# Остров крови

Лев Переводчик Шкловский

НИК КАРТЕР


ОСТРОВ КРОВИ


Isle of Blood)


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


ПРОЛОГ


— Господи Иисусе, — произнес Картер. — Это Савин, — прорычал Хоббс, водя лучом фонаря по телу.


Люпат Савин был привязан к стулу проволокой, обмотанной вокруг ног и груди. Он был полностью обнажен, и на его теле почти не осталось места, которое не было бы обезображено ударами или ожогами от сигарет. Под столом натекла лужа подсохшей крови. Контрольный выстрел был произведен из мощного пистолета с близкого расстояния. Входное отверстие во лбу было маленьким и аккуратным. Затылок же был разнесен по всей стене.


— Думаешь, он заговорил? — спросил Хоббс. — Я бы поставил на это всё свое ранчо, — ответил Картер.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Стоял один из тех ясных, погожих дней раннего лета, которые снимают любые запреты, успокаивают натянутые нервы и заставляют осознать: если бы на свете не было людей, мир был бы прекрасен.


Женщина поднялась с песка, зевнула и потянулась. Рассеянно она почесала свой гладкий смуглый живот. Затем, слегка подрагивая телом в бикини, она подошла к кромке прибоя и осторожно вошла в воду. Она резко втянула воздух, когда небольшая волна окатила её колени.


В двадцати ярдах позади неё, отдыхая в шезлонге, Ник Картер усмехнулся. Эта женщина умела втягивать воздух с потрясающим эффектом.


Она наклонилась. Её спина блестела от масла, пока она плескала воду на тело. Она зашла глубже, пока вода не достигла бедер, и поежилась, подвигав ягодицами. Повернувшись к Картеру, она провела кончиком языка по нижней губе. Она точно знала, что делает.


— Ты не идешь? — Я лучше посмотрю, — ответил Картер.


Она рассмеялась и нырнула, исчезнув под водой на мгновение, а затем вынырнула, её руки заработали в плавном кроле. Картер проводил её взглядом и посмотрел налево. Там, в собственной бухте на Эгейском побережье Турции, раскинулся курорт Измир. Направо, покрытая зеленью береговая линия уходила на север в великолепном сиянии.


Это было идиллическое место. Они провели здесь пять дней. Он с легкостью мог бы остаться еще на неделю. Но этому не суждено было сбыться, и Картер это знал. Словно в ответ на его мысли, в бунгало позади него зазвонил телефон.


Он повернулся и трусцой побежал по песку. Бунгало стояло особняком в роще деревьев прямо перед широким песчаным пляжем. В нем было две спальни, гостиная, кухня и облицованная плиткой терраса, с которой открывался великолепный вид на море.


Картер пересек террасу, зашел в гостиную и схватил трубку. — Да? — Выдвигаемся сегодня вечером, — раздался голос Карла Хоббса, связного Картера из ЦРУ в Анкаре. — Они уехали? — спросил Ник. — Все, кроме пары шестерок, которые закрывают дом, пока он снова им не понадобится. — Планы здания у тебя?


Хоббс усмехнулся. — Один молодой клерк из строительной администрации теперь разъезжает на новенькой «Хонде». — Хорошая работа, — пробормотал Картер. — Время? — Буду у тебя через пару часов. Кстати, как там мой секретарь? — В полном порядке, — ответил Картер, глядя на пляж, где из воды как раз выходила Рила Захеди. — Верю. Увидимся через два часа.


Картер повесил трубку и вышел наружу. Рила представляла собой великолепное зрелище, идя к нему по песку. Она была высокой, статной амазонкой с красивыми чертами лица, без макияжа, с длинными черными волосами, заплетенными в две толстые косы вокруг головы. Примерно в десяти футах от Картера она расстегнула верх бикини и позволила ему соскользнуть по рукам. Её тяжелая грудь освободилась из тесной ткани, восхитительно покачиваясь в такт шагам.


— У тебя нет стыда, — сказал Картер, не отрывая взгляда от её темных ареол. — Нет, — рассмеялась она, — зато у меня много гордости.


Она глубоко вздохнула, выжала лифчик и повесила его на спинку стула. — Звонил Карл? Она подошла вплотную, пока кончики её сосков не коснулись его груди. — Они уехали? — Уезжают, — ответил он, проводя ладонью по её гладкой спине. — Он раздобыл чертежи дома. Мы сможем обыскать его при минимуме света. — Карл приедет сюда? Картер кивнул: — Будет часа через два. Она улыбнулась и скользнула ладонями вниз к плавкам Ника. — Это долгий срок.


Она вошла в спальню, и Картер последовал за ней. Он перехватил её у кровати и развернул к себе. Они упали на матрас, и его руки жестко обхватили её грудь. Мягкая плоть заполнила ладони, её голова металась из стороны в сторону. — Сними остальное... — простонала она.


Его руки скользнули по ребрам к животу, под эластичную ткань плавок


Картер потягивал кофе, в десятый раз изучая план этажей дома с тех пор, как приехал Карл Хоббс. Хоббс прислонился к дверному косяку, ожидая, пока Картер закончит. Он был выше и худее Ника, но примерно того же возраста. Короткие темные волосы вились над ушами, кожа приобрела глубокий золотисто-коричневый загар. Тяжелые веки, прикрывавшие его голубые глаза, придавали лицу выражение меланхоличной усталости. Его массивная челюсть, казалось, давила на шею под собственным весом. Нос был коротким с широкими ноздрями, а губы вечно сжаты, словно он всю жизнь боролся с привычкой держать рот приоткрытым. Тыльные стороны его больших рук и каждый палец почти до самых ногтей были покрыты тонкими волосками, которые на солнечном свету блестели, как серебряная проволока.


Картер оторвался от плана, почувствовав напряжение в теле напарника. — Что такое, Карл? Хоббс пожал плечами: — Да так, ничего особенного. Просто жаль, что мой человек не смог подобраться к черному ходу и пересчитать их всех на выходе. — Судя по тому, что Савин рассказал Риле, они никогда не оставляют охрану. Дом используется только для встреч. Когда совещание заканчивается, они запирают его до следующего раза.


Хоббс с рычанием кивнул и снова уставился на море. Картер вернулся к карте, но его мысли были заняты ситуацией в целом. Он получил это задание почти три месяца назад и с тех пор вкалывал до седьмого пота.


Драго Вейн был ирландцем из Белфаста. Он начал свою карьеру двадцать лет назад, еще подростком, в рядах ИРА. Но на этом он не остановился. Он перешел к массовым убийствам, ограблениям банков и практически ко всем мыслимым формам терроризма. Он был настолько близок к безумному маньяку, насколько это вообще возможно для человека. Его отправляли на подготовку в Ливию и Ливан, где он стал лучшим в своем выпуске.


Британцам потребовалось пятнадцать кровавых лет, чтобы выследить и арестовать Драго Вейна. Ходили слухи, что ирландские революционеры втайне были рады избавиться от него: его беспорядочные убийства портили им репутацию в глазах общественности. Спустя два года в тюрьме Вейн наконец понял, что никто не собирается его вызволять. Он совершил побег, вернулся в Северную Ирландию и жестоко отомстил. После этого он исчез из виду.


Около года назад Интерпол и почти все антитеррористические подразделения мира получили сведения о том, что была сформирована группа наемников, готовая на все за подходящую цену. Драго Вейн вернулся в бизнес, и теперь вместо какой-либо «идеи» он работал исключительно за наличные.


К тому времени, как в дело вмешался Картер, Вейн и его группа сосредоточили свои усилия в Греции, Турции и на острове Кипр. Инструкции от главы АКСЭ (AXE) Дэвида Хоука были предельно четкими: «Выясни, что замышляет этот подонок, и покончи с этим».


Картер копал глубоко и в процессе дважды едва не погиб. Драго Вейн играл без правил и не признавал хозяев. Если кто-то вставал у него на пути, он его ликвидировал. Картер привлек на помощь Карла Хоббса и его коллегу из ЦРУ в Афинах. Именно прекрасная ассистентка Хоббса, Рила Захеди, добилась первого прорыва. Ей удалось перевербовать одного из лейтенантов Вейна — Люпата Савина. От Савина они узнали, что группа Вейна больше не сдается в наем. Они нацелились на нечто гораздо большее.


Вейн путем запугивания и шантажа сумел подмять под себя нескольких кипрских политиков. Кроме того, он вел переговоры со спонсором — кем-то достаточно крупным, чтобы профинансировать грандиозный государственный переворот.


Вопрос заключался в том — где именно? И у кого есть такие деньги? Окончательное утверждение планов должно было произойти на конспиративной квартире...


Дом, который Вейн держал в Измире (Турция). За новую личность и крупную сумму наличных Люпат Савин согласился записать встречу на пленку и тайно сфотографировать участников. С такой информацией — и при некотором везении — Картер был уверен, что сможет сорвать план до того, как доберется до самого Вейна и ликвидирует его.


Возле бунгало остановилась машина, и Картер увидел Рилу, шагающую по террасе. Она переоделась в расшитую яркими узорами блузку с глубоким декольте. Один пышный рукав соскользнул со смуглого плеча; на ней была широкая юбка, а ноги оставались босыми. Длинные черные волосы снова были заплетены в две тугие косы, концы которых скреплялись лентами. Она выглядела как крестьянка, собравшаяся на рынок.


Вспоминая дни, проведенные вместе, Картер пожалел, что им придется задействовать её этой ночью. Но кто-то должен был сидеть за рулем. Дом находился в жилом районе, где чужая машина, припаркованная слишком долго на одном месте, вызвала бы излишние подозрения. Рила должна была высадить их, уехать из района и вернуться за ними в назначенное время.


Она вошла в комнату: — Машина заправлена и готова. — Рила, — сказал Картер, — прогони еще раз для меня эту историю с Савиным. Она вытряхнула сигарету из пачки Картера, прикурила и села в кресло напротив. — Как я и говорила, после нашей первой встречи и соглашения всё должно было идти через его сестру, Дими. — Она в Дамаске? Рила кивнула: — Иногда я ездила туда, иногда она встречала меня здесь, в Турции, в Анталье. В прошлый раз, когда мы виделись, Савин велел ей передать мне о встрече. Драго Вейн закрутил гайки всем в ближнем кругу. Пока встреча не закончится и план не вступит в полную силу, никому не разрешалось связываться с кем-либо вне группы. — Значит, Савин не мог передать запись и пленку сестре. — Именно. Он сказал ей, что оставит их в доме, за одним из радиаторов отопления.


Картер провел пальцем по чертежу дома. — Пятнадцать комнат, вероятно, по два радиатора в каждой. Карл Хоббс присоединился к ним у стола. — Господи, Ник, в чем проблема? Если мы будем вести себя тихо и не будем светить, у нас будет уйма времени, чтобы найти кассету. Черт, да хоть вся ночь впереди. Картер потер подбородок: — Знаю. — Тогда что тебя беспокоит? — спросила Рила. — Драго Вейн, — ответил Картер. — Я живу с этим ублюдком в мыслях уже больше двух месяцев. Он сумасшедший и он хитер. Эта затея с Савиным кажется слишком простой, словно она сама упала нам в руки. — Вовсе нет, — возразила Рила. — Я истоптала немало дорог, чтобы найти слабое звено, Люпата Савина. Поверь мне, Ник, этот человек — всего лишь вор и хладнокровный убийца, который побывал в большинстве дыр мира. Но он до смерти боится Драго Вейна. По словам самого Савина: «Христиане думают, что Антихрист еще придет. Поверьте мне, он уже здесь. Я видел его. Его зовут Драго Вейн». И пока он говорил мне это, Ник, этот огромный злобный ублюдок дрожал как осиновый лист.


Хоббс положил руку на плечо Картера. — Брось, старина, это должно быть сделано. Давай просто сделаем это. Картер взглянул на часы. — Ладно. Выдвигаемся сразу после наступления темноты.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Сэр Джонас Эйвери летел обычным рейсом из Лондона в Париж. Его сопровождала обычная свита из двух секретарей и телохранителя. Причиной поездки, озвученной для СМИ, была рутинная конференция между сэром Джонасом и его французским коллегой в ООН. На самом деле он выполнял миссию всей своей жизни. В случае успеха она стала бы кульминацией его двадцатилетней мечты.


Сэр Джонас был представителем Её Величества в ООН. Его знали как честного и блестящего переговорщика. Последние пять лет он пытался сблизить лидеров турецкой и греческой общин на острове Кипр. С тех пор как остров получил независимость от Великобритании в 1960 году, между двумя сторонами царила вражда, а переговоры почти не велись. В 1964 году вспыхнули открытые столкновения, пока не вмешались миротворческие силы ООН. Мир был установлен, но это было шаткое перемирие: остров оказался разделен почти так же, как Восточная и Западная Германия.


Мечтой сэра Джонаса было объединить обе стороны, вернуть остров под власть киприотов и убрать барьеры, созданные турецким и греческим правительствами. Ассим Калвар и Никос Прото оба были киприотами, уроженцами острова. Калвар был турком, Прото — греком, и сколько все помнили, эти двое ненавидели друг друга по одной этой причине. Оба были мятежниками, и ни один не занимал официальных постов. Но оба обладали колоссальным влиянием на своих сторонников на острове.


Прото возглавлял партию греков-киприотов. Он был объявлен вне закона и находился в изгнании где-то на Крите, но это не уменьшало его власти на родине. Одно слово Никоса Прото — и его греческие последователи достали бы оружие из тайников 1964 года и начали войну заново. Ассим Калвар обладал такой же властью по ту сторону линии ООН. Он, как и Прото, хотел единого Кипра, но под управлением правительства, где доминировали бы лица турецкого происхождения.


Пока сэр Джонас не проявил активный интерес, между этими двумя царил пат. Годы упорного труда позволили сэру Джонасу наконец свести их вместе. Большинство соглашений было достигнуто. Теперь требовалась лишь тайная встреча втроем для официального подписания аккорда. Как только это будет сделано, можно будет начать вывод сил ООН и реформирование кипрского правительства.


Встреча должна была состояться на нейтральной территории, в Ницце (Франция), и именно поэтому сэр Джонас прилетел в Париж. Из аэропорта Орли группу на лимузине доставили в отель «Крийон». Там был забронирован люкс и три смежных номера. В люксе сэра Джонаса ждала заранее собранная сумка и джентльмен из парижского театра. В сумке лежала заурядная французская одежда из обычных магазинов — такая, которую мог бы носить средний коммивояжер в отпуске. Джентльмен из театра был здесь, чтобы изменить внешность сэра Джонаса.


Два часа спустя английский дипломат покинул отель через подвальный выход. Его отвезли в небольшую деревушку в часе езды к северу от Парижа. Там телохранитель неохотно попрощался с ним. Мужчина знал, что миссия сэра Джонаса была сверхсекретной, но ему крайне не нравилась идея отпускать пожилого человека одного без грамма охраны. Через час после прибытия в деревню сэр Джонас сел на автобус до Шартра. Там он снял комнату в маленьком пансионе на имя Рене Фулара, используя французский паспорт. На следующее утро он должен был сесть на поезд до Ниццы, на Французскую Ривьеру.


Петро Канавос обожал свою работу. Последние четыре года он жил в свое удовольствие и бесплатно объездил полмира. Кроме того, он получал отличное жалованье — гораздо больше, чем мог мечтать полуобразованный сын кипрского сборщика урожая. Канавос был шофером и телохранителем героя своего детства, Никоса Прото.


Это была хорошая жизнь, особенно когда они возвращались на виллу, которую Прото содержал на греческом острове Крит. На Крите не было нужды в круглосуточной охране. Петро мог ускользнуть на один-два вечера в неделю и снять бунгало в отеле «Олимпия». Этим днем Петро так и поступил. Сейчас он растянулся у бассейна с бокалом в руке, изучая свежую порцию американских и британских туристок. Они выстроились вдоль края бассейна, словно живое одеяло из золотистой плоти.


Он как раз мучился с выбором, когда длинноногая, пышногрудая и темноволосая богиня заслонила ему свет. — У вас не найдется прикурить? Петро улыбнулся и перекатил свое бронзовое, мускулистое тело с шезлонга. — Ради вас я бы сжег весь отель, лишь бы зажечь вашу сигарету. — Достаточно и маленького пламени.


Он прикурил ей и себе. — Ваш греческий хорош, но вы не гречанка. — Француженка. Я Шармен. — Я Петро. Пожалуйста, присаживайтесь. Выпьете? — То же, что и вы — подойдет.


Он налил еще бокал из кувшина на подносе, и она присела на шезлонг рядом с ним. — Французы — прекрасный народ. — Вы очень добры. А я нахожу греков весьма привлекательными.


Десять минут болтовни, и Петро понял, что сорвал куш. Он заказал обед на двоих, и к его окончанию, пожирая глазами изысканные контуры её почти обнаженного тела, он думал только об одном. — У меня в бунгало есть отличный бренди, — её голос был как сироп.


Петро последовал за ней. Едва они вошли, он сгреб её в объятия и впился в её губы. Он пытался освободить её грудь из лифчика бикини, когда она выскользнула из его рук. — Сначала выпить, помнишь? — кокетливо упрекнула она. — Конечно, — ответил он.


Она прошла на крохотную открытую кухню. — О нет, льда нет. Мне обязательно нужен лед. У тебя есть лед в твоем бунгало? — говоря это, она спустила бретельки лифчика с плеч и позволила ему болтаться в одной руке. — Пока тебя не будет, я устроюсь поудобнее, — хрипло прошептала она.


Петро практически побежал от её бунгало через ухоженный газон к своему. Он отпер дверь и поспешил к маленькому холодильнику. — Черт, — выругался он вслух, дергая лоток для льда, который, казалось, примерз намертво. Он дернул сильнее. Затем он внезапно поддался. Петро отлетел назад по инерции. Но он так и не коснулся пола — по крайней мере, целиком.


Бунгало взорвалось с громоподобным ревом. Панорамное окно вылетело, часть крыши рухнула, а пламя взметнулось к небу. Петро Канавос ничего этого уже не услышал.


Никос Прото был крупным мужчиной с мощным, закаленным трудом телом и суровыми, бескомпромиссными чертами лица. Его от природы темная кожа была загорелой еще сильнее — не красиво от солнца, а от постоянного пребывания на ветру и в непогоде. Прото не был из тех, кто просиживает штаны за столом. Он был политиком, да, но прежде всего он был повстанцем, партизаном, который любил свои горы так же сильно, как любил в них сражаться.


Он думал об этом, аккуратно пакуя сумку для поездки в Ниццу. Теперь с боями будет покончено. Он доверял сэру Джонасу Эйвери, и англичанин заверил его, что Калвар согласился на каждое его условие. Значит, теперь наступит мир. Прото со вздохом прорычал. Он будет скучать по старым добрым временам. Он отказался от секса много лет назад, и с тех пор единственной вещью, которая по-настоящему приносила ему удовольствие, было убийство турок.


Он защелкнул сумку и внезапно замер. Был ли это звук с первого этажа виллы? Его рука скользнула под пиджак, во внутренний карман, где он всегда носил изящную «Беретту». Другой рукой он нащупал тонкий нож за поясом. Он отпустил прислугу на неделю. Петро должен был вернуться со своей охоты на шлюх не раньше чем через два часа. Неужели кто-то перелез через стену и вошел в дом? Почти невозможно с такой сигнализацией. И собаки не лаяли.


Руки Никоса Прото сошлись на животе. Они покоились там легко, почти по-пастырски, пока он шел по коридору и спускался по лестнице. — Кариелла, ты вернулась за чем-то? Петро?.. Он замер у подножия лестницы, руки наготове, все чувства обострены. Тишина. «Паранойя», — подумал он. Даже в Греции его не оставляла паранойя. Именно тогда, когда он был готов подписать мирный пакт со своим врагом, его накрыла паранойя.


Он направился к своему кабинету. Выпьет стакан узо и расслабится, пока не вернется Петро, чтобы отвезти его на самолет. Никос Прото едва переступил порог, когда тяжелая деревянная статуэтка, возникшая из ниоткуда, обрушилась на него. Она с хрустом врезалась ему в лицо, ломая кости носа и щеки. Прото неловко повалился на стену, а затем сполз на пол, пытаясь удержаться в сознании, хрипя окровавленным ртом и выплевывая выбитые зубы. Он поднял глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на двух мужчинах, стоявших над ним, но не смог. Однако он разглядел, что один из них теперь сжимает автоматический пистолет в мускулистой левой руке. Другой наклонился и забрал «Беретту» Прото.


— Вставай! — резко приказал второй по-гречески. Прото посидел еще мгновение, дожидаясь, пока вернутся силы. Он попытался подняться, но снова рухнул на пол. Комната, казалось, вращалась вокруг своей оси. Он предпринял еще одну попытку встать, и на этот раз успешно. Теперь он видел лучше и понял, что попал в беду. Это были убийцы, профессионалы, и никакие разговоры не заставили бы их отказаться от того, для чего их наняли. У него не было выбора. Он умрет, в этом сомнений почти не оставалось. Но он умрет как мужчина.


Он потянулся за ножом, выхватил его и нанес выпад в сторону ближайшего мужчины. Он услышал вскрик удивления и рычание боли, когда развернул и вытащил лезвие для следующего удара. Он увидел вспышку пламени из пистолета в руке второго человека. Он попытался закричать, но почувствовал лишь, как воздух вырывается из легких, а грудная клетка словно вминается в позвоночник. Прото посмотрел вверх, когда мужчина наклонился над ним. — Почему?.. Убийца ничего не ответил. Он поднял револьвер и всадил еще одну пулю в грудь Прото.


Боль была всепоглощающей, обжигающей, словно в его тело вливали раскаленную сталь. Прото часто задавался вопросом, что чувствовали люди, в которых он стрелял, когда они умирали. Теперь он знал. «Это была уловка, всё — сплошная уловка», — подумал он. «Калвар, ты, свинячий выродок!»


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Рила Захеди вела машину на грани дозволенной скорости, маневрируя в плотном потоке, словно скользящая кошка. Картер сидел рядом с ней, Карл Хоббс — сзади. Все трое молчали с самого выезда из бунгало. Луна стояла высоко, отражаясь в море позади них и в беленых домах перед ними, когда они покинули город и начали подниматься в холмы. — Еще долго? — спросил Картер, его голос звучал почти как шепот. — Недалеко, — ответила Рила, — может, миля. — Всё еще нервничаешь? — хохотнул Хоббс с заднего сиденья. — Пошел ты, — беззлобно отозвался Картер и вытащил «Вильгельмину», свой 9-мм «Люгер», из плечевой кобуры под левой подмышкой. Он проверил обойму, дослал патрон в патронник и вернул оружие на место.


На заднем сиденье он услышал, как Хоббс проделывает то же самое с модифицированным «Узи», который он собирался пронести в дом под курткой. Картер улыбнулся. У Хоббса, может, и не было сомнений, и он не нервничал из-за этого дельца, но рисковать он не собирался. — Сразу за следующим углом, — сказала Рила. — Проезжай мимо, — приказал Картер.


Она повернула, и Картер осмотрел квартал. Было тихо, мирно, уличных фонарей нет, лишь в нескольких окнах горел свет. Конспиративная квартира Драго Вейна была большой и уродливой, почти весь сад располагался перед фасадом. Рила дважды объехала квартал. В доме-мишени света не было. — Чисто, — пробормотал Хоббс. — Ага, — согласился Картер, кивнув и подумав о том, что в любой момент соседи могут заметить их в саду или за взломом дверного замка, и тогда турецкая полиция облепит их, как мухи навоз.


Рила притормозила в конце квартала. Хоббс выскочил из машины и пошел вперед уже через секунду, словно взлом тусклых пригородных домов был смыслом всей его жизни. Картер сжал бедро Рилы. — Береги себя. Он выпрыгнул и последовал за Хоббсом. Рила развернулась. Она припаркуется в шести кварталах отсюда и будет ждать их. Они двинулись по переулку и перемахнули через низкий забор сзади. К тому времени, как Картер догнал цээрушника, Хоббс уже пробовал связку отмычек на задней двери. Глухо. — Ригельные замки? — спросил Картер. Хоббс кивнул.


По возможности они хотели войти, не оставляя следов. Это исключало грубый взлом, а лезть через окно было нельзя. Они отступили к стене из грубого камня и пробрались к парадному входу. Хоббс поднялся по ступеням и изучил замок. — Старый «Цейсс». Я его возьму. Ему потребовалось шестьдесят секунд, чтобы подобрать ключ, и он был внутри. Картер проверил улицу и соседние дома, после чего последовал за ним. Они стояли в маленьком квадратном холле, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, не имея ни малейшего представления, где стоит мебель. Парадная дверь была застекленной, а вдоль одной стены высоко проходило длинное окно без занавесок. Фонариками пользоваться было еще нельзя.


Картеру показалось, что в этом месте что-то пахнет не так. Он не мог сказать, что именно, но Хоббс, похоже, тоже это почувствовал. На мгновение они оба замерли под окном. Затем Хоббс присел на корточки и, на удивление легко и уверенно, двинулся вперед. Картер услышал, как открылась дверь, и Хоббс прошептал: «Сюда».


Это была комната рядом с холлом, но гораздо темнее. Значит, шторы с подкладкой. Картер включил фонарик. Сделав это, он осознал, что, не считая ковров и штор, ожидал найти дом пустым. На деле же, когда он медленно поднял луч света от пола, тот высветил сначала длинный тяжелый сервант, затем рояль, большой письменный стол с откидной крышкой и низкий дорогой диван из замши. — Стол? — спросил Хоббс. — Нет, они не были бы так неосторожны или глупы. Только радиаторы.


Они переходили из комнаты в комнату на первом этаже, тщательно проверяя пространство за каждым радиатором. Картер взял на себя одну сторону главного коридора, Хоббс — другую. Пятнадцать минут спустя они встретились у подножия лестницы. — Что-нибудь? — спросил Хоббс. — Полно пыли. У тебя? — То же самое. Пошли наверх.


Они начали с задней части дома и двинулись вперед, Картер с одной стороны, Хоббс с другой. Во второй комнате, куда зашел Картер, он замер у двери. Одежда была разбросана повсюду. Матрас и подушки стащили с кровати и вспороли острым ножом или бритвой. Посреди этого беспорядка он заметил бумажник. Он был вспорот и вывернут наизнанку. Карточки и фотографии были небрежно отброшены в сторону. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы проверить всё. Как только он заметил сирийское удостоверение личности на имя Люпата Савина, он сгреб всё и засунул в карман куртки.


Он как раз проверял за радиатором, когда услышал шипение из дверного проема позади: — Ник, через коридор. Картер прошел вслед за напарником в большую спальню, выходящую на фасад дома. — Господи Иисусе. — Это Савин, — прорычал Хоббс, водя лучом света по телу.


Люпат Савин был прикручен к стулу проволокой вокруг ног и груди. Проволока также связывала его запястья так туго, что она скрылась в плоти. Он был обнажен, и на его теле почти не осталось места, которое не изменило бы цвет от ударов или ожогов сигарет. Под столом от его ран натекла лужа подсохшей крови. Контрольный выстрел был произведен из мощного пистолета с близкого расстояния. Входное отверстие во лбу было маленьким и аккуратным. Затылок же был разнесен по всей стене.


— Думаешь, он заговорил? — спросил Хоббс. — Я бы поставил на это всё свое ранчо, — ответил Картер. — Посмотри на него. Никто бы не выдержал таких пыток. — Я всё равно проверю радиаторы в последних двух комнатах. Хоббс удалился, а Картер присел у переднего окна. Теперь в его сознании не осталось сомнений. Их подставили. Прищурившись, он осмотрел лужайки и сады соседних домов, а также улицу.


И тут он увидел это — легкое движение в большом, заросшем деревьями палисаднике. Он не мог с уверенностью сказать, был ли это один человек или двое. Казалось глупым для двоих сбиваться в кучу и приближаться к дому. Затем он увидел третьего мужчину, стоящего без укрытия в углу у ворот, вне пятна лунного света, но достаточно отчетливо. — Ничего, — сказал Хоббс, возвращаясь в комнату. — Ложись! — прошипел Картер. — Это засада. Я уже заметил троих снаружи.


Хоббс упал на колени и занял другую сторону окна. — Дерьмо. — Их там должна быть целая свора, — сказал Картер, — иначе они бы не так не кучковались. Вероятно, они окружили весь дом, и когда двинутся, могут полезть откуда угодно. — Черт, — прошипел Хоббс, — они могут быть даже внутри, на первом этаже. — Не думаю, — прошептал Картер. — Мы вели себя тихо. Думаю, мы бы их услышали.


Он рискнул еще раз взглянуть в окно и оценил их положение. Он отверг вариант встать рядом с Хоббсом и его «Узи» и рвануть через задний сад, даже если там казалось чисто. Мужчины впереди были слишком на виду. Они были здесь для того, чтобы выгнать Картера и Хоббса в другом направлении, где их можно было прихлопнуть подальше от улицы. — Как думаешь, сколько их? — прорычал Хоббс. — Трое для отвлечения внимания, значит, всего минимум семеро. — Слишком много, — заметил Хоббс, будто это подлежало обсуждению. — Что они будут делать? — спросил Картер. — Они придут за нами. Им придется.


К чему стоило прислушиваться? У них будет ключ, или они разобьют окно. Дыхание. Шаги на лестнице. Рывок, возможно, несколько выстрелов — и всё будет кончено. — Я могу прикрыть лестницу, — сказал Хоббс, похлопав по «Узи». — Им будет чертовски трудно подняться сюда через тот огонь, который устроит эта малютка. — Это самоубийство, — выдохнул Картер, снова выглядывая в окно. — Лучше решайся, — сказал Хоббс. Картер посмотрел. Трое из них шли к парадной двери, даже не пытаясь прятаться.


Гнев закипал внутри Картера. Он чувствовал его как растущую опухоль в нутре, как жгучую горечь в желудке. — Ну и хрен с ним, не будем их ждать! — рявкнул Хоббс и вскочил на ноги. Прежде чем Картер успел его остановить, Хоббс открыл огонь, выпуская очередь за очередью через окно. Трое мужчин тут же бросились врассыпную, пригибаясь к теням. Один вскрикнул и перелетел через стену. Второй упал, но начал барахтаться в траве и пополз, волоча за собой перебитую ногу.


— Сейчас! — крикнул Хоббс, стреляя в третьего. — Прыгай сейчас, я прикрою! Картер подтянулся на шторах, ожидая ответного огня снизу. Теперь им уже не было смысла соблюдать тишину. Ответа не последовало. Всё, что он слышал — это топот бегущих ног на первом этаже, крики и грохот падающей мебели. Хоббс стволом «Узи» выбил остатки стекла из оконной рамы. — Иди, ради Христа! — проревел он. — Я прикрою и за тобой!


«Узи» снова гавкнул, и Картер перевалился через подоконник. Он приземлился задом на черепичную крышу и тут же начал соскальзывать вниз — зацепиться было не за что. Над ним и позади него стрельба прекратилась ровно на столько, сколько требовалось Хоббсу, чтобы сменить магазин. В саду затрещали автоматы, и, падая, Картер увидел, как кирпичи и штукатурка вокруг окна разлетаются в пыль, а лицо Хоббса буквально взорвалось под линией огня. Пыль, щепки и кровь сгустили воздух, оседая на крыше над головой, когда Картер ударился о траву, каким-то чудом приземлившись на ноги.


Он упал и перекатился. Оглушенный, он покатился не в ту сторону — к сараю, где укрылись двое, а возможно, и трое противников. Оглянувшись на окно в кувырке, он мельком увидел то, что осталось от Хоббса: тот свесился через подоконник, волосы свисали вниз, а кровь заливала стену и капала на землю, вытекая изо рта и пробитого черепа. Кто-то стоял позади него, глядя вниз в сад.


Затем началась стрельба из-за сарая и из окон дома. Они палили по теням, но при такой плотности огня попадание в него было лишь вопросом времени. Картер уперся руками в землю и отбросил ноги назад, сложившись «складным ножом», чтобы уйти с линии огня, снова коснулся земли правой — более сильной — ногой и рванул к проезду и низкой фасадной стене.


Он видел, как пыль и крошка летят от желтого кирпичного столба ворот — то же самое разрушительное крошево, что он видел под окном. Звука выстрела он не слышал. «Зигзаг» — вот был приказ дня, и он выполнял его, жадно хватая ртом воздух. Он ждал, когда крошечные разрывные пули вопьются в его ноги или спину, но вот его колени ударились о низкую стену, и он перевалился через неё на улицу, не получив повреждений.


Тут же откатившись назад, он прижался к основанию стены, на мгновение защищенный с любого угла, а затем быстро пополз вдоль неё прочь от дома, вниз по улице. Позади него разверзся настоящий ад, пока он бежал к углу. В каждом доме теперь загорался свет, а откуда-то издалека донесся рев мотора и визг шин.


Он вылетел из-за угла на полной скорости и едва не врезался в две машины, стоявшие нос к носу и перекрывавшие улицу. В тот же миг он заметил движение слева и справа, а между машинами перед ним вырос человек. Ник нырнул к земле. Кирпичная стена позади него взорвалась осколками — над ним пролетел сноп дроби из дробовика. Он упал и перекатился, выхватывая «Люгер». Тот, что был справа, явно не ожидал внезапного появления Картера и только тянулся под куртку. «Киллмастер» выпустил две быстрые пули. Мужчину швырнуло на машину позади него. Он сполз на землю, пока Картер разворачивался к тому, кто был слева.


Тот стоял на коленях, целясь в Картера, его губы были оскалены, обнажая желтые зубы в застывшей гримасе гнева и страха. Пистолет в его руке гавкнул одновременно с тем, как Картер нажал на спуск. Ник почувствовал тупой удар в левое плечо, в то время как противника отбросило назад. На горле стоящего на коленях человека появилось маленькое красное пятнышко, которое внезапно превратилось в хлещущий фонтан багрянца. Он выронил пистолет и повалился на тротуар, широко вытаращив глаза; из открытого рта доносился хриплый, булькающий звук, пока он хватался за горло и сучил ногами.


Картер приподнялся на корточки и побежал вдоль борта машины. Стекло автомобиля внезапно осыпалось внутрь, когда воздух снова расколол громоподобный выстрел дробовика. Картер нырнул за машину, и еще один заряд дроби опалил асфальт у заднего колеса. Он приподнял голову и заглянул через заднее стекло. Человек пригнулся и трусил по дорожке вдоль стены, приближаясь к нему.


Картер лег на живот и посмотрел под днище машины. Он увидел ноги стрелка. Он сжал рукоять «Люгера» крепче и замер. Навел ствол на центр штанины и нажал на спуск. «Люгер» резко щелкнул и прыгнул в руке, мужчина хрипло закричал. Он упал на дорожку, дробовик вылетел из его рук и с лязгом ударился о борт машины. Картер вскочил и обежал автомобиль. Раненый извивался, пытаясь дотянуться до дробовика, под его ногой уже образовалась лужа крови. Он поднял взгляд. Картер навел пистолет и выстрелил. На лбу мужчины появилось крошечное красное пятно, его голова дернулась назад, а затылок взорвался, забрызгав тротуар кровью и мозгами.


Рев двигателя, который он слышал раньше, теперь стал оглушительным. Машина с визгом вылетела из-за поворота снизу холма, и её фары устремились прямо на него. Картер опустился на одно колено и вскинул «Люгер». В самый последний момент машина вильнула. Свет фар ушел в сторону, и Ник увидел решительное лицо Рилы за лобовым стеклом. Она ударила по тормозам и вывернула руль, подставляя бок машины к нему. Картер распахнул дверь и запрыгнул на переднее сиденье еще на ходу.


— Что случилось? — вскрикнула она. — Нас подставили, — крикнул Картер. — Гони! — Где Карл? — Он мертв. — О нет... Боже мой, нет... — Черт подери, да! Он мертв, и мы ничего не можем с этим поделать. Так что шевели этим железом!


Она была хороша. Она заставила инстинкты взять верх над эмоциями и вдавила педаль в пол. — Назад в бунгало? — выдохнула она. — Нет, — прорычал Картер. — Его они, скорее всего, тоже вычислили. Езжай вверх по побережью. Нам нужно убираться из страны к чертовой матери.


Минуты спустя ледяное онемение в плече сменилось пульсирующей, невыносимой болью, которая посылала огненные нити через весь его левый бок. Левая рука онемела и не слушалась. Он чувствовал, как теплая липкая кровь стекает по руке и боку, его подташнивало, голова слегка кружилась. Но необходимость сбежать и выбраться из этого района была властным требованием в его сознании. — Там поверни налево. Держись прибрежной дороги. — А что потом? — Найдем рыбацкую деревушку. Я еще не встречал турецкого рыбака, который бы отказался от взятки.


Он расстегнул куртку и осторожно стянул её с левого плеча, морщась от боли. Включил плафон освещения и осмотрел рану. Это была касательная: пуля пропахала кожу и мышечную ткань на глубину около четверти дюйма в самом глубоком месте. Свитер прилип к плечу и руке из-за свернувшейся и подсыхающей крови, в ране виднелись клочья шерсти. Кровотечение замедлилось; было больно, но непосредственной опасности для жизни рана не представляла. Рила взглянула на него и охнула: — В тебя попали! — Буду жить, — бросил Картер, откинув голову на спинку сиденья. — И тебе лучше сбросить скорость до разрешенной.


Она послушалась, а Картер пошарил в карманах, пока не нашел сигарету. Он прикурил, и несколько минут они ехали в молчании, пока Рила не спросила: — Ты нашел что-нибудь? В доме, я имею в виду. — Да. То, что осталось от Люпата Савина.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Отель был не самым худшим в Анталье, но и далеко не лучшим. Зато он находился рядом с аэропортом, а это было необходимо. В номере на верхнем этаже ждали двое. Они ждали уже три дня. Тот, что покрупнее, лежал на одной из кроватей у двери. Он лениво курил маленькую сигару и пялился в потолок. На нем не было ничего, кроме боксеров, которые были слишком велики для его туши. Второй, помоложе и поменьше, с темными глазами и угольно-черными волосами, вьющимися над ушами и лбом, сидел по-турецки на второй кровати. Он завороженно смотрел американское телешоу, дублированное на турецкий.


— Я бы не хотел жить в Америке, — сказал тот, что помоложе. — Нет? Там сплошное насилие. Посмотри, как они убивают друг друга. Неужели в Америке только этим и занимаются? Убивают друг друга? Верзила выпустил кольцо дыма: — Американцы — жестокий народ.


Зазвонил телефон, стоящий между кроватями. Спокойно великан спустил ноги на пол. Он нарочито медленно потушил сигару. После третьего звонка снял трубку. — Да? — Пора, — пришел ответ. — Хорошо. — Конверт на стойке регистрации вашего отеля. — А лодка? — «Маджи», четвертый пирс в Аланье. Она переправит вас в Кирению на Кипре. Всё остальное — как договаривались.


Великан и звонивший одновременно повесили трубки без лишних слов. — Ну? — спросил худощавый. — Пора.


Они оделись в темные шелковые костюмы, строгие рубашки, аккуратно завязали галстуки, надели темные носки и сшитые на заказ итальянские кожаные туфли. Бросив последний взгляд на комнату и убедившись, что не оставили никаких следов своего пребывания, они заперли дверь и спустились на лифте в лобби.


Пока большой человек остановился у стойки и забрал у клерка пухлый конверт, младший вызвал такси. Они ждали внутри. Солнце уже село, но в воздухе висела удушающая жара и влажность. С лиц людей, входивших в лобби, градом катился пот. В такси по дороге в аэропорт большой человек вскрыл конверт. Внутри он обнаружил две толстые пачки денег и один листок бумаги. Машинописный текст гласил: «ЧЕРНЫЙ ФУРГОН SIMCA — НОМЕР JL-94333. УРОВЕНЬ 2, РЯД А, МЕСТО 6».


Он убрал деньги в дорожную сумку и, заучив информацию с листка, скатал его в крохотный шарик и выбросил в окно. Они вышли перед зданием терминала — два хорошо одетых бизнесмена, спешащих на рейс. Младший расплатился с таксистом, отсчитав скромные чаевые. Бок о бок они вошли в терминал и прошли через весь нижний этаж к выходу, ведущему на парковку.


Найти фургон не составило труда. Подойдя к нему, оба огляделись. Всё было чисто. Они натянули плотно прилегающие хирургические перчатки, и младший достал ключи из магнитного держателя, спрятанного под задним бампером. Он открыл задние двери фургона. Внутри лежал длинный прямоугольный черный кейс. Мужчины забрались внутрь, забросили свои дорожные сумки за сиденья и открыли кейс.


Внутри лежал чешский пулемет «Модель 59» с сошками, телескопическим прицелом и двумя стопатронными лентами с нерассыпными звеньями. Оба удовлетворенно хмыкнули. — И кого мы валим на этот раз? — спросил младший. — Тебе не плевать? — отозвался верзила. — Поехали, сделаем дело.


По-настоящему бесклассовое общество можно найти только в купе второго класса французских поездов. Все слои человечества — богатые и бедные, амбициозные и праздные — сходятся здесь на общей почве на несколько коротких часов. Желая раствориться в этой анонимности, сэр Джонас Эйвери отодвинул дверь купе, в котором, помимо него, было еще четыре человека.


Заняв свое место, замаскированный дипломат по очереди изучил каждого. Он чувствовал себя в безопасности, но за свою жизнь он повидал достаточно насилия и интриг, чтобы никогда не терять бдительности окончательно. Одним из пассажиров был испанский цыган с морщинистым орехово-коричневым лицом и седой щетиной. Он без умолку болтал, рассказывая небылицы, пока поезд стучал по рельсам. Крестьянка ехала навестить сестру в Авиньон. У неё была огромная корзина с хлебом, вином, колбасой и сыром, и она настойчиво предлагала всем угоститься. Студент направлялся в Канны, надеясь устроиться на лето матросом на яхту.


Четвертым пассажиром была монахиня. Окутанная черным облачением, в белом накрахмаленном чепце и черном платке, с белым воротничком и лицом без следа макияжа, она выглядела сияющей, чистой и непорочной. Из-под подола её рясы нелепо торчали тяжелые, уродливые черные туфли. Она была очень тихой и застенчивой, но обладала кроткой улыбкой, потрясающе красивой в своей невинности. На коленях она держала маленькую, изрядно потертую Библию в кожаном переплете, делая вид, что читает, но её ясные серые глаза наблюдали за всеми, и она слушала разговоры с почти затаенным восторгом. Однако стоило кому-то попытаться вовлечь её в беседу, она краснела и смущалась.


Сэр Джонас бегло и почти без акцента говорил по-французски, но всё же свел общение к минимуму, притворившись спящим. Поезд катился дальше. Пассажиры выходили, заходили новые. К тому времени, когда они покинули Авиньон, выходя на финишную прямую к Ривьере и морю, в купе остались только сэр Джонас и цыган.


Дверь купе откатилась, и вошел мужчина. Одним быстрым и цепким взглядом сэр Джонас отметил, что вошедший был невысоким, тучным, с полным лицом, на котором рот в виде тонкой щели казался чем-то инородным. С коротким бормотанием, которое можно было принять за что угодно, пришелец сел в дальнем углу, подальше от окна и напротив Эйвери, и развернул газету.


Сэр Джонас выглянул в окно, когда мимо промчалась небольшая деревушка. Он перефокусировал взгляд и увидел в отражении стекла, что человек с лицом-луной отвел водянистые голубые глаза от газеты и пристально изучает его. Слишком пристально, подумал сэр Джонас.


Он почувствовал внезапный, острый укол приближающейся опасности. Под рубашкой, за поясом, у него был припрятан маленький автоматический пистолет .22 калибра, который ему навязал шофер-телохранитель. Он подавил импульс потянуться к нему и отвернулся от окна. Внимание незнакомца снова вернулось к газете. Мысли Эйвери были прикованы к этому человеку. Противоестественная напряженность в теле незнакомца усиливала его подозрительность. Сэр Джонас потянулся за своей газетой, открыл её и за этим защитным щитом снова бросил взгляд на окно. Секунды растягивались, пока он не сводил глаз с зеркального отражения. Он всё отчетливее осознавал растущую нервозность соседа.


Дважды правая рука мужчины медленно двигалась к внутреннему карману пиджака, но затем колебалась, замирала и возвращалась назад. Сэр Джонас сохранял бесстрастное выражение лица, хотя нервы его были натянуты. Словно ища более удобную позу, он потянулся и слегка соскользнул по жесткому кожаному сиденью. Скрестил ноги и начал медленно покачивать ступней.


Он ждал, уверенный в том, что должно произойти. «Я могу совершать чертовскую ошибку», — говорил он себе, но сомневался в этом. Он не спускал глаз с этих выдающих своего хозяина пальцев. Внезапно дверь купе распахнулась. Рыжеволосая женщина величественных пропорций вплыла в проем, словно галеон под всеми парусами. Мужчина вскочил на ноги. Прежде чем он успел обрести устойчивость, женщина отвесила ему оглушительную оплеуху. Он взвыл и проклял её. Она закричала в ответ еще громче, и битва началась.


В следующие пять минут сэр Джонас и цыган узнали, что эта дородная дама — жена того мужчины, что она прознала не об одной, а о двух его любовницах и что наконец-то поймала его на пути к одной из них. Ссора бушевала добрых десять минут; жена тузила мужа, пока тот наконец не сбежал из купе и из вагона, а она не помчалась следом за ним.


Сэр Джонас посмотрел на цыгана, и оба расхохотались. — Мужчина должен проверять тылы, прежде чем идти в атаку по фронту, — прокудахтал цыган, протягивая фляжку. — Выпьете, месье? Это лучший коньяк. Со слезами смеха на глазах Эйвери принял фляжку. Он увидел начало удара, когда поднес фляжку к губам, но уклониться полностью не успел. Он завалился на бок, но удар ребром ладони пришелся в левую часть шеи, сбросив его на пол.


Он успел выхватить пистолет из-за пояса, но точный удар ноги выбил оружие из его руки. Цыган действовал со стремительной, смертоносной точностью. В долю секунды он был на ногах, нависая над сжавшейся фигурой дипломата. Он взмахнул рукой, и жесткое ребро левой ладони с брутальной силой обрушилось на горло Эйвери. Он увидел, как голова дипломата безвольно завалилась набок, словно у тряпичной куклы, из которой выпотрошили набивку.


Долгое мгновение он изучал мужчину прищуренными глазами, обдумывая следующий ход. Затем достал платок, наклонился и подобрал пистолет с пола. «В этом вся беда этих проклятых дилетантов», — подумал он с раздражением. Они никогда не поймут, пока не станет слишком поздно, что пушка — это скорее обуза, чем подмога. Он быстро обшарил карманы Эйвери. Не нашел почти ничего существенного. Это само по себе сказало ему о многом. Ни писем, ни карточек — ничего, кроме фальшивого паспорта и старого бумажника, набитого купюрами. Он переложил деньги в свой карман, а бумажник вернул в пиджак сэра Джонаса.


Закончив, он отошел в сторону и отодвинул дверь купе. Длинный коридор был пуст. Мужской туалет находился всего через две двери, в конце вагона. Он дошел до него и толкнул дверь. Было открыто и пусто. Возвращаясь, он мельком заглянул в два купе, мимо которых проходил. Одно было пустым. В другом молодая парочка вовсю пользовалась мнимым уединением. Обе руки парня лихорадочно работали под блузкой девушки, пока их лица были склеены в поцелуе.


Вернувшись в купе, цыган снова наклонился над сэром Джонасом, проверяя пульс. Он не особо удивился, обнаружив, что Эйвери мертв. Яростный удар по гортани был более чем достаточным, чтобы убить старика. Цыган именно этого и добивался. Он поднял безжизненное тело на ноги, поддерживая его за спину и под мышку. Снова отодвинул дверь и высунул голову в коридор. Чисто.


Наполовину неся, наполовину волоча неудобную ношу, цыган добрался до туалета. Внутри он усадил мертвеца на унитаз. Затем, всё еще используя платок, вынул пистолет из своего кармана, аккуратно вложил его в правую руку Эйвери, прижал ствол к правому виску и нажал на спуск. Цыган заклинил замок двери, закрыв её снаружи, и вернулся в свое купе.


Прибрежная дорога от Финике до Антальи то спускалась в маленькие защищенные гавани, то снова поднималась на высоты над ними. Иногда она жалась к скалистому склону, спасаясь от моря, иногда выгибалась дугой над сушей у основания небольших полуостровов, выступавших в море каждые несколько миль. Дорога была немногим больше, чем каменистая тропа, проходящая через пустынные каменные деревушки, которые процветали века назад, когда здесь плавали греческие и римские корабли.


Двадцать лет назад, когда этот «Ситроен» был новым, его гидравлическая подвеска с легкостью преодолела бы даже эти козьи тропы. Теперь же подвеска, как и кондиционер, приказала долго жить, и старая разбитая машина, казалось, проваливалась в преисподнюю при каждом попадании в выбоину. Все окна были открыты, но даже скорость машины, какая бы она ни была, не спасала от адской жары. На заднем сиденье пот градом катился по шее Ассима Калвара, скапливаясь под рубашкой. Время от времени он терся спиной о сиденье, словно от зуда. Телохранитель, сидевший рядом с ним, делал то же самое.


Водитель, майор турецкой армии, приставленный к Калвару на время его изгнания с Кипра, казалось, был невосприимчив и к зубодробительной тряске, и к жаре. — Сколько еще? — устало спросил Калвар. — Около часа, может чуть больше, — ответил майор. — Перевалим через эту гору, и начнется спуск. Там дорога лучше. — Слава Богу, — пробормотал Калвар, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть дорогу за плечом водителя.


Старый «Ситроен» подпрыгивал, скрипел и стонал. Впереди Калвар увидел предгорья. Если они поднимутся достаточно высоко, станет прохладнее. Он поймал себя на том, что молится о подъеме, несмотря на очевидную хрупкость машины в такой местности. Они начали подъем. Дорога, казалось, внезапно упиралась в отвесную скалу. Он смотрел на камни, лианы и чахлые деревья. Затем они поднялись еще на пятьдесят ярдов, и показался поворот.


Дорога извивалась вокруг него, как скользящая змея. Майор сбросил скорость. Они продолжали подниматься, хотя и более плавно, и начали обходить поворот. И тут они увидели фургон. — Дерьмо, — прошипел майор и замедлился еще сильнее, убирая правую руку с руля, чтобы коснуться пистолета-пулемета «Ингрэм», лежавшего на сиденье рядом с ним. Телохранитель сзади выхватил массивный револьвер «Магнум» из плечевой кобуры под пиджаком.


Капот фургона был поднят, из моторного отсека валили клубы серого пара. — Проезжай мимо, — прорычал Калвар. — Я не могу его объехать, — ответил водитель.


Из-за передней части фургона появился худощавый молодой человек в грязной белой рубашке и темных брюках. Его темные кудрявые волосы прилипли к голове от пота, а на лице играла виноватая улыбка. Приближаясь к «Ситроену», он развел руки в стороны в извиняющемся жесте. — Простите! Мой мотор перегрелся на подъеме. — Ты не можешь сдвинуть его в сторону? — прошипел майор, держа пистолет-пулемет на коленях, взведенным и готовым к бою. — Да, да, буквально минуту. У меня сзади канистра с водой. — Живее давай, — рявкнул Калвар с заднего сиденья. — Мы торопимся! — Да, конечно, — сказал молодой человек, и на его лице отразились шок и страх, когда он увидел оружие. — Извините, одну минуту, обещаю вам.


Он практически побежал к задней части фургона. Когда он приблизился, двери внезапно распахнулись, и он рухнул на землю. Первая же очередь из чешского пулемета «59» разнесла лобовое стекло и буквально оторвала голову турецкого майора от тела. К тому моменту, когда ствол пулемета повело назад, телохранитель уже переваливался через переднее сиденье, вслепую паля из своего «Магнума».


Калвар видел, как тело телохранителя заплясало. Его буквально вбивало в салон градом пуль калибра 7.62. Кровь и ошметки плоти забрызгали Калвара, когда он выскользнул из-под трупа и рванул ручку двери.


К тому моменту, как он выкатился из машины, стрельба прекратилась. Он ударился коленями о мягкий гудрон и вскочил на ноги. Верзила за пулеметом в этот момент вгонял новую ленту в казенник. Калвар побежал.


Он почувствовал, как первая пуля впилась ему в бок, развернув его на месте. «Царапина, — зафиксировал его мозг, — не смертельно. Беги к камням». Затем вторая, третья и четвертая пули вонзились в его грудь. Ударная сила пуль и собственная боль заставили его отпрянуть назад. Он почувствовал, как ноги отрываются от земли, почувствовал, как его подбрасывает и трясет. Очередная очередь распорола ему голову с костедробильным хрустом. Он рухнул в грязь, чувствуя, как умирает, ощущая вкус крови во рту. Он крякнул. Попытался откатиться.


Его мышцы спазматически дергались, цепляясь за жизнь, хотя он был мертв уже несколько секунд.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Едва рассвело, когда они спустились с холмов к приморскому городку Айвалык. Последний час Картер возился с радиоприемником, пытаясь найти хоть что-то, кроме вопящей восточной музыки. И наконец нашел — ранний выпуск новостей.


Турецкий Картера был на уровне бытовых фраз. Рила переводила, пока диктор строчил словами как из пулемета. — Полиция обнаружила тела... пятеро погибших... один в критическом состоянии... он в коме, и врачи не надеются, что он выживет... личности пока не установлены, но считается, что один из убитых — американец... О боже... — Что? — прошипел Картер. — В дело вмешалась турецкая военная разведка. Они получили анонимный звонок. — Обо мне? — спросил Картер, уже догадываясь об ответе. Рила кивнула: — Звонивший назвал тебя по имени как причастного. Ник, у них есть твое описание и номер этой машины. Тебя разыскивают для допроса. — Великолепно, — прорычал он, — просто блеск. Ставлю десять к одному, что это Вейн или кто-то из его людей. Им бы очень хотелось, чтобы меня заперли на пару недель в турецкой тюрьме. — Теперь будет трудно, — сказала она. — Что будем делать? — Три вещи. Найти телефон, избавиться от этого корыта и найти место, где можно залечь на дно, пока не раздобудем лодку. Именно в таком порядке.


Первое оказалось довольно простым. Они были на окраине Айвалыка, и лавки только начинали открываться. Рила заехала на заправку. Костлявый старик-заправщик со следами сна в глазах шаркая вышел к машине. Рила заняла старика обслуживанием автомобиля, пока Картер проскользнул в здание станции. Таксофон на стене был старым и побитым, но он работал.


После трех попыток оператору удалось соединить его с секретным номером АКСЭ (AXE) в Лондоне. Заспанный дежурный офицер мгновенно проснулся, когда Картер назвал свое местоположение и позывной N3. — Эфир буквально гудит из-за тебя, старина. — Представляю, — сказал Картер. — Знаешь, что мы потеряли одного? — Мы предположили это из коммерческих сводок. — Есть шанс, что меня подберут здесь? — спросил Картер. — Крайне маловероятно. Твои «хозяева», мягко говоря, в ярости. Есть возможность устроить себе отпуск с прогулками по греческим островам? — Если протяну этот день, думаю, это можно организовать. — Боюсь, тебе придется. Повиси минуту.


Прошло двадцать секунд, и когда голос вернулся, он звучал заметно спокойнее. — Ты знаешь, где ближайший аэропорт? Картер закрыл глаза, сосредоточившись. Ближайший греческий аэропорт был в Митилини, на острове Лесбос. — Знаю, — ответил он. — Хорошо. У тебя есть подходящие документы? — Нет, и моя жена, разумеется, едет со мной. — Понимаю. Тогда советую плотно пообедать перед вылетом. В таверне «Эгейская» отличная мусака. — Я запомню. — Удачного полета. — Спасибо, — сказал Картер и повесил трубку как раз в тот момент, когда старик вошел внутрь, едва удостоив Ника взглядом.


— Ну? — спросила Рила, когда Картер скользнул обратно в машину. — Всё получится, если доберемся до Лесбоса. Поезжай по прибрежной дороге на юг.


Холмы к югу от Айвалыка были усыпаны домами. Они проехали почти две мили, прежде чем Картер заметил подходящий вариант. Дом стоял далеко от дороги, частично скрытый между двумя выступающими скалами. Он велел Риле притормозить, проезжая мимо. Там было две пристройки, а сам участок зарос лесом и лианами. Он также заметил фонтаны, в которых не было воды. — Никого нет дома? — спросила Рила. — Скорее всего, заброшен, — ответил Картер. — Разворачивайся, заезжай в ворота и гони прямо к тому зданию, похожему на конюшню.


Это действительно была конюшня, дверь которой была заперта на ржавую цепь с висячим замком. Картер быстро разобрался с замком при помощи монтировки, и Рила загнала машину в проход между стойлами. — Бросаем её? — Именно, — сказал Картер. — Пошли. — И что теперь? — Снимаем обувь, связываем шнурки, вешаем на шею и идем по пляжу обратно в Айвалык, рука об руку, будто мы вышли на утреннюю прогулку. — И ищем лодку? — В конечном итоге, — ответил он с улыбкой. — Сначала найдем таксиста. У вокзала это будет несложно.


Её глаза округлились. — Ты с ума сошел? — Вовсе нет. В какой бы части мира ты ни оказалась, дорогая, если тебе что-то позарез нужно, всегда можно рассчитывать на таксиста. Главное — выбрать правильного таксиста. Пошли.


Картер скользнул взглядом по ряду машин; водители сбились в кучки, курили и травили байки. Затем он увидел того, кто был ему нужен — смуглого коротышку с вечной полуулыбкой под пышными усами и острыми глазами, которые постоянно были в движении. — Вот этот, — пробормотал Картер, кивнув на мужчину.


Рила подошла к нему. Она обменялась с мужчиной парой фраз и приоткрыла сумочку, висевшую на плече, чтобы тот мог заглянуть внутрь. Уголки его губ поползли вверх, и Рила вернулась к Картеру с кивком. Они вдвоем забрались на заднее сиденье, а водитель сел вперед. — Он знает одно место, — сказала она, — им заправляет его сестра. — Что ты ему сказала? — То, что ты велел: что ты бежишь от полиции. — И что же я совершил? — Убийство. Картер пожал плечами: — С тем же успехом можно идти до конца.


Они поехали в сторону моря, в лабиринт старого города. Они откинулись на сиденье, и вскоре такси замедлило ход. Машина проскреблась по узкой мощеной улочке, свернула за угол и остановилась на крохотной площади. Одну её сторону занимало длинное деревянное здание, которое, казалось, росло по прихоти сменявшихся поколений владельцев. Некоторые его части выглядели полностью изолированными от других. Там было три крыши, четыре входа и повсюду крохотные, закрытые ставнями окна. Дом был выкрашен в блекло-зеленый цвет. Маленькая табличка справа от центральной двери гласила: «Отдых Султана». Картер хмыкнул. — Ты чего? — спросила Рила. — Теперь я знаю, что случилось с Османской империей.


Они последовали за водителем в темный холл с мраморным полом и разбитой стойкой регистрации, за которой сидела невысокая полная женщина — несомненно, сестра водителя. Телосложение было идентичным, а усы — почти такими же. Водитель обменялся с сестрой короткими кивками, а затем провел Картера и Рилу на два этажа вверх по лабиринту коридоров. В тупике он с пафосом распахнул дверь.


Они вошли в огромную комнату с колоссальной кроватью под балдахином, мраморным полом и массивным деревянным вентилятором, который начал лениво разгонять воздух, когда мужчина нажал на выключатель. Рядом с со спальней была ванная с купелью, построенной в том же масштабе, что и кровать, и огромным медным душем, подвешенным сверху. Мужчина пощупал матрас и осклабился, очень быстро заговорив. — Что он сказал? — прошептал Картер. — Что это отличная кровать для того, чтобы делать детей, — ухмыльнулась Рила. — Скажи ему: «чудесно», и спроси, нет ли у кого-нибудь лодки.


Она спросила. — Да. Его зять — рыбак. — Скажи, что мы бы хотели порыбачить сегодня ночью, поздно ночью.


Рила залопотала, водитель залопотал в ответ, и она повернулась к Картеру: — Он говорит, что это возможно, но если рыбалка будет в греческих водах, это может обойтись очень дорого. — Насколько дорого? — Тысяча... американских. — Заплати ему за номер и скажи, чтобы подготовил лодку к полуночи.


Она заговорила с человечком, отсчитывая наличные. Тот поклонился обоим и, пятясь, вышел из комнаты.


— Как думаешь, ему можно верить? — спросила Рила, когда водитель ушел. Картер кивнул. — До тех пор, пока мы готовы платить больше, чем полиция... а в Турции это не так уж сложно. Она начала раздеваться. — Я приму ванну. — Давай. А я посмотрю, не сообразит ли сестра чего-нибудь поесть. — Мне много не надо. Я слишком на нервах, чтобы есть. Он проводил её взглядом, пока она шла в ванную, и почувствовал внезапную усталость, навалившуюся на неё. — Рила... — Да? — отозвалась она, не оборачиваясь. — Я собираюсь сказать тебе кое-что, что тебе не понравится. — Слушаю. — Думаю, Карл прикрыл меня и остался в том доме, чтобы искупить свою ошибку. Она резко обернулась. — Что? — У него была склонность к небрежности в выборе людей. Думаю, он использовал не тех исполнителей для наблюдения за тем домом. Думаю, он это понял. Поразмысли об этом. Он тихо прикрыл за собой дверь.


Сестра таксиста быстро сообразила огромную тарелку долмы — виноградных листьев, начиненных фаршем и рисом, нашла непочатую бутылку узо и расставила всё на подносе с посудой. Когда Ник вернулся в номер, Рила стояла у окна, задумчиво куря. Её волосы были влажными, а полотенце надежно прикрывало всё, что нужно. Ниже виднелись её длинные, чувственные ноги. — Никогда не видел, чтобы полотенце смотрелось так хорошо, — пробормотал Картер. — Ты прав, — ответила она, гася сигарету. — Он был небрежен. Я часто предупреждала его об этом. — Хорошо, тогда нам больше не нужно об этом говорить, — сказал Картер. — Давай есть.


Он открыл узо, а она разложила еду по тарелкам и села на кровать рядом с ним. Картер ел так, будто это был его последний обед. Боковым зрением он наблюдал за Рилой: она ела медленно, отдавая предпочтение скорее выпивке, чем закуске. Закончив, она снова нагрузила поднос и выставила его в коридор. Пока она проверяла белье, которое постирала и повесила сушиться в ванной, Картер занялся содержимым бумажника Люпата Савина. — Узнаешь кого-нибудь из этих людей? Там было четыре фотографии. Картер разложил их на кровати. Рила подошла и взглянула. — Да. Это сестра, Дими. — А что за парень обнимает её? — Не знаю. — Он же на снимке с Савином. Узнаешь кого-то из оставшихся троих? Две другие фотографии были сделаны в баре или кафе. На каждой из них Савин обнимал пару девиц. — Узнаешь этих дам? — Нет, — ответила Рила. — Но оба снимка сделаны в притоне под названием «Караван Клуб». Я узнаю ту огромную картину. Она тянется вдоль всего зеркала за барной стойкой. — Это может помочь, — задумчиво произнес Картер. — О чем ты думаешь? — О том, что даже мертвые, Савин и его сестра могут быть единственным способом выйти на след Драго Вейна. — Значит, мы едем в Дамаск? — Возможно, — сказал он, растягиваясь на кровати. — Узнаем точно через пару дней. Рила скользнула по кровати и свернулась в его объятиях. Он почувствовал её спину там, где полотенце сползло. На долю секунды у него возникли определенные мысли. Но сон настиг его быстрее.


Тело Картера внезапно напряглось, глаза открылись, мозг мгновенно переключился в режим боевой готовности. В комнате было темно, если не считать лунного света из окон и прямоугольного луча из приоткрытой двери ванной. Что его разбудило? Рила почувствовала, что он проснулся, и присела рядом. Прежде чем она успела заговорить, он приложил палец к её губам и указал на дверь. Теперь он понял. Он услышал шаги на лестнице, а затем в коридоре. Но они не прошли мимо их номера. Теперь, пока они оба завороженно смотрели, дверная ручка начала медленно поворачиваться — сначала в одну сторону, затем в другую. — Может, это хозяйка или таксист? — прошептала Рила. Картер покачал головой, соскользнул с кровати и поднял её за собой. Они стояли вплотную друг к другу, её плечо касалось его руки. В глубокой тишине он слышал её частое, неглубокое дыхание.


Раздался металлический скрежет в замке. Картер потянул её к центру комнаты и шепнул: — Уходи в ванную. — Что ты собираешься делать? — Неважно. Иди туда и закрой дверь. Она, кажется, поняла. Она бросила взгляд на поворачивающуюся ручку, юркнула в ванную и прикрыла за собой дверь. Картер осторожно пересек комнату. Он замер в паре футов слева от двери. Он ждал в темноте, слушая, как инструмент вгрызается в замок, стараясь дышать глубоко и ровно. Ждать пришлось недолго. В замке что-то щелкнуло, и дверь распахнулась внутрь, впуская в комнату полоску света из коридора.


В номер вошел грузный мужчина, двигаясь быстро, в низкой пружинистой позе. Движением ноги назад он прикрыл дверь и направился к кровати; тусклый свет блеснул на ноже в его руке. Картер сделал два шага вперед и бросился мужчине на спину, прижимая его руки к бокам. Они рухнули вместе, мужчина хрипел и брыкался под весом Картера. В его теле чувствовалась бычья сила. Яростный рывок плечами едва не разорвал захват Картера, когда они ударились о пол. Они дважды перекатились, сбив лампу со стены и опрокинув стул. Затем дверь ванной открылась, и свет залил комнату. Картер увидел нож на полу, извернулся и отбросил его ногой под кровать. Он почувствовал, как Рила пробежала у него за спиной, и увидел, как она выхватывает его «Люгер» из кобуры, висевшей на спинке кровати. — Нет! — прошипел он. — Без шума!


С рычанием ярости мужчина дотянулся руками до сцепленных запястий Картера и разорвал захват. Затем он откатился и вскочил на ноги. Он потратил секунду, озираясь в поисках ножа, а затем бросился на Картера, пытаясь вцепиться массивными ручищами в горло «Киллмастера». На его бородатом лице не было никакого выражения, но глаза были сосредоточены и полны того, что Картеру показалось страхом. Он снова пошел в атаку, и Картер нанес жесткий левый джеб ему в лицо. Мужчина тряхнул головой и попер напролом, широко расставив руки и пригнув колени для прыжка. В этот момент Картер понял, что мог бы легко убить его. Этот парень не был профессионалом. Но, чтобы убедиться в своих подозрениях, он решил оставить его в живых, пока не заставит заговорить. — Включи свет! — бросил Картер. Рила пересекла комнату, как лань. Она щелкнула выключателем, и комнату залил яркий свет.


Картер сместился в сторону, нанося яростные удары обеими руками. Через несколько секунд лицо мужчины превратилось в сырое мясо. Затем Картер шагнул вперед, развернул корпус и принялся обрабатывать живот противника. Это не заняло много времени. Оставшись без воздуха и ослепнув от отеков на обоих глазах, мужчина начал «сдуваться». Он опустился на колени, а затем повалился на спину. Звук у двери заставил Картера обернуться. Это был таксист. Он стоял, яростно глядя не на Картера, а на поверженного. Внезапно он вскрикнул, ругаясь вслух, и рванулся вперед. Картер отступил, готовый к бою, но это было излишне. Водитель примерился и с размаху всадил носок ботинка в висок лежащему. Он собирался добавить еще, но Рила схватила его за руку и дернула вверх. Одновременно она уткнула дуло «Люгера» ему в ухо и начала что-то быстро говорить.


Они препирались целую минуту, так быстро, что Картер не мог разобрать ни слова. Наконец наступила пауза, и она перевела: — Он говорит, что этот кусок дерьма на полу — матрос с лодки его зятя. Должно быть, он подслушал их разговор и узнал об американце с кучей денег. Клянется, что это просто грабеж. — Пожалуй, я ему верю, — проворчал Картер, переводя дыхание. — Будь он человеком Вейна, он бы пришел сюда не только с ножом. — Он говорит, что лодка готова, — добавила Рила. — Можем уходить немедленно. — А как быть с этим? — Картер кивнул на бессознательное тело. Рила спросила, выслушала ответ и интерпретировала: — Говорит, что если ты поможешь его дотащить, мы выйдем через черный ход к его машине. Он и зять устроят этому парню «воровские похороны» в море.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Переправа прошла без сучка и задорки. Воды между турецким побережьем и отдаленными греческими островами патрулировались тщательно, но зять таксиста знал график патрулей лучше, чем изгибы пухлого тела своей жены. Картер и Рила сошли на берег в скалистой бухте на острове Лесбос. Это была северная оконечность острова, примерно в пяти милях от столицы, Митилини.


Прощаний не было — лишь обмен деньгами и скупые кивки между тремя мужчинами. Картер и Рила едва успели подняться на гребень над скалистым берегом, как лодка уже скрылась в тумане на обратном пути. — Ник, тот человек, матрос, которого они заперли внизу... Они действительно убьют его и похоронят в море? — Тебе ли не знать ответа, — отозвался Картер. — Ты же турчанка. Это вопрос чести. Пошли, нам туда.


Через несколько минут забрезжил серый рассвет, и вскоре утреннее эгейское солнце начало разгонять туман. Они едва миновали первую из множества крохотных деревушек, выстроившихся вдоль дороги на Митилини, когда их нагнал старик на повозке, груженной овощами. Картер махнул ему рукой. Здесь «Киллмастер» чувствовал себя увереннее: он бегло говорил по-гречески. Фермер направлялся на рынок в столицу. Картер объяснил, что им пришлось бросить лодку во время прогулки вокруг острова. Не подбросит ли он их до Митилини? За небольшую плату — разумеется.


Два часа спустя они спрыгнули с повозки и шли пешком, пока не заметили небольшой отель, который вполне подходил для их целей. Картер расписался в книге регистраций под греческим псевдонимом, чтобы не светить паспорт, и их проводили в квадратную комнату с белыми стенами на втором этаже. Картер дал юноше чаевые, а Рила подошла к окну. Она открыла его со вздохом. — Вид прекрасный. Жаль, что мы не в отпуске. Он проследил за её взглядом вдоль залитых солнцем белых зданий у пристани. Солнце стояло высоко, окрашивая Эгейское море в глубокий синий цвет. — Времени для долгого отпуска будет достаточно — если найдем Драго Вейна раньше, чем он найдет нас, — сказал Картер, положив руки на её бедра.


Она повернулась к нему. — Что теперь? — На въезде я видел салон красоты и несколько бутиков. Из нас двоих тебя легче всего узнать, если нас ищут. Измени внешность как можно сильнее и купи походную одежду, что-то в стиле туристов.


Она поспешно вышла, а Картер разделся. Он принял ледяной душ в древней треснувшей ванне и тщательно побрился в еще более холодной воде. Используя средства из своего набора, он расширил лицо пластиковыми накладками за щеками и добавил седины в виски. Изменений было немного, но, хотелось верить, достаточно. Он уже одевался, когда вернулась Рила. Трансформация была поразительной. — Сойдет? — спросила она, позируя перед ним. На ней был пышный парик цвета пепельный блонд с отличной укладкой. Она добавила большие темные очки, синие брюки, свободную блузку с короткими пышными рукавами и повязала на шею шарф в тон. Картер улыбнулся. — Тебе не хватает только макияжа под стать парику и камеры на шее. — Косметику я купила.


Она принялась за лицо, а Картер закончил одеваться. Через час они уже ехали в такси к центру города. Картер понимал, почему Лондон выбрал таверну «Эгейская». Она была в стороне от основных троп — место, куда туристы забредают лишь случайно. Это облегчало задачу: им будет проще узнать пилота, а ему — их. Для обеденного перерыва было еще рановато. Кроме хозяина за стойкой, в зале были лишь трое стариков, игравших в ксери за дальним столом. Картер ответил на приветствие хозяина и заказал узо и меню на троих. — Наш друг скоро присоединится.


Они заняли столик у окна. Жена хозяина поспешила принести узо, пока её муж ставил кассету в проигрыватель. Через секунду зазвучала музыка бузуки, повествующая о смерти и жертвах в горной битве столетней давности. Рила поморщилась, пока Картер заказывал колбаски и картофель. — Что не так? — спросил он, когда женщина отошла. — Ненавижу бузуки, — ответила она. — Еще бы, ты же турчанка. Пей и улыбайся так, будто тебе нравится.


Их человек прибыл одновременно с едой. Он выглядел соответствующе: отлично сшитые палевые брюки с острыми как бритва стрелками и подходящая рубашка-сафари. Высокий, с волевым подбородком и обветренным, загорелым лицом. Он замер у входа на мгновение, чтобы глаза привыкли к полумраку, и заметил их. Ослепительная улыбка в тридцать два зуба, пять шагов — и вот он уже у стола, целует руку Риле. — Рита, как чудесно снова тебя видеть! Она моргнула, но прежде чем успела заговорить, он повернулся и пожал руку Картеру. — Говард, как поживаешь? Он скользнул на стул и бросил на стол тонкий портфель, попутно угощаясь их узо.


— Как прошел полет? — спросил Картер. — Из Рима? Великолепно. Обожаю летать на рассвете, так мирно. — Он отхлебнул и понизил голос. — Вы Рита и Говард Холл, американцы. В Греции уже две недели, катаетесь по островам. В паспортах стоят соответствующие штампы. Они в портфеле. Я его оставлю. — А как же фотографии? — спросил Картер. — Сделаем прямо в самолете. Я подал план полета на Афины, так что здесь вас проверять не будут. Я приземлюсь в Афинах, вам якобы поступит срочный деловой звонок, и там мы оформим выезд из страны. — Куда именно? — Италия, Таранто. У меня приказ доставить вас туда как можно скорее. — Причины назвали? Пилот пожал плечами. — Никаких, а я и не спрашиваю. Чем вы, «люди-тени», занимаетесь до того, как я вас подбираю, и после того, как высаживаю — не мое дело.


Они ели в молчании. Закончив, пилот снова поцеловал Риле руку и ушел без единого слова. Они выпили кофе, чтобы убить еще полчаса, и взяли такси до отеля. В лобби Картер взял газету и пробежал её глазами, пока они шли к номеру. — Мы попали на первую полосу? — спросила Рила. — Нет, но посмотри, кто попал. Она взглянула на заголовок и статью, и у неё перехватило дыхание. — Калвар и Прото в один и тот же день, — сухо констатировал Картер. — Неудивительно, что нас требуют немедленно.


Солнце стояло высоко над портом Кальяри, и воздух становился неприятно жарким и влажным. Знойный ветерок доносил по улице вонь рыбного рынка, наполняя ноздри Карло Дзимбатти. Дзимбатти родился на Сардинии и ненавидел её. Он и трое его братьев сбежали с острова в Милан на севере Италии, как только подросли. Там они преуспели. Это было непросто: хватка сицилийцев была крепкой даже в Милане. Но Дзимбатти, четверо сыновей Сардинии, оказались столь же амбициозными и даже более жестокими, чем их южные соседи. Со временем братья взяли под контроль весь север. Теперь, благодаря предложению террориста Драго Вейна, их маленькая империя должна была стать незыблемой.


Карло Дзимбатти повернул направо и вышел на площадь, оставив рев доков позади. Он пересек площадь и направился к старому особняку с витиеватым кованым балконом и большим внутренним двором в тени цветущих деревьев. Двое смуглых мужчин с лицами, изрытыми оспой, подняли взгляд, когда он вошел во двор. Дзимбатти замер, вглядываясь в их пустые, безжизненные глаза. Он не был робкого десятка. Карло совершил свое первое убийство в одиннадцать лет в горах Сардинии. К тринадцати, когда он изнасиловал свою первую женщину, на его счету было уже четверо убитых. Всю жизнь он провел среди людей таких же жестких и смертоносных, как он сам. Но люди, составлявшие ближний круг Драго Вейна, заставляли его потеть. Он кивнул, мужчины кивнули в ответ. Дзимбатти поднялся по ступеням и вошел в дом.


Это был один из самых дорогих борделей в Кальяри: комнаты на верхних этажах для мимолетных встреч и люксы для тех, у кого были деньги и свободные дни для удовольствий. Заведением управлял старый дон, который часто сдавал помещения для очень деликатных встреч. Следуя инструкциям, Дзимбатти поднялся на второй этаж. Его ждали еще двое темноглазых мужчин. Без слов он передал свой портфель и поднял руки. Портфель обыскали, его самого похлопали по бокам, проверяя на наличие оружия. Один из мужчин открыл правую створку огромной двойной двери, и Дзимбатти вошел в люкс.


Одинокий мужчина сидел за столом. Рядом на диване и в кресле расположились обнаженные женщины. Драго Вейн распрямил свое тело ростом шесть футов восемь дюймов и щелкнул пальцами. Женщины упорхнули в соседнюю спальню, закрыв за собой дверь. Вейн обошел стол, протягивая руку. — Карло, рад тебя видеть. — Его английский был густым от родного акцента. — Взаимно, Драго. — Садись, садись.


Дзимбатти сел, а Вейн тяжело опустился в кресло. Несмотря на свои габариты, двигался он хорошо. Его голова совершенно не подходила к туловищу: маленькая, с лицом, похожим на воробьиное. Тонкий костлявый нос нависал над подстриженными, резко загнутыми усами. Тонкие губы, казалось, всегда были искривлены в вечной гримасе. — Ты слышал? — Разумеется, — кивнул Дзимбатти. — Об этом во всех газетах. — Тогда ты знаешь, что я держу слово. Теперь, когда Ассим Калвар и Никос Прото убраны с дороги, беспорядки по обе стороны линии уже вспыхивают. Выпьешь?


На столе появилась бутылка ирландского виски. Дзимбатти покачал головой. Вейн налил полный стакан и поднес к губам, откинувшись на спинку и закинув сапоги на стол. Дзимбатти заметил, что края карманов на поношенном коричневом костюме мужчины лоснятся от жира. Из нагрудного кармана, словно большой грязный цветок, торчал платок. Рубашка канареечно-желтого цвета была не менее засаленной. «Этот палач — просто неряха, — подумал Дзимбатти, — но он так же опасен, как и грязен».


— Британец из ООН, сэр Джонас Эйвери... — А что с ним? — буркнул Вейн, рыгнув и наполняя стакан. — Мои братья немного обеспокоены. Думают, могут быть последствия. Это может привлечь... — Это было необходимо! — взревел Вейн, перебивая его. — У этого чертова британца есть друзья на Кипре. Оставь я его в живых, люди бы его слушали. Он мог бы состряпать еще одну свою гребаную мирную встречу! Дзимбатти пожал плечами и открыл портфель. — План твой.


Ноги Вейна слетели со стола. — Чертовски верно, это мой план, и он сработает! — Голос Вейна стал тихим, и он наклонился над столом так близко, что Дзимбатти поморщился от запаха из его рта. — Мои киприоты уже на местах... мои личные, отобранные вручную политики. Когда я дам знак, они снова поднимут чернь на дыбы, и лозунгом будет «Кипр для гребаных киприотов!».


Дзимбатти закурил маленькую сигару и откинулся назад, позволяя ирландцу разглагольствовать. Он слышал это всё, или почти всё, раньше. — И тогда, когда придет время, они заключат мир между собой. Проклятая ООН уберется, турки и греки свалят, потому что сами устали от этого кровавого бардака. И когда мои два гордых патриота-киприота будут править страной, именно старина Драго будет дергать за ниточки.


— Всё это прекрасно, — ответил Дзимбатти спокойным, размеренным голосом. — Но захват целой страны — дело дорогое. Вашу авантюру финансируем мы, нашими деньгами. — Это так, но вы вернете свои вложения в стократном размере, когда я предоставлю вам чертов «свободный порт» для перевалки вашей дури! — Верно, но мы с братьями хотели бы получить страховку. Гарантию того, что вы выполните свою часть сделки после того, как мы выполним свою.


Глаза Вейна сузились. — Ты же знаешь, что есть и другие, у кого слюнки текут на то, что я предлагаю вам? — прорычал он. — Возможно, — спокойно ответил Дзимбатти, улыбаясь. — Но сицилийцы не контролируют поставки из Ливана и Турции так, как мы. Они могут расти и без Кипра. Так что видишь, Драго, мы нужны друг другу.


Драго Вейн осушил стакан виски и несколько секунд свирепо смотрел на собеседника. — Ладно. Какую, к черту, страховку ты хочешь? — Вот это. — Дзимбатти разложил на столе пачку бумаг. — Я хочу, чтобы они были подписаны вами и вашими двумя кипрскими «патриотами». Как только они будут подписаны и вернутся ко мне, ваш сухогруз, полный оружия, и наличные для найма наемников будут отправлены.


Вейн пробежал глазами одну из бумаг и разразился хохотом. — Чертовы бумажки! Ты что думаешь, это какая-то легальная корпорация? Какой от них толк? Дзимбатти встал и, ухмыляясь, наклонился вперед, упершись ладонями в стол. — Если мы не получим отдачи от наших инвестиций, копия этих документов будет отправлена правительствам Турции и Греции. Через двадцать четыре часа, Драго, войска обеих стран будут дышать тебе в затылок. Против них ты не выстоишь. — Ах ты, тупой макаронник, — прошипел Вейн, — ты этого не сделаешь. Ты и твои гребаные братья сами себе перережете глотки! — Не думаю. Если заметишь, твое соглашение заключено с холдинговой компанией в Женеве. К тому времени, как бумаги будут переданы, компания исчезнет, а её владельцев будет не найти.


Дзимбатти дал ирландцу время «покипеть», а затем продолжил: — Так что, если хочешь править собственной маленькой страной, ты, вонючая ирландская свинья, подписывай. И на этот раз ты сам придешь к нам, чтобы их отдать.


На долю секунды Дзимбатти показалось, что тот сорвется и бросится на него через стол. Но момент прошел, и дрожащей рукой Драго Вейн потянулся к бутылке. Карло Дзимбатти защелкнул портфель, повернулся и вышел из комнаты, зная, что победил.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Они взлетели из Афин в проливной дождь. Солнце только показалось над горизонтом, было тепло и ясно, когда они приземлились в Таранто, Италия. Двое таможенников поднялись на борт, провели формальный осмотр самолета и паспортов и удалились. Не успели они уйти, как подъехал одинокий водитель на темном «Мерседесе». Он выскочил и поднялся на борт. — Добрый вечер, мистер Картер. Я Нейт Чисхолм. Добро пожаловать в Таранто.


Он раскрыл удостоверение. Картер мельком взглянул на него, пока агент изучал Рилу с ног до головы. — Рила Захеди, Стамбул, — представил её Картер. — Буду готов через минуту. — Нейт прошел вперед, обменялся парой слов с пилотом и вернулся за их сумками. — Шеф здесь. У меня инструкции придержать самолет. Возможно, он вам скоро снова понадобится. — Потрясающе, — проворчал Картер.


«Шефом» был Дэвид Хок, едкий и почти гениальный глава АКСЭ (AXE). Если Хок лично прилетел из Вашингтона, чтобы выслушать их отчет, значит, за то время, пока они выбирались из Турции, произошло что-то масштабное. «Мерседес» бесшумно катился по городу к промышленным пригородам, подальше от моря. — Вон там, — Чисхолм указал на здание, притирая машину к тротуару. Это было старое строение с ржавыми решетками на окнах и облупившейся штукатуркой. Чисхолм заглушил двигатель и откинулся на сиденье, явно готовясь к долгому ожиданию. Картер и Рила вышли из машины и перешли улицу. У входной двери из тени шагнул мужчина с сонными глазами. Он оглядел их обоих и кивнул: — Второй этаж. К тому моменту, как они вошли в дверь, он уже снова растворился в тени.


Лестница была старой и скрипучей, но, в отличие от фасада, внутри всё было безупречно чисто. На площадке второго этажа их ждал блондин-гигант в парке. Картер узнал в нем Джадда Харриса, одного из членов сменной группы охраны, которая сопровождала Хока в поездках за пределы США. — Ник. — Харрис, — кивнул Картер. — К чему такая секретность? Мужчина пожал плечами. — Наше дело не вопросы задавать, а выполнять. Вторая дверь по коридору.


Комната представляла собой нечто среднее между кабинетом и офисом. В ней царила атмосфера благородной нищеты: когда-то роскошная мебель пообтрепалась от времени. В воздухе висела сизая дымка от неизменной дешевой сигары, торчавшей во рту Дэвида Хока. — Проблемы были? — так Хок поприветствовал их. — Не после того, как выбрались из Турции, — ответил Картер. — Ну и кровавую кашу вы там заварили. — Хок повернулся к Риле. — Мисс Захеди, примите соболезнования по поводу Хоббса. Рила промолчала и опустилась в кресло. Картер налил кофе из кофейника на буфете и подал чашку женщине.


— Люпата Савина сдали, — сказал Картер. — Его пытали, сильно порезали перед смертью. Вероятно, он рассказал людям Вейна достаточно. Потому-то нас и ждали. Хок кивнул. — Я так и думал. Ты слышал последние новости? — Ты про Прото и Калвара? Да, видел газету на Лесбосе. — Тщательно спланированное устранение обоих. Калвара достали на дороге в Турции вместе с двумя телохранителями. Прото убили на его вилле на Крите. Они даже подстраховались, убрав сначала его главного охранника, Канавоса. Взорвали его в бунгало при отеле.


— Вейн? — спросила Рила. — Возможно. Но наши аналитики думают, что это были наемники. Им пришлось бы слишком много светиться. Поскольку большинство из ближнего круга Вейна хорошо известны и находятся в розыске, мы полагаем, что стрелков наняли со стороны. — Вейн нанял? Хок перекатил сигару во рту. — Сначала мы не были уверены, пока не услышали об Эйвери. — Сэр Джонас Эйвери? — Да, — буркнул Хок. — Его убрали в поезде на Ниццу. Убийца предпринял вялую попытку выдать это за самоубийство — пуля в мозгу. Но сначала ему сломали шею.


Чашка Рилы звякнула о блюдце. — Есть ли связь? — Еще какая, — ответил Хок. — Нам пришлось надавить на Уайтхолл (британское правительство), чтобы узнать правду. Сэр Джонас организовал в Ницце встречу Калвара и Прото. Очевидно, мирный план уже был выработан. Оставалось только подписать бумаги. — Почему Вейн так заинтересован в Кипре? — размышлял вслух Картер. — Знай мы, с кем Вейн встречался в том доме в Турции, у нас был бы ответ, — отозвался Хок. — А пока приходится начинать с нуля.


Картер закурил и откинулся назад. — Драго Вейн «горит». Мы и несколько других агентств давно зажали его в тиски. Он и его люди почти не могут пошевелиться. Лишь горстка стран готова его терпеть... и ни одна не позволяет ему действовать со своей территории. Хок вынул сигару, и редкая улыбка разрезала его морщинистое лицо. — В целом, именно к этому пришли и компьютерщики. Драго Вейн на краю. Ему нужно место для базы, где его никто не достанет. — Кипр, — прошептала Рила. — Логично, — сказал Картер. — Он избавляется от Калвара и Прото... — И, естественно, по всему острову вспыхивают бунты, — закончил Хок. — Это уже началось. — У него в кармане кипрские политики, — прошипел Картер. — Вот о чем была та встреча в Турции.


Хок пожал плечами. — Это лучшая теория на данный момент. Но для этого нужны люди и деньги... много людей и денег. Наши люди в Марселе, Париже и Риме сообщают, что пошел клич о наборе наемников. Предлагают высокооплачиваемый долгосрочный контракт — такой, который заманит даже тех, кого больше никто не наймет. — Настоящих мясников, — добавил Картер. Хок вскрыл упаковку новой сигары. — Я вижу два пути. Вейну нужно прятаться, пока он не сможет перебраться на Кипр — пока его маленькая революция не наберет обороты. Значит, вариант первый: найти его в норе и выкурить. Мы пытаемся сделать это месяцами, без особого успеха. Картер зашагал по комнате. — Вариант второй, более близкий — перекрыть ему финансирование. Если мы заставим его спонсоров потерять интерес к кипрской авантюре Вейна, это может выгнать его на открытое место.


Картер и Рила обменялись взглядами. — Сестра, — прошептала Рила. Ник вынул фотографии из бумажника Люпата и разложил их на столе. — Рила вышла на Савина через его сестру, Дими. Она — или кто-то на этих фото — может вывести нас на сообщников Савина. — Жиденько, — прохрипел Хок, — чертовски жиденько. — Но это всё, что у нас есть, — сказал Картер. — Где сестра? — В Дамаске, — ответила Рила. — Люди Вейна, вероятно, её ищут, но я могу добраться до неё первой.


Хок посмотрел на Картера исподлобья. — Дамаск... — Знаю, — сказал Ник, — но есть парень, который может меня туда ввезти, если я его найду. Хок повернулся к Риле. — Как скоро сможете выехать? — Прямо сейчас. У меня всё еще есть прикрытие через турецкую турфирму. Могу лететь из Рима. Хок целую минуту жевал сигару, прежде чем снова одарить их своим тяжелым взглядом. — Риск колоссальный, но у нас нет выбора. Вы идете вслепую. У нас в Сирии нет ни одной живой души. Картер улыбнулся. — Если я найду того человека, больше мне никто и не понадобится.


Дребезжащий телефон заставил Дими Савину подскочить в постели. Её глаза расширились, мозг мгновенно проснулся. — Дими, это Адиб. Мы вернулись. — Люпат?


— Он здесь, со мной. Произошел несчастный случай... — Что случилось? — Ничего серьезного, Дими. Автомобильная авария сразу за границей. Люпат ранен. Он хочет тебя видеть. Я заеду за тобой через двадцать минут. В трубке раздались гудки.


Дими Савина положила трубку на рычаг и закрыла глаза, сосредоточившись. «Это опасная игра, Дими. Никогда никому не верь, не верь ничему, что тебе говорят. Если весть исходит не от меня лично — значит, вести нет». Она открыла глаза, и на стене словно проступил образ потного, изрытого оспой лица Адиба Бизри. Бизри, который ненавидел её брата, позвонил бы последним.


Она быстро подняла трубку и набрала номер по памяти. После трех гудков ответил сонный женский голос. — Мажин, это Дими. Ты что-нибудь слышала от Люпата? — Нет. Разве он вернулся? — Не знаю. Он звонил с отчетом вчера вечером? — Нет, и позавчера тоже. Дими, что-то не так? — Я не знаю. Собирайся в дорогу. Возможно, мы увидимся очень скоро. — Дими, что случилось? С Люпатом что-то... — Просто делай, что я говорю, — отрезала Дими, обрывая плаксивый голос девушки.


«Не сработало», — подумала Дими. Что-то пошло не так. Даже если бы Люпат был жив и ранен, Адиб был бы последним человеком, которого её брат послал бы за ней. «Адиб Бизри, если ты еще хоть раз прикоснешься к моей сестре, или даже попытаешься, я вскрою тебе брюхо и скормлю тебе твои собственные внутренности». Нет, Люпат никогда не послал бы Адиба — с его загребущими руками и слюнявыми губами — к ней посреди ночи.


Дими действовала быстро. Она надела черный свитер, темные джинсы и туфли на мягкой подошве. Для того, что ей предстояло сделать, юбка бы только мешала. Из шкафа она достала портфель и открыла его на кровати. Портфель был набит пачками стодолларовых купюр — половина платы турецкой женщины за предательство Люпата. Сверху лежали два французских паспорта: один для неё, другой для Мажин, плаксивой шлюхи Люпата.


В памяти всплыли последние слова брата: «Я позвоню тебе, когда всё будет кончено. Встретимся в Париже». Сердцем она понимала, что больше никогда не увидит брата. Она ненавидела эту большую ноющую корову Мажин, но была обязана брату забрать женщину с собой. Также в портфеле лежала зашифрованная адресная книга Люпата и американский револьвер «Смит и Вессон» .38 калибра. Проверяя патроны в барабане, Дими пожалела, что на нем нет глушителя. Но его не было, поэтому придется обойтись чем-то другим.


Из ящика она достала ожерелье из фальшивых золотых монет. Оно было тяжелым, нанизанным на тройную прядь прочной нейлоновой лески. Снаружи она услышала мягкое урчание автомобильного двигателя. Она прокралась к окну, расстегивая ожерелье. Это был Адиб Бизри и водитель. Бизри вышел из машины и замер, глядя на её окно. Она отпрянула в тень и затаилась. Бизри что-то сказал водителю и направился через улицу. Дими вздохнула с облегчением, увидев, что второй мужчина остался за рулем.


Она быстро отперла дверь и зажгла тусклый свет в ванной. Оставив дверь в ванную слегка приоткрытой, она встала у стены. Она обмотала руку шарфом, затем намотала конец ожерелья поверх шарфа и раскрутила его по дуге над головой. Под тяжестью монет леска издавала хищный свист, и это вызвало улыбку на её лице. Она расслабила каждую мышцу, когда Бизри постучал в дверь. — Дими? Она отвернулась от двери и прикрыла рот ладонью. — Дверь открыта, Адиб. Я в ванне.


Дверь открылась, и худощавый, жилистый Бизри вошел в комнату. Он направился к ванной, его фигура идеально вырисовывалась в луче света. Последним звуком, который он услышал, был свист ожерелья, прежде чем оно обвилось вокруг его шеи. Монеты хлопнули Дими в свободную ладонь. Её колено врезалось ему в спину, и она с силой потянула цепь на себя, одновременно закручивая её, чтобы убрать слабину. Крик мужчины превратился в удивленный булькающий хрип. Её руки напряглись, когда она потянула его голову назад. Раздался резкий хруст — Адиб Бизри был мертв.


Дими ослабила хватку, и тело сползло на пол. Она перевернула его и поморщилась, увидев лицо. Затем она вспомнила о брате, и её лицо превратилось в камень, пока она обыскивала труп. В его правом кармане она нашла нож, который он всегда носил с собой — тот самый нож, которым он когда-то водил у её лица одной рукой, пока другой терзал её грудь. Это был огромный складной нож с одним лезвием. Она нажала на кнопку у основания, и лезвие выскочило — листовидное, отточенное до бритвенной остроты. Она проверила баланс — он был идеален.


Одним движением она подхватила портфель и вышла в коридор. Спокойно спустилась на два пролета и смело вышла на улицу. Водитель дремал. Он вскинулся в кресле, когда тень Дими перекрыла свет уличного фонаря. Он выглядел встревоженным. Дими улыбнулась, и он опустил стекло, выдавив ответную ухмылку. — Адиб звонит по телефону. Он сейчас спустится. Мне сесть назад? Водитель выглядел озадаченным, но протянул левую руку через сиденье, чтобы открыть ей дверь. Дими держала нож прямо за бедром. Одним стремительным движением она вынесла его вперед. Водитель находился в неудобной, вытянутой позе. Он даже не увидел и почти не почувствовал, как лезвие вонзилось ему в шею.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Картер сидел в своем номере в римском «Хилтоне», совершенно измотанный. За последние тридцать шесть часов он побывал в Тель-Авиве, Тунисе, Касабланке и снова в Риме. Постоянные перелеты изнурили его, особенно когда выяснилось, что человек, которого он искал, уже больше года живет в Риме.


Рила должна была быть в Дамаске уже почти сутки. Хотелось верить, что она нашла Дими, сестру Люпата Савина. Ник жевал сэндвич, пил пиво и ждал звонка от Шартима Эль-Рашада, известного в своих кругах как «Принц». Телефон зазвонил. — Алло? — Картер, ты делаешь слишком много звонков. — И слишком много путешествую. На другом конце провода раздался смешок. — Я слышал. Я не был в Тунисе два года. Что стряслось? — Нужно встретиться. — Это сложно. Если меня увидят с тобой, я могу испортить себе репутацию. — Ты имеешь в виду свое старое имя, — сказал Картер. — Именно. Теперь я Луи Коро, беженец из Бейрута, торгую древностями. — Ты хотел сказать — крадеными древностями, — хмыкнул Картер. — А разве есть разница? — Дело разовое, — сказал Картер. — Вход и выход. Платят хорошо. — Тогда об этом стоит поговорить, не так ли? Вход в Палатинские сады со стороны Виа ди Сан-Грегорио. Через час.


Связь прервалась. Картер натянул плечевую кобуру и легкую куртку. Проверил магазин в «Люгере» и вызвал лифт. Последние полтора дня он метался по разным городам. Он не знал, сколько осведомителей у Драго Вейна, но не собирался рисковать — его не должны были засечь. Ему нужен был Принц, и он не хотел подставлять этого человека.


Почти весь час он провел в такси, пересекая Рим вдоль и поперек. Когда он не был в машине, он нырял в универмаги, проходил через кафе насквозь — от главного входа к черному ходу в переулки — и прыгал в следующее такси. Ровно через час после выхода из отеля он вышел из последней машины у Форума и прошел несколько кварталов до входа в Палатинские сады.


Он едва успел прикурить сигарету, как перед ним притормозил темно-зеленый «Порше», и пассажирская дверь распахнулась. — Садись! Картер едва коснулся задницей дорогой кожи, как мощное ускорение вжало его в спинку. — Что-то ты раздобрел в талии, а? Картер выдохнул и перевел взгляд на водителя. Принц был человеком среднего роста, коренастым и мускулистым. Его лицо — даже с трехдневной темной щетиной — было по-киношному красивым. Но глаза, смотревшие на Ника, были такими же холодными и смертоносными, какими Картер их помнил. — Возраст, — ответил Картер, — берет свое. — Только не у меня. Я собираюсь вечно оставаться молодым, а потом просто сдохнуть.


Они спустились с холма к Тибру, в один из старейших районов города. В конце концов «Порше» заехал в переулок, который не видел солнца пару столетий, и замер перед обшарпанным двухэтажным домом. — Это дом друга. Пользуюсь им иногда, когда он в отъезде. Сюда.


Он провел Картера внутрь и по шатким ступеням наверх. Они прошли по коридору в комнату. Это было небольшое помещение с диваном, туалетным столиком и незаправленной кроватью. Женщина с капризно надутыми губами сидела у зеркала, расчесывая волосы. — Я же сказал тебе уйти, — прорычал Принц. Она кокетливо закатила глаза, и её капризный рот расплылся в улыбке. Она была крупной девушкой, роскошной в обтягивающем красном платье. Её волосы были черными и блестящими, как её глаза. — Я знаю, — сказала она. — Ты говорил.


Принц посмотрел на Картера и вздохнул. — Я пытаюсь быть джентльменом, — сказал он. — Это всегда было моей детской мечтой. Быть джентльменом. Внезапно его рука метнулась вперед, и он отвесил девушке звонкий шлепок ниже спины. Она охнула — больше от неожиданности, чем от боли. С бесстрастным лицом Принц распахнул дверь и кивнул ей. Она пыталась сохранить достоинство и скрыть обиду. Встала, расправила плечи и вышла. Он мягко закрыл за ней дверь. — У меня есть только вино, — сказал он, доставая бутылку из стола. — Подойдет? — Да, — ответил Картер. — Ты сегодня сама покладистость, мой друг, — заметил Принц, разливая вино. — Неужели я тебе так сильно нужен? — Конечно нет.


Собеседник расхохотался. — Тогда я возьму только обычный гонорар, при условии, что обойдется без убийств. Я завязал с этим делом. Картер пожал плечами: — Не могу гарантировать. — Двадцать тысяч. Плюс по пять тысяч бонуса на каждого, плюс расходы. — Ты еще даже не знаешь, в чем работа, — заметил Картер. Принц взмахнул бокалом: — Какая разница? Ты платишь — я делаю. — Какое у тебя гражданство в эти дни? — Итальянец. Я итальянец уже почти год, с тех пор как истек мой марокканский паспорт. — У тебя всё еще остались связи в Бейруте и Дамаске? — Кое-какие. — Мне нужно попасть в Дамаск, — сказал Картер, — и легально я этого сделать не могу. Местные власти очень хотят обсудить со мной одно дельце многомесячной давности. — Что еще? — Прикроешь мой тыл, пока я там, и вывезешь нас обратно. — «Нас»? — Принц вскинул брови. — Сколько это — «нас»? — Двое, возможно, трое, — ответил Картер. — Двое других будут женщинами. Тебе это интересно? — Конечно, интересно. Дела в моем нынешнем бизнесе идут туго. Когда ты хочешь выезжать? — Вчера. Принц вздохнул: — Ах, вы, американцы. Сегодня вы что-то облажаете, а исправить это хотите еще вчера. Возвращайся в отель. Я позвоню тебе, надеюсь, до вечера. Картер подошел к двери, помедлил и обернулся: — Считаю, я должен быть честен с тобой. Холодные, жесткие глаза уставились на него. — Как мило с твоей стороны. — Это ликвидация. Конечная цель — Драго Вейн. Принц допил остатки вина. — Я притворюсь, что не слышал этого. Даже у такого великого человека, как я, потомка пустынных королей, запас храбрости ограничен.


Картер прошел несколько кварталов, постоянно оглядываясь, прежде чем взять такси до отеля. Сумерки принесли в Рим дождь. Картер слышал, как капли барабанят по окну гостиничного номера. Вдалеке грохотал гром, изредка вспыхивали молнии.


Он созвонился с АКСЭ в Вашингтоне. Слежка на Кипре была затруднена, но Лондон помог и сумел приставить людей к политикам Тодалесу и Зенееру, которых подозревали в связях с Вейном. На данный момент не оставалось сомнений: эти двое разжигают мятеж в своих лагерях. О местонахождении самого Драго Вейна вестей не было, как и международная финансовая разведка не обнаружила никаких перемещений средств, которые указывали бы на ирландского террориста.


У Картера всё еще было предчувствие, что центр операций Вейна находится где-то в Сирии или Ливане. Оставалось надеяться, что контакты в Дамаске выведут его на цель до того, как база будет перенесена на Кипр. Он потянулся было за сигаретой, но передумал. Во рту всё пересохло, а язык онемел от курения.


Он уже собирался сам снять трубку, когда телефон зазвонил. — Нам везет. Кое-кто вспомнил о старых долгах. Спустись к таксофону в лобби и перезвони мне по номеру 61-4551.


Картер надел куртку и спустился вниз. На том конце подняли трубку после первого же гудка. — Что у тебя? — Сегодня в 22:20 рейс El Al на Тель-Авив. Будут проблемы с визой? — Только если я воспользуюсь своим настоящим паспортом, — ответил Картер. — Это не проблема. Завтра в девять утра от отеля King George отправляется тур «Карбат» по Галилее. Группа ночует в Цфате. В квартале художников есть ресторан «Трафаил». Приди туда на поздний ужин. Твой спутник присоединится к тебе. Пока всё понятно? — Понятно, — сказал Картер. — Оставь всё лишнее — оружие, документы — в камере хранения в Тель-Авиве. Сегодня поужинай в «Альфредо». Это всего в трех кварталах от твоего отеля. — Знаю это место. — Хорошо. Ливанский паспорт и способ опознания в Цфате тебе передаст человек по имени Джорджио. — Как он меня узнает? Принц хмыкнул: — Я подробно описал ему твое честное лицо. Увидимся в Ливане. — Принц, ты волшебник. — Именно так, причем жадный волшебник. Передай первый взнос моего гонорара Джорджио. Помимо того, что он отличный вор, он по совместительству мой банкир.


Картер разорвал соединение и позвонил в авиакомпанию El Al. Забронировал билет на рейс в 22:20 до Тель-Авива, повесил трубку и подошел к стойке регистрации. Там он попросил счет и намеренно громко велел оператору заказать ему билет на вечерний рейс Air France до Парижа. Вернувшись в номер, он упаковал вещи, а «Вильгельмину» (свой 9-мм «Люгер») и стилет уложил в специальный футляр с замком. На стойке он оплатил счет и добавил сверху за хранение футляра в сейфе отеля до его возвращения через неделю.


На улице он проигнорировал очередь такси перед отелем и прошел несколько кварталов, пока не поймал попутную машину. Сев внутрь, он запомнил имя и номер водителя и наклонился к нему: — Назови свою цену до аэропорта, и я удвою её за одну услугу. Понимаешь? — Синьор, за двойную цену я долечу до аэропорта. Мужчина назвал сумму. Картер нацарапал его имя на обороте отельного конверта, вложил внутрь доллары и передал водителю. — Я хочу, чтобы ты сдал мою сумку в камеру хранения, положил ключ в этот конверт и оставил его на стойке El Al. — Без проблем, синьор. Картер похлопал его по плечу: — Я уверен, что так и будет, Луиджи Белли, номер 724311B.


Судя по лицу водителя, когда Картер выходил, тот действительно собирался всё исполнить. На улице Ник поднял воротник плаща и направился к «Альфредо». В ресторане он сел за угловой столик. Был ранний вечер, в зале сидели только туристы, уныло переглядывавшиеся и гадавшие, где же все итальянцы. Картер знал, что ни один уважающий себя итальянец не сядет ужинать раньше половины десятого. «Наверное, поэтому они так и делают, — подумал он, — чтобы не пересекаться с туристами».


Через двадцать минут к нему подсел смуглый мужчина с газетой. Он положил газету на сторону Картера и подозвал официанта. — Только вино, — сказал он и повернулся к Картеру, когда официант ушел. — Я Джорджио. Луи передает привет и желает доброго пути. Он похлопал по газете. Картер слегка приподнял край и увидел паспорт. — Как он? — Неплох, — пожал плечами мужчина. — Вообще-то хорош — сходство отличное, если завтра не будешь бриться. — Когда истекает срок? — Через три года. Почти новый. — Имя? — Стассис, родился в Бейруте, каждый месяц ездит в Европу. — Есть шанс, что он заявит о краже раньше, чем я им воспользуюсь? — Вряд ли, — улыбнулся Джорджио. — Он любит погулять, когда приезжает в Рим. Сейчас он в отключке между двумя шлюхами в Карбоне. Скорее всего, пробудет в таком состоянии неделю. — Звучит неплохо, — сказал Картер. Мужчина изобразил обиду: — Я-то думал, это шедевр. У тебя есть что-нибудь для меня? Картер огляделся. — В правом кармане куртки. Ник даже не почувствовал, как ловкие пальцы мужчины избавили его от денег.


Джорджио допил вино под болтовню о погоде и ушел, подсунув под ножку бокала половинку неровно разорванной банкноты в тысячу лир. Прежде чем официант снова принес еду, Картер незаметно спрятал половинку купюры и заменил её целой из пачки в кармане. Он не спеша поел и взял такси до аэропорта, прибыв ровно за тридцать минут до вылета.


Экскурсионный автобус был почти полон — около сорока человек, включая водителя и молодую девушку-гида. Большинство — американцы, а также немного французов, японцев и голландцев. Картер выбрал место рядом с полной матроной из Майами. Через полчаса пути на север из Тель-Авива он уже пожалел об этом. — Мой зять, знаете ли, тот еще ходок. Это отвратительно. Шестьдесят лет человеку, трое взрослых детей, пятеро внуков. Это просто мерзко, бедная моя сестра... В Тубасе была остановка. Картер пересел на другое место, рядом с молодым раввином из Нью-Йорка. — Вы впервые в Израиле? — Да. — Это неспокойная земля. Больше он не произнес ни слова до конца дня.


Они осмотрели Галилейское море и пообедали в Тверии. Днем проехали вдоль побережья, останавливаясь в Мигдале, Табхе и на Горе Блаженств. В сумерках автобус обогнул хребет Джермак и начал подъем по крутой дороге к Цфату. При заселении в отель Картер намеренно пожаловался гиду на боли в желудке. — Значит, вы не пойдете на вечернюю экскурсию по Цфату? — Думаю, я просто тихо поем и лягу спать. Девушка пожала плечами и продолжила собирать свое «стадо», чтобы развести по номерам. Картер вздремнул до девяти, оделся и вышел на улицу.


Он шел по улице Иерусалим в сторону квартала художников и у торговца сигаретами узнал дорогу к ресторану «Трафаил». Ресторан был забит маленькими столиками, а вдоль одной стены тянулась длинная стойка, ломившаяся от закусок и салатов. Аромат фалафеля и мусаки, доносившийся из кухни, напомнил ему, как давно он обедал. Картер только заказал второй аперитив, когда у его локтя появилась девушка лет шестнадцати. — Извини, я опоздала. Она поцеловала его в обе щеки и скользнула на стул напротив. Чуть выше среднего роста, стройная, она выглядела почти по-мальчишески в безразмерной мужской рубашке и обтягивающих джинсах. Завеса блестящих черных волос спадала на плечи. Пока она бессвязно болтала обо всем на свете — от погоды до событий дня — она незаметно пододвинула половинку разорванной банкноты в тысячу лир по столу. Картер сопоставил её со своей половинкой и убрал целую купюру в карман.


Они сделали заказ и проболтали весь ужин, как старые друзья. За кофе её голос опустился до шепота, и она перешла к делу. — Вы подготовили почву, чтобы покинуть группу? — Начал, — ответил Картер. — В полночь выходите из отеля через черный ход. Я буду ждать в переулке. Через десять минут она встала, снова поцеловала его в обе щеки и исчезла.


Картер оплатил счет и вернулся в отель. Он оставил записку гиду, в которой сообщил, что, очевидно, подхватил какой-то желудочный вирус и не сможет продолжить путь в Хайфу и Тель-Авив. Он оплатил номер на три дня вперед и попросил консьержа не беспокоить его. В номере он переоделся в тяжелый темный пуловер и темные брюки. Свой паспорт и бумажник он положил в конверт и отправил самому себе до востребования в отель King George в Тель-Авиве.


Ровно в полночь он спустился в лобби. Бросил конверт в почтовый ящик и прошел по длинному темному коридору к двери кухни. Она была не заперта. На другой стороне кухни был черный выход. Стоило ему выйти в переулок, как из тени появилась она. — Ливанский паспорт при вас? — Да, — ответил он. — А у тебя есть имя? — Изелла. Сюда.


Она шла быстро, её земная энергия выражалась в размашистом шаге. Старый «Мерседес» ждал в конце переулка. За рулем сидел смуглый мужчина в свободной рубашке; его черные волосы свисали прядями.


Она открыла заднюю дверь, и Картер сел. Едва она устроилась рядом, машина рванула вперед. Через несколько минут они покинули центр города, направляясь на север. — Мы собираемся пересечь границу на машине? — спросил Картер. — Нет. Сам увидишь.


Картер откинулся на сиденье и закурил. Машина, чьи желтые фары едва пробивали чернильную тьму, больше часа ехала по мощеной дороге. Когда они свернули на нечто, едва напоминавшее грунтовую тропу, он понял, что граница близко. Внезапно они огнули поворот, и машина, покачиваясь, остановилась возле маленькой хижины. — Здесь мы выходим, — объявила Изелла. Дверь «Мерседеса» едва успела закрыться за ними, как машина развернулась и исчезла. Картер последовал за девушкой за хижину. Узловатый старик, дымя сигаретой, прислонился к телеге, запряженной лошадью. Изелла мельком взглянула на него, они не обменялись ни словом.


— Мы переберемся через границу на этом? Её зубы блеснули в улыбке: — Они обыскивают тех, кто въезжает, и редко — тех, кто выезжает. Но лучше быть осторожными. Задняя часть повозки была забита овощами. Они были искусно разложены поверх широкой полосы брезента. Изелла и старик приподняли край. Она заползла внутрь, и Картер последовал за ней. Она обменялась парой слов со стариком на арабском, и их поглотила темнота. Через секунду повозка тронулась, загрохотав и раскачиваясь из стороны в сторону.


Места было мало. Картер чувствовал, как тело Изеллы прижимается к нему, пока они не улеглись, как две ложки в ящике. — Это займет около трех часов, — прошептала она. — Можем поспать. «Спать? — подумал Картер. — Смешно». Но через несколько минут медленное покачивание телеги сотворило свое чудо, и он почувствовал, как проваливается в сон.


На рассвете телега остановилась. Девушка уже проснулась и осторожно трясла Картера за плечо. — Мы на месте. Едва она произнесла это, брезент подняли, и старик жестом пригласил их выходить. Картер спрыгнул на землю. Он протер глаза и потопал ногами, чтобы восстановить кровообращение. Они были где-то в горах. Вокруг не было ничего, кроме скалистых пиков, голых, если не считать нескольких коз и овец, лениво щипавших редкую траву. — Где мы, черт возьми? — спросил он. — В стране друзов, — ответила Изелла. — Граница осталась позади. Дамаск в той стороне, Бейрут — там.


Пока она говорила, по каменистой тропе подкатил побитый «Пежо» и остановился рядом. За рулем сидел тот же засаленный тип, который вез их ночью на «Мерседесе». — Он довезет тебя до конца, — сказала Изелла. — А как же ты? — Я вернусь с дедушкой. Она запрыгнула в повозку к старику. Тот прикрикнул на лошадь, и они скрылись за поворотом разбитой дороги. Картер сел на заднее сиденье работающего на холостых ходах «Пежо». Машина тронулась прежде, чем он успел поудобнее устроиться.


Вскоре они спустились с холмов на мощеную трассу. Пейзаж стал зеленее и холмистее. Водитель прибавил скорость, но через несколько миль замедлился. — Проверка на дороге, — указал он пальцем. Два джипа стояли по обе стороны дороги. Возле каждого — по трое мужчин. Они были в темно-зеленом камуфляже и красных беретах. На солнце поблескивали пистолеты-пулеметы, висевшие у них за плечами. — Говоришь по-арабски? — Достаточно хорошо, — ответил Картер. — Дай паспорт. Ты спи, я говорю.


Картер отдал ливанский паспорт и свернулся на сиденье. Он прикрыл лицо рукой, оставив один глаз открытым. Водитель остановился, вышел и встретил солдата перед машиной. Паспорта проверили, и тут начались крики. И водитель, и солдат топали ногами, размахивали руками и орали прямо друг другу в лицо. Картер не беспокоился: он знал, что в этой части мира это нормальный способ вести дела. Однако он напрягся, когда они подошли к багажнику и водителя заставили его открыть. Солдат ничего не нашел, что разозлило его еще больше.


Внезапно дверь рядом с Картером распахнулась. Он узнал арабскую команду: «Выходи!». Он вылез и прислонился к борту машины, заставляя руки не дрожать, пока прикуривал сигарету. Второй солдат подошел, и они вдвоем начали буквально разбирать салон машины. Сиденья вышвырнули, бардачок обыскали, даже дверные панели открутили, чтобы заглянуть внутрь. Через полчаса они сдались. Обругав водителя, они ушли. Маленький смуглый человечек достал из кармана отвертку и, посмеиваясь, принялся за панели. Видимо, такие обыски были для него обычным делом. В мгновение ока панели были на месте, сиденья возвращены, и они продолжили путь. — Что они искали? — спросил Картер. — Наркоту, — ответил водитель. — Тупые ублюдки. Я провез её в другую сторону два часа назад через другой блокпост. — А там тебя не обыскивали? — Конечно обыскивали. И я заплатил. А эти идиоты просто не могли поверить, что я еду пустой.


Они проехали еще немного, и водитель свернул с главной дороги на разбитую колею. Он бросил цветной шарф через плечо на заднее сиденье. — Завяжи глаза, покрепче. Картер выполнил просьбу, понимая, что повязку проверят. — Поверни голову. Хорошо. Расслабься, ехать около часа.


Они углубились в сельскую местность. Картер не пытался определить направление. Водитель некоторое время путал след, используя серию съездов, но на Картера это не произвело впечатления. Ему было всё равно, куда его везут, лишь бы в конце пути его ждал человек, известный теперь как Луи Коро. Он задремал. Примерно через час машина свернула на совсем уж ухабистую дорогу и остановилась. Рука подхватила Картера под локоть и помогла выйти. Его провели пару шагов, открылась дверь, и он вошел в комнату, пахнущую свежеиспеченным хлебом. Пальцы нащупали узел повязки, сняли её, и Ник увидел улыбающееся лицо Принца. — Добро пожаловать в Дамаск.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Этот дом был лишь перевалочным пунктом. По словам Принца, он принадлежал другу. Он не уточнил, какому именно, а Картер не спрашивал. Как только стемнеет, их отвезут в Дамаск, где для них уже подготовлена квартира. А пока Картера проводили в спальню. На кровати лежала чистая одежда его размера. В ванной — бритва и зубная щетка в упаковках. Он принял душ, побрился, оделся и вышел к Принцу в большую общую комнату. За парой порций спиртного Картер подробно объяснил ситуацию.


— А что, если твоя подружка не найдет эту сестру? — Начнем охотиться сами, — ответил Картер. — Сестра Савина — наша единственная зацепка, Шартим. Принц поморщился: — Сделай одолжение. Шартим Эль-Рашад давно мертв. Зови меня Луи. — Договорились, — сказал Картер. Собеседник обновил напитки и снова сел. — Если Драго Вейн и его люди здесь, в Дамаске, они, вероятно, тоже ищут Дими Савину. Картер кивнул: — Но я намерен найти её первым. Луи Коро улыбнулся: — Ну, это может и не стать большой проблемой. Оказывается, у меня здесь всё еще полно старых друзей. Давай поедим, а потом проверим твою даму и клуб «Караван».


В сумерках они покинули дом «друга» на древнем «Фиате». Картеру снова завязали глаза на первый час пути. — Ты же знаешь, что я умею держать язык за зубами, — проворчал он. Луи Коро хмыкнул: — Это и для твоей безопасности, мой друг. То, чего ты не знаешь, не может тебя убить. Тебе лучше не знать, где ты был.


У стен старого города повязку сняли. Через несколько минут их остановила полиция. Паспорта бегло проверили, и их впустили в город с безразличным пожатием плеч. Квартира находилась в новом районе, в блестящей двадцатиэтажной высотке. Зданию было меньше пяти лет, но оно уже выглядело обветшалым. Коро пожал плечами: — Когда строишь из песка на песке, ничего не стоит долго.


Сама квартира располагалась на втором этаже в задней части здания, терраса выходила прямо на бассейн. Картер одобрительно кивнул. Если потребуется спешный побег, можно будет отделаться лишь промокшей одеждой. Кухня и бар были хорошо укомплектованы, телефон работал. Картер нашел номер отеля «Orient Palace» и набрал его. Когда соединение установили, он передал трубку Коро. Тот на беглом арабском спросил цветочный магазин в лобби. Узнав, что они на связи, он поинтересовался, были ли доставлены цветы, которые он заказывал ранее для мадам Захеди. Он выслушал ответ, кивнул и повернулся к Картеру: — Доставили в её номер в течение часа после моего звонка с виллы. Картер вздохнул и подошел к бару: — Ладно, значит, она знает, что мы здесь.


Он сверился с часами. Семь вечера. Рила встретит его в клубе «Караван» в полночь.


Мажин Пелльёр выглядела настоящей француженкой. У неё было идеальное, компактное тело с плавными изгибами: от грудей в форме дынь до узкой талии, переходящей в округлые бедра и точеные ножки. Её прекрасное тело было одновременно и её состоянием, и её проклятием. Но Мажин не знала почему. За все свои двадцать семь лет в её прелестной головке не задерживалось ни одной умной или логичной мысли.


Два года назад она танцевала в одном из самых злачных баров Пигаль. Даже сейчас Мажин помнила только танцевальную часть. Она напрочь забыла финал акта, где она и другая девушка устраивали «постельное шоу» перед парой десятков пускающих слюни мужиков. А потом она встретила шейха. По крайней мере, он сказал, что он шейх. Он уговорил её поехать в Дамаск. Обещал завалить подарками, купить квартиру. Она будет его хозяйкой, его правой рукой, его любовницей... а возможно, когда-нибудь и частью его гарема.


«Шейх» оказался торговцем коврами, и Мажин «интимно развлекла» как минимум пятнадцать его лучших клиентов, прежде чем поняла, к чему всё клонится. Торговец коврами исчез, и Мажин снова пошла танцевать — на этот раз в клуб «Караван». Он не сильно отличался от клуба на Пигаль. В главном зале она выступала в костюме танцовщицы живота. В маленьких приватных комнатах — танцевала голой. Но, по крайней мере, ей не приходилось валяться в кровати с другими девчонками.


А потом она встретила Люпата Савина. Это была любовь с первого взгляда. Он был смуглым, красивым и опасным. Он собирался забрать её в Париж и жениться. Ему оставалось выполнить всего одно дело, и тогда они с ним и его сестрой сбегут.


Он перевез её на другую квартиру и велел ждать. Предупредил, чтобы она не говорила никому из старых друзей по клубу, где находится. Но Люпат не вернулся. Пришла Дими. Сказала, что они вдвоем уезжают в Париж. О Люпате она ничего не говорила. Всё это было очень запутанно.


В дверь негромко постучали. Мажин схватила тонкий халат с крючка в ванной и побрела через комнату. Она уже потянулась к цепочке, когда вспомнила последние слова Дими: «Не отвечай на звонки и не открывай дверь. Не впускай никого, кроме меня. Поняла?» — Кто это? — Мажин, это я, Люпат. Открой.


Голос был приглушенным, едва различимым. Но голос утверждал, что это Люпат. Для Мажин это было единственным, что имело значение. Она сняла цепочку, повернула замок и открыла дверь с приветливой улыбкой.


Перед ней стоял не один человек, а двое, и ни один из них не был Люпатом Савином. Их глаза были холодными, как черный лед. Они толкнули её внутрь и захлопнули дверь. Один был высоким и худым, с рваным шрамом на правом ухе, заросшим комочками плоти. Второй выглядел как профессиональный боец — со шрамами вокруг глаз и расплющенным носом.


Они вошли в комнату единым порывом, толкая Мажин перед собой. Высокий закрыл дверь, а приземистый приблизил свое лицо к её лицу. — Где она? — А... кто? — Дими Савина. — Его глаза впились в ложбинку, видневшуюся в вырезе её халата, и в то, как полы ткани расходились, обнажая бедра.


Она туже затянула пояс. — Я не знаю никакой Дими Савиной. Я француженка, я... Слова оборвались, когда он внезапно вцепился в халат и одним яростным движением сорвал его часть с тела Мажин. Одновременно другая его рука нанесла ей обжигающий удар наотмашь по лицу. Мажин вскрикнула и отлетела назад. Она была обнажена до пояса, халат держался только на изгибе бедер. Она тяжело дышала, на щеке горел красный след от его пальцев.


— Мы знаем, что ты шлюха Савина. Его сестра должна была связаться с тобой. Где она? Высокий зашел в спальню и тут же вышел. — Она собирала вещи. Приземистый улыбнулся: — Куда? Куда вы собирались ехать именно сегодня ночью? — В Париж. — Где вы должны были встретиться с Дими Савиной? — Мы не должны были встречаться.


Он снова ударил её. Она отступила на несколько шагов, пытаясь натянуть халат на тело. Безуспешно. Глаза обоих мужчин обшарили её фигуру, после чего они обменялись взглядами. Она ударилась бедром о край дивана и повалилась на пол. В тот же миг её каблук зацепился за подол халата, и когда она упала, ткань полностью соскользнула с неё. Она лежала, задыхаясь, тщетно пытаясь прикрыть наготу. — Пожалуйста... — простонала она.


Коренастый наклонился над ней, его уродливое лицо оказалось совсем рядом. Рука скользнула по её гладкому бедру. — Она звонила тебе, верно? — Да. — Что она сказала? — Что она уезжает из страны. — Как? Мозг Мажин редко работал быстро. Сейчас он казался медленнее улитки, пытаясь подобрать слова. — Самолетом. Она улетает сегодня ночью. — А ты? — спросил высокий. — Я должна была встретить её. — Где? — В Париже. — Когда ты вылетала? — потребовал ответа коротышка. — Завтра. Я улетала завтра. — В какое время? — Я не знаю! — запричитала она.


Лицо мужчины потемнело. Он грубо рывком поднял её на ноги. Халат так и остался на полу. — Ты лжешь, сучка. Она настолько же умна, насколько ты тупа. Она знает, что полиция следит за аэропортом. Она убила двоих наших людей... Глаза Мажин закатились, и с её губ сорвался тихий стон. — Она не говорила мне, что кого-то убила...


Тут они оба набросились на неё. Высокий намотал её волосы на кулак, задирая голову назад. — Значит, она была здесь? — Да... да. — Что она велела тебе делать? — прошипел коротышка, брызгая слюной ей в лицо. — Ждать её. Она знает человека, который может переправить нас к побережью через Ливан. — А потом? — Она собиралась договориться о лодке. — Как давно она ушла?


Внезапно Мажин поняла, что наделала. Её челюсти плотно сжались, а глаза яростно сверкнули. Коротышка заметил это и ударил её кулаком в живот. Она вскрикнула и снова рухнула на пол, оглушенная. Он пнул её в бок, после чего высокий снова вздернул её на ноги. — Как давно! — прорычал он, нависая над ней. — Почти два часа назад. Она велела мне собрать вещи и быть готовой к выходу, когда она вернется.


Мужчины обменялись улыбками. — Мы подождем, — сказал высокий, грубо проводя руками по груди, животу и бедрам женщины. Коротышка начал расстегивать брюки.


Клуб «Караван» находился на крошечной улочке длиной менее двухсот ярдов, едва пригодной для проезда автомобиля. Днем это была полоска грязных лавочек и кафе, откуда пахло едой, пылью и продуктами. Ночью лавки закрывались, и единственный свет исходил от кричащих витрин баров и ночных клубов. В паутине улиц, окружающих этот район, можно было сыграть в азартные игры, получить взбучку или нож под ребро, купить наркотики, выбрать женщину любого оттенка кожи или жеманного мальчика и — если вы к этому склонны — искренне поверить, что вы отлично проводите время, «изучая жизнь».


Коро припарковался за несколько кварталов. Выйдя из машины, он растворился в тени, а Картер пошел прямым путем — сквозь толпу шлюх, попрошаек и парней в кожаных куртках, которые оценивали в нем всё: от стрижки до ботинок. Один из них набрался смелости и преградил ему путь. — Сигарету, месье? — спросил он по-французски. — Я не курю, — ответил Картер, не сбавляя шага. — Тогда, месье, может, подкинете пиастров на курево? Картер остановился. — Ну хорошо.


Он медленно вынул руку из кармана. В ней была купюра в один сирийский фунт. Он протянул её парню, и тот улыбнулся. Когда парень потянулся за деньгами, Картер перехватил его правую кисть. Левой рукой он схватил его за правый локоть и дернул на себя. Затылок Киллмастера столкнулся с переносицей парня с тошнотворным хрустом. Не издав ни звука, несостоявшийся вор рухнул на мостовую; из его носа хлынула кровь, а зубы пробили нижнюю губу. Картер огляделся. Дружки в коже начали быстро удаляться. Остальные прохожие уставились в небо, будто ничего не произошло.


Картер прикурил сигарету и спустился по ступеням в клуб «Караван». Внутри за входом располагалась открытая подкова зала. Первый этаж представлял собой замкнутое пространство с крошечным ансамблем перед танцполом размером с почтовую марку. Вокруг танцпола и на балконе второго этажа стояли столики. Большинство из них занимали мужчины, из кожи вон лезшие, чтобы создать иллюзию веселья. Женщины, вкрапленные в толпу, ничем не отличались от тех, что стояли на улице. Половина щеголяла молодостью и пышными, явно не настоящими формами. Вторая половина выглядела усталой, и «гусиные лапки» вокруг их глаз были целиком и полностью их собственными.


Картер заприметил столик в темном углу и направился к нему. Не успел он сесть, как появилась официантка, чья грудь едва не выпрыгивала из платья. Картер заказал арак, и напиток появился мгновенно. Он прикурил новую сигарету от старой и осмотрел зал. Его взгляд дважды прошел мимо Рилы, прежде чем он узнал её. Она стояла у края барной стойки и тихо разговаривала с другой женщиной. На ней было дешевое черное платье, под которым явно ничего не было. Видны были только её лицо и глубокое декольте. Макияж лежал густым слоем.


Картер улыбнулся ей поверх стакана. Она улыбнулась в ответ и что-то сказала спутнице, которая посмотрела в сторону Ника. Это продолжалось минут десять, затем Рила подошла к его столику. — Месье одинок? — Месье всегда одинок.


Едва она села, как официантка принесла то, что, по мнению Картера, здесь выдавали за коктейль с шампанским. Официантка смахнула всю сдачу со стола на поднос и исчезла. Он наклонился вперед и прикурил сигарету, которую Рила достала из крошечного черного клатча. — Интересная маскировка. — Можешь предложить лучший способ перемещаться по этому району? — Нет, — ответил он. — Ты действительно устроилась сюда на работу? — Нет. Уличным девчонкам разрешают заходить сюда, пока они заставляют лохов покупать вот это. — Она приподняла бокал и поморщилась. — На каком мы этапе? — спросил Картер, едва шевеля губами. — Боюсь, мы в тупике. Дими Савина исчезла. Полиция перевернула весь город, чтобы найти её. — Почему? — Они хотят поговорить с ней о двух трупах. Один был задушен в её квартире. Другой — заколот в горло в машине прямо под её окнами.


Картер тихо свистнул. — Похоже, сестренка Люпата умеет за себя постоять. Люди Вейна? Она пожала плечами. — Трудно сказать наверняка, но я бы сказала — да. Картер прихлебнул арак, хмурясь. — Это может быть хорошим знаком. Значит, у неё есть что-то, что им нужно. — Всё на это указывает. Я проверила все свои контакты, но никто не знает, куда она сбежала. — Думаешь, она всё еще в Дамаске? — Думаю, да. Они, похоже, до сих пор её ищут. — Но у нас ничего нет. Рила улыбнулась. — Я этого не говорила. Видишь женщину, с которой я разговаривала у бара? Картер перевел взгляд, присмотрелся и всё понял. — Она — одна из тех двоих на фотографии с Люпатом. — Именно. Вторая женщина на снимке — Мажин Пелльёр. Похоже, Люпат втрескался в неё не на шутку. — И? — Он наобещал ей золотые горы и забрал её отсюда. Судя по всему, он поселил её где-то на квартире, пока они не смогут вместе укатить в закат.


Картер усмехнулся. — Ты пересмотрела американских вестернов. Где эта квартира? — В этом-то и проблема, — вздохнула Рила, туша сигарету. — Она говорит, что не знает. — Как её зовут? — Грета. Она немка. — Что ты ей наплела? — Что я старая подруга Люпата. Он задолжал мне денег, и они мне нужны. — А я? — А ты мой сутенер. — Ну спасибо, — сказал Картер и направился к бару.


Грета была крепко сбитой женщиной с широкой костью. На её щеках играл нездоровый румянец, темно-коричневые волосы были тронуты сединой. Стоптанные туфли, обвисшие колготки, лоснящаяся юбка. Ярко-красная свободная блузка скрывала пышную грудь. Она производила впечатление былой красавицы, которая окончательно опустилась. Кроме глаз. Они так и шныряли, словно хорьки, каждый раз, когда мужчина у бара доставал кошелек, чтобы расплатиться.


Картер заговорил по-немецки: — Грета, моя женщина говорит, ты можешь помочь нам найти Люпата Савина. Пожатие плеч. — Не видела Люпата месяц. — А его подружку, Мажин? Снова пожатие плеч. Картер положил на стойку стодолларовую американскую купюру. Грета уставилась на неё, прикусив нижнюю губу. — Должно быть, Люпат задолжал вам кучу денег. — Очень большую кучу. Я так понимаю, его женщина, Мажин, может знать, где он. Женщина облизала губы. — Может — знает. А может — и нет. — А ты можешь знать, где нам найти Мажин, — прорычал Картер. — Я сказала ей, что ничего не знаю.


Киллмастер достал вторую сотню и пододвинул обе купюры к ней. Её руки задрожали, взгляд метался от денег к лицу Картера. — Я не знаю адреса. Была там всего раз. Но я знаю дом и квартиру. — Тогда ты проводишь нас туда. — Возможно... за еще одну такую бумажку.


Картер выложил третью купюру. Её рука метнулась, как змея за мышью, но Киллмастер был быстрее. Он перехватил банкноты, разорвал их пополам и поднял одну пачку половинок. — Вторую половину получишь, когда я увижу Мажин.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Они взяли такси. Грета давала указания водителю, сидя на заднем сиденье между Картером и Рилой. Каждые несколько кварталов Картер оглядывался. Он не видел фар, которые бы преследовали их, но знал — Луи Коро где-то рядом.


— Вон там, то здание. Это был обшарпанный дом в шесть или семь этажей. Большинство окон, выходящих на фасад, были темными. Картер велел водителю проехать мимо дома на два квартала и припарковаться за углом. — Какая квартира? — Вторая «Д», в задней части, — ответила Грета. На её лбу и над губой выступил пот. Картер расплатился с водителем и открыл дверь: — Пошли. Женщина отпрянула: — Нет, отдай мои деньги. — Когда увижу Мажин. — Нет, я туда не пойду.


Картер и Рила обменялись взглядами. Он приблизил свое лицо к лицу женщины: — Кто там еще, кроме Мажин, Грета? Говори всё, что знаешь! — Я... я ничего не знаю. Его лицо ожесточилось. — Кто еще заплатил тебе за этот адрес, Грета? — Никто. Отпустите меня. Оставьте деньги себе.


Картер выхватил сумочку из её рук, а Рила намотала волосы женщины на кулак и закинула её голову назад. Одновременно она выставила перед глазами Греты опасного вида нож. Водитель сидел, курил и смотрел строго перед собой. Картер открыл сумочку и вытащил толстую пачку сирийских фунтов, перетянутую резинкой. — Это мои деньги! Отдай! — запричитала та, и только угроза ножа удерживала её от того, чтобы не вцепиться Картеру в глаза. — Столько на панели за месяц не заработаешь, Грета. Кому еще ты продала Мажин? Она упрямо сжала челюсти. — Позволь мне, — ровным тоном сказала Рила.


Картер кивнул и тронул водителя за плечо. — Пойдем прогуляемся, — сказал он по-французски. Водитель лишь кивнул и последовал за Картером по улице. В конце квартала они зашли в дверной проем. Картер предложил сигареты. Мужчина взял одну, Ник прикурил обоим. — Ветер из пустыни ночью теплый, — заметил Картер. — Это так, — ответил таксист. — Через месяц начнутся дожди. — Дожди — это хорошо.


Со стороны машины донесся вскрик боли и приглушенный вопль. Водитель и бровью не повел. Он глубоко затянулся и продолжал смотреть на Картера. Для него это не было чем-то новым. Пока ему платят, он ничего не знает, ничего не видит и слышит еще меньше. Они проболтали еще пять минут, пока дверь машины не открылась. Картер повел спутника обратно. Рила стояла на тротуаре. Грета свернулась калачиком на заднем сиденье и всхлипывала. Водитель без единого слова сел за руль.


— Двое мужчин заходили в клуб сегодня вечером. — Искали Мажин? Рила кивнула. — Она узнала одного из них. Его зовут Ассид. Он иногда заходил с Савином. Ей дали выбор... две сломанные руки или пятьсот фунтов за адрес.


Картер добавил свои половинки сотен к тем, что были в сумочке, и бросил её на заднее сиденье. Затем наклонился к водителю и положил несколько купюр на сиденье рядом с ним. — Вези её, куда захочет, но не торопись. Водитель остался бесстрастным; его такси загремело и скрылось вдали, когда он бросил сцепление. — Пошли, — прорычал Картер. Они с Рилой свернули за угол, внимательно следя за любым движением, которое могло выдать наблюдателя у здания. Они ничего не заметили.


За дверью пара голых лампочек малой мощности тщетно пытались сделать длинный узкий вестибюль похожим на что-то иное, кроме внутренностей затонувшего кита. Они поднялись по задней лестнице гуськом, осторожно наступая на каждую ступеньку, чтобы избежать скрипа. Квартира Мажин была слева. Даже не прижимаясь ухом к двери, они слышали мужские голоса — низкие, но угрожающе настойчивые. Затем раздался звонкий хлопок — удар ладонью по лицу — и ругающийся женский голос.


Картер знаками показал Риле, что делать. Когда она кивнула в знак согласия, он приставил свое запястье к её и дважды показал пять пальцев, указывая на часы (10 секунд). Она снова кивнула, и Картер тихо соскользнул вниз по лестнице. Там был выход в переулок, воняющий мусором. Он вышел и растворился в темноте, глядя вверх. Окно первого этажа прямо над ним было темным. Окно выше, в квартире Мажин, тускло светилось.


Пожарная лестница представляла собой единственную ржавую стремянку, закрепленную в стене цементными гвоздями. Она заканчивалась на уровне верха окна первого этажа. Картер трижды подпрыгнул, но так и не достал до нижней перекладины. Он перевернул мусорный бак и как можно тише залез на него. Семь минут прошло. Он ухватился за нижнюю ступеньку лестницы и на руках подтянулся, пока не нашел опору ногами. Он замер у окна второго этажа и осторожно заглянул внутрь. Это была маленькая спальня. Обнаженная женщина лежала, раскинувшись, на кровати. Дверь в гостиную была открыта. Картер видел колени и ноги другой женщины. Её юбка была задрана до бедер, а лодыжки связаны парой колготок. Он видел спины двух мужчин — один высокий и тощий, другой низкий и коренастый.


По стонам боли, доносившимся из окна, нетрудно было догадаться, что происходит. Он осторожно прижал пальцы к нижней раме окна и медленно поднял её. Оно было не заперто. Ник нажал сильнее, и рама поползла вверх. Дыша неглубоко и подавляя азарт, он поднимал окно крошечными, медленными движениями, пока проем не стал достаточно широким, чтобы пролезть. Он спрыгнул в комнату и на корточках подобрался к кровати. Ему потребовалась целая минута, чтобы изучить избитое и окровавленное лицо на постели, прежде чем он узнал в ней женщину с фото — Мажин Пелльёр. «Будем надеяться, — подумал он, — что женщина в гостиной — это Дими Савина».


Он проверил пульс Мажин. Она была жива. Достав из-за пояса «Беретту», которую ему дал Коро, он подполз к двери. Двое мужчин были в одних рубашках, их пиджаки валялись на полу. Они по очереди избивали женщину. Судя по её лицу, они занимались этим уже какое-то время. Картер только хотел свериться с часами, как это уже не потребовалось. Раздался резкий стук в наружную дверь и голос Рилы: — Мажин, Мажин, ты там? Двое мужчин выпрямились, переглянулись и одновременно направились к двери.


Картер вздохнул с облегчением. Он мог бы легко всадить пулю в каждого из них и покончить с этим на месте. Но без глушителя на «Беретте» ему было бы чертовски трудно выбраться из района до того, как он наполнится солдатами. Снова голос Рилы с той стороны: — Мажин, это я. У меня то, что твой друг просил принести. Теперь оба мерзавца мгновенно насторожились. Картер почти читал взгляд, которым они обменялись. Высокий потянулся к замку. Картер услышал щелчок замка и начал действовать. Он вырос за спинами мужчин. Коренастый почувствовал это первым и развернулся к Картеру. — Ассид! — вскрикнул он. Картер ударил, обрушив рукоять пистолета ему в висок. Мужчина обмяк и рухнул — не в отключку, но временно выведенный из строя.


Рила ворвалась в дверь в присядке, её нож так и летал из руки в руку. — Следи за ним! — прошипел Картер, кивая на того, что на полу, и наводя «Беретту» на высокого, которого назвали Ассидом. — Не делай этого! Слова едва сорвались с его губ, когда Ассид бросился на него в плоском прыжке. Действуя инстинктивно, Картер отшатнулся. Но прыжок противника застиг его на уровне колен, и Ник почувствовал, как падает, а «Беретта» вылетает из рук. Он ударился об пол, а Ассид всё еще цеплялся за него. Ник нанес короткий хук левой, и почувствовал, что мужчина откатился. Киллмастер приподнялся на одном колене и увидел, как Ассид ныряет за пистолетом на полу. Картер извернулся, ударил ногой и отправил оружие скользить под диван. Он бросился на Ассида, но тот снова перекатился, избежав удара Картера, и на этот раз рванулся к стулу, где висел его пиджак.


Картер увидел, как тот врезается в стул, опрокидывает его, перекатывается и встает уже со сверкающим лезвием в руке. Ник вскочил на ноги, пока мужчина шел на него полукругом. Противник был опасен — очень опасен; нож словно сросся с его рукой, он явно умел им пользоваться. Ассид сделал финт влево, затем полоснул вправо, и Картер отпрянул, когда лезвие задело его плечо. Ник пригнулся для контратаки, затем снова уклонился — противник уже занял позицию. Снова жилистая фигура сделала ложный выпад влево, и на этот раз Картер был готов к ответному удару: он нырнул вниз, перехватил запястье мужчины и вывернул его.


Ассид не пытался вырваться. Вместо этого он пошел вперед, используя плечо, врезался в Картера и одновременно вывернулся, чтобы разорвать хват на запястье. Картер захватил шею противника рукой, но тут же отпустил, так как нож взметнулся вверх в смертоносном дугообразном движении, способном выпустить кишки. Мужчина крутанулся на месте, нанося короткие яростные удары вправо и влево, и Картеру пришлось отступать спиной вперед, чтобы не быть распоротым. Краем глаза он увидел, как Рила движется вдоль стены к «Беретте». Её движение отвлекло половину внимания Ассида. Картер пошел в атаку. Нож рассек воздух. Картер пропустил выпад и нырнул под руку. Он нанес рубящий удар по запястью противника, и клинок выпал из пальцев, разжавшихся от боли. Картер мгновенно нанес короткий удар в лицо. Он ударил снова, припечатав тело Ассида к стене. Ассид извернулся и попытался вонзить зубы в руку Картера. Тот вжал локоть в горло мужчины, надавил и продолжал давить. Это заняло всего несколько секунд. Раздался сдавленный звук, лицо изменило цвет, и всё было кончено.


Картер позволил телу сползти на пол и обернулся. Коротышка пытался подняться на ноги. Ник напрягся, но в этом не было нужды. Рила подобрала «Беретту». Мужчина качнулся вперед, и в этот момент она опустила ствол на его затылок сокрушительным ударом. Картер попытался остановить второй удар, когда тот уже падал, но она была слишком быстрой. Раздался глухой стук тела об пол, и воцарилась тишина.


Картер проверил пульс. Высокий был жив, но он проваляется в отключке несколько часов. Ассид был в таком же состоянии. — Проверь коридор и лестницу. Если кто-то поинтересуется шумом, скажи, что вы с Мажин просто по-дружески поспорили. — Поняла. — Если всё чисто, выходи на улицу. Луи подгонит машину. Скажи ему, чтобы поднимался сюда.


Рила исчезла за дверью, словно туман на сильном ветру. Картер повернулся к Дими Савиной. Её глаза почти совсем заплыли от отеков, но по щелочкам он понял, что она в сознании. Её губы зашевелились/ Картер достал нож и разрезал путы на её лодыжках. Она попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь хриплый шепот. Он поднял её на руки и перенес в спальню, уложив на кровать рядом с Мажин. Вторая женщина начала приходить в себя. Она застонала и попыталась сесть. — Лежи тихо, — сказал Картер по-французски. — Ты в безопасности. Твои друзья ушли. Мажин уставилась на него непонимающим взглядом, затем увидела Дими и вскрикнула. — Она жива, — успокоил её Картер.


Он нашел на кухне миску с водой и чистое полотенце. Вернувшись, он принялся осторожно обмывать лицо Дими. Когда кровотечение остановилось, она наконец смогла открыть один глаз. — Кто... ты? — Друг Люпата, — ответил Ник. При упоминании имени брата она вздрогнула. — Люпат... мертв. Я знаю. — Откуда? — Я почувствовала это. И эти двое... они сказали мне. Картер кивнул. Нет смысла лгать ей сейчас. — Мне нужно знать, где находится Драго Вейн, Дими. Твой брат работал на него. Она горько усмехнулась, что причинило ей явную боль. — Он работал на смерть. Вейн... он на острове. — На каком острове? — Кровь... — прошептала она. — Остров Крови.


В дверях появился Луи Коро. Он быстро оценил обстановку, взглянул на связанных налетчиков в гостиной и подошел к кровати. — Полиция будет здесь через десять минут. Соседи уже начали звонить. — Нам нужно забрать их обеих, — сказал Картер. — В «Фиат» все не влезут, — заметил Луи. — Значит, возьмем машину этих двоих. Ключи должны быть в пиджаках.


Луи быстро обыскал одежду на полу в гостиной и выудил связку ключей. — «Пежо», припаркован за углом. Картер помог Дими подняться. Она была слаба, но могла стоять. Мажин, всё еще в полуобморочном состоянии, куталась в остатки своего халата. — Рила прикроет отход, — сказал Коро. — Она уже на улице.


Они спустились по черной лестнице. Ночной воздух Дамаска был тяжелым и пыльным. До «Пежо» добрались без происшествий. Луи сел за руль, Картер с женщинами — на заднее сиденье. — Куда теперь? — спросил Коро, заводя мотор. — На квартиру. Нам нужно привести её в чувство и заставить говорить. «Остров Крови» — это не географическое название, это ключ.


Через полчаса они были в безопасном месте. Дими уложили на диван, Мажин отвели в ванную. Рила, которая следовала за ними на «Фиате», теперь занималась ранами Дими с профессиональной ловкостью. — У неё сломано два ребра и, возможно, сотрясение, — констатировала Рила. — Но она крепкая. Картер сел в кресло напротив Дими. — Остров Крови. Рассказывай.


Она сделала глоток предложенного бренди и поморщилась. — Это старая крепость крестоносцев. Официально она называется Кастель-Россо, на небольшом острове у побережья Турции, недалеко от Кипра. Местные называют его Островом Крови из-за цвета камня на закате... и из-за того, что там происходило в старые времена. — Вейн там? — Да. Он купил его через подставные фирмы полгода назад. Люпат возил туда оборудование. Много оборудования. Связь, оружие, даже вертолет. — Как туда добраться? — Только по морю или по воздуху. Там есть небольшой причал и площадка. Но всё охраняется. Вейн параноик.


Картер посмотрел на Луи. Тот задумчиво потирал подбородок. — Кастель-Россо... Я слышал о нем. Это скала посреди моря. С одной стороны — отвесная стена, с другой — укрепленный порт. Взять его штурмом невозможно. — Нам и не нужен штурм, — сказал Картер. — Нам нужен способ просочиться внутрь. — Люпат должен был лететь туда через два дня, — подала голос Дими. — У него был пропуск и пароли. Всё это в его записной книжке. — Которая у тебя в портфеле, — закончил за неё Ник.


Дими кивнула. — Я отдам её тебе. При одном условии. — Каком? — Ты убьешь его. Не просто арестуешь. Я хочу, чтобы Драго Вейн сдох за то, что он сделал с моим братом. Картер посмотрел ей в глаза. В них не было слез, только холодная, выжженная ярость. — У меня тот же приказ, Дими.


Позже, когда женщины уснули, Картер и Луи вышли на террасу. Внизу поблескивала вода бассейна. — Ты понимаешь, что это самоубийство? — тихо спросил Коро. — Идти в логово Вейна на его территории? — У нас нет выбора. Если он запустит свою операцию на Кипре, начнется третья мировая на региональном уровне. — Мне понадобится катер, — вздохнул Луи. — Быстрый катер и пара человек, которые не задают вопросов. И много оружия. — Деньги будут, — пообещал Картер. — Свяжись со своими людьми в Ливане. Нам нужно выйти в море из Триполи или Бейрута как можно скорее. — Дай мне двенадцать часов.


Картер вернулся в комнату и открыл зашифрованную книжку Люпата Савина. Страницы были испещрены цифрами и именами. Он начал искать упоминания о «Кастель-Россо». Вдруг его внимание привлек короткий номер телефона с пометкой «Z». «Зенеер?» — подумал Ник. Если турецкий политик был на прямой связи с Вейном, значит, заговор был гораздо масштабнее, чем предполагали в Вашингтоне. Кипр был лишь запалом, а бомбой должна была стать вся восточная часть Средиземноморья.


Он поднял трубку, чтобы сделать международный звонок. Нужно было предупредить Дэвида Хоука. Игра переходила в финальную стадию.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


— Джин! — воскликнул Коро, с улыбкой выкладывая карты. — Ты точно жульничаешь, — усмехнулся Картер, откидываясь на спинку стула и зевая. — Ты должен мне семьсот двадцать долларов. — Запиши на мой счет. — Ни за что, — ответил Коро, тасуя колоду. — Если тебя завтра убьют, я останусь без денег.


Дверь спальни открылась, и вышел высокий изможденный мужчина. У него был длинный ястребиный нос, густые брови; он шел, ссутулившись, размахивая длинными руками. Это придавало ему сходство с птицей, готовой наброситься на добычу. Он что-то пробормотал Коро на арабском и получил кивок в ответ. — Что он сказал? — спросил Картер. — Хочет знать, можно ли ему выпить чашечку кофе. — Боже, — простонал Картер. — Что с ними? И скажи ему, чтобы говорил по-французски.


Мужчина усмехнулся и налил себе кофе. — Я могу говорить по-английски, если предпочитаете. — Его акцент был чисто оксфордским. — Потрясающе, — сказал Картер, наполняя свою чашку. — Как они? — Вы должны понимать: я ветеринар. — Всё это анатомия, — пожал плечами Картер. — Каков результат?


Мужчина был невозмутим. Он отхлебнул кофе, поставил чашку и не спеша закурил сигарету. — Помимо ушибов лица, у темноволосой женщины (Дими) сломаны два ребра и трещина в руке. — Она может говорить? — Я дал ей успокоительное. — Черт, — прошипел Картер и добавил бренди в свой кофе. — Блондинке, — продолжил врач, — нужно сделать рентген. Картер и Коро обменялись взглядами. — Зачем? — спросил Коро. — Сотрясение, сильное. Также я думаю, что её изнасиловали.


Из спальни как раз вышла Рила. Картер заметил выражение отвращения на её лице. Её глаза повторяли то, что она сказала в машине: «Надо было их убить». — Их можно перевозить? — спросил Картер. Доктор пожал плечами: — Брюнетку — да, после дня отдыха. С блондинкой всё очень сомнительно. Это может быть опасно. — Мы разберемся, — сказал Картер и кивнул Коро. Тот встал и проводил врача до двери, сунув ему в руку пачку купюр.


Картер зашел в спальню. Обе женщины выглядели паршиво, но всё же лучше, чем час назад. Казалось, они спокойно спят. Он вернулся в гостиную. — Еще партию в джин? — предложил Коро. Картер покачал головой. — Спать. Нам всем это понадобится. Они втроем устроились на диванах и в креслах. Картер уснул мгновенно.


Казалось, прошло мгновение, когда Рила осторожно потрясла его за плечо. Сквозь щель в шторах он увидел, что солнце уже высоко. Часы показывали половину первого дня. — Дими проснулась. Я отнесла ей чай. Картер кивнул. — А вторая? — Всё еще в отключке.


Он плеснул в лицо холодной водой, пока мир не обрел четкость. Затем налил чашку крепкого кофе и вошел в спальню. Разбитые и опухшие губы Дими Савиной были сжаты в суровую линию. Сквозь припухшие щелочки глаз она изучала Картера, пока он усаживался в кресло рядом с кроватью. Она сидела, прихлебывая чай. Простыня сползла до талии, обнажив грудь. Она даже не потрудилась её поправить. — Как ты себя чувствуешь? — А как ты думаешь? — пробормотала она. Её налитые кровью слезящиеся глаза пристально смотрели на него. — Мой брат мертв? — Да.


Она глубоко вздохнула. — Ожидаемо. Я говорила ему, что у него только двадцать процентов шансов выкрутиться. Что произошло? Картер рассказал ей почти всё. Упомянул пытки, но опустил жуткие подробности того состояния, в котором нашли тело. Казалось, ничто из этого её не тронуло. Она просто кивала, и когда заговорила снова, её голос был спокойным и монотонным. — Значит, в конце концов он вывалил все кишки, чтобы спасти свою задницу, сдал тебя, твоих людей... и меня тоже. Ублюдок. «Холодная, — подумал Картер. — Леди очень холодная». — Всё вышло именно так, — ответил он, сохраняя самообладание. — Ты упоминала книгу вчера вечером, перед тем как отключиться.


Он вздохнул, утопил сигарету в кофейной гуще и отставил чашку. — Ты говорила о портфеле в багажнике машины. Сказала, что книга Люпата в портфеле. Это то, что им было нужно? Книга? Дими отставила свою чашку и скрестила руки под грудью. Молчание. — Что в книге? Тишина.


Картер пододвинул стул ближе. — Что с тобой? Мы спасли твою шкуру вчера ночью. — И что с того? — Использую старое клише, Дими: это дело поважнее нас обоих. Если в этой книге есть что-то, что выведет меня на Драго Вейна или раскроет его планы, я хочу это получить. И давай я скажу тебе кое-что еще. Те двое вчера ночью? Если ты меня разозлишь, леди, я стану очень похож на них.


— Сколько? — прошипела она. — Что «сколько»? — Сколько это стоит для тебя? — Рила тебе уже заплатила. — Половину. Она заплатила мне половину. Снова тяжелый вздох. — Ладно, вторую половину.


Внезапно её опухшие губы изобразили подобие улыбки. — Приятно знать. Я получу предложение от них и перезвоню тебе. — Она откинула одеяло и начала спускать ноги с кровати. Картер оставался спокойным. — И куда это ты собралась? — В Париж. Там и продолжим переговоры. — А как же твоя подруга? — Он кивнул на вторую кровать. — А что с ней? — У неё сотрясение. Её изнасиловали. — Бывает. — Дими мельком взглянула на Мажин и пожала плечами. — Я иду в ванну.


Картер схватил её за руку и дернул назад так сильно, что она чуть не кувыркнулась на простынях. Она ответила яростным ударом ноги, целясь ему в пах. Он уклонился и отвесил ей пощечину — удар всей рукой. Её голова дернулась, и она растянулась наполовину на кровати, наполовину на полу. — Ты плохо слышишь, леди? Он мгновенно оказался рядом, схватил её за волосы и потащил через комнату. Она шла, крича и ругаясь, спотыкаясь и падая следом за ним, пытаясь вцепиться в него ногтями, пока он держал её на расстоянии вытянутой руки. Внезапно развернувшись, он пригнулся, подхватил её под мышки и затащил в ванную.


Он швырнул её в ванну и включил душ на полную мощность. Холодная вода ударила по ней, и она закричала уже всерьез. Он сильно ткнул её кулаком в живот, и крик оборвался на вдохе — она согнулась пополам. — Где машина? — Пошел к черту.


Прижав одну руку к её затылку, он заставил её встать на колени в ванне. Её тело дрожало, соски затвердели от холода. Свободной рукой он заткнул слив и прибавил напор. Вода начала подниматься выше её колен и бедер. — Что ты, черт возьми, творишь? — вскрикнула она. — Я собираюсь тебя утопить. — Ты сумасшедший! Псих! — Ага. Он окунул её голову под воду, сосчитал до двадцати и вытащил её, отплевывающуюся. — Ну? — прошипел он. Ответ был невнятным бормотанием, но Ник не думал, что это то, чего он добивался.


Она снова ушла под воду. После третьего «крещения» она вынырнула с криком: «Ладно, ладно!» Наконец, еще раз встряхнув её, он выключил воду и вытащил её голое мокрое тело из ванны, вытолкнув в другую комнату. Она попыталась обернуться, но он заставил её снова рухнуть на кровать. Теперь в её глазах страх смешивался с вызовом. — Я бы начал говорить, — тихо сказал он. — Теперь мы оба знаем, что я не шучу. Он стоял перед ней, пока она съежилась, обнаженная, на кровати, свирепо глядя на него снизу вверх. — Машина. — Это старый «Моррис», темно-зеленый. — Твой? — Нет. Принадлежит мяснику рядом с моим домом. Он почти слеп, водить не может, так что я вожу его, куда ему нужно. Взамен я пользуюсь машиной, когда захочу. — Где она? Она дала ему адрес жилого дома рядом с Гробницей Саладина. — В подземном гараже. Ключи в магнитном контейнере под правым передним крылом.


Картер обернулся. Рила стояла в дверях, хмурясь. — Это было необходимо? — Да. Следи за ней в оба глаза. Он вышел в гостиную. Коро уже встал и оделся. — Поехали прокатимся.


Всё было зашифровано. Сначала они подумали, что это просто адресная книга. Но по мере того как они взламывали код, стало ясно, что рядом с именами стоят даты и краткие пометки. Коро первым сложил мозаику: — Даты — это прошедшие встречи, а пометки — то, что там обсуждалось.


К позднему вечеру они отсеяли важное от неважного. Очевидно, некоторые имена были именно теми, кем казались: бывшие подружки, знакомые, даже портной Савина и букмекер из Марселя. Дими угрюмо подтвердила их догадки насчет этих имен, и они вернулись к остальным. Некоторые записи относились к различным террористическим акциям, в которых участвовали люди Вейна. Это был буквально дневник их деятельности.


Еще через час они сузили круг до десяти имен. Трое из них находились в Дамаске. Коро связался со своими контактами. Потребовался еще час, чтобы найти адреса этих троих и выяснить, чем именно они зарабатывают на жизнь вне закона. — Пьер Маршан — вербовщик наемников. Работает в Дамаске, Париже и Риме. Анис Фани — в правительстве, Министерство обороны. Джавади Будиа — посредник, в основном по оружию, крупный калибр. Если хочешь что-то купить, он поставит и доставит.


Картер снова зашел в спальню. Дими Савина ничего не знала о Маршане или Будиа. Зато она знала об Анис Фани. Именно через неё и её мужа Вейну и его людям разрешили остаться в Сирии. Дими дважды была посредником, передававшим взятки, чтобы сделать это возможным.


Вернувшись в гостиную, Картер обдумал имена. Анис Фани отпадала. Она вряд ли знала детали операций, а учитывая её положение в правительстве, давить на неё, не убивая, было опасно. — Маршан и Будиа? — спросил Коро. Картер кивнул. — Они оба встречались с Вейном или его людьми десяток раз за последние четыре месяца. Похоже, они поставляют Вейну всё необходимое. Сделай еще пару звонков, Луи. Узнай, где их найти.


Коро взялся за телефон. Прощупывание почвы дало результат: два часа спустя они знали, где находятся эти двое и где они проведут большую часть вечера. — Рила, готовь себя и Дими к выходу. Если мы разделаемся с этими двумя сегодня, то сразу покидаем страну. — А как же Мажин? — В больницу, — ответил Картер. — Подбросим её по пути к выезду.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Луи Коро хорошо знал Дамаск. Они проехали почти через весь город, ни разу не выезжая на главные магистрали. Машина была «чистой», а документы — в порядке, но на больших улицах всегда был риск, что их остановят ради случайной проверки. Пока он вел машину, Коро передавал Картеру информацию о Маршане и Будиа. — Сначала возьмем Маршана, — сказал Картер, передавая свою «Беретту» через сиденье. — Я поднимусь, ты прикроешь тыл.


Минуты спустя они оказались в одном из старейших и беднейших районов разросшегося города. Яркие фонари сменились тусклым уличным светом. Сточные канавы были забиты мусором и отбросами всех мастей. Выцветшие, едва подсвеченные вывески возвещали о маленьких кафе и захудалых отелях. Едва Коро припарковался, как из теней вынырнули оборванные подростки. Он раздал предупреждения вместе с монетами: если машина не будет в целости к их возвращению, он лично разделается с каждым юнцом в округе.


Они прошли по тротуару к узкому четырехэтажному зданию. Внутри за столами сидели мужчины, попивая чай или арак. В глубине была стойка и лестница наверх. Разговоры смолкли, когда они подошли к огромному негру за стойкой. — Арак, — сказал Коро, и Картер кивнул. Два стакана темной жидкости появились перед ними, и Картер пододвинул двадцатифунтовую купюру к бармену. — Оставь себе, — сказал он по-французски. — Пьер Маршан? — Кто интересуется? — Два джентльмена из Туниса, — ответил Коро. — Ищем работу.


Из-под стойки появился телефон. Чернокожий тихо что-то проговорил в трубку и поднял взгляд: — Есть рекомендации? — Шавис, Танжер, — сказал Картер. — Бороско в Риме. Есть и другие. Оба упомянутых были известными вербовщиками. Любой идиот, готовый рискнуть шкурой за пару долларов в джунглях, сталкивался хотя бы с одним из них. — По одному. Вторая дверь справа, наверху.


Картер двинулся за стойку, но гигант остановил его у подножия лестницы. Обыск был быстрым и эффективным. Когда негр кивнул, Картер начал подниматься. Позади он услышал, как в зале возобновились разговоры. Краем глаза он увидел, как Луи Коро сместился к краю стойки — оттуда ему были видны все в комнате и руки бармена.


Воздух на лестнице был спертым и пах пережаренной острой пищей. Картер постучал, и дверь открыла худая темноволосая девушка в засаленном красном халате. Её кожа цвета кофе со сливками была безупречно гладкой, а глаза сверкали. Изнутри донесся гортанный рык на французском: «Введи его сюда, девочка». Девушка смерила Картера оценивающим взглядом. «Входи», — сказала она, отступая в сторону.


Картер прошел по коридору в гостиную с потрепанной мебелью и тяжелыми красными шторами. Пол был буквально завален старыми газетами и мусором. За массивным деревянным столом сидела туша весом в триста фунтов, поглощавшая еду. Стол ломился от жирной баранины, цыплят и риса. — Пьер Маршан? Человек кивнул, рыгнул и указал Картеру на стул напротив. Киллмастер подался вперед, прежде чем сесть. На коленях у гиганта была огромная салфетка. Еще одна лежала справа от тарелки, прикрывая, судя по всему, еще одно блюдо.


— Какое имя используешь? — Стассис, — сказал Картер, показав паспорт ровно на столько времени, чтобы Маршан успел его увидеть. — На данный момент. — Одно имя не хуже другого, — Маршан ковырнул в зубе. — Я ужинаю. Голоден? Картер покачал головой. — Арак? Ник кивнул. Девочка налила напиток. — Хватит, — рявкнул Маршан. — Найди себе дело, иди поиграй с телевизором. Девушка ушла, а Маршан проводил её взглядом, улыбаясь. «Хороша, а?» — Слишком молода, — ответил Картер. — Нет. Ей тринадцать — в самый раз. Купил её у торговца в Аззизе. — Он откусил кусок персика. — Как ты узнал о моем контракте? — На улицах. Человек по имени Савин, Люпат Савин. Картер следил за глазами в складках жира. Никакой реакции. — Не знаю такого имени, но это ничего не значит. Где работал? На кого?


Картер перечислил места и имена, добавив детали о своей квалификации в подрывном деле и высокотехнологичном оружии. — Впечатляюще, очень впечатляюще, — прожевал Маршан. — Почти слишком хорошо. Почему я не встречал тебя раньше? — Мне никогда раньше не приходилось работать за такие копейки, — холодно парировал Картер.


Комната сотряслась от смеха Маршана. — Ты мне нравишься. — Смех внезапно прекратился. — Но мне не нравится дерьмо, которое ты несешь. Ты прав, старый толстый Пьер берет только дерьмовые контракты. А ты не похож на того, кто на них соглашается. — Спросить не помешает, — Картер напрягся. — Где намечается дело и какова оплата? Маршан опустил вилку и посмотрел на Картера, всё еще слегка улыбаясь. Но его прищуренные карие глаза стали раздраженными. — Я не могу тебя использовать. А теперь будь хорошим мальчиком и проваливай. Картер стоял на своем: — Если это Драго Вейн и Кипр, мне это интересно.


Темные глаза вспыхнули. — Я не знаю, кто ты такой, умник, но проваливай прямо сейчас, пока твой язык не довел тебя до...


Картер врезал столом Маршану в живот прежде, чем тот успел договорить. Великан с ревом повалился навзничь, и комната содрогнулась, когда он ударился об пол. Картер сорвал салфетку и подхватил спрятанный под ней тяжелый револьвер «Веблей». Еще один рев — и Маршан вскочил на ноги. Он бросил свою огромную тушу на Картера, который ловко отскочил в сторону. Когда громила проносился мимо, Картер ударил его стволом «Веблея» по лицу. От удара Маршана отбросило на стол. Еда разлетелась во все стороны, а массивное тело рухнуло на пол прямо в центр этого месива.


Картер уперся коленом в живот мужчины и сжал его горло левой рукой. Когда тот открыл рот, Ник засунул дуло «Веблея» на три дюйма в глотку Маршана и пошевелил им. — Слушай и слушай внимательно, ты, жирный мешок с требухой. Мне на тебя плевать больше, чем на верблюжье дерьмо. Я знаю, что ты вербуешь людей для Драго Вейна. Кровь текла из рассеченной щеки Маршана, смешиваясь с бараньим жиром и подливкой. Он часто дышал, его глаза на жирном лице горели яростью. Медленно Картер вытащил ствол изо рта. Мужчина тут же визгливым голосом принялся проклинать Картера, выплевывая ругательства на французском и арабском, будто счищал грязь с языка. — Хватит, — мягко сказал Картер. — Больше ни слова. Киллмастер взвел курок «Веблея» и вогнал ствол как можно глубже в складки жира на животе великана. — Ты всего лишь имя в списке. Не заговоришь ты — заговорит кто-то другой. Прощай, задница.


— Нет, нет! — закричал Маршан. — Что ты хочешь знать? — Кто заказал контракт? — Вейн, сам Драго. Я встречался с ним дважды. — Сколько людей? — Пятьдесят, пушечное мясо. Я получаю по двести английских фунтов за голову. — Где они будут находиться? — Кипр. Я доставляю их в Тунис, со снаряжением. Они отплывают на сухогрузе. — Когда? — прошипел Картер. Маршан, казалось, засомневался. Его глаза забегали по комнате, и Картер почувствовал внезапное напряжение в его грузном теле. Он вдавил «Веблей» в жир по самое запястье. — Знаешь, как долго умирают от пули в животе, Пьер? — прорычал он. — А теперь отвечай на вопрос. Когда? — Через две недели, начиная с завтрашнего дня. Семнадцатого числа. — Хорошо, очень хорошо, Маршан. Остался последний вопрос. Кто казначей? — Я не знаю! — он взвыл от боли, когда Картер перенес весь свой вес на колено, упиравшееся в живот. — Клянусь, не знаю! Деньги приходят со счета в Швейцарии, «Credit Suisse Nationale».


Картер встал и направился к выходу. — Эй, ты... Картер обернулся. Маршан поднялся на ноги, прижимая ладонь к глубокой ране на щеке. — Что? — Тебе не выбраться из Дамаска живым. Я приду за тобой. Картер прошел обратно через комнату, взвешивая в руке тяжелый револьвер. — Нет, не придешь, Пьер. — Его голос был тихим, улыбка — тонкой. — Потому что если ты это сделаешь, я закончу начатое. Я вогню пять дюймов этого железа тебе в лицо, а потом снесу затылок. Так что ты не пойдешь за мной, Пьер. Ты заберешься в нору, пока я не доберусь до Драго Вейна. Потому что, если ты сейчас не свяжешься с ним и не скажешь, что выходишь из дела, он убьет тебя быстрее, чем я.


Картер развернулся и быстро вышел из комнаты. Девочка-подросток стояла, прислонившись к стене у двери. Когда Картер открыл её, она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он быстро сбежал по лестнице, держа «Веблей» наготове. Коро стоял у стойки, небрежно держа по «Беретте» в каждой руке. Огромный негр теперь сидел за одним из столов. Дюжина пар глаз повернулась к Картеру, когда он ступил на последнюю ступеньку. Дюжина пар глаз провожала их, пока они, прикрывая друг другу спины, шли к входной двери. На тротуаре Картер швырнул «Веблей» в переулок. — Есть что-нибудь? — спросил Коро, когда машина рванула с места. — Достаточно, чтобы понять: мы на верном пути. Следующая остановка — Джавади Будиа.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Луи Коро уверенно шел по тропинке. Он засунул руки в карманы и шел с опущенной головой, якобы не интересуясь окружением. Но каждая деталь фиксировалась в его памяти с точностью кинокамеры. Скрытых позиций было предостаточно — высокие насыпи, местами выше человеческого роста, густые изгороди. Убедившись, что он полностью скрыт, Коро остановился у просвета и осмотрел дом. Пятьдесят ярдов сада — открытое пространство, если не использовать живую изгородь, пересекающую участок. Дверь выглядела массивной и тяжелой.


Он нырнул в боковой проход и полностью обошел дом. К тому моменту, как он вернулся к дороге, он увидел всё, что нужно. Он перешел на бег и через пару минут скользнул в машину рядом с Картером. — Как доступ? — Забудь про двери. Они толщиной с тебя и заперты на засовы изнутри. Окна второго этажа — наш лучший шанс. Сможешь подняться по одной из колонн.


Картер задумался. Контакты Коро дали им краткий набросок бизнеса и личности Джавади Будиа. Это был бизнес на наличности. Хотите устроить маленькую войну? Или большую? Будиа поставит технику, сертификаты конечного пользователя и транспорт. Строго наличный расчет, обычно — предоплата. Сам Будиа был чистым бизнесменом. Ему было плевать, у кого покупать и кому продавать. «Такой человек, — подумал Картер, — вероятно, прислушается к голосу разума». — Бери на себя того, что спереди, — сказал Картер. — Я разберусь с двумя сзади и войду. Пошли!


Они разошлись, две тени, сливающиеся с темнотой. Местность была именно такой, как описал Коро. Картер двигался по периметру, затем бесшумно перемахнул через низкую стену, приземлившись на носки. Он скользил вдоль изгородей, пока не увидел темный силуэт охранника, прислонившегося к дереву. Тот был лишь вполовину бдителен. Картер подкрался быстро и бесшумно. Удар был рассчитан на эффективность, а не на честную игру — мощный выпад прямой рукой в горло. Он подхватил мужчину прежде, чем тот упал, и бесшумно опустил на землю.


Ник сразу двинулся дальше через деревья и заметил второго охранника, присевшего на корточки у дома. Картер выбежал на открытое пространство. Сидящий наполовину обернулся, увидел несущуюся к нему фигуру и начал подниматься. Он успел лишь наполовину — Картер врезался в него, сбивая с ног. Ник нанес сокрушительный удар в челюсть, затем рывком поднял мужчину и добавил еще один. Он разжал руку, и фигура повалилась назад, замирая. Он пролежит так долго.


Картер пригнулся, прислушиваясь к ночным звукам. Он дал Коро еще две минуты, чтобы тот нейтрализовал охрану перед домом, а затем взобрался на каменную веранду. Колонны были тонкими, скорее декоративными. Плотно обхватив одну из них руками и коленями, он через несколько секунд уже перекатился на крышу. Все окна второго этажа были темными и запертыми. Для входа он выбрал круглое окно-иллюминатор, ведущее в ванную комнату.


Действуя быстро, он наклеил прямоугольник из армированного скотча (достаточный, чтобы пролезть), прикрепил присоску в центр и прошелся стеклорезом. После четырех легких ударов рукояткой «Беретты» стекло выпало. Он аккуратно положил его на крышу и спрыгнул внутрь. Единственным звуком, кроме его дыхания, была музыка, доносившаяся откуда-то снизу... приглушенные, мягкие струнные.


Картер проверил все комнаты на этаже. Джавади Будиа жил на широкую ногу. Обстановка спален и кабинета стоила годового жалованья Картера. Единственной прислугой была старушка, спавшая в маленькой комнатке в конце коридора. Картер не стал её беспокоить. Он направился на звук музыки к двум большим дверям, украшенным плиткой. Одна из них была приоткрыта.


Это был просторный кабинет, отделанный богатым красным деревом. В одном конце стояли диван и кофейный столик, в другом — роскошный рабочий стол. Вся стена была занята окнами, выходящими во внутренний сад. Хозяин стоял у стола и говорил по телефону. Он был высоким, угловатым и сутулым, но выглядел весьма внушительно. Суровое лицо с глубокими морщинами и холодные черные глаза выдавали делового человека. На лоб спадала прядь седых волос.


Картер дождался окончания разговора и вошел в комнату, держа «Беретту» наготове. — Я хочу поговорить. Мне не хочется пускать это в ход, но я пущу. Выражение лица Будиа не изменилось, разве что промелькнула тень улыбки. — Мой зять и его друзья? — Мирно спят, — ответил Картер. — Завтра у них поболит голова, не более.


Будиа сидел неподвижно, слегка наклонившись вперед. Его левая рука лежала на столе — на мизинце красовалось кольцо с бриллиантом. Но Картера больше интересовала правая рука. Она была скрыта под столом, и Нику пришло в голову, что в ней вполне может быть пистолет. Он медленно подошел к столу и уперся ладонями в его край, наклонившись вперед.


Он оставался в таком положении, ничего не говоря, пристально глядя на собеседника. Потребовалось еще секунды три, прежде чем на суровом лице Будиа проступили какие-то внешние признаки реакции. Что-то произошло — Картер не мог точно сказать что, но ему показалось, что плечи под сшитой на заказ рубашкой расслабились. В черных глазах мелькнуло выражение, похожее на облегчение. Жесткая линия рта смягчилась, и тонкие губы зашевелились. — Полагаю, это не ограбление, — сказал Будиа. Его английский был почти без акцента. — Вовсе нет. — Тогда вы можете убрать это.


Картер сунул «Беретту» за пояс и присел на край стола. — Боюсь, вам придется починить круглое окно в верхней ванной. Будиа усмехнулся, почти весело, словно незваные гости заваливались к нему вот так каждую ночь. — Кто бы вы ни были, должен признать — вы находчивы. Бренди? — Не откажусь, — ответил Картер.


Будиа подошел к серванту и налил напиток из хрустального графина. — Ограбление вы исключили. Если бы вы пришли убить меня, я был бы уже мертв. Что вам нужно? — Информация... об одном из ваших клиентов. — О боже, это сложно. С каждым из них у меня отношения почти как у адвоката с клиентом. Дал клятву хранить тайну, если хотите. — Он протянул Картеру один из бокалов. — Будем здоровы. — Долгих лет жизни. Будиа отхлебнул. — Должен ли я расценить это как предупреждение? — Не стоит. — Картер выпил. Это был «Наполеон», очень хороший. — За последние четыре месяца вы трижды встречались с Драго Вейном. Каков был его заказ?


Это вызвало реакцию. Собеседник был мастером самообладания и пытался это скрыть, но вопрос был слишком резким и бил точно в цель. — Не вижу проблем в том, чтобы рассказать вам об этом, поскольку я отказался иметь дело с этим человеком.


Это удивило Картера, но он сумел не подать виду. Пока Будиа перечислял снаряжение — гранатометы, ракеты «земля-земля» и несколько позиций стрелкового оружия — начала вырисовываться общая картина. Картер решил рискнуть и сделать выпад наугад: — И датой поставки должна была стать следующая неделя. Место — Тунис. Транспортировка оттуда — сухогрузом.


Снова сильная реакция, а затем неопределенное пожатие плеч. — Именно так, — кивнул Будиа. — Но, как я уже сказал, я не принял контракт. Спокойно, тщательно выверяя момент, Картер вернул бокал на сервант. — Я думаю, вы его приняли. — Нет, вы не приняли контракт от Вейна. Но я думаю, вы приняли его от кого-то другого.


Правая рука Будиа начала медленно ползти под стол. Свободная рука Картера, как змея, метнулась вперед и схватила мужчину за запястье. Он вывернул руку и прижал её тыльной стороной к краю стола. — Весьма неразумно, месье Будиа. До этого момента мы оба вели себя как джентльмены. Вам будет очень легко заставить меня превратиться в животное. — Я верю, что вы это серьезно. — О да, поверьте. Я не убью вас, но вы пожалеете, что я этого не сделал.


Рука расслабилась. Картер отпустил её и открыл ящик стола. Оттуда он достал автоматический пистолет «Баллестер-Молина» 45-го калибра. — Экзотика, — пробормотал он, взвешивая оружие. — Из Аргентины, верно? — Верно.


Картер вынул магазин и выбросил патрон из патронника. Гильза покатилась по полу. Он положил магазин в свой карман и бросил пистолет на стол. — А теперь позвольте мне сложить картинку так, как я её вижу. Драго Вейн — человек, который обычно берет то, что хочет. Но в вопросах оружия это трудно. Брокеры вроде вас — не совсем братство, но вы держите друг друга в курсе. Стоит ему прижать одного из вас — и больше никто не станет иметь с ним дел. К тому же, партия такого объема стоит дорого. Вы не работаете в кредит, а у Вейна нет таких наличных. Как мои успехи на данный момент?


Лицо Будиа оставалось бесстрастным, но язык его тела говорил Картеру, что он на верном пути. — Вы согласились выполнить контракт только в том случае, если у Вейна будет покровитель — человек (или люди) со средствами, которым вы можете доверять. Кто это?


Взгляд Будиа не дрогнул. — Вы ставите меня в очень щекотливое положение. — Вовсе нет, — ответил Картер. — Мои источники информации весьма обширны. Рано или поздно я всё равно узнаю. Просто я не хочу тратить время. Вы говорите мне — и продолжаете заниматься своими делами. Дальше — моя забота. — Вы идете против очень влиятельных людей, — заявил Будиа. — Я в этом деле не новичок. — Да, — вздохнул тот, — полагаю, что нет. Если я не поставлю товар, они просто пойдут к кому-то другому. — Эту часть вопроса я улажу сам, — сказал Картер, уже достаточно уверенный в себе, чтобы снова заткнуть «Беретту» за пояс. — Кто покровитель Вейна?


Будиа допил бренди и швырнул бокал в камин. Звук разбитого стекла эхом разнесся по комнате. — Братья Дзимбатти из Милана. — Приятно было иметь с вами дело, Будиа.


Картер вышел к входной двери и растворился в ночи. Луи Коро мгновенно возник рядом с ним. — Ты улыбаешься. — Да, — ответил Картер. — Сколько времени тебе нужно, чтобы организовать наш выезд из страны? — Час, не больше. Всё готово и ждет.


Вел машину Коро. Всю дорогу до города они молчали. Только когда они поднимались в квартиру, Коро заговорил. — Через шесть часов мы будем за пределами Сирии. — Это хорошо, — сказал Картер. — А что потом? — Обратно в Италию, устроим там небольшой переполох. — Звучит заманчиво. — Твоя работа закончена, как только вывезешь нас из Сирии. — Знаешь что, — усмехнулся Коро. — Я останусь с тобой за полцены. Я и не осознавал, какой скучной стала моя жизнь. Картер взглянул на него. — По рукам.


Что-то было не так. Они оба почувствовали это в тот момент, когда вошли в квартиру. — В чем дело? — спросил Картер. — Мажин, — сказала Рила. — Она так и не проснулась. Она мертва. Картер посмотрел на Коро. — Я вызову человека, чтобы он позаботился об этом, — прорычал Коро. Киллмастер кивнул и закурил сигарету, пока его напарник направился к телефону.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Картер бросил сумку на заднее сиденье такси и сел следом. — Добро пожаловать на Сицилию, синьор. В какой отель? — Отель будет позже, здесь, в Палермо, — сказал Картер. — Сначала я хочу поехать на виллу Палагония. Знаете дорогу? — Си. Это дорого, двадцать километров. — Всё в порядке. Я богатый американец.


Такси рвануло от тротуара. Картер откинулся на спинку и потер глаза. Это были тяжелые четырнадцать часов почти без сна. Сначала грузовиком к побережью, затем пересадка на маленькую рыбацкую лодку. В двенадцати милях от берега их подобрал зафрахтованный гидросамолет и доставил в Тель-Авив. В аэропорту Лод молодой сотрудник посольства провел их через таможню. Час в VIP-зале, еще несколько задействованных рычагов — и они уже на утреннем рейсе в Рим. Картер забрал свое снаряжение и собственный паспорт из отеля, связался с Вашингтоном, доложил о том, что узнал, и изложил план действий. Через час пришел ответ: «Действуй».


Вторая часть денег Дими Савиной была выплачена, и её посадили на самолет до Парижа. Рила, Картер и Луи Коро были рады избавиться от неё. Она была далеко не самым приятным человеком. У всех троих было общее ощущение, что они перевозили ядовитую гадюку в женском обличье. Рила и Коро остались в Риме ждать вестей от Картера, который вылетел первым доступным рейсом в Палермо.


— Палагония, синьор. Куда именно вам нужно? — К вилле, в парк у моря. Водитель свернул и замедлил ход, проезжая по узкой дороге через парк. — Здесь, — сказал Картер. — Ждите. Он вышел из такси. Температура была приятной — около 27 градусов, но обещала подняться выше к вечеру. Бриз с океана шевелил воздух, делая жару вполне терпимой.


Картер на ходу осматривал посетителей парка. Мужчина лет шестидесяти сидел один на скамейке и читал газету. Возле детской площадки находилась женщина в накрахмаленном белом платье и безупречно чистых белых туфлях. Она усердно качала детскую коляску и приглядывала за маленьким мальчиком, который кружил на красном трехколесном велосипеде. У парапета над океаном стоял стройный, красивый мужчина лет тридцати. На нем были темные очки, шелковая рубашка, расстегнутая до пупка, и дорогие коричневые кожаные лоферы, гармонировавшие с облегающими брюками. Он закурил сигарету и щелчком отправил спичку в сторону океана, когда Картер пристроился у перил в нескольких футах справа от него.


— Чао, Гвидо, — сказал Картер. — Как тебе здесь живется? — Это тебе не Манхэттэн, мужик. — Но это и не тридцать лет разглядывания решеток, — парировал Картер, прикуривая.


Оба говорили, не глядя друг на друга. Они курили, глядя прямо в море. Позади них малыш продолжал свои заезды, круги становились всё больше и больше. Пластиковые колеса велосипеда издавали раздражающий скрежет по кирпичу и булыжнику. — У тебя стальные яйца, мужик: сначала помочь депортировать мою задницу, а потом звонить мне. — Ты мой должник, Гвидо. Раздался хриплый, резкий смех: — Дерьмо собачье.


Картер щелчком отбросил сигарету и обернулся. Он оперся локтем о перила и стал наблюдать за ребенком на велосипеде. — В ту ночь я оказал тебе услугу, Гвидо. — Хороша услуга. — Я дал тебе выбор... тридцать лет или бегство. Я мог бы предложить и другой вариант — просто пристрелить тебя. — Я дал тебе имена, которые ты хотел. — Верно, — сказал Картер. — Но закон бы этого не оценил. — Ладно, я твой должник. Чего ты хочешь? — Ты работаешь на Дона Пепе? — Это ни для кого не секрет. — Мне нужна встреча, — сказал Картер.


Снова издевательский смех. — Ты с ума сошел. Старик никого не принимает, а уж тем более кого-то с твоими связями. — Он примет меня, Гвидо. Передай ему, кто я такой, и скажи, что я хочу поговорить с ним о братьях Дзимбатти из Милана.


Краем глаза Картер заметил, как мужчина напрягся. — Этого может быть недостаточно. — Тогда скажи ему, Гвидо, какой я опасный сукин сын, и добавь, что я знаю о его сыне, Джулио.


Тишина затянулась на несколько минут. Наконец Гвидо повернулся к нему лицом. — Где ты остановился? — Вилла Иджеа, в Палермо, — сказал Картер, развернулся на каблуках и зашагал обратно к такси.


Картер расплатился с водителем и вышел из такси. В отель как раз прибыл автобус с туристами, и Ник позволил толпе увлечь себя внутрь. Из-за суматохи оформление заняло время, но в итоге он получил номер.


Первым делом он купил плавки в спортивном магазине при отеле и поднялся к себе. Номер его порадовал: просторный, с большой ванной и чудесным балконом, с которого открывался вид на весь залив. Картер видел крошечные белые паруса лодок и слышал восторженные крики купающихся на пляже внизу.


Он переоделся и спустился к морю. Арендовав шезлонг, он лениво откинулся на спинку. Через несколько минут напряжение покинуло тело, и мозг заработал. Дон Пепе Аллано — глава одной из четырех правящих семей Сицилии. В старые времена он был одним из первых, кто расширил влияние на материк. В конце концов, все четыре семьи перебрались туда. Чтобы избежать войны, они разделили территорию. Дон Пепе взял себе северную Италию с базой в Милане.


Он правил там долгие годы, не зная конкуренции. А затем появились братья Дзимбатти — четверо выскочек с Сардинии. Вспыхнула кровавая война, длившаяся четыре года. В ней погиб единственный сын Дона Пепе — Джулио. Это подкосило старика. Он «спрятал зубы» и отдал Милан Дзимбатти, а вскоре после этого отошел от дел. Сейчас у Дона Пепе почти не было власти, но у него остались знания. Именно это и было нужно Картеру.


Глаза Ника отяжелели. Он задремал, а когда проснулся, свет уже изменился. Людей на пляже стало меньше. Он встал, потянулся и вошел в прибой. Он плыл до тех пор, пока отель не стал казаться издалека коробкой из-под хлопьев. Затем перевернулся на спину и позволил приливу лениво вынести его на берег.


Он не спеша вернулся в отель. В лобби на него никто не обратил внимания. — Картер, номер 620. Есть сообщения? — Никаких, синьор. — Грацие.


В семь вечера он оделся и спустился в бар. Заказал местное пиво и потягивал его, наблюдая, как эффектный закат окрашивает холмы в золото и пурпур. Сицилия была прекрасна. Поразительный контраст с её бедностью.


Он пробыл в баре почти час, когда на соседний табурет присела женщина. Загорелая и соблазнительная, в тонком белом нейлоновом платье с кожаным поясом. — Виски, чистый, — бросила она бармену и достала пачку сигарет без фильтра из маленькой белой соломенной сумочки. Прикурив, она повернулась к Картеру. — Спорим, тебя зовут Ник. — Ты всегда ставишь на верняк? — ответил он, поворачиваясь к ней. Она оперлась локтями о стойку. Облегающее платье подчеркивало её худобу, маленькую грудь и почти мальчишескую фигуру. На ней не было украшений, а серые кошачьи глаза были огромными и светящимися. — Туше, — промурлыкала она. — У нас есть общий знакомый. Гвидо.


Картер не подал виду, что удивлен тем, что связным оказалась женщина. — Я бы не назвал Гвидо другом. А ты кто? — Меня зовут Симона. Зачем тебе Дон Пепе? — Я сказал Гвидо... — Мне плевать, что ты сказал Гвидо. — Её улыбка была широкой, зубы — ослепительно белыми. — Говори мне. — С чего бы? — Потому что если не скажешь, можешь сразу махать крыльями и лететь обратно. Дон Пепе не ладит с американской полицией. — Я не полицейский.


Она пожала плечами, затушила сигарету и встала. Картер бросил купюру на стойку и последовал за ней. Он перехватил её за локоть у самого выхода. — Мне нужна информация. Много информации. — Какого рода? — О братьях Дзимбатти. — Поройся в архивах своего ФБР, — ледяным тоном ответила она. — Мне нужно больше. — Картер подался вперед. — Потому что в ближайшие несколько дней я намерен стать огромной занозой в заднице для Дзимбатти.


Большие серые глаза сузились. — Моя машина на парковке. Сюда. Он пошел рядом с ней. — Дон Пепе, должно быть, очень тебе доверяет. — Доверяет. Мы очень близки. Дон Пепе — мой отец.


Теперь Ник понял, откуда в её голосе взялась желчь при упоминании Дзимбатти. Симона Аллано была не только дочерью Дона Пепе, но и сестрой зверски убитого Джулио. Машина была быстрой, с низкой посадкой — «Порше». Симона входила в горные повороты так, словно участвовала в Гран-при. Ник старался не смотреть на её манеру вождения и сосредоточился на лунном свете, играющем на морских волнах.


Они проносились через рыбацкие деревушки. Внезапно она свернула на узкую дорожку. Вскоре они поехали вдоль высокой бетонной стены. Симона дважды мигнула фарами и въехала в ворота. В тенях мелькнула фигура охранника; Картеру показалось, что он заметил в его руках ружье. Прожекторы освещали только периметр дома — приземистого одноэтажного строения с черепичной крышей. У входа их встретил здоровяк с дробовиком через плечо. — Ты знаешь процедуру, — холодно сказала Симона. Киллмастер поднял руки и расставил ноги для обыска.


Когда с обыском было покончено, их провели в кабинет. За массивным красным кожаным креслом под торшером поднялся Дон Пепе Аллано. Он выглядел так же, как на фотографиях: загорелое лицо, редеющие волосы. Ему было под семьдесят, но он всё еще был статным и внушительным. В его глазах читалась огромная готовность к жестокости, которую невозможно было скрыть. — Добрый вечер, мистер Картер. — Дон Пепе. — Присаживайтесь. Выпьете? — Спасибо, нет.


Острые глаза изучали Ника. В них не было и тени юмора. — Что вам от меня нужно? — Полагаю, у вас есть досье на Дзимбатти. — Досье? С чего бы мне держать досье на этот мусор? — фыркнул Дон Пепе. — Я думаю, потому что в глубине души вы всё еще лелеете мечту о вендетте за то, как они расправились с вашим сыном.


В глазах старика на мгновение вспыхнул черный огонь. — Это было много лет назад. Горькое воспоминание, не более. — Значит, я зря потратил время. — Картер начал подниматься, но тихий голос Дона Пепе вернул его на место. — Зачем вам Дзимбатти? Или, точнее, почему американское правительство пришло ко мне, чтобы узнать о них? — Они финансируют человека, который нас очень интересует. Он затевает крупное предприятие, и мы хотим, чтобы оно провалилось.


Старик издал невеселый смешок. — Буду честен с вами. На старости лет я бы больше всего хотел увидеть всех четверых с монетами на глазах. Но я слишком стар для войны. — Прежде чем всё начнется, Дон Пепе, они будут знать, что против них стою я. Они никогда не узнают источник моей информации.


Аллано замолчал на несколько мгновений, взвешивая слова Картера. Когда он заговорил, это был почти шепот: — Что вы хотите знать? — Имена. Всех, кто с ними связан. Поставщиков, клиентов. Адреса, телефоны. Кто их любовницы и как часто они их навещают. Марки и номера их машин. Я хочу...


Дон Пепе поднял руку: — Я понял. Вы обедали? Это займет время. Вам принесут еду.


Он вышел, и через несколько минут Симона вкатила столик с ароматной пастой, телятиной, хлебом и вином. Она молча накрыла на стол и начала есть вместе с ним. Картер был голоден и ел с аппетитом. — Мой отец много спрашивал о тебе, — заговорила она наконец. — Ты — загадка, мистер Картер. — О? — Но по крупицам информации он сложил общую картину. Ты — специалист. Ты охотишься за целями, которые обычно считаются неприкасаемыми. Говорят, ты лучше всех умеешь тихо выполнить работу и уйти чистым. Это правда?


Картер не спеша пригубил вино. — Если бы это было правдой, я был бы очень глуп, если бы признался в этом, не так ли? Симона кивнула и вернулась к своей тарелке. — Ты убьешь Дзимбатти?


— Только если они попытаются меня убить. — Будем надеяться, что попытаются, — вполголоса ответила она.


Час спустя старик вернулся в комнату. Он протянул Картеру манильскую папку толщиной в два дюйма и, не говоря ни слова, развернулся и вышел. — Я отвезу тебя обратно в Палермо, — сказала женщина, поднимаясь.


В машине, пользуясь маленьким фонариком, Картер внимательно изучил толстую пачку аккуратно отпечатанных страниц, которую дал ему Дон Пепе. К тому времени, как они въехали на парковку отеля, он был уверен, что теперь знает о Дзимбатти и их подчиненных абсолютно всё. — Спокойной ночи, — сказал он, выходя из машины. — И спасибо. — Мистер Картер? — Да? — Хочешь переспать со мной сегодня? Он заглянул в окно. — Нет. Видишь ли, ты и твой отец нравитесь мне ничуть не больше, чем Дзимбатти. Он развернулся и, тихо насвистывая, поднялся по ступеням в отель.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Картер позвонил Риле из аэропорта Палермо перед самым вылетом. — У меня есть всё, что нам нужно. Вы с Луи берите ближайший рейс до Генуи. — Генуя? Я думала, наши цели в Милане, — ответила она. — Так и есть, любовь моя, но я не хочу оставлять следов нашего прибытия самолетом, поездом или даже автобусом. Я лечу в Геную прямым рейсом. Вы должны прибыть раньше меня, так что приготовь машину. — Будет сделано. До встречи.


Он легко позавтракал и сел на полуденный рейс. Рила и Коро ждали его в зоне выдачи багажа. — Я взял «Вольво», — сказал Коро. — Она довольно неприметная, но крепкая и быстрая. Двадцать минут спустя они уже были на шоссе в Милан. Картер вел машину, чтобы двое других могли изучить гору информации, привезенную им из Сицилии.


Около пяти он остановился в деревушке Ломелло, чтобы поесть. Он нашел маленькую тратторию на окраине, где было немноголюдно, и попросил столик в самом конце зала, подальше от других посетителей. Он подождал, пока они подкрепятся едой и вином, прежде чем начать. — Ну, что скажете? — Фантастика, — воодушевленно произнес Коро. — Боже мой, мы знаем даже, какие лекарства Карло Дзимбатти принимает от язвы. — Я уже могу придумать пять способов их подцепить, — добавила Рила. — Где ты взял эту информацию? — Это не важно, — ответил Картер. — Человек, давший её, не хочет иметь с этим ничего общего. Главное, что данные свежие, буквально по часам. Луи, у тебя есть надежное убежище в Милане? — Без проблем. Вилла на реке примерно в пяти милях к северу от города. Очень уединенное место. — Кто владелец? — Старый контрабандист оружия. Сейчас он чалится в тюрьме Ипотси под Римом. Я договорился через его дочь. Она ухватилась за аренду в три косаря. — И она будет держать язык за зубами? Коро кивнул. — Она в игре почти столько же, сколько и я. — Хорошо. Поехали.


Они обогнули Милан с севера. Коро направил Картера на боковую гравийную дорогу. — Еще немного... Вот здесь. Ник свернул на подъездную дорожку. Дом не был виден с дороги из-за густых деревьев, но там была открытая калитка в сетчатом заборе. Дорожка плавно изгибалась, и перед ними предстало квадратное бунгало с верандой. — Выглядит неплохо, — сказал он. — Отсюда отличный обзор во все стороны.


Дом стоял в отдалении от дороги. Между ним и рекой пролегала полукруглая подъездная дорожка. Огромное дерево затеняло веранду, дом был окружен газонами. Внутри они молча бросили сумки в прихожей и вместе осмотрели каждую комнату, запоминая планировку, расположение дверей, окон и комнат относительно друг друга. В доме, гараже и на участке никого не было. — Луи, ты гений, — сказал Картер, доставая бутылку из сумки. — Я знаю. — Давайте выпьем.


Они пили за маленьким кухонным столом у окна с видом на реку. — Как только разложу вещи, приготовлю ужин, — сказал Коро. — Я прихватил продукты. — Боюсь, ты будешь занят сегодня и почти весь завтрашний день, — прервал его Картер. — Вот список покупок. Луи Коро изучил исписанный карандашом лист. — С машинами проблем нет, около часа. С оружием тоже, может чуть дольше. Зачем тебе лодка? — Страховка, — ответил Картер. — Место на реке. Если не сможем уйти по дороге, уйдем по воде. — Здравая мысль, — кивнул Коро. — Остальное достану к завтрашнему дню. — Обязательно достань телефонное оборудование, — добавил Картер. — Единственный номер, который мой человек в Сицилии не смог достать — это «горячая линия» Бруно Дзимбатти. Чувствую, до того как всё закончится, она нам понадобится.


Коро собрал вещи и ушел, пообещав добраться до Милана на автобусе. — Готовить буду я, — сказала Рила. — Ты займись консервами, а я пожарю стейки, — предложил Картер.


Через полчаса они наслаждались ужином. Разговор был легким, ни о чем, словно никто не хотел обсуждать причину их пребывания здесь. Затем Рила резко сменила тему. — Ты правда думаешь, что это сработает, Ник? — Да. Я уверен. Есть две вещи, которые такие люди, как Дзимбатти, не выносят: удар по кошельку и фрустрация. Мы устроим им и то, и другое. — Всего втроем? Картер усмехнулся. — Именно. Через несколько дней Бруно Дзимбатти откажется от сделки с Вейном, и я думаю, он сам выдаст нам Вейна на блюдечке. — Знаешь что? — она улыбнулась в ответ. — Я тебе верю.


После душа Картер вышел из ванной с полотенцем на бедрах. Рила лежала на кровати. Её одежда цепочкой тянулась от двери до изножья. Может, это было просто совершенство её тела, или то, как она лежала, но это зрелище доставило Картеру истинное удовольствие. Он подошел к кровати, сбросив полотенце. Заметил, как дрогнули её веки — она не спала. Он наклонился, чтобы поцеловать её. Рила обвила его плечи рукой. — Знаешь, — прошептала она, — я думаю, тот старый друг Луи, контрабандист, не такой уж и старый. — Почему? — Посмотри вверх. Картер перевернулся на бок и поднял глаза. Вся внутренняя сторона балдахина над кроватью была одним огромным зеркалом. — Ну и ну, — усмехнулся он. — Иди ко мне.


Она нашла его губы своими. Их языки сплелись в страстном танце. Страсть, уже жившая в их телах, вспыхнула с новой силой. Рила перехватила инициативу, оказавшись сверху. Картер целовал её тело, спускаясь всё ниже, пока его язык не нашел центр её страсти. — Да, — прошипела она, прижимаясь к нему, — да, да, да...


Она задрожала, и Картер перевернул её на спину, начиная всё сначала. Он ласкал её уши, шею, грудь, заставляя соски затвердеть. Его губы и язык исследовали каждый дюйм её кожи. Она смотрела в зеркало на потолке и видела его — своего мужчину, его напряженные мышцы, его дрожащие плечи. Затем она зажмурилась, вскрикивая и вцепляясь пальцами в его волосы. Он был неутомим. Она пыталась оттолкнуть его в экстазе оргазма, но он оставался на месте. Затем она вздрогнула, её тело обмякло, и она снова начала медленно извиваться под его умелыми ласками, снова наблюдая за процессом в зеркале.


Затем он вошел в неё. Она двигалась агрессивно, страстно, с полной самоотдачей. Стоны перешли в крик, когда они достигли пика вместе. Он удерживал её, замедляя ритм, пока они не начали двигаться в идеальном унисоне. Несмотря на неистовство, это длилось долго. Они наслаждались друг другом, пока Рила снова не начала гонку, вонзая ногти в его бедра. — Давай, — задыхалась она, — давай, давай! Картер изо всех сил старался не отставать. Они завершили это путешествие вместе, обессиленные и опустошенные. — Поцелуй меня, — пробормотала она, и они задремали в объятиях друг друга.


Примерно через час Картера разбудил низкий гул мотора лодки. Он подошел к окну и раздвинул шторы.


Картер услышал, как заглох двигатель, и мгновение спустя на пирсе появился Коро с двумя громоздкими кейсами. Ник, улыбаясь, прошел обратно к кровати. «Принц» — под любым именем — был чертовски крутым исполнителем.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Картер припарковал старый «Фольксваген» на улице Ланцоне позади базилики Сант-Амброджо и зашагал на юг через лабиринт переулков. Найдя улицу Циатти, он свернул на неё и направился к третьему зданию справа.


Луиджи Паладонни был штатным боевиком братьев Дзимбатти. Две недели назад он запорол дело, и теперь его «заморозили» в убежище, пока не представится случай вывезти его из страны. Из-за его постоянных контактов с братьями он был идеальной мишенью для первого хода Картера и компании.


Картер поднялся на крыльцо дома №114, зажав в правой руке визитницу. Внутри находился значок детектива миланской полиции и удостоверение, которое Луи Коро мастерски подделал для этого случая. Он позвонил в ночной звонок. Крепко сбитый мужчина в одних брюках приоткрыл дверь на несколько дюймов и уставился на него сонными, агрессивными глазами. — Чего надо? Картер вытянул руку со значком так, чтобы на него падал свет из коридора. — Веди себя естественно, — тихо сказал он. — Отвечай на мои вопросы. — Затем он повысил голос ровно настолько, чтобы его услышали в глубине холла: — У вас есть свободная комната? Мужчина откашлялся, разглядывая жетон. — Всё занято, — ответил он. — Как думаете, мне повезет где-нибудь еще в этом квартале? — Не могу знать. Попробуйте через дорогу. Может, там найдется лишняя.


Картер перешел на шепот: — Мне нужно поговорить с человеком из второго номера. Если хочешь, чтобы разрешение на работу этого клоповника осталось в силе завтра утром, иди в кровать и забудь, что видел мое лицо.


В Италии не шутят ни с полицией, ни с преступным миром. Этот человек столкнулся и с тем, и с другим, и не хотел иметь дел ни с кем. Его глаза округлились. Он медленно кивнул и воровато ткнул большим пальцем вправо. — Прямо здесь, — выдохнул он. — Вторая дверь по коридору слева. — Всё равно спасибо, — громко сказал Картер и бесшумно проскользнул мимо него в душный холл. Он закрыл входную дверь и указал на лестницу. Мужчину не пришлось уговаривать — он взлетел по ступеням, шлепая босыми ногами по выцветшему ковру.


Картер подождал, пока тот скроется на втором этаже, и резко постучал в дверь второго номера. Его дыхание было ровным, руки висели вдоль туловища. За дверью скрипнули пружины, послышались шаги. — Кто там? — тихо спросил голос. — Паладонни? — таким же тоном отозвался Картер. — Кто-кто? — У меня нет времени на херню. У меня послание от Бруно. — Какого еще Бруно? — Какого, блядь, Бруно, как ты думаешь? Пора валить. В Генуе нас ждет рыболовецкое судно, доставит тебя на сухогруз. Я должен тебя отвезти.


Дверь приоткрылась на дюйм. Картер увидел один глаз, блеснувший в свете коридора, а чуть ниже — холодный синеватый отблеск оружейного ствола. — Заходи прямо, когда я открою. Стой посреди комнаты и не оборачивайся. Понял? — Окей, понял. — Шагай.


Дверь распахнулась. Картер вошел в темную комнату. Он был идеальной мишенью, если бы киллер решил стрелять. Но он не беспокоился об этом. Пока нет. Щелкнул выключатель, и голая лампочка залила комнату резким белым светом. Он услышал, как закрылась дверь, щелкнул замок, а затем ствол пистолета сильно уперся ему в позвоночник. Свободная рука наемника профессионально и быстро обыскала его, нашла «Беретту» и выхватила её из кобуры. — Теперь дай-ка я на тебя посмотрю.


Картер медленно обернулся и чуть отступил, чтобы свет падал прямо ему в лицо. — Я тебя раньше не видел. — И не должен был, — парировал Картер.


Молодость Паладонни удивила Ника. Ему было лет двадцать четыре или двадцать пять, крупный мускулистый парень с растрепанными светлыми волосами и угрюмыми, близко посаженными глазами на широком брутальном лице. Пистолет в его огромной руке казался продолжением пальца. На нем были лоферы, слаксы и расстегнутая желтая спортивная рубашка, обнажавшая волосатую грудь. «Молодой, — подумал Картер, — но порода особая. Жесткий и дикий убийца».


— И что в тебе такого особенного? — Я коп. Если нас остановят на дороге в Геную, я нас вытащу. — Коп? — тихо переспросил тот и отступил на шаг. Он присел в пружинистой позе, его глаза сузились от подозрения. — Мне это не нравится. Всё это дело смердит. Я сейчас самый разыскиваемый человек в стране, и они присылают копа, чтобы меня вытащить? У тебя есть значок?


— Я сейчас достану удостоверение из кармана куртки, — спокойно сказал Картер. — Сделаю это медленно. Ты слишком разнервничался, сынок. В чем дело? Это твое первое мокрое дело? Паладонни выругался и бросил: — Я просто слежу, чтобы оно не стало последним. Доставай.


Картер открыл удостоверение и блеснул значком. Он держал его ровно на таком расстоянии, чтобы точная идентификация была затруднена. Паладонни пялился на него, не опуская пистолет. — Мне это нравится всё меньше и меньше.


Картер небрежно поднял руку — будто хотел почесать подбородок — и внезапно ударил по запястью наемника, ставя на секундное замешательство противника и собственную скорость. Он едва не проиграл. Паладонни отпрянул, оскалившись, и жесткое ребро ладони Картера промахнулось мимо запястья. Но оно ударило по большому пальцу и сбило палец с курка. На долю секунды пистолет беспомощно повис в руке, и Картер, снова поставив всё на кон, всадил левый хук в лицо Паладонни.


Безопаснее было бы хвататься за пушку: если бы хук промахнулся, он был бы трупом прежде, чем успел бы замахнуться снова. Но он не промахнулся. Голова Паладонни дернулась назад, когда кулак Картера взорвался под его челюстью, и пистолет отлетел на пол. Картер пнул его под кровать и рассмеялся. Затем он ударил Паладонни в живот правым, от которого тот приподнялся над полом на два дюйма. Когда блондин согнулся, хватая ртом воздух, Картер всадил колено ему в лицо, отбросив на середину комнаты.


— Это было твое последнее дело, сынок, — сказал он, хватая парня за шиворот и поднимая на ноги. — У меня есть послание для Бруно, Пьетро, Антонио и Карло, и ты будешь моим курьером. — Ты чокнутый. Ты совсем из ума выжил. Убийство копа для них ничего не значит...


Картер снова рассмеялся, не потрудившись ничего объяснять. Он заломил руку Паладонни за спину и пару раз приложил его головой о стену. — Заткнись и слушай, слушай внимательно. Кто-то связывается с тобой каждую ночь, чтобы проверить, пай-мальчик ли ты и сидишь ли на месте. Кто это? Молчание. Картер довернул руку до самого предела. — Кто?! — Бруно... Бруно звонит мне сам. В таксофон на углу. Каждую ночь в одиннадцать. — Отлично. Я кладу тебе в карман список телефонных номеров. Зачитаешь их Бруно и скажешь: если он умный, пусть начинает обзванивать их сегодня в полночь. — И всё? — И всё, — сказал Картер и нанес тяжелый удар в почку, от которого Паладонни рухнул на пол, корчась от боли.


Картер достал револьвер из-под кровати и вышел на улицу.


Бруно Дзимбатти был главой клана скорее в силу возраста. Каждый из четырех братьев был одинаково беспощаден и хитер, но именно Бруно был фигурой «отца» и принимал почти все окончательные решения. Для своего возраста он был необычайно подтянут. Волосы поседели, но шевелюра оставалась густой. Глаза — живые, черные и пронзительные. — Порох в пороховницах еще есть, — вслух сказал он, глядя на себя в большое зеркало. — Бруно, — раздался голос жены сверху, — иди в постель. Он взглянул на часы. Ровно одиннадцать. — Мне нужно сделать звонок, — крикнул он в ответ, потянувшись к своей частной линии — той, которую установили его люди и о которой не знала телефонная компания. — Я скоро буду, кара миа.


Бруно Дзимбатти и не догадывался, что пройдет более четырнадцати часов, прежде чем он сможет приклонить голову хотя бы для короткого сна.


Картер тоже смотрел на часы при свете уличного фонаря над телефонной будкой. Было 00:15. Пятнадцать минут после назначенного срока, а телефон не зазвонил. Впрочем, Картер и не ожидал звонка с первого раза. Бруно Дзимбатти лишь посмеется над страхом Паладонни. Он задастся вопросом, как нашли его киллера, но проигнорирует приказ обзванивать какой-то список номеров. Картер предвидел такую реакцию и спланировал её. Теперь в действие вступала вторая фаза плана.


Он опустил монету в прорезь и набрал номер центрального полицейского управления на Виа Франческо Сфорца. — Центр, — ответил скучающий голос. — Полагаю, полиция ищет подозреваемого в покушении на убийство по имени Луиджи Паладонни. — Си, — голос мгновенно стал настороженным. — Вы найдете Паладонни на улице Циатти, 114. Номер два. — Ваше имя, синьор? Картер проигнорировал вопрос. — На Виа Фальконе, 6, есть газетный киоск. В переулке позади него стоят два мусорных бака. Оружие, из которого Паладонни стрелял, лежит в одном из них.


Ник разорвал соединение и опустил еще одну монету. На этот раз он набрал номер телефона на площади Санта-Мария-Бельтраде, всего в квартале от популярного ночного клуба «Астория». Голос Луи Коро ответил после первого же гудка: — Да. — Это я. Младший брат Тони всё еще пытается подцепить в «Астории» что-нибудь молодое и свежее? — Именно этим и занят. Тебе уже нашептали на ушко что-нибудь нежное? — Пока нет, — ответил Картер. — Веселого фейерверка. — Увидимся на дороге на Монцу, — сказал Коро и повесил трубку.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Антонио Дзимбатти был молод, красив и обладал телом атлета ростом в 188 сантиметров. У него были вьющиеся каштановые волосы, карие глаза и, благодаря фамилии Дзимбатти, он был богат. Всё это делало его крайне привлекательным для женщин. Кроме того, он был единственным из четырех братьев, кто до сих пор оставался холостяком, и Антонио намеревался прожить так всю жизнь.


Девушке напротив него было восемнадцать, и она была очень красива. При росте в полтора метра она обладала высокой, гордой и округлой грудью, тонкой талией и роскошными бедрами. Все её достоинства подчеркивало простое хлопковое платье, туго облегающее фигуру и довольно низко вырезанное спереди.


Тони Дзимбатти не знал её имени. Он даже не спрашивал. Он купил ей пять порций выпивки и последний час говорил вокруг да около темы, которая занимала его больше всего. Наконец он подался вперед и перешел прямо к делу. — Это платье сидит очень плотно. Она хихикнула: — Я знаю. — Под ним что-нибудь есть? Она захихикала еще громче. — Только я. Я никогда не ношу белье. С моей фигурой в нем нет нужды. Думаю, мне повезло. — Повезло мне. — Он уставился на манящую плоть, выпирающую из выреза платья, и решил не тратить время на лишние вопросы. Вместо этого он задал главный вопрос, ради которого пригласил её в клуб «Астория». — Почему бы нам не поехать ко мне и не выпить по стаканчику в тишине? — Просто выпить? — она захлопала ресницами так сильно, что одна из накладных ресниц отклеилась. — Ну, не совсем. Я подумал, что после стаканчика мы могли бы запрыгнуть в постель. — О боже, вы думаете, я из таких девушек? — Думаю, да. Разве нет? Хихиканье перешло в икоту. — Да.


Тони бросил несколько купюр на стол и взял её под руку. Он буквально кожей чувствовал, как взгляды мужчин следуют за каждым движением её тела под платьем. Метрдотель едва не споткнулся, открывая дверь. — Доброй ночи, синьор Дзимбатти, доброй ночи! Тони сунул ему крупную купюру, придерживая девушку за бедро. — Арриведерчи, Фонцо. Вон моя машина в конце улицы, белая. — «Ламборгини»? — Для моих дам — только лучшее.


Он похлопал её по заднице... Она хихикнула... И с громовым ревом машина исчезла в ослепительном шаре оранжевого пламени.


Взрывная волна швырнула обоих на тротуар. Тони Дзимбатти отлетел в сторону и несколько секунд лежал, прикрывая голову руками от осколков стекла, летящих из окон соседнего дома. Звуковая волна затихла, сменившись криками людей. Среди них была и та девица. Она визжала и бежала по улице так быстро, как позволяла узкая юбка. Чьи-то руки помогли ему подняться. — Синьор Дзимбатти, вы в порядке? — Это был швейцар из клуба. — Да, да, но посмотри на мою машину... — Синьор, я бежал за вами. Вас просят к телефону в клубе. — Что? — Телефон, синьор. Срочный вызов. — Господи...


Бросив последний полный отчаяния взгляд на то, что осталось от его автомобиля стоимостью в сто пятьдесят миллионов лир, Тони последовал за мужчиной обратно в клуб. — Да, да! — рявкнул он в трубку. — Это Тони Дзимбатти? — Голос был хриплым, женским, с сильным акцентом, который он не мог распознать. — Да, кто это? — Жаль, Тони. Это была красивая машина... Он похолодел, руки задрожали. — Кто ты, черт возьми, такая?! — Я советую тебе позвонить Бруно, Тони, и рассказать о судьбе твоей тачки. А заодно напомни ему о десяти телефонных номерах... — Слушай, ты, сука... Но женщина уже повесила трубку.


Тони быстро набрал номер, и сонный голос брата ответил: — Алло... — Бруно, это Тони. Они только что взорвали мою гребаную машину! Мою «Ламборгини»! Сто пятьдесят миллионов лир псу под хвост! — Кто, ради всего святого? — Да откуда я знаю! Какая-то баба. И что это за хрень про десять телефонных номеров?


Дом был из цементных блоков, один из сотни таких же, расположенных в стороне от автострады на Монцу к северу от Милана. Снаружи ничто не отличало его от соседей, но внутри всё было иначе. Это был узел связи и пункт сбора выручки от уличных торговцев наркотиками и азартных игр по всей северной Италии и югу Франции.


Ник, Рила и Луи Коро ждали в квартале от черного входа. Рила была за рулем, Картер рядом, Коро — сзади. У обоих мужчин на плечах висели пистолеты-пулеметы «Ингрэм» с глушителями. — Связисты ушли, — сказал Коро, когда двое мужчин сели в маленький «Фиат» и уехали. — Окей, — сказал Картер. — Осталось три машины. Что у нас в «библии»? Рила сверилась с толстой папкой Дона Пепе, которую они уже прозвали «Библией Дзимбатти». — Четверо. Парень из квартиры наверху — он круглосуточный охранник. Бухгалтер и два курьера. Скорее всего, они уже закончили подсчет и пакуют деньги в сумки. — Приготовиться, — скомандовал Картер.


Рила завела машину. Десять минут спустя вышел мужчина с двумя мешками. — Это один из курьеров, — шепнула она. — Пошли! — прошипел Картер.


Машина поравнялась с курьером прежде, чем тот успел сообразить. Двое мужчин в лыжных масках ткнули его стволами. — Одно лишнее движение, человечек, и ты труп, — прорычал Картер. — Вы с ума сошли? Это точка Дзимбатти! — Мы знаем, чья это точка. Стучи в дверь. Скажи, что забыл ключи.


Курьер медлил, и Коро подтолкнул его стволом к двери. — Вы покойники, точно покойники... — Стучи. Он постучал. С той стороны послышался гортанный рык. Курьер заколебался. Картер и Коро вдавили дула ему в ребра. — Это я, Сантоне. Забыл ключи от тачки, мать их.


Как только дверь приоткрылась, Картер толкнул Сантоне плечом в спину. Мужчина с мешками денег кубарем влетел внутрь, Картер и Коро — следом. Сюрприз был полным. Второй курьер как раз поднимал еще две сумки. Маленький бухгалтер в зеленых нарукавниках закрывал гроссбухи. Охранник застыл у двери с открытым ртом. Второй курьер первым опомнился — его рука нырнула под пиджак.


— Не вздумай, — приказал Картер. — Иначе я распилю тебя пополам. Всем встать в линию у стены. Руки за голову. Когда они замешкались, Картер выпустил короткую очередь в компьютерный терминал слева от стола. Экран взорвался искрами. — Живо! — рявкнул он.


Все четверо подчинились. Коро обыскал их, забирая оружие, а Картер подошел к столу. Он забрал две учетные книги и засунул их за пояс на пояснице. — Чисто, — сказал Коро, сваливая собранные стволы и ножи в мусорную корзину. — Где сейф? — спросил Картер бухгалтера. — Нет никакого сейфа, — прошипел тот. Картер полоснул очередью по доскам пола в дюйме от его ног. — Пиздеж! В этих четырех сумках — выручка за неделю. Где-то у тебя спрятан оборотный капитал на следующую. — Там, за зеркалом, — маленький бухгалтер оказался не героем.


Он открыл стенной сейф. Картер выгреб содержимое: кассу и папку с документами. Среди пачек денег оказались облигации на предъявителя на крупные суммы. Разведка Дона Пепе не врала — Дзимбатти использовали облигации, чтобы выводить прибыль в швейцарские банки. Картер вывалил содержимое на пол и снова навел «Ингрэм» на четверых пленников. — Вы знаете, что делать. — Да уж, — с отвращением сказал Коро. Мешки с деньгами были выпотрошены на общую кучу. Коро щедро облил всё это горючей жидкостью из баллончика. Когда он достал дешевую зажигалку, четверо мужчин ахнули как один.


— Что за чертовщина... — Вы спятили! — Если вы это сделаете, вам не спрятаться нигде в мире! — Там же миллионы... миллионы!


Только бухгалтер молчал, глядя в глаза Картера сквозь прорезь маски. Киллмастер заткнул их очередной очередью в потолок. — Поджигай. С выражением боли на лице Коро чиркнул зажигалкой и бросил её в кучу. Огонь вспыхнул мгновенно. Через пару минут гора денег превратилась в тлеющий пепел. Курьер Сантоне буквально плакал. Остальные трое были в шоке.


Картер заговорил, отступая к двери: — Позвоните Бруно. Расскажите ему всё, что здесь произошло. И скажите, чтобы он воспользовался списком номеров завтра в полдень. Передай ему: если он этого не сделает, завтрашняя ночь будет еще хуже. Поняли? — Си, си, каписко... Коро подхватил корзину с оружием, и они выскочили за дверь. Секунды спустя они уже летели по шоссе на Монцу. На заднем сиденье Коро стонал: — Иисусе, Иисусе, столько деньжищ...


Картер рассмеялся: — Всё ради благого дела, Луи, всё ради благого дела. — Это ты так говоришь. — Мы всё еще идем за Пьетро? — спросила Рила. — О да, — ответил Картер, сверяясь с часами. — Времени должно как раз хватить.


Пьетро Дзимбатти удовлетворенно вздохнул. Этой ночью он уже дважды проявил себя в любви как племенной бык. И он знал, что сделает это еще раз, прежде чем уйдет. Он посмотрел на девушку, Габриэллу, которая сидела на краю кровати и расчесывала волосы. Она была плаксой, корыстной маленькой шлюшкой, но, Боже, до чего же соблазнительным созданием!


Он провел рукой по её темному прозрачному пеньюару. Под ним она была нага, и прикосновение к её шелковистой коже мгновенно пробудило в нем похоть в третий раз. — Нет, Пьетро, я устала, — захныкала она. — Да, — сказал он, стягивая пеньюар. — Нет, черт возьми! — вскрикнула она, когда он сжал её грудь.


Пьетро торжествующе улыбнулся, скинул халат и навис над ней. Он был груб и резок, но она не отставала от него, требуя еще и еще. Она была чем-то особенным, лучше всех остальных.


И тут она закричала. Пьетро рывком подняли на ноги. Рядом оказалась девушка с заклеенным пластырем ртом. В комнате было двое — здоровяки в лыжных масках. — Что вы, черт возьми, творите?! — Заткнись. — Вы хоть знаете, кто я такой?! Один из них всадил кулак в живот Пьетро по самое запястье. Тот охнул, его едва не вырвало, и он рухнул на пол.


Его заставили встать. Его руки обхватили талию девушки, и запястья сковали наручниками. Запястья девушки сковали за его спиной. Затем их потащили вниз по черной лестнице и затолкали на заднее сиденье машины. За рулем сидела женщина, лицо которой было скрыто шарфом. — Что вы делаете? — Везем тебя домой, Пьетро. Разве ты не возвращаешься обычно около четырех утра? — Но я голый... она голая... — Всё верно, Пьетро.


Девушка мычала за кляпом. Пьетро Дзимбатти проклинал их, умолял и под конец сам начал хныкать. В итоге один из мужчин заклеил рот и ему.


Они ехали вдоль берега реки Навильо и свернули в район Альцая Навильо Гранде. Пьетро понял, что они задумали, и покрылся холодным потом. Он попытался закричать, когда увидел огромные знакомые кованые ворота с его инициалами, выведенными сусальным золотом. Пьетро и его любовницу, всё еще обнаженных, вытащили из машины. Лодыжку Пьетро приковали к лодыжке девушки, а другой парой наручников его руку пристегнули к железной решетке ворот.


— Нет, о Пресвятая Дева, нет, только не голыми! — взвыл он, но через кляп не донеслось ни звука. Один из мужчин наклонился к его уху: — Бруно наверняка прямо сейчас пытается созвать семейный совет. Когда увидишь его, Пьетро, напомни ему еще раз про десять телефонных номеров. Ты ведь сделаешь это, правда?


Когда машина уехала, Пьетро почти пожалел, что его не убили.


Почти на рассвете зазвонил телефон у огромной кровати с балдахином. Из-под одеяла высунулась толстая рука и похлопала по другой стороне постели. — Ублюдок, никчемный ублюдок, — прошипела женщина голосом, скрежещущим как напильник. Она спустила тяжелые ноги с кровати, поднимая свое раздутое от пасты тело. Доковыляв до половины мужа, она сорвала трубку. — Синьора Дзимбатти? — Си, си... — Вашему мужу, Пьетро, срочно нужна помощь. Он у парадных ворот. В трубке пошли гудки.


Мария Дзимбатти мгновение тупо смотрела на аппарат, затем бросила его и заковыляла к окнам террасы. Она распахнула их и вышла наружу. Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть два тела у ворот. — Nudo (Голый), — прошептала она, а затем начала выкрикивать проклятия в адрес мужа.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


В кабинете Бруно Дзимбатти царил хаос. Пьетро с пылающим от стыда лицом мерил комнату шагами, яростно размахивая руками: — Голыми! Они приковали эту девку и меня к моим же воротам! Антонио сидел, обхватив голову руками: — Моя машина... Я убью этих гадов! Карло со каменным лицом считал что-то на калькуляторе. Время от времени он громко матерился и хлопал ладонью по столу. Бруно орал в свой секретный телефон. Как только он повесил трубку, братья набросились на него.


— Есть что-нибудь? — крикнул Пьетро. — Двое мужчин и женщина, — сказал Карло. — Иностранцы. Их должно быть легко найти. — Заткнитесь все! — рявкнул Бруно. — Это сицилийцы! — не унимался Антонио. — Это Дон Пепе, я знаю! — Заткнись! — Бруно ударил кулаком по столу. — Это не Дон Пепе. Карло, сколько ушло из загородного дома? — Наличными — около двухсот миллионов. И еще столько же в облигациях на предъявителя. — Вот именно, — сказал Бруно. — Вы думаете, если бы это делал Дон Пепе, он бы сжег четыреста миллионов лир? Никогда! Нет, это что-то новое. У этих людей нет правил, которые нам известны.


— Что мы будем делать? — прорычал Антонио. — Для начала, — спокойно ответил Бруно, — мы выясним, чего они, черт возьми, хотят. Он разгладил перед собой листок с десятью номерами телефонов и потянулся к трубке.


Примерно в миле от поместья Бруно Дзимбатти Луи Коро висел на столбе, закрепившись страховочным поясом. В его руке светился цифровой определитель цепи. Он набрал номер будки, где ждал Картер. — Да? — Я подключился ко всем линиям, выходящим из дома, — сказал Коро. — Твоя линия будет открыта. Звонка не будет, просто щелчок. Удерживай их на линии минимум две минуты. — Ты уверен, что эта штука сработает? — спросил Картер. — Уверен, — усмехнулся Коро. — Как только звонок завершится, я смогу перезвонить в систему и прослушивать каждый входящий и исходящий разговор по «горячей линии» Бруно.


Цифры на приборе в руке Коро начали сменяться. — Поехали, — прошептал он. — Клади трубку и готовься!


Телефон щелкнул. Картер отбросил сигарету и закрыл дверь будки. — Да? Голос Бруно Дзимбатти был похож на рычание: — Кто вы, черт возьми, такие? — Не важно, кто мы, Бруно, — ответил Картер. — Важно, чего мы хотим. — Хорошо, хорошо. И чего же? — Вы финансируете Драго Вейна. — Я понятия не имею, о чем... — Не вешай мне лапшу, Бруно, у меня нет на это времени. Где Вейн?


Долгая пауза. — Я не знаю. Он постоянно в движении. — Но ты можешь с ним связаться. — Еще одна пауза, короче. — Ты можешь связаться с ним в экстренном случае. — Да. — Отлично, — сказал Картер. — Я хочу, чтобы ты назначил встречу. — На кой хрен? — Потому что ты и твои братья выходите из сделки. А мне нужен Драго Вейн. — Минутку.


Слышно было, как Бруно прикрыл трубку рукой и с кем-то зашептался. Затем он вернулся: — Какая у нас гарантия, что если мы сдадим Вейна, вы от нас отвяжетесь? — Мое слово, Бруно, — ответил Картер с жестким смешком. — Ну так что? Снова короткое совещание на том конце. — Ладно. Я перезвоню тебе через два часа. — Просто снова пройдись по списку номеров, Бруно, — сказал Картер и повесил трубку.


Он подождал минуту и снова поднял телефон. — Есть? — Да, — ответил Коро и продиктовал Картеру номер личной линии Бруно Дзимбатти.


Ник Картер переходит к «уроку №2» — уничтожению фабрики игрушек, которая служит прикрытием для наркотрафика Дзимбатти, и окончательно ломает волю Бруно.


Крупная девушка с симпатичным лицом, пышной грудью и длинными волосами сидела в дальней кабинке. Нервно крутя в руках бокал вина, она едва не подпрыгнула, когда напротив неё в кабинку скользнул дородный мужчина в кожаном пальто. — Достала? — спросил он. Она кивнула и пододвинула по столу листок бумаги. — Все десять — таксофоны. Адреса указаны. Мужчина с улыбкой передал ей конверт. — Хорошая работа, Роза. Теперь возвращайся к делам и забудь обо всем.


Женщина выскользнула из кабинки и практически бегом бросилась к двери. Дородный мужчина подошел к платному телефону у стены бара. Он набрал номер, и Бруно Дзимбатти ответил немедленно. — Да? — Я достал все десять адресов. — Давай их мне, — прорычал Бруно. — Я поставлю там своих людей.


Картер сидел за рулем, сканируя улицу глазами. Он заметил всех троих в ту же секунду, как они заняли позиции. Они работали топорно — стояли как роботы, не сводя глаз с телефонной будки. Ник завел машину и выехал с парковки. Проехав милю через город, он притормозил у будки возле въезда на парковку замка Сфорца. Здесь тоже было трое — в разных машинах, их глаза были прикованы к таксофону. Он проверил еще две точки, прежде чем отправиться в отель «Леонардо да Винчи». Рила ждала его в обеденном зале. — Они получили номера, — с усмешкой сообщил Картер. — Что у нас на обед? Я умираю от голода.


Час спустя, за чашечкой эспрессо, Картер сверился с часами. Он написал личный номер Бруно Дзимбатти на клочке бумаги и протянул его Риле. — Позвони из лобби.


Бруно схватил трубку после первого же гудка: — Да?! — Глупо, Бруно, очень глупо, — раздался в трубке голос Рилы. — Ну, узнал ты номера таксофонов. А мы узнали твой номер. Сегодня вечером — еще один урок. Мы перезвоним. А пока, Бруно, сделай себе одолжение — разыщи Драго Вейна. В трубке пошли гудки. Бруно сидел, тупо глядя на аппарат в своей руке. — Кто это был? — Карло! — рявкнул Бруно. — Найди этого ублюдка Вейна. Мне плевать, где он зарылся!


Компания «Мундо Той» располагалась в заброшенном районе в западном пригороде Милана. Куклы, сделанные здесь, рассылались по всему миру. Каждый пятый груз, прибывающий в порт Нью-Йорка, содержал героин, набитый в выпирающие животы игрушечных шарманщиков. Офисное здание стояло перед самой фабрикой за высоким сетчатым забором. У главных ворот дежурили двое вооруженных охранников.


Ровно в пять часов рабочие потянулись через задние ворота, которые тут же заперли. Сделав это, двое охранников с заднего поста вошли в здание фабрики. Там, в маленькой комнате, они следили за системой видеонаблюдения, камеры которой постоянно сканировали периметр. К половине шестого на территории остались только четверо охранников, менеджер Адольфо Камелли и его секретарь Анита Ла-Сала.


Рила Захеди в светлом парике, чуть затемненных очках и строгом деловом костюме предъявила визитку охране на воротах. Она заявила, что у неё назначена встреча с синьором Камелли. Её пропустили. Анита Ла-Сала, женщина средних лет с подозрительным взглядом, изучила карточку. — Минутку, — сказала она и скрылась за дверью. В визитке Рила значилась как представитель крупного французского дистрибьютора игрушек. Компания «Мундо» не нуждалась в новых рынках, но менеджеру было невыгодно демонстративно отказывать клиентам — это могло привлечь внимание властей. Синьора Ла-Сала вернулась с недовольным лицом: скорее всего, шеф проболтает с этой дамой час, и она опоздает к ужину. — Синьор Камелли примет вас. Проходите.


Кабинет Камелли был похож на казарму: массивная мебель, грязные окна в металлической сетке. Поднявшийся из-за стола мужчина был среднего роста и крепкого телосложения. Его жесткие седые волосы были коротко острижены. Он вежливо улыбался, но его серые глаза были холодны, как гранит. Он обошел стол, протягивая руку, которая больше подходила для руля тяжелого грузовика, чем для карандаша. Рила проигнорировала жест и достала из сумочки «Беретту» с глушителем. — У вас два пути, синьор Камелли: делать, что я скажу, и жить, или поднять тревогу и сдохнуть.


Через пятнадцать минут после того, как Рила вошла в кабинет, к воротам подкатил «Вольво». По приказу менеджера двоих мужчин впустили внутрь. Там они застали менеджера и секретаршу, сидящих на диване и дрожащих от страха. Картер и Луи Коро не задерживаясь прошли на фабрику, миновали склады и ворвались в пункт видеонаблюдения. У двоих охранников не было ни единого шанса — их скрутили и сковали наручниками спина к спине прежде, чем они поняли, что происходит. Затем их перевели на заднюю погрузочную платформу и заперли в фургоне с заклеенными ртами.


— Ты берешь правую сторону, я левую, — сказал Картер. Следующие полчаса они работали в паре. В общей сложности они заложили зажигательные бомбы с таймерами в двадцати трех точках по всему зданию. После этого они вернулись в офис. — Синьор Камелли, вызовите охрану с ворот по интеркому. Скажите им запереть ворота и немедленно явиться сюда. У того не было выбора. Охранники, менеджер и секретарь присоединились к своим товарищам в фургоне. — Рила, ты поведешь фургон, — скомандовал Картер. — Следуй за нами.


Картер и Коро быстро прошли по фабрике, активируя таймеры. Через несколько минут они уже были на проселочной дороге, ведущей на север. К тому времени, как компания «Мундо Той» превратилась в огненный столб, фургон уже стоял брошенным посреди поля, а «Вольво» подкатывал к вилле.


У Бруно Дзимбатти тряслись руки и дрожала нижняя губа, когда он положил трубку. — Что случилось? — тревожно спросил Карло. — Господи, Бруно, на тебе лица нет, — добавил Пьетро. — «Мундо»... — Что с «Мундо»? — выкрикнул Антонио. — Они сожгли её... сожгли дотла. — Иисусе! — вскрикнул Карло. — Там же была целая партия товара! Целая партия!


Графин с вином стучал о край бокала, пока Бруно наливал себе выпить. — Всё, Карло, — прошептал он. — Хватит. Мне плевать, сколько стоит эта сделка с Вейном. Мы сдаем этого ублюдка, и точка.


Ровно в полночь на столе Бруно зазвонил телефон. Он переглянулся с братьями и поднял трубку. — Да? — Говори со мной, Бруно. — Карло назначил встречу с Вейном. Завтра вечером. На Сардинии, в нашем старом родовом поместье, милях в тридцати к северу от Кальяри. — Хорошо, Бруно. Кто пойдет на встречу? — Карло. — Скажи Карло, чтобы завтра в семь вечера он был в Генуе, в баре отеля «Эксельсиор». Один, Бруно. Ровно в семь. — Ни за что, блядь... — Ровно в семь, Бруно, и один. Если Карло не явится, знаешь, что взлетит на воздух следующим? Твой дом, Бруно. И нам насрать, будешь ты в нем или нет.


В трубке воцарилась тишина. Бруно тупо смотрел в пространство. Братья засыпали его вопросами, пока он не поднял руку, призывая к тишине. — Карло, проблем не будет? Вейн не знает, что происходит? Он придет? — Конечно, придет. Я ничего ему не сказал, как ты и велел. — Хорошо, Карло. Потому что ты поедешь с ними. — С ними?! — вскрикнул тот. — Бруно, ты с ума сошел? Я не собираюсь подставлять свою задницу... Бруно Дзимбатти залепил брату такую оплеуху, что тот развернулся вокруг своей оси и рухнул на колено. — Ты поедешь с ними, Карло. И лучше молись, чтобы этот Драго Вейн был у тебя в кармане, как ты и обещал.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Пепельница перед Карло Дзимбатти была полна окурков. Он допивал вторую порцию виски. Было семь тридцать вечера; последние полчаса он вздрагивал каждый раз, когда кто-то проходил мимо. Он уже собирался заказать третий бокал, когда рядом возник коридорный. — Синьор Дзимбатти? — Да. — Вас просят к телефону у стойки.


Он ожидал чего-то подобного. Они не покажутся сами, по крайней мере, сразу. Он бросил купюры на стойку и последовал за коридорным. — Это Дзимбатти, — пробормотал он в трубку. — Езжай на площадь Сан-Маттео. Оставь там машину и иди к памятнику Сан-Лоренцо. — А дальше? — Напротив памятника, в начале Виа Конноре, есть телефонная будка. Связь оборвалась.


Дзимбатти вышел из отеля. Руки потели, глаза лихорадочно искали слежку. Ему пришлось присмотреться, но он их увидел — двое его лучших людей сидели в такси в половине квартала от него: один за рулем, другой сзади. Бруно сказал «один». Но Карло не был самоубийцей.


Чушь собачья. Карло собирался взять их с собой. Он не собирался идти на встречу с Драго Вейном без прикрытия.


Луи Коро стоял в темной комнате над площадью. Прямо под ним памятник Сан-Лоренцо тускло светился в отблесках двух уличных фонарей. Он наблюдал, как Карло Дзимбатти вошел на площадь. Мужчина замялся у памятника, а затем быстро обошел его кругом. Коро поднес рацию к губам: — Ник? — Да. — Он здесь. — Есть хвост? — Пока нет. Погоди... такси только что нырнуло в карман в квартале отсюда и погасило огни. — Это может быть оно. Следи за ним, — прорычал Картер. — Я готов, Ник. — Окей, — сказал Картер. — Делаю вызов.


Коро не убирал рацию от губ. Дзимбатти практически прыгнул к телефону, когда тот зазвонил. — Так, — сказал Коро, — он направляется по Виа Сан-Лоренцо в сторону порта. Ник, такси тронулось. — Пора, — бросил Картер. — Всем на выезд!


Такси медленно ползло за Карло Дзимбатти, держа дистанцию в три квартала. Преследователи не обратили внимания на забрызганный краской старый «Сеат», припаркованный через дорогу в квартале впереди. Внутри «Сеата» ждал Картер с работающим на холостых оборотах двигателем. Скрючившись на сиденье, он проводил взглядом Дзимбатти. Киллмастер усмехнулся, видя перекошенное от страха лицо итальянца.


Когда такси приблизилось, Ник включил передачу. Он вдавил педаль газа в пол и уперся руками в руль. Водитель такси попытался вильнуть в сторону, но тщетно. «Сеат» врезался в такси лоб в лоб. Картер выкатился из двери. Водитель был в отключке — лобовое стекло треснуло там, где он ударился головой. Пассажир сзади пытался выбраться с пола. Картер распахнул дверь и выдернул его за лодыжки.


Мужчина закричал и попытался сунуть правую руку во внутренний карман куртки. Картер ударил его ногой в локоть, а затем прыгнул обоими ногами ему на живот. Пока тот корчился на асфальте, Картер уже бежал к мигающим габаритам «Вольво». Рила открыла дверь, Ник нырнул на переднее сиденье, и шины взвизгнули. Он обернулся назад: Карло Дзимбатти сидел, сверкая глазами от ненависти, пока Луи Коро вдавливал дуло «Беретты» ему в ухо. — Глупо, Карло, — тихо прорычал Киллмастер. — Очень глупо.


Самолет и пилот были теми же, что вывозили их из Греции. Как и прежде, пилот ничего не видел и не слышал. В аэропорту Кальяри (Сардиния) их ждал черный «Мерседес». Дзимбатти зажали сзади между Картером и Коро. Рила вела машину. На колени Карло положили карту. — Ты будешь давать дорогу, Карло. И мне нужна полная схема старой усадьбы. Если там хоть одно дерево окажется не на своем месте, ты — труп.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


План был прост, но Картер знал, что он сработает. — Она твоя девушка, Карло. Она войдет с тобой. Объяснишь, что после перестрелки она уедет на Кипр. Она будет твоим связным там, твоими глазами и ушами. Поэтому она должна быть на встрече, рядом с тобой. Понял? Дзимбатти молча кивнул. — Внутри тяни время. Ты хочешь, чтобы Вейн всё прояснил. Если Вейн заподозрит неладное, ты первым получишь пулю.


Рила достала из сумочки маленький дерринджер с огромным калибром. — Стреляет одним патроном с дробью, — улыбнулась она. — Будь хорошим мальчиком, Карло, и, может быть, переживешь эту ночь, — сказал Картер. — Поехали, Рила.


Картер и Коро наблюдали, пока габаритные огни не скрылись, а затем растворились в деревьях у дороги. Они двигались по широкой дуге к усадьбе. Зайдя со спины в двухстах ярдах от фермы, они начали перебегать от дерева к дереву. — Пошел! — прошептал Картер. Коро двинулся в обход бесшумно, как кошка. Если Ник правильно понимал Драго Вейна, основная часть его людей должна была находиться снаружи, охраняя периметр.


Когда Картер убедился, что Луи на месте, он двинулся вперед. Он услышал двоих охранников за несколько секунд до того, как увидел их. Они патрулировали территорию с пистолетами-пулеметами на плечах. Один курил. Ник подождал, пока они разойдутся, и пополз вперед. Дождавшись, когда они отвернутся, он быстро скользнул за угол дома. Он ждал, считая шаги, со стилетом наготове. Когда первый охранник поравнялся с ним, Ник одной рукой схватил его за воротник, а другой вогнал нож глубоко в шею, бесшумно опустив тело на землю.


Семь шагов — столько оставалось второму. — Эй, Дарби, ты куда делся? — небрежно окликнул напарник. Картер выскочил из укрытия и бросился на землю. Он перекатился и ударил стилетом снизу вверх, одновременно подставив ногу, чтобы противник споткнулся и упал прямо на лезвие. Через мгновение он уже прятал тела. Глядя на звезды, он понял, что вылазка заняла двадцать минут.


Во дворе он встретил Коро. — Двое с моей стороны, — прошептал Картер. — Аналогично, — ответил Коро. — Еще один на крыше спереди. — Оставь его пока. Заходим. — Нет, — сказал Коро, — ты иди сзади. Я прикрою спереди, на всякий случай.


Картер кивнул. Задняя часть дома была погружена во тьму, свет лился только из окон сбоку и с фасада. Его резиновые подошвы не издавали ни звука. Он поднялся по ступеням. Дверь была заперта, но замок поддался легко. За дверью была старая кухня. Картер пересек каменный пол и притаился в дверном проеме, ведущем в тускло освещенный коридор.


Голоса доносились справа. Он почти дошел до двери, когда раздался крик и громкий выстрел. Картер ударил в дверь плечом, щепки полетели внутрь. Он вкатился в комнату, вскинув «Беретту». Комната была обставлена скудно. На столе стояла керосиновая лампа, отбрасывая круг яркого белого света. Прямо под ней, в луже собственной крови и с развороченной грудью, лежал Карло Дзимбатти.


В углу, в тени, Картер заметил две пары ног. — Рила? — позвал он, прижимаясь к стене в тени. Её голос прозвучал сдавленно: — Я пристрелила этого ублюдка, Ник. — Картер? Это ты, Картер? — раздался другой голос. — Да, Драго, это я. — Ты никак не уймешься, подонок. — С такими говнюками, как ты — никогда. — Полагаю, мои люди снаружи мертвы, — сказал Вейн. Не успел он договорить, как раздался выстрел из «Беретты» Коро, а затем глухой звук падающего тела. — Теперь — да, — прорычал Картер. В ответ комната содрогнулась от выстрела, пуля ударила в стену в футе над головой Ника.


— Я тебя не вижу, Картер, но слышу. Кто там у тебя снаружи? Сколько их? — Достаточно. Драго Вейн рассмеялся: — Достаточно? Возможно. Но сучка у меня. Тебе пришлось изрядно поднапрячься, чтобы заставить Бруно устроить эту встречу. — Есть немного, — сказал Картер. — Сдавайся, Драго. Ты спекся. — И что ты сделаешь? Арестуешь меня? Чушь, Картер. Тебе нужна моя голова. Эй, леди, сколько их там снаружи? Послышалось приглушенное проклятие, а затем сдавленный крик — Вейн что-то сделал с Рилой, заставляя её ответить. — Один, — сказал Картер. — Снаружи один человек. — Зови его сюда. — И не подумаю. — Зови, или я убью её, — прорычал Вейн. — Не убьешь. Она — твой единственный билет отсюда. Послышался смешок. — Ты прав. Боже, Картер, ты всегда был занозой в заднице. Полагаю, ты ею и останешься... пока я тебя не прикончу. — Или я тебя, Драго. — Да, так или иначе. Я выхожу, Картер. Скажи своему человеку не стрелять. Выстрелит в меня — я выстрелю в неё. Выбирай.


— Луи! — крикнул Картер. — Да! — донеслось со двора. — Назад. Вейн выходит. — Merde (Дерьмо), — прошипел Коро. — Делай, что сказано!


Картер увидел, как ноги в тени двинулись к двери. Он поднял «Беретту», но выстрелить было невозможно. Он не мог понять, где заканчивается тело Рилы и начинается тело Вейна.


— Я выхожу, — сказал Вейн, — и она идет со мной. И ты тоже. Ты выведешь меня из этого дома и отвезешь туда, куда я скажу. Потом заберешь её. Честный обмен... моя жизнь на её. Идет? Картер промолчал. — Ты должен мне доверять, — продолжал Вейн. — Ты и так победил, я это признаю. Как только я отдам тебе женщину, делай что хочешь. Но сейчас у нас патовая ситуация. Если живу я — живет она. Попробуешь убить меня — она умрет. А теперь брось пушку вперед и выходи на свет, чтобы я тебя видел. — Нет, — отрезал Картер. — Попробуй мыслить рационально, — голос Вейна был отстраненным и холодным. — Сегодня я не могу тебя убить. Ты нужен мне так же сильно, как тебе нужна эта баба. Но позже я прикончу тебя, обещаю. А теперь бросай пистолет так, чтобы я его видел. Я не шучу, Картер. Если не сделаешь этого, я пристрелю девку и рискну.


Картер толкнул «Беретту» по полу. — Теперь отзови своего пса. — Коро, мы выходим! — крикнул Картер. — Не стреляй! — Очень хорошо, — сказал Вейн и толкнул Рилу к двери.


Картер шагнул им навстречу, встав в дверном проеме так, чтобы закрыть собой обзор для Коро. — Выводи нас, — прошипел Вейн, — иначе она пострадает. А ты — следом за ней. Это не так здорово, как просто уйти, но мне хватит... — Внезапно его голос утратил холодность. — Мне это даже доставит удовольствие... заставить тебя смотреть на её мучения, а потом проделать то же самое с тобой.


Картер открыл дверь и вышел. Он шел спиной вперед, пока Вейн, плотно прижимая Рилу к себе, следовал за ним. Свет из комнаты теперь падал им в спины, четко вырисовывая силуэты. — Рила... — позвал Картер. — Да, — раздался приглушенный ответ. — Береги пятки на этих ступеньках. — Я постараюсь, — выдохнула она. — Черт, — хмыкнул Вейн, — да ты прямо рыцарь, а? Пошли, дорогуша...


Это было последнее, что Драго Вейн произнес в своей жизни. Рила с силой обрушила свой правый каблук на его подъем — тысяча фунтов боли на квадратный дюйм. Картер одновременно с этим рухнул на живот и рванулся вперед, схватив Рилу за лодыжки и дернув на себя. Она едва успела пригнуться, когда «Беретта» Луи Коро дважды выплюнула огонь.


Картер поднял взгляд. На том, что осталось от лица Вейна, застыло крайнее изумление. Затем он развернулся и повалился на стену, оставив на камнях темный мазок крови.


Вилла стояла на высоком утесе над морем. Панорамный вид из стеклянных стен охватывал все побережье — от итальянского Сан-Ремо слева, мимо Монако, до мерцающих огней Ниццы справа. Внутри вилла представляла собой впечатляющий музей европейского искусства, антикварной мебели и импортного мрамора.


Картер провел Рилу через огромный холл в зал для гостей. Вечеринка была в самом разгаре: смех, звон льда в бокалах и приглушенная музыка маленького оркестра обрушились на них, как морская волна. В дальнем конце комнаты, нежась на кушетке в окружении красавиц, восседал Луи Коро. Заметив Картера и Рилу, он вскочил и подошел к ним. — Неплохая хибарка, а? Картер рассмеялся и покачал головой: — Ты спустишь всё заработанное за месяц, Луи. — Разве не для этого живут, друг мой? — ухмыльнулся тот.


Рила шепотом спросила: — Хоть кто-то из этих людей знает, как ты разбогател? — Боже упаси! — прогремел он. — Для них я всё еще торговец «антиквариатом» из Рима. Кстати, как там дела в Милане? — Какие дела? — не понял Картер. — Вы что, газет не читали? Картер и Рила переглянулись. Последние три дня они провели в отеле «Де Пари» в Монако... не покидая спальни. — Пойдемте, — Коро повел их в кабинет и развернул газету.


Картер быстро пробежал глазами статью. Прошлым вечером в Милане трое известных бизнесменов погибли при взрыве своего лимузина. Весь город обсуждал смерть братьев Дзимбатти... Бруно, Антонио и Пьетро. Картер знал: он подготовил почву, ослабив их, а старик Дон Пепе на Сицилии довел свою вендетту до конца.