# День бойни начало

Лев Переводчик Шкловский

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Смеркалось, и в нависших облаках уже чувствовалось приближение мрачной ночи. Картер ехал медленно, вглядываясь в медные цифры на воротах. Найдя нужный номер, он прибавил скорость.


Двумя кварталами дальше он заехал на закрытую заправку и припарковался. Прежде чем выйти, он проверил патроны в «Вильгельмине» — своем 9-миллиметровом «Люгере» — и навинтил на ствол четырехдюймовый глушитель. Удобно устроив пистолет в плечевой кобуре, он вышел из машины и запер её.


Это был район Поло в окрестностях Марселя. Дома здесь были небольшие, стояли далеко друг от друга, окруженные белеными стенами, с ухоженными лужайками и садами. Район не был элитным, но и бедняки здесь не жили. В основном — средний класс: марокканцы и алжирцы, мелкие лавочники и рабочие.


Он прошел назад два квартала, миновал нужный дом и свернул в переулок, ведущий к заднему двору. Узкая деревянная калитка в стене была не заперта. Картер скользнул в сад и бесшумно закрыл её за собой.


В кухне горел свет. Внутри Картер видел Аллада Хопара, который возился с приготовлением еды. Мужчина был смуглым, крайне тучным и лысым. По внешности и происхождению Хопар идеально вписывался в этот район. На этом сходство заканчивалось. Если бы он захотел, он мог бы жить в одном из роскошных особняков на холмах к северу от Марселя.


Этот человек был богат.


Он был поставщиком. Если кому-то требовалось отправиться в Каир, Лондон, Рим или практически любой город мира, чтобы совершить убийство, Хопар организовывал так, что нужное оружие уже ждало их на месте. Если какой-то группе нужно было взорвать что-то — или кого-то — Хопар мог поставить любую взрывчатку на выбор: Кваррекс, Тогель, полярный гелигнит или даже Гелемакс. Не было такой вещи в мире, которую Хопар не мог бы достать за соответствующую цену. И все его клиенты были террористами.


Картер выхватил «Люгер» и легко постучал в дверь. Он услышал дребезжание чашки с блюдцем, а затем голос мужчины: — Кто там? — Меня прислал Джалар, — прошептал Картер. — Я не веду дела дома, — последовал ответ. — Увидимся утром на складе. — Это чрезвычайная ситуация.


С той стороны двери донеслось бормотание проклятий на арабском и французском, и замок повернулся. Как только Картер увидел свет, он толкнул дверь. Дверь врезалась в жирный живот Хопара и опрокинула его на задницу. Картер ткнул «Вильгельмину» мужчине в нос и захлопнул дверь ногой.


— Что это? Кто вы? — выдохнул толстяк. — Имя не важно, Хопар, а вот это — важно. Мне нужна информация. Много информации. — Проваливай!


Он попытался подняться. Картер поднял «Люгер» и обрушил ствол на ключицу мужчины, сломав её с тошнотворным хрустом. Хопар снова повалился на пол с воплем боли, его глаза расширились от ужаса. — Кто вы?.. — Твой курьер, Джалар, мертв. — Ты? — Именно так, свинья, так что ты понимаешь: я настроен серьезно. — Что тебе нужно? — Амин Кулами. Кукловод.


Хопар лежал на плиточном полу, его левая рука безжизненно повисла. Он закашлялся: — Ты сумасшедший! — Многие такие, — прошипел Картер и опустил дуло ниже. — Думаю, я отстрелю тебе коленные чашечки, прежде чем убить. — Нет, нет! Я... я не знаю никакого Кулами. — Чушь собачья! Мы следим за тобой неделями. Месяц назад двух опальных иранских бизнесменов убрали в Сан-Франциско из специально модифицированной однозарядной винтовки Манлихера CD-13. Ты поставил винтовку и патроны. Неделю назад в Париже другой иранец, глава антиправительственной группировки, был отравлен газом вместе со своей семьей. Оружием была герметичная шестидюймовая алюминиевая трубка, стреляющая жидким ядом. Ты поставил трубку и газовые гранулы.


Картер заметил дымящуюся сигару в пепельнице. Рядом стоял хьюмидор со свежими. Он взял зажженную сигару и раскурил от неё вторую. Хопар лежал неподвижно, пока Картер затягивался, пока кончики обеих сигар не стали вишнево-красными. Затем он присел перед испуганным человеком на корточки.


— Кулами — худший вид террористов. Он такой же фанатик, как и сумасшедшие имамы, на которых он работает, и к тому же склонен к суициду. Он создал ячейки по всей Европе из таких же психов, как он сам. Он называет их «марионетками», а себя — их Кукловодом. Ты слушаешь, Хопар? — Д-д-да. — А ты за деньги снабжаешь их. Так вот, я знаю, что в ближайшие несколько дней намечается что-то крупное. Я хочу получить Кулами до того, как это случится. — Он... он убьет меня. — Это я тебя убью, — прорычал Картер. — Но сначала я засуну эти сигары тебе в уши и сломаю вторую ключицу. И это будет только для начала. Ночь может быть очень долгой, Хопар.


Кадык мужчины задергался. Его широко раскрытые глаза не отрывались от сигар, а голос охрип от страха: — Я никогда не встречался с ним, даже не видел его. — Как вы связываетесь? — Тайник в Париже. Мне звонят. Джалар летит туда и забирает заказ. Мы его выполняем и забираем оплату из того же тайника. — И никогда не было личного контакта? — Никогда, клянусь! — его челюсти дрожали, а щеки побледнели и лоснились от пота. — Как ты связываешься с ними в экстренном случае?


Наступила пауза. Она красноречиво говорила о том, что человек собирается солгать. — Никак. Только они связываются со мной.


Картер промолчал. Он затушил сигары о пол, по одной с каждой стороны от головы Хопара. — Дайте объявление в «Трибьюн»! — тут же вскрикнул мужчина. — В ночь, когда выйдет объявление, идите в «Клуб Мари». Женская уборная на втором этаже. Бачок кабинки у окна. Используйте прорезиненный мешок. — Какой текст объявления? — «Аллах велик, Аллах чудесен, Аллах милостив к нам всем». Подпись: Менненамах. — Ч-что вы собираетесь делать? Боже, я сказал всё, что вы хотели. Вы же не...


Картер обхватил рукой шею мужчины. Убедившись, что нащупал сонную артерию, он сжал её. Это заняло всего несколько секунд. Он опустил его на плитку, достал из куртки фунт чистого героина и положил на стол.


Снаружи он пересек улицу и подошел к черному «Рено». Внутри сидели двое угрюмых мужчин. Они даже не взглянули на него, когда Картер прислонился к борту машины. — Дурь на столе. Он в отключке на полу в кухне. Сможете продержать его хотя бы неделю? — Как минимум, — ответил один из офицеров отдела по борьбе с наркотиками. — Вероятно, дольше. — Передайте парням из SDECE (французская разведка) мое спасибо. Недели должно хватить.


Картер не спеша вернулся к своей машине. К тому времени, как он отъехал, оба оперативника уже покинули «Рено» и скрылись за углом дома Хопара.


Картер попросил и получил место в хвосте первого класса самолета Air France 727. Перелет из Марселя в Париж был коротким — всего час, но ему не хотелось обмениваться кулинарными рецептами с какой-нибудь милой старушкой из Шантийи.


— Желаете напиток, мсье? Стюардесса выглядела именно так, как должны выглядеть француженки: изящная, подтянутая, темные волосы, высокие скулы и изгибы именно там, где им и положено быть. Короче говоря, породистая. — Скотч, один кубик льда. «Чивас», если есть. — Oui, monsieur.


Взлет прошел гладко, и еще до того, как погасло табло «Не курить», она принесла две миниатюры и бокал с одним крупным кубиком льда на подносе. — Мсье. — Мерси. Картер позволил своему взгляду скользнуть по её привлекательному декольте, когда она наклонилась, чтобы поставить поднос. — У мсье был удачный день в Марселе? И тут Картер вспомнил. Она была и на утреннем рейсе из Парижа. Тогда он не обратил на неё внимания — все мысли были заняты Хопаром. — Довольно скучный, если честно. Обычная рутина. Но я рассчитываю на пару дней отдыха в Париже.


Их глаза встретились, и, к удивлению Картера, на её щеках проступил очаровательный румянец. Ему показалось, что он увидел в её взгляде приглашение или даже вызов. Он не знал этого, но она уже успела сказать двум другим стюардессам, что этот пассажир — «её». Она снова улыбнулась. Картер улыбнулся в ответ и закурил, понимая, что такие мимолетные встречи порой оправдывают бесконечные переезды.


Как лучший агент и иногда — ликвидатор сверхсекретной организации AXE, Ник Картер, агент N3, путешествовал больше, чем капитаны авиалайнеров. Он занимался этим делом уже месяц, с того самого дня, когда в Сан-Франциско убрали тех двоих иранцев. До этого момента дело вело ФБР...


До того момента ФБР следило за подозреваемыми внутри страны, а ЦРУ заглядывало под каждый камень за границей в поисках виновников этой последней организованной волны террора.


Обычно, если психи, радикалы и прочие «плохие парни» резвились на своих задворках, американская разведка наблюдала, но не вмешивалась. Но когда они начали совершать убийства на территории США, это стало — как говорится — последней каплей, переполнившей чашу терпения.


Дэвид Хоук, вечно жующий сигару и грубоватый глава AXE, не лез за словом в карман: — Ребята из Лэнгли на девяносто девять процентов уверены, что за этим стоит некий Амин Кулами. Он называет себя «Кукловодом». Найди его, Ник, и возьми этого сукина сына.


И Картер пошел по следу, переворачивая камни, вытряхивая душу из осведомителей, обмениваясь ударами и ложью с подонками от Бейрута и Мюнхена до Рима и Танжера. Потребовалось много времени, чтобы учуять след, ведущий к Хопару. Теперь у него была ниточка к самому Кукловоду, и он планировал за неё потянуть.


— Еще напиток, мсье? — Нет, этого достаточно. Мерси.


Она вернулась на кухню, и Картер, глядя ей вслед, решил, что она выглядит на «десятку» как спереди, так и сзади. Он откинулся на спинку кресла, ослабил галстук и позволил мыслям переключиться на добычу.


В юности Амин Кулами впитал идеи радикального терроризма еще во времена правления шаха Ирана. Свое первое дело он провернул в возрасте двенадцати лет, взорвав динамитом машину с четырьмя агентами САВАК (тайная полиция шаха). К шестнадцати годам он был уже обученным и закаленным убийцей, пройдя подготовку по взрывному делу, рукопашному бою и общей тактике террора в Сирии и Ливане.


К двадцати годам Кулами стал признанным лидером, а шах лишился власти. Со времен революции он выполнял волю нового режима по всему миру. За последний год он объездил полмира, организуя сложнейшие законспирированные ячейки. Мужчины и женщины, которых он вербовал, были такими же фанатиками, как и он сам.


Долгое время «марионетки» и их хозяин баловались обычными заказными убийствами и общим терроризмом. Но за последний месяц, пока Картер охотился за ними, он обнаружил массу улик, указывающих на то, что Кулами и компания готовят нечто масштабное — куда более серьезное, чем просто случайные нападения.


Киллмастер был полон решимости выяснить, что это за «нечто», и прихлопнуть это вместе с Кулами.


Табло «Пристегните ремни» зажглось перед посадкой в аэропорту Шарль-де-Голль. Картер как раз застегивал ремень, когда знакомый голос прозвучал прямо у его уха: — Позволите мне присесть рядом на время посадки, мсье Картер? — спросила она с еще более чарующей улыбкой, чем прежде. — Только если будешь звать меня Ник, — ухмыльнулся он.


Когда она села, её юбка задралась намного выше колен. Пристегиваясь, она даже не потрудилась её одернуть. — Я Стефани. Вы в Париже по делам? — Ничего такого, что заняло бы всё моё время. Ты живешь в Париже? — Нет, я снимаю квартиру с сестрой в нескольких милях отсюда. Это долгая поездка на поезде после целого дня полетов. — Представляю. Наверное, ты часто остаешься в городе? — Часто, если нахожу подходящее жилье, — ответила она. — Моё подойдет? Я в «Ритце». — Обожаю «Ритц».


Стефани Рике была женщиной, которая знала, чего хочет. Если она видела цель, она шла к ней. В данном случае целью был Картер. И Киллмастер был вовсе не против. Вечер обещал быть интересным. Это скрасит скуку парижского ожидания, а когда придет время, Стефани будет гораздо проще оставить сообщение в женской уборной, чем ему самому пытаться туда пробраться.


В зоне лимузинов их ждал черный «Мерседес» и водитель, прикомандированный к нему из парижского филиала AXE. Водителем был Шарль Лемойн — крупный мужчина с блондинистыми волосами, голубыми глазами, военной выправкой и в безупречно сшитом костюме. Он ничего не сказал Картеру, но хитрая ухмылка тронула уголки его рта, когда Киллмастер помог красавице-стюардессе сесть на заднее сиденье.


Когда они устроились на роскошных кожаных креслах, она повернулась к Картеру: — У вас собственная машина и водитель? — Бонус от моей компании, — ответил он. — На кого же вы работаете? — спросила она, широко раскрыв глаза. — На компанию, которая специализируется на очистке окружающей среды.


Машина тронулась и плавно лавировала в потоке транспорта. — Объявление дали, Шарль? — Да, сэр. Выйдет в завтрашней «Трибьюн». — Хорошо. — В «Ритц»? — Да, Шарли, и на сегодня это всё.


Еще одна улыбка в зеркале заднего вида. — Понял вас. Картер знал, о чем думает молодой водитель: «Полевые агенты... этим везучим ублюдкам достается всё самое интересное!»


Через полчаса большая машина бесшумно подкатила к входу в отель. Картер передал сумки швейцару. — Мы заехали вчера... Номер 710. — Oui, monsieur.


Лифт был переполнен. Картер приобнял Стефани и притянул к себе, чтобы занять меньше места. Она улыбнулась, но внезапно нахмурилась. Картер догадался, в чем дело, и уже начал формулировать ответы на её вопросы.


В номере он дал чаевые коридорному и смешал напитки из мини-бара. Оба чувствовали усталость после перелета, и их глаза говорили об этом без слов. Стефани взяла свою сумку и молча скрылась в ванной. Через несколько минут, когда душ заработал на полную мощь, Картер присоединился к ней.


— Можно один вопрос? — Конечно. — Я не самая умная девушка на свете, но готова поклясться, что в лифте почувствовала пистолет у тебя под пиджаком. — Так и есть. — Зачем защитнику окружающей среды пистолет? Картер пожал плечами: — Иногда окружающая среда бывает слишком агрессивной. — Но... — Ш-ш-ш. Это был твой один вопрос.


Он обнял её и поцеловал прежде, чем она стала слишком любопытной.


Спустя несколько минут, всё еще влажные, они поспешили из ванной к кровати. Картер откинул одеяло, и они нырнули под простыню. — Ты не считаешь меня распутной? — хихикнула Стефани, закидывая ногу на его тело. — Считаю, — ответил Картер, притягивая её к себе и ощущая тяжесть её груди у себя на груди.


Она поцеловала его шею, и её губы скользнули к его губам. В то же время её рука под простыней нашла его и начала возбуждать почти невыносимо касаниями длинных красных ногтей. Поцелуй закончился, но их губы продолжали едва соприкасаться. Картер провел рукой по её спине и бедру. Он услышал её стон и почувствовал, как она прижимается теснее.


Её грудь была великолепна — идеальной формы и очень чувствительна к его губам. Соски набухали от ласк его языка. — О да... хорошо, так хорошо...


Медленно и нежно он скользнул рукой по её животу. Её бедра разошлись, и его пальцы нашли её. Она вздрогнула, дыхание участилось. Её руки обвили его шею. Сжав её ягодицы, Картер притянул её еще ближе. Он целовал её жадно, глубоко проникая языком в её сладкий, податливый рот. Она стонала от удовольствия — звук, похожий на животное рычание глубоко в горле. Её зубы прикусили его нижнюю губу. Она искусно двигалась, впиваясь пальцами в его тело.


Затем он оказался между её бедер, и они оба предались страсти. Женщина под ним тихо прерывисто дышала, пульсируя вокруг него. Когда наступила разрядка, она была бурной и взаимной, после чего они обессиленно откинулись друг от друга.


Какое-то время они отдыхали. Наконец она села в постели, совершенно не смущаясь своей наготы. — Завтра я выходная. Картер улыбнулся: — Я так и подозревал. Ты голодна? — Умираю с голода. — Закажем еду в номер. — А потом? — Снова в постель, конечно, — рассмеялся он. — Кстати, Стефани, завтра вечером... есть одна маленькая просьба...

ГЛАВА ВТОРАЯ


В трехчасовой экскурсии Управления по атомному и космическому развитию Теннесси было пятнадцать туристов. Они были всех форм и размеров, возрастом от шестнадцати до шестидесяти лет.


Некоторые были внимательны. Кто-то просто проявлял интерес. Другим было откровенно скучно. Но одна женщина была поглощена процессом полностью.


Ей было под тридцать, и она обладала той красотой, которую видишь на обложках модных журналов или в рекламе косметики на ТВ. У неё были темно-каштановые волосы с рыжеватым отливом, собранные в сложный узел на затылке. Большие глаза, полные интеллекта, были такими же темными, как и волосы. Её одежда, как и лицо, излучала утонченность.


Она выглядела как латиноамериканка, и когда она говорила, в её тщательно модулированном голосе слышался едва уловимый след акцента. Но даже эксперт по языкам не смог бы узнать её родную речь. Её английский был безупречен, отточен годами учебы в университетах Англии и США.


Её звали Селва Раджон, и она родилась двадцать восемь лет назад в Тегеране, Иран.


С двенадцати лет она была убежденной революционеркой. И практически с тринадцатилетия — с перерывами — была любовницей Амина Кулами.


За стеклом перед собой она видела, как доктор Хьюберт Эйнметц с помощью прецизионного оборудования открывает бетонное хранилище площадью четыре квадратных фута. Эйнметц посвятил всю свою взрослую жизнь атомным исследованиям. Он считался высшим авторитетом в области плутония: его производства, хранения и транспортировки. На объекте в Теннесси он отвечал за окончательную инспекцию и отправку этого потенциально смертоносного продукта.


Пока Эйнметц направлял две механические клешни в хранилище и извлекал длинный металлический цилиндр, экскурсовод начал свою заученную речь: — Дамы и господа, то, что вы видите — это чистый плутоний. Если бы мы подверглись его радиоактивному воздействию хотя бы на секунду дольше, это убило бы нас.


Селва Ражон едва могла унять дрожь в руках, а её нижняя губа затрепетала, когда она увидела, как ученый ставит цилиндр на весы. — Плутоний обладает двумя характеристиками: радиоактивными свойствами и расщепляющимися элементами. Единственное применение этих элементов в чистом виде — создание атомной или водородной бомбы. — Мы здесь в безопасности? — спросила самая юная участница группы, девочка-подросток. — Вполне. По всему комплексу установлены датчики, которые немедленно предупредят нас при малейшем признаке утечки.


Пожилой мужчина спросил: — В этом цилиндре достаточно плутония, чтобы сделать бомбу? — Как вы видите по весам, цилиндр, который взвешивает доктор Эйнметц, весит ровно двенадцать фунтов. Это примерно половина плутония, необходимого для создания оружия. Чтобы создать критическую массу, которая взорвется без посторонней помощи, требуется около двадцати двух или двадцати трех фунтов. Вот почему плутоний хранится в цилиндрах по двенадцать фунтов. В таком весе плутоний безопасен и не может взорваться.


Селва подала голос: — Контейнеры, которые он сейчас перемещает, отправляются на склад? — Нет, это часть груза. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной...


Когда они проходили мимо стекла, женщина прищурилась, изучая бока амортизирующих ящиков, в которые загружали цилиндры. Она улыбнулась, увидев на них сегодняшнюю дату.


Луна была в первой четверти, бледное золото над долиной. Небо было затянуто дымкой, и бегущие облака то и дело закрывали лунный свет. Четыре фигуры, все в облегающих черных лыжных костюмах, усердно трудились посреди узкой извилистой горной дороги. Они работали парами, на расстоянии около шестидесяти ярдов друг от друга. В каждой связке один человек копал киркой и лопатой, а другой стоял рядом, держа противотанковую мину Т-52 советского производства.


Т-52 по форме напоминает женскую пудреницу. Около восемнадцати дюймов в диаметре, пять дюймов в глубину в центре, приводится в действие нажимным устройством. Она очень мощная. Обычный автомобиль разлетится в щепки от взрыва одной такой мины. У каждого мужчины за плечом висел автомат AR-12, а на поясе — выданный армией США кольт .45-го калибра и рация.


Ямы были выкопаны, два устройства установлены. Все четверо тщательно замаскировали их. Они едва закончили, когда рации на поясах ожили. — Марс, это Юпитер. Как слышно? — это был женский голос. — Громко и четко, — ответил самый крупный из четверых, его английский был с сильным акцентом. — Вы близко? — Закончили. — Хорошо. Они прошли ворота и уже в пути, — сказала женщина. — Как обычно? — Да. Впереди джип с четырьмя солдатами, все вооружены. В тридцати ярдах сзади — бронированный грузовик. Один водитель, один пассажир, оба вооружены. За грузовиком — седан с тремя людьми в форме и одним гражданским. — Мы будем готовы.


Четверо мужчин заняли заранее подготовленные позиции. Двое поднялись на холм над дорогой. Они присели и начали собирать советский гранатомет РПГ-7. РПГ-7 был идеальным оружием для этой ночи. Безоткатный, оснащенный инфракрасным телескопическим прицелом для ночного видения. Он способен проделать огромную дыру в танке, не говоря уже о тонкой обшивке обычного автомобиля.


Пока первый вскидывал РПГ-7 на плечо, второй целился через оптику своего «Армалайта». Прежде чем двое других покинули дорогу, они прикрепили зажигательные заряды к обеим минам. Затем они протянули запальные шнуры футов на десять назад и закрепили их на низких деревьях. Сделав это, они спустились по склону и спрятались за насыпью из крупных камней. Оба вскинули свои «Армалайты», навели их на центр дороги и замерли.


Минуту спустя они услышали шум двигателей — машины поднимались по затяжному склону на низкой передаче. Сначала показался свет фар, а затем головной джип. Четверо затаившихся мужчин напряглись. Казалось, транспорт ползет. Затем послышался звук переключения передач, и джип рванул вперед.


Правое переднее колесо джипа активировало Т-52. Ослепительная белая вспышка через миллисекунду сменилась оранжевым пламенем зажигательных зарядов. Взрыв мины подбросил джип и его пассажиров на несколько футов в воздух. Сила взрыва была направлена наружу, от холма, отбросив джип в сторону ущелья. Он рухнул носом на обочину, а затем покатился вниз по склону.


Вокруг оставшихся двух машин стало светло как днем. Человек с РПГ на холме прижал окуляр прицела к глазу и выстрелил. Послышался мощный рев, когда из задней части гранатомета вырвались струи раскаленного газа. Граната вылетела из ствола, её стабилизаторы раскрылись в полете. Расстояние до стрелка составляло сто пятьдесят ярдов. Ракета нашла цель за одну секунду. Она пробила небольшую дыру в боку седана. Чувствительный к удару взрыватель привел в действие основной детонатор. Осколки стали разнесли салон седана в клочья, изрешетив четыре тела внутри.


В ярком свете зажигательных зарядов огонь из «Армалайтов» был снайперски точным и смертоносным. Все шесть шин грузовика были прострелены через две секунды после первого взрыва мины. Прежде чем водитель или охранник броневика успели нащупать бойницы дулами своих пистолетов-пулеметов или протереть глаза от ослепительной вспышки, перед ними возникла черная фигура. Это был человек с РПГ-7. Вторая ракета вырвалась из ствола и прошила бронированное лобовое стекло, как нож — подтаявшее масло.


Крики водителя и охранника едва затихли, когда двое нападавших уже оказались у задних дверей. Один держал аккумулятор, а другой с помощью лазерного резака проделал аккуратное отверстие вокруг замка и ручки. К тому времени, как Селва Ражон подъехала на фургоне, все цилиндры с плутонием уже были вынесены из броневика. — Выжившие есть? — спросила она. — Ни одного. — Отлично. Сколько цилиндров? На темном лице мужчины блеснули белые зубы. — Достаточно, чтобы сделать две очень «толстые» бомбы.


Примерно в пяти милях от городка Уортинг, в графстве Сассекс на юге Англии, находится бывшее поместье графа Тремонта. Это было — и остается — величественное старинное имение, содержание которого могли позволить себе разве что Корона или очень эксцентричный американский миллиардер. Ненавидя грубых американцев, лорд Тремонт десять лет назад продал поместье британскому правительству за сумму, позволившую ему, его жене и его любовнице с комфортом поселиться в Марбелье, в Испании.


В течение года после продажи поместье было превращено в «мозговой центр» и хранилище для британских ядерных исследований. Его подвалы стали сейфами, была установлена сложная система безопасности. Вооруженная охрана дежурила постоянно, но обычно в смене требовалось всего пять человек. В конце концов, единственное, что там хранилось — это компьютерные записи и другие документы.


Большая парадная гостиная была превращена в общую комнату и столовую. Этой ночью четверо мужчин пили чай, ожидая своей смены. Те, кого они должны были сменить, находились на постах по всему поместью. Двое патрулировали территорию пешком, третий находился в компьютерном зале наверху, следя за сигнализацией, а четвертый сидел в кресле у входа в хранилище.


Капралы Клэри и Фитцморрис были пешим патрулем. Они услышали звук, но прежде чем успели пустить в ход свои пистолеты-пулеметы «Стэн», их горла были перерезаны. Они были мертвы еще до того, как коснулись земли.


В компьютерном зале сержант Хэдли Уэллс вскочил со стула — все экраны, транслировавшие вид на дом и территорию, погасли. — Проклятая техника, — прошипел он и потянулся к внутреннему телефону. Этой морозной ночью в общей комнате горел угольный камин. В соседней комнате поменьше — когда-то кабинете хозяина, а теперь спальне для дежурной смены — Лайнус Бейкер проворчал что-то и снял трубку. — Бейкер на связи. Что там? — Уэллс... — У меня еще полчаса, ты, тупой придурок. — Я знаю. Перед тем как подняться, проверь магистральный кабель. Телики снова вырубились. Бейкер застонал. — Наверное, опять просочилась вода. Поставили их слишком близко к водостокам. — Просто проверь рубильники, ладно?


Бейкер натянул тяжелую куртку и вышел через заднюю дверь. Ступеньки за ней вели к западному выходу из дома. Пронизывающий ветер ударил ему в лицо, как только он открыл дверь и вышел во двор. Он не слышал мягких шагов из темноты за спиной. У него не было предчувствия опасности, когда он наклонился к кабельной коробке и полез в карман за ключами. — Черт, замок пропал! — пробормотал он.


Смерть наступила мгновенно, когда одна 9-миллиметровая пуля, выпущенная из бесшумного «Вальтера», вошла в основание его черепа. — Он мертв? — Совсем. — Забери ключи.


Четверо мужчин в черной одежде с зачерненными лицами поднялись по задней лестнице. На бегу они надели противогазы и поправили баллоны за спинами. Они пролетели через спальню без остановки и ворвались в общую комнату. Четверо сидевших там людей подняли глаза в полном изумлении. Ни один из них не успел даже шевельнуться, чтобы спастись, когда смертоносный цианистый газ ударил им прямо в лица.


Нападавшие почти не замедлили шаг. Двое из них поднялись по главной лестнице и побежали по коридору к компьютерному залу. Двое других спустились в подвалы. Длинный узкий коридор привел их к предбаннику хранилища. Через маленькое оконце в двери они видели охранника. Он сидел за маленьким столиком и читал «Таймс». За его спиной была стальная дверь в главное хранилище.


Двое мужчин замерли. Один достал рацию с пояса, а другой начал забивать щели вокруг дверного замка взрывчаткой С-4. — Да, — раздался ответ из рации. — Мы на месте.


На втором этаже человек по имени Могалли рявкнул в рацию «Ждать!» и кивнул своему товарищу...


Нападавший использовал ключи, снятые с мертвой руки Лайнуса Бейкера. Внутри сержант Хэдли Уэллс кипел от злости. Бейкер шел ему на смену, а проклятые телики всё еще не работали — значит, ему придется самому проверять кабели. Когда дверь открылась, он развернулся в своем кресле: — Бейкер, какого черта... Две пули прошили его грудь, разорвав сердце сержанта Хэдли Уэллса прежде, чем он успел увидеть своих убийц. — Спускайся вниз и переподключи кабель питания! — Слушаюсь, Могалли.


Пока его напарник выбегал из комнаты, человек по имени Могалли снова нажал кнопку на рации: — Мустафа, пошел!


В подвалах внизу дверь предбанника слетела с петель. Охранника внутри взрывной волной швырнуло вместе со стулом к стене. Сквозь дым и слезы он увидел две темные фигуры. Он успел вытащить «Веблей» из кобуры лишь наполовину, прежде чем его пригвоздило к стене двойной очередью из автомата.


Человек по имени Мустафа отпихнул тело от двери хранилища и принялся за работу без единого лишнего движения. Он обложил всю дверь взрывчаткой C-4, вогнал детонатор в тестообразную массу и побежал по коридору вслед за напарником. Запал был рассчитан на двадцать секунд и сработал безупречно. Взрыв сотряс весь дом, и спустя несколько секунд, как только пыль осела, оба мужчины уже рылись в ящиках картотеки внутри хранилища.


Они работали методично, игнорируя всё, что не относилось к их целям. Через двадцать минут, когда они вошли в компьютерный зал на втором этаже с кодами доступа, Могалли уже запустил систему. — Отлично, — прошипел он, и его короткие пальцы запорхали по клавишам. Через полчаса принтер уже вовсю стрекотал, выдавая свежеразработанные планы по охлаждению и переработке ядерных отходов в чистый плутоний.


Благодаря отличным знаниям компьютеров и поразительному чутью, Могалли удалось добыть еще два козыря. Он получил коды отгрузки и номера доступа для подключения к компьютерам одного из крупнейших в мире производителей урана в районе озера Атабаска в северном Саскачеване. А из личного дела персонала он узнал текущий статус и местонахождение всемирно известного физика-ядерщика, доктора Йозефа Бруссмана.


Морган Поли едва мог поверить своей удаче. Он совершил свою еженедельную поездку в Бомбей, чтобы убедить банкиров и кредиторов еще немного подождать с описью имущества за долги. Как обычно, они кричали, ругались, но в итоге согласились позволить Поли еще поработать в его авиаслужбе. После этого он обошел крупные отели, пытаясь найти хоть какую-то подработку. — У меня шестиместный «Бичкрафт». Обычно сдаю в аренду, но могу устроить и однодневные экскурсии. Нет? А как насчет вертолета? У меня есть «Белл» на шесть мест с грузовым отсеком. Посмотрите на Бомбей с воздуха. Мой аэродром всего в нескольких минутах езды к югу, на Калапа-Пойнт...


Он обошел пять отелей, но желающих не нашлось. И тут, в баре «Хилтона», он встретил её. Она назвалась Рами. Фамилию он так и не узнал, да ему было и плевать. Она сказала, что ливанка, беженка из бейрутского ада. Сейчас живет с богатыми тетей и дядей в Лондоне. В Бомбее отдыхает с тетей, и ей скучно. Тетушка уже легла спать в номере, поэтому Рами решила спуститься в бар выпить и немного развлечься. Да, она была бы в восторге от ночной прогулки на вертолете над Бомбеем. Это так романтично.


Поли гнал к аэродрому как сумасшедший. Он пытался затащить её в постель сразу, без всякого вертолета, но она была непреклонна. Они поднялись в воздух, и ей всё очень понравилось. Она была самой любопытной пассажиркой в его жизни, задавая миллион и один вопрос. Где он хранит топливо? Какие у него позывные для диспетчеров? Знает ли он Трапур, что к северу от Бомбея? Каковы координаты этой деревушки? Где лежат его карты? Он отвечал на всё, не задумываясь, зачем ей это нужно. Его гораздо больше интересовали формы её тела под шикарным комбинезоном.


Поли родился, вырос и чуть не погиб пару раз в Индии. Десять лет назад он унаследовал авиаслужбу от дяди-алкоголика вместе со всеми долгами. В то время Поли перебивался в Лондоне мелкой контрабандой и торговлей оружием для наемников в Африке. Смерть дяди случилась как нельзя кстати — в Англии ему светила тюрьма.


— Большое спасибо за прогулку, — сказала она, входя в гостиную его квартирки над ветхим ангаром. — Тебе правда нужно возвращаться в Бомбей сегодня ночью? — спросил Поли, любуясь её движениями. В комбинезоне она двигалась как смазанный механизм. Поли чувствовал зуд в паху, представляя её длинное гладкое тело. Её темные волосы блестели как шелк, а миндалевидные глаза, когда она оглянулась, казалось, обещали необузданную страсть. — О да, мне нужно вернуться в отель. Но не раньше рассвета. «Ах ты везучий сукин сын, Поли, сегодня тебе не придется тратить заначку на одну из потасканных шлюх мадам Колер!» — Хочешь выпить? — Нет. Думаю, мы сегодня уже достаточно выпили, ты не находишь? — Да уж, милашка, это точно.


Её пальцы едва шевельнулись. Она что-то сделала с застежками на шее, затем послышался звук молнии. Внезапно комбинезон опал к её ногам — под ним на ней не было абсолютно ничего. — Иисусе... — выдохнул Поли, срывая с себя рубашку. Она была прекрасным, абсолютно сексуальным созданием. Её груди были крупными и упругими, с едва заметными голубыми жилками у темных сосков. Бедра были широкими и плавно переходили в длинные загорелые ноги.


Рами Шериф глубоко вздохнула, выставляя напоказ свою чувственность, притягивая его к себе, как пламя притягивает мотылька. Он шел добровольно, как ягненок, ведомый козлом-иудой на убой. На ходу он сбросил брюки, едва не споткнувшись. Её волосы длиной до талии были стянуты заколкой на затылке. Когда он упал на колени, прильнув к её груди, Рами расстегнула заколку. Она встряхнула волосами, позволяя их густому каскаду рассыпаться по его спине. — Красавица, красавица... — стонал он, спускаясь поцелуями к её животу, пока её ногти скользили вверх по его спине к шее и горлу.


Он услышал крошечный щелчок, похожий на хруст стекла, но не обратил внимания, вдыхая мускусный аромат её тела. Рами Шериф улыбалась. Ей это нравилось. Она обожала, когда мужчины пускали по ней слюни. Но лишь один мужчина по-настоящему владел ею. Амин Кулами.


Она вытряхнула осколки ампулы из иглы и вогнала её в шею Поли. Цианид подействовал за секунды. Когда его тело обмякло и сползло на пол, она перешагнула через него и направилась к шкафу. По пути она взглянула на часы. У неё было полно времени, как минимум четыре часа до начала рейда. На вертолете она доберется до атомной станции в Трапуре чуть больше чем за час.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Картер старался не думать о своих опасениях по поводу использования гражданского лица в операции. Он мог бы легко взять одного из агентов парижского филиала AXE. Но в Стефани Рике было нечто такое — невинность и очарование, которые создавали идеальное прикрытие. Она выглядела и вела себя именно так, кем и была — обычным человеком. И к концу ночи этот факт мог спасти шкуры им обоим.


Проводив её утром, он провел день на совещаниях с Вашингтоном и местной разведкой SDECE. Французы хотели Кулами не меньше, чем AXE и Картер. Однако им пришлось бы действовать в «лайковых перчатках». У Картера такой необходимости не было.


Стефани поехала на поезде к своей квартире за город, а теперь вернулась в Париж на своей машине. Картер сидел на заднем сиденье «Мерседеса», ожидая. — Ник. Он поднял глаза. Она как раз выходила из маленького белого «Фиата» в половине квартала от него на противоположной стороне улицы.


— Проверь еще раз, — прорычал Картер. Лемойн щелкнул тумблером на приборной панели. Салон машины тут же наполнился глухими гудками, передаваемыми от конверта в кармане пиджака Картера. Сам конверт был сделан из специальной плотной бумаги. Внутри него были спрятаны пять проводов тоньше человеческого волоса. Эти провода служили проводниками для передатчика, закрепленного на поясе Картера. Импульсы от него усиливались через конверт и передавались на приемник в «Мерседесе». Мини-компьютер в машине постоянно калибровал направление движения конверта и его расстояние от Картера или «Мерседеса».


— Порядок, — сказал Картер, выходя из машины. — Ты знаешь, что делать. — Понял.


Стефани перебежала улицу легко, как лань, и через мгновение присоединилась к нему. Она поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. — Привет. Ты ничего не скажешь? — Конечно. Ты выглядишь чудесно. На ней был бежевый тренч и черный вязаный берет, лихо сдвинутый набок. Пальто было расстегнуто, открывая желтый шерстяной свитер, облегавший её полную грудь. Красная виниловая юбка едва доходила до середины бедра; на ней были черные чулки и черные ботильоны. — Ты говорил, что это кафе немного... сомнительное. — Так и есть, — кивнул Картер. На нем был твидовый пиджак с заплатками на локтях и темная водолазка. — Что-то не так? — спросила Стефани, отбрасывая волосы с лица. — Возможно, я передумал. Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? — Конечно! Это будет весело. Я всегда любила интриги, хоть ты и не говоришь мне, в чем суть. Пойдем?


Она взяла его под руку, и они дошли до угла. — Вот оно. В середине квартала они увидели мигающую неоновую вывеску на трехэтажном здании: «Кафе Мари». Маленькое строение, в котором располагался клуб, казалось зажатым между двумя соседними домами. Там была всего одна массивная дверь. Картер открыл её, и они вошли внутрь. На них тут же обрушились оглушительные звуки рок-музыки.


Две стены были уставлены деревянными кабинками. Две другие занимали возвышение для оркестра и барная стойка. На сцене бесчинствовали четыре «страшилища» с пурпурными и зелеными волосами. Они колотили по гитарам и барабанам, одетые во что-то, напоминающее яркое нижнее белье. — Панк, — констатировал Картер. — Что? — переспросила Стефани, прижавшись ухом к его губам, чтобы расслышать. — Я не думал, что всё будет настолько ужасно, — усмехнулся он. Она рассмеялась: — Не волнуйся, Ник, это просто ради забавы.


Группы маленьких столиков теснились вокруг сцены и небольшого танцпола. Молодая девушка, которая вполне могла бы сойти за пятого члена группы, проводила их к одному из таких столиков. Картер попросил кабинку или столик в зале побольше на втором этаже, но ему ответили, что свободных мест нет. Они сели и заказали выпивку.


Шум был оглушительным. Он рикошетил от стен, казалось, поднимался сквозь половицы, проходя через ноги Картера и пропитывая всё его тело. Танцпол был забит плотной массой людей, двигавшихся как единое существо. Он сказал об этом Стефани, но та лишь рассмеялась и пожала плечами, жестом показывая, что не слышит ни слова.


Пока они допивали вторую порцию, Картер незаметно подложил ей в сумочку конверт в вощеной обертке. Когда Киллмастер заказывал третий раунд, группа ушла на перерыв. В паузе между их уходом и включением записей Картеру удалось докричаться до неё: — Ты знаешь, что делать? Она кивнула, и в её голосе он уловил лишь тень нерешительности: — Дамская комната наверху, последняя кабинка у окна. — И? — Скользнуть плоским пакетом за бачок унитаза так, чтобы он не мешал механизму, и убедиться, что он полностью в воде. — Умница. Иди!


Она встала, и Картер проводил взглядом её фигуру, исчезающую на лестнице. Он откинулся на спинку и закурил. Группа вернулась, и танцпол снова заполнился корчащимися телами. К своему облегчению он заметил, что некоторые одеты нормально; в своем твидовом пиджаке он чувствовал себя не в своей тарелке.


Лениво он оглядывал присутствующих женщин. Никто не уделял ему больше мимолетного внимания. Минут через десять Стефани вернулась и, наклонившись через стол, прошептала ему на ухо: — Извини, что так долго. Там толпа. Мне пришлось поправлять макияж, расчесываться и практически заново красить ногти, чтобы дождаться момента. — Без проблем. Сделано? — Сделано.


Картер просунул руку под пиджак и щелкнул тумблером «Передача». Тотчас же в грудь толкнул одиночный пульсирующий импульс — знак того, что он вошел в контакт с Лемойном и приемопередатчиком в «Мерседесе». — Танцуешь? — спросил он. — Конечно, — кивнула она. — Я под такое не умею. Но это не важно.


И правда, это не имело значения. Всё, что им нужно было делать — это влиться в толпу и двигаться в общем ритме. Музыка всё еще разрывала уши, но, к счастью, темп замедлился. Стефани прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею. На таком тесном танцполе это были скорее не танцы, а медленное покачивание на месте.


Картер был не против. Стефани всем телом прильнула к нему, и ему нравились её прикосновения и запах. — Когда ты закончишь все свои дела, ты вернешься в отель? — Да. — Я буду ждать. — Именно поэтому я дал тебе ключ от номера, — прошептал он ей на ухо.


Почти в полночь в грудь начал биться ровный сигнал. Конверт достали из воды и тем самым активировали. — Началось, — прошептал он. Она была молодец: не забыла ничего из того, что он ей велел. Без лишних слов она встала и направилась к лестнице. Картер не сводил глаз с прохода, переводя взгляд с лестницы на входную дверь. Понять что-либо было почти невозможно. Дверь постоянно открывалась и закрывалась, впуская и выпуская людей. Больше половины посетителей составляли женщины.


— Я нашла его, — сказала она, опускаясь на стул. — Вощеную обертку? Она кивнула: — Всё еще мокрая, скомканная в корзине для мусора.


Толчки в грудь становились слабее. Он бросил на стол горсть банкнот и схватил Стефани за руку. Снаружи они повернули направо, дошли до угла и снова свернули. «Мерседеса» на месте не было. Картер провел её мимо угла, где стояла машина, к её «Фиату». Одновременно с этим он вытряхнул из правого рукава на ладонь миниатюрную рацию и поднес её к губам. — Шарли? — Да. — Ты её засек? — Нет, но я ловлю её сигнал. Судя по скорости, она идет пешком. На сетке это Сен-Мишель в сторону реки. Нет... погоди. — Последовала короткая тишина. — Она свернула направо на Сен-Жермен. — Как далеко ты от неё? — Несколько кварталов, визуального контакта нет. — Так и держись, — прохрипел Картер. — Не дай ей себя заметить. Думаю, она профи. — Понял.


Они дошли до «Фиата». — Ключи, — скомандовал Картер. Она протянула их, и они сели в машину. Картер взревел моторчиком, и они сорвались с места. — Один вопрос, — сказала Стефани. — Нет, — рассмеялся он. — На самом деле, если честно, я частный детектив. И знаешь что? — Что? — Ты получишь долю от гонорара за сегодняшнюю работу. Боковым зрением он увидел, как она расслабилась на пассажирском сиденье. «Боже, — подумал он, — в этой профессии становишься чертовски хорошим лжецом».


Погоня была веселой. Дамочка шла пешком, брала такси, снова шла и снова ехала. Последнее такси высадило её на Монмартре. Там она снова пошла пешком, но недолго. Лемойн предположил, что она пересела на мотороллер. Картер прибавил скорость и сделал пару быстрых поворотов, чтобы обойти её.


— Вижу её! — доложил Лемойн. — Волосы наполовину блондинистые, наполовину фиолетовые под косынкой. Черная кожаная блузка и мини-юбка. Она на «Веспе», только что свернула на улицу Фобур у Сен-Эжен. Через тридцать секунд Лемойн снова вышел на связь: — Есть. Она припарковала и заперла «Веспу» на стоянке у Сен-Эжен. Она только что что-то выбросила... Черт, Ник, это конверт! Она бросила его в мусорный бак! — Куда она пошла? — Налево на рю д’Ангьен. Мне нужно проехать мимо, Ник, иначе она меня точно срисует.


Картер бросил «Фиат» в обход двух такси и резко повернул на Сен-Дени. На углу рю д’Ангьен он затормозил и выскочил из машины. — Оставайся здесь! — рявкнул он Стефани. Он быстро добежал до угла, проклиная себя за то, что не принял предложение ребят из SDECE насчет подкрепления. Он думал, что слишком много «поваров» спугнут добычу. Он рискнул, и теперь мог об этом пожалеть.


Осторожно выглянув из-за угла, он как раз успел увидеть женщину. Это был сброс (тайник). Он прокрался вдоль улицы и наблюдал за ней через окно. Кафе было переполнено, буквально забито людьми. Она могла передать сообщение уже раз десять. Теперь ему придется следовать за ней. Пока он думал об этом, женщина встала и направилась к выходу. В руке она держала пакет. «Может и нет, — подумал Картер. — Может, просто купила ужин».


Она перешла улицу и зашла в отель. Картер прочитал вывеску: «Отель Ориенталь». Старая восьмиэтажная развалина, реликт прошлого. Картер скользнул в переулок, примыкающий к отелю. В пятидесяти ярдах в глубине он нашел то, что искал: боковой выход.


Он быстро вернулся к машине. — Нужна еще одна услуга. Вот план. Ты была в том кафе через дорогу. Разговаривала с этой девушкой... опишешь её портье. Она позвала тебя подняться выпить, но ты не помнишь номер комнаты, а имени она не назвала. — Не слишком ли это притянуто за уши? Картер улыбнулся: — Конечно. Но когда ты подсунешь портье пачку купюр, он решит, что это совершенно нормально. Стефани пожала плечами и спрятала деньги в сумочку. — Это становится всё безумнее. Эй, что ты делаешь? — Пытаюсь сделать твою прическу чуть более дикой. Доставай косметику... Стефани последовала инструкциям Картера: начесала волосы и наложила лишний слой макияжа. — Неплохо. С твоей одеждой сойдет за свою. Будем надеяться, парень внутри решит, что «рыбак рыбака видит издалека».


Стефани покачала головой: — Это безумие. — Дорогая, в нашем деле безумные вещи обычно срабатывают именно потому, что они безумны. Нет, шляпу не надевай.


— Что мне делать, когда я узнаю номер комнаты? — В глубине вестибюля есть выход в переулок. Поднимись по лестнице, пока не убедишься, что портье потерял к тебе интерес. Затем спустись по задней лестнице и выходи этим путем. Я буду ждать. Он наклонился и чмокнул её в щеку, одновременно открывая дверь машины.


Стефани иронично вскинула бровь: — И за что именно ты преследуешь эту женщину? Картер соображал быстро: — Она шантажирует своего бывшего любовника, женатого американского миллионера. Иди! Она выскользнула из машины, бормоча что-то вроде: «Во Франции жена бы сказала "ну и что", а любовница просто нашла бы другого миллионера!»


Картер следовал за ней на «Фиате», пока она не вошла в отель, затем свернул в переулок. Он остановился у запасного выхода, оставил мотор включенным и вышел из машины. Прошло всего десять минут, но они показались вечностью. Как только дверь приоткрылась, Картер был тут как тут, чтобы перехватить её, прежде чем она захлопнется. — Ну? — Не могу поверить, — ответила она. — Во что? — Он мне поверил, а я даже не дала ему денег! — Какой номер? — 411, в задней части здания. — Ты принцесса, — сказал он, поцеловал её и мягко подтолкнул к машине. — Ник... — Да? — Он всё-таки что-то проворчал про «сумасшедших иностранцев, захвативших отель». — Я запомню.


Он проводил взглядом её габаритные огни, пока они не скрылись за углом, и проскользнул в вестибюль.


— Мадемуазель! — прорычал Картер, постучав в дверь 411-го номера. — Мадемуазель? — Oui? — голос донесся из глубины комнаты. Он постучал снова, притворяясь, что не слышал. — Oui? — уже ближе. — В чем дело? — Я живу в номере под вами. У вас ванна не переливается? — Что? — Ваша ванна. Должно быть, вода течет через край. Моя бедная жена пытается высушить волосы, а с потолка на неё льется поток...


Цепочка загремела на середине его речи. Затем он услышал щелчок замка, не переставая говорить: — Мсье, уверяю вас...


Плечо Картера врезалось в дверь, а дверь — в неё. Женщину отбросило назад через стул, и она рухнула на спину. Но она оставалась на полу лишь мгновение. Как кошка, она вскочила и бросилась к кровати, где лежала её сумочка. Картер прыгнул одновременно с ней. Она увидела это и извернулась в воздухе. Оба её колена с размаху ударили его точно в центр груди. Она мгновенно восстановила равновесие и добралась до кровати.


Киллмастер увидел в её руке шестидюймовый бесшумный трубчатый пистолет и перекатился в сторону как раз вовремя, чтобы избежать пули. Звук выстрела был не громче внезапного порыва воздуха. Он услышал, как пуля вонзилась в дальнюю стену, и навалился на женщину. Пистолет был однозарядным, так что больше он его не опасался. Чего нельзя было сказать о самой женщине. Она была как осьминог, как неистовый дервиш — все четыре конечности и голова были смертельно опасны. Картер получил пару крепких ударов по шее и один в живот, прежде чем его пальцы сомкнулись на её шее, а большие пальцы сильно надавили за ушами. Даже теряя сознание, она сопротивлялась еще несколько секунд.


Под юбкой на ней были черные трико. Картер сбросил туфли с её ног, стащил трико и разорвал их пополам. Затем он затащил её в ванную и привязал одну руку к штанге для занавески, а другую — к смесителю душа. После этого он обыскал номер с быстротой слабительного.


Он выпотрошил все ящики комода, проверил содержимое и посмотрел, не приклеено ли что-нибудь снизу. Опушил чемодан. Экзотический наряд, который был на ней, судя по всему, был единственным в своем роде. Остальная одежда в чемодане была обычной и дешевой. Ярлыки подтверждали, что дама много путешествует — чертовски много. Он сорвал постельное белье и заглянул под матрас. Ничего. В шкафу было пусто. Он проверил плинтусы и пространство за мебелью. В пепельнице на тумбочке виднелся пепел от недавно сожженного клочка бумаги.


Он вытряхнул содержимое сумочки на кровать. Толстая ручка развинтилась, и на ладонь выпали четыре запасные пули .45 калибра для трубчатого пистолета. В ручке щетки для волос был спрятан четырехдюймовый стилет. Пудра в её компактной пудренице имела странный аромат. Он держал её подальше от носа, чтобы не вдохнуть, пытаясь определить запах. Наконец до него дошло. Он узнал аромат одновременно с тем, как заметил крошечные серебристые кристаллы фенола, смешанные с пудрой. В кристаллической форме фенол почти безвреден, но если смешать его с водой и плеснуть в лицо, он превращается в смертельное оружие — карболовую кислоту.


«Милую дамочку я откопал», — подумал Картер, доставая паспорт из пачки франков. Паспорт был итальянским. Дата рождения указывала на то, что ей двадцать четыре года. Похоже на правду. Место рождения — Генуя, имя — Лучера Баболини. Картер готов был поспорить, что имя и место рождения такие же фальшивые, как и сам паспорт. Когда он убирал его в потайной карман за своим бумажником, из ванной донесся слабый стон.


Он быстро свалил всё содержимое сумки и одежду в чемодан. Даже снял наволочки с подушек и засунул их туда же. На кровати оставил только одеяло и две простыни. В последний момент он прихватил пудреницу и спрятал её вместе с паспортом. Своим острым стилетом («Пьером» — в оригинале здесь Hugo, но в русском издании Nick Carter часто используют имя Pierre) он вырезал около пяти футов телефонного шнура. Затем надрезал изоляцию шнура питания телевизора и плотно обмотал один оголенный конец телефонного провода вокруг оголенного провода ТВ. Отключив телевизор от сети, он затащил его в ванную.


Женщина зашевелилась, но еще не пришла в себя окончательно. Картер поставил телевизор на пол и наполнил кувшин холодной водой. Без лишних церемоний он выплеснул воду ей в лицо. Она очнулась, отплевываясь и ругаясь. Картер умел ругаться — и понимать ругательства — на пятнадцати языках, включая арабский и фарси.


— Твой паспорт итальянский. Откуда ты на самом деле? Она злобно зыркнула на него. — Как твоё настоящее имя? Она плюнула в него, едва не попав в лицо. Он отвесил ей пощечину ладонью по левой щеке и тыльной стороной руки по правой. — Ты уже передала сообщение из Аллад-Хопара? — Что ты знаешь о Хопаре? — рефлекторно выдохнула она. Её английский был почти беглым. Картер улыбнулся: — Как, по-твоему, я тебя нашел? — Американец? — Да. — Свинья, — она снова плюнула.


Картер проигнорировал это. — У меня нет времени на тебя. Мне нужен Кукловод. Я знаю, что он в Париже. Где? — Пошел ты. Картер поднес сверкающее лезвие стилета к её правому запястью, привязанному к душу. Она напряглась, но не закричала. Вместо того чтобы порезать кожу, он перерезал нейлоновую ткань, освобождая её правую руку. — Раздевайся. — Что?! — Снимай одежду. — Поцелуй меня в задницу. — Как-нибудь в другой раз. Он схватил её блузку за ворот правой рукой. Левой уперся ей в грудь и сорвал одежду с её тела. — Сын свиньи! — прохрипела она на арабском. — Остальное тоже... догола.


Она попыталась ударить его ногой. Тщетно. Картер нанес резкий удар по лодыжке, и она вскрикнула от боли. Он потянулся к её бюстгальтеру. Она отстранилась, сама расстегивая застежку. Тонкая ткань полетела ему в лицо. Он подождал несколько секунд, пока она стягивала юбку. Она отшвырнула её и осталась в одних прозрачных черных трусиках. — И их тоже. Она подцепила край трусиков и спустила их вниз, после чего тоже швырнула в его сторону. Она стояла перед ним обнаженная и вызывающая, её идеальное тело было натянуто как струна. — Ты хочешь изнасиловать меня? — прошипела она. — Мне нужен Кукловод, Амин Кулами. Где он?


Тишина. Её черные глаза были непоколебимы, полная грудь вздымалась от гнева. — Последний раз. Где Кулами?! Она отвернулась. Картер схватил её за правое запястье и снова привязал его, на этот раз к нижнему крану. Он включил душ — ледяная вода на полную мощность — и воткнул вилку телевизора в розетку. Из-за того, как она была привязана, она не могла встать и могла двигаться лишь на пару дюймов вперед или назад. Короче говоря, она не могла уйти от воды, которая уже поднялась выше её лодыжек.


Когда он занес оголенный конец телефонного провода над краем ванны, она ахнула от осознания. — Боже, ты собираешься убить меня током... — Только постепенно, — ответил он. — Ты не сможешь меня пытать, — прошипела она, краснея от ярости. — Меня пытали эксперты... САВАК.


Картер опустил оголенный конец провода в воду на миллисекунду и тут же выдернул его. Её грудь содрогнулась в беззвучном крике, горло перехватило. Спина выгнулась дугой, каждая мышца и сухожилие проступили со страшной четкостью. — Где Амин Кулами?


Вызов в её черных глазах был почти невероятным. Он никогда не видел столько ненависти на одном лице. Киллмастер не обманывал себя. Эта женщина была фанатиком. У женщин от природы более высокий порог терпимости к боли, чем у большинства мужчин — это заложено знанием, что однажды им, возможно, придется вынести родовые муки. И эта женщина могла вытерпеть больше, чем многие. Картер знал, что играет в игру с шансами пятьдесят на пятьдесят.


— Где Кулами? Он не стал ждать ответа. Он знал, что его не будет. На этот раз он оставил провод в воде в три раза дольше. Тело снова стало жестким, как доска. Она издала один сдавленный крик, который утонул в шуме душа и гудении телевизора, прежде чем потерять сознание.


Картер вышел в комнату и закурил у окна. Отель стоял на возвышенности, и здания напротив были ниже. Даже с четвертого этажа открывался вид на огни Парижа, тянущиеся к Сене и дальше, к Левому берегу. — Красивая открытка, — пробормотал он и достал рацию. — Шарли. — Я тут. Господи, где ты? Я вижу сигнал твоего маячка, но не могу засечь точное место, не выходя из машины. — Четвертый этаж, «Отель Ориенталь». Вижу тебя через дорогу, примерно в половине квартала. — А девушка? — Если ты про Стефани, надеюсь, она уже в «Ритце». — Затем он кратко объяснил ситуацию. — Не гарантирую результат, но если она заговорит, будь готов меня забрать. — Понял. А местные? — Только SDECE, пусть остаются в резерве. — Сделаем. Будь осторожен.


Картер убрал рацию и вернулся в ванную. Женщина пришла в себя и злобно смотрела на него, но силы её были на исходе. В её глазах появился страх, когда Картер наклонился за проводом. Но он также увидел и хитрость. — Где Кулами?


— Пошел ты. Он начал разматывать провод. — Нет, Боже мой, только не снова... — Где... — Пожалуйста, я умоляю тебя, пожалуйста... — Где Кулами?! — Рю Лежандр, дом пятнадцать, квартира 4-Ц. Пожалуйста... — Сколько с ним человек? — Двое... телохранители. — Повтори адрес. — Пятнадцать, рю Лежандр. Это рядом с Сент-Мари.


Картер выключил телевизор и собрал её одежду с пола. Он показал ей рацию. — Если Кулами там не окажется, у меня неподалеку есть человек, который поднимется сюда и снова включит телевизор. Страх на её лице, когда он отвернулся, был почти осязаемым.


Он запихнул разорванную одежду в сумку, защелкнул её и вышел из номера. Индикатор лифта над дверью указывал на «L» (первый этаж). Он надеялся, что лифт там и останется. В такое время ночи, скорее всего, так и будет. Сумка отправилась в мусоропровод. Картер зашел в подсобку для белья. Он приоткрыл дверь на долю дюйма, закрепил её и сел ждать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Фары выхватывали выбоины на узкой, укатанной грунтовой дороге, но их было слишком много, чтобы водитель старого «Лендровера» мог их объехать. На каждые две пропущенные ямы приходилась одна, в которую колеса проваливались с зубодробительным грохотом. В «Лендровере» находились три фигуры в темной одежде: двое спереди и один сзади. Рядом с пассажиром на заднем сиденье были аккуратно разложены автоматы АК-47, брикеты пластиковой взрывчатки С-4, осколочные гранаты и запасные магазины.


За «Лендровером» следовал грузовик «Сааб». Им управлял угрюмый гигант, чья голова была окутана дымом от сигареты с гашишем, зажатой в губах. — Сколько еще? — спросил водитель «Лендровера». — Четыре километра до деревни, — ответил человек сзади, водя фонариком-ручкой по карте на коленях. — И еще три до станции. Водитель кивнул: — Идем точно по графику.


Остаток пути до деревни Трапур они проделали в молчании. Там они сбавили скорость, не желая случайно сбить одно из священных животных Индии. Никто из них не хотел привлекать внимания к проезжающим через деревню машинам. Десять минут спустя они свернули на еще более узкую дорогу. Через полмили остановились и погасили огни.


Слаженно, все трое забрали оружие и перебрались из «Лендровера» на гребень холма у дороги. В глубине ущелья, примерно в четверти мили под ними, притаилась атомная электростанция Трапур. Она была освещена со всех мыслимых ракурсов. Прожекторы на автоматических роторах сканировали забор из сетки-рабицы. Кольцо огней опоясывало крышу каждого здания, свет горел и в немногих окнах.


— Ахмед! — Да? — отозвался водитель грузовика из темноты позади них. — Помни: не двигайся, пока не увидишь сигнальную ракету. Говоривший был невысоким мужчиной с темными, почти тонкими чертами лица. Несмотря на властный голос, внешне он напоминал юношу. На самом деле ему был всего двадцать один год. Его звали Шакиб. Он был младшим братом Амина Кулами. — Я помню.


Трое мужчин сверили часы, кивнули и начали спускаться по пыльному, усыпанному камнями склону. На полпути они свернули в сторону от света. К тому времени, как они достигли подножия, они оказались в единственном затененном месте вокруг станции: прямо за огромным конусом реактора.


Без единого слова забор был перерезан, и все трое бесшумно проскользнули внутрь. Каждый побежал в своем направлении. Минуту спустя вся связь между станцией и остальной Индией — и телефонная, и компьютерная — была прервана. Вокруг конуса реактора ходили двое часовых. Обоих бесшумно убили гарротами из пружинной рояльной струны. После этого трое мужчин снова встретились и бесшумно перебежали через освещенный двор к будке начальника смены. Она находилась рядом с задним входом в главное здание станции.


Расчет времени был идеальным. Через три минуты после того, как они затаились в тенях между будкой и побеленным главным зданием, дверь с электронным управлением открылась. Начальник смены, офицер индийской армии в форме, вышел с подносом в руках. На подносе стоял чайник и три чашки. Офицер и двое его подчиненных пили чай каждую ночь в одно и то же время.


Шакиб Кулами вскинул девятимиллиметровый пистолет Стечкина (АПС), держа его обеими руками. Он выстрелил дважды. Пули вошли в лоб мужчины на расстоянии дюйма друг от друга. Он едва коснулся земли, как один из нападавших уже держал дверь, а другой забрал ключи офицера. Он отпер будку и в считанные секунды отключил внутреннюю систему сигнализации станции.


Внутреннюю дверь, ведущую в саму станцию, можно было открыть, только набрав верный код на электронном замке. Этих кодов у них не было. Шакиб проскочил мимо напарника, который уже блокировал внешнюю дверь в открытом положении. Он вдавил восьмушку брикета С-4 в щели вокруг обеих петель и вогнал детонатор в каждый комок.


Десять секунд спустя, когда все трое прижались к внешней стене, взрыв вырвал петли. Совместными усилиями они толкнули дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. В это время ночи внутри станции дежурили всего три инженера. Один из них находился в помещении рядом с туннелем, ведущим к реактору. Его работа заключалась в наблюдении за датчиками, показывающими уровень тепла, контролируемого системой постоянного охлаждения. Второй человек находился в главном пункте управления, отслеживая вырабатываемую мощность и её распределение в регионе Бомбея. Третий занимался телефонией и компьютерной системой, направляющей подстанции на снижение или увеличение мощности по фидерным линиям в зависимости от нужд страны.


В тот момент этот человек проклинал сбой в системе и набирал коды для активации резервного оборудования. Но резервная система тоже не работала. Это была чрезвычайная ситуация. Он попытался связаться с пунктом управления мощностью и запросить снижение нагрузки, пока не выяснит причину отказа компьютеров и связи. Внутристанционная связь тоже не работала. Ему придется спуститься вниз и отдать приказ лично. Проклиная тот факт, что это случилось в его смену, он набрал код на дверном замке и вышел в коридор. Он так и не увидел человека, который его убил.


Оба других инженера были поглощены своими приборами, когда взрывы С-4 вынесли двери за их спинами. Оба погибли, так и не успев обернуться в своих креслах. Всё было отрепетировано с часовой точностью. Через семнадцать минут после проникновения за ограждение трое мужчин уже закладывали взрывчатку в дверь главного хранилища, где находились освинцованные контейнеры с топливом для ядерного реактора.


В это же время человек по имени Ахмед несся по дороге к главным воротам станции. Ворота управлялись таймером и открывались дважды в день для смены караула. Там было внешнее и внутреннее ограждение с парковкой между ними. Ворота во внутреннем периметре тоже зависели от таймера.


Грузовик, которым управлял Ахмед, имел две особенности, добавленные к его заводской конструкции. Закрытый кузов за кабиной был обшит свинцом и представлял собой автономный модуль. Поворотом двух рычагов кузов можно было отсоединить от рамы грузовика. К его днищу были прикреплены маленькие колесики, похожие на те, что стоят под ножками пианино. Благодаря этим колесикам один человек мог переместить кузов по любой ровной поверхности.


Вторым изменением была передняя часть грузовика. Весь «нос» был усилен стальными балками и листами. Его превратили в мощный стенобитный таран. Ахмед разнес первые ворота в щепки и проскочил вторые. Во внутреннем дворе он повернул налево и, почти не сбавляя скорости, понесся к погрузочной платформе у хранилища. Дверь уже ползла вверх, когда Ахмед подогнал грузовик задним ходом вплотную к краю платформы. Они состыковались идеально.


Грузовик едва успел замереть, когда двое мужчин бросились вперед. Они щелкнули рычагами, и легким толчком кузов скатился с рамы, пересек платформу и оказался внутри зоны хранения. Шакиб Кулами ждал его там. Он уже отобрал четыре освинцованных контейнера с ядерным топливом, которые предстояло похитить. — Быстрее! — прошипел он, сверяясь с часами. — У нас осталось всего четыре минуты и двадцать секунд, чтобы не выбиться из графика! Вдалеке четверо мужчин услышали ровный гул вертолета.


В задней части столовой на первом этаже станции была небольшая кладовая. Помимо припасов, там стояла раскладушка, на которой рабочие часто вздремнули между сменами. В эту ночь на раскладушке дремал Пал Рамадж. Днем Рамадж слишком долго провозился с уборкой одного из офисов. К тому времени, как он закончил и убрал инвентарь, он опоздал на последний автобус до Трапура. Такое случалось редко, но когда случалось, ночные инженеры всегда разрешали ему воспользоваться раскладушкой, чтобы не идти пешком до деревни. Для них это было даже удобно: им не приходилось самим заваривать чай и готовить ночной перекус.


Звук грузовика Ахмеда, проламывающего ворота, заставил Рамаджа вскочить на ноги. В полусне ему показалось, что он слышал стрельбу и взрывы. Но на них он почти не обратил внимания — они были частью его сна. Рамаджу часто снилась война. Он хотел быть солдатом.


Но грохот грузовика, проламывающего ворота, был совсем другим делом.


Рамадж промчался через столовую и взлетел по лестнице на второй этаж. С лестничной площадки он увидел тело, а затем услышал рев вертолета. Он мгновенно промчался через весь коридор и уставился в окно на парковку.


Вертолет приземлялся. Справа внизу он заметил движение: грузовик отъезжал от погрузочной платформы. Он разглядел четверых мужчин, все в черном, с оружием за плечами.


Рамадж не был высокообразованным человеком. Но он выживал в Индии двадцать два года благодаря наблюдательности и хитрости. Не раздумывая, он побежал обратно на первый этаж. Через длинный коридор и еще один лестничный пролет он добрался до двери оружейной. Ключи уже были у него в руках.


Внутри он оторвал ножку от одного из верстаков и принялся взламывать замок главного оружейного шкафа. Как безумный, он колотил по нему, пока замок не поддался и дверь не распахнулась. Он точно знал, что делает. Он провел здесь долгие часы с солдатами. Все они любили его и с удовольствием хвастались, объясняя устройство каждого ружья.


Он взвалил на плечо пулемет Виккерс-Бертье .303 калибра вместе с треногой. Вогнал магазин на тридцать патронов в приемник и рассовал по карманам еще четыре. Выскочив в коридор, он бросился к лифту, который должен был доставить его на крышу, к наблюдательной площадке.


Рами Шериф управляла тяжелым «Беллом» как настоящий профи. Она мягко посадила машину на парковку, сбросила обороты винтов и побежала к задней грузовой двери. Она едва успела её сдвинуть, как внутрь начали закатывать контейнер.


Шакиб Кулами стоял у дверцы грузовика, ухмыляясь ей: — Проблемы были? — Никаких. — Я так и думал. Он не смог перед тобой устоять. — Чисто! — крикнул Ахмед. — Закрепляй! — скомандовал Шакиб, забираясь в кабину грузовика. — Рами, готовься к взлету!


Она запрокинула голову с возбужденным смехом и метнулась в кабину. Через секунды Ахмед уже был у её плеча: — Груз закреплен.


Они оба смотрели на грузовик. Шакиб припарковал его и спрыгнул на землю. Он бежал к вертолету, подняв свой АК над головой и вскинув пальцы в знаке победы. Рами видела, как сияют его идеально белые зубы в улыбке.


А в следующий миг она увидела, как его рот раскрылся, и брызнула кровь. Его глаза расширились от шока, а тело подлетело в воздух, будто его прихлопнула рука великана. — Шакиб! — закричала она, когда тело перевернулось в воздухе, и она увидела кровавые дыры на спине его рубашки. — Там, на крыше! — закричал Ахмед, указывая пальцем.


Она посмотрела вверх и увидела оранжевые вспышки. Тело Шакиба буквально изрешетило там, где оно лежало на асфальте. Наступило мгновенное затишье, пока стрелок менял магазин. Затем оранжевые вспышки начались снова. Она видела фонтанчики крошки на асфальте там, где били пули.


Стрелок пристреливался к вертолету. Двое мужчин в хвостовой части открыли ответный огонь. Это сбило прицел человеку на крыше, но ненадолго. — Взлетай! — закричал Ахмед. — Но Шакиб... — Взлетай! Шакибу уже не помочь!


Рами Шериф выжала рычаг тяги. Они оторвались от земли. Одновременно она развернула машину, подставляя человеку на крыше меньшую цель — хвост вертолета. — Быстрее! — орал Ахмед сквозь оглушительный шум. — Я стараюсь! — ответила она. — Вес слишком большой! Она дала двигателю полную мощность. Нос наклонился, и, наконец, они начали движение. Через секунды они зигзагами вышли из зоны обстрела. — Как? — кричала она. — Как?! Это был идеальный план! — Просчет, — ответил Ахмед, пожимая плечами, и прикурил сигарету с гашишем.

ГЛАВА ПЯТАЯ


Прошло больше получаса — примерно на десять минут дольше, чем ожидал Картер, — прежде чем женщине удалось освободиться.


Он напрягся и подался вперед, прильнув глазом к щели в двери бельевого шкафа. Дверь её номера открылась. Она огляделась по сторонам и метнулась к лифту. Когда кабина со скрежетом поднялась из вестибюля, Картер оценил её наряд, далекий от высокой моды, и улыбнулся. Дамочка соображала творчески.


Она взяла простыню и обернула её вокруг себя на манер индийского сари. Наряд держался на хитроумных складках и был подпоясан куском шнура от венецианских жалюзи. На улице она могла привлечь взгляды, но, скорее, из-за босых ног, чем из-за необычного платья.


Дверь лифта закрылась за ней, и Киллмастер выскочил из своего укрытия. — Будь я проклят, — прошипел он, взглянув на индикатор, и бросился к лестнице. Индикатор, который, как он ожидал, пойдет вниз в вестибюль, ехал в другую сторону.


И тут он вспомнил слова портье, сказанные Стефани о «сумасшедших иностранцах, захвативших отель». Кулами, вероятно, переехал сюда со всеми пожитками и окружением, превратив здание в базу операций.


Картер бежал вровень с лифтом, отставая от него на секунду-другую на уровне пятого и шестого этажей. На каждой площадке он замирал, чтобы убедиться, что старая клетка всё еще скрежещет. Когда стало ясно, что на седьмом лифт не остановится, он прибавил ходу и достал рацию. — Шарли! — Да? — Он здесь. — В отеле? — Да. Где-то на восьмом этаже... я думаю. Надеюсь. У тебя есть подкрепление? — Да. Они согласны сидеть в резерве, пока ты не дашь отмашку.


Это означало только одно: французские спецслужбы хотели убрать Кулами так же сильно, как и AXE, и были только рады позволить Картеру сделать грязную работу. Им оставалась лишь уборка мусора и бумажная волокита. — Я постараюсь выяснить, какова их главная цель, прежде чем ликвидирую его, — прорычал Картер в микрофон. — Держи меня в курсе. — Как только узнаю.


Картер отпустил кнопку и позволил пружинному шнуру втянуть микрофон обратно в рукав. Он достал «Вильгельмину» (Люгер) и пригнулся в тенях площадки восьмого этажа. Везение было просто невероятным. Площадка, где он затаился, находилась в десяти футах от лифта. Дверь, к которой подошла женщина, была прямо через коридор.


Он сможет ударить по ним прежде, чем они заподозрят неладное. Она резко постучала, и из-за двери последовал мгновенный ответ. — Это я, Анис. «Ну вот и всё, Лучера Баболини», — подумал Картер, снимая Люгер с предохранителя и переходя в более напряженную стойку. Дверь приоткрылась, и она начала проскальзывать внутрь.


Картер начал движение — всё одним плавным жестом. Он вышиб дверь плечом, обхватил левой рукой шею женщины и ворвался в комнату, ведя Люгером по дуге.


Их было трое — невысокие, смуглые, ближневосточной внешности. Дверь едва захлопнулась, как в их руках возникли уродливые маленькие «Вальтеры ППК». — Анис, тупая сука! Ты привела их прямо к нам! — Нет, я послала его... — Заткнись!


Говорил тот, что стоял посередине. Всё в нем — не только голос — выдавало вожака. Картер сосредоточился на нем. — Амин Кулами, я полагаю. — Я не знаю никакого Кулами. Кто вы такой? Все трое начали двигаться одновременно. — Не стоит, — прошипел Картер, прижимая ствол глушителя под подбородок Анис-Лучеры. — Патовая ситуация.


Кулами успел сделать пару шагов вперед, обойдя своих товарищей. Он стоял, твердо расставив ноги, держа «Вальтер» на уровне пояса обеими руками, целясь в Картера и женщину. — Амин, мне жаль... — Заткнись, тупая шлюха. Что тебе нужно? — огрызнулся он Картеру.


Киллмастер внимательно следил за ними, успевая при этом оглядывать комнату. Она действительно была превращена в оперативный штаб. Вся мебель была сдвинута к стенам, а на её месте развернута сложная радиоустановка. По оборудованию Картер понял, что у неё огромный радиус действия. На стенах висели карты, а на кофейном столике стоял портативный компьютер. — Для начала, мне нужны те карты, бумаги у радио и дискеты из компьютера. — Твой французский хорош, но я не думаю, что ты француз. Американец? — Давай материалы, — рявкнул Картер, сильнее вдавливая ствол в горло заложницы.


Жесткие черные глаза Кулами на мгновение переместились с Картера на женщину, и он повернулся. Он собрал материалы, кроме карт, и начал возвращаться. В его глазах Картер что-то увидел. Почуял по тому, как он поднимал «Вальтер». Но всё равно Киллмастер не поверил в это, пока не стало слишком поздно.


С расстояния в пять футов Кулами начал стрелять в упор прямо в тело женщины. Она забилась в руках Картера. Он почувствовал, как одна из пуль прошла навылет и ударила его в левый бок. Он попытался выровнять «Вильгельмину» и выстрелить, но успел сделать лишь один шальной выстрел, прежде чем два других громилы навалились на него.


Они начали избивать его своими «Вальтерами» по голове, шее и плечам. Он почувствовал, как женщину вырвали из его рук, а затем резкий удар по запястью заставил его выпустить Люгер. Он падал, и за его глазными яблоками всё чередовалось черным и красным. Колени коснулись пола, и ковер рванулся ему навстречу.


Сознание уплывало, но он слышал, как Кулами отдает приказы: — Собирайтесь... что сможем унести... оборудование придется оставить... нет, не стреляй в него... есть другие способы... И Картер отключился.


Когда он пришел в себя, ему были знакомы эта тошнота и ломота в мышцах. Он открыл глаза, но они не фокусировались. Расплывчатые лица двоились. — Он очнулся. — Закатай ему рукав!


Он почувствовал, как игла вошла в руку, и почти сразу боль и тошнота исчезли. Их сменило чувство эйфории. Он снова начал проваливаться в забытье, но слышал треск радио... и голос... а затем голос Кулами, отвечающий: — Это печально, но теперь он един с Аллахом... мы узнали местонахождение Бруссмана... встретимся через три дня в...


Кто-то вылил бутылку чернил на глаза Картера, и они просочились прямо в мозг. Когда он снова пришел в себя, туман стал еще гуще. Он открыл один глаз, затем другой. Он не мог понять...


Он открыл один глаз, затем другой. Он не мог пошевелить ни одним мускулом, но видел — пусть и очень расплывчато.


Он был в машине. Всё еще ночь, лунный свет. За окнами стремительно проносились деревья. Сельская местность. Наркотик, который ему вкололи, медленно прекращал свое действие.


Он пришел в себя достаточно, чтобы осознать: он на заднем сиденье такси. Между передним и задним сиденьями была перегородка. Он видел водителя — одного из парней Кулами, — который злобно скалился, глядя на него в зеркало заднего вида.


Картер огляделся. Рядом с ним на сиденье безвольно завалилось изрешеченное пулями тело Анис-Лучеры. Его собственный «Люгер» лежал у него на коленях. «Вальтер» валялся на сиденье между ними. И тут он заметил свою дверь: ручки не было.


Он сосредоточился, пытаясь пошевелить сначала одной рукой, потом другой. В конце концов ему удалось сесть. Он наклонился вперед, опустил голову между колен и сделал несколько глубоких глотков воздуха. Усилие вызвало головокружение и жгучую боль в левом боку. Осторожно он отвел полу пиджака. Половина рубашки исчезла, а вокруг того, что осталось, запекся огромный сгусток крови.


Тогда он вспомнил. Одна из пуль «Вальтера» прошла сквозь женщину и задела его. Он осторожно осмотрел рану. Это была лишь глубокая царапина. Её тело приняло на себя основной удар, а кобура «Вильгельмины» поглотила остаток энергии пули.


«Люгер» был пуст. Он убрал его в кобуру и проверил «Вальтер». То же самое. Водитель всё еще скалился, замедляя машину. Картер выглянул в окно: вокруг была глушь, вспаханные поля, деревья и грунтовая дорога.


Водитель вышел, открыл капот и несколько секунд что-то делал под ним. Затем, бросив на Картера последний гнусный оскал из-за края капота, он развернулся и пошел прочь. Вскоре он уже бежал трусцой.


Затем, когда до Картера дошло, что сейчас произойдет, водитель припустил со всей скоростью, на которую были способны его ноги.


Картер попытался заставить себя действовать, но от резкого движения ему стало еще хуже. Он перевалился через тело женщины и дернул ручку противоположной двери. Её тоже не было. Он заколотил кулаками по стеклянной перегородке. Тошнота усилилась.


Он лег на сиденье и попытался выбить боковое стекло ногами. Оно не поддалось; даже не треснуло. Тут его вырвало. От этого мышцы снова заныли. Они словно одеревенели, и сознание начало угасать вслед за ними.


«Держись! — кричал он сам себе. — Нельзя отключаться!»


Он дико озирался по салону в поисках чего-то более прочного, чем его ослабевшие ноги, чтобы выбить окно. Ничего. Он столкнул женщину на пол и вырвал нижнюю часть сиденья. Был призрачный шанс достать что-нибудь из багажника, например, ручку домкрата, если он сможет пробиться сквозь перегородку. Лихорадочно, с дрожащими руками, он принялся откручивать винты, удерживающие спинку сиденья.


Спинка поддалась, и он оттолкнул её в сторону. За ней оказалась сплошная сталь. Всё вокруг становилось туманным, зрение сузилось до узкого туннеля. Он знал, что произойдет. Он знал, что машина взлетит на воздух. Вопрос был в том — как скоро?


Он вернулся к стеклянной перегородке и колотил по ней до тех пор, пока даже сквозь онемение от наркотика не почувствовал боль в руках. Его снова вырвало. В ходе его отчаянных попыток вырваться кусок деревянной панели между стеклом и спинкой сиденья разболтался. Он вцепился в него, скорее от ярости и отчаяния, чем из-за какого-то плана, пока не расщепил и не выдрал дерево.


И тут в его затуманенный мозг пришла идея. Он видел полость внутри спинки переднего сиденья. Используя перочинный нож и ногти, он рвал и резал обивку, пока не проделал отверстие в основании. Затем он откинулся назад и начал бить по нему ногами. — Бей, бей, бей! — вслух кричал он своим слабеющим ногам.


Наконец дыра стала достаточно большой. Он упал вперед, просунув руки в отверстие. Нащупал и нашел электропроводку. У него не было времени или возможности разобрать, какой провод ведет к окнам, какой к сиденьям, прикуривателю или фарам. Он просто достал свой стилет («Пьера») и начал резать.


Наконец он перерезал всё. Он зажал стилет в зубах и начал замыкать оголенные концы проводов. Раздалось шипение и почуялся резкий запах горелой плоти. Это была его собственная кожа. Но он не остановился, и наконец из недр сиденья донеслось жужжание мотора.


Он поднял взгляд. Стеклянная перегородка медленно опускалась внутрь сиденья. Со свивающим желудком, уверенный, что его мышцы полностью атрофировались, он сумел пролезть в проем и рухнул на переднее сиденье.


Он вывалился со стороны водителя и каким-то чудом поднялся на ноги. Пошатываясь, он выбежал на вспаханное поле. Он упал, каким-то образом снова поднялся и побежал дальше. «Не успею, никак не успею», — билось в голове. Он упал снова.


Он уже полз, когда земля под ним содрогнулась. Мгновение спустя звук взрыва прокатился над полем. Он вывернул голову и успел увидеть, как обломки машины падают на землю в сотне метров от него. Взрыв буквально разорвал машину пополам. Он подумал о женщине в салоне. Вот и всё, что стоила верность Кулами своим марионеткам. И вот и всё, что осталось от Анис — кем бы она ни была раньше.


Он поднялся и, пошатываясь, забрел в лес.


Прошел час или пять — Картер не знал. Он потерял счет времени и направление. Он старался уйти как можно дальше от места взрыва. Дважды он терял сознание, а один раз понял, что уже час ходит по большому кругу. Все лесные тропы, которые он находил, вели в никуда, обратно в чащу.


Он был близок к бреду, когда увидел свет. Это было примерно в ста ярдах от грунтовой дороги, за деревьями. Пока он пробирался к нему, он понял, что уже почти рассвело. Он чувствовал первые проблески серого света сквозь полог леса.


Это была ферма — длинное, приземистое здание из другой эпохи, обветшалое и крайне нуждающееся в покраске. Но там был свет. Картер добрался до одного из окон и заглянул внутрь. Он увидел дородную пожилую женщину с седыми кудрявыми волосами. На ней были старые рваные тапочки, мужская рубашка, которая была явно мала её пышной груди, и помятая юбка, натянутая на широких бедрах. Она гладила рубашку, утюг был включен в розетку рядом с дверью. На стене позади её головы Картер увидел телефон.


Он пошел по заросшей сорняками тропинке к входной двери. Прислонившись к дверному косяку, он вытащил «Вильгельмину» из кобуры и, держа её за ствол, постучал рукояткой в дверь. Ответа не последовало. Когда он снова поднял пистолет, дверь открылась, и женщина предстала перед ним, держа горячую подошву утюга в дюймах от его лица.


— Нет, пожалуйста... несчастный случай... мне нужно позвонить... — Non! Уходи! — Пожалуйста. Я не грабитель... не причиню вреда. Вот... Он протянул ей «Люгер» рукояткой вперед. Она окинула взглядом оружие и тот беспорядок, в который он превратился. — Пожалуйста. Я офицер полиции, — солгал он. — Телефон.


Она выхватила «Люгер» из его руки и отступила. Картер сделал два шага в комнату и упал лицом вниз.


Следующее, что он почувствовал — это прохладную влажную ткань на лице. — В вас стреляли, — сказала она. — Да. — Кровь запеклась. Будете жить. Я когда-то была медсестрой. — Позвоните для меня... Париж, четыре-четыре-четыре-девять-десять. Она повторила номер. — Попросите Шарли... скажите — Картер. — Картер... Шарли. — Верно. Просто Шарли... И он снова провалился в небытие.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Одурманенный, но не сдающийся, Картер пробивался сквозь тьму. Всё вокруг было красным, но ему удалось открыть глаза и заставить их не закрываться. Зрение сфокусировалось на чем-то белом и морщинистом. Затем добавились темные волосы с проседью.


— С возвращением в мир живых, мсье Картер. — Кто вы? — Меня зовут Несбитт. Я врач, который собрал вас по кусочкам.


Картер обвел взглядом стерильную комнату. Всё белое, окон нет. — Где я? — В частной клинике под Версалем.


Картер кивнул. Он слышал об этом месте — приюте, куда привозили сотрудников SDECE и союзников, когда на них обрушивалось небо. Место, где их либо латали, либо давали тихо умереть вдали от посторонних глаз.


— Как долго я здесь? — С восьми утра. — А сейчас сколько времени? Доктор взглянул на запястье: — Почти шесть. — Вечера? — Верно. — Иисусе. — Должен сказать, у вас поразительные способности к восстановлению. — И что со мной не так?


Врач снял карту с края кровати и зачитал сводку: — Легкое сотрясение мозга, рваная рана правого уха, сломанный нос, два треснувших ребра, серьезные ушибы обоих плеч и верхней части спины, а также рана на левом боку, оставленная, судя по всему, пулей крупного калибра. В остальном вы — прекрасный физический экземпляр.


Картер выдавил улыбку под бинтами: — Кто-нибудь из моих здесь есть? Мне нужно поговорить. Доктор кивнул: — Мне велели вызвать мсье Лемойна, как только вы подадите признаки жизни. Он будет здесь через несколько минут. — Спасибо.


Доктор ушел, и через пару секунд в палату впорхнула накрахмаленная блондинка в белом — медсестра с решительным взглядом — и схватила его за запястье. — Я могу вам что-нибудь принести? — Сигарету, скотч, еду и еще одну сигарету... именно в таком порядке.


На её лице промелькнуло подобие улыбки: — Сигареты — это табу. Скотч исключен. Но я принесу поднос с едой.


Картер расправился с соком и омлетом и уже допивал кофе, когда прибыл утомленный, серый лицом Шарли Лемойн. — Как дела, герой? — Говорят, буду жить. Дай сигарету.


Лемойн достал две, прикурил их и передал одну Картеру. Киллмастер глубоко затянулся, почувствовал боль и закашлялся. — Боже, как вкусно. Выкладывай всё. — Он ушел, — вздохнул Лемойн. — Что? — Кулами ускользнул. — Как? — Я вижу это так: один придурок выводит тебя по задней лестнице отеля. — С телом женщины. — Верно. Кстати, её звали Анис Жарокам, студентка Бейрутского университета, пока не помогла его взорвать. Мы думаем, она была в составе группы шиитов, которая взорвала автобус с израильскими детьми на границе год назад. Она же организовала убийство израильской пары в Ницце в прошлом месяце. Остальное в её досье читается как «пособие фанатика». — Милая дама. — Да уж, — проворчал Лемойн, открывая портфель. — Ты умеешь выбирать знакомства. В общем, тот тип везет тебя и труп женщины за город, чтобы сделать «бум». Кстати, в ней было пять пуль тридцать восьмого калибра. Знаешь что-нибудь об этом? — Расскажу через минуту. Что с Кулами? — Тип номер два выходит из отеля. Мы на позициях, но не знаем, кто он такой и какова ситуация с тобой. Он едва коснулся тротуара, заметил нас — и начался «День независимости». — Он открыл огонь? — спросил Картер. — Из пистолета-пулемета. Прятал его под дождевиком. Парни из SDECE сделали его фунтов на двенадцать тяжелее, прежде чем он упал. Потом мы взяли отель. — И Кулами там не было. — Именно. Мы забрали его радио и компьютер, но сам он растворился в воздухе. Вероятно, ушел через крышу, пока мы устраивали перестрелку в стиле «ОК-Корраль» на улице.


Картер кивнул: — На него похоже. — Он рассказал Лемойну о хладнокровном убийстве женщины, которой он прикрывался как щитом. К концу рассказа лицо Лемойна стало еще серее. — Господи, ну и холодная же он сука. То есть тот тип на улице пошел на самоубийство только ради того, чтобы Кулами мог исчезнуть? — Могу поспорить, — сказал Картер. — Поэтому они — марионетки, а он — Кукловод.


Оба замолчали. Картер понюхал окурок, пытаясь заставить мозг работать. — Думаешь, он еще в Париже? — Нет. Сомневаюсь, что он вообще еще в стране. Он ловкий, скользкий и быстрый. К тому же, никто с нашей стороны не знает, как он выглядит. Его трудно прижать. — Никто с нашей стороны не знает, как он выглядит, кроме меня, — хмыкнул Картер. — Да, — согласился Лемойн, — со временем это может стать козырем.


Затем Картер вспомнил: — А что со Стефани, стюардессой? — Мы забрали твои вещи из «Ритца». Это лежало поверх твоей сумки. Картер развернул записку:


Моя работа не такая захватывающая, как твоя, но она у меня одна. Я должна лететь. Надеюсь, ты поймаешь своего шантажиста. Если будешь в Париже в мой следующий выходной, вот мой телефон и адрес.


Ниже шел номер и большая буква «S».


— Мы проверили, — сказал Лемойн. — Она вернулась на рейс Париж-Ницца-Марсель-Париж. Похоже, проблем не будет. — И не должно быть. У них нет возможности выйти на связь, особенно когда эта... как её там? — Жарокам. — Да, когда она мертва.


Лемойн достал из кармана маленький диктофон и положил его Картеру на грудь. — В номерах отеля мы не нашли ни черта, даже отпечатков. Запишешь всё, что сможешь вспомнить о том, что случилось и что ты там слышал? — Конечно.


Он честно пытался. Сосредоточился так, что голова заболела в десять раз сильнее. Но в памяти всплывали только драка и голоса в тот момент, когда он проваливался в беспамятство. — Отлично. Что говорили голоса? Снова концентрация — и полная пустота. — Ничего. Если там и было что-то важное, оно не отложилось.


Лемойн пожал плечами и убрал диктофон. — Может, к утру всплывет. Я продиктую отчет за тебя и отправлю по каналам связи. — Спасибо. — Спи. — Постараюсь, — сказал Картер. — Оставь сигареты.


Лемойн положил спички и пачку на прикроватную тумбу и вышел. Через пять минут вошла медсестра-блондинка и молча сунула их в карман халата. — Я же говорила, — сказала она, разгоняя воздух рукой. — Вы — вредная ведьма. — Зато у меня девяносто процентов пациентов выписываются живыми. Вот, примите это. — Что это? — Снотворное.


Картер не думал, что оно ему нужно, но выпил. — Сделаете одолжение? — Если смогу. — Отправьте дюжину роз по этому адресу этой девушке. — Он нацарапал имя Стефани на записке и протянул ей. — Розы сейчас не в сезоне. — Тогда отправьте дюжину чего-нибудь... очень красивого и очень дорогого. — Карточку вкладывать? — Да. Напишите ей: «Это был чертовски крутой полет. Как-нибудь повторим».


Он вздремнул около часа, а потом она вернулась. — Вам звонят. Я сказала, что вы... — Я отвечу. — Он подождал, пока она с ворчанием выйдет. — Да? — Шарли на связи, Ник. Тут такое началось! — Что случилось? — Подробностей не знаю, но линии связи раскалены. В Трапуре, это в Индии, опознали младшего брата Кулами. Это совсем рядом с Бомбеем. Он мертв, в нем штук двадцать пуль. — Кто его завалил? — Уборщик. — Что? — Ты знаешь, что находится в Трапуре, Ник? — Не припомню. — Это атомная электростанция. Кулами-младший воровал ядерное топливо. — Иисусе. — Да, похоже, наш мальчик играет по-крупному. По крайней мере, в Вашингтоне так считают. Хоук и компания вылетают ночным рейсом. Ждут тебя в восемь утра.


— Я пришлю за тобой машину. — Договорились. Спокойной ночи. — И еще кое-что... — Да? — Безумная догадка, — сказал Лемойн, — возможно, пустая затея. Но в твоем подсознании может сидеть что-то, о чем ты сам не подозреваешь. — Ты про тот разговор в номере отеля? — Да. Я хотел бы «покопаться» там. — Каким образом? — Только не смейся. Я хочу завтра первым же делом попробовать сеанс с гипнотизером.


Картер едва не рассмеялся, но тут же понял логику собеседника. — Ладно, почему бы и нет? — Тогда до встречи.


Картер повесил трубку, откинулся на подушки и закрыл глаза. Когда он начал погружаться в сон, тело отозвалось на мысли, проносившиеся в мозгу: он снова чувствовал ту женщину в своих руках, когда пули из «Вальтера» разрывали её плоть.


Несмотря на то что в салоне большого автомобиля работал обогреватель, Картера пробирал холод до самых костей. Он поднял воротник плаща и поплотнее в него закутался. Снаружи стояло липкое, промозглое утро — казалось, вот-вот пойдет снег или дождь. Он мельком взглянул на молодого агента, который забрал его из клиники сразу после рассвета.


Волосы у того были песочно-рыжеватые, стрижка — такая же безупречная, как и костюм, а квадратная челюсть — идеально выбрита. Картер заподозрил, что парень брился этим утром дважды. Это был представитель «нового поколения». Сам Картер чувствовал себя старым и усталым, хотя на нем была новая одежда — от белья до плаща.


Картер закурил шестую за утро сигарету и со вздохом откинулся назад. Боковым зрением он заметил, как дернулся нос молодого человека. — Вы не курите? — Нет, сэр. — Давно в службе? — Два года, — ответил тот, и легкий румянец пополз по его шее. Он знал, кто этот шрамированный ветеран, сидящий рядом. — А сколько «в поле»? — Шесть месяцев. — И вы не курите? — Нет, сэр. — Закурите.


Они уехали подальше от Сены и вскоре миновали все те места, куда, по мнению Картера, они могли направляться. Затем они углубились в закоулки Пигаль с его кафешками, порно-театрами и маленькими ночными клубами.


Пять минут спустя машина карабкалась на холм за Сакре-Кёр. Старая церковь, частично окутанная туманом, походила на богатую матрону после долгой и тяжелой ночи. Они припарковались на церковной стоянке, куда через час-другой прибудут первые туристические автобусы, чтобы выплеснуть на «старую матрону» орды людей и порции угарного газа.


— Какого черта мы забыли на Монмартре? — Здесь явочная квартира SDECE, сэр, прямо у площади Художников.


Они спустились от церкви и вышли на площадь. Несмотря на ранний час, она уже была заставлена зонтиками, шаткими самодельными стендами и качающимися столами, заваленными красками и кистями. Художники в тяжелых пальто, куртках с меховой оторочкой и выцветшем дениме сновали туда-сюда, попивая кофе и пытаясь прогнать остатки сна. Откуда-то доносились жестяные звуки рок-н-ролла, а в воздухе отчетливо пахло марихуаной.


— Боже, Ренуар бы скончался на месте, — пробормотал Картер. — Простите, сэр? — Ничего. Нам сюда?


Это было невысокое трехэтажное здание в стороне от площади с богато украшенной дверью и плотно зашторенными окнами. Дверь открылась после первого же звонка, и оба мужчины юркнули внутрь. Клон водителя Картера молча провел его по длинному коридору. Он открыл дверь, и Картер вошел в обшитую деревом комнату с низким потолком, где все стены были уставлены книгами.


В камине потрескивал огонь, а огромный, похожий на медведя человек с изборожденным добрым лицом, белой бахромой волос вокруг лысой головы и чашкой дымящегося кофе в руках грел спину у пламени. — Картер? — Доброе утро. — Я Джеффри Раддер. — Картер пожал протянутую руку. — Вам давали какие-нибудь таблетки сегодня утром?


Картер покачал головой: — Я должен принять антибиотики и обезболивающее после того, как вы закончите со мной. — Хорошо. Вас когда-нибудь гипнотизировали раньше? — Пару раз. Говорят, я плохой объект для этого.


Старик прихлебнул кофе. — Это часто зависит от обстоятельств и окружения. Это не...


— Это не самые лучшие условия, но придется довольствоваться тем, что есть. Говорят, вас изрядно побили и ранили. Это не на руку. Травма может помешать.


Картер тяжело опустился в кресло у камина и усмехнулся: — Не беспокойтесь об этом. Я утратил способность получать психологические травмы много лет назад. Начнем?


Они сидели за большим круглым столом в комнате на третьем этаже. Здесь тоже весело потрескивал огонь в камине. В центре стола стояли кофе и круассаны, а в воздухе витал запах старой кожи от мебели.


Справа от Картера сидел Шарли Лемойн. Слева — крупный мужчина с квадратной челюстью и серыми глазами; в зубах он держал пенковую трубку, которая непрерывно извергала клубы дыма. Это был Кристиан Петерсон, глава Международной комиссии по регулированию ядерной энергии.


Слева от Петерсона расположился Франсуа Шельбен, директор Service de Documentation Extérieure et de Contre-Espionnage. Сокращенно — SDECE, французская секретная служба. Шельбену было около пятидесяти, но его ясные, холодные голубые глаза казались тысячелетними. Он видел и делал всё. Глядя в эти глаза, возникало чувство, что он лично наблюдал, как бросали кости у подножия распятия.


Напротив Картера сидел глава AXE, Дэвид Хоук. Коренастый, седовласый мужчина, чья голова обычно была скрыта в тумане от дешевой сигары. Сейчас ничего не изменилось, но глаза, поблескивавшие сквозь серую дымку, во многом походили на глаза Шельбена. Разница была лишь в том, что Дэвид Хоук, скорее всего, выиграл ту партию в кости.


Хоук вводил присутствующих в курс дела. — Я не буду вдаваться во всё то дерьмо, которое Кулами проворачивал в прошлом. Это практически общеизвестно. Нас сегодня утром беспокоит то, что он замышляет сейчас.


Он перетасовал бумаги, раздал копии сидящим за столом и продолжил: — Мы могли бы и не заметить связи, если бы Шакиб Кулами не «купил билет в один конец» в Трапуре. Налет был отлично спланирован и безупречно исполнен. Должно быть, они неделями всё просчитывали, прежде чем провернуть это.


— Что именно они взяли? — спросил Картер, предпочитая получить информацию быстро, а не продираться сквозь стопку бумаг перед собой.


Ответил Петерсон: — Четыре освинцованных контейнера с топливом для ядерного реактора.


— Как они их вывезли? — уточнил Лемойн. — На вертолете, — прорычал Хоук. — Сомнительный тип по имени Морган Поли держал чартерную авиаслужбу к югу от Бомбея. Он мертв. Укол цианида в шею. Бармен в одном из местных отельных кабаков помнит, что тем вечером Поли ушел с какой-то женщиной. Поли собирался показать ей достопримечательности ночного Бомбея.


«Женщина подняла вертолет?»


«Мы предполагаем, что да. Молодой человек, который убил Шакиба Кулами, клянется, что за штурвалом была женщина. Судя по описанию бармена и тому факту, что женщина была пилотом и, вероятно, была близка к Кулами, мы выяснили имя. Рами Шериф. Найдите фотографии А и В в своей стопке».


Картер нашел их.


На первой фотографии была изображена красивая темноволосая девушка лет шестнадцати. Она была в купальнике, на заднем плане — море. У нее был тонкий длинный нос, волнистые черные волосы и черные глаза, которые кокетливо смотрели на нее через плечо к камере.


ДЕНЬ БОЙНИ 73


ее фигура была полна до такой степени, что граничила с чувственностью, с длинными ногами, высокой грудью и атлетическим телосложением.


Вторая фотография была более формальной. На ней она была в сиреневом коктейльном платье с глубоким декольте. На этом снимке она была немного старше. Теперь в её глазах читалась откровенность, бесстрашие и отсутствие интереса к камере.


Самое большое различие между двумя фотографиями, помимо одежды и места съёмки, заключалось в глазах. На втором снимке кокетство исчезло. Его сменила жёсткая жестокость.


Хок снова заговорил: «В течение двадцати четырёх часов были совершены ещё два налёта, практически таким же образом. Петерсон?»


«Один был в Соединённых Штатах… в Теннесси, если быть точным. Они получили пять контейнеров с высококачественным плутонием. В умелых руках этого более чем достаточно для создания двух бомб».


ЛеМойн застонал.


«Другой удар был нанесён в Англии, на атомный исследовательский центр в Сассексе. Тот, кто это сделал, был компьютерным специалистом. Получив коды, он точно знал, что искать в банках памяти и как это извлечь».


«Каков был ущерб?» — спросил Картер.


— «Планы по созданию нового, улучшенного и более быстрого способа преобразования ядерных отходов в сырой плутоний. Они также получили коды доставки и номера доступа к компьютерам на урановых рудниках озера Атабаска в Саскачеване».


— Вмешался Хок. — «Мы уведомили канадское правительство. Меры безопасности удвоены, а коды изменены».


— «Откуда вы знаете, что именно они получили из компьютера?» — спросил Шелбейн, его голос звучал хрипловато, как от сигареты и виски.


74

НИК КАРТЕР


74 НИК КАРТЕР


— «К счастью, — ответил Петерсон, — всего несколько дней назад на принтеры установили монитор. Мы знаем все, что они распечатали. Помимо информации об Атабаске и атомных электростанциях, они также распечатали личное дело персонала центра».


За столом воцарилась тишина на несколько секунд, которую наконец прервал Хок.


«Господа, я думаю, из всего этого можно сделать довольно очевидные выводы. У них есть все необходимое, чтобы прямо сейчас создать бомбу — или две. У них есть топливо для запуска реактора, чтобы получить ядерные отходы. И у них есть планы по переработке этих отходов в плутоний для создания будущих бомб. И я думаю, мы все знаем, на кого работает Кулами».


Картер глубоко затянулся сигаретой и медленно выдохнул её через ноздри, говоря:


«Иран хочет эту бомбу».


Франсуа Шельбен и Лемуан рассказали остальным о событиях в Париже.


Оборудование, оставленное в гостиничном номере, было отслежено до Западной Германии. Всё это, а также автомобили, было украдено за несколько недель до этого.


Владельцы и персонал кафе «Мари» были невиновны. Оно использовалось лишь как пункт сбора.


Мужчина, убитый возле отеля, был опознан как Юваль Хейкал, давний соратник Амина Кулами. За исключением исламского медальона на шее, тело было чистым.


Паспорт Баболини был хорошей подделкой. Вероятно, он, как и оружие, был предоставлен Алладом Хопаром.


«Кроме того, Ник, — добавил ЛеМойн, — ты был прав насчет порошка в компактной пудренице. Он был смешан с


75 ДНЕМ БОЙНИ


фено. Они ничего не упускают из виду


— ...феноменально. Они не упускают ни единого шанса.


Картер повернулся к Шельбену: — Что насчет Хопара? Ваши люди вытянули из него что-нибудь? — Ничего, и невозможно найти его настоящие записи. Склад в Марселе обыскали дюйм за дюймом. Всё, что мы обнаружили, проведено по документам законно. Можете не сомневаться, где-то спрятано нелегальное оружие, но наши шансы найти его — один на миллион. Сегодня утром его переводят в Тулузу для предъявления обвинения в торговле наркотиками, но вы сами знаете, как мало шансов, что это сработает.


— Ладно, — заявил Хоук, раскуривая свежую сигару, — у нас может кое-что появиться. Я просмотрел запись твоего утреннего сеанса с доктором Раддером, Ник. Там есть вещи, которые могут дать нам зацепку.


Он нажал кнопку воспроизведения на магнитофоне, и комнату наполнил голос Картера — сонный, монотонный, но отчетливый: — «Игла... и радио... голос Кулами и женщина, говорили и по-французски, и по-арабски...» Долгое молчание, затем голос Раддера, подталкивающий: «Голоса — что они говорили? Постарайся вспомнить как можно ближе к тексту, что они сказали». Короткая пауза, и снова монотонный голос Картера: «Э-э... он с Аллахом... Бруссман...» «Бруссман — это женщина или один из мужчин в комнате?» — «Нет... местонахождение Бруссмана, узнали местонахождение Бруссмана. Встретят Бруссмана... нет, встретимся через три дня...»


Хоук выключил аппарат. — Мы прогнали фамилию через компьютер и вышли на доктора Йозефа Бруссмана. Он один из трех ведущих физиков-ядерщиков в центре атомных исследований Сассекса в Англии.


Лемойн щелкнул пальцами: — Вот почему им нужен был список персонала! — Именно, — сказал Хоук. — Бруссман довольно уникален среди своих коллег. Он не только один из лучших физиков в мире, он также блестящий инженер. — Иисусе, — пробормотал Картер. — Парень может не только собрать им бомбу, он может построить реактор.


— Судя по всему, именно поэтому они его и выбрали. Руководство Сассекса обязано постоянно сообщать о своем местонахождении. Сейчас доктор Бруссман, его дочь Элиза и его ассистент Питер Донахью находятся на научной конференции в Александрии. По окончании конференции они планируют взять трехнедельный отпуск: круиз по Нилу, осмотр руин и поездка в Каир.


— Они собираются их похитить! — прошипел Картер. — Я бы тоже так сказал, Ник. Мы связались с МИ-6 в Лондоне. Они уже высылают группу из трех человек. Правительство Её Величества нисколько не возражает против того, чтобы ты к ним присоединился. Ты готов? — Более чем, сэр.


Хоук подался вперед, сжимая сигару зубами: — Ник, мне нужен Кулами. Мне нужны уши этого ублюдка. В этот момент в дверь заглянул помощник и подошел к креслу Франсуа Шельбена. Он наклонился к уху шефа SDECE и что-то прошептал. Лицо того помрачнело. Он кивнул, отпуская помощника, и серьезно обвел взглядом присутствующих. — Джентльмены, полчаса назад в Марселе снайпер убил Аллада Хопара четырьмя выстрелами из мощной винтовки.


«Кулами, — подумал Картер, — не упускает ни единого шанса».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Лодка была маловата для такого далекого выхода в море, но мужчина и женщина, управлявшие ею, точно знали, что делают. Позади живописно тянулось прибрежное шоссе Египетской Ривьеры. Слева здания Александрии сверкали под жарким средиземноморским солнцем. Зеленые холмы и выжженные солнцем пляжи уходили на запад, насколько хватало глаз.


Они покинули крошечную пристань в Александрии почти два часа назад и теперь находились прямо напротив пляжа Маймура в двух милях от берега. Сельва Раджон сбросила белые брюки и рубашку, сложив их на дно лодки поверх туфель. Затем она натянула верх от гидрокостюма поверх купальника и повернулась к мужчине у румпеля. — Камаль... — Да, Сельва? — Помоги мне с баллонами.


Встав на колени позади неё, он приподнял баллоны, чтобы она могла просунуть руки в плечевые ремни. Он помог их подогнать, а затем застегнул на её бедрах тяжелый пояс с инструментами. — Вес пояса быстро тебя утомит, Сельва. Будь осторожна. Она усмехнулась: — На обратном пути плыть будет гораздо легче.


После финальной проверки воздушных шлангов и остального снаряжения она надела маску и скользнула за борт. Вода была холодной, но не настолько, чтобы сковывать движения. Она приоткрыла клапан, чтобы дать себе чуть больше воздуха, и нырнула.


Вода была глубокой и прозрачной. Косые лучи солнца пронизывали её, создавая мягкое свечение. Рыбы, метнувшиеся в стороны, когда она только прыгнула, снова появились и поплыли рядом. Дыхание через рот, обычно неудобное, стало естественным через несколько гребков. Когда руки начали уставать, она прижала их к бокам и использовала только мощные толчки ног в ластах.


Когда на поверхности показались первые тени суши, она всплыла. Её голова, темная в волнах, едва показалась над водой. Она сориентировалась и нырнула снова. Теперь она продвигалась вперед на полтора метра с каждым плавным гребком. Снова всплытие — на этот раз в трехстах ярдах от берега, прямо напротив виллы и частного пирса. У пирса стоял пришвартованный восьмидесятипятифутовый трехпалубный плавучий дворец класса «Мойра». Его борта сияли белизной, а полированная медь на палубах искрилась на солнце.


Прищурившись, Сельва Раджон смогла прочитать название и порт приписки. Судно называлось «Гордость Дарвея», название на корме было написано на английском и арабском. Чуть ниже значился порт приписки — Манама, столица Бахрейна.


Глаза натренированной Сельвы быстро подмечали всё. На борту было трое вооруженных охранников: один на носу, один на корме и один в рубке. Еще двое стояли наверху ступеней, ведущих из садов за виллой вниз к пирсу. Она позволила весу пояса снова увлечь её под воду и по игре света и тени на поверхности определила, когда достигла корпуса яхты.


На её поясе было восемь автономных зарядов. Семь содержали по два фунта взрывчатки С-4 в герметичных стальных коробах; в одном заряда было гораздо меньше. К каждому был прикреплен тефлоновый бокс поменьше с двухканальным приемником — миниатюрным аналогом тех, что ставят в радиоуправляемые модели самолетов. Два стержня-проводника соединяли эти блоки. Внутренние сердечники стержней служили антеннами-детонаторами для подрыва С-4.


Осторожно, начав чуть впереди кормы, она разместила взрывные устройства на расстоянии примерно десяти футов друг от друга. Сами корпуса были намагничены, так что Сельве требовалось лишь легкое трение о корпус, и бомбы намертво прилипали к металлу. В восьмом, последнем заряде, было также спрятано устройство-маячок, которое можно было отследить за мили с помощью пеленгатора. Детонаторы она не взводила. Это будет сделано позже отдельным передатчиком.


Через полчаса Сельва Раджон забралась обратно в лодку и без сил растянулась на дне. — Готово? — Готово, — ответила она, рассеянно поглаживая свое тело сквозь гидрокостюм. — Быстрее, возвращаемся. Не терпится рассказать Амину!


Инспектор таможни пролистал специальный дипломатический паспорт Картера, поставил штамп и вернул его с легким поклоном. — Приятного времяпрепровождения в Каире, мистер Картер. — Благодарю.


— Приятного времяпрепровождения в Каире, мистер Картер. — Благодарю.


Картер забрал свою сумку у VIP-выхода и сразу направился к банковскому окну, где обменял тысячу американских долларов на египетские фунты. Оттуда он пошел к стойке проката автомобилей и назвал клерку свое имя.


— На какой срок вам нужна машина, сэр? — Трудно сказать. Возможно, на несколько дней. Могу я оставить её в Александрии? — Я сделаю соответствующую пометку. — Сделайте.


Он прилетел рейсом «Пан Ам» через Рим в Каирский международный аэропорт. Он мог бы долететь из Каира в Александрию самолетом авиакомпании «Юнайтед Араб Эйрлайнз», но между этими двумя городами было несколько мест, куда он хотел заглянуть.


Киллмастер подписал формы, предъявил международное водительское удостоверение и внес залог наличными. Служащий проводил его на парковку и открыл дверь темно-синей четырехдверной «Кортины».


Картер дал ему на чай, бросил вещи на заднее сиденье и пробирался сквозь лабиринт дорожного движения, пока не выбрался из аэропорта. Лишь один раз свернув не туда, он нашел шоссе на Александрию и направился на север.


Он ехал почти час, часто поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним нет хвоста. Было маловероятно, что у Кулами под контролем аэропорт Каира, но Картер был осторожен по натуре.


Взрыв машины в парижских газетах намеренно подали как незначительное происшествие. В репортаже говорилось, что на пепелище после пожара были обнаружены два тела, мужчина и женщина, оба обгорели до неузнаваемости. У Кулами не было причин верить, что Картер всё еще жив, не говоря уже о том, что он находится в Египте.


На середине пути он остановился у небольшого деревенского оазиса. Это был гибрид заправочной станции, захудалого отеля, бара, ресторана и перевалочного пункта для пустынных торговцев, направлявшихся с запада на восток к Нилу.


Это было слишком очевидно, если сравнить фасад и заднюю часть зданий. Спереди стояло несколько больших грузовиков и старых моделей автомобилей. Сзади же находились конюшни, заполненные верблюдами, лошадьми и прочим скотом. В сотне ярдов за конюшнями было разбито несколько ярко раскрашенных и украшенных шатров.


Картер запер машину и щедро одарил монетой старого беззубого сторожа парковки, прежде чем войти внутрь.


Если не считать части товаров, первая комната вполне могла сойти за сельский универсальный магазин где-нибудь в Америке. Справа был ресторан. В глубине — небольшой бар, оформленный под английский паб.


Картер вошел в бар и заказал небольшую порцию кебаба и местное пиво. — У вас есть телефон? — Есть. Там, на стене. Куда вы звоните? — В Александрию. — Вам понадобится мелочь.


Картер протянул несколько фунтовых банкнот и получил взамен горсть монет. Когда принесли пиво, он сделал долгий глоток, закурил сигарету и не спеша подошел к телефону.


Оператор ответила по-арабски. Картер перешел на английский и попросил александрийский номер. Он опустил половину своих монет в прорезь, слушая странные гудки на другом конце провода.


Низкий, чувственный женский голос ответил по-арабски. — Вы говорите по-английски? — спросил Картер.