей, представителей белого рабочего класса и бизнесменов, и поэтому кажется заманчивым кандидатом - для тех избирателей, для которых победа выше принципов.

В Северной Каролине и Флориде его успех у чернокожих избирателей можно объяснить его смелой позицией убийцы Уоллеса. В Массачусетсе и Иллинойсе он может поблагодарить некомпетентность оппозиции.

Южные баптисты любят говорить, что “молитва все меняет”. Религиозность Джимми Картера, безусловно, оказала на него такое влияние, фактически меняла его с левых на правых и в центр так много раз, что новообращенным, принявшим сторону Картера, следовало бы взять пример с более раннего апостола Фомы, который сомневался.

Избиратели-либералы, которые давно устали проигрывать предвыборные баталии, возможно, захотят отказаться от своего либерализма и перейти на сторону Картера. Я остановлюсь на Моррисе Удалле из Аризоны.

SNCC Воссоединяется, Картер Отсутствует

7 ноября 1976 года ветераны SNCC собрались в Атланте на свое первое воссоединение. Среди участников были Бонд, Мэри Кинг, Джон Льюис, Глория Ричардсон, Джеймс Форман, Стэнли Уайз и многие другие деятели. В своих письменных комментариях 1977 года Бонд связывает воссоединение SNCC с тем, что он считает дистанцией между Джимми Картером и историческим стремлением к гражданским правам.


200 женщин и мужчин, собравшихся на прошлой неделе в бальном зале отеля в Атланте, чтобы обсудить собственность, которой они владеют в городе, и судебный процесс против федерального разведывательного аппарата, запомнились общественности главным образом только как придатки — копьеносцы в джинсах — Стокли Кармайкл и Х. Рэп Браун.

Но эта коллекция отечественных ветеранов с настоящими боевыми шрамами была больше, чем рамкой для Black Power — это была самая замечательная коллекция борцов за гражданские права, которые когда-либо видел 20 век, пилоты-камикадзе движения 60-х.

Родился в Пасхальные выходные 1960 года в Роли, Северная Каролина, через пять лет Студенческий координационный комитет ненасильственных действий:

• сломал хребет законному апартеиду на юге Соединенных Штатов;

• организовал "Черный пояс Алабамы" за два года до того, как приспешники Мартина Лютера Кинга прошли маршем в Монтгомери и приняли Закон об избирательных правах 65 года;

• начал в Атлантик-Сити в 1964 году демократизацию Демократической партии;

• помог создать голоса чернокожих на Юге, которые выиграли праймериз и День выборов Джимми Картера;

• провела первые сеансы повышения самосознания для женщин в 60-х годах, что, в свою очередь, привело к возрождению женского движения в Америке;

• показал студенту из Беркли по имени Марио Сальво, что молодые тела могут сделать, чтобы заглушить безличные и бесчеловечные машины,

• создал группу политических активистов, которые и сегодня все еще производят впечатление на американское сознание.

SNCC умерла в 1968 году, став жертвой собственной риторики, необходимого навязывания расовой войны в качестве повестки дня американских либералов и, как подозревают некоторые, деятельности спонсируемых правительством провокаторов, которые помогли уничтожить “группу братьев и круг доверия”, которые были призванием для более чем 1000 женщин и мужчин с 1960 по 1968 год.

Никто из собравшихся в Атланте не знал всех остальных, кто там был. Они варьировались от Корделла Халла Рейгана, чей чистый альт и дерзкая храбрость сделали его заметным человеком в 18 лет в стране Картера в Южной Джорджии, до идеологов 70-х, которые выступали за рабочую революцию, основанную на марксистских принципах, в знаменательной битве 70-х.

Они рассказали несколько военных историй, но вместо этого говорили о том, кто на ком женился — и снова женился — во второй раз. "Нью-Йорк Таймс" назвала их средним классом, но большинство из них были таковыми до этого единственного в своей молодой жизни замечательного обмена опытом, и если их синие джинсы были сшиты сейчас, а не в обтяжку или безвкусицу, то это потому, что большинство сознательно решили зарабатывать по крайней мере больше, чем 10,00 долларов в неделю, которые получали полевые секретари SNCC в 1965 году.


Дети в маленьких южных городках называли их “змеями”. Разница, которую они внесли, заключалась в том, что они атаковали общепринятую мудрость истеблишмента по защите гражданских прав эпохи Кеннеди, который тогда считал, что Юг должен быть изолирован и атакован извне.

Змеи впились в сердце зверя в Олбани и Америкусе, штат Джорджия, в Сельме и Гадсдене, штат Алабама, в Тайлертауне и Дрю, штат Миссисипи. Подобно рыбам Мао, они жили за счет бедной земли и организовывали марши, сидячие забастовки, кампании избирателей, политические партии. Их девизом было “делай то, что говорят люди”. Этот эгалитаризм давал о себе знать во всем SNCC — зарплаты выплачивались в соответствии с потребностями, совместное проживание в домах свободы, набитых армейскими койками из излишков, семидневные марафонские собрания в поисках консенсуса, подобного квакерскому, прежде чем можно было принимать решения.

Сейчас змеи разбросаны по всему восточному побережью, но на эту встречу они прилетают даже из Франкфурта. Они собирались поздно вечером, чтобы спеть стандартные гимны движения, а также песни, которые ничего не значили ни для кого, кроме них, — “Dawgs”, “Баллада о сидячих забастовках”, “Мы никогда не повернем назад”.

Заглядывая в этот гостиничный номер, битком набитый людьми — белыми марксистами и черными мусульманами, — вы, возможно, были на встрече выпускников колледжа 1965 года выпуска — в основном бывшие студенты, несколько седовласых учителей, все пьяны друг от друга и от того, что они натворили.

Это было в 1960 году,

Место, где находятся США

1 февраля стало

День, творящий историю.

Из Гринсборо через всю страну,

Новость распространилась повсюду

Так же тихо и храбро,

Молодежь сделала гигантский шаг вперед.

Прислушайся к зову,

Все американцы,

Бок о бок с равными,

Братья, сядьте с достоинством,

Сестры гордо восседают.

Возможно, слишком по-американски, слишком уверен, что право победит силу.

Эти люди сделали Новый Юг новым. Джимми Картер должен был быть там, чтобы поблагодарить их.


Чернокожие политически бессильны

В этой статье 1977 года, подготовленной для Black Enterprise, Бонд приходит в отчаяние из-за того, что он считает неспособностью чернокожих осуществлять власть за пределами урны для голосования, неудачу, которую он видит, среди прочего, в демографическом сходстве между кабинетом Картера и кабинетом Никсона / Форда.

Чернокожие в Соединенных Штатах в 1977 году были политически бессильны — бессильны, неспособны сдвинуть рычаги власти в американском обществе. Что? Разве мы только что не избрали нового президента Соединенных Штатов? Разве наши голоса на ранних праймериз не обеспечили ему выдвижение? Разве он не говорил, что у него есть долг только перед одним человеком, чернокожим, Энди Янгом из Джорджии?

Все это правда, дети мои, но ничто из этого не составляет власти. Власть - это способность заставить людей сказать "да", когда они хотят сказать "нет". То, что у нас есть — в 1976 году больше, чем когда—либо прежде, - это всего лишь способность ставить людей в положение “говорить ”да" и "нет"".

Согласно приведенному выше определению, нет ни одного чернокожего человека, способного — или среди предполагаемых способных, ни одного желающего — задать этот вопрос.

Беглый взгляд на кабинет Картера показывает, что он не более интегрирован по расовому (или сексуальному) признаку, чем тот, который пришелся ему на смену, а изучение риторики новой администрации показывает, что, хотя наши проблемы имеют высокий словесный приоритет, их фактическое место на шкале чуть ниже сбалансированного бюджета.

Короче говоря, мы сменили одну администрацию и пришли другую, но до сих пор не имеем возможности формировать политические решения, которые влияют на нашу жизнь.

В Америке никогда не было много политически влиятельных одиночек. В последние годы Джордж Мини и покойный Ричард Дейли выделяются как два человека, которые могут оказать достаточное влияние, чтобы отменить уже принятое решение. Ни один чернокожий человек в Америке никогда не обладал — и сейчас не имеет — такой властью.

Американская политика всегда была групповой политикой — блоки миллионеров, или членов профсоюзов, или евреев, или мэров крупных городов, или сенаторов Соединенных Штатов могли влиять на власть в своих собственных целях. Чернокожие люди коллективно — или через наших представителей — не обладают такой властью сейчас, и имели ее только в прошлом, когда она была построена на марширующих ногах миллионов.

Переход середины 60-х от протеста к политике увеличил число чернокожих лиц на высоких постах и увеличил нашу способность как группы влиять на процесс политического отбора губернаторов и президентов, но мы по-прежнему не можем формировать оборонный бюджет, как это делают американские евреи каждый год, или определять федеральную жилищную политику, как это обычно умеют делать американские рабочие, или устанавливать ставки по кредитам, как это умеет Дэвид Рокфеллер.

Мы можем подвести нашу лошадь к воде, но не можем заставить ее пить.

Чем скорее мы осознаем разницу между выборами и управлением государством, тем лучше сможем объединиться в политический блок.

Наша эффективность снижается из-за нашей собственной неспособности видеть себя группой интересов, за исключением времени выборов, когда нам дают выбор между двумя далеко не идеальными кандидатами (таков американский путь), мы выбираем того, чьи обещания ярче, а обязательства меньше, и тогда мы думаем, что победили.

Победа должна означать, что вам никогда не придется извиняться; в отличие от влюбленных, политические партнеры по постели должны постоянно находиться на грани развода, если жених и невеста не будут постоянно давать друг другу взамен. Если нет, значит, один партнер был соблазнен, а не любим, и ему остается только надеяться, что появится другой, более верный любовник.

Политика - это награждение ваших друзей и наказание ваших врагов. Наказание было применено к нашему предполагаемому врагу, администрации Форда, 2 ноября. Теперь мы будем ждать награды.

Гриффин Белл и право на инакомыслие

Ниже приводится стенограмма показаний Бонда в марте 1977 года перед Комитетом Сената США по судебной системе во время слушаний по кандидатуре Гриффина Белла на пост Генерального прокурора США. Белл выразил мнение большинства в решении окружного суда США, которое оставило в силе решение законодательного собрания штата Джорджия лишить Бонда места в палате представителей, которое он получил по праву. Теперь, одиннадцать лет спустя, Бонд вежливо критикует своего соперника на национальной арене.

Г-н Председатель, я хотел бы поблагодарить вас за предоставленную Мне возможность выступить перед этим Комитетом и дать показания в отношении выдвижения кандидатуры Гриффина Белла. Я понимаю, что мой запрос был сделан после неофициального крайнего срока, который вы установили, и что, позволив мне приехать к вам, вы продлили то, что было бы длительными и трудными слушаниями, и я ценю ваше великодушие. . . .

Я здесь сегодня только как Джулиан Бонд из Атланты, Джорджия, чтобы выразить свои личные взгляды и надежды относительно того, как Комитет справится с трудной и важной задачей по взвешиванию кандидатуры судьи Белла. . . .

Что касается решения по делу Бонд против Флойда, с самого начала я хочу заверить комитет, что не питаю личной злобы к судье Беллу из-за того, что он вынес решение не в мою пользу. Он никогда не был невежлив или враждебен ко мне лично во время этих разбирательств, и я уверен, что в то время он добросовестно полагал, что решил дело напрямую.

Ваша оценка решения о залоге должна начинаться с того факта, что судья Белл заявил комитету, что теперь он считает свое решение неправильным. Новая должность судьи Белла, разумеется, появилась спустя десять лет после того, как Верховный суд единогласно отменил его решение. Дезавуируя это решение, он никак не намекнул на личную озабоченность проблемами свободы слова, поставленными на карту; он не заявляет о переходе в культ Первой поправки. Тем не менее, если признанная ошибка в деле о облигациях была чисто технической, если он неправильно истолковал Федеральные гражданско-процессуальные нормы или неправильно истолковал какое-либо налоговое законодательство, его отказ от решения положит конец делу.

Но Бонд против Флойда таким делом не было.

Вас неоднократно просили в течение последних нескольких дней вспомнить ”лозунг времени" в Джорджии в 1960 году в связи с проблемами сегрегации и расы. Я хотел бы попросить вас вспомнить вместе со мной настроение "таймс" в Соединенных Штатах в целом в отношении не менее важных вопросов войны и мира.

Избранные лидеры Америки, несмотря на предвыборные обещания обратного, вели страну к катастрофической, дорогостоящей и аморальной войне в Юго-Восточной Азии. Залы заседаний Сената на этой неделе были заполнены официальными лицами из администрации Джонсона, открыто осуждающими как войну во Вьетнаме, так и свою роль в ней.

Но в 1966 году критика войны не была популярной тактикой для получения поддержки конгресса при утверждении в качестве члена кабинета министров. В 1966 году критика войны, все еще осторожная, неохотная, негромкая критика, была анафемой для людей, которые управляли этой страной, и опасностью для тех, кто был достаточно глуп, чтобы высказывать ее.

Мужчины и женщины были уволены с работы, особенно учителя, за подобную критику. Призывные комиссии ухватились за это как за причину или оправдание для принудительной службы молодых людей в армии. В залах этого Конгресса члены обеих партий поносили критиков войны со всей риторикой и страстью, на которые вы, джентльмены, способны. Тогдашнему небольшому числу политических лидеров, некоторым из вас среди них, которые осмелились поднимать вопросы о войне, Белый дом или другие лица угрожали политическими репрессиями. Агенты полиции и ФБР фотографировали противников войны и преследовали их, а также грабили их офисы. Мужчины и женщины избегали указывать свои имена в петициях и организациях, вспоминая работу комитета Маккарти. . . . Конституция, суды и судьи Соединенных Штатов подверглись суровым испытаниям. Мое дело было лишь одним из многих. Это было не самое важное дело. Оно, безусловно, не входило в число дел, в которых противникам войны был причинен наибольший личный вред. Это был случай, который обязательно заслуживал той огласки, которую он вызвал.

Но это был случай, который поставил под сомнение самые основные принципы, на которых была основана эта нация около 200 лет назад. Это была не просто атака на свободу слова, это было полномасштабное наступление на принцип демократического правления. Ибо то, что законодательный орган Джорджии стремился сделать с открытостью, которая никого не обманула, заключалось в исключении должным образом избранного члена Ассамблеи исключительно за то, что он не соглашался с его взглядами по вопросу государственной политики. Мне не нужно объяснять вам, что произошло бы с нашей системой правления, если бы законодательные органы и Конгресс были вольны исключать членов ассамблеи, конгрессменов и сенаторов исключительно из-за их взглядов. Именно по этому пути прошла Восточная Европа на острие штыка два десятилетия назад.

Дело "Бонд против Флойда" было важным. Но для окружного судьи Соединенных Штатов, поклявшегося защищать Соединенные Штаты, это дело должно было быть легким. Каждый член Верховного суда знал единственно возможный исход. И в те тревожные дни, когда критики войны обратились в федеральные суды за защитой своего права выражать свои взгляды, большинство судей выдержали испытание, поставленное этим судебным процессом. Судья Белл потерпел неудачу.

Судья Белл не утверждает, что является приверженцем Первой поправки при рождении свыше. Он не продемонстрировал вам отношения, кардинально отличающегося от того, которого он придерживался в 1966 году, он не проявил раскаяния, он сделал немногим больше, чем признал, что Верховный суд теперь пришел к выводу, что его решение было неправильным.

Я не думаю, что то, что произошло в Грузии в 1966 году, вероятно, повторится в аналогичной форме в ближайшие четыре года. Я, конечно, надеюсь, что нет. Но жизненно важно, чтобы генеральный прокурор был человеком, очень чутко относящимся к гражданским свободам, гарантированным Конституцией. Генеральный прокурор должен быть администратором, который будет осуществлять надзор за ФБР, постоянно заботясь о Первой и Четырнадцатой поправках. Генеральный прокурор должен быть юристом, который считает соблюдение Четырнадцатой и Пятнадцатой поправок наивысшим приоритетом. Гриффин Белл не был таким человеком в 1966 году и не является таким человеком сегодня.

Задача, стоящая перед этим комитетом, трудна. Она проверит вашу способность найти истину и вашу совесть. Я не призываю вас без необходимости ставить под сомнение личность какого-либо свидетеля или любых других лиц, которые обсуждались в ходе слушаний. Я не прошу вас бередить старые раны или споры, если они не прольют света на физическую форму мистера Белла.

Я прошу только, чтобы вы дали нам, как стражам целостности нации, генерального прокурора, чья откровенность перед этим комитетом неоспорима, чтобы вы дали нам в качестве части национального руководства на предстоящие годы генерального прокурора, который не ошибался в отношении великих моральных проблем последних двух десятилетий, чтобы вы дали нам, как главному исполнителю законов о гражданских правах в Соединенных Штатах, генерального прокурора, о котором 20 миллионов чернокожих американцев будут знать, вне всякого разумного сомнения, что он лично и глубоко привержен принципам равенства и расовой справедливости.

Картер игнорирует чернокожих

Вернон Джордан, исполнительный директор Национальной лиги городов (NUL), раскритиковал позицию президента Картера в отношении меньшинств и бедных в интервью New York Times 21 июля 1977 года. “Мы ожидали, что мистер Картер будет так же усердно работать над удовлетворением потребностей меньшинств и бедных, как он это делал, чтобы получить наши голоса”, - сказал Джордан. “Но пока мы были разочарованы”.51 Лидер NUL обвинил Картера в том, что он не назначил достаточное количество чернокожих на политические посты, уделяя особое внимание сбалансированному бюджету, а не занятости и жилью для нуждающихся, игнорируя обещание обеспечить право избирателей, имеющих право на регистрацию в день выборов, и отказываясь предлагать федеральную помощь бедным женщинам, желающим сделать аборт по выбору. Бонд поддерживает Джордана в этой статье New York Times , в которой подробно рассказывается о речи, произнесенной им 16 августа.

Сенатор штата Джулиан Бонд, один из ведущих представителей чернокожего населения страны, сегодня обрушился с критикой на президента Картера, заявив, что тот отказался от предвыборных обещаний и проигнорировал “бессильных и бедных”, особенно чернокожих, чьи голоса имели решающее значение для его избрания.

Критика мистера Бонда в адрес мистера Картера, за которого он активно выступал в последние дни президентской гонки, сформулирована более резко, но по сути совпадает с критикой, высказанной в прошлом месяце Верноном Э. Джорданом, исполнительным директором Национальной лиги городов.

Критика мистера Бонда в адрес мистера Картера прозвучала в интервью здесь и в речи, подготовленной для выступления на 30-м ежегодном конгрессе Национальной студенческой ассоциации в Хьюстоне.

“Эта критика довольно широко распространена”, - сказал мистер Бонд в Атланте перед отъездом в Хьюстон. “Вернон Джордан повторил то, что уже было сказано лидерами NAACP в Сент-Луисе в июне и многими другими чернокожими. Дело не только в том, что президент Картер нарушил свои обещания, но и в том, что на самом деле он никогда не делал достаточно”.

В тексте своего обращения мистер Бонд сказал, что “поскольку мы помешаны на причудах, новизна Джимми Картера захватила наше воображение ... Поскольку ему нужно было добиться легитимности, он привлек внимание черных масс, которые никогда не понимали, что кандидат может знать слова наших гимнов, но не цифры на наших зарплатных чеках”.


В своей подготовленной речи он обвинил мистера Картера в невыполнении обещаний следующим образом:

Он не обещал повышения налогов на социальное обеспечение, когда был кандидатом Картером, но президент Картер говорит, что они должны быть повышены.

Он пообещал равенство для чернокожих в своей администрации, но записи показывают, что в высших эшелонах власти Вашингтона мало темных лиц, и многие из них попадают в заголовки газет, а не в политику.

Он пообещал сократить расходы на оборону на 15 миллиардов долларов, но его сокращение бюджета составило 2,8 миллиарда долларов.

Он пообещал сообщить нам, когда ЦРУ и ФБР злоупотребят нашим доверием, но он пытался помешать американской прессе рассказывать историю о выплатах ЦРУ главам иностранных государств.

Он сказал, что если создание рабочих мест противоречит борьбе с инфляцией, то инфляция должна была бы продолжаться, но теперь мы слышим, что сбалансированный бюджет превыше всего.

Пока Нью-Йорк тлеет и горит, он посещает Язу-Сити.

Он говорил бедным женщинам, что жизнь несправедлива, а теперь говорит нам, что лучший способ помочь бедным - это вообще не говорить о них.

Короче говоря, он не злой, но сейчас он президент, а не кандидат, и, как и все те, кто предшествовал ему в Овальном кабинете, больше всего смазывает скрипучие колеса.

Политические заключенные в Соединенных Штатах

13 июля 1978 года французская газета Le Matin сообщила, что Эндрю Янг, главный делегат США в Организации Объединенных Наций, сказал, что “в Соединенных Штатах сотни, возможно, тысячи политических заключенных”, и что он сам был политическим заключенным. Комментируя недавние судебные процессы над двумя диссидентами из Советского Союза, Янг согласился с мнением Белого дома о том, что судебные процессы были посягательством на мировую совесть. “Но это также задевает совесть всего мира, когда мы делаем подобные вещи”, - добавил Янг.52 Публичная критика не понравилась госсекретарю Сайрусу Вэнсу, и на следующий день Янг выступил с заявлением, в котором утверждал, что он не хотел проводить параллель между “статусом политической свободы в Соединенных Штатах и Советским Союзом”.53 Тем не менее, Бонд поддерживает первоначальную критику Янга в следующей статье, написанной для Atlanta Gazette.

Если Эндрю Янг выйдет в эфир из своего дома на Велтр—Серкл к тому времени, когда это попадет в печать, он добьется своего - политическое инакомыслие может быть опасным и в Соединенных Штатах.


Большинство призывов к увольнению Янга исходят от сил, которые никогда не были слишком обеспокоены нарушениями прав по эту сторону Кремля, и от лицемерных писак, готовых придраться к любой угрозе спокойствию Картера.

Критики придерживаются трех подходов:

В Соединенных Штатах нет “политических” заключенных.

Даже если они есть, не говорите о них сейчас.

Если вы будете упорствовать, то тоже можете стать политической жертвой.

В декабре прошлого года президент Картер призвал к некоторому изучению ситуации с правами человека в стране. “Мы приветствуем тщательное изучение и критику самих себя как часть нормальных отношений между странами”, - сказал он тогда.

“Важно признать, что у нас есть некоторые проблемы”, - говорит Дрю С. Дэвис III, помощник генерального прокурора по гражданским правам. “Осведомленность о нарушениях прав человека в этой стране означает, что дальнейший успех нашей собственной кампании по защите прав человека за рубежом может зависеть от того, насколько прямолинейно и твердо эта администрация решает такие внутренние проблемы”.

Опять же, в прошлом году Amnesty International, базирующаяся в Лондоне организация, получившая Нобелевскую премию мира за работу с политическими заключенными по всему миру, опубликовала список из 18 заключенных американских тюрем, которые, по ее словам, вероятно, находятся в заключении из-за своих политических убеждений.

Возглавляет список дело "Уилмингтон-10", когда девять чернокожих и белая женщина были арестованы, предстали перед судом и осуждены по обвинению в поджоге и нападении на сотрудников скорой помощи во время беспорядков в Уилмингтоне, Северная Каролина, в феврале 1971 года. Их дело содержит признаки политического преследования: зависимость от преступников в получении ключевых показаний; услуги, подарки и наличные, предоставляемые прокурорами свидетелям со стороны государства; отказ от компрометирующих показаний; избирательное судебное преследование; и строгие приговоры после вынесения обвинительного приговора.

Те же ингредиенты присутствуют в деле "Шарлотт Три", борцов за гражданские права из Северной Каролины, осужденных за поджог конюшни для верховой езды в Шарлотте в 1968 году. На суде над ними в 1972 году, через три года после пожара, все вещественные доказательства исчезли. Двое бывших осужденных дали показания против троих, и Бюро Казначейства по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию выдало каждому по 1000 долларов; Министерство юстиции Соединенных Штатов - по 3000 долларов каждому и билеты на самолет в Мексику; и иммунитет от их признанного участия в поджоге конюшни и от федеральных обвинений в незаконном хранении взрывчатых веществ и оружия.

В другом подобном случае Имари Обаделе (также известный как Ричард Генри) сидит в федеральной тюрьме Атланты, отбывая семилетний срок за сговор с целью нападения на федеральных офицеров после перестрелки 1971 года между ФБР и местными полицейскими в Джексоне, штат Миссисипи, и последователями Новоафриканской республики Обаделе. Полицейские попытались арестовать четырех членов РНА, после чего последовала перестрелка. Обаделе даже не присутствовал, но был арестован по государственным обвинениям, которые позже были сняты, и повторно арестован по федеральным обвинениям.

Обаделе и пятеро других обвиняемых, включая женщину, которая во время перестрелки находилась в Африке, были признаны виновными. В служебной записке ФБР, недавно полученной защитой, говорится: “Если Обаделе удастся держать подальше от улиц, это может предотвратить дальнейшие проблемы, связанные с РНК”.

Список amnesty International можно продолжать и продолжать, и, надеюсь, посол Янг тоже.

Его откровенность спасла этот пост, обычно предназначенный для политиков, вышедших за рамки дозволенного, и придала ему новое уважение среди большинства населения мира. Он как никогда раньше заставил американцев осознать, что мы живем в маленьком и тесном мире.

Он даже оказал влияние на журналистику. На этой неделе New York Times сообщила, что 21 африканец был “убит” в Родезии. Насколько я могу судить, это первые африканцы, когда-либо “убитые” в ходе партизанской войны в этой стране. Африканцев обычно “убивают” или “умерщвляют”, в то время как европейцы теряли свои жизни почти исключительно в "массовых убийствах”. Информация о 21 погибшем африканце была недоступна для комментариев, но я надеюсь, что посол Янг будет доступен по крайней мере в течение следующих двух лет.

Ошибочная борьба Картера с инфляцией

Бонд ссылается ниже на речь президента Картера от 18 апреля 1977 года, в которой он призвал нацию обуздать свой аппетит к энергоносителям — особенно нефти и бензину - и признать необходимость повышения цен на энергоносители. “Это трудное усилие будет моральным эквивалентом войны — за исключением того, что мы объединим наши усилия для созидания, а не разрушения”, - сказал Картер.54 Энергетическая политика президента не привела к стабильной экономике, и сразу после того, как Бонд опубликовал нижеприведенную статью, в которой он критикует экономику Картера, президент объявил: “Я не собираюсь вас разыгрывать. В ближайшие месяцы мы будем наблюдать рост цен неделю за неделей ”.55 Всплеск инфляции особенно сильно ударил по меньшинствам и бедным слоям населения.

Всего два года назад Джимми Картер, облачившийся в свитер-кардиган, чтобы обвинить общественность в нашей расточительности и инфляции, призвал нас к войне.

Он напомнил нам, что цены на предметы первой необходимости — продукты питания, здравоохранение, жилье и энергию — выросли намного выше, чем на предметы роскоши.

Он попросил всех нас затянуть пояса, отказаться от значительного повышения заработной платы, поддерживать разумный рост цен. Он, в свою очередь, пообещал сбалансировать бюджет и сократить расточительство.

Но традиционная антиинфляционная политика, проводимая Картером и Компанией, не затрагивает цен, которые мы платим за яйца или электричество, за дома или больничные койки.

Вместо этого президентская программа угрожает еще больше сжать кошельки 80 процентов всех американских семей, которые сейчас тратят 70 процентов своих доходов на продукты, жилье, топливо и здравоохранение.

Национальный центр экономических альтернатив, совместно возглавляемый Гаром Альперовицем и Джеффом Фауком, считает, что политика президента по ограничению заработной платы мало повлияет на резкий рост цен на товары первой необходимости.

Центр отмечает, что выплаты заработной платы замедлились с 1975 года, но расходы на четыре основных продукта выросли на 11,6 процента по сравнению с ноябрем прошлого года.

Альперовиц говорит, что инфляция вызвана не тем, что заработная плата гонится за ценами; все наоборот.

Вернон Джордан, президент Национальной лиги городов, обвиняет планировщиков президента в том, что они заставляют бедных самим вести борьбу с инфляцией: “С одной стороны, они подвержены более высокой инфляции, чем остальные из нас, поскольку почти весь их бюджет идет на оплату предметов первой необходимости. С другой стороны, их просят смириться с безработицей и ограниченным повышением заработной платы, чтобы бороться с этой инфляцией ”.

Исследование Альперовица выявило потребителей, выступающих против инфляции в the Necessities (COIN), коалиции групп, начиная от Public Citizen Ральфа Нейдера и заканчивая AFL-CIO Джорджа Мини.

КОЙН считает, что инфляция в четырех странах первой необходимости продолжится, несмотря на молитвы президента и зависимость его экономических советников от общественных ограничений — читай “наемных работников”.

В отрасли здравоохранения выпуск банкнот, повышение заработной платы медсестер и других работников больниц едва поспевают за инфляцией. Между тем гонорары врачей по-прежнему значительно превышали стоимость жизни, и фармацевтические компании зафиксировали рекордную доходность в 18,2 процента в 1978 году.

Продовольственную инфляцию нельзя винить в жадных фермерах или переплачивающих работникам пищевой промышленности, говорит КОЙН. Американские фермеры получают всего 3 цента от потребительского доллара, потраченного на хлеб, а почасовая заработная плата в пищевой промышленности росла и близко не так быстро, как рост цен на маргарин на 94 процента в период с 1970 по 1977 год.

Цены на энергоносители — коммунальные платежи, бензин, счета за продукты питания — выросли на 99 процентов за первые семь лет этого десятилетия. Но прибыль девяти крупнейших нефтяных компаний удвоилась за тот же период, сообщает COIN.

Если администрация не переосмыслит свою связь между инфляцией и занятостью, борьба с падающим долларом будет продолжаться теми, кто наименее финансово готов к войне.

До сих пор популярная мудрость заключалась в том, что ответ на инфляцию можно было найти в решениях с “высокой прибылью”, в более высокой безработице, в сокращении расходов на человеческие нужды и более низкой заработной плате для самых низкооплачиваемых среди нас.

Начало 1970-х годов дважды научило нас тому, что увеличение числа безработных американцев не означает увеличения количества денег в карманах тех, кому повезло иметь работу.

Сокращение программ социального обеспечения создает проблемы, которые обходятся налогоплательщикам дороже, чем доллары, которые они могут сэкономить, и не сэкономят ни цента на заправке или кассе супермаркета.

Бедные всегда знали, что платят больше; возможно, одно из непреднамеренных преимуществ обращения Картера к гражданам заключается в том, что все больше и больше американцев начнут задаваться вопросом, почему они должны затягивать пояса, которые коммунальные службы, банки и бизнес-сообщество уже затягивают.


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Основные этапы развития гражданских прав

Движение за гражданские права: Начало и конец

В этой статье от сентября 1978 года Бонд предлагает взглянуть на современное движение за гражданские права чернокожих, которое расходится со стандартной версией, согласно которой начало движения приходится на 1 декабря 1955 года, когда Роза Паркс отказалась уступить свое место в автобусе белому пассажиру, а его конец - на 4 апреля 1968 года, когда Джеймс Эрл Рэй убил Мартина Лютера Кинга-младшего.56

Две августовские годовщины с разницей в пять лет охватывают единственный период в американской истории 20 века, когда Соединенные Штаты обнаружили, что их собственные цели и цели небелого меньшинства совместимы.

Марш 1963 года на Вашингтон за рабочие места и свободу и Съезд Демократической партии по выдвижению кандидатов в президенты 1968 года в Чикаго знаменуют начало и конец влияния и авторитета движения за гражданские права в жизни нашей страны.

В 1963 году 250 000 участников марша — и моральный авторитет, который они представляли, — потребовали, чтобы это зарождающееся движение южан получило президентскую санкцию и всенародное одобрение. Пять лет спустя конвенция 1968 года о слиянии рвения в защиту гражданских прав и антивоенной страсти вызвала варварскую реакцию полиции Чикаго и бездушное спокойствие готового ко сну эгоистичного большинства, сформировав консенсус против оптимальной интеграции чернокожих в американскую систему.

Когда участники марша в Вашингтоне расходились со звучащей в ушах фразой Мартина Лютера Кинга “Наконец-то свободны”, их лидеры встретились с президентом, который опасался, что марш вызовет беспорядки, и с генеральным прокурором, который пытался его остановить. Пятеро из мужчин, присутствовавших на том собрании в Белом доме, сейчас мертвы, четверо из них не дожили до истечения следующих пяти лет. Печально, но необходимое объединение людей и движения за эти пять лет потерпело неудачу и обрекло движение на раскол и бессилие.

Роль Кинга как главного оратора и морального арбитра не нашла преемника. Роберт Кеннеди унаследовал сострадание своего брата, но отверг его робость, чтобы стать главным политическим героем низших слоев общества. Уолтер Рейтер был тогда — и будет оставаться сейчас — единственным международным профсоюзным лидером, активно выступающим за социальную справедливость и экономическое равенство.

Через восемьдесят пять дней после вашингтонского марша Джон Ф. Кеннеди был мертв. Его преемник на Юге удивил тех, кто считал, что география диктует предрассудки. Память Кеннеди и хитрость Джонсона продвинули законопроекты о гражданских правах 1964 и 1965 годов через Конгресс, но никакие законодательные ухищрения или печальные воспоминания не смогли сбалансировать распределение вооружений за рубежом в равной степени с помощью внутри страны.

Законопроект Джонсона 64-го года ликвидировал большую часть американского апартеида. Закон об избирательных правах 65-го года, принятый Конгрессом по пути из Сельмы, начал интегрировать политическую систему Юга, процесс, который не был полностью реализован до 1976 года, когда чернокожие южане сохранили большую часть старого Юга для нового сына-южанина.

Однако к 1966 году темпы роста начали замедляться. Законопроект о гражданских правах 1966 года национализировал бы то, что в значительной степени было борьбой южан, попросив всех американцев сделать то, чего никто никогда не делал — допустить чернокожих в свои районы и общину, а следовательно, на работу и в школу. До 1966 года Юг был регионом вне закона, неизбежно отличавшимся в своем отношении к чернокожим. Линдон Джонсон ранее призвал всех американцев признать вину в регионе, и нация отвергла его проповедь.

(К 1968 году пересмотренный вариант Закона о справедливом жилищном строительстве должен был включать строгие положения о борьбе с беспорядками, чтобы обеспечить слушания в Конгрессе, пообещав быстрое наказание тем, кто слишком яростно добивался вознаграждения Америки.)

В 1964 году движение за гражданские права, характерное для Юга, собрало все свои силы, чтобы бросить вызов миссисипскому отделению Демократической партии за почти полную изоляцию 40 процентов населения штата, 90 процентов из которых были явно лояльными сторонниками национальной партии.

Но съезд Атлантик-Сити отклонил претензии движения от Миссисипи, пообещав, что зло может быть исправлено к 68 году. Отвергнутое политиками, движение строилось четыре года и прибыло в Чикаго в 1968 году, готовое сражаться за демократию с маленькой буквой “д”. Еще один удар — неприятие несправедливого партийного правления — и еще одно обещание — прекращение партийной расовой дискриминации к 1972 году — снова отправили наивных сторонников движения прочь.


Но полицейский бунт 68-го, господство хулиганов Дейли над правилами конвенции, разочарование тех, кто оставался чистым ради Джина, горечь сторонников Кеннеди по поводу смерти их героя испортили номинацию Хамфри. Возрожденный Никсон поднял преступность как проблему и призвал расу как причину; с момента своей инаугурации в 69 году он начал демонтировать программы для бедных, созданные Джонсоном.

Никсон объединился с неоконфедератами, уставшими от двух десятилетий роли мальчика для битья для нации. Беспорядки Кинга 1968 года продемонстрировали, что беспокойная черная месса была национальной, а не южной проблемой, и в течение следующих восьми лет национальное правительство сосредоточилось на ликвидации второй Реконструкции, как и первой, за счет недавно освобожденных негров.

Эти два собрания с разницей в пять лет, десять и пятнадцать лет назад, собрали вместе беспомощных и полных надежд людей в первый и последний раз в этом столетии.

Пять американских лет создали доверие и уничтожили его. Народ прошел путь от вершины до долины за полдесятилетия и до сих пор находится только на полпути к вершине.

Расовая волна обернулась против Нас

Как и в статье выше, эта речь 1979 года звучит жалобно. На этот раз Бонд продвигает свою точку зрения дальше, утверждая, что 1978 год был годом, когда расовая волна обернулась против афроамериканцев и достижений движения за гражданские права. Бонд приводит два важных события в поддержку своего аргумента. Первый касается Аллана Бакке, который подал в суд на регентов Калифорнийского университета после того, как медицинская школа Калифорнийского университета в Дэвисе отклонила его заявление о приеме. Бакке, в частности, утверждал, что использование школой расовых квот привело к приему менее квалифицированных учащихся и что отклонение его заявления нарушило положение о равной защите Четырнадцатой поправки. Верховный суд США постановил, что использование Дэвисом квот действительно было неконституционным (и, следовательно, школа должна была принять Бакке), в то же время решив, что высшие учебные заведения по конституции должны рассматривать расу как один из факторов в своей политике и процедурах приема. Второе событие, на которое ссылается Бонд, произошло 6 июня 1978 года, когда избиратели Калифорнии устроили массовый налоговый бунт, приняв Предложение 13, которое, среди прочего, снижало налоги на недвижимость и предписывало утверждать будущие повышения налогов двумя третями голосов.

Важно, что мы собрались в 50-ю годовщину со дня рождения Мартина Лютера Кинга, чтобы обсудить осуществление его мечты посредством политических действий.


За его короткую жизнь благодаря его руководству политический климат и характер Америки радикально улучшились к лучшему; начиная с его классической речи с требованием отдать голоса чернокожим южанам на Молитвенном паломничестве 1957 года в Вашингтон и заканчивая своей смертью в 1968 году, он активно участвовал в борьбе за гарантии политических прав для всех американцев.

История попыток чернокожих получить избирательное право и одновременной борьбы за привлечение федерального правительства к своей защите начинается с Актов о военной реконструкции 1867 года, которые постановили, что чернокожим будет, должно быть разрешено принимать участие в разработке новых конституций мятежных штатов и последующем формировании их законодательных органов. Под защитой федеральных войск более 700 000 бывших рабов получили право голоса.

В феврале 1869 года Конгресс неохотно принял Пятнадцатую поправку к Конституции, двусмысленное обязательство исключить расовую принадлежность в качестве основания для отказа в избирательных правах кандидатам, имеющим другие права голоса.

Представление о том, что чернокожие люди должны голосовать, было далеко не повсеместно популярно, и его непопулярность не ограничивалась Югом.

Нью-Йорк отменил принятие поправки; она была отклонена Калифорнией, Делавэром, Кентукки, Мэрилендом, Орегоном и Теннесси.

Но поправка сама по себе не могла гарантировать права голоса чернокожим. Изобретательность Юга привела к введению избирательного налога, тестов на грамотность, требований к месту жительства и регистрации, а также положения о дедушке, гарантирующего, что чернокожие южане никогда больше не будут голосовать. Прошло почти 100 лет, прежде чем избирательный налог был объявлен вне закона Двадцать четвертой поправкой в 1964 году, и даже тогда процесс регистрации и голосования оставался сложным, смертельно опасным и часто невозможным в некоторых юрисдикциях до конца десятилетия 60-х годов.

Мартин Лютер Кинг был привержен полной свободе и равенству для чернокожих людей.

Его участие в сидячих демонстрациях, маршах голосования и акциях протеста, а также его последняя борьба против экономической эксплуатации работников санитарии в Мемфисе были частью общего замысла, плана по полной интеграции афроамериканцев на американскую сцену.

Сейчас, спустя почти одиннадцать лет после его смерти, наше политическое будущее столь же неопределенно, как и тогда, когда он потребовал проведения голосования в 1957 году.

Любой, кто оглядывается назад на год, который мы только что оставили позади, должен прийти к выводу, что 1978 год был годом перелома расовой волны в Америке.

24 года, прошедшие после дела Браун против Совета по образованию, были успешной серией демонстраций, законодательных актов и судебных исков, которые постепенно вывели некоторых чернокожих американцев из положения постоянных рабов.

От сидячей забастовки и Акции за свободу до актов о гражданских правах, гарантирующих доступ к урнам для голосования и местам за прилавком для ланча, продвижение вперед наиболее легко определяемого, но наиболее явно презираемого меньшинства Америки казалось мучительно медленным, но, безусловно, уверенным.

Ни одно действие в 1978 году не обратило вспять это движение вперед, но продолжение катастроф, начавшихся давным-давно, достигло кульминации в 1978 году, и неоконфедераты снова одержали верх.

Самые яркие годы надежд и обещаний последовали за постановлением Верховного суда от 1954 года о том, что раздельные школы по своей природе незаконны и неконституционны. Для черной Америки вероятным продолжением этого решения было то, что весь американский порядок, который настаивал на отдельных и неравных школах, отдельных и неравных работах и домах, отдельных и неравных жизнях, со временем тоже будет демонтирован.

Спустя полтора десятилетия после решения Брауна эта надежда переросла в воинственность, которую чернокожие американцы раньше не проявляли. Акции свободы и сидячие забастовки 1960-х годов, возглавляемые чернокожей молодежью, но в некоторой степени поддерживаемые старшими, при содействии белой молодежи, охваченной моральным возмущением, быстро начали уничтожать поверхностные символы Джима Кроу, Конгресс принял первый закон о гражданских правах в этом столетии в 1957 году.

В 1960 году другой закон разрешил федеральный надзор за процессом выборов.

В 1964 году был принят наиболее всеобъемлющий на сегодняшний день закон о гражданских правах, запрещающий вмешательство в избирательное право, предлагающий федеральную помощь в десегрегации школ и устраняющий дискриминацию при приеме на работу по признаку расы, цвета кожи, религии, пола или национального происхождения. В 1965 году был принят Закон об избирательных правах, укрепляющий способность федерального правительства обеспечивать расовым меньшинствам равный доступ к избирательному процессу.

Три года спустя, в 1968 году, были введены уголовные наказания для всех, кто мешал голосованию, а дискриминация при продаже или аренде домов и квартир была объявлена незаконной.

Наконец, в 1972 году Закон о равных возможностях трудоустройства охватил государственные и частные учебные заведения, органы власти штатов и местного самоуправления, работодателей и союзы, в которых работают восемь и более работников; на всех распространялось федеральное законодательство, запрещающее дискриминацию.

Этот парад бумажных обещаний кажется впечатляющим, и на бумаге это, безусловно, так.

Но, несмотря на законодательство и судебные процессы, чернокожие американцы по-прежнему остаются внизу длинной-предлинной лестницы, жертвами слабости нашей собственной политики и силы наших врагов.

Начиная с 1968 года и восшествия на президентский пост в том году кандидата, воскресшего из политической смерти, большинство населения АМЕРИКИ начало движение, поначалу заторможенное и дезорганизованное, но теперь идущее в ногу со временем, чтобы свести на нет успехи, достигнутые чернокожими американцами.

Вступив в должность, новый президент быстро начал общенациональное сведение к нулю потребностей нуждающихся, безвозмездное удовлетворение грубости и жадности и привел к власти политику бедности, уклончивости, неприличия, благочестивых банальностей и самодовольного свинства.

Быстро и со злым умыслом, запоздало обдуманным, сборище жестоких и бессердечных кастраторов убило и свернуло джонсонианские программы, направленные на развязывание войны с бедностью.

Они без изменений превратили Верховный суд Соединенных Штатов из либерального защитника прав меньшинств в его нынешний статус защитника привилегированных и могущественных.

Они разбудили дремлющее и угрюмое большинство и дали ему высказаться, возглавив хор жалоб от людей, с подозрением относящихся к своему правительству и стремящихся возложить вину за его неспособность гарантировать сохранение предпочтений на своих успешных петиционеров.

Они сокращают школьную интеграцию, федеральную помощь образованию, жалкие программы, созданные для борьбы с экономической неадекватностью.

Но самый большой ущерб был нанесен, когда жертву заставили почувствовать себя причастной к преступлению, когда обиженным людям сказали исправиться, когда федеральное правительство начало поспешно и недостойно отказываться от своей роли защитника бедных.

К 1976 году президентский архитектор отступления от Второй реконструкции был опозорен и отстранен от власти, вместо него был выбран смотритель.

Вновь возродились разбитые надежды американского низшего класса, и они пришли на избирательные участки в рекордном количестве, чтобы обеспечить избрание чемпиона, который из-за своего происхождения и вопреки ему казался исключительно приверженным преодолению разрыва между тенью и реальностью в американской мечте.

Два года спустя мы обнаруживаем, что проголосовали за человека, который знал слова наших гимнов, но не цифры наших зарплат.

Но одни президенты не в состоянии обратить вспять великие течения в истории человечества. Злой гений Никсона в одиночку не смог затормозить развитие событий на 200 лет, так же как неуклюжесть Картера не может поставить себе в заслугу нынешнее похолодание. Вместо этого каждый унаследовал национальное настроение, убежденный, что те, кто находится на дне, достаточно выиграли, что жертва стала хозяином, что достаточно было сделано для немногих за счет многих.

Двумя очевидными проявлениями этого возмущения в 1978 году были решение Верховного суда по делу Бакке и голосование в Калифорнии по предложению 13.


Каждый ошибочно настаивает на том, что вчерашних усилий достаточно, чтобы гарантировать равенство, которое является американским стандартом. Каждый ошибочно полагает, что неимущие американцы могут сами позаботиться о себе, несмотря на 200-летнюю историю, которая ежедневно демонстрирует, что это не так.

Вместо отмены квот решение Бакке укрепляет систему квот, действующую 200 лет по расовым и сексуальным мотивам, которая гарантировала, что только мужчины и представители бледнолицей будут обладать монополией на хорошую работу, на властные и престижные посты в правительстве, на все блага и поощрения, которые Соединенные Штаты Америки гарантируют многим, но предоставляют лишь немногим.

Те калифорнийцы, белые и черные, которые проголосовали за Предложение 13, и их соотечественники в других штатах, которые ежедневно требуют того же, возражают не только против высоких налогов, но и против высоких списков социального обеспечения, против специальных программ, призванных устранить огромную разницу между теми, у кого есть, и теми, у кого их нет . . . .

[B] поскольку мы в значительной степени являемся невинными наблюдателями на американской политической сцене, наше экономическое положение вряд ли улучшится, пока не улучшатся также наше политическое положение, политическая организация и политическая искушенность.

Статистика регистрации и голосования чернокожих хорошо известна.

Хотя большинство ограничений на участие чернокожих были сняты, уровень регистрации и голосования снижается.

Последние президентские выборы продемонстрировали, что мы можем помогать выбирать; курс нашего правительства с тех пор в равной степени продемонстрировал, что мы не можем контролировать или влиять на тех, кого выбрали.

В этом и следующем году нам нужно призвать наши существующие организации посвятить большую часть своей энергии обеспечению того, чтобы чернокожие американцы никогда больше не воспринимались как нечто само собой разумеющееся в политическом плане.

Мы должны усилить давление и критику в адрес тех, кто представляет нас, вознаграждая их, когда они правы, и наказывая, когда они неправы. . . .

Мы обнаружили, что голосования самого по себе недостаточно для решения проблем, с которыми мы сталкиваемся.

Мы знаем, что избрание людей со смуглыми лицами на высокие посты само по себе не может противостоять более чем 200—летним глубоко укоренившимся — и институционализированным - предрассудкам.

И теперь мы знаем, что избирать кандидатов, не проявляющих приверженности нашему выживанию, так же неправильно, как и тех, чьи намерения явно враждебны.

Мы, 23 миллиона американцев, можем начать сейчас, в эту 50-летнюю годовщину, планировать, работать и организовываться для нашего политического спасения.


Или мы можем обречь себя на статус постоянного низшего класса и позволить истории пройти мимо нас.

Король: Снова Жертва

В этой колонке 1979 года для Los Angeles Times, Бонд выражает презрение к губернатору Алабамы Джорджу Уоллесу и его попытке превратиться из расистского южанина в консервативного республиканца, достойного более высокого поста. Называя Уоллеса “маленьким банти-петушком из округа Барбур”, Бонд обращает особое внимание на федерального судью Фрэнка Джонсона, чьи постановления последовательно и успешно противодействовали усилиям губернатора по сохранению сегрегации. Бонд также устанавливает связь между Уоллесом и Кингом, рассматривая расизм, разжигаемый Уоллесом, как причину экономического кошмара, в который превратилась мечта Кинга.

В понедельник, 15 января, исполняется 50 лет со дня рождения Мартина Лютера Кинга-младшего; это также будет день, когда Джордж Корли Уоллес, которому в августе исполнится 60 лет, покинет пост губернатора Алабамы в третий - и последний — раз. Хотя эти двое мужчин родились с разницей в десять лет, их жизни были так же переплетены, как у двух братьев. И оба будущих экс-губернатора, и убитый лидер движения за гражданские права являются жертвами пересмотра истории.

Уоллес покинет особняк губернатора Алабамы, оставляя за собой следы крови — своей собственной и крови невинных, убитых из-за его пассивного подчинения. С тех пор как маленький банти петушок из округа Барбур выжил после пуль Артура Бремера, он переписал всю историю своей жизни. Человек, который больше всех раструбил о “сегрегации навсегда”, теперь заставил бы нас поверить, что движущей силой всей его общественной жизни был не расизм, а традиционная поддержка южанами прав штатов.

Если его искалеченное состояние вызывает у нас жалость, то его жизнь до Бремера должна вызывать наше презрение. Ибо Джордж Уоллес поднял знамя сопротивления юга гражданским правам чернокожих так высоко, как только мог. Будучи окружным судьей, губернатором и двукратным кандидатом в президенты, Уоллес олицетворял слабоумных, жующих жвачку старых добрых парней Юга. Он был героем "испуганных душ" и "сельской жизни". По мере того как потребность в интегрированных школах и микрорайонах продвигалась на север, он нашел нетерпеливую аудиторию для своих нападок на вашингтонских мошенников, торгующих ковровыми мешками. Тогда Уоллес настаивал, что сделал это ради них, продавцов дешевых магазинов, служащих бензоколонок, мелких бизнесменов и фермеров, которые были его базой в Алабаме и по всей стране.

Джордж Уоллес апеллировал к их южности — к тому чувству места, которое охватывало тех, кто никогда не уезжал, и к чувству потери, столь сильному у тех, кто уезжал.

(Годы спустя Джимми Картер перенесет позор природы региона в Белый дом; обращаясь к чернокожим и белым южанам, разбросанным по всей Америке, Картер напомнил им, что он не Уоллес и никогда не позволит им думать, что он им был.)

“Маленький судья”, прозвище, которое Уоллес получил, когда публично сражался с федеральным судьей Фрэнком М. Джонсоном и в частном порядке сдался ему, оставался бойцом, пока Артур Бремер не уложил его. У него была самоуверенность маленького человека, подвижная поза боксера, его пухлый кулак, всегда готовый ударить по гоночным миксерам. Он сделал это устно; его последователи использовали пистолеты и дубинки.

Сегодня в колледжах Америки преподается "Новая история”. Написанный критиками 60-х и теми, кто отсидел десятилетие в аспирантуре, он воссоздает эпоху по образу и подобию ее интерпретаторов.

В Новой истории жизнь Мартина Лютера Кинга была неудачной, его протест был не более чем трусливым ненасильственным согласием белым хулиганам, чередой капитуляций перед установленным порядком.

Мартин Лютер Кинг укрепил репутацию чернокожего проповедника-южанина; библейские фразы и цитаты Сократа, которые с грохотом вырывались из его квадратной груди, были обращены к горничным и парикмахерам, дворникам и уборщицам, студентам колледжей и их профессорам. Если молодежь иногда смеялась над “Де Лоудом”, они преклонялись перед его способностью внушать доверие и побеждать страх. Они уважали его преданность обездоленным и угнетенным, низшему классу людей, которые верили, что освобождение близко и Царь - их Моисей.

Маленький человечек, похожий на Уоллеса, Кинг вырос за кафедрой, его голос звучал успокаивающе, завораживая тех, кто не был убежден. В захолустных церквях и салонах на Парк-авеню он стал движением за гражданские права, его лидером, представителем, главным действующим лицом, агитатором, выразителем мнений и морализатором.

Попытки федерального правительства оклеветать и унизить его усилили его авторитет; внимание к нему повысило его значимость.

Жизнь Мартина Лютера Кинга никогда нельзя запечатлеть на пленке или печатных страницах; только его записанные речи запечатлевают этого человека и его время, моменты, когда черная Америка могла разгромить любую оппозицию.

Однако Кинг стал жертвой своих сторонников и общественности. Для большинства американцев его прошлое - далекая тайна, череда смутных воспоминаний о маршах негров, поющих гимны, которые, вероятно, перерастут в насилие.

Однако в умах тех, кто помнит, его достижения превозносятся сверх их реального воздействия. Между бойкотом автобусов в Монтгомери в 1957 году и забастовкой мусорщиков Мемфиса в 1968 году белый Юг отказался от своей привилегии носить кожу в общественных местах и у урн для голосования, в основном из-за возражений мафии, которую возглавлял Джордж Уоллес. Но она не отказалась от экономического преимущества, и это превратило King's dream в кошмар. Сохранение экономической мощи сделало равный доступ к местам в закусочных пустой победой.

Чернокожие южане не просто остались на дне экономики. За годы, прошедшие после убийства Кинга, мы были сосредоточены там во все большем количестве.

Победы, одержанные кингом, казались впечатляющими. Многие верили, что право голоса - участвовать в формировании государственной политики — гарантировало бы позитивный рост качества и быстроты побед, которые обязательно последуют. Считалось, что равный доступ к образованию обеспечит равный доступ на старте в жизни.

Мы предполагали, что экономическое неравенство для одних в интересах других было предварительным условием организации общества, в котором мы жили. Мы признавали альтернативы, но не могли присоединиться к ним или имитировать их. Мы просили только о том, чтобы нас рассматривали как претендентов на равные места на разных уровнях яруса.

Это была вторая по величине ошибка, которую мы могли совершить. Первый заключался в предположении, что расизм может быть законодательно искоренен, что постановления суда и акты Конгресса могут изменить сердца и умы.

Эта ошибка создала среди нас постоянный низший класс, определенное и вечно непропорционально большое количество тех, кто находится на изнанке общества, касту, которая бросила вызов традиционным методам поглощения мейнстримом. Ни доступ к политической жизни, ни успехи в образовании не предотвратили огромного экономического неблагополучия, возникшего в результате продолжающейся расовой дискриминации.

Мы увидели, как наивное представление о национальном предназначении и идеализм превратились в империализм и авантюризм.

Мы оставались бессильным — хотя и едва участвующим — меньшинством в политике и правительстве. Мы стали виноватыми прохожими, быстро покидающими место нашего преступления.

Мы могли выбирать, но не могли контролировать.

Наше руководство добивалось внимания, боролось за лояльность и деньги, но не могло вдохновить массовые действия или преданность. Только меньшинство из нашего меньшинства, казалось, знало о своем состоянии или могло улучшить его.

У нас было мало собственных денег, и мы не хотели делиться тем немногим, что у нас было.

Мы видели, как сокращались жизни наших людей, а наше относительное положение ухудшалось. Однако нам говорили, что мы никогда не справлялись так хорошо.

В эти выходные множество известных личностей соберутся в Атланте, чтобы отпраздновать жизнь и творчество Мартина Лютера Кинга. Они надеются возродить поступательное движение 1960-х, сохранить мечту Кинга живой. Они могут обнаружить, что не смогут возродить мечту без мечтателя. Возможно, без Уоллеса в качестве прикрытия и Кинга в качестве командира движение 60-х годов больше не будет двигаться вперед.

Одной из особенностей празднования Дня короля станет вручение президенту Картеру ежегодной премии мира Кинга. Вероятно, она будет присуждена Картеру — как прошлогодняя Нобелевская премия мира Анвару Садату и Менахему Бегину — не столько в духе того, что было сделано, сколько в обнадеживающем ожидании того, что может произойти.

Связь с Кингом сделала Картера президентом. А движение Мартина Лютера Кинга сделало Джорджа Корли Уоллеса заметной и пугающей фигурой в американской политике. Но, вспоминая 50-летие Мартина Лютера Кинга, мы также должны понимать, что его мечте еще предстоит осуществиться.

25-летие Брауна: пора заняться собой

Бонд пользуется годовщиной Брауна , чтобы выступить с критикой афроамериканской политики, республиканцев и, возможно, своей любимой мишени на данный момент: президента Джимми Картера. Все еще переживая из-за назначения Гриффина Белла генеральным прокурором, Бонд осуждает “прискорбный послужной список пренебрежения” Картера к афроамериканцам. Особого внимания в этой речи 1979 года заслуживает позиция Бонда по репарациям - теме, которую он постоянно подчеркивал в XXI веке.

25-я годовщина дела Браун против Совета по образованию Топики дает нам счастливую возможность решить, где мы находимся и какими должны быть.

Изучая равное образование, причину, по которой было принято решение Брауна, мы обнаруживаем, что некогда солидный Юг теперь является наиболее интегрированной частью страны, в то время как некогда либеральный Север по-прежнему упрямо и успешно настаивает на сохранении раздельных школ.

Этот двадцатипятилетний процесс был более болезненным, чем положительный результат. С самого начала “преднамеренная скорость” означала “любую мыслимую задержку”. Бремя наведения справедливости в американском образовании легло исключительно на маленькие плечи наших детей и кошельки их учителей.

С самого начала этих детей проклинали и оплевывали. Солдаты армии Соединенных Штатов должны были сопровождать их в школу. Их увозили на автобусах из своих районов, чтобы защитить кого-то чужого, возили на автобусах чаще и на большие расстояния. Это были и остаются наши дети, которых исключают, если их отношение не соответствует стандартам белого среднего класса; их вытесняют тесты на компетентность, которые превращают их школы в фабрики по производству, а не в центры обучения.

На Юге человек, который был директором средней школы Букера Т. Вашингтона, стал помощником помощника заместителя директора в средней школе Стоунуолл Джексон. Институт южных исследований подсчитал, что процесс интеграции стоил черному Югу 57 000 учителей, которые работали бы сейчас, если бы количество чернокожих учителей продолжало равняться количеству чернокожих детей в школе . . . .

Я мог бы продолжать. Возможно, вы не знаете цифр, но вы наверняка знаете людей, и вы знаете, как и они, что жизнь для них никогда не будет хрустальной лестницей.

Почти с момента вынесения судебного решения 25-летней давности чернокожие американцы пытались использовать избирательный бюллетень как рычаг социальных изменений. Снежная буря голосов чернокожих смела одного кандидата с поста и сменила другого в Чикаго; в Филадельфии в прошлом году лавина голосов чернокожих помешала мэру-расисту сменить себя на этом посту.

По состоянию на июль прошлого года чернокожие американцы занимали чуть менее 1 процента всех выборных должностей в Соединенных Штатах. Частично — но не полностью — причиной такого низкого показателя является столь же низкий уровень участия чернокожих на избирательных участках. Объединенный центр политических исследований оценивает явку чернокожих на выборах 1978 года менее чем в 30 процентов. Хотя в 1976 году проголосовало 83процента зарегистрированных чернокожих избирателей, на самом деле было зарегистрировано только 49 процентов всех чернокожих, имеющих право голоса . . . .

Совсем недавно Республиканская партия оскорбила нас приглашением, сравнимым с просьбой к мужчине, которого попросили расторгнуть долгий, но бурный брак с порой неверной невестой только для того, чтобы завести новую шлюху, которая не только не так привлекательна, как прежняя жена, но и спала с нашими злейшими врагами.

Низкий уровень регистрации, участия, искушенности и образования напрямую связан с нашим низким положением на экономическом и политическом тотемном полюсе.

Беглый взгляд на невыполнение администрацией своего обещания интегрировать федеральную судебную систему наглядно проиллюстрирует неспособность чернокожих американцев навязать нашу волю избранному нами президенту.

Когда Джимми Картер подписал сводный закон о судействе в октябре прошлого года, он сказал, что он обещал исправить “тревожную особенность федеральной судебной системы: почти полное отсутствие женщин или представителей групп меньшинств”.

Президент, выступающий против истеблишмента, также пообещал освободить этих назначенцев от их традиционных связей с истеблишментом, старой сети приятелей по колледжу и политических приятелей, которая гарантировала, что почти все федеральные судьи будут мужчинами и бледными . . . .

Именно так работал процесс, когда Гриффин Белл, генеральный прокурор Картера, был назначен федеральным судьей, и, к сожалению, именно так это работает сейчас.

Базирующийся в Атланте Южный региональный совет, уважаемая межрасовая группа южан, активно занимающаяся межрасовыми отношениями с 1944 года, только что опубликовал отчет о процессе Картера по отбору федеральных судей на Юге.

Выводы совета? “Сенаторы Юга США и президент решили не делать интеграцию федеральной судебной системы первоочередной задачей или включать в нее большое количество юристов и судей с доказанной приверженностью равному правосудию . . . . Политическое покровительство по-прежнему преобладает при назначении судей ”. . . .

Этот прискорбный пример пренебрежения повторяется на каждом этапе отношений между чернокожими американцами и администрацией Картера.

Причин, по которым чернокожие американцы занимают, как представляется, постоянное положение в нижней части образовательного и экономического тотемного столба, много, они сложны и разнообразны.

Они варьируются от нашей неспособности эффективно организоваться в экономические и политические блоки; максимизировать статус нашего меньшинства, строить, спасать и поддерживать наши собственные институты; вести себя так, как будто мы действительно братья и сестры, а не отчужденные чужаки в мире, где собаки едят собак, а мужчины стоят друг у друга на плечах, гарантируя, что они будут продвигаться вверх поодиночке, если вообще будут.

Эти проблемы, в свою очередь, проистекают от других, а те, в свою очередь, продолжают проистекать от других.

У них общий корень, единый источник, единое начало, единственное семя, индивидуальное зарождение, особое творение — смертельный вирус расизма, практикуемый с незапамятных времен, воплощенный в нашей демократии через общую волю в закон, правление и регламентацию советом, судом и законодательной властью, в систему, в которой цвет кожи считается больше, чем характер, расовая принадлежность больше, чем принадлежность к общей расе человеческих существ . . . .

Мы должны взять на себя больше ответственности за наше собственное освобождение, за наше политическое бессилие, за неправильное образование наших детей, незаконное присвоение наших налоговых поступлений.

Мы должны забыть “я прежде всего”, которое стало таким популярным в 70-х, и вернуться к “мы вместе”, столь могущественному в 60-х.

Изысканная одежда, машины и доход среднего уровня не могут скрыть цвет кожи или ужасное осознание того, что каждый из нас, достигший какой-то личной вершины, стоит на спинах и плечах своих сородичей, стоящих в долине истории.


Мы были темными углями, чье яркое пламя согревало плавильный котел, но мы никогда не можем забывать, что мы единственные иммигранты в Америке, которые никогда не получали посылок или писем от людей, которых оставили позади.

Народ, который построил свою империю на украденных жизнях и уничтожил семьи миллионов ни в чем не повинных африканских жертв, угнанных в рабство, не может избежать ответственности за деяния своих предков, поскольку своим молчанием они соглашаются с ужасным наследием рабства и его наследием в виде сломанных жизней сегодня.

Нам причитаются репарации, плата за два столетия службы по контракту, за укороченные жизни, подавленные амбиции, лишение свободы.

Но вряд ли кто—нибудь — в 1979 году - начнет выплачивать компенсацию за 200 лет неоплачиваемого труда . . . .

Самая важная задача - укрепить наши институты, те школы, предприятия и организации, которыми мы владеем и которые контролируем.

Ни один народ не может вечно существовать за счет благотворительности других людей; мы должны научиться делать все сами.

Почему в 23-миллионной стране NAACP взывает к членам и поддержке?

Почему, если половина наших выпускников - чернокожие колледжи, половине наших чернокожих колледжей грозит неудача?

Почему мы все еще должны верить, что чужой лед холоднее, сахар слаще, а лекарство сильнее?

К нашему сожалению, мы обнаружим, что нас нельзя поучать или подталкивать к действию; вместо этого это должно быть сделано тяжелой работой, организацией и обучением избирателей, самоотдачей образования наших детей, привлечением к ответственности действий наших лидеров, оплатой оркестру, если мы хотим потанцевать.

Хотя мы можем двигаться вперед только коллективно, это индивидуальная ответственность, которая распространяется на каждый уровень образования и дохода в чернокожем обществе . . . .

Я думаю, одно из различий между теми, кто выигрывает, и теми, кто проигрывает, часто заключается в том, что победители верят, что могут добиться успеха. Возможно, самой большой потерей, которую мы пережили за двадцать пять лет, прошедших с тех пор, как главный судья Эрл Уоррен заявил, что “доктрине отдельных, но равных нет места”, является не потеря жизни и доходов, а потеря веры в себя, в нашу способность — а не только в наше право — жить по крайней мере так же хорошо, как те, кто привел нас сюда.


У. Э. Б. Дюбуа и Джон Ф. Кеннеди –Кто больше?

22 октября 1979 года Бонд выступил на церемонии, посвященной объявлению дома детства У. Э. Б. Дюбуа национальным историческим памятником. “Если когда-либо человек говорил со своим народом и от его имени, то это был человек, память о котором собрала нас здесь сегодня”, - сказал он.57 Бонд рассказывает об этом событии, а также о своем глубоком восхищении Дюбуа в приведенных ниже размышлениях. Во время поездки в Массачусетс Бонд также выступил на церемонии в честь своего отца, Горация Манна Бонда, чьи документы недавно были приобретены Массачусетским университетом, той же школой, где первоначально были сданы документы Дюбуа.

На противоположных сторонах Содружества Массачусетс на отдельной церемонии были удостоены чести двое мужчин из штата Бэй.

В Бостоне многотысячная толпа присутствовала на церемонии открытия Библиотеки Джона Фицджеральда Кеннеди.

В Грейт-Баррингтоне 500 человек наблюдали, как представитель Белого дома открыл мемориальную доску, придающую месту рождения Уильяма Эдварда Бургардта Дю Буа статус национального исторического памятника.

Несмотря на их общее происхождение, двое мужчин не могли быть более разными.

Кеннеди, сын богача, стал президентом Соединенных Штатов.

Дюбуа, потомок рабов, закончил свою жизнь в изгнании с родной земли.

Но кто скажет, какой человек оказал большее влияние на свое время?

Мы помним молодость Кеннеди, его красоту, его энергию и вспоминаем 1000 дней его сокращенного президентства как современную реинкарнацию Камелота короля Артура, краткого правления красивых лордов и обаятельных леди.

Дюбуа родился на заре двадцатого века и умер в Гане в августе 1963 года, накануне великого марша за гражданские права в Вашингтоне. Ему было 95 лет.

В 1903 году он написал, что проблемой двадцатого века будет проблема цветовой линии.

При жизни он стал отцом современного движения за гражданские права, основателем Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей, первым редактором органа NAACP “Кризис”, первым чернокожим аспирантом Гарвардского университета, организатором первых научных исследований того, что тогда называлось "проблемой негров", отцом панафриканского движения, консультантом при создании Организации Объединенных Наций, кандидатом от Прогрессивной партии в сенаторы Соединенных Штатов от Нью-Йорка, специальным посланником Соединенных Штатов на инаугурации первого президента Либерии, представителем Демократической партии. Демократ, социалист, а после смерти - член Коммунистической партии США.

Когда о смерти Дюбуа было объявлено на марше 1963 года в Вашингтоне, тогдашний исполнительный директор NAACP Рой Уилкинс призвал к минуте молчания, сказав: “в течение 60 лет его голос звал вас сегодня сюда”.

Хотя Дюбуа был человеком для своего народа, он не был народным человеком.

Пуританские черты его воспитания в Новой Англии удержали его от дружеских похлопываний по спине, которые могли бы сделать его более популярной фигурой, но его ум - возможно, величайший интеллект 20 века — делает его незабываемой силой в развитии современной Америки.

Ранние работы Дюбуа опровергли популярное представление о том, что период восстановления после Гражданской войны был омрачен некомпетентностью негров и алчностью северных саквояжников.

Его исследования — в Пенсильванском и Атлантийском университетах - продемонстрировали, что положение американских негров было виной закона и обычаев, а не трясиной, созданной самими неграми. Его труды нанесли поражение армии белых пропагандистов и апологетов рабовладельческого Юга.

Его политические усилия нанесли поражение многочисленной армии апологетов расового статус-кво и помогли придать импульс миру, обсуждаемому сегодня на SALT II.

Его усилия по освобождению Африки заложили основу для окончательного освобождения большей части этого континента от господства европейских колонистов.

В 91 год он написал: “Правительство создано для прогресса народа, а не для комфорта аристократии. Целью промышленности является благосостояние рабочих, а не богатство владельцев. Целью цивилизации является культурный прогресс массы трудящихся, а не только интеллектуальной элиты”.

Пятьсот человек собрались в Грейт-Баррингтоне; 5000 - на берегах Бостонской гавани.

Кто может сказать, чтила ли большая толпа великого человека?

Рой Уилкинс: Разумный Человек

Рой Уилкинс знал, что активисты SNCC считали его и NAACP Старой гвардией движения за гражданские права, считая их консервативными, занудными и оторванными от черных масс. Но это не помешало NAACP под руководством Уилкинса предложить свою полную поддержку члену SNCC Джулиану Бонду, когда он стремился занять место в Палате представителей Джорджии в 1966 году. Бонд высоко оценил поддержку, и в его выступлениях и трудах NAACP часто упоминается в теплых выражениях, описывая ее как старейшую и крупнейшую группу по защите гражданских прав в истории США. Бонд опубликовал этот письменный панегирик Рою Уилкинсу 13 сентября 1981 года, и, хотя он здесь этого не говорит, Бонд рассматривал возможность стать новым лидером NAACP.

Тихий боевик Рой Уилкинс скончался во вторник утром. Ему было 80 лет. Он сражался за чернокожих 46 лет.

Солидный. Последовательный. Стабильный. Вдумчивый. Уважаемый. Прохладный.

Фразы в некрологе кажутся почти унизительными, как будто быть разумным человеком - зло.

Это был крест Роя Уилкинса — он боролся против злонамеренной системы со спокойной рассудительностью, и его успехи только еще больше разозлили его критиков.

Для традиционных расистов Старого Юга, конечно, NAACP была наиболее заметным признаком международного заговора, направляемого из Москвы, финансируемого евреями и возглавляемого ученым Роем Уилкинсом.

Он стал олицетворением организации, которую возглавлял, и знал, что его имя возглавляет списки лиц, приговоренных к казни. Эта вражда была понятна; его работа угрожала разрушить привилегию кожи, которая создавала состояния для немногих и спасала слишком многих от истинной оценки собственной никчемности.

Нападки со стороны тех, кто разделял его взгляды, были менее понятны.

Он тоже мог понять эту ярость и выразить ее словами, но он также понимал тщетность ненаправленной ярости.

“Действующие лица в этой драме разочарования и унижения - это не запятые и не точка с запятой в законодательном тезисе”, - сказал он о черной Америке в 1963 году. “Они люди, гуманные существа, граждане. Они настроены больше не ждать, по крайней мере, не ждать терпеливо, молча и бездеятельно”.

Как и Рой Уилкинс.

Образование его отца в колледже и богословская подготовка были обесценены его расой.

К своим 22 годам Уилкинс поклялся посвятить себя борьбе за политическое и экономическое освобождение своего народа.

Как журналист-крестоносец, а с 1931 года как лидер NAACP, он сделал это делом своей жизни. Он сделал профессию “борца за гражданские права” и почитал ее своим характером.

Организация, которую он построил и которой служил, является живым памятником ему.

Когда он стал помощником исполнительного секретаря Уолтера Уайта в 1931 году, в NAACP насчитывалось менее 30 000 членов в 690 филиалах. Когда он ушел на пенсию в 1977 году, NAACP стала по-настоящему национальной, с 1300 отделениями и более чем полумиллионом членов.


Под его сильным руководством она превратилась в крупнейшее в стране добровольное объединение чернокожих, агитирующих за права человека.

Она сохраняет эту позицию и после его смерти и сталкивается со все более враждебным обществом, уверенная и бесстрашная из-за устойчивой сети, которую он помог создать.

В ее рядах сегодня есть те чернокожие — и несколько белых, — которым не все равно, что платить минимальный членский взнос.

Эти участники - выходцы из мейнстрима черной Америки.

При Уилкинсе она собрала непревзойденную историю побед, одержанных благодаря агитации, судебным разбирательствам и законодательству.

Уилкинс понял, что это представляет собой замечательное напряжение в черной Америке: готовность добиваться правовой защиты от аморальной власти.

Уилкинсу удалось убедить ее членов сопротивляться человеческому порыву совершить кровавую бойню против своих врагов.

Если полумиллиона участников слишком мало, а приложенные сегодня усилия встречают все более жестокое сопротивление, то это не его вина.

Он подчинил себя делу, которому служил, как любой спокойный крестоносец.

Его работа обеспечивала скромное вознаграждение, достойное такого скромного человека.

Он завоевал свое право на свободу и уважение.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Наш долгий национальный кошмар: годы Рейгана и Буша

Рейган и Южная Африка

Уделяя особое внимание правам человека во внешней политике, президент Картер ввел санкции против Южной Африки и часто публично критиковал режим апартеида. Но его преемник, Рональд Рейган, выступал против санкций и поддерживал политику "конструктивного взаимодействия”, то есть сотрудничества с так называемыми умеренными политиками Южной Африки, включая премьер-министра П. В. Боту, с целью постепенного изменения системы апартеида. Политика конструктивного взаимодействия включала осуждение политической партии Нельсона Манделы, Африканского национального конгресса, как прокоммунистической и представляющей угрозу мировой стабильности. Политика Рейгана подверглась резкой критике со стороны либеральных активистов дома. Среди них был Джордж Хаузер, основатель Американского комитета по Африке, который организовал Конференцию по государственным инвестициям и Южной Африке в Нью-Йорке 12 и 13 июня 1981 года. Бонд, еще один ярый противник южноафриканской политики Рейгана, выступил с основным докладом, и его комментарии приведены ниже.

Мы здесь для того, чтобы завершить процесс прекращения американского соучастия в самом отвратительном правительстве на планете, единственной системе, где конституционно закреплено расовое превосходство. Мы собрались здесь в то время, когда даже самые умеренные попытки отойти от соучастия ставятся под угрозу, отвергаются и отзываются.

Менее чем за шесть месяцев новая администрация США отменила даже сдерживающую политику администрации Картера в отношении Африки и взяла курс на наглое вмешательство в дела Африки самым враждебным образом. От Кейптауна до Каира американский орел начал обнажать когти . . . .

Политика Америки в отношении Африки изменилась. Она превратилась из доброкачественного пренебрежения в своего рода злокачественную агрессию. В Мозамбике к американскому арсеналу добавляется голодание. В открытом море американские нефтяные компании Mobil, Exxon и Texaco присоединились к европейским интересам в нарушении эмбарго ОПЕК в отношении Южной Африки . . . . Права на добычу полезных ископаемых обмениваются на права человека.

В самой Южной Африке, несомненно, наблюдается рост воинственности, каждая группировка добавляет импульс неудержимому освободительному движению. Но нас беспокоит другое. Наше дело - предпринять все возможные действия, чтобы положить конец американскому соучастию в этой международной проблеме. Наш вклад заключается в объединении этих сил — законодателей, экспертов по инвестициям, профсоюзных деятелей, студенческих активистов, которые являются растущим сторонником свободы в Южной Африке, — чтобы способствовать расширению общественных запретов на расходование государственных средств в бесчеловечных целях. Короче говоря, мы намерены положить конец американским инвестициям во зло. Злом, конечно, является система апартеида, при которой четыре с половиной миллиона белых абсолютно доминируют над 20 миллионами небелых, лишая их всех признаков человечности. Являясь вторым по величине иностранным инвестором, США играют ключевую роль в поддержании апартеида на плаву. Чистый эффект американских инвестиций, по словам бывшего сенатора Дика Кларка от штата Айова, заключался в укреплении экономической и военной самодостаточности режима апартеида в Южной Африке.

Таким образом, наше дело - положить конец американскому соучастию в этом зле. Но мы должны знать направление быстро меняющегося климата вокруг нас. Самый громкий голос в Сенатском комитете по международным отношениям сегодня принадлежит сенатору Джесси Хелмсу, республиканцу от Северной Каролины и апологету южноафриканских фашистов. Новый президент Соединенных Штатов еще до своего выдвижения и избрания объявил о своих намерениях субсидировать подрывную деятельность в Анголе; он неоднократно заверял белое население Южной Африки в том, что США будут мириться с их геноцидом. Он еще больше отсрочил освобождение Намибии, вознаграждая непримиримость Южной Африки. Он заставил американского колосса, которого, по его словам, обожает, склониться перед маленьким племенем расистских тиранов.

Таким образом, мы здесь для того, чтобы силой избавить наше общепринятое богатство от этого зла. Я думаю, мы все понимаем, что это будет сложный и отнимающий много времени процесс, поскольку мы, по сути, выступаем против всей американской истории. Нынешнее положение чернокожего населения Америки, политическое и экономическое, более чем хорошо известно. Мы собрались здесь, чтобы попросить США соблюдать принцип, согласно которому ценность ни одного человека не превосходит ценность другого, и делать во внешней политике то, что еще предстоит сделать внутри страны.

Если это трудно, то наша задача не является невыполнимой. События в Южной Африке ежедневно демонстрируют, что мы являемся частью набирающей обороты борьбы, исход которой никогда не вызывал серьезных сомнений. Мы можем внести большой вклад в эту борьбу, если все, кто действительно верит в свободу, присоединятся к нам. Таким образом, у нас есть тонкая просьба: попросить наших соседей, людей, с которыми мы делим страну, отказаться финансировать господство одной группы людей над другой.

Конечно, это разумный призыв. Южная Африка сегодня представляет прямую личную угрозу для всех нас. Сорок лет назад Адольф Гитлер продемонстрировал, что геноцид все еще возможен даже при демократии, даже среди людей, внешне похожих друг на друга. Это высшее зло, и мы не можем позволить ему продолжаться; быть нейтральным в этом вопросе - значит присоединиться к другой стороне.

Новый социальный дарвинизм: выживание самых богатых

Хотя Бонд был единственным делегатом от Джорджии, не выдвинувшим кандидатуру президента Картера повторно на Национальном съезде Демократической партии 1980 года — он был единственным делегатом штата от сенатора США Теда Кеннеди, — позже он сказал, что поддержит Картера, но только для того, чтобы победить Рональда Рейгана. Учитывая его неприязнь к Картеру, решение Бонда поддержать своего соотечественника-грузина в некоторой степени свидетельствует об интенсивности его оппозиции Рейгану. Бонд подробно описывает свое презрение к политике Рейгана в этой уничтожающей речи 1982 года. На протяжении всего срока правления Рейгана Бонд часто описывал президента как “дружелюбного некомпетентного человека”.58

Это сезон юбилеев. В середине января мы отмечали день жизни и творчества Мозеса двадцатого века, покойного доктора Мартина Лютера Кинга-младшего .

1 февраля мы начали тридцатидневное наблюдение Месяца черной истории, периода признания испытаний и невзгод, достижений и свершений афроамериканской нации.

Почти незаметно в январе прошел 365-й день с момента инаугурации Рональда Рейгана в качестве 41-го президента Соединенных Штатов.

Тогда это был несчастливый момент, и годовщина первого года пребывания на посту архитектора алчности как социальной политики сейчас является несчастливым событием.

Тогда мы были напуганы — сегодня мы знаем, что такое страх.

Год назад мы думали, что наши гражданские права находятся под угрозой — сегодня мы видим, как они ускользают.

Тогда Рейганомика была недоказанной экономической теорией. Сегодня это остается недоказанной теорией, но ее применение грозит сделать Депрессию похожей на пикник воскресной школы.

Наше правительство выступает против абортов и поддерживает смертную казнь — они верят, что жизнь начинается с момента зачатия и заканчивается при рождении.

Они намерены перестроить Америку так, чтобы она соответствовала их стерильному видению, заставить соответствовать их маленьким умам и меньшим мечтам. Оседлав гребень волны антагонизма против тех американцев, которые не могут обеспечить себя сами, они намерены навязать всем нам ужасную жесткую экономию.

Мы вступили в 1982 год, столкнувшись с непокорным Конгрессом, новое руководство которого уже объявило о своем намерении изменить и искоренить знаковое законодательство, позволившее чернокожим участвовать в политическом процессе на равных.

Эта же Консервативная Конфедерация намерена также полностью отстранить федеральное правительство от деятельности по обеспечению равных возможностей в Америке.

Они намерены ликвидировать позитивные действия в отношении женщин и меньшинств.

Они намерены выхолостить программу продовольственных талонов, установить двухуровневую систему оплаты труда, которая вынудит сыновей и дочерей к жестокой конкуренции за дефицитную работу с их матерями и отцами.

Они намерены стереть законы и программы, написанные кровью и потом за 20 лет, прошедших с тех пор, как Мартин Лютер Кинг был главной фигурой в черной Америке, а черная Америка казалась целеустремленной в своем стремлении к свободе.

В опасном предложении президент планирует возложить на несколько штатов обязанности, которые, по сути, являются вопросами национальной важности . . . .

Он хочет обменять избирательные округа со штатами — его план берет уставшие, бедные, сбившиеся в кучу массы, жаждущие вздохнуть свободно за спиной Вашингтона, и бросает их на ненадежную милость 50 столиц штатов, исторически враждебных чаяниям американской бедноты.

Мы сделали больше, чем просто изменили имя обитателя Овального кабинета, лицо на фотографии на стене почтового отделения. Выборы положили начало процессу отбрасывания Америки назад, в 18 век, и передали внешнюю политику людям, которые верят, что вся национальная борьба за самоопределение направляется из Москвы и что ядерная война является жизнеспособным вариантом.

Дома - и за рубежом — они подчинили общее благо корпоративной воле. Они намерены радикально изменить отношения между Америкой и Африкой, заменить права человека правами на добычу полезных ископаемых и уже начали поддерживать самое ужасное правительство на планете Земля.

Их любимые союзники и модели в мировом сообществе - клиенты и тираны.

Они предпочитают военное оборудование мирным делам.

Они - первое американское правительство за два десятилетия, которое использует продовольствие в качестве агрессивного оружия, чтобы добавить голода в американский арсенал . . . .

Они поддерживают рабочие движения в Варшаве и подавляют их в Вашингтоне.

Фактически, они намерены использовать власть правительства для дальнейшей консолидации богатства меньшинства нашего населения, перераспределения доходов снизу вверх, подрыва Билля о правах, возвращения "Большого брата" на американскую сцену.

Администрация Рейгана начала агрессивную кампанию по демонтажу и ликвидации системы защиты гражданских прав, прописанной в законе за последние 25 лет.

Протокол ясен.

Всего за первые шесть месяцев правления администрации Рейгана отдел гражданских прав Министерства юстиции подал пять гражданских исков по вопросам дискриминации по сравнению с 17 подобными исками за первые шесть месяцев правления администрации Картера и невероятными 24 за первое полугодие правления Ричарда Никсона.

При Рональде Рейгане было подано восемь возражений в соответствии с Законом об избирательных правах по сравнению с 23 при предыдущей администрации.

Теперь президент одобрил “отмену с черного хода” наиболее важных гарантий Закона об избирательных правах . . . .

В мае, июне и июле Подкомитет Палаты представителей по гражданским и конституционным правам заслушал показания более 100 свидетелей в Вашингтоне, Алабаме и Техасе о том, что положения закона по-прежнему необходимы, что расовая и языковая дискриминация продолжается, что федеральная защита урн для голосования по-прежнему требуется.

В начале октября Палата представителей проголосовала 389-24 за продление действия закона.

Неравномерное голосование должно было продемонстрировать президенту Рейгану, что нет организованной оппозиции обновлению того, что было названо “самым эффективным законом о гражданских правах, принятым в этом столетии”.

Версия Палаты представителей, что важно, перекладывает большое бремя, требуя только, чтобы жертвы политической дискриминации доказали . . . намерение . . . дискриминационных действий . . . .

Доказать намерение действий, тайно совершенных много лет назад, практически невозможно. Если президент одержит верх, избирательные права будут утрачены, и чернокожие американцы снова станут народом, не имеющим права голоса — и безнадежным. . . .

Это показатель намерений администрации по отношению к чернокожей Америке.

Они намерены, если мы им позволим, подорвать драгоценное право голоса.

Фактически, они намерены повернуть время гражданских прав вспять, пока оно не превратится в солнечные часы . . . .

В сфере гражданских прав в целом прозвучал сигнал к отступлению, правительственные силы прокладывают путь к мрачному, далекому прошлому.

Именно здесь их действия наиболее ужасны, их цели наиболее зловещи, их замысел - преднамеренная попытка восстановить привилегии белой кожи и доминирование белых мужчин в американской жизни.


Новый начальник Отдела гражданских прав Министерства юстиции объявил, что правительство больше не будет настаивать на том, чтобы виновный работодатель обещал больше не поступать неправильно.

Вице-президент Буш объявил об административном пересмотре руководящих принципов, призванных защитить женщин от сексуальных домогательств на работе и дискриминации в легкой атлетике в колледжах.

Министр труда предложил новые правила, которые освободят три четверти работников, охваченных в настоящее время страховкой, от защиты гражданских прав.

Он распорядился отменить запрет времен Картера на покупку федеральными подрядчиками членства в дискриминационных частных клубах для своих сотрудников.

Под огромным давлением корпоративного сообщества администрация предлагает позволить рыночной системе регулировать полную и справедливую занятость для меньшинств и женщин.

Последний раз капитализм обеспечивал полную занятость чернокожим более 100 лет назад — тогда это называлось рабством.

Для администрации Рейгана равные возможности означают более чем равные шансы для меньшинств и женщин остаться безработными.

Это означает неравные шансы на получение пособия, преимущество перед безнадежностью, подтверждение возможности, которую Америка всегда предоставляла чернокожим, быть принятыми на работу последними и уволенными первыми . . . .

Это наступление на гражданские права сочетается с тотальной атакой на еще не реализованное право каждого американца быть свободным от нужды и экономических забот . . . .

Пять шестых всех семей с продовольственными талонами потеряют свои льготы в соответствии с новыми предложениями президента.

Двенадцать процентов всех семей с продовольственными талонами — 3 миллиона человек — полностью лишатся своих льгот.

Двадцать два миллиона американцев нуждались в программе Medicaid для оплаты счетов от врачей. Десять миллионов из них чернокожие.

Чернокожие составляют половину получателей помощи семьям с детьми-иждивенцами.

В 1982 финансовом году, а теперь и в 1983 финансовом году президент разрезал эти программы, как горячий нож теплое масло.

Тот факт, что сокращение расходов при Рейгане негативно скажется на трети всех американских семей, является четким напоминанием о необходимости продолжения борьбы за прекращение экономической дискриминации в Соединенных Штатах; то, что непропорционально большое количество этих семей составляют черные или коричневые, является ненужным напоминанием о том, что превосходство белых остается существенной чертой культуры мейнстрим-Америки и, возможно, навсегда укоренилось в американском характере.


В целом политика президента направлена против семьи и чернокожих.

Обещание, что каждый американец будет нести равное бремя, так же пусто, как карманы наших десяти миллионов безработных.

Теперь президент предлагает более радикальные сокращения этих программ жизнеобеспечения, и снова непропорционально большое число жертв будут чернокожими.

Администрация увеличила безработицу, чтобы бороться с инфляцией, и балансирует бюджет за счет бедных.

Сегодня без работы больше людей, чем когда-либо со времен Великой депрессии.

Уровень безработицы среди чернокожих молодых людей приближается к 50 процентам; они - социальные динамитные шашки, и взрыв, который они могут устроить, может уничтожить нас всех.

По мере того, как разрушение системы социальной защиты продвигается вперед, и по мере того, как человеческая инфраструктура Америки начинает разрушаться из-за преднамеренного замысла расчетливого пренебрежения, алчный аппетит военной машины с каждым днем становится все ненасытнее.

Администрация превращает наши орала в мечи, а черенки - в копья.

Выбор, который они ставят перед нами, больше, чем оружие против масла; это бесплатные столовые и излишки сыра против дорогих самолетов и неисправных танков . . . .

Агрессивный милитаризм, с которым мы сталкиваемся, и бездушное сокращение гуманитарных программ - это не первый случай, когда политический капитал зарабатывается за счет людей, живущих на переднем крае экономики.

То, что происходит с нами сейчас, случалось уже не раз.

Как и в период Реконструкции 100 лет назад, сговор между враждебной администрацией и, казалось бы, бесчувственным большинством, казалось, обрекал на гибель надежды низших слоев американского общества . . . .

Примерно полтора года назад, 28 октября 1980 года, кандидат Рейган попросил избирателей Америки спросить себя, стали ли они жить лучше, чем четыре года назад, когда президентом Соединенных Штатов был избран Джимми Картер.

После одного года президентства Рейгана этот вопрос необходимо задать снова.

Для некоторых американцев ответ однозначный - да.

Если вы зарабатываете более 100 000 долларов в год, ответ должен быть утвердительным. Вы будете получать дополнительные 2000 долларов в год от налоговой распродажи Рейгана, и даже на этом уровне 2000 долларов не повредят.

Если вы топ-менеджер нефтяной компании, ответом должно быть еще раз"да". Вы так заняты подсчетом своей непредвиденной прибыли, что у вас нет времени на разведку нефти, поэтому вы просто поглощаете более мелкие нефтяные компании.

Если вы сбрасываете ядовитые отходы в реку или озеро, все идет гладко; EPA сократило свои правоохранительные органы . . . .

Если вы производите продукты, которые могут быть опасны для общества, вы в хорошей форме. Сегодня Комиссия по безопасности потребительских товаров прекратила расследования в отношении продуктов, связанных с 60 000 травмами и 500 смертями ежегодно.

Если у вас есть фабрика, которая опасна для ваших сотрудников, вы можете быть свободны дома. Количество проверок Управлением по безопасности и гигиене труда (OSHA) сократилось на 17 процентов в 1982 году.

Если вы ожидаете унаследовать большое состояние, ответ будет однозначным "да". Налоги на недвижимость почти отменены.

Если вы владеете крупной фармацевтической фирмой, вы должны сказать "да". Дядя Сэм уже не регулирует то, что вы продаете населению, так строго, как год назад.

Если вы являетесь христианской академией — это сокращение от сегрегированной школы — вам гораздо лучше. Вам не нужно платить налоги, и у вас не должно быть студентов с темной кожей.

Нам навязали новый вид социального дарвинизма — выживание самых богатых.

Несмотря на окружающие нас силы угнетения, несмотря на тяжесть самодовольства, хладнокровие неоконсервативной Конфедерации, многое в нынешних условиях находится в наших руках.

Мы многое можем сделать для себя сами.

Если президентство Рейгана заставит нас завтра сделать то, что мы должны были сделать вчера, тогда мы, возможно, когда-нибудь скажем, что начало восьмидесятых было годами, когда черная Америка пробудилась от тяжелого сна.

Власть урны для голосования - неразвитый ресурс в большей части черной Америки.

4 ноября 1980 года был зарегистрирован только 61 процент подходящих чернокожих.

Только у 55 процентов из них хватило энергии и инициативы, чтобы действительно проголосовать.

Только треть чернокожих в возрасте от 18 до 25 лет были зарегистрированы для голосования.

Почти нигде чернокожие и белые американцы не голосуют в равных процентах от своего зарегистрированного населения.

Почти нигде чернокожие избиратели не уточняют требования, которые мы предъявляем к тем, кто нас представляет.

Почти нигде мы не можем наказывать врагов так легко, как награждаем друзей.


Почти нигде Африка не является частью нашей повестки дня.

Почти нигде мы не работаем в эффективной коалиции.

Наша экономическая мощь тоже недооценена.

Мы злоупотребляем своей покупательной способностью и растрачиваем наши доллары среди торгового класса, который берет и никогда не отдает.

Мы упорствуем в вере, что чужой лед холоднее, сахар слаще, лекарство сильнее.

Объединив нашу политическую и экономическую мощь, мы можем снова начать отстаивать свои права.

Хотя стоящая перед нами задача огромна, путь вперед ясен.

Существует большое количество американцев, чье видение своего будущего не соответствует взгляду из овального кабинета.

В Америке существует значительная группа общественного мнения, которая отказывается уступить вчерашние цели тем, кто находится у власти, и принцам привилегий.

Но они — наши соотечественники и женщины, молодые и старые, всех рас, вероисповеданий и цветов кожи — ошибочно считают себя бессильными, неспособными влиять на общество, в котором они живут.

Двадцать лет назад чернокожие молодые люди на Юге собрались, чтобы отстоять свои права.

Они маршировали, пикетировали и протестовали против санкционированной государством сегрегации и поставили эту систему на колени.

В последующие годы другое поколение сказало “нет” агрессивной колониальной войне, которую вела их страна, и встало своими телами на пути военной машины.

Сегодняшние времена требуют не меньшего, а, по сути, настаивают на большем.

Существует большое пространство, созданное отсутствием какой—либо эффективной политической оппозиции окружающему нас эгоизму - это пространство можно заполнить и мобилизовать сильную оппозицию, но для этого потребуется тяжелая работа.

Новые избиратели должны быть зарегистрированы, организованы, образованы и заряжены энергией.

Конкурсы в конгрессе в этом году должны превратиться в 435 референдумов по рейганомике, опросов о продолжении агрессивной внешней политики.

Здесь появится первая общенациональная возможность очистить Конгресс от моральных мажоритариев.

Вот первый тест на приемлемость высокомерия власти, пересмотр и неприятие радикализма оголтелых правых.

Сохранение демократического большинства в Палате представителей и отмена республиканского контроля над Сенатом не могут быть самоцелью, если их достижение означает только вознаграждение долгоносиков и переизбрание слабонервных.

Хотя каждый из нас должен взять на себя ответственность за изменение порядка работы Конгресса, есть и другие задачи, которые необходимо выполнить.

Разрозненные и раздробленные сторонники прогресса — расовые и языковые меньшинства, рабочие, сексуально угнетенные, те, для кого американская мечта стала кошмаром, — должны мобилизовать свои войска и снова вывести их на улицы, против баррикад апатии и безразличия.

Менее 20 лет назад действующий президент, уверенный в своей власти, был вынужден отказаться от планов переизбрания, поскольку разгневанная нация выкрикнула “нет” его планам ведения войны, финансируемой за счет бедных слоев населения Америки.

Этот крик должен быть снова услышан по всей Америке, у каждой урны для голосования и на каждом форуме, где собираются люди.

Примирению с апартеидом мы должны сказать "нет".

Отмене расового равенства мы должны сказать нет.

Устранению тех программ, которые поддерживают жизнь, мы должны сказать нет.

Тем, кто загрязняет наш воздух и воду, мы должны сказать "нет".

Тем, кто планирует ядерный холокост, мы должны сказать "нет".

Наступательному маршу милитаризма мы должны сказать "нет".

Чтобы получить налоговые льготы для богатых, мы должны сказать "нет".

Фарфоровым тарелкам стоимостью в тысячу долларов и кетчупу в меню школьного обеда мы должны сказать "нет".

Мы должны сказать нет нашему добровольному политическому бессилию, нашей кажущейся неспособности профинансировать наше собственное освобождение.

Мы должны сказать да жизни, свободе, стремлению к счастью — будущему, а не прошлому.

Мы можем победить, и мы выстоим, и мы победим!!!

Правосудие Рейгана

Бонд обладал даром говорить откровенно, и в этой речи в июне 1984 года он утверждает, что “расовое превосходство ... остается руководящим принципом” Министерства юстиции при Рейгане, особенно в его усилиях подорвать с таким трудом завоеванные законы о гражданских правах, касающиеся избирательных прав, образования, занятости и жилья. Два месяца спустя Бонд поддержал Уолтера Мондейла вместо Джесси Джексона на съезде Демократической партии, даже став “суперхипом” бывшего вице-президента, ответственным за сохранение приверженности афроамериканских делегатов Мондейлу.59 Бонд был переизбран сенатором штата в 1984 году, но его гораздо больше интересовало противодействие Рейгану и кампания за Мондейла, чем ведение собственной кампании.

Тридцать лет назад Верховный суд Соединенных Штатов объявил сегрегацию в государственных школах незаконной, а десять лет спустя мощное движение вынудило Конгресс принять, а президента подписать Закон о гражданских правах 1964 года, официальное заявление нашего правительства о том, что законной расовой сегрегации в Соединенных Штатах положен конец . . . .


Зловещее наследие рабства остается в правнуках раба и хозяина и, при такой поддержке, которая исходит сегодня от Белого дома, вероятно, сохранится еще много-много лет. . . .

В течение последних четырех лет администрация Рейгана искажала, извращала, злоупотребляла, отвергала и игнорировала законы о гражданских правах, которые защищают наш народ.

Запись ужасающая. Это свидетельствует об официальном беззаконии, отступлении от двухпартийной политики, проводимой в прошлом, и незнании закона, которое могло бы напугать частнопрактикующего врача; однако, когда нарушителями являются генеральный прокурор Соединенных Штатов и его помощник по гражданским правам, отчет о гражданских правах Рейгана призывает к анархии и апеллирует к самым низким и низменным инстинктам американского народа . . . .

Администрация Рейгана предприняла самые смелые шаги против прав меньшинств в своих попытках воспрепятствовать интеграции государственных школ.

С 1954 года в обязанности департамента входило обеспечение исполнения решения Верховного суда по делу Браун против Совета по образованию, Топика. С 1964 года и принятия Закона о гражданских правах 1964 года у него были полномочия подавать иски в федеральный суд и вмешиваться в находящиеся на рассмотрении иски о приведении в исполнение приказов о десегрегации.

Отдел гражданских прав в этот период помог установить, что школьные советы должны действовать положительно, чтобы положить конец сегрегации в школах, и что подвоз на автобусах является допустимым, а иногда и необходимым средством для прекращения школьной сегрегации.

Когда Верховный суд 30 лет назад вынес решение против школ с раздельным обучением, его самой запоминающейся фразой было то, что “в сфере образования ”разделенным, но равным" нет места".

Но администрация Рейгана пыталась вдохнуть новую жизнь в это древнее оправдание расовой изоляции, которое уже более поколения является незаконным в Америке.

Помощник генерального прокурора Рейнольдс объявил, что ресурсы его ведомства будут направлены не на прекращение школьной сегрегации всеми законными средствами, а на устранение того, что он называет “неравенством в материальных компонентах образования” между белыми и небелыми школами.

Таким образом, их цель - сделать отдельные школы равными, какими бы сегрегированными они ни были.

Это возвращение к дискредитировавшей себя доктрине вчерашнего дня сочетается с поразительным переосмыслением того, что на самом деле представляет собой незаконная дискриминация. Мистер Рейнольдс с самого начала говорил, что намеревался действовать только против сегрегации де-юре, как будто сегодняшние дискриминационные школьные советы публично признают свое намерение отказать учащимся из числа меньшинств в равном образовании.


Результатом такого переосмысления того, что такое сегрегация, является отрицание ее существования; неудивительно, что за четыре года пребывания у власти нынешним правительством было возбуждено всего несколько дел о школьной десегрегации.

Этот отказ от судебного преследования по делам о десегрегации означает, что федеральное правительство вскоре откажется от своей надлежащей роли друга в суде тех детей из числа меньшинств, которые стремятся получить равное образование.

Эта четырехлетняя политика неисполнения означает, что администрация Рейгана должна верить, что школ с раздельным обучением больше не существует, и что те округа, которые успешно сопротивлялись соблюдению закона страны, могут продолжать свою деятельность с благословения правительства.

Таким образом, нарушителям закона оказывается помощь и утешение. Жертвы предоставлены самим себе.

Апологеты администрации, выступающие за усиление апартеида в американском образовании, настаивают, что их действия являются результатом простого разногласия по поводу средств правовой защиты, а не какого-либо отсутствия заботы о правах.

Но ограниченные средства правовой защиты ограничивают права каждого человека.

Несмотря на решения Верховного суда об обратном, управление отказалось от использования планов обязательного перераспределения учащихся и автобусных перевозок в качестве законных и полезных инструментов для осуществления десегрегации школ.

Администрация просто утверждает, что, хотя государственные или местные чиновники намеренно создали систему раздельного школьного образования, они не обязаны отменять ее.

Там, где они хотят сделать это добровольно, как в Сиэтле, Министерство юстиции оспаривает их в суде.

Там, где они неохотно предпринимают шаги по ликвидации систем раздельного обучения, как в Чикаго и Нэшвилле, Министерство юстиции поощряет их непокорность.

Эти позиции, конечно, противоречат 30-летним судебным разбирательствам. . . .

В области избирательных прав, как и в сфере образования, администрация пыталась ослабить основные меры защиты, искажая факты закона.

Уступив подавляющей двухпартийной поддержке продления действия Закона об избирательных правах 1965 года, администрация вопреки всем доказательствам попыталась притвориться, что она с самого начала поддерживала продление. Однако вскоре после его принятия мистер Рейнольдс переписал закон по своему усмотрению.

Не сумев ослабить или опровергнуть закон в Конгрессе, мистер Рейнольдс попытался стереть и свести на нет его с помощью скудного правоприменения и пересмотра позиций, успешно отстаиваемых в прошлом.

Они продемонстрировали вульгарную готовность отказаться от самого права голоса, когда вмешиваются мнения высокопоставленных политиков-республиканцев.


В августе 1981 года при рассмотрении дела о голосовании в округе Эджфилд, Южная Каролина, г—н Рейнольдс санкционировал иск в поддержку утверждения чернокожих истцов — и закона - о том, что требуется предварительное согласование федерального закона о выборах.

За двадцать четыре часа до того, как это дело должно было поступить в суд, мистер Рейнольдс попросил отложить рассмотрение его дела.

Что произошло?

Любимый сын округа Эджфилд, старший сенатор Южной Каролины Стром Термонд, обсудил это дело с мистером Рейнольдсом, и мистер Рейнольдс изменил свое мнение.

В мае 1981 года Министерство юстиции присоединилось к чернокожим гражданам Мобила, штат Алабама, которые оспорили схему массовых выборов в этом городе.

Министерство юстиции справедливо заявило, что целью этого плана было “поддержание превосходства белых”.

В течение двух недель эта формулировка из правительственного брифинга была удалена.

Что произошло?

Сенатор Джереми Дентон, чей родной город Мобил, выразил протест, и мистер Рейнольдс приказал убрать эту описательную формулировку . . . .

В обеспечении равных возможностей трудоустройства послужной список Рейгана столь же мрачен.

До 1981 года Министерство юстиции имело заслуживающую доверия репутацию ярого противника дискриминации при приеме на работу.

Как при президентах-республиканцах, так и при президентах-демократах Министерство юстиции внесло свой вклад в развитие прецедентного права раздела VII. Они добились принятия решений о том, что закон не только запрещает открытую дискриминацию, но и запрещает практику, которая увековечивает последствия дискриминации в прошлом.

Они выиграли дела, связанные с задержкой заработной платы, задним числом действующим трудовым стажем и знаковыми решениями, требующими использования числовых показателей и графиков в качестве средства правовой защиты от дискриминации в прошлом.

Теперь мистер Рейнольдс объявил, что он ни в коем случае не будет прибегать к этим средствам правовой защиты, даже если работодатель прибегал к систематической дискриминации, и что он будет добиваться отмены решения Weber, которым были утверждены добровольные планы позитивных действий.

Никто, сочувствующий гражданским правам, не мог удержаться от отвращения при виде его безудержного ликования, услышав решение Верховного суда, вынесенное на прошлой неделе, о предпочтении трудового стажа позитивным действиям. Не успели высохнуть чернила на постановлении высокого суда, как мистер Рейнольдс занялся поиском других белых мужчин, которых он мог бы спасти от ужасов честной конкуренции с меньшинствами и женщинами.


В жилищном секторе, как и в сфере голосования и образования, ситуация столь же скандальная. Список ошибок можно продолжать и продолжать, и он не заканчивается действиями государственного ведомства, наиболее ответственного за обеспечение соблюдения гражданских прав . . . .

Разгром Комиссии по гражданским правам и печально известное аннулирование 11-летнего законодательства и политики в деле Боба Джонса являются лишь наиболее известными из постоянных нарушений равенства, которые начались, когда Рональд Рейган впервые вступил в должность.

Помните, если хотите, что это не безобидный спор школьников о методах, таких как занятость и квоты. Для администрации Рейгана Конституция - не более чем документ бесконечной эластичности, который можно обрезать, растянуть и скроить в соответствии с модой и страстями момента.

Человеческие издержки этих действий не поддаются измерению, когда правительство становится агрессором против гражданских прав своего народа.

Когда это происходит, это становится распространителем предрассудков и становится общим делом со стремлением к расовому превосходству, которое сохранялось на протяжении всей нашей истории и остается руководящим принципом администрации Рейгана.

Мой отец и смертная казнь

Хотя Бонд часто заканчивал свои речи цитатой из У.Э.Б. Дюбуа, в следующей речи 1985 года он заканчивает ее длинным отрывком из трудов своего отца о смертной казни. Гораций Манн Бонд надеялся, что его сын станет педагогом, но он находился на камбузе Дома Джорджии, когда Джулиан принимал присягу. В своей первой предвыборной программе Бонд продолжил наследие своего отца, призвав к отмене смертной казни.

В 1972 году, будучи губернатором Калифорнии, Рональд Рейган умолял избирателей восстановить смертную казнь после того, как Верховный суд Калифорнии признал ее неконституционной. Выступая на пресс-конференции, Рейган сказал, что он не считает смертную казнь жестоким или необычным наказанием. “Я считаю убийство жестоким”, - сказал он и добавил, что считает смертную казнь сдерживающим фактором. Рейган продолжал с энтузиазмом поддерживать смертную казнь и после того, как стал президентом, а Бонд заострил свою критику смертной казни во время правления Рейгана.

Хотя я и не претендую на особые познания в этом предмете, я могу претендовать на особые свидетельства времени и обстоятельств.


Я родом из одного из четырех штатов — Флориды, Техаса, Огайо и моей родной Джорджии, — на долю которого приходится примерно 70 процентов смертных приговоров, вынесенных после решения Верховного суда по делу Фурман против Джорджии 13 лет назад.

Я родом из штата, который на сегодняшний день казнил больше людей, чем любой другой, и казнил больше женщин, чем любой другой . . . .

Я родом из региона Соединенных Штатов, где смертная казнь выносится чаще всего.

И, наконец, я родом из штата, который предоставил юридическую литературу по делу Фурман против Джорджии, решение Верховного суда 1972 года, в котором смертная казнь была названа “причудливо редкой”, “нерегулярной”, “случайной”, “капризной”, “неравномерной”, “бессмысленной”, “чрезмерной”, “непропорциональной” и “дискриминационной”.

В этом деле большинство из пяти членов КОМИССИИ постановило, что смертная казнь применялась “произвольным” образом. Поскольку смерть является неотвратимой формой наказания, заявил суд, произвол при вынесении смертной казни является нарушением Восьмой поправки, запрещающей “жестокое и необычное” наказание.

Хотя двое судей из большинства — Бреннан и Маршалл — сочли смертную казнь в качестве наказания конституционно неприемлемой, трое других — Дуглас, Стюарт и Уайт — возражали только против действующих законов “в их применении”.

Смертная казнь правильна, говорили они, но неправильна в ее применении.

В ответ на Фурмана, законодательные органы штатов пересмотрели свои законы о смертной казни, сделав смертную казнь обязательной за определенные преступления и добавив законы о “управляемом усмотрении”, призванные ограничить или контролировать осуществление усмотрения путем установления четких стандартов, которым необходимо следовать в процессе вынесения приговора.

Законы послеФурмана в конечном итоге привели к делу “Грегг против Джорджии” в 1976 году, отвергая законы о смертной казни в Луизиане и Северной Каролине и поддерживая "управляемое усмотрение", сформулированное законодательными органами Флориды, Техаса и Джорджии.

В деле Gregg, Суд установил, что новые законы, которые он поддержал, предоставляют гарантии, которые должны исправить произвольное и дискриминационное применение смертной казни, против которого возражал Фурман.

“Следует исправить” - это ключевая фраза здесь. Фактически, наложение высшей санкции сегодня остается таким же произвольным, как и до Грегга и Фурмана, и с моральной точки зрения не менее предосудительным, чем когда-либо.

Моральные, юридические, статистические и религиозные аргументы против смертной казни остаются сегодня такими же убедительными, как и всегда.

Этому нельзя потворствовать или оправдывать ни на каком основании, и все же остается значительное количество мнений, которые настаивают на том, что убийство государством является правильным ответом на убийство человеком.


Смертная казнь не служит сдерживающим фактором. Это продукт подверженной ошибкам системы, которая не подлежит обжалованию. Его применение основано на произвольных факторах расы и места жительства, а также на серьезных различиях в обращении с обвиняемыми в убийстве на каждом этапе процесса уголовного правосудия.

Раса и социальный класс правонарушителя и жертвы, а также географическое местоположение преступления произвольно вмешиваются в процесс определения суровости приговора. Процесс пересмотра, санкционированный Верховным судом, не смог исправить эти вопиющие недостатки в системе, которая капризно решает, кому жить, а кому умереть.

Раса, класс, время и место — вот неизбежные предубеждения американской системы уголовного правосудия. Это система, в которой раса и класс уже определяют продолжительность жизни и уровень смертности, доход и уровень образования.

Таким образом, невозможно, чтобы законодатели Луизианы, какими бы опытными и сострадательными они ни были, или ее избиратели, какими бы преданными они ни были правосудию и честной игре, смогли разработать систему смертной казни, которая не была бы беспомощно несправедливой, неконституционной и дискриминационной.

Те голоса — а их много, — которые настаивают на возмездии со стороны государства или ритуальном убийстве в качестве урока потенциальным убийцам, теперь должны взять на себя бремя доказательства того, что система, свободная от предвзятости, может быть построена.

Этого не было ни в одном штате из 50, и не может быть до тех пор, пока сохраняются расовые и классовые различия и им придается официальный статус и санкции. . . .

Если у нас как у нации и была цель, то она заключалась в создании общества, в котором гарантированы жизнь, свобода и стремление к счастью.

Безопасность этой гарантии не может быть обеспечена путем ее уничтожения. Лишение человека жизни государством является худшим преступлением против всех нас, чем индивидуальные или массовые убийства, которыми пестрят наши газеты.

Но ни одно государство на самом деле не обязано казнить всех тех, кто совершил преступления, караемые смертной казнью.

Вместо этого они обязуются казнить только тех, кто выбран для смертной казни по обстоятельствам рождения, их расе, их бедности или по тому стечению обстоятельств, что они совершили убийство в центральной Джорджии, а не в Атланте, или убили белую женщину, а не чернокожего мужчину . . . .

Смертная казнь, применяемая в настоящее время в Соединенных Штатах, выполняет три важные функции — угнетение групп меньшинств, защиту групп большинства и репрессивный ответ. . . .

57 лет назад мой покойный отец жил в Монтгомери, штат Алабама, и подружился с негритянским капелланом в тюрьме штата Килби.

Благодаря этой дружбе его пригласили стать свидетелем казней в тюрьме, увидеть, как государство приговорило к смерти чернокожего Чарли Вашингтона, который убил владельца магазина при ограблении, и молодого белого человека, Джонни Бирчфилда, который убил младшего белого мальчика.

Поскольку он был ученым, он чувствовал себя обязанным записать то, что видел, слышал и обонял той ночью в государственной тюрьме Килби. Я продолжаю его рассказ, когда Джонни Бирчфилда вот-вот уведут. Мой отец в камере черного человека.

Вашингтон не стал садиться. Возможно, он счел это неподходящим; возможно, растущая нервозность побудила его встать. Мы пели со все возрастающим неистовством. В моем сознании, и я полагаю, в умах остальных, была мысль, что мы должны отвлечь его внимание от того, что происходило в другом конце зала. Наконец, сквозь неровный припев одной из наших песен я услышал шаги возвращающихся мужчин, лязг открывающейся двери камеры Берчфилда и “возгласы” гимна, выбранного для его марша в камеру смерти, — того самого, который он с таким энтузиазмом пел вместе с нами— “Я ушел далеко от Бога; теперь я возвращаюсь домой”. Краем глаза я увидел, как процессия обретает форму, как Берчфилд в белой рубашке проходит мимо закрытого ставнями подземелья. Вашингтон тоже увидел его, и его глаза жадно блуждали по камере. Когда процессия двинулась по проходу, он направился к двери, не обращая на нас внимания, и с тревогой выглянул в конец, когда она исчезла в глубине зала с креслами.

Мы охрип, поскольку пели почти три часа без перерыва. Мы уже исполнили все наиболее знакомые нам гимны, и теперь в неистовой попытке отвлечь внимание Вашингтона от ужаса, творящегося в комнате так близко от него, мы начали распевать песни the revival и the plantation. Я процитировал один куплет “Прощай, когда наступит утро; прощай”. Как только я остановился, я услышал грохот, как будто здание сотрясалось до основания; и вой динамо-машины возвестил, что по телу Джонни Бирчфилда пробежал электрический ток. Стена, у которой я стоял, пульсировала жизнью, когда заработал мотор. Рядом со мной стоял Вашингтон, стиснув руки, едва шевелясь, одними губами произнося то ли молитву, то ли песню.

Затем на меня напал странный запах. Он обжигал мне ноздри и резал небо острыми пальцами. Мои волосы встали дыбом у корней, и я почувствовала сильную слабость. Это был слабый запах горящей плоти, который становился вдвойне ужасным из-за расстояния. Казалось, что прохождение этих зловонных газов через бетонные стены, столь насыщенные вздохами и стонами сотен людей, прошедших через них навстречу смерти, приобрело дополнительную злобность. Эффект оказался совсем не таким, как я ожидал. Возможно, я ожидал приступа тошноты, но не такого потрясения ... Должен ли я был таким образом потерять сознание?

Но моя голова склонилась. Сквозь туман нашей песни я услышал, как затихает вой динамо-машины, и в камере смертников воцарилась тишина. Я не могу сказать, как это было, но в эти роковые моменты я смотрел на Вашингтон, удерживая часть своего сознания прикованной к тому, что происходило там, в камере смертников.

Снова послышался грохот приводимой в действие динамо-машины, ее гул и подвывание по мере того, как она набирала силу; пульсация стены позади меня. Затем снова тишина; минута или около того... повторения беспорядочных куплетов из неизвестного гимна, исполненных обычным метром; и в решетчатой двери появилось лицо помощника шерифа:

- Как ты себя чувствуешь, Чарли?

- Хорошо.

То, как он отпер дверь, трагически сказало о том, зачем он пришел. Вашингтон знал и, не дрогнув, прошел сквозь нас к двери, чтобы занять свое место рядом с помощником шерифа. Услышав предложение, сделанное шепотом, мы гуськом вышли. Я вспомнил, что Вашингтон попросил нас спеть “Steal Away”, когда шел к кафедре. Я боялся, что преподобный Уильямс забыл об этой просьбе. Я спросил его шепотом, когда процессия колебалась перед началом финального шествия, собирается ли он возглавить ее. Он возглавил. И вот маленькая группа медленно двинулась вперед по проходу, эхом отдаваясь от каменных стен под звуки песни “Steal away”.

Крадись к Иисусу,

Ускользнуть

Крадись прочь, домой,

Мне здесь недолго оставаться.

Как только мы дошли до последней строчки припева, мы подошли к камере смертников. Это была небольшая прямоугольная комната с креслом, стоявшим наподобие трона в центре одной части, занимая почти две трети всего пространства. Другая треть комнаты была отделена от первой четырьмя или пятью железными трубами, поднимавшимися на высоту четырех или пяти футов и проходившими полностью через всю комнату. Само кресло было почти королевским в своей простоте и солидности. Оно было из желтого дуба, с широкими подлокотниками и ножками. Единственным видимым электрическим устройством была доска с сопротивлением в задней части комнаты. Из спинки кресла поднимался подголовник, похожий на те, что бывают в парикмахерских креслах. Сам стул был поднят с пола, чтобы образовалось пространство между полом и ногами жертвы.

Перед кафедрой стояло небольшое ограждение. Внутри него стояла плотная толпа из пятидесяти или шестидесяти человек, они курили и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Как служители, сопровождавшие приговоренного, мы стояли не более чем в семи-восьми футах от кресла, и когда наше пение стало угрожать стихнуть, нас подбодрили невнятными одобрительными возгласами. “Пой, пой, не останавливайся сейчас!”

В камере смертников не было ничего от той торжественности, которую я считал одной из сопутствующих ей черт. Толкающиеся мужчины ругались, курили и смеялись, пока Вашингтона пристегивали ремнями к креслу. Ремни сработали быстро, застегнув руку, затем ногу и, наконец, прикрепив его голову и шею к подголовнику. Я внимательно наблюдал за его лицом во время этой настройки и тут заметил его первое выражение эмоций. Когда ассистент не слишком аккуратно откинул его голову назад, я увидел, как Вашингтон стиснул зубы. Его губы шевелились, то ли в молитве, то ли в каком-то непроизвольном рефлексе. Один из сопровождающих все время просил его “спеть — разве ты не хочешь спеть, Чарли?” Вашингтон только кивнул головой.

Я не думаю, что между тем, как мы вошли в камеру, и завершением операции по пристегиванию прошло шестьдесят секунд. Затем к его голове прикрепили небольшой ремень безопасности с пряжкой, проходящий вокруг его лба и прочно удерживающий голову на подголовнике. Затем они прикрепили другой электрод к икре его левой ноги, сняв брюки выше колена. Его рубашку они расстегнули и откинули назад, обнажив левую грудь. Геркулесовское развитие грудной клетки мужчины стало еще более поразительным. К его лицу приложили черный носовой платок, и служители отпрянули, словно испугавшись проделанной ими работы.


Маленькое окошко служило средством передачи сигнала о том, что все готово, из динамического отделения в тыл. Мужчина поднял весло с надписью “готово” на одной стороне и “переключателем” на другой. Он взмахнул веслом перед маленьким окошком, и с воем и стоном динамо-машина начала вращаться.

Как раз перед тем, как был подан сигнал, я услышал, как кто-то в глубине комнаты сказал: “Посмотрите на его руки!”

Я увидел, как пальцы конвульсивно сжались, когда на мужчину обрушилась вся сила тока. Его массивная грудь выгнулась наружу и натянулась на удерживающих его ремнях. Единственным другим движением, которое я мог видеть, было рефлекторное подергивание ног мужчины. По какой-то случайности ступни соприкоснулись, и можно было видеть голубое пламя, возникающее в месте соприкосновения. Вашингтон был одет в тяжелые хлопчатобумажные носки, предусмотренные тюремными правилами, и запах горящей плоти и ткани создавал невыносимую вонь. Ближайшие к нему мужчины размахивали в воздухе носовыми платками — некоторые прикрывали носы платками или руками. Я попробовал то же самое, но обнаружил, что мне не хватает воздуха, и поэтому решил дышать чем могу, невзирая на вонь от поджариваемого тела Вашингтона.

Через некоторое время ток отключили. Подошли врачи со стетоскопами. Кто-то раздвинул ему ноги, чтобы короткое замыкание не повторилось. Разгорелась оживленная дискуссия о том, слышно ли еще его сердцебиение. Один мужчина выпрямил пальцы Вашингтона и вдавил ноготь в подушечку большого пальца, чтобы проверить, все ли еще активно кровообращение. Затем он удалился; весло снова помахало перед маленьким окошком, и динамо-машина снова начала раскачивать здание.

На этот раз реакция организма была гораздо менее выраженной; но произошло еще одно короткое замыкание в ногах, и снова появилось тошнотворное облако того, что было, по крайней мере для меня, самым сильным ощущением запаха, которое я когда-либо испытывал. Толпа позади меня, перестав смеяться, быстро бросилась к окну с одной стороны и двери с другой. Рослый бирмингемский детектив прижал к носу носовой платок, а затем, когда я заметил удивление на его лице, рухнул к двери в обмороке.

Остальное было быстротечным кошмаром. Из-за двери, куда я вышел подышать свежим воздухом, я видел, как врачи условно прикладывали стетоскоп к огромной груди; и одна рука была поднята в знак того, что мужчина мертв. Санитар отстегнул электроды, и огромное тело обмякло в кресле. Из коридора четверо других санитаров принесли длинную плетеную корзину, и вскоре Чарли Уилсон был на пути к вечному упокоению.

Чарли Вашингтон мертв уже более полувека.

Его смерть не имела смысла, когда это произошло, и смерти других Чарли Вашингтонов и Джонни Берчфилдов не будут иметь смысла сейчас.

“Ты не должен убивать”, - сказал учитель, и он обращался к Чарли Вашингтону и Джонни Бирчфилду не меньше, чем к нам с тобой.

Никарагуа и Паранойя

В 1981 году президент Рейган прекратил экономическую помощь Никарагуа, надеясь оказать давление на сандинистское правительство, чтобы оно прекратило обучение и вооружение членов левого Фронта национального освобождения Фарабундо Марти в их усилиях по свержению поддерживаемого США правительства Сальвадора. Экономическое давление не сработало, и Рейган оказал поддержку США группе бывших членов Национальной гвардии Никарагуа, которые позиционировали себя как контрреволюционеры, или “контрас”, выступающие против сандинистского правительства. В 1982 году "Контрас" организовали свое первое крупное наступление с конечной целью свержения сандинистского правительства. Перед лицом поддерживаемой США кампании против них сандинистское правительство приветствовало поставки оружия и военных советников с Кубы и Советского Союза.

В выступлениях перед Конгрессом в 1983 и 1984 годах президент Рейган утверждал, что его поддержка Контрас была попыткой остановить распространение коммунизма, поддерживаемого Советским Союзом, по всей Центральной Америке, как вопрос национальной безопасности, а в своем Обращении о положении в Союзе в 1985 году президент изобразил контрас как “борцов за свободу”, спасающих Центральную Америку от краха демократии и распространения коммунизма и советского влияния.60 Ниже приводится оценка Бондом центральноамериканской политики Рейгана в 1985 году.

Сегодняшнюю деятельность Соединенных Штатов в Никарагуа следует рассматривать как репрезентативную для действий Соединенных Штатов в Центральной и Южной Америке и во всем третьем мире.

Он построен на нескольких принципах, расположенных в произвольном порядке.

Во—первых, Соединенные Штаты не могут мириться с появлением где бы то ни было правительства, которое угрожает продемонстрировать, что существует другой способ — не американский - упорядочивания своей экономики и политики.

Далее, борьба времен холодной войны всегда будет иметь приоритет над национальной борьбой за освобождение, права человека или другими соображениями.


И, наконец, защита американских коммерческих интересов вытесняет вопросы добра и зла.

Наша деятельность в Никарагуа почти ничем не отличается от нашей деятельности в других регионах мира, которые только сейчас избавляются от колониализма.

Везде, где интересы Соединенных Штатов, осознанные почти двухсотлетними американскими президентами и одобренные, иногда неохотно, американским народом, вступают в противоречие с национальными устремлениями народов развивающегося мира, Соединенные Штаты без колебаний используют вооруженную мощь, подрывную деятельность или тактику террора из вторых рук для достижения своих целей.

Это урок истории, и это урок американского присутствия в Центральной Америке сегодня.

Послушайте, что нам говорят о Центральной Америке ЦРУ, Государственный департамент и президент Соединенных Штатов:

1.

Никарагуа - сателлит СССР, возглавляемый тоталитарным правительством, которое представляет ежедневную угрозу для своих соседей.

2.

Сальвадор - растущая демократия, в которой достигнуты огромные успехи в области прав человека.

3.

Гватемала находится на пути к гражданскому правлению, и помощь США жизненно важна для поддержания демократических достижений.

4.

Гондурас нуждается в нашей бесконечной военной помощи в сопротивлении соседнему Никарагуа.

5.

Коста-Рика должна иметь армию, отказавшись от невоенной структуры, которой страна пользовалась с 1948 года.

Каждое из этих предположений преподносится как часть пропагандистского блица Министерства обороны, ЦРУ и Госдепартамента, и каждое из этих предположений явно ложно. Они являются частью тщательно спланированной кампании, направленной на то, чтобы убедить вас, а также ваших представителей в конгрессе, в том, что наша страна должна продолжать наращивать военное вмешательство в регионе.

Выслушайте, если хотите, правду об этой части мира к югу от наших границ:

1.

Никарагуа, отчаянно бедствующая нация, терпит варварские пытки и смерть от рук наемников, которым платят наши налоговые доллары, и поддержку частных правых организаций США, и стратегия Рейгана толкает ее в руки Советского Союза или любого другого, кто им поможет.

2.

Вооруженные силы Сальвадора, далекие от того, чтобы быть “реформированными” или “контролируемыми” президентом Дуарте, по-прежнему создают эскадроны смерти, теперь дополненные кампаниями с применением пулеметов и бомбардировок против беспомощных гражданских лиц.


3.

Гватемала продолжает оставаться ареной кампании геноцида и истребления, проводимой военными против многочисленного индейского населения этой страны, а военные настолько коррумпированы, что фактически обанкротили нацию.

4.

Гондурас превратился из бедной, но мирной страны в военную базу США без какой-либо пользы для своих граждан.

5.

Коста-Рика, которой отнюдь не угрожает Никарагуа, является еще одной ареной заговоров ЦРУ, наемников правого крыла и международных террористов.

Параллели между Африкой и Латинской Америкой - и та роль, которую Соединенные Штаты сыграли в обеих странах, — пугают. На обоих континентах велась длительная борьба за освобождение коренного населения от господства европейских интересов, испанской и британской империй в Латинской Америке и французской, британской, немецкой и португальской в Африке.

В каждом случае нынешних борцов за свободу называли террористами и марксистами - сандинисты и FDN в Центральной Америке, а также СВАПО и АНК на Юге Африки.

В каждом случае коренное население долгое время страдало от эксплуатации своих минеральных ресурсов и порабощения своего народа.

На обоих континентах, когда народы успешно свергли тирании, поддерживаемые Соединенными Штатами, в Анголе, Мозамбике, на Кубе, в Никарагуа, Соединенные Штаты продолжали открытые и тайные попытки свергнуть и уничтожить их.

Поскольку Конгресс Соединенных Штатов одобрил выделение 27 миллионов долларов на помощь террористам, пытающимся свергнуть правительство Никарагуа, он проголосовал за разрешение ЦРУ свергнуть правительство Анголы. Когда администрация Рейгана вводила эмбарго в Никарагуа, она говорила нам, что экономические санкции против Южной Африки не увенчаются успехом.

Поскольку администрация Кеннеди ранее ввела эмбарго против Кубы, это нарушало эмбарго Организации Объединенных Наций против страны, ранее называвшейся Родезией.

Давайте не допустим никакой ошибки. Соединенные Штаты находятся в состоянии войны в Центральной Америке. Войска Соединенных Штатов находятся на передовой в Гондурасе, Коста-Рике и Никарагуа и руководят воздушной войной в Сальвадоре. Вопреки жизненно важным принципам международного права, Соединенные Штаты инсценировали вторжение в Гренаду.

Этот авантюризм не только угрожает региональному и всемирному миру, но и в конечном итоге грозит вовлечением войск Соединенных Штатов в настоящую войну со стрельбой. Это нарушает принципы, на которых была основана эта страна, и это продолжает давнюю традицию вмешательства Соединенных Штатов в политику и экономику стран к югу от нашей границы. . . .


В июле 1980 года Республиканская партия заявила, что поддержит контрреволюционную деятельность в Центральной Америке и отбросит остатки политики Картера в области прав человека в сторону.

Александр Хейг, первый госсекретарь Рейгана, сказал, что Центральная Америка - это то место, где Соединенные Штаты “проведут черту”.

Там, где Картер колебался, Рональд Рейган был тверд и прямолинеен — в Центральной Америке, как и в Южной Африке, и во всем мире, права человека отошли на второй план перед параноидальным страхом коммунизма.

Большая часть риторики администрации — и большая часть денег налогоплательщиков — были потрачены на попытки свержения правительства Никарагуа.

Они нацелены на Никарагуа по нескольким причинам — она принимает помощь от Кубы и Восточного блока, и, что более важно, она обеспечивает, как и кубинская революция двадцатью пятью годами ранее, вдохновение и пример другим жителям Центральной Америки, которые надеются, что смогут построить общества, свободные от господства США, общества, в которых недопустимы голод, неграмотность, нищета и неравное распределение земли и богатств . . . .

Политика Соединенных Штатов в отношении Никарагуа, которая признает наше наследие как нации, сформировавшейся в результате революции, немедленно остановила бы всю американскую помощь контрреволюционным силам, нападающим на Никарагуа из Гондураса и Коста-Рики.

Надлежащая политика Соединенных Штатов привела бы к резкому сокращению военной силы, которую мы собрали у границ Никарагуа, включая прекращение военных маневров в Гондурасе и у побережья Никарагуа, а также вывод всех войск Соединенных Штатов, которые в настоящее время развернуты в Гондурасе.

Мы должны немедленно прекратить наши усилия по удушению никарагуанской экономики посредством введенного США эмбарго и наши усилия по блокированию помощи из других стран.

Странное чувство - посетить страну, против которой моя страна ведет войну.

Тем не менее, несмотря на террор, который администрация Рейгана ввела в Никарагуа, несмотря на смерти, вызванные оружием и бомбами, купленными и оплаченными нашими налоговыми долларами, я обнаружил, что никарагуанцы, которых я встретил, дружелюбно относятся к группе, с которой я путешествовал, и дружелюбно относятся к народу Соединенных Штатов.

Мы должны поддерживать усилия сандинистского правительства, а не вести с ним войну, но если мы не сможем убедить Конгресс, на который, похоже, сегодня Рэмбо влияет не меньше, чем Рейган, в том, что сегодняшняя политика неверна, мы снова пойдем против течения истории.


Разрыв, который так и не зажил: болезненная критика Джона Льюиса

В этом интервью 2002 года, проведенном Филлис Леффлер, директором отдела исследований лидерства чернокожих в Университете Вирджинии, Бонд размышляет о своей попытке стать кандидатом от Демократической партии в 1986 году от 5-го избирательного округа Джорджии в Конгрессе.

Будучи сенатором штата, Бонд помог создать округ с преобладанием чернокожих, что позволило афроамериканцу иметь разумные шансы быть избранным в Палату представителей США. И в 1986 году он почувствовал, что политическая карьера в Вашингтоне, округ Колумбия, будет правильным следующим шагом в его эволюции от активиста до представителя штата и сенатора штата.

Когда ни один кандидат не набрал достаточного количества голосов, чтобы обеспечить выдвижение на августовских праймериз, во втором туре острая борьба развернулась между Бондом и его давним другом Джоном Льюисом. Эти двое тесно сотрудничали в SNCC, организовывая работу чернокожих избирателей в рамках проекта по просвещению избирателей и путешествуя вместе во время трехнедельной поездки в Африку. Еще больше все усложнило искреннее письмо 1969 года, в котором Льюис настоятельно рекомендовал Бонду баллотироваться в конгресс против действующего президента Флетчера Томпсона.

Но отношение Льюиса к Бонду изменилось, и кампания стала самой жестокой за всю политическую карьеру Бонда. Льюис изобразил Бонда ленивым политиком, который регулярно пропускал выборы, и привилегированным чернокожим человеком, мало связанным с обычными чернокожими. Когда появились слухи о том, что Бонд употребляет наркотики для развлечения, Льюис предложил своему старому другу пройти тест на наркотики. Бонд отказался. Те, кто знал обоих мужчин, были удивлены обвинениями, и поскольку оба кандидата в основном соглашались по политическим вопросам, избиратели сочли, что кампания была не столько по существу, сколько по стилю и личным нападкам. Окончательный подсчет голосов составил 34 548 за Льюиса и 32 170 за Бонда, при этом Льюис набрал большинство голосов белых, а Бонд - большинство голосов чернокожих. Бонд сказал, что белые избиратели считают его “человеком расы”, которого проблемы белых волнуют меньше, чем проблемы черных.61

Предвыборная кампания испортила отношения кандидатов, и они больше не разговаривали до 1989 года. После смерти Бонда Льюис заявил: “Мы пережили трудный период во время предвыборной кампании в Конгресс в 1986 году, но много лет назад мы вышли из этого опыта еще ближе, чем раньше”.62 Однако, учитывая то, что Бонд говорит в этом интервью, кажется сомнительным, что он согласился бы с такой оценкой.

Бонд также ссылается ниже на распад своего брака. Вскоре после поражения Элис Бонд публично обвинила своего мужа в употреблении кокаина, поставляемого женщиной, с которой Бонд проводил время. Бонд отрицал обвинения, и Элис в конце концов отказалась от своих обвинений, получивших широкую огласку на национальном уровне. К концу 1987 года Бонд расстался с Элис и жил в Вашингтоне, округ Колумбия.

Леффлер: Каково было вести кампанию против вашего хорошего друга?

Бонд: Мне хотелось бы думать, что мой хороший друг выступил против меня. Я был первым. Все остальные люди, которые бежали, бежали против меня.

Это привело к серьезному разрыву отношений, которые, насколько я был ... обеспокоен, были настолько близкими, насколько это вообще возможно. Я могу честно сказать, что Джон был моим лучшим другом. Мы вместе ездили по разным местам. Наши семьи отдыхали вместе. Мы все делали вместе. Мы дарили друг другу рождественские подарки.

Когда он баллотировался против меня, характер критики, с которой он выступил в мой адрес, был неожиданностью. Я баллотировался против людей, и люди баллотировались против меня раньше на выборах в Палату представителей и Сенат. Уровень диалога всегда был на высоком уровне. Я делал подобные вещи. Люди говорили, что я могу делать это лучше. Я всегда бунтовал.

В этой гонке он начал говорить о себе как о личности, отличной от меня. Я был бездельником, ленивым, неуспешным. Он был храбрым, отважным, сильным, верным. Это было тяжело.

Леффлер: В какой-то момент он сказал, что вы скорее задний фонарь, чем фара.

Бонд: Он сказал, что “Джулиан Бонд работал на меня”. Никто ни на кого не работает. Мы все были равны. Мы работали вместе. Никто не работает ни на кого другого. Не было начальников. Это было болезненно для меня.

Это был разрыв в отношениях, который так и не зажил. Мы видимся время от времени, и мне хотелось бы думать, что у нас теплые отношения. Но она так и не зажила.

Леффлер: Ты сказал, что пришел первым, и он побежал против тебя. Я знаю, что это из-за тебя, а не из-за него. Но есть ли у вас какое-нибудь понимание того, почему он это сделал?

Бонд: Я не знаю. Годом ранее его только что избрали на место в городском совете с подразумеваемым обещанием, что он будет работать в течение четырех лет. Почему по прошествии года вы отказались от этого, чтобы баллотироваться? Все амбициозны. Каждый хочет совершенствоваться. Это была возможность сделать это. Человек, который хотел занять это место, оставался там с незапамятных времен, столько, сколько он или она хотел. Я думаю, он увидел шанс и воспользовался им.

Леффлер: Очевидно, это должно было быть очень больно для тебя. Твой лучший друг поступает так с тобой. Он выигрывает. В 1987 году вы действительно находились на ... низком уровне с точки зрения вашей личной жизни, с точки зрения ваших карьерных возможностей. Был ли 1987 год поворотным моментом?


Бонд: Чрезвычайно верно. И баллотироваться в Конгресс ... Мне пришлось отказаться от места в сенате штата. Когда все закончится, я не только не получу эту работу, я останусь безработным. У меня нет работы, нет перспектив на трудоустройство. Мой брак распадается. . . .

Леффлер: 1987 год — Фактически ли он положил конец вашей дальнейшей политической карьере?

Бонд: Я так не думаю. В политике всегда есть второй акт. Посмотрите на Ричарда Никсона. Это не имеет значения. Думаю, если бы я остался в Атланте, я мог бы заняться чем-нибудь другим, если бы захотел . . . . Атланта ... не была для меня счастливым местом. Это было место, где я больше не хотел жить. Газеты были настроены ко мне враждебно. Поэтому я не мог жить в подобной ситуации. Мне пришлось уехать.

Операция "Спасение" - это не движение за гражданские права

К 1988 году Бонд был приглашенным профессором Университета Drexel в Филадельфии. Здесь он критикует движение против абортов Operation Rescue за проведение параллелей между ним самим и движением за гражданские права чернокожих. Операция “Спасение” положила начало кампании "Осада Атланты" во время Национального съезда Демократической партии, проходившего там в августе.63 Ежедневных демонстрации проходили не только на съезде, но и в клиниках для проведения абортов по всему городу, и к началу октября более 800 протестующих были арестованы за участие в актах гражданского неповиновения, в том числе за штурм металлических баррикад возле клиник для проведения абортов и попытку прорваться через ряды полицейских. В своем критическом ответе на операцию "Спасение", опубликованном в New York Times, Бонд опирается на ставшую знаменитой реплику сенатора США Ллойда Бентсена, сделанную во время вице-президентских дебатов 1988 года, на предположение сенатора США Дэна Куэйла о том, что его политический опыт был схож с опытом Джона Ф. Кеннеди. “Я работал с Джеком Кеннеди”, - ответил Бентсен. “Я знал Джека Кеннеди. Джек Кеннеди был моим другом. Сенатор, вы не Джек Кеннеди”.64

Если подражание - самая искренняя форма лести, ветераны движения за гражданские права 1960-х годов могут чувствовать себя польщенными сегодняшним движением против абортов.

Распевая "песни свободы” и применяя ненасильственную тактику, использовавшуюся участниками сидячих забастовок почти 30 лет назад, борцы с аборционизмом распространили на другие города протесты, которые они начали на Национальном съезде демократической партии в Атланте в июле прошлого года. В прошлые выходные они устроили Национальный день спасения, в ходе которого пытались закрыть клиники для абортов по всей стране. Запланировано больше таких дней.

Руководители операции "Спасение", как они ее называют, любят сравнивать свои усилия с усилиями движения за гражданские права чернокожих. Это преувеличение не возымело особого эффекта в Атланте, городе, который не нуждается в уроках истории в борьбе за равенство чернокожих. Однако, поскольку активисты по борьбе с абортом распространяются по всей стране, необходимо провести некоторое разграничение различий.

Для операции "Спасение" присвоение истории Сельмы, штат Алабама, Олбани, Джорджия, и Бирмингема, штат Алабама, в лучшем случае лицемерно. Я был в движении за гражданские права. Я был арестован в движении за гражданские права. Операция "Спасение", вы не движение за гражданские права.

Движение за гражданские права хотело распространить конституционные права на всех американцев. Операция "Спасение" хочет лишить этих прав одну категорию граждан: женщин.

Демонстранты за гражданские права столкнулись с насмешками и угрозами. Сегодняшние борцы с аборционизмом насмехаются и угрожают тем, кто отваживается на их пикеты. Движение за гражданские права боролось за право голоса. Борцы с аборционизмом хотят отдать за них голоса женщин.

Движение за гражданские права чернокожих достигло многих своих важнейших целей, хотя борьба продолжается. Успеху способствовало единодушие в том, что требования чернокожих американцев справедливы, а также судебные действия и действия конгресса, которые отменили давние юридические препятствия на пути к равенству чернокожих.

Операция "Спасение", в которой говорится, что она направлена на конституционную защиту нерожденных детей, лишена такого консенсуса. Год за годом американцы всех классов и рас подтверждают свою поддержку права женщин на выбор аборта. Законодательные и судебные атаки на дело Роу против Уэйда, решение Верховного суда, легализовавшее аборты, неизменно терпят неудачу.

Попытка зафиксировать чужую историю может быть тактически правильной. Но зрелище вчерашних противников прав чернокожих, таких как преподобный Джерри Фалуэлл, заявляющих сегодня о солидарности с преподобным доктором Мартином Лютером Кингом-младшим и "Всадниками свободы", просто не укладывается в голове.

Лидеры Operation Rescue имеют полное право использовать гражданское неповиновение и массовые демонстрации в своей борьбе. Но их сравнения с движением за гражданские права чернокожих несостоятельны и вводят в заблуждение. Верните нам нашу историю, операцию по спасению, и создайте свою собственную.

Более добрая, благородная Нация?

Многие выступления Бонда содержат уроки 1960-х годов о важности организации на низовом уровне как инструмента борьбы с расовой несправедливостью. В приведенной ниже речи 1991 года он цитирует десятилетие активистов как часть своего призыва к “гражданской демократии” для противодействия неоконсервативной политике, проводимой администрацией Джорджа Буша-старшего . При этом Бонд ссылается на “более добрую, благородную нацию” - образ, который Буш впервые использовал, принимая кандидатуру республиканцев на пост президента в 1988 году.65

После успехов 1960-х годов движение за гражданские права пошатнулось в 1970-х и с тех пор находится на этапах подъема и отступления.

Но нынешняя угроза гражданским правам исходит не от южных шерифов или бомб, а от самого Белого дома и Министерства юстиции.

До 1981 года Министерство юстиции заслуживало доверия как ярый противник дискриминации.

Как при президентах-республиканцах, так и при президентах-демократах они добивались принятия решений, запрещающих открытую дискриминацию, и других решений, запрещающих практику, которая увековечивала последствия дискриминации в прошлом.

Но начиная с 1981 года, они обнаружили ранее неизвестный защищенный класс, белых людей, и направили свои усилия на защиту благ этой осажденной и беспомощной группы . . . .

Человеческие издержки, связанные с этими действиями, неизмеримы. Когда правительство становится агрессором против гражданских прав своего народа, оно становится распространителем предрассудков и делает общее дело с пятном превосходства белых, которое сохранялось на протяжении всей нашей истории . . . .

Второй фронт борьбы с расовой несправедливостью был открыт в 1980-х годах и с тех пор набирает силу. Возглавляемое учеными и академиками, финансируемое корпоративной Америкой, это движение неоконсерваторов направило свои усилия на устранение государственного регулирования из каждого аспекта нашей жизни и нашло удобную ненавистную мишень в области гражданских прав.

Заявляя о решительной поддержке равных прав, эти нео-бурбоны выступали против любого инструмента, разработанного для достижения этой цели. Они дискредитировали позитивные действия не только потому, что они угрожали древним привилегиям кожи, но и потому, что они служили простым символом презираемого государственного вмешательства.

Для этих новых расистов равные возможности - это бремя, которое общество не может позволить себе нести. Их не слишком тонкий посыл заключается в том, что включение чернокожих и женщин исключает качество.

Правда в том, что истинное равенство требует усиления нежелательной конкуренции, с которой борцы за права в этих новых штатах не могут мириться; их старые сети в академических кругах или промышленности не могут мириться с навязыванием равных прав на федеральном уровне.

Они утверждают, что законы о гражданских правах 1960-х годов устранили всякую дискриминацию, что игровое поле теперь ровное, что все участники равны на стартовой линии.

То, что у некоторых участников нет обуви, что другие обнаруживают, что их ноги скованы тяжелым багажом из прошлого, и что немногие с преимуществом начинают гонку на финишной прямой, не имеет никакого значения для этих чемпионов нового порядка.

Движение сегодня страдает не от своих воображаемых эксцессов, а от лжи и искажений своих противников.

Они говорят нам, что дискриминация меньшинств не является проблемой; вместо этого общество должно защищать себя от дискриминации большинства. Они говорят нам, что школьные учителя и безработные матери представляют “особые интересы”. Они говорят нам, что средства защиты гражданских прав приводят к гражданским нарушениям.

Они говорят нам, что класс, а не раса, порождает расовое неравенство, что культура, а не цвет кожи, отделяет черных от белых.

Нам говорят, что Америка страдает дальтонизмом, но недавний национальный опрос показал, что большинство белых считают, что чернокожие и латиноамериканцы предпочитают социальное обеспечение работе, более ленивы, чем белые, и более склонны к насилию, менее умны и менее патриотичны.

Они отвергают влияние расизма на разные поколения как причину неблагоприятного положения; дискриминация мертва, говорят они, и в этом нет вины.

Когда речь идет об уровне безработицы среди чернокожих — вдвое превышающем уровень безработицы среди белых, — предвзятость прошлого и настоящего не играет никакой роли. Но когда речь заходит о бремени социального обеспечения или других так называемых “патологиях”, эти неосегги не устают перечислять совокупные последствия нашего расистского прошлого . . . .

Первые два года более доброй администрации лишь напоминают нам, насколько многое осталось прежним.

Президент начал с того, что выбрал главным адвокатом страны по гражданским правам человека, которого большинство американцев не выбрали бы представлять их интересы в “Народном суде”; он продолжает выступление, громкое по риторике, но лишенное исполнительности из-за своего вызывающего тревогу отношения к Закону о гражданских правах 1990 года.

Президент Буш говорит, что он был против этого, потому что это потребовало бы квот.

Настоящая проблема не в квотах, а в коэффициентах, коэффициентах интеллекта президента и его советников. . . .

Первый бюджет президента продолжил обратные традиции Робин Гуда времен Рейгана — выжимать нуждающихся, чтобы откормить жадных.

Демократы почти разучились быть оппозицией. . . .

На Капитолийском холме нет мужества; коалиции тех, кто чувствует себя комфортно, заменили представление о том, что наше общество могло бы быть организовано более добрым и щадящим образом.

Сегодня чернокожие американцы сталкиваются с такими же пугающими условиями, как пожарные шланги и дубинки тридцатилетней давности . . . .

Не может быть лучшего рецепта для преодоления нынешнего кризиса и возрождения некоторого интереса к нему, чем воссоздание беспартийной национальной коалиции нуждающихся, состоящей из родителей, которые хотят заботы, а не складирования, о своих детях; рабочих, которые хотят работу с достойной и защищенной зарплатой; людей, которые зарабатывают себе на жизнь и не могут жить на то, что зарабатывают, а также тех, кто не может найти работу, но не может жить на то, что мы так неохотно даем; всех тех людей, которые хотят положить конец социальному обеспечению и капитализму для бедных, субсидиям и социализму для бедных. богатые и все, кто должен усвоить, что достаток для тех, кто находится внизу, совместим со стабильностью для тех, кто находится посередине - все эти люди сейчас живут в Америке, разделенные по расовому и классовому признаку, боящиеся друг друга, конфликтные и бессильные . . . .

Теперь, когда юридические и внесудебные барьеры в значительной степени устранены, оставшуюся часть двадцатого века предстоит вести борьбу за преодоление растущего разрыва.

Ни у кого из нас не возникает особых трудностей с представлением о мире, который мы хотим, или о программах, которые, в случае их принятия, ознаменовали бы новый рассвет.

Мы хотим общества, единственной целью которого является демократическое удовлетворение потребностей своего народа.

Мы хотим гарантировать всем американцам равные возможности для участия в организации общества и в формировании государственных и частных решений, которые влияют на их жизнь.

Мы хотим гарантировать, что никто не останется без предметов первой необходимости — еды, крова, медицинского обслуживания, здоровой окружающей среды, личной безопасности и адекватного дохода. . . .

То, чем мы должны заниматься сегодня — и на многие, многие годы вперед, — это версия политики, которую нельзя обозначить старыми терминами.

Если и есть начало американской политической эры, отличной от прошлой, то это должна быть гражданская демократия, мятежная, но серьезно нацеленная на власть.

Когда я говорю здесь о “демократической”, я имею в виду не политическую партию, к которой я принадлежу, а скорее систему равного распределения богатства и власти в организованном обществе через институты, основанные на предпосылке, что все мы обладаем равными способностями — равным правом — принимать решения о нашей жизни и нашем будущем.

Это потребует создания большого кадрового состава со стратегией, навыками и видением для построения демократического движения в мейнстриме — подтверждения простой истины о том, что обычные женщины и мужчины обладают здравым смыслом и способностью контролировать свою жизнь, учитывая знания и средства.

Инструменты, задействованные в создании такого движения, - нечто большее, чем предвыборная гонка, какими бы важными они ни были. Урок, который мы должны были извлечь из шестидесятых, заключается в следующем: массовое движение должно иметь организованную базу. Без стабильных, непрерывных организаций, основанных на массах, движения, которые возникают, в конечном итоге терпят крах. Оглядываясь назад, можно сказать, что шестидесятые были всего лишь серией массовых мобилизаций, одержавших несколько впечатляющих побед и внушивших большие надежды, но в конечном счете неспособных поддерживать живую демократию в основе общества.

Мы должны разработать политическую программу, достаточно широкую, чтобы привлечь большую часть населения, достаточно реальную, чтобы ожидать ее реализации, и достаточно гуманную, чтобы решить проблемы, которые в той или иной мере разделяет большинство американцев.

В сообществе за сообществом по всей стране можно увидеть зачатки такого движения.

Его практикующих много, а направленность разнообразна, но, похоже, во всем есть общая нить - идея о том, что небольшие изменения могут стать более масштабными.

Для слишком многих американцев гражданские права - это вид спорта для зрителей, разновидность НБА, в которой все игроки черные, а зрители белые.

Но в этой настоящей игре игроки разного цвета кожи и состояния, судьба всех болельщиков зависит от очков, набранных на паркете. Когда выигрывает любая из команд, выигрывают и зрители.

Когда четыре маленькие девочки погибли при взрыве в Бирмингемской церкви, Салли Райд получила право снимать луну.

Поскольку почти 30 лет назад чернокожие студенты подвергались аресту в закусочных на Юге Страны, закон, разработанный их органами, теперь защищает пожилых американцев от возрастной дискриминации, евреев, мусульман и христиан от религиозного фанатизма, а инвалидов - от исключения из-за их состояния.

Когда три десятилетия назад борьба за гражданские права начала обостряться, мы знали, что борьба будет упорной и никогда не обойдется даром.

Но мы надеялись, что американский народ выдержит это бремя и цену. И какое-то время американцы отвечали: “Мы выдержим”.

В третьем столетии существования нашей республики настало время воплотить в жизнь обещание Отцов—основателей - создать единую нацию со свободой и справедливостью для всех.

Мое дело против Кларенса Томаса

19 июля 1991 года несколько высокопоставленных должностных лиц NAACP провели частную встречу с Кларенсом Томасом, судьей Апелляционного суда США по округу Колумбия, чтобы обсудить его кандидатуру в Верховный суд США после смерти помощника судьи Тергуда Маршалла. “Он был сговорчивым и обаятельным”, -66 сказал один из лидеров NAACP, присутствовавших на встрече. “Но он не ответил ни на один из сложных вопросов”. Руководители NAACP представили свой отчет о встрече совету директоров, и 1 августа совет проголосовал 49 против 1 против выдвижения кандидатуры Томаса. Объявляя о решении, председатель NAACP Уильям Ф. Гибсон сказал: “Мы пришли к выводу, что утверждение судьи Томаса противоречило бы наилучшим интересам афроамериканцев”.67 В этой статье Washington Post 1991 года Бонд защищает решение NAACP и объясняет свою позицию по поводу выдвижения кандидатуры. Несмотря на противодействие NAACP и AFL-CIO, а также многочисленных правозащитных групп, возмущенных предполагаемыми сексуальными домогательствами Томаса к Аните Хилл, Сенат США 52 голосами против 48 утвердил его в качестве помощника судьи Верховного суда.

С тех пор как в конце июля я проголосовал в качестве члена правления NAACP против выдвижения кандидатуры Кларенса Томаса в Верховный суд, близкие друзья и случайные знакомые завалили меня звонками с поздравлениями, гордостью и благодарностями. Их благодарность проистекает из облегчения от того, что 82-летняя организация по защите гражданских прав не поддалась срежиссированным аргументам администрации Буша о том, что Томас заслуживает отдельного и неравного обращения.

С момента своего основания NAACP отказывалась подчиняться критикам, которым не нравились ее рецепты лечения расовых болезней Америки. Отвергая Кларенса Томаса, суд отклонил аргумент о том, что поражение Томаса означало конец членства чернокожих американцев в Верховном суде или что проигравший Томас будет заменен кандидатом, более консервативным, чем он. Это кричало “нет” утверждению о том, что достойный похвалы выход Томаса из бедности — а не его действия в качестве федерального назначенца или его мнения о законе и справедливости — был достаточным основанием для пожизненного назначения в Верховный суд.

Наконец, выступая против Кларенса Томаса, NAACP отвергла покровительственное предположение о том, что чернокожие американцы — и Сенат Соединенных Штатов — должны применить какой-то цветовой тест к жизни Томаса, установив другой, более слабый стандарт для кандидата с черной кожей.

Противники равных прав пытались дискредитировать NAACP на протяжении каждого из восьми десятилетий ее существования, как они всегда пытались дискредитировать руководство меньшинства, которое нападает на привилегии большинства. С первых дней существования NAACP противники расовой справедливости пытались создать альтернативное чернокожее руководство, спонсируя кандидатов на государственные должности и тайно финансируя чернокожих противников гражданских прав.

Южные противники расовой интеграции в 1950-х и 1960-х годах обвиняли, что “внешние агитаторы” разжигали мирное чернокожее население; эти фанатики говорили, что чернокожие на самом деле предпочитают сегрегированную жизнь второго сорта, им нравится сидеть на заднем сиденье автобуса, им нравится иметь худшую работу, школы и жилье.

Сегодня президент Буш утверждает, что противники его выбора в качестве замены Тергуда Маршалла - всего лишь “та или иная группа из Окружной дороги ... оторванная от основного направления Америки”. Для сенатора . Джон Данфорт (R-Mo.), спонсор Сената Томаса, NAACP и другие группы - это просто “группа самопровозглашенных профессиональных активистов”.

Перенеси меня обратно в Алабаму, 1955 год.

Если Томас потерпит поражение, чернокожие не упустят свой единственный шанс заменить Тергуда Маршалла другим чернокожим; этот выбор находится только в руках президента Буша. Увидев прецедент замены последнего побежденного белого кандидата, Роберта Борка, другим белым человеком, и обозначив должность Маршалла как “черное” место в суде, Буш может сделать не что иное, как выбрать замену Томасу из длинной череды выдающихся чернокожих юристов и поверенных.

Кандидат, который заменит Томаса, может быть более консервативным; это тоже выбор Буша, а не ответственность тех, кто сегодня выступает против Томаса.

История успеха Кларенса Томаса достаточно вдохновляет, чтобы каждый американец преисполнился гордости. Его наградой должна быть хорошо прожитая жизнь, а не постоянное назначение в Верховный суд. Если бы спасение от бедности было единственным условием, то большое количество американцев любого пола и любой расы одинаково подходили бы для этого. Если бы этот стандарт был применен к нынешнему суду, Тергуд Маршалл вполне мог бы заседать там в одиночестве.

Сторонники Томаса, не имея возможности продать стейк, попытались продать sizzle, организовав неофициальные переговоры с руководством NAACP, Конференцией христианских лидеров Юга и Национальной ассоциацией адвокатов, а также с большим количеством членов Сената США, чем с любым предыдущим кандидатом. Они надеются, что личность Томаса затмит реальность человека, чья общественная служба была посвящена созданию препятствий на пути к равному правосудию. Его сторонники, в свою очередь, утверждают, что жизнь Томаса на сегодняшний день была продуманной ложью, направленной на победу в этой номинации, и что, попав в Верховный суд, он покажет себя достойным преемником Тергуда Маршалла. Если у них есть такие доказательства, они должны представить их быстро, чтобы те, кто выступает против Томаса, могли уйти.

NAACP судила Кларенса Томаса по его послужному списку. NAACP знала, что Кларенс Томас признал в показаниях под присягой, что он намеренно не подчинился постановлению суда, чтобы ускорить процесс рассмотрения исков о дискриминации в Министерстве образования в 1982 году. Они знали, что он презирал те самые средства позитивного воздействия, которые помогли ему поступить в элитную юридическую школу, и выступал против них. Они знали, что он яростно избегал любой профессиональной связи с гражданскими правами, пока Рональд Рейган не назначил его в Министерство образования.

NAACP знала, что Томас поддерживал политику Комиссии по равным возможностям трудоустройства, которая затрудняла жертвам дискриминации получение классовых льгот, что он не отреагировал на тысячи жалоб на дискриминацию по возрасту и что он покровительствовал тому самому руководству по защите гражданских прав, поддержки которого он сейчас ищет, как нытиков, которые делают немногим больше, чем “сука, сука, сука”. NAACP настолько твердо верила в то, что его позиция наносит ущерб интересам чернокожих американцев, что потребовала его отставки с поста главы EEOC.

Предположение о том, что NAACP применит к Томасу какой-то двойной, более слабый стандарт, является расистским по своей сути, таким же расистским, как и надежда на то, что члены Сената будут судить его менее строго, чем белого кандидата с такой же низкой квалификацией. К сожалению, именно такое предположение сделали сторонники Томаса — как белые, так и черные.

Цитируя Мартина Лютера Кинга-младшего, Томас всегда просил оценивать его по содержанию характера, а не по цвету кожи.

NAACP дала Кларенсу Томасу именно то, что он хотел. Сенат должен сделать то же самое.

Необходимость принятия большего количества законов о гражданских правах

Наложив вето на Закон о гражданских правах 1990 года, президент Буш осудил законопроект за использование “лабиринта крайне юридических формулировок для введения разрушительной силы квот в нашу национальную систему занятости”.68 Большинство законодателей не согласились с вето Буша, но Сенату США не хватило одного голоса в попытке отменить его. Президент вернулся к теме расовых квот в своем Послании 1991 года "О положении в Союзе". “Я еще раз буду настаивать на том, чтобы Конгресс ужесточил законы против дискриминации в сфере занятости, не прибегая к использованию несправедливых предпочтений”, - сказал он.69 Бонд отвечает на последующие публичные дебаты о расовых квотах в этой статье от 8 сентября 1991 года для Los Angeles Times. Более двух месяцев спустя президент Буш подписал Закон о гражданских правах 1991 года; лишенный так называемых расовых квот, закон облегчил работникам получение, среди прочего, компенсации от работодателей, которые подвергались дискриминации по признаку пола и религии.

Сосредоточившись на квотах или их отсутствии, президент Буш и Конгресс грубо искажают один из самых важных вопросов, стоящих перед этой страной. Это вопрос о расовых отношениях, и на самом деле он очень прост:

Нужны ли нам более строгие, дополнительные законы о гражданских правах?

Исследование 1991 года, проведенное Городским институтом работодателей в Вашингтоне, Округ Колумбия, и Чикаго, показало, что к белым и чернокожим с одинаковой квалификацией относились по-разному: больше белых, чем черных, продвинулись в процессе найма, и больше черных, чем белых, получили отказ.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

Национальный центр демократического обновления, центр обмена информацией, нацеленный на борьбу с преступлениями на почве ненависти, заявляет, что число участников групп ненависти растет и что преступления с предвзятостью распространены во всех частях нашей страны.

Нужны ли нам более строгие, дополнительные законы о гражданских правах?

В 1989 году Верховный суд США отменил действовавший 18 лет закон. Среди прочего, суд по делу Уордс-Коув против Атонио разрешил работодателям использовать квалификации, не имеющие минимального отношения к выполнению работы, такие как диплом средней школы, чтобы отказать меньшинствам и женщинам. Президент защищает решение суда и хочет, чтобы Конгресс подтвердил его, потому что, по его словам, это будет способствовать дальнейшей реформе образования. Это возрожденный Вилли Хортон — сначала как мистер Квота, а теперь как директор средней школы.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

Опрос, проведенный в мае Национальной ассоциацией юристов по трудоустройству. сообщается, что после постановлений Верховного суда 1989 года меньшинствам и женщинам становится все труднее привлекать адвокатов для рассмотрения дел о дискриминации; когда им удается нанять адвоката, им сложнее доказать факт дискриминации в суде.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

Сегодня у белых мужчин в два раза больше шансов, чем у чернокожих, занять торговые, управленческие или профессиональные должности, и в 2 с половиной раза больше шансов занять какую-либо работу вообще.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

Четверо полицейских Лос-Анджелеса избили чернокожего мужчину на глазах у других. Другие регулярно передавали расистские сообщения на компьютеры своих патрульных машин.

Нужны ли нам более строгие, дополнительные законы о гражданских правах?

Отчет Городской лиги сообщает нам, что чернокожие скорее проиграли, чем завоевали позиции в 1980-х годах. Количество чернокожих в колледжах пропорционально сократилось. Число заключенных в очередях и тюрьмах увеличилось.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

В течение почти 200 лет превосходство белых было официальной политикой Соединенных Штатов, провозглашенной их президентами, кодифицированной их законодательными органами, обеспечиваемой их судами и частными террористическими актами и санкционируемой всеми их институтами. Это создало в нашей стране двухуровневую иерархию с расовыми предубеждениями, закрепленную в обычаях и практике, принятую большинством как естественную и правильную.

Менее 30 лет мы пытались преодолеть эту печальную историю путем принятия корректирующих законов и социальных программ, направленных на устранение унаследованного неравенства. Законы о гражданских правах 1964, 1965, 1968 и 1972 годов, подкрепленные в целом благоприятными толкованиями Верховного суда, положили начало этому процессу. Но приведенный выше список сожалений должен продемонстрировать, что проделанная до сих пор работа, хотя и впечатляет, была прискорбно неадекватной.

Америка долгое время боролась за диверсификацию и интеграцию своей рабочей силы. В прошлом европейские иммигранты были мухами в пахте Америки; их попытки войти в промышленность были встречены насилием на фоне обвинений в том, что они представляют чуждое влияние, которое разрушит жизнь нашей страны. В 19 веке считалось плохой деловой практикой нанимать итальянцев или ирландцев в страховую отрасль или даже продавать страховку евреям. Но даже когда эти иммигранты поглощались, официальной государственной политикой оставалось сохранение слаборазвитой черной Америки.

К концу 19 века чернокожие были уволены с квалифицированных рабочих мест, исключены из профсоюзов, переведены на рабочие места на дне экономики.

Неудивительно, что американское общество сегодня остается разделенным по расовому признаку. В статистике, измеряющей младенческую смертность, ожидаемую продолжительность жизни и безработицу, уровень бедности, завершенное образование и средний доход семьи, чернокожие американцы по-прежнему непропорционально отстают. Результаты национальных выборов и опросов об отношении к расе и экономике показывают, что чернокожие и белые американцы стоят по разные стороны глубокой пропасти.

Чернокожие избиратели считают, что межрасовые отношения ухудшаются; с одинаковым отрывом белые избиратели считают, что они улучшаются.

Национальный опрос общественного мнения, опубликованный в этом году, показывает, что белые считают расовые меньшинства более ленивыми, менее умными, более склонными к насилию и менее патриотичными, чем белые.

Неравенство между жизненными возможностями черных и белых не является фактором патологии гетто; это естественное следствие расовой дискриминации, равно как и распад семьи, отсутствие ценностей среднего класса, недостаток образования и навыков, а также отсутствие образцов для подражания. Это симптомы жизни без надежды. Дискриминация - основная причина. Ее устранение - главное лекарство.

Нужны ли нам дополнительные, более строгие законы о гражданских правах?

Конечно, хотим. Нам нужен сильный закон, отменяющий решения Верховного суда 1989 года, и нам нужно энергичное обеспечение соблюдения уже действующих законов о гражданских правах. Нам нужно более трех десятилетий, чтобы разрушить систему фанатизма, на создание которой ушло два столетия.

Но мы не должны думать, что одни только новые законы сотрут линию расового разлома Америки.

Кандидат в Верховный суд Кларенс Томас признал в 1982 году, что, будучи помощником министра по гражданским правам в Министерстве образования, он намеренно нарушил постановление суда, требующее более быстрого рассмотрения обвинений в дискриминации. Томас не был наказан. Пострадали сотни жертв дискриминации. Даже для этого чернокожего мужчины, выросшего в бедности, силы закона оказалось недостаточно, чтобы привлечь оперативное внимание к жалобам на дискриминацию.


Расовая пропасть слишком велика, а дискриминация слишком глубоко укоренилась, чтобы ее можно было устранить только законодательными актами или судебными решениями. Нам нужна национальная приверженность справедливости и равенству, которая превосходит пустую риторику, которая разыгрывается в повседневной жизни, от Пенсильвания-авеню до Мэйн-стрит.

Нам нужно нечто большее, чем юридическая защита от дискриминации и строгое наказание тех, кто ее практикует; нам также нужно знать, что прекращение дискриминации - это дело, которому все американцы преданы с равным рвением и решимостью.

Когда мне было 10 лет, в Системе социального обеспечения на каждого пенсионера приходилось 15 работников. Когда я вышел на рынок труда, пятеро работников вносили взносы в систему социального обеспечения для предоставления пособий каждому пенсионеру. Вероятно, их звали Боб, Карл, Стив, Фрэнк и Билл. Сегодня за каждого вышедшего на пенсию работника платят всего трое — их вполне могут звать Кванза, Хосе и Мария.

Мы должны обеспечить, чтобы равные возможности стали для них реальностью. Нам всем нужны сильные законы о гражданских правах.

Как Сквозняк Ускользнул От Меня

Хотя Бонд в 1966 году заявлял, что выступает против любых войн, он не регистрировался в качестве отказника по соображениям совести на момент получения права на призыв в 1961 году. В приведенном ниже эссе, написанном в 1992 году, он объясняет свое освобождение от службы в вооруженных силах США и критикует трех политических лидеров, которые уклонились от призыва во время войны во Вьетнаме, а затем поддержали военные действия США во время войны в Персидском заливе 1990-1991 годов.

Я тоже получил освобождение от призыва, что не позволило мне воевать во Вьетнаме.

Но мое освобождение не повлекло за собой вступления в Национальную гвардию, как это сделал вице-президент Куэйл; я не думаю, что гвардия в Джорджии принимала чернокожих, когда я достиг призывного возраста в 1961 году.

И меня не удержали от службы ни студенческие отсрочки, как министра обороны Дика Чейни, ни отсрочки и обещания поступить в ROTC, как губернатора Дж. Билл Клинтон. В отличие от них, я никого не знал в своей призывной комиссии. Призывные комиссии Джорджии тоже были сплошь белыми.

Нет, мое освобождение было нежелательным подарком от призывной комиссии в Атланте. Вот что произошло:

Когда я проходил медосмотр в 1961 году примерно с сотней других молодых людей, нашим последним требованием — после того, как мы повернули головы, кашлянули, подпрыгнули и прищурились, — было сообщить дежурному сержанту, арестовывали ли нас когда-нибудь. Большинство из тех, кто стоял в очереди до меня, либо ответили “нет”, либо упомянули пьянство, нарушение правил дорожного движения или неуплату алиментов.

Но когда я первым назвал свою фамилию по армейскому обычаю, сержант сказал мне: “Я все о тебе знаю, парень! У меня здесь письмо от начальника полиции Атланты. В нем говорится, что вы были арестованы во время одной из сидячих демонстраций. Это серьезное дело. Возможно, ты никогда не попадешь в Армию этого человека!”

Я помню, как был одновременно встревожен и вне себя от радости и ушел, не зная, что со мной будет. Недели прошли в молчании. И вот однажды, когда меня не было дома, из армии пришел конверт. Больше всего моя мать боялась, что в нем были страшные “Приветы”, которые получили так много моих друзей. Дрожащими руками она вскрыла письмо, в котором была карточка с моей классификацией как 4-Y.

Когда был драфт, каждый подходящий мужчина знал наизусть две классификации: 1-А означало, что ты ехал на базовую подготовку в автобусе, который уехал вчера; 4-F означало, что у тебя слишком много голов или слишком мало мозгов, чтобы служить.

Моя мать, вышедшая замуж за человека, слишком молодого для Первой мировой войны и слишком старого для Второй мировой войны, была менее знакома с подобными вещами. Она позвонила в призывную комиссию, чтобы ей объяснили, что это за форма. “О нет, миссис Бонд, - сказала ей секретарша, - я не могу объяснить вам, что это значит по телефону”. В конце концов, это было похоже на военное время. Только что была возведена Берлинская стена. Американские советники находились во Вьетнаме.

Секретарша была более откровенна, когда я позвонил. “Это означает умственную, физическую или моральную непригодность”, - сказала она мне. “Звонить только в случае чрезвычайной ситуации в стране”.

Я помню, как воспринял эту новость со смешанными эмоциями. Я, конечно, был рад, что не поеду. С другой стороны, когда мне сказали, что я прошел физические и умственные тесты, я задался вопросом, что сделало меня “морально” непригодным для службы в обороне моей страны.

Потом я понял, что меня держат гражданским лицом из-за моего ареста в 1960 году за отдельным обеденным столом в мэрии Атланты. Этот акт против поддерживаемого налогоплательщиками превосходства белой расы поставил под сомнение мою мораль, по крайней мере, в том, что касалось армии. Я понял, что некоторые призывные комиссии — в начале вьетнамского конфликта — рассматривали службу как привилегию, которой некоторые молодые американские мужчины не заслуживали.

Глава моей призывной комиссии был так же сбит с толку моим освобождением, как и я. Позже он сказал Newsweek: “Этот ниггер Джулиан Бонд. Мы, конечно, позволили ему ускользнуть у нас из рук”.

Этот эпизод может послужить предостережением для тех, кто критически и слишком обобщенно смотрит на мое поколение. Не все из нас манипулировали системой, чтобы избежать службы в армии. Сама система счастливо манипулировала некоторыми из нас, уберегая от опасности. И некоторые из нас видели в нашей собственной стране параллели с обвинениями в том, что война во Вьетнаме была войной агрессии севера. В наших выброшенных учебниках из школ для белых говорилось, что Гражданская война тоже была войной агрессии севера.

Сегодня, когда мы слышим, как часто аспирантуру использовали как лазейку для побега из Вьетнама, некоторые из нас вспоминают другую войну, которую мы уже вели здесь, дома.

В защиту NAACP

“Я подвергся чистке”, - сказал Бонд, объясняя потерю своего места в национальном совете NAACP в 1992 году.70 До своей чистки Бонд вместе с несколькими другими членами правления протестовал против усилий председателя правления Уильяма Ф. Гибсона отменить правило, ограничивающее срок службы должностных лиц двумя трехлетними сроками. Гибсону предстоял конец его второго срока, и он хотел продлить свое руководство советом директоров. После того, как Гибсон добился отмены полномочий, он лоббировал членов совета директоров, чтобы отказать Бонду и другим оппонентам в переизбрании в совет директоров. В колонке ниже Бонд размышляет об этой ссоре в свете истории и миссии NAACP.

В прошлом году я оказался на стороне проигравших в борьбе за ограничение сроков полномочий членов правления, и пару недель назад меня исключили из правления.

Я был не один. Президенту государственной конференции NAACP в Нью-Йорке Хейзел Дьюкс было отказано в переизбрании на пост президента национального совета. Нью-йоркский бизнесмен и давний политический активист Перси Саттон ушел из правления в знак протеста, а доктор Бенджамин Л. Хукс-младший объявил о своем уходе на пенсию после 15 лет работы исполнительным директором.

Какими бы грязными или неловкими ни были публичные разборки внутри старейшей в стране организации по защите гражданских прав, они не должны утешать критиков NAACP. Некоторые из них будут разочарованы, узнав, что мы спорили не о позитивных действиях или Кларенсе Томасе. Мы не спорили о том, остается ли белый расизм по-прежнему главным врагом черной Америки. Наши споры касались скорее власти, чем политики, личностей, чем различных точек зрения на то, какое направление должны избрать чернокожие американцы в нашей общей борьбе за экономическую и социальную справедливость.

Внутри NAACP существует давняя напряженность между председателем правления и исполнительным директором, как и во многих организациях. Последние два председателя считали, что они должны делать больше, чем устанавливать политику; они верили, что должны выполнять ее, а также делиться вниманием. Несколько лет назад NAACP отстранила от должности председателя правления Маргарет Буш Уилсон, которая считала, что сможет выполнять работу, для которой мы наняли доктора Хукса, лучше, чем сам Хукс. Ее злоупотребление властью привело к принятию правила, ограничивающего председателей правления двумя сроками по три года. В феврале прошлого года председатель NAACP доктор Уильям Ф. Гибсон попытался отменить это правило, чтобы он мог переизбраться на третий срок. Он победил, и его противников больше нет на доске.

Возможно, я и потерял свое место, но я не утратил веры в то, что чернокожим американцам и нации нужна сильная, эффективная NAACP. NAACP оказалась в эпицентре национальной битвы, коренящейся в тревоге, которую даже самые оптимистичные люди испытывают по поводу перспектив улучшения жизни бедных чернокожих американцев.

Рассматривая аргумент в самом широком смысле, одна сторона спрашивает, почему, несмотря на все усилия NAACP, расизм и фанатизм все еще сохраняются. Разве это не доказывает, что следует попробовать другие методы?

Им противостоят те, кто утверждает, что NAACP была успешной, но не признает этого. По их словам, дискриминация уменьшилась. Черной Америке угрожает не столько расизм, сколько наркотики, насилие и распад семьи, и именно с этими социальными проблемами NAACP сейчас должна бороться.

За все свои 83 года NAACP черпала свои сильные стороны из этих, казалось бы, несопоставимых точек зрения, удобно располагаясь между ними и полностью не принимая ни ту, ни другую. Долгое время считалось, что политика правительства ставит чернокожих в невыгодное положение, и что поэтому политика правительства должна помочь сделать черную Америку единой. Оно никогда не верило, что чернокожие американцы должны зависеть только от усилий правительства. Она всегда верила в то, что нужно помогать чернокожим людям помогать самим себе.

NAACP не может — и не должен быть — всеобщим для всех людей. Большинству из нас не нужно напоминать, что расовая ненависть постоянна и глубоко укоренилась. И мы не должны обманывать себя, полагая, что NAACP должен — или мог бы — выполнить работу по его устранению в одиночку.

NAACP внесла свою лепту и даже больше. Посредством новаторских судебных процессов, которые уравняли зарплаты учителей, интегрированных школ, присяжных и политического процесса, а также с современными вызовами расовой дискриминации и дискриминационной практики найма со стороны правительств, транснациональных корпораций и международных союзов, NAACP боролась за среду, свободную от предвзятости, чтобы американцы из числа меньшинств могли создавать крепкие семьи, свободные от зависимости от социального обеспечения и преступности. 2200 волонтерских отделений NAACP, 500 из которых молодежные отделения, могут похвастаться опытом общественной самопомощи, которого нет ни у одной другой группы.

Если всех ее добрых дел оказалось недостаточно для искоренения расизма, должна ли организация сложить палатки и улизнуть? Никто не может честно утверждать, что NAACP не должен и не мог делать больше. Национальный совет должен прекратить свои мелкие личные разборки. Больше американцев должны поддерживать организацию и вступать в нее, и больше ее нынешних членов должны делать больше, чем просто платить ежегодные взносы. Еще больше миллионов людей, получивших пользу от добрых дел NAACP, — меньшинства, женщины, все американцы, заинтересованные в равных возможностях, — должны помочь вступить в тот день, когда NAACP больше не понадобится.

Но никто не должен думать, что сегодняшняя мрачная расовая ситуация улучшится без продолжения NAACP своего нынешнего курса в качестве крупнейшей и наиболее эффективной массовой антирасистской организации страны. Дебаты о методах и целях не могут заслонить реальность жестокого и пагубного фанатизма в нашем обществе, столь же суровый, холодный факт, что пагубные социальные болезни поражают многие меньшинства американцев, или очевидную потребность в организации, которая сражается на обоих фронтах. Какими бы удручающими ни были перспективы расового мира и процветания сегодня, какими бы они были без NAACP?


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мера мужчин и расизма: Джефферсон и Кинг, Клинтон и Гингрич, Фаррахан и Симпсон

Самый Полезный Отец - основатель

За свою жизнь Томас Джефферсон владел около 700 рабынями, и самой известной из них, даже в его эпоху, была Салли Хемингс. Недавние тесты ДНК показали, что Джефферсон, скорее всего, был отцом по меньшей мере шестерых детей Хемингса, четверо из которых (Беверли, Эстон, Харриет и Мэдисон) дожили до совершеннолетия. Действия Джефферсона уже давно вызывают общественную критику. В 1802 году журналист Джеймс Каллендер, некогда союзник, раскритиковал Отца-основателя за то, что он “держал в качестве наложницы одну из своих рабынь”.71 Современная критика изобразила Джефферсона жестоким хозяином, изнасиловавшим свою рабыню. Историк Аннет Гордон-Рид утверждала, что Джефферсон, по настоянию Хемингса, обращался с ней и ее детьми таким образом, что предоставлял им привилегии, которые не предоставлялись другим рабам, принадлежащим Джефферсону. Сыновья Хемингса смогли наняться сами, сохранив заработанные деньги, а женщины Хемингса были освобождены от диктата надсмотрщика над рабами. Джефферсон в конце концов освободил детей, которых он зачал вместе с Хемингсом. В приведенной ниже речи, произнесенной в 1992 году в Монтичелло, Бонд размышляет о непростом наследии Джефферсона в связи с частыми апелляциями Мартина Лютера Кинга к историческим словам Отца-основателя в Декларации независимости.

Сегодня каждый школьник знает, что мудрец из Монтичелло был рабовладельцем, и большинство чернокожих американцев моего поколения также знали с неосведомленной уверенностью, что он изменял Салли Хемингс, задолго до того, как современная наука попыталась это доказать.

По крайней мере, некоторые современные чернокожие американцы считали Джефферсона другом или, по крайней мере, что к его словам можно относиться дружелюбно. Для участников современной борьбы за свободу, которые боролись за двусмысленность, которую наследники Джефферсона все еще испытывали в отношении расы и свободы, наследие Джефферсона оставалось доступным.

Сила риторики Джефферсона — “Мы считаем эти истины самоочевидными, что все люди созданы равными; что они наделены своим Создателем определенными неотъемлемыми правами; что среди них жизнь, свобода и стремление к счастью” — послужила обоснованием для движения, возглавляемого Мартином Лютером Кингом. Споры с Джефферсоном, рабовладельцем, к тому времени давно умершим, прекратились. Слова Джефферсона все еще были живы, и за них ухватились, чтобы почтить прошлое и защитить нынешнюю борьбу.

Автор Декларации Джефферсон предоставил Кингу разрешение на движение, лидером которого оказался молодой министр, и подкрепил заявления, которые Кинг опубликует.

Для Кинга и ему подобных эти слова были недвусмысленными и ясными. Какими бы невыполненными ни были их обещания, Кинг и движение намеревались помочь им выжить. Эти слова нашли отклик и у аудитории Кинга. Для них не было особых разногласий между “должным образом неприспособленным” и “творческим диссидентом” Джефферсоном и тем Джефферсоном, который владел рабами и продавал их.

Он был самым полезным Отцом-основателем.

Через год после бойкота автобусов, который сделал его знаменитым, в речи 1957 года в Калифорнии Кинг впервые процитировал строки Джефферсона из Декларации, используя их и его самого как пример "дезадаптации”. По мнению Кинга, это было необходимым условием для тех, кто хотел “изменить наш мир и нашу цивилизацию”.

Неадекватный Джефферсон снова появился в статье Кинга, которая была перепечатана трижды в 1958 году.

И в наиболее широко переиздаваемом и наиболее известном письменном заявлении в оправдание своих действий и убеждений, “Письме из Бирмингемской тюрьмы” 1963 года, Кинг привлек Джефферсона к защите от обвинений, выдвинутых белым духовенством Бирмингема в том, что Кинг был “экстремистом”.

Молодой священник отождествлял себя и свое движение с Джефферсоном. Автор Декларации независимости, писал Кинг, тоже был экстремистом. И снова эти слова из Декларации подтвердили его точку зрения . . . .

Уже расставшись с Джефферсоном как с рабовладельцем, Кинг сравнил его образ с образом Джефферсона. Джефферсон олицетворял демократию; Кинг олицетворял “праведное дело” гражданских прав.

“Люди не могут посвятить себя великому делу, не найдя кого-то, кто станет олицетворением этого дела”, - сказал он журналу Life в 1960 году.

“Люди не могут стать преданными христианству, пока не найдут Христа, демократии, пока не найдут Линкольна, Джефферсона и Рузвельта, коммунизму, пока не найдут Маркса и Ленина”.

“Я знаю, что это праведное дело и что, будучи связанным с ним, я связан с трансцендентной ценностью права”.

Чернокожие студенты колледжа Атланты накануне своей первой атаки на сегрегацию опубликовали в трех ежедневных газетах города рекламу на всю страницу, в которой перефразировали темы Джефферсона в качестве оправдания протестов, которые они вскоре начнут.

“Мы ... объединили наши сердца, умы и тела в деле обретения этих прав, которые по своей сути принадлежат нам как представителям человеческой расы и как гражданам Соединенных Штатов ... Мы не намерены спокойно ждать, пока те права, которые уже принадлежат нам юридически и морально, будут предоставлены нам по одному за раз”.

История приходит к людям разными путями. Для некоторых это приходит не через школу или стипендию, а через переводчиков или реконструкторов, актеров / историков, которые одеваются как Линкольн, Вашингтон или Джефферсон и говорят и отвечают на вопросы своей аудитории так, как будто они и есть та личность, которую они изображают.

Ранее этим летом переводчик из Джефферсона обратился к группе вашингтонских школьников в Торговом центре. Закончив, он попросил задать вопросы, и шестнадцатилетний чернокожий мальчик спросил его: “Мистер Джефферсон, вы считаете меня неполноценным?”

Имитатор Джефферсона ответил: “Да, знаю”.

Мартину Лютеру Кингу было все равно, считал ли настоящий автор Декларации независимости его неполноценным. Возможно, этот человек так и думал, но его слова бросали вызов этой мысли и опровергали ее.

Для Кинга и его аудитории значимый Томас Джефферсон не был послом во Франции или государственным секретарем, фермером или рабовладельцем; как и Джефферсон, они считали, что его главным достоинством было то, что он был автором Декларации независимости, особенно тех самоочевидных истин, что все созданы равными.

Обещание этих слов — для Кинга, для тех, кто был до него, для нас — стало истинным мерилом этого человека.

Вспоминая всего доктора Кинга

В этой статье 1993 года Бонд описывает негативные последствия стереоскопического внимания страны к Мартину Лютеру Кингу—младшему в течение первой части его общественной жизни - от бойкота автобусов в Монтгомери до Марша на Вашингтон за рабочие места и свободу. Особо следует отметить решение Бонда не связываться с научными исследованиями и новостными репортажами, которые раскрывают, что Кинг занимался плагиатом большей части своей диссертации и имел внебрачные связи.


За 25 лет, прошедших с момента его смерти, Мартин Лютер Кинг-младший стал американским героем, пополнив длинный список других людей из американского прошлого.

Общественная карьера доктора Кинга длилась от бойкота автобуса в Монтгомери в 1955 году до его убийства в Мемфисе в 1968 году. Сегодня этот скромный, тихий человек увековечен памятниками, названиями улиц и национальным праздником.

Нашими ранними национальными героями были воины, чьи поступки выражали дух первопроходцев, который определял нацию. Джордж Вашингтон, Дэниел Бун и Дэви Крокетт были выдающимися фигурами, которые захватили воображение публики.

В наше время наши герои пришли к нам через популярную прессу, стремящуюся все выдумать и преувеличить. Когда наэлектризованная пресса создала единую Америку мгновенного обмена опытом с помощью радио, а затем и телевидения, изменились и наши ожидания от наших героев.

Теперь мы привлекаем их из более многочисленного и разнообразного населения, отмечая особые достижения в спорте или бизнесе так же, как вчерашний героизм в государственном строительстве и на войне.

В то время как вчерашние герои завоевали свободу для нации, доктор Кинг вырвал свободу у нации для потомков национальных рабов.

Мы помним его по зернистому черно-белому фильму, снятому во время марша 1963 года на Вашингтон, как красноречивого проповедника, у которого была мечта.

Мы чтим его за то, что вызывает память о нем: за стоика, встретившего увечья и смерть на глазах у ревущей толпы, и единственную фигуру своего и нашего времени, способную объяснить белым, чего хотели черные, а черным - чего можно было бы ожидать, если бы был выигран приз свободы.

Что доктор Кинг - наполовину человек, размытый образ того доктора Кинга, которым он был.

Ежегодные переоценки его лидерства, движения, которое он помог создать, и которое помогло сформировать его самого, а совсем недавно и его личного характера, пошли по знакомому пути.

Такая переоценка характерна не только для доктора Кинга; она формирует память обо всех наших героях. От Джорджа Вашингтона до Томаса Джефферсона и Джона Ф. Кеннеди, те, кого мы почитаем, незыблемы на нашем национальном небосводе; их сияние может искриться, а иногда и тускнеть, но их отражающий свет сияет неизменным. Доктор Кинг кажется уверенным в себе как главный отечественный борец за свободу в 20 веке.

Мало кто слышал о нем, когда Роза Паркс отказалась уступить свое место в автобусе в 1955 году; к концу бойкота год спустя он присоединился к небольшому кругу пожилых, признанных на национальном уровне чернокожих лидеров за гражданские права на равных. Его мужество, его приверженность ненасилию, его способность выразить стремление чернокожих южан освободиться от внутреннего апартеида и его связь этой борьбы с американской мечтой обеспечили ему место в национальном сознании.

Но он быстро отделился от признанных представителей черной Америки . Почти единственный среди них, он выступал за воинственные, ненасильственные массовые действия в качестве замены и дополнения к медленным и трудоемким правовым стратегиям, которых придерживается большинство. Он один говорил о силе ненасильственного сопротивления и искупительных страданиях.

Его драматическая речь “У меня есть мечта” 1963 года перед Мемориалом Линкольна закрепила за ним место первого среди равных в руководстве движением за гражданские права; на этом первом массовом митинге, транслируемом по телевидению, американская аудитория увидела и услышала неотредактированное красноречие лучшего проповедника Америки, и впервые массовая белая аудитория услышала неоспоримую справедливость требований чернокожих.

Год спустя, используя в качестве оправдания Нобелевскую премию мира 1964 года, доктор Кинг выступил с критикой войны во Вьетнаме, оттолкнув Линдона Джонсона, самого сторонника гражданских прав в истории США.

“Я гораздо больше, чем просто лидер движения за гражданские права”, - сказал о себе в том году доктор Кинг. Год спустя он сказал своей пастве в Атланте: “Должно быть лучшее распределение богатства . . . . У нас не может быть системы, при которой одни люди живут в избыточном, непомерном богатстве, в то время как другие - в жалкой, мертвящей бедности”.

Расовое насилие, с которым доктор Кинг боролся при жизни, вспыхнуло после его убийства. Движение, которое он возглавлял, рассыпалось в прах, раздираемое на части требованиями, которые нация не желала выполнять.

Восемнадцать лет спустя президент Рональд Рейган неохотно подписал закон, который сделал день рождения доктора Кинга национальным праздником, и сегодня большинство школьников знают часть истории Мартина Лютера Кинга-младшего.

Они знают, что доктор Кинг боролся за интеграцию в Монтгомери и говорил в Вашингтоне о своей мечте. Они не знают до конца своей жизни, что он боролся за экономическую справедливость и против расизма, который выжил после законов, принятых победившим движением, или что он бросил вызов праву Америки развязать войну во Вьетнаме.

Сегодня мы не чтим ни критика капитализма, ни пацифиста, объявившего все войны злом, ни человека Божьего, утверждавшего, что нация, которая предпочтет оружие маслу, заморит голодом свой народ и покончит с собой. Мы чтим не человека, который связал апартеид в Южной Африке и Алабаме; мы чтим героя-антисептика.

Американцы жаждут единоличного героического руководства, одинокой фигуры, несущей спасение. Доктор Кинг стал этой фигурой.

Сегодня мы тоскуем по другой фигуре, подобной Королю, которая, по-видимому, неспособна создать движение самостоятельно. Доктор Кинг и движение победили легальный расизм. Спустя четверть века после его смерти нелегальный расизм все еще калечит и сокрушает, но сейчас нет доктора Кинга и мало движения для борьбы с ним.


На мемориальной доске возле гостиничного номера в Мемфисе, где доктор Кинг провел свою последнюю ночь, написаны следующие слова:

“Смотрите, вот идет сновидец... Давайте убьем его, и посмотрим, что станет с его снами”.

Сегодня мы вспоминаем и празднуем половину человека. Мы осуществили только половину его мечты.

Билл Клинтон и надежда Америки

Размышляя о начале президентства Билла Клинтона в этой речи 1993 года, Бонд адаптирует формулировку из первой речи Джеральда Форда в качестве президента: “Мои дорогие американцы, наш длительный национальный кошмар закончился”.72 Виртуальное приравнивание Бондом президентств Рейгана и Джорджа Буша-старшего к президентству Никсона показывает глубину его отвращения к ним, особенно к их политике в отношении расы и бедности. Бонд также косвенно ссылается на Линдона Джонсона и хвалит президента Клинтона за его раннюю позицию по обеспечению прав на аборты и разрешению геям и лесбиянкам открыто служить в армии.

Сейчас самое подходящее время оглянуться на наше прошлое и увидеть, чему оно может научить нас относительно нашего будущего.

К власти пришла новая администрация, и, как только это произошло, нашему долгому национальному кошмару пришел конец.

Есть такие американцы, которые настолько молоды, что не могут вспомнить, когда в стране в последний раз были надежда и обетование, которые не могут вспомнить, когда у нас в последний раз был президент, который верил во весь американский народ.

Я преподаю историю студентам колледжей, молодым женщинам и мужчинам, которые слишком молоды, чтобы помнить, что жили при президенте, который верил, что правительство призвано помогать тем, кто не может помочь себе сам.

Последние двенадцать лет они жили в стране, где выживание самых жадных было национальной религией, и где братство не проповедовалось с национальной кафедры по воскресеньям и не практиковалось в любой другой день недели. Они видели, как президенты разлучали нас, когда они могли объединить нас. Они видели, как ужасные силы реакции обретают власть и престиж. Они видели, как гордо демонстрируется фанатизм.

Они выросли в мире, где "возможно" почти всегда означало "правильно", и где оружие каждый раз предпочиталось хлебу с маслом. Они видели, что кампания за высший государственный пост в стране проводилась так, как если бы это было соревнование за пост президента Ку-клукс-клана или Совета белых граждан.

Но это новый день, и первые недели работы новой администрации были впечатляющими.


Репрессивные ограничения права женщин на выбор и права трудящихся были сняты одним росчерком пера.

Древняя дискриминация по статусу также устраняется, но не без уродливого аргумента, напоминающего фанатичную борьбу против расовой интеграции вооруженных сил Трумэна 45 лет назад.

Мы слышали аргументы против геев и лесбиянок, и мы уже однажды видели угрозу неподчинения со стороны военных начальников. Они говорили тогда и говорят сейчас: моральный дух пострадает. Теснота в душевых и окопах погубит дисциплину. Они не могут быть солдатами. Различие и разнородность означают раздор и распад.

Эти жалобы были порождены фанатизмом в 1948 году, и они перекликаются с этим бессмысленным фанатизмом сегодня.

Остальная картина пока обнадеживает.

Реформа финансирования предвыборной кампании снова стоит на повестке дня.

Отпраздновать приход новой администрации пришло на сто тысяч человек больше, чем присутствовало на инаугурации Рейгана в 1980 году и инаугурации Буша в 1988 году вместе взятых.

В десять раз больше американцев обращаются к новой администрации — количество звонков в Белый дом увеличилось с 5000 до 50 000 в день.

Был собран кабинет министров, который больше похож на Америку, чем любой другой до него, и предвыборные обещания президента о том, что у нас в Америке нет людей, которых можно было бы выбросить, и что люди будут первыми, похоже, сбываются.

Среди всех счастливых времен были и плохие моменты . . . . но не заблуждайтесь — это прекрасное время для жизни в Америке, время, когда возможности безграничны, когда все может случиться.

Неудачи: Гингрич и Доул

В своем отчете за 1995-1996 годы о членах Конгресса и их голосовании по вопросам, имеющим особое значение для афроамериканцев, NAACP заявила, что она начала в большей степени полагаться на пропаганду в Конгрессе и на низовом уровне в поисках решений наиболее насущных проблем страны. Отчасти это было связано со значительными изменениями в составе федеральных судов: стойко консервативные назначения судей, произведенные в 1980-х годах, сделали суды в основном негостеприимными к искам о гражданских правах. Это также было связано с изменением характера социальных конфликтов, что потребовало уделения особого внимания энергичному соблюдению существующих антидискриминационных законов, а также поиску новых решений социально-экономических проблем в чернокожих сообществах.73

Но проблема со сменой стратегии NAACP заключалась в том, что консервативные республиканцы, руководствуясь вдохновленной Рейганом платформой, которую они назвали "Контракт с Америкой",, одержали победу на выборах в Конгресс США 1994 года. В приведенной ниже статье 1995 года Бонд описывает печальные послужные списки сенатора Боба Доула от Канзаса и представителя Ньюта Гингрича от Джорджии, ведущего разработчика контракта.

Табели успеваемости дают маме и папе возможность оценить, насколько хорошо их дети успевают в школе. Все оценки на “отлично” хороши, но большинство детей не всегда успевают так хорошо. Когда они переходят в диапазон “C” и “D”, папа и мама имеют право беспокоиться.

Но если учащиеся — не дети, а мужчины и женщины, которые будут руководить национальным законодательным органом в течение следующих двух лет, и они стабильно получают “отлично” по предметам, по которым вам нужно, чтобы они получили “А”, вы должны быть более чем обеспокоены - о своем будущем и будущем ваших детей.

Вы должны быть в ужасе от того, что эти неудачи теперь имеют все шансы сделать вашу жизнь менее успешной, ваше будущее менее обнадеживающим, а шансы ваших детей - более призрачными.

Недавно вступившее в должность руководство Сената и Палаты представителей Соединенных Штатов провалило “законодательный табель успеваемости”, составленный Вашингтонским бюро Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP).

“Тестом” было то, как они голосовали в 1993 и 1994 годах по 10 вопросам, которые NAACP считала важными для афроамериканцев по всей стране. Получив 100 баллов в качестве идеального результата, новое руководство Сената набрало от 70% до 10% голосов. Новый лидер большинства в Сенате Боб Доул из Канзаса набрал 30 процентов . . . .

Новый спикер Палаты представителей, конгрессмен Ньют Гингрич из Джорджии, бывший профессор колледжа, набрал всего 10 процентов.

Табель успеваемости NAACP составлена на основе результатов голосования в 103-м Конгрессе по вопросам, представляющим интерес для афроамериканцев.

Включены шесть законопроектов, которые были приняты Конгрессом и подписаны президентом Биллом Клинтоном:

1.

Закон об автолюбителях, названный NAACP “самой значительной победой в области гражданских прав 103-го Конгресса”. Он требует, чтобы все 50 штатов установили процедуры, позволяющие гражданам регистрироваться для голосования при продлении срока действия водительских прав, регистрироваться по почте и на сайтах общественных благ, таких как офисы социального обеспечения.

2.

Закон о начальном и среднем образовании, предусматривающий дополнительные федеральные ресурсы для государственных школ.

3.

Бюджет Клинтона, который включал увеличение налоговой льготы на заработанный доход на 21 миллиард долларов, что существенно помогает бедным; создание девяти зон расширения прав и возможностей; и важные программы иммунизации детей.

4.

Закон о семейном медицинском отпуске, который предусматривает предоставление до 12 недель неоплачиваемого отпуска по охране труда для работников, которым необходимо находиться вдали от работы для поддержки членов семьи, нуждающихся в помощи. И

5.

Закон 1993 года о возможностях трудоустройства в школе, который выделил 300 миллионов долларов на оказание помощи молодым людям в их переходе из школы на рабочее место.

Если бы за это проголосовало только новое республиканское руководство, все эти меры потерпели бы неудачу.

Спикер Палаты представителей Гингрич и лидер большинства в Сенате Доул проголосовали против всех шести мер.

Два новых председателя Палаты представителей — председатель бюджетного комитета Джон Касич из Огайо и представитель по делам ветеранов Боб Стамп из Аризоны — проголосовали против всех 10.

Клинтон против пособия по безработице

В этой пламенной защите первого срока президента Клинтона, опубликованной в 1996 году, Бонд не признает заслуг тех, кто критиковал президента за продвижение политики, наносящей вред цветным людям и бедным: например, правило “трех забастовок”, которое привело к беспрецедентному росту числа заключенных; и правило “пособие на работу”, которое еще больше дестабилизировало положение многих бедных семей. Бонд также не упоминает о смещении президента вправо после победы консерваторов на выборах в КОНГРЕСС 1994 года. Бонд преуменьшает значение этих проблем, скорее всего, потому, что его правилом здесь является законодательный рекорд консервативного оппонента Клинтон, сенатора Боба Доула.

Попросите избирателей назвать наиболее важные проблемы президентских выборов 1996 года, и вы получите стандартный список, включающий экономику, образование, налоги, социальное обеспечение, наркотики, окружающую среду и характер.

Вопросы о национальном подходе к разнообразию, инклюзивности и расовой терпимости не войдут в повестку дня, если только не будет какой-либо ссылки на ныне в основном приглушенные дебаты о позитивных действиях. И это несмотря на то, что буквально повсюду — в школах, корпорациях, судах — американцы изо всех сил пытаются преодолеть, а не уступать многим различиям, которые делают эту страну уникальной.

Тем не менее, несмотря на официальное молчание большей части средств массовой информации, к его немалой чести, президент Билл Клинтон продемонстрировал, каким лидерством должна обладать страна в этих вопросах, если она хочет успешно справиться со многими штормами, которые могут маячить на горизонте. Как болезненно демонстрирует история Америки, проблемы расовой терпимости и разнообразия могут буквально разрушить экономическую, социальную и моральную структуру общества.


Учитывая, что различия между расами, по-видимому, увеличиваются, президент заслуживает аплодисментов и поддержки за его готовность решительно высказаться и вывести эту дискуссию за рамки эмоционально заряженного и вызывающего разногласия обсуждения других “клиновых” вопросов. Поступая таким образом, он пошел по стопам президентов Авраама Линкольна и Линдона Б. Джонсона.

СМИ тщательно проанализировали список новых инициатив в области образования, налогообложения и борьбы с преступностью, которые президент объявил во время Национального съезда Демократической партии, чтобы помочь обеспокоенным американцам построить “мост в 21 век”, но лишь немногие комментаторы подчеркнули или даже повторили красноречивый призыв президента к американцам подняться над страхом и ненавистью, все еще существующими в некоторых наших сообществах, и вместо этого объединиться и использовать разнообразие этой страны как источник силы.

“Мы видели ужасную цену, которую платят люди, когда они настаивают на борьбе и убийстве своих соседей из-за их разногласий”, - отметил президент. “В нашей собственной стране мы видели, как Америка платила ужасную цену за любую форму дискриминации. И мы видели, что становимся сильнее по мере того, как неуклонно отпускаем все больше и больше ненависти и наших страхов; по мере того, как мы даем все большему количеству наших людей шанс осуществить их мечты ”.

Сравните видение Клинтона — и его опыт назначения рекордного числа представителей меньшинств и женщин на должности в кабинете министров, в судьях и на другие политические должности — с натянутой риторикой против нетерпимости лидера республиканской партии, который выступает против программ, обеспечивающих участие женщин и меньшинств, и в чью партию входят такие люди, как Пэт Бьюкенен, Ньют Гингрич и Джесси Хелмс, — и легко поймете, что поставлено на карту, когда избиратели придут на выборы в ноябре.

С одной стороны, Боб Доул возглавляет республиканскую партию, которая, с тех пор как чернокожие и другие меньшинства начали входить в политический и экономический мейнстрим за последние 30 лет, эксплуатирует расовые проблемы, потворствуя худшим опасениям американцев по поводу их различий (вынужденный отказ Джека Кемпа от позиции Республиканской партии в отношении позитивных действий является самой последней демонстрацией.)

Гангста - рэп

2 июня 1995 года активистка Демократической партии К. Долорес Такер и консервативный республиканец Уильям Беннетт в соавторстве опубликовали статью, осуждающую представителей индустрии развлечений, особенно Time Warner, Inc., за “спонсирование музыки с вульгарными и женоненавистническими текстами, прославляющими насилие и пропагандирующими его среди детей”. Их основной целью была рэп-музыка, и Такер и Уильямс назвали исполнителей, которых они имели в виду, — Snoop Dogg, Dr. Dre, Nine Inch Nails и Тупак Шакур. Такер и Беннет сосредоточили свой гнев на некоторых из самых шокирующих рэп-текстов, известных на то время. “Артисты поют о расчленении и отрезании женской груди”, - писали они. “Мы не призываем к цензуре. Мы оба фактически абсолютисты Первой поправки. Мы взываем к чувству корпоративной ответственности и порядочности. Есть вещи, которые никто не должен продавать”.74 Бонд поддержал Такера и Беннетта в их кампании 1995 года в статье, приведенной ниже.

Вы, вероятно, следили за полемикой вокруг К. Долорес Такер.

Эффектная женщина, которую обычно можно увидеть в тюрбане, Такер - активистка Демократической партии, член совета по специальным взносам NAACP и основатель Национального политического конгресса чернокожих женщин.

Это впечатляющие достижения, но в последнее время Такер удостоилась заголовков газет, похвал, судебных исков и, вероятно, нескольких проклятий за свою активность против музыкального стиля, известного как гангста-рэп.

Если вы этого не слышали, то, возможно, задаетесь вопросом, из-за чего весь сыр-бор. И, возможно, вы слышали некоторые возражения против крестового похода Такера.

Разве эта музыка не является законным выражением нашей недовольной молодежи?

Разве это не подлинные голоса урбанистической Америки, молодые поэты из гетто, выражающие законное недовольство обществом, которое вытеснило их на обочину?

Разве на них не нападают те же самые люди, которые отвергают позитивные действия и аплодируют правореспубликанской революции? Разве лидер большинства в Сенате и кандидат в президенты Боб Доул (республиканец) не является одним из самых громких противников гангста-рэпа? Разве этот правый эксперт Уильям Беннетт не поддерживал Такера в нападках на Time Warner, компанию, которая продает большую часть этой музыки?

Почему Такер сказал, что музыканты “распространяют порнографию среди нашей черной молодежи”?

Разве эти голоса не похожи на голоса последних поэтов, которых вы, возможно, помните со времен учебы в колледже?

Разве они не произошли от длинной линии городских обманщиков, сельских рифмоплетов и гриотов, чья родословная уходит корнями через рабство в наше африканское прошлое?

Разве вся музыка, включая афроамериканскую, не угрожала сильным мира сего и не танцевала близко к культурной границе мейнстрима? Разве эти жалобы не являются лишь подогреваемыми остатками бунта против рок-н-ролла 1950-х? Разве тогда критики не называли это “музыкой джунглей”?

Разве не подозрительно, что большинство противников рэпа белые, а большинство их мишеней черные?

Почему К. Долорес Такер пытается заглушить эти голоса? Почему их не слышно? Разве повестка дня всех этих встревоженных противников не является простой цензурой?

Почему бы тебе не решить самому?

Вы можете услышать эту музыку только тогда, когда она доносится до вас из проезжающей машины достаточно громко, чтобы заставить ваши барабанные перепонки кровоточить. Помимо того, что вы задаетесь вопросом, почему этот идиот хочет, чтобы вы услышали то, что, по его мнению, соходит за музыку, вы, вероятно, забываете об этом, когда он и это исчезают. Звук такой громкий, а ритм такой настойчивый, что вы не смогли разобрать текст песни.

Что ж, примерьте приведенные ниже слова на размер.

Я предупреждаю вас, что они не подходят для семейной аудитории или даже для этой семейной газеты. Но если ваш ребенок может зайти в музыкальный магазин и купить их, вы, по крайней мере, должны знать, что он слушает.

Не читайте эти слова просто про себя. Соберитесь всей семьей и прочитайте их вслух.

Перед вами Тупак Шакур из "Я против всего мира". Шакур в настоящее время находится в тюрьме за нападение на фанатку.

“Собираюсь оставаться под кайфом, пока выживу. Никто не живет вечно. Вырос в ... с тех пор, как был совсем маленьким. Пил ликер из маминой груди. Курить травку было обычным делом в моей семье и пить спиртное, пока не вырубишься.

Как это было? Не сильно отличается от старых непристойных записей вечеринок, которые твой отец прятал в шкафу? Попробуй эту.

Вот Снуп Догги Догг из его выпуска Doggystyle.

“Мы делаем это по-собачьи. Он... стряхивает блох с ...". Она стряхивает клещей с его ... И в ее добыче он зарыл свою ------------ кость”.

Это не та песня, которую ваша семья может спеть вместе. Ее, конечно, нельзя читать вслух. Возможно, это должно стать тестом — если вы не можете прочитать это вслух, не покупайте это.

К. Долорес Такер убеждена, что эта музыка и талант, который ее создает, могут быть силой добра, и что позитивные образы могут быть проданы молодым американцам так же легко, как стереотипные представления о помешанных на сексе молодых чернокожих женщинах и молодых чернокожих мужчинах-бандитах, которые пропагандирует эта музыка.

Если вы согласны, может быть, вы уделите немного больше внимания тому, что поступает в голову вашего ребенка от этих проводов плеера, которые, кажется, растут у него из ушей. Может быть, вы могли бы начать с того, что дали бы ему понять, что если он не может повторить это за завтраком, то не сможет никаким другим способом запечатлеть это в своем сознании или в вашем доме.

Такер обычно носит привлекательный тюрбан; я никогда не ношу шляпу, но если бы носила, то сняла бы ее перед ней.


Луи Фаррахан - Черный Дэвид Дьюк

16 октября 1995 года около 850 000 участников марша, большинство из которых были чернокожими мужчинами, вышли на Марш миллионов, задуманный и организованный Луисом Фарраханом. Лидер “Нации ислама” планировал, что марш станет временем, когда чернокожие мужчины соберутся вместе на "Святой день искупления, примирения и ответственности".75 Подготовка к маршу была отмечена спорами, когда несколько известных чернокожих организаций, таких как NAACP, Национальная городская лига и Национальная баптистская конвенция, отказались одобрить его, сославшись на антисемитизм и сепаратистскую программу Фаррахана. Многих чернокожих женщин также встревожил призыв Фаррахан поддержать марш, оставшись дома и помолившись за присутствующих мужчин. В своей статье ниже Бонд объясняет свою позицию по поводу Фаррахана и марша, имея в виду сторонника превосходства белой расы Дэвида Дьюка, бывшего Великого Волшебника Ку-клукс-клана и давнего отрицателя Холокоста. Бонд сделал аналогичные замечания о Фаррахане незадолго до того, как министр появился на саммите лидеров, организованном NAACP в июне 1994 года. В тот момент Бонд написал: “Его гомофобия, антисемитизм и ретроградный расовый сепаратизм должны сделать его нежеланным гостем на мероприятии, спонсируемом NAACP. Приглашение NAACP к нему делает его партнером в его ненавистнических взглядах на белых, евреев и гомосексуалистов”.76

Что это был за Марш миллионов? По отзывам тех, кто присутствовал, это было замечательное мероприятие. Около миллиона чернокожих мужчин мирно собрались в торговом центре Вашингтона и поклялись в новой приверженности себе, семье и обществу в день искупления прошлых грехов.

Те, с кем я разговаривал, описывают это как “чудесное” и “могущественное”. Многие говорят, что это было “самое” значительное собрание в их жизни.

Но я полагаю, что это было и нечто другое, тревожное мероприятие, другая цель которого была ясна его спонсорам с первого звонка.

Это должно было стать — и стало — символической инаугурацией министра Луиса Фаррахана в качестве президента Черной Америки. Это должно было стать — и стало — его возвышением как главного лидера и представителя чернокожих американцев, творца их политики, направляющей силы в их жизни.

Почему эти две цели? И почему, если первая была такой грандиозной и благородной, вторая вызывает такое беспокойство? Как нечто столь грандиозное может быть еще и опасным? Что и то, и другое означает для NAACP?

Вторая цель была ясна с самого начала и становилась все яснее по мере приближения дня марша. На оригинальных плакатах был изображен большой портрет министра Фаррахана, приглашающий участников марша следовать за ним.


За четыре дня до марша его начальник штаба и зять Леонард Мухаммад утверждал, что все присутствующие делали это, чтобы поддержать министра Фаррахана, и марш подтвердит его позицию "лидера чернокожих”. Участники марша, сказал он, “идут, потому что они поддерживают достопочтенного Луиса Фаррахана, и это факт. Уверяю вас, если бы они не поддержали Луиса Фаррахана, их бы не было в Вашингтоне”.

Национальный организатор марша по сбору средств сказал о Фаррахане: “Должен быть кто-то, кто поведет нас, и он единственный, кто у нас есть, кто может собрать все воедино”.

Обращаясь к критикам Фаррахана, исполнительный директор марша доктор Бенджамин Чавис сказал: “Это попытка отделить послание от посланника, и это не сработает”.

Присутствие доктора Чависа было достаточной причиной для того, чтобы NAACP воздержалась от участия в марше. Он разграбил казну NAACP, чтобы откупиться от жертвы своих предполагаемых сексуальных домогательств, и его безумные траты привели организацию на грань банкротства.

Настойчивость в том, что участники марша поддерживают Фаррахана, вызывает беспокойство из-за того, кем он является и был прежде.

Он печально известен как непримиримый антисемит, антикатолик, антибелый, женоненавистник и антигей. И он долгое время придерживался философии, которая противоречит освященным веками убеждениям и принципам NAACP, а также демократическим идеалам.

Политолог Адольф Рид пишет:

Он сочетает радикальный, оппозиционный стиль с программой, которая предлагает частные и индивидуальные ответы на социальные проблемы; он одобряет моральные репрессии; он утверждает расовый эссенциализм; он утверждает мужскую власть; и он восхваляет бутстрэповый капитализм . . . . У него мало возможностей для развития демократических дебатов среди афроамериканцев, и он быстро критикует черных критиков угрожающим языком расовой измены.

По мнению Фаррахана, наиболее насущные проблемы, с которыми сталкиваются бедняки и афроамериканцы рабочего класса, - это не бедность и лишение собственности как таковые, а их предполагаемые поведенческие и установочные побочные продукты: наркотики, преступность, социальная “патология”. В августовском [1990] интервью для Emerge он заявил, что для улучшения положения чернокожей Америки необходимо сначала “признать, что мы больны”. В своем выступлении 13 марта 1990 года Донахью утверждал, что чернокожие страдают от менталитета зависимости и благосостояния, привитого в рабстве; там и в других местах (например, в интервью Washington Post от 1 марта 1990 года) он косвенно опошлил уместность Тринадцатой поправки, утверждая, что при Эмансипации у инфантильных чернокожих “не было менталитета свободного народа, который мог бы пойти и сделать все сам”.

Взгляды Фаррахана на политику и правительство также имеют существенные общие черты с правыми при Рейгане. Оборотной стороной его идеи самопомощи является отказ от ответственности правительства за благосостояние граждан.

Подобно Рейгану, он придерживается классического демагогического курса антиполитической политики, представляя себя и своих подчиненных спасителями, пришедшими извне политической сферы и незапятнанными ее коррупцией. Их миссия - навести моральный порядок.

Темы, от которых, как показывает Рид, Фаррахан отказался в 1990 году, - это темы, которыми он занимается сегодня. Политика правых сторонников Рейгана, конечно, находится сегодня на подъеме, продвигаемая революцией Гингрича. Фаррахан - это черный Пэт Бьюкенен или Дэвид Дьюк. Его видение чернокожих американцев как патологически непригодных для получения гражданства находит свои параллели в самых расистских обличительных речах сторонников превосходства белой расы. Его рецепты лечения этого заболевания — это именно то, что пропагандируют Гингрич и его товарищи: ликвидация программ социальной защиты и лишение правительства защиты от дискриминации и бедности. Осуждая белых, он разделяет растущее среди белых американцев представление о том, что расизму пришел конец, а проблемы чернокожих люди создают исключительно сами.

Это видение NAACP никогда не разделяло и не разделяет сейчас.

Также NAACP никогда не разделяла его демонизацию других - евреев, белых, гомосексуалистов, других религий. NAACP никогда не верила, что может создать чернокожих людей, уничтожая других.

NAACP никогда не сможет найти общий язык с демагогом, какой бы привлекательной ни была часть его послания и какую поддержку оно ни получило в черной Америке.

59% чернокожих после марта - меньше, чем годом ранее, — считают, что Фаррахан “говорит правду” и является “хорошим примером для подражания для чернокожей молодежи”.

Но эта поддержка носит ограниченный характер. Когда его попросили сравнить Нацию ислама с NAACP, за NAACP проголосовали 74% против 31%. Опрос, проведенный в октябре 1995 года, показал, что только 40% чернокожих имеют “благоприятное” мнение о Фаррахане; 31% относятся к нему “неблагоприятно”.

Тем не менее, цифры, собранные в Вашингтоне 16 октября, бросили вызов NAACP. Собрание, состоящее преимущественно из представителей среднего класса, пообещало вернуться домой и начать восстанавливать семьи и общины; NAACP должна быть готова набирать их и оказывать им помощь, а также должна обеспечить организационную структуру, которая позволит им достичь этих целей.

Организаторы марша намерены оспорить NAACP в этой роли. Участники марша, приехавшие в Вашингтон с поездками, санкционированными МММ, должны были зарегистрироваться и оплатить пошлину. Организаторы Чавис и Фаррахан назвали свои имена, адреса и свои деньги и объявили о планах проведения саммита афроамериканских лидеров позже этой осенью, собрания, целью которого является выполнение предполагаемого “мандата” марша.

Это собрание частично отразит, как и марш, давнее стремление части националистической мысли: атаковать и дестабилизировать устоявшееся чернокожее руководство, связывая его с белыми, евреями или другими лицами “за пределами” чернокожих сообществ и обвиняя NAACP в том, что она “не отражает” или “не соответствует” потребностям афроамериканцев.

Как должен реагировать NAACP? Должна ли NAACP объединять усилия с одним человеком, который пытался уничтожить организацию, и с другим, чьи публичные заявления очерняют наших белых и еврейских членов, кто считает, что наше женское большинство должно выполнять только вспомогательную, а не руководящую роль, и чья философия противоположна видению плюралистической Америки, которого NAACP придерживалась почти 90 лет?

Я считаю, что NAACP не может.

Но NAACP может распахнуть свои объятия и завербовать Миллион мужчин, которые вернулись в свои общины, полные решимости что—то изменить - предложить им присоединиться к NAACP и другим группам в борьбе с дискриминацией, улучшении образования наших детей, укреплении и становлении чернокожих предпринимателей, поиске рабочих мест для наших людей, которые обеспечивают поддержку крепких семей, и укреплении политической власти, что эффективные отделения NAACP делают по всей Америке каждый день.

Это наша программа с 1909 года, и мы должны настойчиво приглашать и приветствовать всех, кто разделяет ее. Этот подход также поддерживают девять из каждых десяти чернокожих американцев.

Чтобы продолжать и расширять эту поддержку, NAACP должна обеспечить, чтобы филиалы, государственные и региональные конференции были открыты для всех, кто желает участвовать, и чтобы их деятельность была актуальной, своевременной, решительной, агрессивной и широко освещалась.

Многие отделения NAACP по всей Америке делают все это сейчас, но если у Марша миллионов и было послание, то это то, что NAACP и все остальные должны делать больше — с большей энергией и воинственностью, более последовательно и часто!


Неудивительный оправдательный приговор О. Дж . Симпсону

4 октября 1995 года по делу, которое более года приковывало внимание нации, присяжные признали О. Дж. Симпсона невиновным по обвинению в убийстве своей бывшей жены Николь Браун Симпсон и ее друга Рональда Л. Гудмана. Гонка оказалась решающим фактором в испытании. Адвокаты Симпсона были обвинены в “разыгрывании расовой карты”, а детектив Департамента полиции Лос-Анджелеса Марк Фурман, главный свидетель обвинения, как известно, использовал расовые оскорбления в адрес афроамериканцев. Через два дня после вынесения приговора опрос, проведенный журналом CNN-Time показал, что 66 процентов опрошенных афроамериканцев считают Симпсона невиновным, в то время как 62 процента белых считают его виновным. Кроме того, в нем говорилось, что 65 процентов афроамериканцев по сравнению с 26 процентами белых считают, что Симпсона подставили. Бонд комментирует вердикт в статье ниже.

Раса в большей степени, чем возраст или пол, определяет продолжительность вашей жизни, уровень получаемого образования и размер вашего дохода. Имея такую большую власть над нацией, почему бы этому не стать фактором в процессе по делу об убийстве О. Дж. Симпсона?

Почему несправедливое общество должно обеспечивать справедливый суд? Как это возможно? Адвокаты использовали расовую принадлежность в залах судебных заседаний США задолго до рождения Джонни Кокрана, как правило, для освобождения белых подсудимых, обвиняемых в убийстве чернокожих жертв. Недавно в Лос-Анджелесе раса освободила белых полицейских, которые были засняты на видео избиением чернокожего Родни Кинга. Позже другое жюри, более разнообразное в расовом отношении, вынесло им приговор.

Юристы обязаны использовать все юридические тактики для защиты своих клиентов, независимо от того, представляют ли они народ Калифорнии или Таля Джеймса Симпсона. Почему Кокран не должен использовать все возможные тактики для обеспечения того, чтобы его клиент вышел на свободу?

Но использование расовой принадлежности, хотя и законно, большинством не рассматривается как моральное. Конечно, говорят, бывший полицейский детектив Марк Фурман - продажный расист, мечтающий о геноциде чернокожих. Несомненно, полицейское управление Лос-Анджелеса имеет десятилетнюю историю расовой жестокости. Несомненно, многие чернокожие американцы имели ужасающий опыт общения с белыми полицейскими — в Лос-Анджелесе и в других местах.

Все это легко забываемая история, часть давнего американского прошлого. Многие люди, кажется, говорят, что ни в прошлом, ни в настоящем это не должно пойти Симпсону на пользу. Поскольку он пользовался успехом, несмотря на то, что был черным, почему его чернота теперь должна стать его спасением? Почему бы и нет? Почему он должен быть застрахован от преимуществ или невзгод, исходящих от нашего расистского общества?

Даже когда присяжные Симпсона были изолированы, белых полицейских в Нью—Йорке, Филадельфии и Новом Орлеане обвиняли в подбросе улик для ложного осуждения чернокожих подсудимых — и в некоторых случаях они признались в этом. За те месяцы, что Симпсон находился за решеткой, были опубликованы две книги-бестселлера, в которых утверждается неполноценность черных и превосходство белых.

Но многие, похоже, предполагают, что как исторический, так и актуальный расизм можно и нужно оставить за пределами зала суда. Вряд ли это произойдет где-либо в Америке в ближайшее время.

Прокуроры знали расовую историю Фурмана еще до того, как сделали его героем “народного плаката”. Но они так мало думали о силе расы, что решили все равно использовать его, надеясь, что у присяжных не останется воспоминаний после начала процесса, и воображая, что зал суда судьи Лэнса Ито изолирован от остального Лос-Анджелеса и Америки.

Этого никогда бы не могло быть. Сам Ито — дитя американского расизма - его родители познакомились в лагере для японских заключенных в Вайоминге во время Второй мировой войны.

Марк Фурман и Адольф Гитлер? Каждый из них предвидел мне одну и ту же судьбу.

Те, кто сейчас выражает удивление или ужас, жили в мире грез. Это не та Америка, которую я знаю. Или та Америка, которую знает О. Дж. Симпсон, со всем его богатством и знаменитостью.

Кинг поддержал Позитивные действия

В мартовском номере " Washington Monthly " за 1998 год Роберт Уорт выступил с серьезной критикой позитивных действий, включая апелляцию к наследию Мартина Лютера Кинга - младшего . “Спустя тридцать лет после волнующего призыва Мартина Лютера Кинга к созданию общества дальтоников сохранение расовых квот поражает большинство американцев как оскорбление его наследия”, - писал Уорт.77 Бонд опровергает доводы Уорта в следующем письме редактору, справедливо отмечая, что многие консервативные комментаторы позитивных действий аналогичным образом злоупотребляли знаменитой речью Кинга на Марше в Вашингтоне за рабочие места и свободу.

Уважаемый редактор:

Мартин Лютер Кинг действительно поддерживал позитивные действия, несмотря на попытки Роберта Уорта и многих других привлечь его к противоположной стороне спора. Никакое принятие желаемого за действительное в мире не изменит этого факта.

Главным аргументом в пользу точки зрения Уорта является речь Кинга “Марш против Вашингтона" 1963 года, в которой Кинг сказал: "У меня есть мечта, что когда-нибудь мои четверо маленьких детей будут жить в стране, где о них будут судить не по цвету их кожи, а по содержанию их характера”. Кинг произнес это заветное желание как мечту; оно остается мечтой и сегодня.


В 1967 году он призвал свою организацию, Конференцию христианских лидеров Юга, принять меры против предприятий, которые не смогли нанять чернокожих американцев пропорционально их численности в населении.

Ранее, в своей книге 1964 года "Почему мы не можем ждать", он писал, что нация должна “учитывать в своем планировании некоторые компенсирующие факторы, связанные с недостатками, которые он [негр] унаследовал от прошлого. Невозможно создать формулу будущего, которая не учитывала бы, что наше общество на протяжении сотен лет предпринимало что-то особенное против негров. Как же тогда он может быть поглощен основным течением американской жизни, если мы не приравняем его сейчас к чему-то особенному, чтобы уравновесить уравнение и дать ему возможность соревноваться на справедливой и равноправной основе?”

В той же книге он высоко оценил индийскую программу позитивных действий для неприкасаемых. “В нем были предусмотрены положения не только о равенстве, но и об особом обращении, позволяющем жертвам дискриминации преодолеть разрыв от отсталости к компетентности. Таким образом, ежегодно выделяются миллионы рупий на предоставление стипендий, финансовых грантов и возможностей трудоустройства для неприкасаемых”.

Кинг выступал за компенсационное и преференциальное отношение к чернокожим в Америке. Он писал: “Всякий раз, когда поднимается этот вопрос о компенсационном и преференциальном обращении с неграми, некоторые из наших друзей в ужасе отшатываются. Негру должно быть предоставлено равенство, они согласны; но он не должен просить ничего большего. На первый взгляд это кажется разумным, но это нереально. Ибо очевидно, что если человек выйдет на стартовую линию в забеге через триста лет после другого человека, то первому придется совершить какой-нибудь невозможный подвиг, чтобы догнать своего товарища по бегу”.

И далее, после описания специальных программ для ветеранов и других "особых мер для обездоленных”, Кинг пишет: “Мало кто принимает во внимание тот факт, что в дополнение к двухсотлетнему рабству у негра все эти годы отбирали плату за его тяжелый труд . . . . Не все богатство этого богатого общества могло покрыть этот счет. Тем не менее, невыплаченная заработная плата может иметь определенную цену. Древнее общее право всегда предусматривало средство защиты от присвоения труда одного человека другим. Этот закон следует распространить на американских негров. Выплата должна осуществляться в форме масштабной программы правительством специальных компенсационных мер, которые следует рассматривать как урегулирование в соответствии с принятой практикой общего права ”.

В своей последней книге, опубликованной в 1967 году, Кинг сказал: “Общество, которое сотни лет делало что-то особенное против негров, теперь должно сделать что-то особенное для него”.

Учитывая, что слова “позитивные действия” были едва замечены, когда они впервые появились в федеральном законе о занятости в 1961 году, Кинг, безусловно, проявил предусмотрительность, выдвинув эти аргументы в 1964 году.

Но сделать их он смог.

Суважением,

Джулиан Бонд

Мартин Лютер Кинг - младший и смертная казнь

В феврале 1999 года суд присяжных Восточного Техаса постановил, что сторонник превосходства белых Джон Уильям Кинг заслуживает смертной казни за убийство Джеймса Берда, чернокожего мужчины из Джаспера, штат Техас. Кинг убил Берда после того, как избил его, приковав за лодыжки к пикапу, а затем протащил по лесистой местности около трех миль. В следующей статье Бонд комментирует смертную казнь, ссылаясь, в частности, на учение Мартина Лютера Кинга-младшего.

Джон Уильям Кинг совершил ужасный и подлый поступок. Подлый расист, который приковал Джеймса Берда к кузову грузовика и тащил его, пока его тело не развалилось на части, заслуживает наказания. Но каким должно быть это наказание? Как афроамериканцы, борющиеся за продвижение гражданских прав и прав человека, мы не можем мириться с применением смертной казни в качестве наказания за любое преступление, для любого человека.

В своей вере мы руководствуемся философией и учением преподобного Мартина Лютера Кинга - младшего . Если бы он был жив сегодня, доктор Кинг напомнил бы нам, что мы должны ненавидеть действие, но не актера, что мы правы, выражая свое возмущение расистским нападением, но не нападавшим. В основе философии Кинга лежало понимание того, что проявление такой же враждебности по отношению к тем, кто отказывает нам в наших гражданских правах, не может остановить поток расизма, который все еще пронизывает американское общество. Фактически, сосредоточивая свой гнев на нападающих, мы рискуем упустить из виду более серьезную проблему.

Мы не можем позволить, чтобы одно дело, касающееся сторонника превосходства белой расы, приговоренного к смертной казни, затмило реальность того, как смертная казнь ежедневно применяется в этой стране. Всего несколько недель назад Джеймс Портер, афроамериканец, вышел из камеры смертников в Иллинойсе, проведя там 16 лет за убийство, которого он не совершал. Портер, чей IQ равнялся 51, был бы казнен в сентябре, если бы суд не приостановил его казнь, чтобы проверить его умственную состоятельность. Это дало группе студентов—журналистов, а не юристов, как раз достаточно времени, чтобы доказать невиновность Портера.

Аналогичным образом, Кларенс Брэндли, еще один невинный чернокожий мужчина, скончался через несколько часов после того, как был убит властями Техаса. Брэндли работал уборщиком в средней школе, когда они с коллегой обнаружили тело белой девочки-подростка. Полицейский, прибывший на место происшествия, сказал им: “Один из вас будет повешен за это”. Затем полицейский повернулся к Брэндли [и сказал]: “Поскольку ты ниггер, ты избран”.

Это расистское применение смертной казни сделало больше для унесения жизней афроамериканцев за последние 20 лет, чем любой сторонник превосходства белой расы. Сегодня почти 55 процентов приговоренных к смертной казни составляют расовые меньшинства. Среди детей, приговоренных к смертной казни, афроамериканцы и латиноамериканцы составляют более 65 процентов. В то время как случайный белый обвиняемый теперь может оказаться в камере смертников за убийство чернокожей жертвы, подавляющее большинство (82 процента) белых в камере смертников находятся там за убийство других белых. Действительно, в Техасе последний раз белого казнили за убийство чернокожего в 1854 году. Преступлением было не убийство, а уничтожение собственности.

Даже если бы смертную казнь можно было излечить от расизма— чего она не может сделать, мы все равно были бы категорически против. В эпоху гражданских прав было совершено множество подлых и ужасных убийств — взрослых, которые стремились к свободе, невинных детей, таких как четыре маленькие девочки, погибшие при взрыве баптистской церкви на 16-й улице в Бирмингеме. Некоторые выступали за возмездие. Другие утверждали, что нанесение ответного удара было единственным способом сдерживания расистов. Однако Кинг отверг оба аргумента. Он рассматривал эти оправдания насилия как пустое решение расовой розни в Америке. Он был тверд в своем неизменном убеждении, что институциональный расизм и индивидуальный фанатизм можно победить только путем создания общества, которое признает достоинство, присущее каждому из его граждан.

Хотя Кинг никогда не говорил конкретно о смертной казни, слова Коретты Скотт Кинг, его вдовы, красноречиво говорят в его пользу. Она сказала: “Как человек, чей муж и свекровь стали жертвами убийств, я твердо и недвусмысленно выступаю против смертной казни . . . . Злое деяние не искупается злым актом возмездия. Правосудие никогда не достигается лишением человека жизни. Мораль никогда не поддерживается узаконенным убийством ”. В конце судебного процесса на прошлой неделе дочь Джеймса Берда протянула руку и обняла отца Джона Кинга в инвалидном кресле, и они оба заплакали. В своем простом выражении человеческого сострадания они сделали больше для развития нашего общества, для борьбы с расизмом, чем если бы мы нанимали палача еще на тысячу лет.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Годы Джорджа Буша-младшего Война с террором и борьба за бедных чернокожих, женщин и представителей ЛГБТК +

Расовая несправедливость в системе уголовного правосудия

Бонд активно лоббировал представление правительством США своего первого доклада Комитету ООН по ликвидации расовой дискриминации (CERD), и в нижеприведенной статье, которую он написал в 2000 году в соавторстве с Уэйдом Хендерсоном, президентом Конференции лидеров по гражданским правам и правам человека, Бонд критически реагирует на призыв правительства к федерализму как препятствию его усилиям по искоренению дискриминации. Позже КЛРД выступил с аналогичной критикой, написав: “Комитет рекомендует государству-участнику [правительству Соединенных Штатов] принять все надлежащие меры для пересмотра существующего законодательства и федеральной политики, политики штатов и местной политики для обеспечения эффективной защиты от любых форм расовой дискриминации и любого неоправданно несопоставимого воздействия”.78 Список проблем, вызывающих озабоченность КЛРД в отношении Соединенных Штатов, включал проблемы, связанные с расовой принадлежностью, в области насилия со стороны полиции, непропорционального числа случаев лишения свободы и вынесения смертных приговоров.

На дебатах в Университете Уэйк Форест в среду вечером оба кандидата в президенты решительно выступили против расового профилирования - полицейской практики останавливать машины из-за расовой принадлежности их водителей. “Я не могу представить, каково это, когда тебя выделяют из-за расы, останавливают и преследуют”, - сказал Джордж У. Буш. “Это совершенно неправильно”. На вопрос ведущего Джима Лерера, поддержал бы он федеральный закон о прекращении расового профилирования, мистер Буш ответил утвердительно.

Эл Гор был более конкретен. По его словам, он не только издаст указ о прекращении расового профилирования в федеральных правоохранительных органах, но и, если он победит на президентских выборах, федеральный запрет на расовое профилирование станет “первым законом о гражданских правах 21 века”.

Эти заявления, перекликающиеся, по крайней мере, по настроению, с не менее яростными обвинениями кандидатов в вице-президенты Дика Чейни и Джозефа Либермана в их дебатах на прошлой неделе, будут иметь смысл только в том случае, если они воплотятся в реальные действия по окончании кампании. Пока что национальный рекорд по неравному обращению с меньшинствами в системе уголовного правосудия, мягко говоря, обескураживает — и не только в том, что касается вождения.

В прошлом месяце Соединенные Штаты представили свой первый доклад Комитету Организации Объединенных Наций по ликвидации расовой дискриминации. В этом документе наше правительство сделало историческое признание того, что расизм остается упрямой проблемой чернокожих. В докладе описывается повсеместное распространение расовых предубеждений в жилищной сфере, образовании и других сферах американской жизни, и мы приветствуем усилия, стоящие за этим. Однако мы с тревогой отмечаем, что расовое неравенство в одной из важнейших областей — системе уголовного правосудия — гораздо более широко распространено, чем признается в докладе.

В частности, в нем ничего не говорится о средствах правовой защиты от расового профилирования, расового неравенства при вынесении приговоров и тюремном заключении или расистского применения смертной казни. Он неоправданно полагается на ложную защиту федерализма, утверждая, что Конституция запрещает федеральные действия против органов власти штатов и местных органов власти, когда они нарушают права меньшинств.

Соединенные Штаты ратифицировали Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации в 1994 году, и в соответствии с этим соглашением эта страна несет ответственность за устранение дискриминации, как преднамеренной, так и непреднамеренной, которая непропорционально затрагивает меньшинства.

Ранее в этом году, в преддверии представления доклада Организации Объединенных Наций, 47 американцев, включая лидеров гражданского общества и правозащитников, призвали Организацию Объединенных Наций обратиться к Соединенным Штатам с призывом соблюдать свои обязательства по Расовой конвенции, когда комитет по расовой дискриминации рассмотрит американский доклад в начале следующего года. Сдерживая поведение правительства в Соединенных Штатах, международное сообщество может сыграть конструктивную роль в оказании давления на эту страну с целью решения этих назревающих проблем.

Недавние отчеты показывают, что с 1995 по 1997 год 70 процентов водителей, остановленных полицией штата Мэриленд на межштатной трассе 95, были чернокожими, хотя только 17,5 процента всех водителей были чернокожими. В национальном масштабе, хотя белых наркоманов в пять раз больше, чем чернокожих, чернокожие составляют 62,7 процента наркопреступников, отправленных в тюрьмы штата. Другие меньшинства также подвергаются тюремному заключению чаще, чем их доля в населении, и эти показатели растут. Среди всех заключенных латиноамериканцы являются самой быстрорастущей этнической группой, и с 1980 по 1999 год процент американцев азиатского происхождения в федеральных тюрьмах увеличился в четыре раза.

К сожалению, вероятность того, что афроамериканские и испаноязычные дети, ведущие аналогичное поведение, будут судимы во взрослом возрасте в 2,5 раза выше, чем у белых детей, и в 8,3 раза выше вероятность попасть в тюрьму.


Американская риторика сильна в пользу расовой справедливости у себя дома, как в очередной раз показали президентские и вице-президентские дебаты. И на международном уровне Соединенные Штаты являются лидером в призывах к защите прав человека. Эти два понятия неразрывно связаны, и наши действия должны соответствовать нашим идеалам. Как сказал президент Клинтон в своем послании о положении в Союзе в 1997 году, “Наше мировое лидерство проистекает из силы нашего примера здесь, дома”. Усилия по убеждению других стран придерживаться верховенства закона будут подорваны очевидной неспособностью Америки добиться элементарной справедливости в применении своих собственных законов.

Национальным лидерам недостаточно разводить руками и говорить, что, поскольку уголовное право - это в основном право штатов, только штаты могут положить конец неравенству в правосудии. Мы призываем федеральное правительство, независимо от того, кто будет избран в ноябре, расширить законы о гражданских правах, чтобы запретить расовое профилирование; ввести федеральные стандарты и обучение для правоохранительных органов штатов и местных органов, которые помогут улучшить обращение с меньшинствами; и реформировать законы о вынесении приговоров, которые передали полномочия по вынесению приговоров от судей прокурорам, что приведет к катастрофическим последствиям для меньшинств. Федеральные чиновники могут настаивать на приостановлении смертной казни в Соединенных Штатах.

Нам нужны национальные лидеры, приверженные разработке и осуществлению существенной стратегии достижения подлинно справедливого правосудия.

Социальное обеспечение и афроамериканцы

В июле 2001 года комиссия социального обеспечения президента Буша опубликовала отчет, в котором описывались проблемы с платежеспособностью и содержался призыв к созданию личных инвестиционных счетов в рамках системы социального обеспечения. В предисловии к проекту доклада председатели комиссии, бывший сенатор США Дэниел Патрик Мойнихан и вице-председатель AOL Time Warner Ричард Д. Парсонс, написали: “Если мы не будем действовать смело и быстро, обещание социального обеспечения пенсионерам не может быть выполнено без возможного сокращения пособий, повышения налогов или масштабных заимствований. Время действовать пришло ”.79 Бонд, который был председателем NAACP, не согласился с этим, и в приведенной ниже статье, которую он написал вместе с Хью Прайсом, президентом Национальной лиги городов, он предупреждает, что приватизация социального обеспечения нанесет ущерб афроамериканцам.

В недавнем отчете комиссии по изучению социального обеспечения администрации Буша утверждается, что афроамериканцы получают невыгодные условия от программы социального обеспечения. В отчете говорится, что они добились бы большего успеха, если бы система включала частные инвестиционные счета. Но есть веские причины сомневаться в том, что приватизация будет такой позитивной, как утверждают сторонники.

Сторонники приватизации ошибочно утверждают, что, поскольку у афроамериканцев уровень смертности выше, чем у белых американцев, они не получают такой большой выгоды от системы социального обеспечения.

Это правда, что средняя продолжительность жизни афроамериканских мужчин короче, чем у белых, но это потому, что у них больше шансов умереть в значительно более молодом возрасте. Когда чернокожие и белые мужчины достигают 65 лет, разрыв в ожидаемой продолжительности их жизни сокращается всего до двух лет. А поскольку афроамериканцы чаще, чем белые, выходят на пенсию раньше, в 62 года, фактическая разница в количестве лет, в течение которых чернокожие и белые получают пособия по социальному обеспечению, составляет менее двух лет — вопреки утверждениям приватизаторов.

Более того, в отчете комиссии проскальзывает тот факт, что афроамериканские семьи с большей вероятностью будут зависеть от пособий по социальному обеспечению. Помимо обеспечения пенсионного дохода, социальное обеспечение действует подобно страхованию жизни и инвалидности. Он выплачивает пособия в случае инвалидности вкладчика; или, в случае смерти, он выплачивает пособия пережившим супругам и детям.

Эта гарантированная помощь важна для афроамериканского сообщества. Афроамериканцы составляют всего 12 процентов населения, но они составляют 17 процентов американцев, получающих пособия по инвалидности по линии социального обеспечения, и 22 процента всех детей, получающих пособия по случаю потери кормильца. Поскольку предложения о приватизации отвлекли бы большие суммы денег от существующей системы, неясно, как именно эти пособия по случаю потери кормильца и инвалидности будут продолжать финансироваться.

Как предложения о приватизации соответствуют конкретным потребностям афроамериканского сообщества? Не очень хорошо.

Во-первых, комиссия утверждает, что афроамериканцы могли бы завещать свои личные счета оставшимся в живых родственникам в случае безвременной кончины. Но недавнее исследование, проведенное Национальной лигой городов, показало, что у типичного чернокожего мужчины, умирающего в возрасте 30 лет, на личном счете будет достаточно средств, чтобы покрыть менее 2 процентов пособий по случаю потери кормильца в соответствии с действующим законодательством.

Во-вторых, предложения о приватизации мало помогают людям с низкими доходами, а афроамериканцы составляют непропорционально большое число людей с низкими доходами. Пособия по социальному обеспечению являются прогрессивными, то есть люди с низким доходом получают больший процент пособий по отношению к своему заработку, чем люди с более высоким доходом. Такая прогрессивность в сочетании с корректировкой стоимости жизни, которая с каждым годом увеличивает пособия, укрепляет систему социальной защиты наиболее экономически неблагополучных слоев населения.

Предложение о приватизации ослабило бы прогрессивность системы. Люди с низким доходом могли бы получать проценты (при условии здорового фондового рынка) только на свои взносы, которые были бы основаны на их гораздо более низкой заработной плате. Даже если бы афроамериканцы с низким доходом получали на своих счетах ту же норму прибыли, что и люди с высоким доходом, у них были бы совсем другие портфели из-за неодинакового характера их зарплат.

По сути, приватизация превращает Социальное обеспечение из программы социального страхования в программу, ориентированную на личную выгоду. Помогать людям накапливать богатство по своей сути не является плохой политикой, но не следует жертвовать преимуществами социального обеспечения.

Мы должны найти другой способ укрепить социальное обеспечение, гарантируя, что оно останется жизненно важным источником гарантированной поддержки для поколений американцев.

11 сентября и далее

Хотя Бонд отказался от всех своих пацифистских наклонностей примерно в 1968 году, он продолжал яростно критиковать военные действия США — во Вьетнаме, Центральной Америке и войне в Персидском заливе. В приведенном ниже заявлении Бонд и его соавторы, президент NAACP Квейси Мфуме и издатель Crisis Роджер Уилкинс, призывают к критическому патриотизму после террористической атаки 11 сентября 2001 года. При этом они ссылаются на решение администрации Рейгана объявить Африканский национальный конгресс террористической организацией, а Нельсона Манделу - террористом.

Мы считаем, что нынешний кризис должен пробудить патриотизм и поддержку Соединенных Штатов у всех американцев. Наша страна подверглась нападению врага, который поклялся убивать американцев всякий раз, когда и где только сможет, пока не получит то, что хочет. Он в основном озабочен политическими договоренностями на Ближнем Востоке, и его предпосылка заключается в том, что решимость Америки должна быть поколеблена неизбирательными убийствами американских граждан, чтобы он одержал победу. Зловещий характер и массовый размах теракта 11 сентября демонстрируют, что Усама бен Ладен и его сеть террористов серьезно относятся к своим намерениям.

Как американцы, мы считаем, что должны проявлять такую же серьезность в защите нашей нации и ее демократических традиций. Мы говорим это сознательно как чернокожие люди, вся взрослая жизнь которых была посвящена борьбе за искоренение расовой несправедливости в нашем обществе и чьи корни в NAACP глубоки и сильны. Мы прекрасно осознаем два ошеломляющих факта о борьбе за расовую справедливость. Во-первых, наша борьба изменила эту страну так, как невозможно было представить 60 лет назад, когда полностью сегрегированная Америка вступила во Вторую мировую войну. Во-вторых, цель создания по-настоящему справедливой страны все еще настолько болезненно далека от достижения, что буквально миллионы жизней чернокожих людей разрушаются в эту самую минуту под тяжестью дискриминации, жестоких и некомпетентных институтов, а также алчного и расистского безразличия к страданиям.

Некоторые чернокожие американцы, зацикливаясь на нынешней и исторической несправедливости, неохотно оказывают всемерную поддержку борьбе с терроризмом. Корни этого нежелания простираются от чрезмерно широкого применения некоторыми белыми термина "террорист" (даже по отношению к таким чернокожим героям, как Нельсон Мандела) до глубокого скептицизма по отношению к администрации Буша.

Хотя мы понимаем эти опасения и, по сути, разделяем некоторые из них, мы при всем уважении не согласны с выводом о том, что общая поддержка военных целей нации должна вызывать нежелание. Неправильное применение эпитета "террорист" легко опровергнуть. Люди, которые врезаются самолетами в здания, заполненные невинными людьми, являются террористами, и точка. Ставить их в одну категорию с Манделой, мягко говоря, глубоко глупо.

Безусловно, есть основания скептически относиться к внешней политике администрации Буша, особенно — в наших интересах - к ее отказу принять полноценное участие в Конференции ООН по борьбе с расизмом в Дурбане, Южная Африка. Но патриотизм и поддержка наших военных целей не требуют безоговорочной поддержки всей политики администрации, включая военную политику. Продуманное несогласие, особенно когда кипит кровь, является одним из высших проявлений патриотизма. Более того, инакомыслие занимает центральное место в нашей традиции построения лучшей Америки. Принципиальное инакомыслие помогло покончить с рабством и сегрегацией и до сих пор стимулирует нашу борьбу.

Стремление отступить и обрушить критику извне вместо того, чтобы в полной мере участвовать в качестве граждан в национальном сообществе, уступает слишком многим. Огромный вклад порабощенных предков столь многих из нас, несомненно, дал нам нашу собственную долю собственности на эту нацию. Мы должны формировать наше общее будущее, а не только их плохую историю, которую мы порицаем.

Спорить с нашей страной о повышении ее моральной чистоты, одновременно поддерживая ее во время войны, как мы это делали в прошлом, так же по-американски, как, впрочем, Конституция и Билль о правах. Бен Ладен и его сообщники хотят разрушить все эти структуры, всю историю, которую мы создали с их помощью, и лучшее будущее, которое мы твердо намерены построить. Мы горячо верим, что ему нельзя позволить этого сделать.

И, чтобы мы не забыли, мы должны отметить, что в Ground Zero, месте уничтожения Пентагона или в том отдаленном месторождении в Пенсильвании не было абсолютно ничего отдельного.


Рабство и терроризм

Менее чем через месяц после теракта 11 сентября Бонд размышляет о "парадоксе патриотизма” в речи в бывшем доме Томаса Джефферсона в Монтичелло. Его комментарии, включающие цитату из дел о гражданских правах 1883 года, перекликаются с комментариями, сделанными пятнадцатью годами ранее Мэри Фрэнсис Берри и Джоном Блассингеймом, которые писали о “парадоксе лояльности” как способе описания опыта афроамериканцев верить в обещания страны, которая отказала им в человечности.80

Как и многие другие в этой стране, я внук рабыни.

Мой дедушка родился в Кентукки в 1863 году. Свобода не пришла к нему, пока в 1865 году не была ратифицирована Тринадцатая поправка.

Он и его мать были собственностью. Когда она была маленькой девушкой, ее подарили на свадьбу новой невесте, и когда эта невеста забеременела, ее муж — владелец и повелитель моей прабабушки - воспользовался своим правом взять рабыню своей жены в качестве любовницы. От этого союза родилось двое детей, один из которых был моим дедушкой.

Теперь внук этого раба преподает в университете, основанном рабовладельцем Томасом Джефферсоном, и сегодня приходит отдать дань уважения месту, где Джефферсон похоронил своих рабов.

Он похоронил их как собственность; мы чтим их как людей.

Мы пришли сюда, что вполне уместно, в то время, когда все мы чувствуем себя глубоко американцами.

Как всегда, Джефферсону есть что сказать нам сейчас:

“Наш долг перед самими собой, перед потомками и перед человечеством призывает нас всеми священными и благородными мотивами следить за безопасностью нашей любимой страны во время волнений, которые волнуют и сотрясают остальной мир, и пожертвовать ради этого всеми личными и местными соображениями”.

Американские башни—близнецы — свобода и справедливость - все еще стоят. Они победили рабство, и они также победят терроризм.

Но точно так же, как терроризм привел к ужасным потерям в нашей стране, так и рабство. Как пишет историк Джон Хоуп Франклин:

Все белые ... извлекли выгоду из американского рабства. У всех чернокожих не было прав, на которые они могли бы претендовать как на свои собственные. Все белые, включая подавляющее большинство тех, у кого не было рабов, не только поощрялись, но и имели право осуществлять власть над всеми рабами, тем самым дополняя систему контроля . . . .

Даже бедные белые извлекали выгоду из юридического преимущества, которым они пользовались перед всеми чернокожими, а также из психологического преимущества наличия группы, стоящей ниже их.

Большинство живущих американцев действительно имеют отношение к рабству. Они унаследовали преимущественное преимущество, если они белые, или отвратительный недостаток, если они черные, и эти позиции практически так же живы сегодня, как и в 19 веке.

Каждый школьник в Америке знает, что Джефферсон написал то, что Роджерс Уилкинс назвал “самой известной фразой в американской политической литературе”: "Мы считаем эти истины самоочевидными: что все люди созданы равными; что их создатель наделил их определенными неотъемлемыми правами; что среди них жизнь, свобода и стремление к счастью"".

Меньше людей знают, что в своем проекте Декларации независимости Джефферсон также написал, что король “вел жестокую войну против самой природы человека, нарушая его самые священные права на жизнь и свободу в лице далекого народа, который никогда не оскорблял его, пленяя и унося в рабство в другое полушарие или обрекая на мучительную смерть при транспортировке сюда”.

Но хотя сын Вирджинии мог таким образом выступать против короля Англии, он не мог спасти себя — или свою новую страну — от продолжения “жестокой войны против самой природы человека, нарушающей его самые священные права на жизнь и свободу”.

Так родилась загадка нашей страны — центральная моральная дилемма времен Джефферсона и наших: существование человеческого рабства и его пережитков в стране свободных.

Джефферсон называл это сообщество на горе “далекими людьми", а всех его - “семьей”. Сегодня его наследники спорят о том, где будет похоронена его семья и их потомки.

Борьба Джефферсона - это наша борьба. Вот почему мы собрались здесь сейчас.

Сегодня, в 2001 году, прошло тридцать с лишним лет после второй Реконструкции, современного движения за гражданские права, которое устранило правовую сегрегацию в Соединенных Штатах.

Чуть более 100 лет назад чернокожие американцы столкнулись с перспективами, мало чем отличающимися от тех, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Через тридцать лет после того, как Гражданская война положила конец первой Реконструкции, когда девятнадцатый век уступал место следующему, белые американцы устали беспокоиться о благополучии недавно освобожденных рабов, устали бороться за свое право голосовать или получать достойное образование.

Тогда, как и сейчас, высший суд страны отказал ей в судебной защите и, игнорируя реальность, вместо этого заявил:


“Когда человек вышел из рабства и с помощью благотворного законодательства избавился от неотъемлемых сопутствующих этому состояния факторов, в прогрессе его возвышения должна быть какая-то стадия, на которой он приобретает ранг простого гражданина и перестает быть особым любимцем законов, и когда его права как гражданина или мужчины должны быть защищены обычными способами, с помощью которых защищаются права других людей”.

Спустя сто восемнадцать лет после этой утопической декларации никто не может убедительно утверждать, что чернокожие американцы избавились от "неотъемлемых сопутствующих факторов” рабства. Никто не может утверждать, что “обычных режимов” достаточно, чтобы защитить их от несправедливой дискриминации.

Точно так же, как нашего нового врага, терроризм, труднее выявить и наказать, труднее и нашего старого врага - дискриминацию.

На вывесках больше не написано “белый“ и ”цветной". Кабинки для голосования и двери школ больше не закрыты по закону для тех, у кого черная кожа.

Но, несмотря на впечатляющий рост числа чернокожих людей, носящих белые воротнички, несмотря на нашу способность сидеть, есть, ездить верхом, голосовать, работать и ходить в школу в местах, где раньше не было чернокожих лиц, в некоторых важных отношениях чернокожие американцы сталкиваются с проблемами, решать которые сегодня сложнее, чем за все предыдущие годы.

В событиях 11 сентября и их последствиях мы были свидетелями как лучших, так и худших проявлений человечества.

В этой невыразимой трагедии погибло около 5000 человек. Большинство из них были американцами, но эти американцы погибли вместе с жителями от Аргентины до Зимбабве — всего более чем в 50 странах.

Вот почему они назвали это Всемирным торговым центром.

Среди американцев были черные, белые, латиноамериканцы, азиаты, христиане, мусульмане, евреи и буддисты — такие же разные в смерти, как и мы при жизни.

Один из тех, кто сбежал из Всемирного торгового центра, сказал: “Если бы вы видели, на что была похожа эта лестница, вы бы гордились. Не было ни пола, ни расы, ни религии. Все безоговорочно помогали друг другу ”.

Но после терактов люди, похожие на арабов или мусульман, подвергались преследованиям, нападениям и даже убийствам.

В субботу, последовавшую за тем ужасным вторником, в Месе, штат Аризона, боевик застрелил владельца автозаправочной станции-сикха, а также открыл огонь по ливанскому клерку на работе и афганской семье дома. Когда его арестовали, подозреваемый сказал: “Я патриот. Я, черт возьми, американец до мозга костей!”

На самом деле он, конечно, чертов дурак.

Сталкиваясь с лучшими и худшими сторонами человечества, мы также сталкиваемся с парадоксом патриотизма.

Нет лучшего времени для размышления о ценности Америки , чем сейчас; нет лучшего места, чем здесь — в Монтичелло Джефферсона, на месте, где он похоронил своих рабов.

При этом давайте вспомним слова поэта Лэнгстона Хьюза, который написал, что чернокожие американцы “хотят ‘того, что мы с такой гордостью приветствовали в последнем отблеске сумерек’. Мы хотим, чтобы "моя страна принадлежала тебе, милая земля свободы". Мы хотим услышать все, о чем когда-либо слышали, во всех речах Четвертого июля, которые когда-либо произносились ”.

Наши лидеры ошибаются насчет Войны

Вскоре после теракта 11 сентября президент Джордж У. Буш и его администрация активизировали усилия по свержению Саддама Хусейна в Ираке. В своем публичном иске против Хусейна администрация Буша заявила, что у Хусейна было оружие массового уничтожения, которое представляло явную и насущную опасность для Соединенных Штатов и стабильности на Ближнем Востоке. 19 сентября 2002 года министр обороны Дональд Рамсфелд заявил перед Конгрессом, что предложение Хусейна разрешить инспекторам по вооружениям вернуться в Ирак удержит администрацию от быстрых действий, необходимых для обеспечения безопасности Соединенных Штатов и всего мира от иракского оружия. Война казалась неминуемой, и 11 октября ее казалось практически невозможно остановить, когда Конгресс принял резолюцию, разрешающую президенту использовать вооруженные силы, “которые он сочтет необходимыми и уместными”, для защиты Соединенных Штатов от “сохраняющейся угрозы, исходящей от Ирака”.81 Антивоенные активисты активизировались, и 27 октября около 100 000 человек собрались в Вашингтоне, округ Колумбия, на марш протеста против войны; в тот же день еще десятки тысяч прошли маршем в других городах. Студенты также протестовали в университетских городках по всей стране, а 20 ноября Бонд выступил на антивоенной акции протеста в Университете Вирджинии, где он преподавал с 1992 года. Ниже приводится стенограмма его выступления.

Сегодня я нахожусь здесь в качестве председателя совета директоров Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP), старейшей и крупнейшей организации по защите гражданских прав в стране.

В середине октября NAACP выступила с заявлением против одностороннего нападения на Ирак. Поступая таким образом, мы присоединились к растущему хору американцев и других людей по всему миру.

Например, согласно недавнему опросу, чернокожие американцы выступили против войны против Ирака с перевесом более чем два к одному.

Противники войны опасаются последствий нападения на Ирак, обеспокоены угрозами сопутствующего ущерба нашей экономике и нашим гражданским свободам, с подозрением относятся к мотивам нашего правительства, выступают как против односторонних действий, так и против политики, какой бы многонациональной она ни была, направленной на создание империи, а не мира во всем мире.

Те из нас, кто собрался здесь сегодня, во многом расходятся и придерживаются разных взглядов на надвигающийся конфликт с Ираком, но нас объединяет непреходящая любовь к стране и непоколебимая вера в ее институты, ее традиции и любовь к свободе.

Одной из таких традиций является право, более того, ответственность и требование граждан оценивать действия наших лидеров, призывать их к ответственности, выступать против них, когда они неправы, точно так же, как мы поддерживаем их, когда они правы.

Сегодня они неправы — неверны в том курсе, который они, по-видимому, выбрали в отношении Ирака, и неверны в своем анализе, и неверны в своих рассуждениях.

Противодействие - это наша обязанность. Это наше право, особенно сейчас, когда протест презирается, а инакомыслие заглушается фальшивыми призывами к слепому патриотизму.

Мы здесь сегодня не потому, что ненавидим нашу страну, а потому, что любим ее. И мы пришли не как партизаны, а как патриоты.

Мы знаем, что администрация Буша тайно направила свою энергию на отстранение Саддама Хусейна от должности сразу после трагедии 11 сентября 2001 года, хотя ни тогда, ни сейчас нет доказательств причастности Ирака к терактам или их спонсорам.

И мы знаем, что концентрация на войне с Ираком была придумана, по крайней мере частично, как политическая стратегия, направленная на победу на недавних промежуточных выборах в Конгресс.

Действительно, глава администрации Белого дома Эндрю Кард объяснил, почему словесная кампания против Ирака началась в сентябре этого года, а не раньше.

“С точки зрения маркетинга, - сказал он, - вы не представляете новый продукт в августе”.

“С точки зрения маркетинга” “новый продукт” имел большой успех. Он уже послужил одной цели еще до того, как был произведен единственный выстрел.

Это помогло скрыть провал рынка, сокращение пенсий и пособий по выходе на пенсию, переход нашей экономики от профицита к растущему дефициту, бедствие корпоративной преступности и связи между преступниками и президентом и вице—президентом, а также скрыло рост безработицы - все проблемы, которые демократы могли бы использовать для улучшения или, по крайней мере, сохранения своего положения.

Те, кто возглавляет движение к войне, - это уклонисты от призыва и другие люди, которые никогда не носили форму своей страны.


Именно опытные военные, в том числе видные республиканцы, служившие в первой администрации Буша, предупреждают о безрассудстве одностороннего нападения.

Еще неизвестно, кто одержит верх.

12 сентября президент Буш выступил в Организации Объединенных Наций, заверив наших союзников и врагов в том, что многосторонность и сотрудничество будут отличительными чертами его подхода к Ираку.

Но восемь дней спустя, 20 сентября, администрация объявила о новой доктрине — упреждающем ударе, впервые стирающем различие между упреждающей и превентивной войной.

Несмотря на поднятые вопросы о патриотизме тех, кто выступал против односторонних действий, нация явно опасалась действовать в одиночку, и, возможно, наказанная администрация была вынуждена вернуться в Организацию Объединенных Наций, где — благодаря умелым переговорам генерала Колина Пауэлла — была принята резолюция, первая ключевая дата которой - 8 декабря, когда Багдад должен передать декларацию обо всех ядерных, биологических и химических запасах.

Резолюция Организации Объединенных Наций объявляет невыполнение этого требования “существенным нарушением”, а Соединенные Штаты считают это нарушение лицензией на начало войны.

Правительство Соединенных Штатов заявило, что не знает, где и в каком количестве оружие массового уничтожения может находиться в Ираке.

Наше правительство не может гарантировать или предоставить какую-либо определенность в том, что нападение на Ирак не приведет к применению оружия массового уничтожения против наших войск, соседних с ними государств или даже самих Соединенных Штатов.

Наше правительство не может гарантировать, что вторжение не побудит Ирак передать оружие массового уничтожения террористическим группам.

Ирак, по-видимому, не представляет непосредственной угрозы.

После войны в Персидском заливе Организация Объединенных Наций ослабила и сдержала иракскую программу разработки оружия массового уничтожения.

Соединенные Штаты и Великобритания в настоящее время защищают две трети населения Ирака и предотвращают любое наступление Ирака с 1992 года путем введения бесполетных зон в южной и северной частях страны.

Вместо одностороннего нападения мы должны поддержать восстановление навязчивого, неограниченного инспекционного режима в Ираке при поддержке многонациональных вооруженных сил.

Организация Объединенных Наций может и должна разработать и осуществлять более эффективную политику сдерживания в отношении Ирака, не допуская попадания в Ирак материалов для разработки оружия массового уничтожения и не допуская применения этого оружия против других стран.


Выступая против односторонней войны против Ирака, мы присоединяемся к выдающейся группе патриотически настроенных американцев.

Председатель Сенатского комитета по разведке, который имеет доступ к тем же разведданным, что и президент Буш, пришел к выводу, что в настоящее время нет достаточных оснований для войны, и проголосовал против резолюции конгресса, санкционирующей военные действия.

Ряд бывших военных руководителей, включая бывшего командующего всеми войсками Соединенных Штатов в Ближневосточном регионе, выступили против нападения Соединенных Штатов на Ирак.

Конференция католических епископов выступила с заявлением, в котором призвала Соединенные Штаты “отойти от грани войны и помочь миру действовать сообща для выработки эффективного глобального ответа на угрозы Ирака”.

Война с Ираком не сделает нас безопаснее — напротив, она разожжет антиамериканские настроения. Упреждающее нападение нарушает устав Организации Объединенных Наций, который запрещает странам-членам нападать на других, кроме как в целях самообороны. Какой будет наша реакция, когда другие начнут войну — предупредим ли мы их — делайте то, что мы говорим, а не то, что мы делаем?

Война обойдется в сумму от 60 до 100 миллиардов долларов в то время, когда финансирование образования, окружающей среды и здравоохранения уже находится под угрозой.

Мы уже участвуем в войне против терроризма, которая далека от завершения — Усама бен Ладен все еще жив, нападения продолжаются по всему миру, Афганистан рушится, начатая там работа все еще далека от завершения.

И мы, американцы, должны спросить себя, готовы ли мы к последствиям такого нападения — продолжающейся дестабилизации региона, гибели тысяч и тысяч ни в чем не повинных иракцев, падению режимов, какими бы недемократическими они ни были, которые сейчас поддерживают нас, и их замене властью, более враждебной нашим интересам, почти постоянной оккупации нашими солдатами побежденного Ирака и миллионам миллионов, необходимых для обеспечения в нем стабильности?

Зачем начинать еще одну войну?

NAACP и право на репродуктивную свободу

Давний сторонник выбора, Бонд объясняет свою поддержку прав на аборты ссылкой на историю афроамериканцев и NAACP. В своих комментариях он ссылается на Кейт Майкельман, президента Национальной лиги действий за аборты и репродуктивные права, которая принимала это выступление, и на Памелу Горовиц, бывшего штатного юриста Южного юридического центра по борьбе с бедностью, которая утверждала, что знаковое дело, которое Бонд описывает ниже. Бонд также упоминает Маргарет Сэнгер, сторонницу репродуктивных прав женщин начала двадцатого века.


Я горжусь тем, что нахожусь здесь сегодня вечером от имени старейшей и крупнейшей организации по защите гражданских прав в стране, Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP), чтобы почтить память Кейт Майклман и отпраздновать 31-ю годовщину дела Роу против Уэйда.

В NAACP мы не только считали, что цветные бывают всех цветов кожи; мы также знали, что они бывают обоих полов, и на протяжении 95 лет мы делали своим делом обеспечение того, чтобы все — независимо от расы, этнической принадлежности или пола — получали равную защиту закона.

Одной из важнейших мер защиты является гарантия права на репродуктивную свободу и выбор.

Открытый и равный доступ к планированию семьи является политикой NAACP с 1968 года.

И я более чем горжусь тем, что женат на Памеле Горовиц, которая успешно выступила в суде по делу "Рэлф против Вайнбергера", по делу, положившему конец практике принудительной стерилизации в тогдашнем Министерстве здравоохранения, образования и социального обеспечения. Она также помогла выиграть первое антимонопольное дело от имени центра здоровья женщин в Таллахасси, Флорида, участвовавшего в борьбе с местными СМИ по поводу предоставления абортов.

Право на репродуктивную свободу является таким же основополагающим, как право питаться в закусочной или голосовать - или право двух людей вступать в брак. Если женщина не может контролировать свое собственное тело, у нее нет равной защиты закона.

Репродуктивные права имеют глубокие корни в истории афроамериканцев и в истории NAACP. Порабощенные женщины, жертвы сексуальной эксплуатации со стороны своих хозяев, использовали грубые методы для прерывания беременности нежеланных детей.

В начале 20 века Национальная городская лига обратилась к предшественнице программы планирования семьи с просьбой открыть клинику в Бронксе для обслуживания цветных женщин. Черные газеты пропагандировали планирование семьи и защищали чернокожих врачей, арестованных за проведение незаконных абортов.

В 1960-х годах одним из немногих врачей, проводивших безопасные нелегальные аборты в Чикаго, был доктор Т. Р. М. Ховард, чернокожий мужчина, которого выгнали из Миссисипи из-за его активности в защиту гражданских прав.

Более восьми десятилетий назад самый выдающийся лидер NAACP, У. Э. Б. Дюбуа, понял, что предоставление контроля над рождаемостью бедным женщинам помогло им обрести контроль над своей жизнью. Он написал эссе о контроле над рождаемостью для Маргарет Сэнгер. Он присутствовал на новоселье в ее клинике в Гарлеме. Он верил не только в полные экономические права женщин, но и в равное право женщины распоряжаться своим телом и своей жизнью. Каждая женщина, писал он в 1920 году, должна иметь право на продолжение рода “по своему собственному усмотрению”.

И чернокожие женщины сегодня пользуются этим драгоценным правом со скоростью, намного превышающей их процентную долю в населении, и подавляющее большинство идентифицирует себя как prochoice.

Точно так же, как некоторые люди ошибочно полагают, что Браун против Совета по образованию положил конец сегрегации в образовании, некоторые думают, что Роу против Уэйда положил конец недоступности абортов. Они ошибаются — как вы знаете, право выбора подвергается энергичным и повсеместным нападкам.

От законодательства об уведомлении родителей до нормативных актов клиник и запретов на контрацепцию - враги выбора всегда активны, всегда стремятся отрицать равную защиту закона. Их антагонизм по отношению к женщинам, осуществляющим свободу воли, заставил бы талибов покраснеть.

Поставщики услуг по проведению абортов по всей стране вынуждены платить жестокий налог на терроризм, чтобы защитить себя от убийц. Национальный климат, в котором они действуют, неблагоприятен — когда одна из наших политических партий ведет себя бесстыдно, другая не может позволить себе быть бесхребетной.

Мы только что закончили ежегодные празднования, посвященные жизни и наследию доктора Кинга.

Это были дни, когда хорошая музыка была популярна, а популярная музыка была хорошей. Это были дни, когда президент выбирал Верховный суд, а не наоборот.

Это были дни, когда мы вели войну с бедностью, а не с бедными. Это были дни, когда патриотизм был причиной открытого неповиновения, а не оправданием слепой преданности.

Сегодня мы сталкиваемся с совсем другими днями — в некотором смысле, с более трудными днями. Кто из нас в те дни мог бы поверить, что мы будем бояться того дня, когда главный судья Ренквист может уйти в отставку?

Среди множества возмущений, с которыми мы сталкиваемся — больших и малых, — план замены восьмиминутного фильма, показываемого посетителям Мемориала Линкольна. Сегодня здесь проходят марши за права на аборты, гражданские права и права геев. Теперь, заявляя, что это представляет “левую политическую повестку дня”, они предлагают переделать фильм и вычеркнуть нас из истории нашей страны в одном из наших самых страшных национальных памятников.

Это свято — вот почему это не должно основываться на вере.

В этом году также отмечается 40-я годовщина принятия Закона о гражданских правах 1964 года и 50-я годовщина решения Верховного суда по делу Браун против Совета по образованию. Мы понимаем, что достигнут огромный прогресс, но многое, многое еще предстоит сделать, чтобы воплотить в жизнь обещания, заложенные в решении Брауна и Законе о гражданских правах 64 года. И сделать Roe надежной защитой.

Огромное неравенство возможностей по—прежнему позорит нашу нацию - огромное неравенство между белыми и цветными, а также между женщинами и мужчинами.


Эти годовщины должны быть поводом для размышлений и празднования, но они не могут быть поводом для празднования. Но мы действительно чтим эти принципы и клянемся, что однажды эти принципы будут соблюдаться всеми.

Являются ли права геев гражданскими правами?

В июльском номере журнала за 2004 год Ebony опубликовал статью под названием “Являются ли права геев проблемой гражданских прав? Симпозиум. Участниками симпозиума были преподобный Фред Шаттлсворт, писательница Никки Джованни, преподобный Уолтер Фаунтрой, активистка Мэри Мортон и Джулиан Бонд (чей ответ на этот вопрос приведен ниже). Бонд, Джованни и Мортен в основном соглашались друг с другом, и два министра, оба из которых были лидерами движения за гражданские права 1960-х годов, были едины в своем неприятии однополых браков.

Конечно, это так. “Гражданские права” являются позитивными юридическими прерогативами — правом на равное обращение перед законом. Эти права принадлежат всем — в Соединенных Штатах нет никого, кто не пользуется — или не должен — этими правами.

Права геев и лесбиянок никоим образом не являются "особыми правами”. В том, чтобы быть свободным от дискриминации, нет ничего “особенного” — это обычное, универсальное право на гражданство. Право не подвергаться дискриминации - это банальное требование, которым мы все ожидаем пользоваться в соответствии с нашими законами и нашим основополагающим документом, Конституцией. То, что многим пришлось бороться, чтобы получить эти права, делает их драгоценными — это не делает их особенными, и это не резервирует их только для меня или не ограничивает их для других.

Когда другие получают эти права, мои права никоим образом не ущемляются. Борьба за “гражданские права” - это беспроигрышная игра; чем больше гражданских прав завоевывают другие, тем сильнее становится армия, защищающая мои права. Мои права не ущемляются, когда мой сосед пользуется защитой закона — он или она становится моим союзником в защите прав, которые мы все разделяем.

Возражения против прав геев принимают различные формы. Некоторым кажется, что сравнения между движением за гражданские права афроамериканцев и движением за права геев и лесбиянок преуменьшают нашу долгую историческую борьбу со всеми ее страданиями, жертвами и бесконечным трудом. Однако нам должно быть лестно, что наше движение дало так много вдохновения другим, что ему так широко подражали и что наша тактика, методы, героини и подражатели, даже наши песни, были заимствованы другими или служили образцами для подражания.

Никакой точной аналогии между движениями за права человека нет. Афроамериканцы - единственные американцы, которые находились в порабощении более двух столетий, и цветные люди носят на своих лицах знак того, кто мы есть. Но мы далеко не единственные люди, страдающие от дискриминации — к сожалению, так поступают и многие другие. Они также заслуживают защиты закона и гражданских прав.

Некоторые, кто возражает против прав геев, рассматривают гомосексуальность как выбор, но наука убедительно продемонстрировала, что некоторым людям присуща сексуальная предрасположенность, а не выбранный ими вариант или альтернатива. В этом отношении, это точно соответствует расе — я родился черным, и у меня не было выбора. Я не мог измениться и не стал бы этого менять. Как и наша раса, наша сексуальность не является предпочтением — она незыблема, неизменяема, и Конституция защищает всех нас от предрассудков и дискриминации, основанных на непреложных различиях.

Некоторые, кто верит в буквализм Библии, находят там оправдание своей антигомосексуальности, но выборочно игнорируют библейские предписания казнить людей, работающих в субботу (Исход 35: 2), и расправляться с теми, кто стригется (Левит 19: 27) или кто носит одежду из более чем одного вида ниток (19:19). В Библии нет упоминания о лесбиянстве — должны ли мы думать, что мужской гомосексуализм - это неправильно, а женский гомосексуальность - нет?

Многие геи и лесбиянки работали бок о бок со мной в движении за гражданские права 60-х годов. Должен ли я сейчас сказать им “спасибо” за то, что они, рискуя жизнью и конечностями, помогли мне отвоевать мои права, но они исключены из-за условий их рождения? Что теперь они не могут разделить победы, которые помогли одержать?

Ни единого шанса.

СПИД является серьезной проблемой гражданских прав

Перед посещением 16-й Международной конференции по СПИДу в Торонто в 2006 году Бонд опубликовал следующую статью в Washington Post. Председатель NAACP был откровенен на конференции, и в интервью Associated Press Бонд сказал: “История СПИДа в Америке в основном связана с неспособностью руководить, и нигде это не проявляется так ярко, как в чернокожем сообществе. В прошлом мы успешно реагировали на многие другие вызовы. Настало время признать тот факт, что СПИД стал черной болезнью ”.82 Хотя Бонд критически относился к провалу Америки, он положительно относился к активистам по борьбе со СПИДом на ранних стадиях, которые использовали различные ненасильственные стратегии — сидячие забастовки, марши, забастовки смертников и многое другое - чтобы подтолкнуть фармацевтические компании и федеральное правительство к тестированию лекарств от СПИДа и ускоренному выводу их на рынок.

Прошло 25 лет с тех пор, как мы впервые узнали о болезни, от которой умерла горстка белых мужчин—геев в нескольких крупнейших городах нашей страны, - болезни, которая позже стала известна как СПИД. Но, убаюканные образами СМИ, которые изображали СПИД в основном как болезнь белых, гомосексуалистов, мы смотрели в другую сторону: эти люди не были нашими людьми. СПИД не был нашей проблемой. Он не входил в наш дом.

У нас были свои проблемы, поэтому мы позволили этим людям разбираться с их проблемами. Но это было четверть века назад, и многое изменилось. Сейчас, в 2006 году, почти 40 миллионов человек во всем мире инфицированы ВИЧ, и 25 миллионов умерли. И большинство из тех, кто умер и умирает, - чернокожие. И это не только из-за разрушений, которые пандемия нанесла Африке.

Лицо СПИДа в Соединенных Штатах также в основном черное. Большинство новых ВИЧ-инфицированных здесь чернокожие, большинство людей, умирающих здесь от СПИДа, чернокожие, и чернокожие люди, наиболее подверженные риску заражения этим вирусом в Соединенных Штатах. СПИД теперь в нашем доме. Теперь это наша проблема, и мы должны найти решения.

На этой неделе историческая группа чернокожих лидеров посетит 16-ю Международную конференцию по СПИДу в Торонто, чтобы поставить проблему СПИДА в нашем сообществе на первое место в национальной повестке дня. Вся черная Америка должна сделать то же самое. Каждый афроамериканец должен быть с нами, взять на себя ответственность за СПИД и бороться с этой эпидемией всеми имеющимися у нас ресурсами.

Я понимаю, что то, что мы предлагаем, может показаться непосильной задачей. Но мы знаем, что это возможно. Когда СПИД поразил гей-сообщество, его члены не могли позволить себе ждать, пока правительство спасет их; вместо этого они работали, чтобы спасти самих себя, частично используя тактику и стратегии из нашего руководства по защите гражданских прав. СПИД - важнейшая проблема гражданских прав нашего времени.

Мы также не можем ждать, пока правительство придет и спасет нас — эта помощь может никогда не прийти. Частью нашего ответа должно быть искоренение оголтелой гомофобии, которая живет в наших школах, наших домах и особенно в наших церквях. Наша неспособность говорить о сексе, и, более конкретно, о гомосексуализме, является единственным серьезным препятствием на пути предотвращения передачи ВИЧ в нашем сообществе. Нетерпимость загнала наших друзей-геев и соседей в тень. Мужчины, ведущие двойную жизнь — “на самом низу”, — подвергают наших женщин чрезвычайному риску.

Мы также должны преодолеть наше сопротивление практике безопасного секса, которая может помочь предотвратить распространение СПИДа, и мы должны обеспечить, чтобы наша молодежь точно знала, что такое СПИД и как от него защититься.

Для чернокожей Америки время действовать пришло. Мы призываем лидеров вести за собой. История СПИДа в Соединенных Штатах отчасти связана с неспособностью руководить. Видные чернокожие — от традиционных министров и лидеров движения за гражданские права до исполнителей хип-хопа и голливудских знаменитостей — должны немедленно присоединиться к этому национальному призыву к действию по прекращению эпидемии СПИДа в черной Америке.


Мы призываем черную Америку принять участие в скоординированной кампании с конкретными, измеримыми целями и задачами и реальными сроками. Каждый из нас должен определить стратегии и виды деятельности, соответствующие нашим уникальным нишам и возможностям.

Мы должны создать новое чувство неотложности в черной Америке, чтобы никто не принимал идею о том, что наличие ВИЧ и СПИДа неизбежно.

Почему я буду выступать за права ЛГБТК+

Пожалуй, нет никого, кто более эффективно связал движение за гражданские права чернокожих с движением за права ЛГБТК +, чем Коретта Скотт Кинг и Джулиан Бонд. В следующей статье для Washington Post, Бонд объясняет причины своего участия в Национальном марше равенства 2009 года. Речь Бонда на марше провела параллели между двумя движениями: “Права геев - это гражданские права”, - объявил он под аплодисменты толпы.83 Бонд также выразил уважение своему другу Баярду Растину, открытому гею, организатору Марша на Вашингтон за рабочие места и свободу.

Борьба за гражданские права и юридическое равенство в Америке сегодня не менее необходима и достойна, чем аналогичная борьба, которую вели чернокожие несколько десятилетий назад. Сейчас, как и тогда, американцам отказывают в правах просто из-за того, кто они есть. Когда американцы-лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры соберутся в воскресенье в Вашингтоне на Национальный марш равенства, они будут ссылаться на невыполненное обещание нашей Конституции о том, что им тоже полагается равная защита по закону.

Я присоединюсь к ним в их марше, потому что я верю в их равенство и в 14-ю поправку к Конституции, которая обещает защитить его. Я присоединюсь к ним, потому что человечность всех людей умаляется, когда какому-либо классу людей отказывают в привилегиях, предоставленных другим. Я присоединюсь к ним, потому что знаю, что когда гетеросексуалы встанут и призовут к справедливости вместе со своими братьями и сестрами-лесбиянками, геями, бисексуалами и трансгендерами, тем скорее справедливость восторжествует.

В уродливые дни расовой сегрегации у нас была мечта. В августе 1963 года мы приехали в Вашингтон и объявили об этой мечте нации. Среди нас в тот день были американцы ЛГБТ, такие как Баярд Растин, главный организатор Марша 63-го года на Вашингтон за рабочие места и свободу. Его гомосексуальность вызвала дискомфорт у некоторых лидеров того времени, и они преуменьшили его роль в марше. Но с тех пор его героическая работа служит образцом для организаторов гражданских прав.

Мы больше не можем притворяться, что гражданские права не включают права лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендерных американцев. Надуманные оправдания анти-ЛГБТ-предвзятости уступают место доказательствам того, что общество укрепляется, а не ослабляется, когда ЛГБТ-людям предоставляется равная защита в соответствии с законом. Там, где они могут свободно вступать в брак с теми, кого любят, небо не упало. Там, где им не могут отказать в работе и жилье просто из-за того, кто они есть, небо не упало. Там, где они благородно служат в армии, не обремененные бременем секретности, небеса не рушатся. Скорее, когда все люди свободны и могут полностью реализовать свой потенциал, от этого выигрывает все общество. Тем не менее, Соединенные Штаты по-прежнему допускают все эти формы дискриминации.

И вот почему мы должны выступить.

Моя подруга Коретта Скотт Кинг сказала в 2000 году: “Свобода от дискриминации по признаку сексуальной ориентации, безусловно, является фундаментальным правом человека в любой великой демократии, таким же, как свобода от расовой, религиозной, гендерной или этнической дискриминации”. Вот почему NAACP несколько лет назад приняла решение, что “мы будем использовать все законные и конституционные средства для поддержки недискриминационной политики и практики в отношении лиц по признаку расы, пола, сексуальной ориентации, национальности или культурного происхождения”.

Движение за гражданские права добилось огромных побед за последние десятилетия, и поэтому мы должны сделать это снова. Предвзятое отношение к ЛГБТ, допускаемое на этой земле даже в конце первого десятилетия нового тысячелетия, уродливо. Мы должны создать лучшее будущее, которое даст нам прошлое, на которое мы сможем оглядываться и гордиться. В эти выходные те, кто верит в идеалы нашей Конституции, те, у кого есть мечта, что однажды мы будем жить в стране, где людей будут судить не по тому, кого они любят, а по содержанию их характера, и те, кто отстаивает свои идеалы, могут гордиться тем, что они встали и высказались за справедливость.

По следам Катрины

30 Августа 2005 года городу Новый Орлеан был нанесен катастрофический ущерб, когда проливные дожди урагана "Катрина", тропического шторма 4-й категории со скоростью ветра 145 миль в час, прорвали две дамбы и затопили около 80 процентов территории города. Потребовалась общая эвакуация 500 000 жителей, включая 10 000 в основном чернокожих жителей, которые оказались в ловушке без достаточного питания и крова в Супердоме. В статье, приведенной ниже, Бонд предлагает критический анализ реакции федерального правительства на исторический кризис.

Представьте, что на Новый Орлеан обрушивается сильный ураган. Через несколько часов президент Соединенных Штатов на самолете Air Force One направляется в пострадавший город. Приземлившись в темноте без электричества, поднеся фонарик к лицу, он объявляет: “Это президент Соединенных Штатов, и я здесь, чтобы помочь вам!”

Шел 1965 год. Президент Линдон Джонсон.

Сорок лет спустя на Новый Орлеан обрушивается еще более разрушительный ураган. Ни президента, ни какого-либо другого федерального чиновника нет рядом, чтобы помочь. Городу был бы нанесен значительный ущерб — и президенту тоже.

В отличие от революции, "Катрину" показывали по телевидению, и то, что увидели зрители, было потоком деградации и отчаяния. Десятки тысяч людей, в основном чернокожих, многие пожилые и немощные, умоляющие с крыш, согнанные в городской конференц—центр и Супердоум и их окрестности без еды и воды, оставленные гнить под палящим солнцем вдоль межштатной автомагистрали.

“Я гражданка Соединенных Штатов”, - снова и снова повторяла одна женщина, ожидая со своими узлами пожитков у эстакады автострады.

Кларисса Батлер, проработавшая 28 лет помощницей медсестры, описала, как оказалась в затруднительном положении на межштатной автомагистрали:

Они пытались убить нас. Когда вы держите людей на трассе между штатами в течение пяти дней без еды и воды, это убивает людей . . . . Вертолеты по ночам освещают нас. Они знают, что мы были там. Полицейские, армия, все девять дворов, скорая помощь проезжала мимо нас, как мимо ничего особенного. . . . С нами обращались хуже, чем с животными.

В этом она права.

Луизианское общество по предотвращению жестокого обращения с животными в соответствии с заявлением о миссии национальной организации “Сострадание и милосердие к тем, кто не может говорить за себя” эвакуировало всех 263 собак и кошек из своего приюта в Новом Орлеане. Они благополучно добрались до Хьюстона, прежде чем мэр Нового Орлеана Рэй Нэгин, обеспокоенный последствиями эвакуации для гостиничной индустрии города, наконец издал приказ об обязательной эвакуации. К тому времени, в воскресенье утром, будет уже слишком поздно.

Хотя у более чем 100 000 жителей не было возможности выбраться из города самостоятельно, в Новом Орлеане не было реального плана эвакуации, кроме как посоветовать людям идти в Супердоум и ждать автобусов.

В Новом Орлеане 63 процента чернокожих, половина из которых жила за чертой бедности. Более чем у каждой третьей чернокожей семьи — и почти у трех из пяти бедных чернокожих семей — не было автомобиля. Среди белых семей только 15 процентов были без автомобиля.

Таким образом, тысячи людей оказались бы в затруднительном положении, и в подавляющем большинстве они были бы черными и бедными. Это было достаточно ужасно. Еще хуже было то, что потребуется пять дней, прежде чем прибудет значимая помощь.

Итак, с самого начала "Катрина" была посвящена расе. Мы ожидали, что история "Катрины" будет пронизана расой. Америка, в конце концов, расшифровывается как "Я - раса”. Это вполне могло бы быть слоганом "Катрины". Это, безусловно, то, что американцы видели по своим телевизорам. Некоторые сказали бы, не принося извинений Кларенсу Томасу, что мы стали свидетелями современного линчевания. . . .

Новому Орлеану был нанесен самый большой физический ущерб среди крупных американских городов в истории, поскольку ураган "Катрина" затопил более 80% территории города. Шторм повредил или разрушил более 200 000 единиц жилья и причинил ущерб на сумму свыше 100 миллиардов долларов. Сумма застрахованного ущерба от урагана "Катрина" превысила 55 миллиардов долларов, что больше, чем ураган "Эндрю", землетрясение в Нортридже и теракт во Всемирном торговом центре вместе взятые.

Последний нанес ущерб 16 квадратным милям Манхэттена по сравнению с 90 000 квадратными милями, пострадавшими от урагана "Катрина". По состоянию на июнь 2006 года объем мусора, вывезенного после урагана "Катрина", в 15 раз превышал объем, вывезенный с территории Всемирного торгового центра.

Изучая реакцию на ураган "Катрина", мы должны иметь в виду, что федеральное правительство учредило Фонд компенсации жертвам 11 сентября. Он выплатил семьям каждой жертвы, включая иностранцев и нелегальных иммигрантов, в среднем по 2 миллиона долларов без уплаты налогов.

Также никто всерьез не рассматривал возможность отказа от восстановления Всемирного торгового центра, хотя он дважды подвергался нападениям.

Каждый крупный город, разрушенный в наше время войной или стихийным бедствием, был восстановлен. . . .

Мы также должны иметь в виду, что ураган "Катрина" произошел не в вакууме. Война в Персидском заливе не была перенесена с побережья Мексиканского залива. Ураган "Катрина" подчеркнул, что война в Ираке скорее ослабила, чем укрепила нашу оборону, включая дамбы.

Проблема не в том, что мы не можем вести войну в Персидском заливе и защищать наших граждан на побережье Мексиканского залива у себя дома. Проблема в том, что мы не можем сделать ни того, ни другого.

Они использовали 11 сентября как предлог для развязывания войны в Ираке. Они использовали ураган, чтобы лишить работников достойной оплаты труда и предприятий, принадлежащих меньшинствам и женщинам. Они передают восстановление тем же корпоративным мародерам, которые не участвуют в торгах, которые наживаются на катастрофе в Ираке.

Они хвастались, что хотят сделать правительство таким маленьким, что оно утонет в ванне, — и в Новом Орлеане так и произошло.

Это первый урок, который извлекает из урагана "Катрина" — он учит нас последствиям антиправительственного правления, при котором роль правительства в защите своего народа ограничена или уничтожена, а правительство используется исключительно для ведения войны и защиты корпоративных интересов.

Одним из других уроков, все из которых взаимосвязаны, является подчеркивание расового и классового разделения в этой стране. Хотя Новый Орлеан был уникален во многих отношениях — музыке, кухне, культуре, — его расовые и классовые проблемы были нормой, а не исключением.

И, наконец, ураган "Катрина" привел к потере морального авторитета Соединенных Штатов как внутри страны, так и за рубежом. Американцы были не единственными, кто наблюдал за катастрофой "Катрина" по телевидению. Кадры видели по всему миру. Если мы дома испытывали отвращение и стыд, представьте, что подумали наши враги за границей - или даже наши друзья. Это напоминает о роли сегрегации в международной политике.

Мы должны Быть Настойчивы

В решении 5-4 Верховный суд США 28 июня 2007 года постановил, что государственные школы не должны учитывать расовую принадлежность при добровольном поиске или обеспечении расово интегрированных классов. Решение было принято на основании планов добровольной десегрегации, оспаривавшихся в двух делах: Родители, участвующие в общественных школах, против школьного округа № 1 Сиэтла и Мередит против Управления образования округа Джефферсон. По мнению большинства, главный судья Робертс написал: “Способ остановить дискриминацию по расовому признаку - это прекратить дискриминацию по расовому признаку”. Судья Брейер выразил свое несогласие, закатив глаза, пока Робертс зачитывал его мнение, и сделал устное заявление по поводу принятого решения. “Аннулировать рассматриваемые планы - значит поставить под угрозу обещание Брауна,”, - сказал он.84 Бонд выражает свое несогласие в следующей статье для обучения терпимости, публикации Южного Юридического центра по борьбе с бедностью.

В возрасте 15 лет мой дедушка, родившийся в рабстве и едва умевший читать и писать, привязал к веревке свое обучение — бычка — и прошел 100 миль через весь Кентукки, чтобы постучать в дверь колледжа Береа. Школа приняла его и 14 лет спустя попросила произнести вступительную речь, когда он наконец закончит учебу.

“В каждой туче, - говорил мой дедушка, - пессимист видит разрушительную бурю, в каждой вспышке молнии - дурное предзнаменование, а в каждой тени, которая падает на его путь, - притаившегося врага. Он забывает, что облака также приносят жизнь и надежду, что молния очищает атмосферу, что тень и мрак подготавливают к солнечному свету и росту, и что трудности и невзгоды побуждают расу, как личность, к большим усилиям и грандиозным победам ”.


Этим летом я думал о своем дедушке и его непоколебимом оптимизме, когда читал 169-страничное решение Верховного суда, разделенное глубокими разногласиями по поводу школьной интеграции, постановление, которое серьезно подрывает способность нашей страны предоставлять равные образовательные возможности своим детям. Четыре консервативных члена Суда зашли так далеко, что предположили, что наши школы могут не принимать во внимание расовую принадлежность для борьбы с сегрегацией “де-факто” и травмами, которые она наносит.

Как далеко мы пали с того весеннего дня 1954 года, когда единогласный Верховный суд набрался морального мужества в деле Браун против Совета по образованию потребовать на 11 простых и красноречивых страницах, чтобы наша нация предоставила равные и интегрированные образовательные возможности, чтобы наша позорная традиция превосходства белых могла быть отменена. Как же трудно сохранять оптимизм — видеть солнечный свет, который мой дедушка всегда видел за темными тучами, — размышляя о том, что сделал Суд в 2007 году.

Наши школы долгое время считались самым важным демократическим институтом, путем к классовой мобильности и прогрессу поколений. Государственная система образования, которая полностью интегрирована и одинаково относится к меньшинствам и белым, является антитезой обществу в целом, которое было и остается глубоко сегрегированным и неравноправным.

Однажды я слышал, как Минниджин Браун размышляла о своем опыте как одной из героической девятки Литл-Рока, объединившей Центральную среднюю школу в 1957 году. Кто-то спросил, почему она продолжает возвращаться в школу изо дня в день, несмотря на ежедневные домогательства и запугивания, которые оттолкнули бы большинство людей.

Судя по свирепости ее врагов, она сказала: “Я знала, что в этой школе есть что-то ценное”, и она была более полна решимости заполучить это, чем они пытались утаить от нее. Минниджин и судьи Верховного суда, которые доставляли Брауна и поддерживали его, понимали школы как путь к исправлению последствий общественного расизма.

Но сегодняшний Верховный суд придерживается другого видения американского образования: школьное обучение как инструмент воспроизведения классовых и расовых привилегий общества в целом. На заре 21 века каждый шестой афроамериканский ребенок все еще посещал то, что исследователи называют “школами апартеида” — школы, в которых практически на 100% обучаются цветные дети, — и ни одному школьному округу в Америке не удалось создать равные возможности для получения образования в этих школах в больших масштабах или на постоянной основе, особенно на уровне средней школы.

Сегодняшний Суд отвернулся от миллионов чернокожих и латиноамериканских детей, которые в настоящее время оказались в ловушке в сильно сегрегированных школах с низкой успеваемостью, оставив их висеть на веревках расового и экономического бесправия. Суд проложил путь для того, чтобы к ним присоединились еще многие цветные дети, объявив вне закона скромные средства, которые многие округа использовали для поощрения расового разнообразия и преодоления расовой изоляции. Это опровергло саму идею о том, что школы нашей страны должны служить уравнителями.

Три года назад, по случаю 50-летия решения Брауна, страна спросила себя, выполнила ли наша нация обещание Брауна. Многие подчеркивали, что Браун внес кардинальные изменения в американскую жизнь, разрушив стены сегрегации и послужив толчком к обеспечению равных прав для других групп, помимо афроамериканцев. Другие указывали на тот факт, что в наших школах происходит повторная сегрегация и что общество по-прежнему характеризуется крайним неравенством. Недавнее решение Верховного суда, вероятно, запомнится как последняя эпитафия Брауну.

Я снова думаю о своем дедушке, человеке, который прошел 100 миль пешком до колледжа, в который его не приняли, и который, будучи принятым, 14 лет трудился над получением диплома. Его действия - это то, что наиболее глубоко говорит мне в этот момент: мы должны выстоять. Мы должны укрепить нашу решимость противостоять разрушительному шторму, который обрушился на нас.

Если школы больше не могут использоваться для борьбы с расистскими традициями нашей страны, тогда мы как страна должны бороться с расизмом другими средствами. Если, например, нашим школам больше не разрешается устранять последствия сохраняющейся сегрегации по месту жительства, то мы как страна должны бороться с проблемой напрямую. Если нашим школам не будет позволено выполнять роль уравнителей в устранении огромного неравенства, которое продолжает тлеть в нашей стране, то мы как страна должны противостоять этому неравенству лицом к лицу. Если мы не можем полагаться на суды, тогда мы должны лоббировать их в законодательных органах.

Только с новой приверженностью мы будем готовы предпринять, как сказал бы мой дед, "еще большие усилия" для достижения “более грандиозных побед”, которых требует эта новая эра. Только с новой приверженностью наша страна может стать такой нацией, какой она должна быть. Только с новыми силами мы выполним обещание Brown.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Барак Обама и продолжающийся фанатизм

Гражданские права: время от времени

В 2008 году Уорд Коннерли, бывший регент Калифорнийского университета, возглавлял Американскую коалицию за гражданские права и ее усилия по искоренению расовых и гендерных предпочтений в общественной сфере. Коннерли сослался на успех Барака Обамы и Хиллари Родэм Клинтон на выборах, утверждая, что политика позитивных действий больше не требуется, “чтобы компенсировать, цитирую, институциональный расизм и институциональный сексизм”.85 Утверждая также, что политика позитивных действий усиливает недовольство среди затронутых ею белых и мужчин, Коннерли помог провести избирательные кампании против позитивных действий в пяти штатах. Эти кампании легли в основу приведенной ниже энергичной статьи Бонда в защиту позитивных действий, которая была опубликована в том же году в журнале "Раса, бедность и окружающая среда".

Сохраняющееся неравенство между жизненными шансами черных и белых не является результатом выбора жизни черными. Оно проистекает из эпидемии расизма и экономической системы, зависящей от классового разделения. Несмотря на обширные научные исследования, другого возможного объяснения нет. Распад семьи, отсутствие ценностей среднего класса, недостаток образования и навыков, отсутствие образцов для подражания — вот симптомы расизма.

Мы должны быть осторожны и не давать слишком узкого определения идеологии и практики превосходства белых. Это больше, чем нацарапанные граффити и унижение личности, такое как полицейская дубинка или отказ в работе, доме и образовании. Это глубоко укоренилось в логике нашей рыночной системы и культурно определенных и политически навязанных ценах, уплачиваемых за различные единицы труда.

Стратегиями движения 1960-х годов были судебные процессы, организация, мобилизация и гражданское неповиновение, направленные на создание национального политического электората для продвижения гражданских прав. В 1970-х годах начали доминировать избирательные стратегии, порожденные Законом об избирательных правах 1965 года. Но по мере того, как число избираемых на местном уровне чернокожих чиновников увеличивалось, организация политических партий приходила в упадок, и важнейшие задачи по регистрации и привлечению вновь получившего избирательные права электората были возложены на такие организации, как NAACP.

На волне инаугураций новых чернокожих мэров было забыто о бедственном положении чернокожих "синих воротничков". Точно так же, как чернокожие рабочие получили доступ к рабочим местам на производстве, рабочие места ушли в офшоры, и план президента Никсона по продвижению черного капитализма как лекарства от слаборазвитых гетто был принят подрастающим поколением политически связанных чернокожих предпринимателей. С тех пор слишком многие слишком сильно сосредоточились на обогащении слишком немногих, в то время как доходы огромного числа чернокожих американцев из рабочего класса сократились.

Право на достойный труд с достойной оплатой остается таким же основополагающим для свободы человека, как право голоса. Мартин Лютер Кинг, погибший, поддерживая забастовку мусорщиков в Мемфисе, однажды сказал: “Негры - почти полностью рабочий народ. Здесь жалко мало негритянских миллионеров и мало негритянских работодателей”.

То, что сегодня чернокожих миллионеров стало больше, является данью уважения движению, возглавляемому Кингом, но тот факт, что сегодня работает пропорционально меньше чернокожих, является обвинительным актом экономической системе и отражением нашей неспособности поддерживать движение.

Сегодняшнее Черное Состояние

Хотя времена изменились, условия, с которыми сталкиваются чернокожие американцы сегодня, столь же устрашающи, как пожарные шланги и билли-дубинки четыре десятилетия назад. Вам нужно только сравнить жизни черных и белых детей. Средний чернокожий ребенок:

•

В полтора раза больше шансов вырасти в семье, глава которой не закончил среднюю школу.

•

Вероятность рождения ребенка у матери-подростка в два раза выше, а вероятность низкого веса при рождении в два с половиной раза выше.

•

В три раза больше шансов жить в семье с одним родителем.

•

Вероятность того, что у матери не было дородового ухода, в четыре раза выше.

•

В четыре с половиной раза больше шансов жить ни с одним из родителей.

•

Вероятность того, что ребенок будет зависеть исключительно от заработка матери, в пять раз выше.

•

Вероятность стать жертвой убийства в девять раз выше.

Во всем, чем измеряется жизнь — жизненных шансах, ожидаемой продолжительности жизни, среднем доходе, — чернокожие американцы видят глубокую пропасть между американской мечтой и реальностью своей жизни. Единственным эффективным инструментом продвижения вхождения в основное русло американской жизни на протяжении последних тридцати лет были позитивные действия.


Оппоненты теперь пытаются сказать нам, что это не работает, или что раньше это работало, но больше не работает, или что это помогает только людям, которые в этом не нуждаются. Они утверждают, что бенефициары позитивных действий, ориентированных на расу, “извлекают выгоду” из этого. Получение правильного лечения никогда не приносит ”выгоды". Доступ к правам, которыми уже пользуются другие, - это не благо, а естественный порядок вещей в демократическом обществе.

Правда о позитивных действиях

Позитивные действия - это не преференциальное отношение к чернокожим; речь идет об отмене преференциального отношения, которому белые подвергались на протяжении всей истории. Это также не программа борьбы с бедностью, и ее не следует обвинять в проблемах, для решения которых она не была предназначена.

В конце 1960-х заработная плата чернокожих женщин в текстильной промышленности утроилась. С 1970 по 1990 год число чернокожих полицейских увеличилось более чем вдвое, чернокожих электриков - втрое, а чернокожих банковских кассиров - вчетверо. Процент чернокожих на руководящих и технических должностях удвоился. А число чернокожих студентов колледжей увеличилось с 330 000 в 1960-х годах до более чем миллиона 18 лет спустя.

Эти цифры отражают рост и распространение крошечного среднего класса, который я знал мальчиком, в стабильную, производительную и платящую налоги группу, составляющую треть всех чернокожих американцев. Без позитивных действий как белые, так и синие воротнички на черных шеях уменьшились бы, что оказало бы огромное депрессивное воздействие на чернокожее население и экономику.

Те, кто выступает за возвращение к Америке дальтоников, которой никогда не было, и оправдывают свое противодействие позитивным действиям стремлением к справедливости и равенству, очевидно, слепы к последствиям того, что сегодня в Америке не того цвета кожи.

Критики позитивных действий часто цитируют речь доктора Кинга 1963 года о том, что однажды о его детях будут судить по содержанию их характера, а не по цвету кожи. Но они никогда не упоминают его речь 1967 года, в которой он сказал: “общество, которое сотни лет делало что-то особенное против негров, теперь должно сделать что-то особенное для них”.

Среди чернокожих американцев существует тенденция оглядываться назад на годы правления Кинга, как будто это было единственное время, когда мы действительно смогли победить. Но это движение было гораздо большим, чем просто доктор Кинг.

Мартин Лютер Кинг не маршировал из Сельмы в Монтгомери в одиночку и не говорил в пустоту во время Марша на Вашингтон. Тысячи людей маршировали вместе с ним, и еще тысячи выполняли грязную работу, предшествовавшую этому триумфальному шествию.

Кроме того, чернокожие американцы не просто шли маршем к свободе. Мы прокладывали себе путь к гражданским правам через трудное дело организации: стучались в двери, одну за другой; регистрировали избирателей, одного за другим; создавали сообщества, квартал за кварталом; финансировали дело, доллар за долларом; и создавали коалиции, шаг за шагом.

Общее дело для всех Цветов

Для слишком многих людей сегодня борьба за равное правосудие - это вид спорта для зрителей: своего рода игра НБА, в которой все игроки черные, а все зрители белые. Но в этом настоящем виде спорта судьбы болельщиков тесно переплетены с судьбами игроков, и очки, набранные на паркете, являются очками для всех.

Поскольку 30 лет назад чернокожие молодые люди подвергались аресту в закусочных на юге Страны, закон, принятый их органами, теперь защищает пожилых американцев от возрастной дискриминации, евреев, мусульман и христиан - от религиозной дискриминации, а инвалидов - от исключения из-за их состояния.

Потребовалось всего лишь мужество одной женщины, чтобы начать движение в Монтгомери, и храбрость четырех молодых людей в Гринсборо, чтобы поджечь Юг. Несомненно, есть мужчины и женщины, молодые и старые, которые могут сделать то же самое сегодня.

Афроамериканцы больше не являются крупнейшим национальным меньшинством. К 2050 году латиноамериканцы, азиаты и коренные американцы вместе с афроамериканцами будут составлять 50 процентов населения. Там, где есть другие, разделяющие наше состояние, даже если они не разделяют нашу историю, мы должны действовать сообща с ними.

Что имеет в виду Барак Обама

В этом интервью, посвященном избранию сенатора США Барака Обамы на пост президента, Бонд положительно отзывается о роли расы в избирательном поведении граждан США. Как бы позитивно Бонд ни звучал в различных моментах, он также предостерегает от преувеличения изменений в расовых установках; он, конечно, не утверждает, как это делали другие политические комментаторы, что президентские выборы были свидетельством того, что Соединенные Штаты становятся пострасовым обществом.

UVA Today: Какие основополагающие моменты движения за гражданские права привели к избранию Обамы?

Бонд: В современном движении за гражданские права, под которым я подразумеваю движение 1960-х годов, наиболее важными моментами были бы избиение на мосту Сельма и последующее принятие в Конгрессе и подписание президентом Джонсоном Закона об избирательных правах 1965 года.

Это абсолютно изменило политику Америки. Это дало чернокожим жителям Юга доступ к франшизе, в которой им было абсолютно отказано в предыдущие сто с лишним лет. Это привело к большому сдвигу в политике Юга, поскольку сопротивляющиеся белые демократы перешли в Республиканскую партию, и это сделало Республиканскую партию партией выбора для белых южан. И это позволило чернокожим людям начать избирать других чернокожих людей на государственные должности.

Я был избран в законодательное собрание Джорджии после принятия Закона об избирательных правах 1965 года.

Буквально десятки, затем сотни, затем тысячи других последовали за ними по пятам.

Итак, эти совокупные события — марш на мосту, избиение на мосту и принятие Закона об избирательных правах — являются важными моментами в современном движении за гражданские права, которое создало Барака Обаму.

UVA Today: Ранее цитировались ваши слова о том, что вы не думали, что избрание афроамериканца президентом произойдет при вашей жизни.

Бонд: Нет, у меня не было никаких указаний на то, что это произойдет или могло произойти. Я видел, как Ширли Чисхолм, Джесси Джексон и Эл Шарптон баллотировались в президенты. Я сам баллотировался в 1976 году в ходе поразительно неудачной кампании. Но у меня не было никаких признаков того, что нечто подобное может произойти. Я не думал, что белые американцы будут голосовать за чернокожего кандидата в сколько-нибудь заметном количестве, и, как следствие, этого никак не могло произойти. Итак, только после того, как Обама победил в Айове, и я увидел, что в самом белом из американских штатов чернокожий кандидат может одержать триумфальную победу, для меня это стало возможным.

UVA Today: Итак, считаете ли вы, что Америка изменилась больше, чем вы предполагали?

Бонд: Да, знаю. Я не хочу преувеличивать значение перемен, но я думаю, что игнорировать их - значит закрывать глаза на реальность того, что произошло. Пропасть, которая существовала между политическими успехами черных и белых американцев, только что была стерта, и я думаю, что она была стерта навсегда.

Я думаю, что это произойдет снова, возможно, не в ближайшем будущем, но это произойдет снова. И снова это произойдет с женщиной-кандидатом. То, что, как мы привыкли думать, не могло произойти, произошло. И однажды случившись, это случится снова.

UVA Today: Не могли бы вы резюмировать, что, по вашему мнению, означает для молодых чернокожих американцев избрание Обамы президентом?

Бонд: Ну, во-первых, это означает для их родителей, что им не нужно лгать, когда они говорят: “Ты можешь быть кем угодно”. Теперь они говорят правду. Возможности просто безграничны . . . . Не каждый может делать все, но вы можете сделать это, и вы можете сделать гораздо больше.

Я думаю, что это приведет к большим переменам в черной Америке. Люди, чьи амбиции, возможно, ограничивались, скажем, прилавком McDonald's или какой-нибудь черной работой, требующей небольшого образования или вообще не требующей его, увидят, что может произойти, если вы подготовитесь, если вы сделаете себя готовым.

Не всем обязательно поступать в Гарвард или гарвардскую школу права. Не всем обязательно находиться в верхних слоях американского образования. Но теперь вы видите, что происходит, когда вы обучены, готовы и имеете опыт. Тогда перед вами открываются великие вещи.

Я думаю, что молодые чернокожие люди усвоят этот урок и подготовятся так, как мы раньше не видели, чтобы они готовились. И я думаю, что родители, конечно же, усвоят этот урок и скажут своим детям: “Посмотрите, что происходит, когда вы упираетесь, усердно учитесь; когда вы подтягиваете штаны и не ходите в обвисших трусах; когда вы ведете себя так, как будто вы кто-то есть, что вы считаете себя кем-то, тогда другие люди тоже будут так думать”.

UVA Today: Есть ли что-нибудь, чего люди не должны брать из этих выборов?

Бонд: Я думаю, что, вероятно, есть несколько белых американцев, которые с энтузиазмом проголосовали за него, которые подумали про себя: “Если я проголосую за него и он победит, расовая дискриминация и предрассудки исчезнут в Америке, и его избрание станет доказательством этого”. Я думаю, что это просто преувеличение на 2000 процентов в отношении простого голосования и простого избрания этого человека африканского происхождения. Это знаменательный момент для Америки. Это великий момент для всех нас. Это великий момент для страны. Мы кое-что продемонстрировали самим себе и кое-что продемонстрировали другим.

Но мы не устранили расовую дискриминацию, и мы не должны воспринимать его избрание как доказательство этого. Это доказательство того, что сейчас мы лучшая страна, чем были накануне. Но вы не можете переоценить это и превратить во что-то, чем это не является.

UVA Today: Напоминает ли вам Обама какого-либо конкретного чернокожего лидера из прошлого?

Бонд: Он действительно напомнил мне кое-кого, и это был Рой Уилкинс, который долгое время возглавлял NAACP. Сходство между ними в том, что оба были людьми с мягкими манерами. Я никогда не слышал, чтобы Рой Уилкинс кричал. Я слышал, как он говорил несколько раз; он никогда не повышал голоса. Он говорил почти монотонно. Он всегда был обдуман в речи, обдумывал то, что говорил.

У них разные политические взгляды, потому что я не уверен, что Рой Уилкинс выступил бы против войны в Ираке или вообще ввязался бы в нее.

UVA Today: А как насчет политической презентации?

Бонд: [Обама] не пытался скрыть свою расу, но его раса не была основой, на которой он баллотировался на пост президента . . . . Но это в значительной степени часть его самого, часть, которой он не стыдится. Таким образом, он не отодвигает это в сторону. По сути, он говорит: “Это я. Это моя история. Это моя биография. Вот откуда я родом. Это то, что сформировало меня. И я американец, как и все вы ”.

Конечно, ему было трудно убедить людей в этом. Некоторые люди сегодня считают, что он родился за границей и что он мусульманин. Есть люди, которые пойдут на смерть, думая, что он мусульманин, независимо от того, сколько раз он скажет, что это не так. Он нашел способ представить себя, [это] не принятая поза или надуманная ситуация. Просто он такой, какой есть. Он считает себя американцем двух рас.

UVA Today: В недавней статье в журнале Mother Jones отмечается, что ваша речь на Национальном съезде демократической партии 1968 года была воспринята с таким же энтузиазмом, с каким была воспринята речь Обамы на съезде 2004 года, положившая начало его национальной политической карьере. Задумывались ли вы о параллелях между вашими жизнями?

Бонд: Есть некоторые параллели, но есть и так много различий. Мы оба оставили след на съезде. Нас обоих избрали в законодательное собрание штата. Мы оба пытались избраться в Конгресс; мы оба проиграли. И на этом параллель заканчивается.

Хотя я действительно баллотировался в президенты в 1976 году, как я уже говорил ранее, это было поразительно неудачно и действительно ни к чему не привело. Если вы проследите за жизнью Обамы и моей жизнью с того времени, как мы оба баллотировались в Конгресс и проиграли, то обнаружите большие расхождения. Частично различия возникли из-за того, где мы жили. Я жил в Джорджии, и, помимо избрания в Конгресс, не было никакой надежды, что я смогу быть избран на какой-либо более высокий пост, чем этот. У него были большие шансы попасть в Сенат США, но это было возможно, и, конечно, он доказал, что это возможно.

UVA сегодня: Многие, если не все, из этих различий являются отражением изменившегося отношения общества к расе с 1976 года по сегодняшний день.

Бонд: Конечно. Он наслаждался преимуществами смены времен и отношения, чего не было у меня. Теперь, смогу ли я это сделать со временем, мы не знаем.

UVA Today: Размышляете ли вы о том, как все могло сложиться по-другому?

Бонд: Я не склонен оглядываться назад и размышлять. Я смотрю вперед. У меня действительно есть подвал, полный наклеек на бамперы 76-го года, от которых я пытаюсь избавиться.


Гомофобия и черная Америка

В этой статье 2010 года для New York Amsterdam News, Бонд ссылается на епископа Эдди Лонга, священника, который в конце своей карьеры урегулировал судебные иски, в которых утверждалось, что он использовал свое богатство и епископальную власть для принуждения молодых людей к сексуальным контактам. Обвинения были шокирующими — по крайней мере, для тех, кто его знал, — потому что на протяжении большей части своей карьеры в проповедях Лонга регулярно осуждались геи и лесбиянки, даже заявляя, что они заслуживают смерти за свое поведение. Бонд также ссылается на Тайлера Клементи, студента первого курса и скрипача Университета Ратгерса, который покончил с собой после того, как обнаружил, что его сосед по комнате, Дхарун Рави, заснял в прямом эфире, как он занимается сексом с другим мужчиной.

Какие уроки следует извлечь из территориально разделенных споров вокруг епископа Эдди Лонга в Атланте и самоубийства студента Rutgers Тайлера Клементи в Нью-Йорке?

Молодой Клементи покончил с собой, когда его сосед по комнате тайно передал в эфир о своей сексуальной связи с другим мужчиной.

Четверо мужчин обвинили пастора мегацеркови в Атланте в том, что он использовал свое служебное положение для принуждения их к сексу с ним, когда они были подростками.

Гомофобия лежит в основе обеих трагедий, поскольку, если страдания Лонга не кажутся такими серьезными, как смерть маленького мальчика, они — если это правда — трагедии для семьи Лонга и его прихожан.

Гомофобия свирепствует в Черной Америке, и ее разжигают такие проповедники, как Лонг, которого Южный Центр по борьбе с бедностью называет одним из самых ярых гомофобных чернокожих лидеров в религиозно основанном движении против геев. Чернокожие христиане с большей вероятностью назовут гомосексуальность аморальной, чем белые христиане, и гомосексуальность является главной темой среди многих чернокожих проповедников.

Нас возбуждают описания предполагаемой щедрости Лонга по отношению к его четырем обвинителям, но, больше всего, мы потрясены его вопиющим лицемерием, если обвинения верны. Но мы не должны бояться — мы слышали эту историю раньше. Просто вспомните Джимми Сваггарта, Джима Бэккера, Теда Хаггарда и Тодда Бентли, всех, как Длинные евангельские проповедники. Лонг выделяется в этой группе. Всех обвиняли в нарушении стандартов, о которых они проповедовали, но никто так не отождествлял себя с резкой оппозицией гомосексуализму, как он. Вместе с Бернис Кинг, дочерью Мартина Лютера Кинга-младшего, он возглавил марш по Атланте в 2006 году в поддержку бывшего президента Джорджа У. Поправка Буша к конституции против однополых браков.

Дискриминация, основанная на Библии, - старая история чернокожих христиан, и странно, почему мы терпимо относимся к ней по отношению к другим, когда отвергаем ее, когда она направлена против нас. Белые христиане нашли поддержку порабощению цветных людей на страницах Библии, которая также предлагает поддержку осуждению гомосексуализма.

Некоторые, кто возражает против прав геев, считают, что гомосексуальность - это выбор, но наука убедительно продемонстрировала, что сексуальная склонность не является вариантом или альтернативой, которую выбирают некоторые. Это точно соответствует расовой принадлежности — я родился черным, и у меня не было выбора. Я не мог и не стал бы этого менять. Как и раса, сексуальность не является предпочтением — она незыблема, неизменяема, и Конституция защищает всех нас от предрассудков и дискриминации, основанных на непреложных различиях.

Научный мир единодушен в том, что гомосексуальность так же обычна, как леворукость, - это не болезнь.

Некоторые, кто верит в буквализм Библии, находят там оправдание своей антигомосексуальности, но выборочно игнорируют библейские предписания казнить людей, работающих в субботу (Исход 35: 2), расправляться с теми, кто стригется (Левит 19: 27), или осуждать тех, кто носит одежду более чем из одного вида ниток (Левит 19:19).

Нам бы и в голову не пришло казнить кого-то за то, что он работает по воскресеньям, но гомофобия буквально убивает. Мы знаем имя Тайлера Клементи, потому что его смерть была в новостях, но знаете ли вы о 13-летнем Сете Уолше из Техачапи, Калифорния, или о 12-летнем Билли Лукасе из Гринсбурга, Индиана, которые также повесились, или о 13-летнем Ашере Брауне из Хьюстона, Техас, который выстрелил себе в голову? Все они подвергались преследованиям и травле против геев, пока давление не стало слишком сильным, как, очевидно, это произошло с Тайлером Клементи.

После скандала в Атланте многие привыкли называть Бишопс-Лонг-черч "Церковью опустившихся”. Это относится к страху, вызванному гомофобией, который вынуждает многих чернокожих геев вести подпольную жизнь в тайном сексуальном мире, тайном даже от семьи и друзей, — тайном мире “на дне”. Цена, которую некоторые из нас платят, - СПИД.

Как писала Синтия Такер из Atlanta Constitution, “Фанатизм подпитывает бедствие СПИДа в черной Америке, и чума больше всего поражает население, из которого происходят рабочие пчелы Черной церкви: чернокожие женщины”.

Нам нужно отбросить эти предрассудки, как это сделал Верховный суд в 1967 году, когда отменил запрет на межрасовые браки.

Если вы обеспокоены, как утверждают многие служители, тем, что вашу церковь когда-нибудь заставят заключать однополые браки, никогда не бойтесь. Наша Конституция защищает автономию любой религиозной общины в определении того, кому она будет предлагать или не будет предлагать брачный обряд. Ваше убежище в безопасности, но, пожалуйста, не перекрывайте двери мэрии тем любящим парам, которые хотят такого же брака и защиты гражданских прав, как у вас сейчас.


Однополые браки: проблема не только белых

Бонд ссылается на Коретту Скотт Кинг, утверждая, что чернокожие должны поддерживать однополые браки в Мэриленде. Кинг решительно выступал против президента Джорджа У. Усилия Буша по продвижению конституционной поправки, которая фактически запретила бы однополые браки. Кинг также выступал против запрета геям служить в армии, лоббировал Закон о недискриминации при приеме на работу, защищающий геев и лесбиянок, и требовал принятия законодательства о преступлениях на почве ненависти, которое определяло бы геев и лесбиянок как возможных жертв.

Давайте посмотрим правде в глаза: брак для пар геев и лесбиянок часто воспринимается как проблема белых. Тем не менее, есть тысячи афроамериканцев — наших братьев и сестер, двоюродных братьев, соседей и коллег, — которые являются геями, состоят в серьезных отношениях и хотят вступить в брак. Моей собственной кузине пришлось уехать в Канаду, чтобы выйти замуж за человека, которого он любил. Так что, вероятно, пришло время стране начать говорить об этой проблеме в более разнообразных терминах — и время афроамериканскому сообществу начать, ну, говорить об этом.

И нет лучшего места для начала этой работы, чем Мэриленд, где четверть избирателей - чернокожие. Жители Мэриленда идут на выборы в ноябре, чтобы поддержать или отменить закон об однополых браках, подписанный ранее в этом году губернатором Мартином О'Мэлли. Сторонники однополых браков, которые верят в справедливое и равноправное отношение к людям в соответствии с законом, лидируют на 14 пунктов, что неслыханно в брачных баталиях. Самое показательное, что афроамериканцы в штате сейчас разделены поровну. Год назад большинство было против.

Всплеск популярности Свободного государства обусловлен тем, что нужные люди встают и говорят правильные вещи. Президент Обама высказался о равенстве в браке, за ним последовал NAACP. Они вытащили брак чернокожих геев и лесбиянок из-под контроля.

Афроамериканцы сейчас сидят за обеденным столом, обсуждают это и в конце концов понимают, что речь идет о справедливом отношении к людям и укреплении семей. Невежество и предрассудки больше не доминируют в дебатах.

Преподобный Делман Коутс из баптистской церкви Маунт-Эннон в округе Принс-Джордж в Мэриленде - сильный местный деятель, который всегда напоминает людям, особенно своим коллегам-служителям, о том, что свобода вероисповедания защищена. Перевод: ни один гей не пойдет к алтарю в церкви, если эта церковь не согласится с этим. Коутс даже заметил всплеск посещаемости своей церкви, насчитывающей 8000 членов, в основном чернокожих, после того, как он публично поддержал законопроект, принятый законодательным собранием штата.

Ни в одном из четырех штатов, где этой осенью в избирательном бюллетене будет объявлено о равенстве браков, победа Мэриленда не была бы такой приятной. Это был бы первый штат ниже линии Мейсона-Диксона, где брак для преданных делу геев и лесбиянок является законным. Больше нельзя показывать пальцем на афроамериканцев за то, что они стоят на пути равенства (как это было ошибочно после победы Предложения 8 в Калифорнии). И победа нанесла бы серьезный удар по Национальной организации по вопросам брака, общепризнанная стратегия которой заключается в том, чтобы “вбить клин между геями и черными”. НОМ должен прекратить использовать чернокожих людей в своем крестовом походе против геев.

Это переломный момент. Всего за последние два года национальные опросы показывают, что большинство американцев поддерживают брак геев и лесбиянок. Частично это движение вперед исходит от афроамериканского сообщества, половина которого поддерживает этот вопрос. Сразу после майского одобрения президентом Обамой равенства в браке опрос Washington Post / ABC News показал, что это число составляет 59 процентов. Даже республиканцы вступают в игру. Если бы не законодатели Республиканской партии в Нью-Гэмпшире и Мэриленде в начале этого года и Нью-Йорке в прошлом, равенство в браке не было бы законным в этих штатах.

Все это для того, чтобы сказать, что, я думаю, послание моей покойной соседки и подруги, Коретты Скотт Кинг, проникает во все сообщества. “Гомофобия, - сказала она, - подобна расизму и антисемитизму ... в том смысле, что она стремится дегуманизировать большую группу людей, отрицать их человечность, их достоинство и индивидуальность”.

Мэриленд представляет собой первый штат, в котором сторонники равенства брака всерьез уделяют внимание афроамериканцам.

Будем надеяться, что это победа для всех — афроамериканцев и брака.

Исключения по религиозному признаку дискриминируют представителей ЛГБТК +

В этой колонке для Politico за июнь 2013 года Бонд выступает за принятие Закона о недискриминации при приеме на работу (ENDA), законопроекта, который запретил бы дискриминацию на рабочем месте по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Противники законопроекта, такие как сенатор от Индианы Дэн Коутс, жаловались, что ENDA не защищает свободу работодателей, которые возражают против гомосексуализма по религиозным мотивам. Менее чем через пять месяцев Сенат США проголосовал 64-32 голосами в поддержку законопроекта, хотя в конечном итоге он так и не стал законом, когда был отклонен Палатой представителей США.

К середине 1960-х годов движение за гражданские права добилось значительного культурного, юридического и политического прогресса в продвижении дела расовой справедливости и равенства перед законом — борьба, которая продолжается и по сей день. Это было быстро развивающееся, бурное время в американской истории.


Это было время, когда отдельные мужчины, женщины и, да, дети объединились, чтобы буквально изогнуть моральную дугу своей нации в направлении справедливости.

В наши дни мы подошли к очень похожей точке в борьбе за элементарную справедливость и равенство перед законом для наших братьев и сестер-лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров. Невероятный прогресс, достигнутый этим сообществом за последние четыре десятилетия, замечателен на многих уровнях и является свидетельством того, что возможно, когда обычные люди объединяются, чтобы воплотить в жизнь обещания Америки.

Сегодня геи и лесбиянки широко представлены в популярной культуре, все большее число избранных должностных лиц “выступают” в поддержку справедливости и равного обращения, а знаковые дела, связанные с браками для однополых пар, находятся на рассмотрении Верховного суда. Этот барьер даже начинает преодолеваться в профессиональном спорте.

Мы пришли к этому моменту не случайно. Это потребовало от многих большого мужества и десятилетий пропаганды и активизма.

Однако, поскольку ЛГБТ добились большего равенства перед законом, мы слышим возражения, аналогичные тем, которые я слышал в ответ на завоевание гражданских прав афроамериканцами в 1960-х годах. Мы слышим, как люди просят сделать исключения из законов — законов, запрещающих дискриминацию, — на том основании, что их соблюдение нарушило бы их религиозные убеждения.

Я слышал этот аргумент в Мэриленде в прошлом году, когда работал над обеспечением свободы вступления в брак для преданных и любящих друг друга однополых пар. И теперь мы слышим это в Конгрессе в связи с Законом о недискриминации при приеме на работу, важнейшим федеральным законом, внесенным Конгрессом в апреле, который запретит дискриминацию при приеме на работу по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности на большинстве американских рабочих мест.

ENDA придерживается изменяющих жизнь законов о гражданских правах, которые на протяжении десятилетий запрещали дискриминацию при приеме на работу по признаку расы, пола, национального происхождения, возраста и инвалидности. Однако есть некоторые, кто считает, что ENDA должно разрешить религиозно связанным организациям — далеко за пределами церквей, синагог и мечетей — заниматься дискриминацией ЛГБТ при приеме на работу.

Мы не принимали этого в прошлом и не должны принимать сегодня. В ответ на исторические достижения движения за гражданские права в 1960-х годах оппоненты утверждали, что их религиозные убеждения запрещают интеграцию. Они утверждали, что, оставаясь верными своим религиозным убеждениям, не могут обслуживать афроамериканцев в своих ресторанах или соглашаться на межрасовые браки.

Действительно, во время рассмотрения исторического Закона о гражданских правах в 1964 году (и снова в 1972 году) предпринимались попытки предоставить религиозным организациям карт—бланш на участие в дискриминации при приеме на работу по признаку расы, пола и национального происхождения - подобно тому, что сейчас предлагается для ENDA, — и оба раза мы говорили "нет" этим усилиям. Мы не были готовы идти на компромисс в вопросе равенства. Мы не были готовы сказать, что афроамериканцы равны лишь в основном. Сегодняшняя борьба схожа в том, что мы не должны принимать только частичное равенство для ЛГБТ.

Позвольте мне внести ясность. Свобода вероисповедания - одна из наших самых заветных ценностей.

Это гарантирует всем нам свободу придерживаться любой выбранной нами веры и право действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями. Но это не позволяет нам причинять вред другим или дискриминировать их. Свобода вероисповедания, вопреки тому, что утверждали противники расового равенства тогда и ЛГБТ-равенства утверждают сейчас, не является лицензией на использование религии для дискриминации.

Сегодня дискриминация людей по признаку расы, пола, национального происхождения, возраста или инвалидности почти повсеместно считается неприемлемой. Это потому, что люди доброй воли объединились, чтобы сделать это так. В этот критический момент истории мы также должны объединиться, чтобы четко заявить, что наши братья и сестры из числа ЛГБТ заслуживают полного равенства перед законом, а не только 80 процентов. Я верю в обещание Америки о равенстве перед законом для всех. Я надеюсь, что американцы со всего политического спектра поддержат меня.

Гражданская война и флаг Конфедерации

В апреле 2011 года Джорджия установила исторический памятник на улице Мартина Лютера Кинга-младшего в Атланте; мемориальная доска была установлена в память о сожжении города во время Гражданской войны. Эдвард Дюбоуз, президент NAACP Джорджии, возразил против расположения маркера, заявив, что MLK Drive - это “священная земля”. Чернокожий историк Майкл Термонд, бывший государственный комиссар по труду, отклонил точку зрения Дюбоуза. “Исторически верно, где это помещено”, - сказал Термонд. “Сожжение Атланты было одной из значительных побед Гражданской войны. Это был смертельный удар по Конфедерации. Сожжение Атланты, по сути, помогло подстегнуть движение за гражданские права ”.86 Бонд комментирует полемику в следующей статье для Atlanta Journal-Constitution.

Я был удивлен, что президент NAACP Джорджии Эдвард Дюбоз выступил с заявлением, в котором говорится: “Мы не считаем, что Гражданскую войну следует отмечать. Это должно быть время, когда нация должна покаяться. Мы рассматриваем это как группу людей, желающих сохранить рабство ”.

Я не знаю, кто такие “мы”. Это заявление стало большим сюрпризом для миллионов людей, которые на протяжении почти 150 лет отмечали окончание рабства, вызванного Гражданской войной, полуторавековую годовщину которой мы “отмечаем” в этом году.


Дюбоз, по-видимому, обращается только к одной стороне конфликта - Гражданской войне. Он не обращается к тем, кто хотел сохранить Союз и ликвидировать рабство. Вместо этого он обращается только к тем, кто хотел разделить страну и кто боялся прекращения публично санкционированной собственности на других людей. Дюбоз говорит только с проигравшей стороной, которая, несмотря на поражение, уже давно вовлечена в оргию празднования. Буквально на прошлой неделе Комиссия округа Додж приняла решение поднимать флаг Конфедерации круглый год.

Когда война закончилась, никому не нужно было говорить порабощенному народу Юга, что они не должны праздновать свое освобождение. Когда Чарльстон, Южная Каролина, пал под натиском армии Союза, тысячи бывших рабов, одетых в красное, белое и синее, демонстрируя национальный флаг, триумфально прошли парадом по улицам города. В конце их процессии ехал катафалк с надписью “Рабству конец”.

И запрет на празднование Гражданской войны должен стать сюрпризом для тех, кто ежегодно отмечает День освобождения - традиция, восходящая к 1866 году в Вашингтоне, округ Колумбия, где я живу.

В 1862 году президент Авраам Линкольн подписал Закон о всеобъемлющей эмансипации, освободив рабов округа Колумбия, за девять месяцев до того, как он издал Прокламацию об освобождении, положившую конец рабству в предательских южных штатах.

Празднование освобождения вашингтонских рабов началось в округе еще в 1866 году. День эмансипации теперь является официальным государственным праздником в столице страны — мы отмечали его 16 апреля.

И это уже давно отмечается по всей стране — например, в Атланте NAACP ежегодно отмечает День освобождения в январе.

В Техасе он отмечается 16 июня в знак признания запоздалого объявления о том, что рабы были освобождены, и в народе известен как “Девятнадцатое июня”.

Это официальный праздник — 22 марта — в Пуэрто-Рико, а 13 июля - на Виргинских островах США. За пределами Соединенных Штатов Барбадос, Бермудские острова, Гайана, Ямайка, Сент-Винсент и Гренадины, Тринидад и Тобаго, острова Теркс и Кайкос - все они празднуют конец рабства в Британской империи.

Эти мероприятия посвящены не только прекращению рабства — в Соединенных Штатах они празднуют и увековечивают храбрость тех солдат, черных и белых, которых Линкольн назвал “заслуженными мертвецами”.

Гражданская война остается спорной темой в наших рассуждениях сегодня, но никому не может и не должно быть позволено игнорировать ее. Она требует нашего внимания.

Для некоторых внимание заключается в праздновании изменнических действий конфедератов с помощью сепаратистских балов и других костюмированных гуляний, восхваляющих вооруженные нападения на Соединенные Штаты. Однако это не означает, что благородные цели Гражданской войны когда-либо должны быть забыты или непризнаны.

В демократии, подобной нашей, где терпимость распространяется на защиту самых невежественных мыслей, должно быть место для поддержки и почитания победителей и их победы.

Я не могу представить себе другую нацию, которую мы победили в войне, кроме Конфедерации, чей боевой флаг регулярно вывешивается на общественных зданиях и наклейках на бамперах и защищен законом. Интересно, подумали ли комиссары Dodge о том, чтобы вывесить флаги других стран, которые мы победили, таких как Германия, Италия или Япония.

“Скорее, для нас, живых, быть посвященными незавершенной работе, которую те, кто сражался здесь и, таким образом, так далеко и так благородно продвинулся”, - сказал Линкольн в своей Геттисбергской речи.

Вот почему мы должны почтить их усилия сегодня. Нам нужно отпраздновать их победу и заявить о ней.

Право голоса: На чьей Вы стороне?

Незадолго до того, как Бонд написал эту статью 2011 года для Chicago Tribune, генеральный прокурор США Эрик Холдер выступил с речью об избирательных правах в президентской библиотеке Линдона Б. Джонсона, заявив, что Министерство юстиции пересмотрит новые законы штата о регистрации избирателей. Некоторые законы, по его словам, были разработаны, “чтобы тонкими, а иногда и не такими тонкими способами ограничить способность американского народа голосовать”.87 К тому времени, когда он произнес эту речь, более десятка штатов приняли новые ограничения для голосования. Некоторые штаты теперь требуют от избирателей использовать разрешенные государством удостоверения личности с фотографией, а другие запретили голосование в воскресенье перед Днем выборов - днем, обычно важным для усилий черных церквей по привлечению своих избирателей.

Нашей демократии сегодня угрожают так, как я и представить себе не мог, с чем мы столкнемся в 21 веке, когда в 1960 году, будучи 20-летним, я помог основать Студенческий координационный комитет ненасильственных действий. Нас называли “ударными отрядами движения за гражданские права”, и наши сидячие забастовки и другие ненасильственные протесты придавали движению энергию.

Новое поколение молодежи сейчас участвует в общественных дебатах, меняя то, как мы обсуждаем социальную и экономическую справедливость, заставляя нас переосмыслить классовую принадлежность и привилегии. Но они не смеют принимать как должное с таким трудом завоеванные достижения предыдущего поколения, которое обеспечило себе право голоса как фундаментальное право, а не привилегию только для тех, у кого есть средства.


В 1960-х годах, рискуя собой, мы боролись с налогами на избирательные участки и тестами на грамотность, чтобы гарантировать, что каждый имеющий право голоса американец сможет проголосовать. Сегодня по всей стране предпринимаются попытки отменить меры защиты, установленные Законом об избирательных правах 1965 года. Кроме того, за последние несколько лет некоторые штаты приняли законы, требующие для голосования удостоверения личности государственного образца. У миллионов американцев нет этих документов.

Нет никаких доказательств того, что выдача себя за избирателя - единственное, что может предотвратить идентификация избирателей на избирательных участках, — существует. Эти законы задуманы как препятствие для голосования.

Другие штаты ограничивают досрочное голосование, затрудняя его для работающих людей. Некоторые штаты настолько затрудняют регистрацию новых избирателей, что Лига женщин-избирателей впервые в своей истории не будет регистрировать людей во Флориде.

Эти новые законы о подавлении голосования затрудняют голосование бедным людям, расовым меньшинствам, пожилым людям, студентам и инвалидам из-за дополнительных расходов и неоправданного бремени, по сути, подушного налога 21 века. Это прямое посягательство на демократию и самая большая угроза, с которой столкнулись избиратели с момента принятия Закона об избирательных правах.

Явные препятствия эпохи Джима Кроу и сегодняшние усилия по подавлению избирателей отличаются только тактикой, но не намерениями. В 1960-х годах для устрашения использовались пожарные шланги, полицейские собаки и культура превосходства белых.

Сегодня тактика, возможно, менее очевидна, но она столь же коварна. Результаты те же. Меньше людей на задворках нашей демократии будут голосовать, еще больше склоняя систему в сторону могущественных интересов, которым она уже служит.

На первых национальных выборах в Америке в 1792 году примерно 5 процентов взрослого населения (белые, мужчины, землевладельцы) имели право голоса. С тех пор расширение доступа к избирательным бюллетеням стало отличительной чертой нашей истории. От реформ эпохи Реконструкции, дающих право голоса небелым мужчинам, до избирательного права, обеспечивающего право голоса женщинам, борьбы за гражданские права, чтобы покончить с Джимом Кроу, а также языковых условий и доступа, созданных для натурализованных граждан и инвалидов, волна за волной американцы заявляли об этом фундаментальном праве.

В 1960-х годах, маршируя за наши свободы, мы пели о них. Когда я смотрю, как другое поколение молодежи протестует, барабанит и скандирует, мне вспоминается одна строчка, в частности: “Мой папа был борцом за свободу, и я сын своего папы. И я буду бороться за свободу, пока не победят все. На чьей ты стороне, мальчик? На чьей ты стороне?”

Когда дело доходит до сохранения силы права голоса каждого американца и поощрения всех, кто имеет право голоса, на чьей вы стороне?


Снова избирательные права: самая насущная внутренняя проблема на сегодняшний день

В 2014 году Соединенные Штаты столкнулись со многими серьезными внутренними проблемами, включая массовые тюремные заключения, бедность и повторную сегрегацию в системе государственного образования. Но в приведенной ниже статье Бонд определяет открытое и свободное предоставление избирательных прав избирателям как “самую насущную внутреннюю проблему, с которой в настоящее время сталкивается американская демократия”. Он выражает эту озабоченность в свете решения госсекретаря Джорджии Брайана Кемпа запросить в суд записи проекта "Новая Джорджия", беспартийной группы по регистрации избирателей, которая представила в офис Кемпа более 85 000 новых регистрационных форм избирателей. Кемп, республиканец, утверждал, что Нью—Джорджия, возглавляемая представителем Демократической партии Стейси Абрамс, занималась мошеннической и преступной деятельностью.

Чарльз Велтнер был героем эпохи гражданских прав. Белый демократ, он работал в Конгрессе в начале 1960-х и был единственным грузином, поддержавшим Закон о гражданских правах 1964 года. В 1966 году он предпочел уйти в отставку, а не поддержать кандидата Демократической партии на пост губернатора, сегрегациониста Лестера Мэддокса.

Когда Велтнер баллотировался на переизбрание в 1962 году, многие хотели, чтобы он ушел. Я помню, как был на избирательном участке в Атланте в 1962 году в качестве активиста Студенческого координационного комитета ненасильственных действий и увидел один ответ от своих врагов. Они наняли белых людей, одетых как вооруженные полицейские, для патрулирования избирательных участков, где, как ожидалось, будут голосовать чернокожие избиратели, скорее всего, за конгрессмена Велтнера.

Псевдополицейские никому физически не угрожали, но они явно были там для того, чтобы отпугнуть чернокожих избирателей.

Велтнер пришел мне на ум, когда я услышал, что госсекретарь Джорджии Брайан Кемп направил повестку в суд проекту "Новая Джорджия", беспартийной некоммерческой организации, которая сокращает расовый разрыв в регистрации избирателей в Джорджии. В настоящее время в Грузии насчитывается более 800 000 незарегистрированных цветных избирателей, и проект "Новая Джорджия" работал с другими группами, чтобы зарегистрировать более 85 000 из них с начала года. Они находятся на пути к тому, чтобы ко Дню выборов их число превысило 100 000 человек.

Повестки госсекретаря Кемпа - это вопиющая попытка подавления избирателей, напоминающая тактику противников Чарльза Велтнера. Когда на Кемпа надавили в защиту его заявлений о “фальсификации результатов голосования”, он не смог предъявить и 100 предполагаемых поддельных бланков. Действительно, на прошлой неделе стало известно, что его офис, отвечающий за обработку регистрационных форм избирателей, обработал менее трети из 85 000 новых форм проекта "Новая Джорджия" — даже несмотря на быстрое приближение Дня выборов.


Возможно, неудивительно, что госсекретарь—республиканец использует все возможные средства - какими бы низкими они ни были, — чтобы попрать избирательные права цветных людей. В последние годы Грузия претерпела значительные демографические изменения: чернокожие, латиноамериканцы и азиаты прибывают в штат с огромной скоростью. Эти новые избиратели, многие из которых не зарегистрированы, обладают потенциалом сделать Грузию гораздо более прогрессивным государством. Как мы узнали во время предвыборной кампании Чарльза Велтнера, страх перемен может выявить в людях самое худшее.

Действительно, Республиканская партия Джорджии имеет долгую историю попыток подавить голосование и подавить регистрацию избирателей и явку. За те годы, что я жил и служил в Джорджии, они использовали открытые методы, такие как мнимые полицейские, нанятые для того, чтобы помешать переизбранию Велтнера.

В последнее время они начали использовать более тонкие методы, например, требовать формы идентификации, не требуемые законом, а затем принимать закон, требующий этих форм идентификации. Всего за последние два года они поспешили с датами выборов и попытались отменить досрочное голосование и голосование в воскресенье, когда это сработало бы не в их пользу.

Решение госсекретаря Кемпа иллюстрирует самую насущную внутреннюю проблему, с которой в настоящее время сталкивается американская демократия: будем ли мы отказывать нашим гражданам в открытом и бесплатном доступе к избирательным правам.

Ответ на этот вопрос определит ответы на многие другие вопросы. Сможем ли мы ликвидировать разрыв в благосостоянии и доходах, который растет в Грузии и по всей стране? Будем ли мы защищать доступ к образованию и здравоохранению, защищать от дискриминации и продвигать гражданские права везде, где это возможно?

Госсекретарю Кемпу следует сосредоточиться на включении в списки новых зарегистрированных лиц и расширении доступа к голосованию, а не на нападках на группы, которые усердно работают над расширением избирательного права.

По-прежнему знаменательный: Марш на Вашингтон пятьдесят лет спустя

28 августа 1963 года президент Кеннеди опасался, что Марш на Вашингтон за рабочие места и свободу перерастет в насилие, и он и его сотрудники прятались в Белом доме, пока исторически огромная толпа мирно собиралась снаружи. Пятьдесят лет спустя, в 2013 году, три президента посетили юбилейное мероприятие, проходившее в том же месте, где Мартин Лютер Кинг—младший произнес свою знаменитую речь, - Джимми Картер, Билл Клинтон и Барак Обама. “Из-за того, что они прошли маршем, Америка изменилась”, - сказал Обама. На юбилее также выступили ветераны гражданских прав, в том числе бывший глава SCLC Джозеф Лоури. “Мы не собираемся возвращаться”, - сказал Лоури в своей речи. “Мы не собираемся возвращаться. Мы зашли слишком далеко, слишком долго маршировали, слишком усердно молились, слишком горько плакали, слишком обильно истекали кровью и умерли слишком молодыми, чтобы позволить кому-либо повернуть время вспять на нашем пути к справедливости ”.88 Ниже приводится статья, которую Бонд написал для USA Today в ознаменование этого события.

Я был одним из более чем 250 000 протестующих на марше на Вашингтон 28 августа 1963 года. Марш, который сейчас отмечается во многом благодаря драматической речи доктора Мартина Лютера Кинга-младшего, был более спорным, чем многие помнят.

Организация, в которой я тогда работал, Студенческий координационный комитет ненасильственных действий, была одним из спонсоров марша; председатель SNCC Джон Льюис, ныне конгрессмен от Джорджии, и выживший ведущий марша, должен был выступить с речью, которая была подвергнута цензуре администрацией Кеннеди.

Администрация, отражая расистскую паранойю того времени и обеспокоенная перспективой прихода тысяч чернокожих к Капитолию, предприняла экстраординарные шаги, чтобы нейтрализовать марш. Они отменили плановую операцию в Вашингтоне, эвакуировали 350 заключенных из вашингтонских тюрем, чтобы освободить место для их замены, которые, как ожидалось, будут задержаны во время мартовских беспорядков, и перевели городскую полицию на 18-часовую смену. Они перевели судей в круглосуточное дежурство, чтобы справиться со многими ожидаемыми арестами (их было четыре), закрыли правительственные учреждения, запретили продажу спиртного и отправили 150 агентов ФБР смешаться с толпой. На случай, если боевики ворвутся на трибуну ораторов, они планировали отключить громкоговорители у Мемориала Линкольна и заменить трансляцию записью Махалии Джексон.

Опасения администрации принесли непредвиденные выгоды. Полицейские машины Вашингтона впервые были интегрированы, поскольку белые и черные офицеры ехали вместе. Кроме того, генеральный прокурор Роберт Кеннеди запретил использовать полицейских собак, опасаясь, что они вызовут неприятные воспоминания о протестах в Бирмингеме всего несколькими неделями ранее.

Речь Льюиса была подвергнута цензуре по указанию католического архиепископа, действующего по просьбе администрации. Прелат пригрозил не произносить благословение марша, если Льюис не изменит свои замечания.

Положение спасло только обращение великого старейшины движения за гражданские права А. Филипа Рэндольфа, чья дальновидность побудила к проведению марша. Льюис изменил свою речь, и воцарился мир.

Каждая из организаций—спонсоров предоставила добровольцев для участия в марше, и я был среди тех, кого выбрали из SNCC, которая была, безусловно, самой молодой организацией - мы были основаны в 1960 году, а достопочтенная NAACP - в 1909 году.


Генри Ли Мун был директором NAACP по рекламе, и мне показалось, что его задачей было делать заявления, прогуливаясь по сцене у ног Линкольна.

Мои обязанности были более скромными. Каждого из выступающих попросили представить копии своей речи, что и сделали все, кроме Кинга. Я помню, как с гордостью объяснял журналистам, которым я передал копию речи Льюиса, что он, вероятно, будет единственным оратором, который произнесет “черные люди” — тогда это было совсем не в моде — вместо обычно используемых “негров” или “цветных людей”.

Никто, казалось, не был впечатлен.

Моей меньшей, но не менее волнующей обязанностью было раздавать кока-колу кинозвездам. Я помню, как протянул кока-колу Сэмми Дэвису-младшему и попросил его сложить пальцы в виде макета пистолета и выстрелить в меня, сказав: “Спасибо, малыш!”

Конечно, я помню речь Кинга. Впервые белые американцы услышали неотредактированный, неопровержимый аргумент чернокожего оратора о том, почему чернокожие американцы недовольны своей участью и полны решимости продолжать свои протесты до тех пор, пока не произойдут перемены.

Я знал, что тысячи людей слышали Кинга лично, но я понятия не имел, сколько их там собралось, пока не увидел оценки в газетах на следующий день. Кроме того, я знал, что все три сети, существовавшие в то время, передали эту речь, и еще тысячи и тысячи людей услышали послание Кинга.

Я знал, что был на важном мероприятии и что расовая игла повернулась в мою сторону.

Это все еще знаменательное событие, 50 лет спустя.

Мы Все Должны протестовать

2 мая 2015 года Бонд выступил перед мемориалом Мартина Лютера Кинга-младшего в рамках конференции под названием “Вьетнам: сила протеста”. В своем вступительном слове актер Дэнни Гловер сказал: “Джулиан Бонд в возрасте 20 лет помог основать Студенческий координационный комитет ненасильственных действий, а затем продолжал творить историю, куда бы ни поехал”.89 Памела Горовиц помогла своему мужу составить эти комментарии ниже.

Вполне уместно, что мы пришли в это место. Доктор Кинг считал, что мир и движение за гражданские права неразрывно связаны друг с другом, что люди, которые борются за гражданские права, работают во имя мира, и что люди, работающие во имя мира, работают во имя гражданских прав и справедливости. Соответственно, 4 апреля 1967 года Кинг произнес свою знаменитую речь против войны во Вьетнаме. Это было не без риска, потому что основная пресса немедленно осудила его выступление, включая New York Times, Washington Post и журнал Life. По его словам, Кинг был вынужден высказаться, потому что, во-первых, стоимость войны сделала ее предприятие врагом бедных; во-вторых, потому что бедные чернокожие непропорционально часто сражались и умирали; и, в-третьих, потому что идея ненасилия подрывается, когда, по словам Кинга, правительство Соединенных Штатов является “величайшим поставщиком насилия в мире”. Джорджия спросила меня, есть ли это на этом мемориале. Этого нет.

Организация, членом которой я был в 1960 году, Студенческий координационный комитет ненасильственных действий, или SNCC, также почувствовала необходимость выступить против войны, за год до того, как это сделал Кинг. В январе 1966 года Сэмюэл Янг-младший, студент Института Таскиджи и коллега по SNCC, отправился на демонстрацию за гражданские права в своем родном городе Таскиджи. Ему чаще других требовалось сходить в туалет, потому что во время службы в Военно-морском флоте, включая кубинскую блокаду, он потерял почку. Когда он попытался воспользоваться отдельной ванной комнатой на станции техобслуживания в Таскиги, владелец выстрелил ему в спину. Ирония в том, что Сэмми расстался с жизнью после потери почки на службе своей стране, побудила SNCC выступить с антивоенным заявлением. Мы стали первой организацией, связавшей судебное преследование войны во Вьетнаме с преследованием чернокожих у себя дома. Мы опубликовали заявление, в котором обвинили Соединенные Штаты в обмане в их заявлениях об обеспокоенности свободой цветных людей в таких странах, как Доминиканская Республика, Конго, Южная Африка, Родезия и в самих Соединенных Штатах. Мы сказали: “Соединенные Штаты не уважают людей или законы, когда такие люди или законы противоречат их потребностям и желаниям”. Это тоже было сопряжено с риском.

Я был директором по коммуникациям SNCC и только что был избран на свой первый срок в Палате представителей Джорджии. Когда я явился для принесения присяги, враждебность со стороны белых законодателей была почти абсолютной. Они помешали мне принести присягу и объявили мое место вакантным. Я баллотировался на вакантное место и снова победил. И законодательный орган снова объявил мое место вакантным. Мои избиратели избрали меня в третий раз, и законодательный орган в третий раз объявил мое место вакантным. Потребовалось бы единогласное решение Верховного суда, прежде чем мне разрешили занять свое место. Как советовал Кинг, каждый человек гуманных убеждений должен выбрать протест, который наилучшим образом соответствует его убеждениям, но протестовать должны все мы. И мы протестовали. И, поступая таким образом, мы помогли положить конец войне и изменили историю.

Теперь у нас есть Мемориал Вьетнама и мемориал Мартина Лютера Кинга. Но мы не говорим правду ни о том, ни о другом. Как написал Том Хейден, “худшие аспекты политики во Вьетнаме перерабатываются вместо того, чтобы пересматриваться”. Я настоятельно призываю вас прочитать его "Протест против забытой силы Вьетнама". Мы отказались позволить вьетнамцам проголосовать за воссоединение в 1956 году, опасаясь, что они проголосуют за Хо Ши Мина. Многие люди, к сожалению, все еще верят в широко распространенный послевоенный миф о том, что протестующие обычно оплевывали ветеранов, возвращавшихся домой из Вьетнама. Как говорит Кристиан Эппи, “догматом веры стало то, что самым позорным аспектом войны во Вьетнаме была неспособность нации принять и почтить своих вернувшихся солдат”. Чествование вернувшихся солдат не делает войну почетной, будь то Вьетнам, Афганистан или Ирак. И лучший способ почтить наших солдат - это доставить их в целости и сохранности домой. Как пишет Джеймс Фэллоуз, “отношение к [военным] как к героям компенсирует их участие в бесконечных миссиях, в которых невозможно победить”. Пентагон решил отметить войну во Вьетнаме многолетней многодолларовой благодарностью, потому что, как сказал ветеран Афганистана Рори Фаннинг, “Благодарность героям препятствует инакомыслию”.

Тогда мы практиковали инакомыслие. Мы должны практиковать инакомыслие сейчас. Мы должны, как учил нас доктор Кинг, “перейти от пророчеств о гладком патриотизме к высоким основаниям твердого несогласия, основанного на велениях совести и прочтении истории”. Как сказал Кинг тогда, и это еще более верно сейчас, “Нация, которая продолжает год за годом тратить больше денег на военную оборону, чем на программы социального подъема, приближается к духовной смерти”.

Я хочу закончить, как Кинг заканчивает речь о Вьетнаме, выдержкой из книги Джеймса Рассела Лоуэлла “Нынешний кризис”. Он написал:

Однажды для каждого человека и нации наступает момент принять решение, В борьбе Правды с Ложью, на стороне добра или зла; Какое-то великое дело, новый Божий Мессия, предлагает каждому расцвет или гибель, И выбор остается навсегда между этой тьмой и светом.

Хотя причина Зла процветает, но сильна только Истина, Хотя ее участь - эшафот, а на троне - Неправда, Однако эшафот правит будущим, и за смутным неизвестным В тени Стоит Бог, бдящий превыше своих!”

Я желаю нам правильного выбора. Спасибо.

Наше путешествие еще далеко от Завершения

В одной из своих последних статей, опубликованной в 2015 году в Advocate, Бонд призывает к правовой защите представителей ЛГБТК + не только на рабочем месте, как говорил ЭНДА, но и во всех сферах жизни. Через пять недель после публикации этого комментария, Бонд умер от осложнений, вызванных сосудистым заболеванием. Ему было 75 лет. Чад Гриффин, президент Кампании за права человека, возможно, самой влиятельной в стране правозащитной группы ЛГБТК +, сказал во время кончины Бонда: “Очень немногие на протяжении всей истории человечества воплощали идеалы чести, достоинства, мужества и дружбы, подобные Джулиану Бонду. Проще говоря, эта нация и этот мир стали намного лучше благодаря его жизни и приверженности равенству для всех людей. Будущие поколения оглянутся на его жизнь и наследие и увидят воина добра, который помог победить ненависть во имя любви”.90

Борьба за полное равенство была долгим и извилистым путем. Это перенесло нас от беспорядков в Стоунуолле и пандемии СПИДа к настоящему моменту времени, к этому месту, к Америке, когда лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендерные американцы имеют право вступать в брак в каждом штате союза. Я горжусь тем, что вместе со столькими людьми стоял на правильной стороне истории, на стороне тех, кто верит, что все американцы заслуживают равного обращения.

Но наше путешествие еще далеко не закончилось. Потому что для миллионов американцев вы наконец-то можете выйти замуж за человека, чья любовь поддерживает вас, но этот брак может стоить вам работы, дома и ваших основных прав. Потому что американцы-трансгендеры по-прежнему должны бороться с повседневной дискриминацией в местах, куда большинство людей попадают, не моргнув глазом, и никто не должен подвергаться унижению в продуктовом магазине или у стоматолога. Потому что для очень многих истинное и прочное равенство все еще так далеко.

Каждый американец имеет право строить свою жизнь на основополагающих принципах упорного труда и целеустремленности, с полным осознанием того, что, если ему представится справедливый шанс, он сможет зарабатывать на жизнь, обеспечивать свои семьи и защищать тех, кого любит. Но ЛГБТ, проживающим в 31 штате, в этих правах может быть отказано из-за того, кто они есть или кого они любят. О них судят не по их поведению, а по их индивидуальности.

В то время как однополые пары теперь могут иметь право вступать в брак, те же самые американцы могут подвергнуться риску быть уволенными с работы или лишенными услуг. Не существует федеральных мер защиты ЛГБТ-американцев в общественных местах. Нет четких федеральных законов, защищающих ЛГБТ-американцев на работе или в школах.

Это важно. Это важно для таких людей, как Кристал Мур, уволенная с поста начальника полиции города Латта, Южная Каролина, несмотря на более чем 20-летнюю службу обществу, потому что мэр посчитал ее ”образ жизни“ "сомнительным”. Это важно для таких пар, как Чарльз Андерсон и Брэндон Морхаус, которые подвергались постоянным домогательствам в своем собственном жилом комплексе в Айове из-за своих отношений. Это важно для Джодилинн Уайли, трансгендерной женщины, которая бежала из маленького городка Пэрис, штат Техас, из-за постоянной дискриминации, только для того, чтобы ей отказали в долгосрочном убежище из-за ее гендерной идентичности. И это важно для миллионов американцев ЛГБТ, которые сообщают, что сталкиваются с дискриминацией в своей личной жизни, более половины американцев ЛГБТ, которые сообщают, что сталкиваются с дискриминацией на рабочем месте, и большинства американцев ЛГБТ, которые описывают дискриминацию как серьезную проблему в этой стране.

Пришло время принять меры, чтобы положить конец этой дискриминации. Пришло время добавить конкретные меры защиты ЛГБТ в существующий закон о гражданских правах, гарантируя, что сексуальная ориентация и гендерная идентичность пользуются таким же отношением, как религия, национальное происхождение и раса; и гарантируя защиту от дискриминации в сфере занятости, жилья, общественных пространств и услуг, образования, федерального финансирования и других областях. Пришло время для настоящего федерального равенства: ни больше, ни меньше.

Нет ничего необычного в том, чтобы гарантировать такого рода защиту, и они не являются “особыми правами”. В значительном числе штатов уже действуют законы о недискриминации — законы, принятые при поддержке, во многих случаях, с обеих сторон, и те же законы, которые защищают людей веры, цветных людей и выходцев из стран ближнего и дальнего зарубежья.

Нет такого бремени, которое так изматывало бы человека, как дискриминация. И для миллионов американцев это бремя ограничивает их потенциал и ограничивает их возможности. Мы можем добиться гораздо большего. И нет лучшего времени, чем настоящее.


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Дуглас Бринкли

Никто так не заботился о равных правах, как мой друг Джулиан Бонд. Наделенный свирепым интеллектом, непредубежденным мировоззрением, холодным остроумием, поэтической грацией и общей элегантностью духа, Бонд всю жизнь боролся за то, чтобы сокрушить железные оковы фанатизма во всех его гнусных ипостасях. Бесстрашие было его артиллерией в том, что он говорил правду власти и учил терпимости ко всем. История, несомненно, запомнит громкие отзывы о его благородной политической жизни, включая его активную деятельность за гражданские права в 1960-х годах в Студенческом координационном комитете ненасильственных действий в колледже Морхаус в Атланте и его двадцать бравурных лет в Генеральной ассамблее Джорджии. Но именно его непрерывная, длящаяся десятилетие за десятилетием кампания по реализации социальной справедливости в Америке сделала его незаменимым общественным интеллектуалом на века. Будь то по телевизору или в лекционном зале, харизма Джулиана заряжала энергией любой вопрос, за который он брался. Кем бы вы ни были - бедной матерью-одиночкой с угольных месторождений Кентукки, геем, добивающимся права на вступление в брак в Индиане, или поденщиком, заболевшим от вдыхания пестицидов на поле салата в долине Сан-Хоакин, - Бонд вовлек вас в свою орбиту состраданием и непоколебимой защитой ваших неотъемлемых гражданских прав и прав человека. Хотя Бонд не обладал ораторскими способностями доктора Мартина Лютера Кинга-младшего, политическим терпением Барака Обамы или организаторскими способностями Морриса Диза, он был им ровней в том, что арка правосудия изгибается в прогрессивном направлении инклюзивности.

Этот незаменимый справочник содержит сокровищницу первоклассного мышления Джулиана. На каждой странице - доказательство его решимости защищать с таким трудом завоеванные гражданские свободы, равные права и прогрессивизм "Нового курса" – Великого общества - в условиях постоянно меняющегося политического ландшафта. С бесстрашием и безошибочной последовательностью Бонд выступил против таких могущественных президентов, как Рональд Рейган и Джордж У. Буш за их соучастие в увековечении ненавистной политики и идеологии превосходства белой расы. Эссе Бонда в этом томе, критикующее поддержку Рейганом ”конструктивного взаимодействия" в Южной Африке, является прекрасным тому примером. Для Бонда южноафриканский апартеид был злом, которое представляло “прямую личную угрозу” для всех нас. То, что он был смело готов связать отказ Рейгана в 1980-х годах осудить апартеид с антисемитизмом Адольфа Гитлера в 1930-х и 40-х годах, иллюстрирует подход Бонда "Пленных не брать", "Давид против Голиафа" к победе над предрассудками. Двусмысленность не входила в его концепцию. В вопросах расы он был паяльной лампой, бескомпромиссной и прямой как в своих речах, так и в писаниях. Это сделало его противоречивым, но его прямота в отношении фанатизма во всех его коварных ипостасях была рупором, который он использовал, чтобы возвысить свою глобальную философию поиска свободы.

Критики Бонда часто считали его радикалом, бросающим бомбы, но я не видел его таким. Хотя он прямо заявлял о своем антирасизме, он также был человеком, который любил людей и постоянно шутил. Далекий от того, чтобы быть злым или жестоким, в душе он был учителем, терпеливым, как Иов, в воспитании молодежи. Читал ли я курс по свободе в Университете Вирджинии или водил студентов Луизианы по тропе гражданских прав в рамках моей образовательной программы Majic Bus Traveling- Бонд всегда был добрым ученым-активистом, готовым помочь следующему поколению своим временем, любовью и опытом. Его речь о непреходящих уроках У. Э. Б. Дюбуа, Джеймса Болдуина и Фанни Лу Хеймер была незабываемой. Он был мастером на всем протяжении истории США, от Джеймстауна до Сельмы и за ее пределами. Как ясно видно из трудов, которые он оставил после себя, Бонд горячо верил в хвастовство Декларации независимости о том, что “Все люди созданы равными”, и он рассматривал акты о гражданских правах 1960-х годов как основополагающие документы американской истории, такие же бесспорные, как Билль о правах или Прокламация об освобождении. Это были идеалы, за которые нужно было бороться, особенно перед лицом укоренившихся политических и социальных сил, которые подстроили игру против афроамериканцев.

“Неудивительно, что американское общество сегодня остается разделенным по расовому признаку”, - писал Бонд. “В статистике, измеряющей младенческую смертность, ожидаемую продолжительность жизни и безработицу, уровень бедности, завершенное образование и средний доход семьи, чернокожие американцы по-прежнему непропорционально отстают. Результаты национальных выборов и опросов об отношении к расе и экономике показывают, что чернокожие и белые американцы стоят по разные стороны глубокой пропасти ”.

Расовая гордость Бонда и его история участия в движении за гражданские права заставили многих видеть в нем прежде всего "человека расы”, озабоченного проблемами чернокожих, исключая все остальное. Но, по правде говоря, он всегда был борцом за обездоленных и обиженных, независимо от цвета их кожи. Его пожизненная позиция была позицией гуманиста с открытым сердцем, обеспокоенного целым рядом социальных проблем. Он был категорически против смертной казни. Его возмущало, что Соединенные Штаты воспользовались положением более бедных стран нашего полушария, таких как Никарагуа, Сальвадор, Гватемала, Гондурас и Коста-Рика. Но что постоянно беспокоило Бонда, как самоочевидно из этих эссе, так это то, что жадность стала национальной религией Соединенных Штатов. “Нам навязали новую форму социального дарвинизма — выживание самых богатых”, - однажды посетовал Бонд об Америке Рональда Рейгана с предвидением, которое звучит и по сей день. Другие пророческие строки в этой книге обращены непосредственно к нам, в эпоху Дональда Трампа. Бонд предупреждает о президентах США, которые разъединяют американцев, “когда они могли бы объединить нас”. Он пишет о попытках отменить дело Роу против Уэйда и о законодателях Вашингтона, продвигающих доктрину ненависти вместо доктрины любви.

Несмотря на то, что Бонд умер в 2015 году, его эссе будут жить вечно как доказательство того, чего может достичь учитель-активист-политик-оракул-поэт-гуманист, если они готовы привлечь тиранов к ответственности. Как красноречиво выразился Барак Обама, “лидерство и дух” Бонда вечны.


Примечания

1.

Джулиан Бонд, Время говорить, время действовать: движение в политике (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1972), 65.

2.

Рэймонд Уолтерс, “Человек расы”, первый и последний", рецензия на "Разборки: Тергуд Маршалл и номинация в Верховный суд, изменившая Америку", Уилла Хейгуда, "Американское возрождение", 27 ноября 2015 г., ameren.com /.

3.

Стив Флэрти, “Кентукки наизусть: прославление собственного Джеймса Бонда в Кентукки и всех ”Победителей" штата"", Northern Kentucky Tribune, 10 июля 2018 г., nkytribune. com/.

4.

Вариант этой цитаты можно найти у Фредерика Дугласа, “Обращение к народу Соединенных Штатов”, 25 сентября 1883 г. Эта речь доступна на нескольких онлайн-сайтах.

5.

Джулиан Бонд, “SNCC: что мы сделали”, 2000, Документы Джулиана Бонда [JBP], Библиотека специальных коллекций Альберта и Ширли Смолл, Университет Вирджинии, вставка 10, папка 11.

6.

Студенческий координационный комитет ненасильственных действий, “Заявление об американской политике во Вьетнаме”, в "Войне больше нет: три столетия американской антивоенной и мирной литературы", изд. Лоуренс Розенвальд (Нью-Йорк: Американская библиотека, 2016), 383.

7.

Бонд, “SNCC: что мы сделали”, выделено в оригинале.

8.

Версию этого смотрите в “Национальном митинге за равенство”, C-Span, Вашингтон, округ Колумбия, 11 октября 2009 г., c-span.org /.

9.

Смотрите Мэтта Шудела и Викторию Сент-Мартин, “Джулиан Бонд, харизматичный деятель за гражданские права, умирает в 75 лет”, Washington Post, 16 августа 2015г.

10.

Обергефелл против Ходжеса, 576 дел США (2015).

11.

Лонни Кинг, “Пусть свобода звенит”, Atlanta Inquirer, 24 октября 1960 г. Джулиан Бонд написал эту статью и подписал ее именем Кинга.

12.

Джулиан Бонд, интервью Джона Бриттона, “Проект документации по гражданским правам”, Атланта, Джорджия, 22 января 1968 г., стр. 32, JBP, вставка 74, папки 3-4.

13.

Бонд, “Миссис Хамер,” без даты [1977], JBP, вставка 6, папка 12.

14.

Облигация, речь без названия, 13 января 1979 г., JBP, вставка 7, папка 4.

15.

Облигация, речь без названия, ноябрь 1969 г., JBP, вставка 2, папка 1.

16.

Ванн Р. Ньюкирк II: “Я чернокожий активист. Вот в чем люди ошибаются в отношении Black Lives Matter ”, Vox, 8 декабря 2015 г., vox.com /.

17.

Облигация, речь без названия, 15 ноября 1972 г., JBP, вставка 4, папка 16.

18.

“В заключительной речи икона гражданских прав Джулиан Бонд заявляет:”Мы должны проявлять инакомыслие"", 21 августа 2015 г., democracynow.org /.

19.

Я взял эту цитату из репортажа телевидения Новой Зеландии (TVNZ) о речи короля (One News, “Судьба”, 31 октября 2004 г.). TVNZ любезно предоставила мне DVD-копию своего отчета.

20.

Джулиан Бонд, “Являются ли права геев гражданскими правами?” Ebony, июль 2004, 143. Подробнее об этом читайте у Майкла Г. Лонга, “От черного к гею: Джулиан Бонд о гражданских правах и привилегиях геев”, Huffington Post, 2 февраля 2016г.

21.

Бонд: “Являются ли права геев гражданскими правами?” 143.

22.

Джулиан Бонд, интервью с Майклом Г. Лонгом, 12 февраля 2010 г., Вашингтон, округ Колумбия. Записи интервью у меня.

23.

Длинное интервью, 2010.


24.

Бернис Кинг, Трудные вопросы—сердечные ответы: речи и проповеди (Нью-Йорк: Broadway Books, 1996), 93 и 171.

25.

Одна новость, “Судьба”, TVNZ, 31 октября 2004г.

26.

Длинное интервью, 2010.

27.

Джулиан Бонд, “Предисловие”, в "Я должен сопротивляться: Жизнь Байярда Растина в письмах", изд. Майкл Г. Лонг (San Francisco: City Lights Books, 2012), xi.

28.

Интервью Бриттон, 1968, 30-31.

29.

Телеграмма Джулиана Бонда Роберту Ф. Кеннеди, 12 июня 1963 г., Отчеты студенческого координационного комитета ненасильственных действий [SNCC Records], 1959-1972, онлайн-издание, изображение 252253-010-0314.

30.

Интервью Бриттон, 1968, 32.

31.

Интервью Бриттон, 1968, 32.

32.

Интервью Бриттон, 1968, 32.

33.

Интервью Бриттон, 1968, 42.

34.

Интервью Гриттера, 1999, с. 39-40.

35.

Письмо Джулиана Бонда Кеннету Б. Кларку и Хилану Льюису, 18 августа 1967 г., Документы Кеннета Бэнкрофта Кларка, 1897-2003, Библиотека Конгресса, Вашингтон, Округ Колумбия, вставка 401, папка “Студенческий координационный комитет ненасильственных действий”.

36.

Интервью Гриттера, 1999, 42.

37.

Интервью Гриттера, 1999, 42.

38.

Студенческий координационный комитет ненасильственных действий, “Заявление об американской политике во Вьетнаме”, в "Войне больше нет: три столетия американской антивоенной и мирной литературы", изд. Лоуренс Розенвальд (Нью-Йорк: Американская библиотека, 2016), 385.

39.

Бонд против Флойда, 385 дело США 116 (1966).

40.

Бонд против Флойда, 385 дело США 116 (1966).

41.

Интервью Бриттон, 1968, 69.

42.

Джон Николс, “Джулиан Бонд создавал коалиции, практиковал солидарность и показал нам будущее”, Нация, 17 августа 2015 г., thenation.com /.

43.

Бонд черпает это из Национальной экономической конференции чернокожих, “Черный манифест”, New York Review of Books, 10 июля 1969 г., nybooks.com /.

44.

Интервью Бриттон, 1968, 75.

45.

Цитируется в книге Ричарда Ривза "Президент Никсон: один в Белом доме" (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 2001), стр. 167.

46.

“Карсуэлл дезавуирует 48 речей в поддержку превосходства белых”, New York Times, 22 января 1970г.

47.

Ричард Никсон, “Обращение к нации по поводу расследования Уотергейта”, 15 августа 1973 г., presidency.ucsb.edu /.

48.

Дэвид Бэлч, “Еврейский радикал: кризис совести”, New York Times, 11 июля 1975г.

49.

Питер Б. Леви, Великое восстание: расовые беспорядки в городах Америки 1960-х (Нью-Йорк: издательство Кембриджского университета, 2018).

50.

Томас А. Джонсон, “Политический съезд чернокожих начинает кампанию по подаче петиций”, New York Times, 21 марта 1976г.

51.

Эрнест Холсендольф, “Рекорд Картера подвергся нападкам главы Городской лиги”, New York Times, 22 июля 1977г.

52.

“Политические заключенные в США, говорит Янг”, New York Times, 13 июля 1978г.

53.

Флора Льюис, “Янг выпускает опровержение ”Заключенных" в США", New York Times, 14 июля 1978г.


54.

Чарльз Мор: “Картер требует строгой экономии топлива; призывает к ”Моральному эквиваленту войны", чтобы предотвратить "Национальную катастрофу"", New York Times, 19 апреля 1977г.

55.

“Кривая инфляции увеличивается”, New York Times, 29 апреля 1979г.

56.

Сьюзан Пейдж, “Джулиан Бонд: нерешенные проблемы марта, 5 десятилетий спустя”, USA Today, 26 августа 2013г.

57.

Шейла Рул, “Двум чернокожим ученым-первопроходцам, Дюбуа и Бонду, оказана честь”, "Нью-Йорк Таймс", 24 октября 1979г.

58.

Один из многих примеров см. У Линды Лейн: “Бонд критикует ”Бешеных правых"",Michigan Daily, 7 февраля 1984г.

59.

Арт Харрис, “Джулиан Бонд: легкое течение”, Washington Post, 13 августа 1984г.

60.

Рональд Рейган, “Обращение перед Совместным заседанием Конгресса о состоянии Союза”, 6 февраля 1985 г., presidency.ucsb.edu /.

61.

Винсент Коппола, “Притча о Джулиане и Иоанне”, Журнал "Атланта" (1 марта 1990 г.), atlantamagazine.com /.

62.

Винсент Коппола, “Притча о Юлиане и Иоанне”, Журнал "Атланта", 1 марта 1990 г., atlantamagazine.com /.

63.

Джефф Кунерт, “Полиция арестовала 360 человек в ”Осаде Атланты"", Orlando Sentinel, 5 октября 1988г.

64.

“Вспышка молнии разжигает давно затихшие дебаты”, New York Times, 6 октября 1988г.

65.

“Стенограмма речи Буша о принятии кандидатуры на пост президента”, New York Times, 19 августа 1988г.

66.

Стивен А. Холмс, “NAACP и ведущие лейбористы объединяются, чтобы противостоять Томасу”, New York Times, 1 августа 1991г.

67.

“NAACP клянется бороться с конфирмацией Томаса”, Los Angeles Times, 1 августа 1991г.

68.

Стивен А. Холмс, “Президент накладывает вето на законопроект о правах на работу”, New York Times, 21 октября 1991г.

69.

“Положение в Союзе; Стенограмма обращения президента к нации о положении в Союзе”, New York Times, 30 января 1991 г.

70.

Мария Ньюман, “Директор NAACP уходит в отставку на фоне горького раскола во внутренних ролях”, New York Times, 16 февраля 1992г.

71.

Изображение отчета Каллендера см. в статье “Томас Джефферсон и Салли Хемингс: краткий отчет”, monticello.org /.

72.

Джеральд Р. Форд, “Замечания Джеральда Р. Форда при принесении присяги в качестве президента”, 9 августа 1974 г., fordlibrarymuseum.org.

73.

Национальная ассоциация содействия улучшению положения цветных людей, “Законодательный отчет NAACP 104-го Конгресса”, без даты [1996], naacp.org /.

74.

Уильям Дж. Беннетт и К. Долорес Такер, “Лирика из сточной канавы”, New York Times, 2 июня 1995г.

75.

“Марш миллионов разжигает страсти”, New York Times, 8 октября 1995г.

76.

Джулиан Бонд, “Дальтоник”, baltimore Sun, 10 июня 1994г.

77.

Роберт Уорт, “За пределами расовых предпочтений”, Washington Monthly 30:3 (март 1998 г.): 28-33.

78.

Организация Объединенных Наций, “Доклад Комитета по ликвидации расовой дискриминации”, Дополнение № 18 (A/56/18), Пятьдесят восьмая сессия (6-23 марта 2001 года) и Пятьдесят девятая сессия (30 июля-17 августа 2001 года), ohchr.org /.


79.

Ричард У. Стивенсон, “Группа экспертов выступает за изменение системы социального обеспечения”, New York Times, 20 июля 2001 г.

80.

Мэри Фрэнсис Берри и Джон У. Блассингейм, Долгая память: опыт чернокожих в Америке (Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета, 1982), 295.

81.

Элисон Митчелл и Карл Халс, “Конгресс уполномочивает Буша применять силу против Ирака, создавая широкий мандат”, New York Times, 11 октября 2002г.

82.

“Чернокожие лидеры призывают общество бороться со СПИДом”, Associated Press, 14 августа 2006г.

83.

“Национальный митинг за равенство”, C-Span, Вашингтон, округ Колумбия, 11 октября 2009 г., c-span.org /.

84.

Марк Шерман, “Судьи ограничивают программы школьного разнообразия”, Associated Press, 28 июня 2007г.

85.

Питер Слевин, “Противники позитивных действий продвигают инициативы по голосованию”, Washington Post, 26 марта 2008г.

86.

Билл Торпи, “Противоречия связывают годовщины”, Atlanta Journal-Constitution, 16 апреля 2011г.

87.

Чарли Сэвидж, “Холдер сигнализирует о жестком пересмотре новых законов штата о голосовании”, New York Times, 13 декабря 2011г.

88.

Питер Бейкер и Шерил Гэй Столберг, “Приветствуя мечту и адаптируя ее для новой эры”, New York Times, 28 августа 2013г.

89.

“О Вьетнаме и силе протеста”, 20 августа 2015 г., democracynow.org /.

90.

“Заявление президента HRC Чада Гриффина по поводу кончины Джулиана Бонда”, пресс-релиз Кампании за права человека, 16 августа 2015 г., hrc.org /.


ИСТОЧНИКИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Движение Атланты и SNCC

Джулиан Бонд, “Движение, которое мы помогли создать”, в книге "Давно минувшие времена: Америка шестидесятых тогда и сейчас", изд. Александр Блум (Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета, 2001), 12-13.

Джулиан Бонд, “SNCC: что мы сделали”, 2000, Документы Джулиана Бонда [JBP], Библиотека специальных коллекций Альберта и Ширли Смолл, Университет Вирджинии, вставка 10, папка 11.

Джулиан Бонд, “№1”, Студенческий голос 1:1 (июнь 1960).

Х. Джулиан Бонд и Мелвин А. Маккоу, “Специальный репортаж: История Атланты”, Студенческий голос 1:1 (июнь 1960).

Лонни Кинг, “Пусть свобода звенит”, Atlanta Inquirer, 14 августа 1960г.

Лонни Кинг, “Пусть свобода звенит”, Atlanta Inquirer, 31 октября 1960г.

Лонни Кинг, “Пусть свобода звенит”, Atlanta Inquirer, 24 октября 1960г.

Джулиан Бонд, “Борец за свободу Атланты, жертва кислоты”, "Питтсбург Курьер", 12 августа 1961 года.

Джулиан Бонд, “Активность покойного мистера Аллена”, Новый Юг, март 1964 г.; JBP, вставка 1, папка 1.

Джулиан Бонд, “Кеннеди: 30 лет спустя”, Atlanta Journal-Constitution, 21 ноября 1993 г.

Письмо Горация Джулиана Бонда Джозефу Элсопу, 30 июня 1964 г., SNCC Records, оцифрованная коллекция, изображение 252253-013-0524.

Джулиан Бонд, “История движения за гражданские права в Атланте”, Atlanta Inquirer, 7 августа 1965г.

Джулиан Бонд, без названия, без даты [август 1967 г.], Документы Кеннета Б. Кларка, 1897-2003, Библиотека Конгресса, Вашингтон, Округ Колумбия, вставка 401, папка “Студенческий координационный комитет ненасильственных действий”.

Джулиан Бонд, “SNCC: что мы сделали”, 2000, JBP, вставка 10, папка 11.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вьетнам и политика инакомыслия

“Заявление Джулиана Бонда, избранного представителя Палаты представителей Джорджии, 10 января 1966 года”, SNCC Records, оцифрованное издание, изображение 252253-053-0524.

Стенограмма встречи с прессой, 10:5, 30 января 1966 г. (Вашингтон, округ Колумбия, Merkle Press, 1966), JBP, вставка 1, папка 3.

Письмо Джулиана Бонда редактору Atlanta Inquirer, 12 мая 1967 г., JBP, вставка 127, папка 7.

Джулиан Бонд, “Теперь пусть демократы восхвалят Элайджу Мухаммеда”, Chicago Tribune, 23 августа 1996 г.

Джулиан Бонд, речь без названия, без даты [август 1968 г.], JBP, вставка 1, папка 9.

Джулиан Бонд, речь без названия, без даты [1968], JBP, вставка 1, папка 12.

Джулиан Бонд, речь без названия, ноябрь 1969 г., JBP, вставка 2, папка 1.

Джулиан Бонд, “Обращение на церемонии открытия Мемориального парка В. Э. Б. Дю Буа”, 18 октября 1969 г., JBP, вставка 1, папка 25.

Джулиан Бонд, речь без названия, Майлз Колледж, 19 марта 1971 г., JBP, вставка 3, папка 2.


Джулиан Бонд, речь без названия, Кентский государственный университет, апрель 1971 г., JBP, вставка 3, папка 3.

Джулиан Бонд, “Это Джулиан Бонд на свободе”, 1975, JBP, вставка 127, папка 5.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Две Черные Колонии

Джулиан Бонд, “Мы живем на пороге новой эры”, 1970, JBP, вставка 2, папка 21.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1971, JBP, вставка 3, папка 19.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1975, JBP, вставка 5, папка 10.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1975, JBP, вставка 5, папка 8.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1978, JBP, вставка 4, папка 17.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Никсон и гибель молодежного протеста

Выпуск новостей Джулиана Бонда, Политических партнеров, 24 октября 1972 г., JBP, вставка 132, папка 10.

Джулиан Бонд, речь без названия, 15 ноября 1972 г., JBP, вставка 4, папка 16.

Джулиан Бонд, “Новое движение за гражданские права”, Отчет о законе о бедности, 1:1 (март 1973 г.): 2.

Джулиан Бонд, “Ответ Джулиана Бонда на последнюю Уотергейтскую речь Никсона”, выпуск новостей Political Associates, 17 августа 1973 г., JBP, вставка 132, папка 11.

Джулиан Бонд: “Черные за Мэддокса? Не считайте Джулиана Бонда!”, New York Amsterdam News, 10 августа 1974 г.

Джулиан Бонд, “Джулиан Бонд на свободе”, 1975, JBP, вставка 127, папка 5.

Джулиан Бонд, “Джулиан Бонд на свободе”, июнь 1975 г., JBP, вставка 127, папка 5.

Джулиан Бонд, “Джулиан Бонд на свободе”, без даты [1976], JBP, вставка 127, папка 6.

Джулиан Бонд, “Джулиан Бонд на свободе”, защитник "Чикаго", 27 декабря 1975 года.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проблема с Джимми Картером

Джулиан Бонд, “Джимми Картер: ”Чистый" Джордж Уоллес?" без даты, JBP, вставка 5, папка 23.

Джулиан Бонд, “Выборы 76 —политический дневник”, 11 апреля 1976–11 июня 1976, JBP, вставка 5, папка 28.

Джулиан Бонд, “Почему я не могу поддержать Джимми Картера”, выпуск новостей, апрель 1976 г., JBP, вставка 5, папка 30.

Джулиан Бонд, статья без названия, без даты [1977], JBP, вставка 6, папка 30.

Джулиан Бонд, черновик статьи без названия для "Черного предприятия", без даты [январь 1977 г.], JBP, вставка 6, папка 10.

Джулиан Бонд, “Заявление Джулиана Бонда”, без даты [март 1977 г.], JBP, вставка 6, папка 13.

Джулиан Бонд, черновик статьи без названия для журнала Players, 1977, JBP, вставка 6, папка 16.

“Бонд обвиняет Картера в игнорировании чернокожих”, New York Times, 16 августа 1977г.

Джулиан Бонд, “Молодые комментарии — за безобразием”, Atlanta Gazette, 30 июля 1978г.

Джулиан Бонд, “Когда наши пояса затягиваются”, 3 марта 1979, Savannah Morning News.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Основные этапы развития гражданских прав

Джулиан Бонд, “Движение за гражданские права": Начало и конец”, Atlanta Gazette, 3 сентября 1978 г., JBP, вставка 127, папка 1.


Джулиан Бонд, речь без названия, 13 января 1979 г., JBP, вставка 7, папка 4.

Джулиан Бонд, “Мартин Лютер Кинг: снова жертва — пересмотр истории на этот раз”, Los Angeles Times, 14 января 1979 г., JBP, вставка 132, папка 9.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1979, JPB, вставка 7, папка 11.

Джулиан Бонд, документ без названия, без даты [1979], Гораций Манн и Джулия У. Документы семьи Бонд, 1866-2009, Рукопись Стюарта А. Роуза, архив и библиотека редких книг Университета Эмори, вставка 56, папка 6.

Джулиан Бонд, “Уилкинс: хладнокровие в смятении”, Конституция Атланты, 13 сентября 1981г.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Наш долгий национальный кошмар: годы Рейгана и Буша

Джулиан Бонд, “Государственные инвестиции и Южная Африка”, в книге "Нелегкие победы: освобождение Африки и американские активисты за полвека, 1950-2000" (Трентон, Нью-Джерси: Africa World Press, 2007), 175-76.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1982, JPB, вставка 7, папка 26.

Джулиан Бонд, речь без названия, 28 июня 1984 г., JBP, вставка 7, папка 30.

Джулиан Бонд, речь без названия, 10 мая 1985 г., JBP, вставка 7, папка 35.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1985, JBP, вставка 7, папка 37.

Интервью Джулиана Бонда с Филлис Леффлер, C-Span, Вашингтон, округ Колумбия, 2 апреля 2002 г., c-span.org.

Джулиан Бонд, “Нежелательные наследники доктора Кинга”, "Нью-Йорк таймс", 2 ноября 1988г.

Джулиан Бонд, "Речь без названия", 1991, Гораций Манн и Джулия У. Документы семьи Бонд, вставка 56, папка 6.

Джулиан Бонд, “Мое дело против Кларенса Томаса”, Washington Post, 8 сентября 1991г.

Джулиан Бонд, “Расовая и черная Америка: нужно ли Америке больше законов о гражданских правах”, Los Angeles Times, 8 сентября 1991г.

Джулиан Бонд, “Как меня обошли на драфте”, New York Times, 15 февраля 1992г.

Источник 12: Джулиан Бонд, “Кризис личности или политики”, New York Newsday, 28 февраля 1992 г.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мера мужчин и расизма: Джефферсон и Кинг, Клинтон и Доул, Фаррахан и Симпсон

Джулиан Бонд, речь без названия, 16 октября 1992 г., JBP, вставка 8, папка 33.

Джулиан Бонд, “Убийство короля: 25 лет спустя”, Atlanta Journal-Constitution, 4 апреля 1993г.

Джулиан Бонд, речь без названия, 1993, JBP, вставка 9, папка 3.

Джулиан Бонд, “Новое руководство Республиканской партии проваливает табель успеваемости NAACP”, pittsburgh Courier, 18 февраля 1995г.

Джулиан Бонд, “Я устал от того, что со мной обращаются как с жертвой, я Мужчина”, New Pittsburgh Courier, 16 ноября 1996г.

Джулиан Бонд: “Ты можешь прочесть это вслух?” Новый журнал и путеводитель, 21 сентября 1995 г.

Джулиан Бонд, “Луи Фаррахан, Марш миллионов и NAACP”, 1995, JBP, вставка 9, папка 15.

Джулиан Бонд, “Вынесение вердикта”, Конституция Атланты, 4 октября 1995г.

Письмо Джулиана Бонда редактору Washington Monthly, 11 апреля 1998 г.

Джулиан Бонд и Стивен Хокинс, “Уроки Джаспера”, New York Amsterdam News, 4-10 марта 1999г.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Годы Джорджа Буша-младшего Война с террором и борьба за бедных чернокожих, женщин и представителей ЛГБТК +

Джулиан Бонд и Уэйд Хендерсон, “Предвзятость, о которой сожалеют кандидаты”, New York Times, 13 октября 2000 г.

Хью Прайс и Джулиан Бонд, “Стабильное пособие по социальному обеспечению”, New York Times, 26 июля 2001 г.

Джулиан Бонд, Квейзи Мфуме и Роджер Уилкинс, “11 сентября и последующие события", кризис ноябрь–декабрь 2001 г., 3.

Джулиан Бонд, речь без названия, 6 октября 2001 г., JBP, вставка 10, папка 17.

Джулиан Бонд, речь без названия, 20 ноября 2002 г., JBP, вставка 10, папка 23.

Джулиан Бонд, речь без названия, 22 января 2004 г., JBP, вставка 11, папка 1.

Джулиан Бонд: “Являются ли права геев гражданскими правами?” Эбони, июль 2004 года, 143.

Джулиан Бонд, “Черная Америка должна противостоять СПИДу", Washington Post, 14 августа 2006г.

Джулиан Бонд, “Права еще предстоит завоевать”, Washington Post, 9 октября 2009г.

Джулиан Бонд, “По следам Катрины: расовые последствия катастрофы в Новом Орлеане”, Журнал расы и политики 3 (Весна–лето 2007 г.): 16-32.

Джулиан Бонд, “Мы должны проявить настойчивость”, Учим терпимости 32 (Осень 2007 г.), tolerance.org /.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Барак Обама и продолжающийся фанатизм

Джулиан Бонд, “Гражданские права: сейчас и потом”, Раса, бедность и окружающая среда , осень 2008: 54-55.

Х. Бреви Кэннон, “Джулиан Бонд: избрание Обамы имеет много значений”, UVA Сегодня, 14 ноября 2008 г., news.virginia.edu.

Джулиан Бонд, “Новости Эдди Лонга и Тайлера Клементи требуют более тщательного анализа", New York Amsterdam News, 7-13 октября 2010 г.

Джулиан Бонд, “Почему брак в Мэриленде имеет значение”, Афроамериканец, 8-14 сентября 2012г.

Джулиан Бонд, “Религиозная свобода и инклюзивность”, Politico, 12 июня 2013 г..

Джулиан Бонд, “Победителей гражданской войны стоит отметить”, Atlanta Journal-Constitution, 24 апреля 2011г.

Джулиан Бонд, “Право голоса: на чьей вы стороне?” Chicago Tribune, 18 декабря 2011г.

Джулиан Бонд, “Новая глава в истории подавления избирателей”, Atlanta Journal-Constitution, 26 сентября 2014г.

Джулиан Бонд, “28 августа, памятный день”, USA Today, 19 августа 2013г.

“В заключительной речи икона гражданских прав Джулиан Бонд заявляет: ”Мы должны проявлять инакомыслие"", 21 августа 2015 г., democracynow.org /.

Джулиан Бонд, “Работа ЛГБТ, защита жилья необходимы сейчас, говорит лидер NAACP”, 8 августа 2015 г., advocate.com.


БЛАГОДАРНОСТЬ

Я в огромном долгу перед Памелой Горовиц. Ее решение разрешить мне опубликовать работы Джулиана Бонда было удивительно щедрым, и я по-прежнему благодарен за возможность помочь приумножить богатое наследие ее бывшего мужа.

Это моя четвертая книга, опубликованная издательством City Lights, и мое восхищение издателем и редактором Элейн Катценбергер продолжает расти, особенно из-за видения и страсти, которые она воплощает в жизнь. Спасибо Элейн и ее отличной команде, особенно Стейси Льюис, Эмме Хагер, Крису Карози и Линде Ронан.

Я также благодарен следующим лицам и учреждениям: моей подруге Шарон Херр, которая вычитала рукопись; моим вдохновляющим студентам — Наде Муртадж, Мэри Бет Флумерфельт и Люку Макки, которые помогли с копированием, набором текста и корректурой; знающим сотрудникам Библиотеки Альберта и Ширли Смолл Коллекшн Университета Вирджинии; Эшли Леветт из Южного Центра права по борьбе с бедностью; аспиранту Университета Вирджинии Брайану Нойманну и аспиранту Университета Эмори Луи Фаньяну, которые предложили неоценимую исследовательскую помощь; Алексу Хаген—Фредериксену, который предоставил полезные комментарии к рукописи; Элизабет Гриттер и Филлис Леффлер, чьи интервью с Бондом содержательны и точны; историки Жанна Теохарис и Дуглас Бринкли, чьи слова об их друге так хорошо отражают содержание этой книги; Кристи Найс и высокопоставленный персонал библиотеки Элизабеттаунского колледжа; и, как всегда, классные ребята, которые дают мне повод продолжать - Роберт Лонг—младший, Карин Фредериксен Лонг, Джексон Гриффит Лонг и Натаниэль Финн Лонг.


Указатель

Позитивные действия, 145, 154, 170, 175, 181, 192-194, 201-203, 230-232

СПИД, 221-223, 238, 252

Allen, Louis, 10-13, 17

Элсоп, Джозеф, 17-18

Американский комитет по Африке, 142

Американская социологическая ассоциация, 1

Университет Атланты, 2-5, 108, 139

Бакке, Аллан, 126, 129-130, 237

Бэлч, Дэвид, 96

Белл, Гриффин, 38, 115, 117, 134, 136

Вечеринка "Черных пантер", 52

Политический съезд чернокожих (1972), 96, 106

Черная Сила, 24-25, 29, 112

Бонд против Флойда, 115-117

Бонд, Гораций Манн, 1-2, 138, 155

Бранч, Тейлор, 41-42

Браун против Управления образования, 21, 89, 127, 134, 152, 219, 228

Браун, Бен, 18, 30

Буш, Джордж Х. У., 142, 147, 170, 171, 174, 175, 176, 189, 190

Буш, Джордж У., 205, 209, 210, 214-217, 237, 239, 254

Каллендер, Джимми, 184

Камара, Дом Хелдер, 55

Кармайкл, Стокли, 20, 112

Карсуэлл, Хэрролд, 86-87

Картер, Джимми, 105-114, 118-123, 130, 132, 134, 136, 142, 144, 146-149, 165, 247

Центр демократического обновления, 176

Центральная Америка, 162-165, 209

Закон о гражданских правах (1964), 151-152, 171, 219, 241, 246, 255

Клинтон, Билл, 179, 189, 191, 192, 247

Клинтон, Хиллари Родэм, 230

Комиссия по гражданским правам, США, 47, 155

Апелляционный комитет по правам человека (COAHR), 4, 9, 19

Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД), 205-206

Конфедерация, 73-74, 93, 126, 128, 145, 149, 242-244

Крестовый поход за гражданство, 2

Дейли, Ричард, 48, 114

Дэвис, Анджела, 59-61

Дьяконы защиты и правосудия, 36

Смертная казнь, 144, 155-156, 203-206, 255

Диз, Моррис, 89, 254

Министерство юстиции США, 17, 120, 146, 151, 154, 170, 244

Доул, Боб, 191-194

Du Bois, W. E. B., 1, 2, 55, 57-58, 80, 85, 138-139, 155, 218

Истленд, Джеймс О., 15, 52, 72, 90, 95, 97, 111

Ehrlich, Paul, 65

Эйзенхауэр, Дуайт Д., 40, 64

Закон о недискриминации при приеме на работу (ENDA), 239-240

Агентство по охране окружающей среды (EPA), 65

Закон о равных возможностях трудоустройства, 128

Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти, 162

Фаррахан, Луи, 43, 184, 196-199

Федеральное бюро расследований (ФБР), 17, 25, 52, 59, 61, 110, 116, 119-121, 248

Пятнадцатая поправка, 117, 127

Форман, Джеймс, 10, 33, 35, 111

Государственный колледж для негров Форт-Вэлли, 2

Фрейзер, Э. Франклин, 1-2

Аттракционы свободы, 15, 49, 127-128, 169

Школы Свободы, 16

Летний проект freedom, 16

Фурман, Марк, 200-201

Лояльные национал-демократы Грузии, 41, 43

Гингрич, Ньют, 184, 190-193, 198


“Великое восстание”, 97

Грегг против Джорджии, 156

Хейнсворт, Клемент, 86-87

Хендерсон, Уэйд, 205

Горовиц, Пэм, 241-242, 273

Хаузер, Джордж, 142

Ураган "Катрина", 224

Херст, Э. Х., 12, 17,

Hussein, Saddam, 214-215

Джексон, Джесси, 151, 234

Джефферсон, Томас, 184, 186, 187, 211

Джонс, Дэниел, 17 лет

Джордан, Вернон, 118, 122

Йоргенсен, Кристин, 52

Кеннеди, Эдвард М., 93-94,

Кеннеди, Джон Ф., 13-16, 125, 138, 164, 168, 187, 247-248

Кеннеди, Роберт Ф., 13, 15, 49, 108, 125, 248

Кентский государственный университет, 61-62

Кинг, Лонни, 3-4, 6-7, 18

ЛГБТК+, 189-190, 197, 205, 219-224, 237-242, 251, 252, 253

Лафайет, Бернард, 13 лет

Лоусон, Джеймс, 8 лет

Леффлер, Филлис, 166

Левин, Джо, 89

Льюис, Джон, 20, 30, 108, 111, 166, 248

Университет линкольна, 2

Литл-Рок, арканзас, 9, 97, 228

Мэддокс, Лестер, 41, 80, 105, 110, 246

Марш на Вашингтон за рабочие места и свободу (1963), 49, 99, 124, 138, 139, 186, 187, 201, 223, 232, 247, 248

Маккарти, Юджин, 43-46, 49, 51, 61

Макклейн, Джеймс, 59

Столичный центр прикладных исследований (MARC), 21

Демократическая партия свободы Миссисипи (MFDP), 16, 23

Летний проект в Миссисипи, 17

Мондейл, Уолтер, 151

Мур, Ховард, 34, 61

Колледж Морхаус, 1, 2, 9, 10, 41

Морган, Чарльз, 34

Мухаммед, Илия, 41-43, 52, 73,

Нация ислама, 41-43, 74, 196, 198

Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения (NAACP), 1, 2, 7, 11, 12, 18, 37, 82, 93, 118, 137, 138, 139, 140, 173-176, 181, 182, 183, 190, 191, 194, 196, 197, 198, 199, 207, 209, 214, 218, 221, 224, 231, 235, 239, 242, 243, 248, 249

Национальный политический съезд чернокожих (NBPC), 106

Национальная организация по вопросам брака, 240

Национальная городская лига (NUL), 82, 118, 122, 196, 207, 208, 218

Никарагуа, 162-165, 256

Никсон, Ричард М., 14, 49, 50, 55, 57, 64, 67, 68, 73, 86, 87, 88, 91, 92, 108, 110, 114, 126, 129, 146, 168, 189, 231

Ненасилие, 1, 8, 24, 28, 36, 37, 82, 187, 250

Обама, Барак, 230, 233-236, 239, 240, 247, 253, 256

Управление по безопасности и гигиене труда (OSHA), 149

Офис экономических возможностей, 40

О'Мэлли, Мартин, 239

Спасательная операция, 168-169

Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК), 143

Пацифизм, 36

Паттерсон, Джон, 93

Планируемое родительство, 218

Отчет о законе о бедности, 89, 92

Квакерская, 1, 30, 36, 113,

Рейган, Рональд, 59, 112, 142, 144, 146-155, 162, 163, 164, 165, 171, 175, 188, 189, 190, 198, 209, 254, 255, 256

Реконструкция, 139, 148, 212, 245

Релф против Вайнбергера, 218

Репродуктивная свобода, 217-218

Рейнольдс против Симса, 30


Ригг, Маргарет, 49

Робсон, Пол, 1-2

Роу против Уэйда, 169, 218, 219, 256

Раск, Дин, 47

Растин, Баярд, 99, 223

Сандинисты, 162, 164-165

Вторая реконструкция, 126, 129, 212

Комитет Сената по разведке, США, 217

Симпсон, О. Дж., 200, 201

Рабство, 2, 75, 76, 137, 147, 152, 194, 197, 210, 211, 212, 213, 227, 242, 243

Смит, Джордж Л., 35

Южная Африка, 80, 82, 83, 84, 85, 142, 143, 144, 164, 165, 188, 210, 250, 254

Конференция христианских лидеров Юга (SCLC), 2, 18, 40, 175, 202

Южный юридический центр по борьбе с бедностью (SPLC), 89, 91, 92, 96, 217, 227, 237

Студенческий координационный комитет ненасильственных действий (SNCC), 1, 4, 6, 11, 13, 16, 17, 18, 20, 21, 27-31, 34, 36, 38, 111-113, 139, 166, 248, 250

Голос ученика, 4, 11

Верховный суд США, 5, 7, 9, 15, 30, 34, 38, 67, 86, 89, 90, 91, 94, 106, 116, 117, 126, 128, 129, 151-157, 169, 173, 174, 175, 177, 178, 219, 227-229, 238, 241, 250

Терроризм, 33, 96, 163, 164, 165, 177, 209, 210, 211, 212, 213, 214, 216, 217, 219

Томас, Кларенс, 173, 174, 175, 176, 178, 181, 226

Термонд, Сторм, 48, 52, 87, 88, 154

Тилл, Эммет, 1, 2, 4

Тернер, Уолтер, 42 года

Удалл, Моррис, 106, 108, 109, 111

Организация Объединенных Наций (ООН), 68, 84, 119, 138, 164, 206, 216, 217

Городской институт, 176

Война во Вьетнаме, 21, 24, 30-31, 37, 39-41, 44, 45, 47, 50, 52, 57, 61, 63, 64, 71, 77, 81, 110, 116, 179-181, 188, 249-251

Проект по просвещению избирателей, 166

Закон об избирательных правах (1965), 105-106, 112, 125, 128, 146, 153, 230, 233-234, 245

Уоллес, Джордж, 42, 88, 92-93, 97, 105, 110, 131, 133

Уордс Коув против Антонио, 177

Уайт, Уолтер, 1-2, 140

Уикер, Том, 35, 37

Уилкинс, Рой, 24, 139-141, 235-236

Райт, Мэрион, 18 лет

Янг, Эндрю, 95, 108-110, 119 Зинн, Ховард, 35