# День бойни 2-

Лев Переводчик Шкловский

— Да, это компания «Джаби Импорт/Экспорт». Могу я вам помочь? — Да, звонит старый друг. Я хотел бы поговорить с Абу, пожалуйста. — Ни мистера Джаби, ни его сына сейчас нет в офисе. Хотите оставить сообщение? — Да. Передайте Джаби-старшему, что звонит Картер. У меня чрезвычайная ситуация, и мне необходимо увидеть его сегодня вечером как можно раньше. — Могу я узнать ваш номер? Я передам вашу просьбу. Картер продиктовал номер. — И если у него возникнут сомнения, скажите ему: «Куфрская связка». — Я передам, сэр.


Картер повесил трубку и вернулся к кебабу и пиву. Абу Джаби начинал как воришка в Каире бог весть сколько лет назад. К тому времени, как закончилась война и британцы покинули страну, он стал Принцем Воров. На свои богатства он отправил двоих сыновей учиться в Англию и Францию. К моменту их возвращения времена изменились. Воровство и контрабанда стали не столь прибыльными. Младшие Джаби взяли огромное состояние отца и превратили его в еще более крупный, легальный капитал. Но старик не мог отказаться от привычек прошлого. И от своих связей.


Когда много лет назад Картеру понадобилось оружие и люди для спасательного каравана в Куфру (Ливия), Джаби предоставил их... за определенную цену, разумеется.


Десять минут спустя зазвонил телефон. Бармен направился к нему, но Картер его опередил. — Слушаю. — Это Картер?.. Ник Картер? Киллмастер узнал голос: — Это я, Абу. Твоя мать всё еще покупает и продает верблюдов? — Ах, к сожалению, она теперь с Аллахом, и мне приходится довольствоваться «Мерседесом». Что привело тебя в Египет? — Небольшая проблема. — Вроде той, в Куфре? — Нет, совсем не похожая на Куфру. У тебя в Каире и Александрии всё еще столько же глаз и ушей, сколько было в старые времена? — Пожалуй, даже больше, — старик усмехнулся. — Нынешняя экономика плодит воров, а чтобы вступить в братство, всё равно приходится консультироваться со мной. Где ты? — В Наджимби. — Час езды от Александрии. — Да. — Помнишь, как меня найти? — Думаю, да. — Буду ждать, старый друг. О, ты ведь прихватил с собой деньги, разумеется? — Разумеется. — Неважно. Твой кредит в порядке. Шалом, — он снова хмыкнул. — Мы теперь часто так говорим, с тех пор как заключили мир с евреями. — Шалом, — ответил Картер со смехом. Джаби торговал с Израилем на протяжении обеих войн. Он, единственный из египтян, искренне хотел мира: он часто говорил Картеру, что убивать соседей — чистейшая глупость, когда можно извлекать прибыль, оставляя их в живых. Картер вернулся к бару, допил, расплатился и ушел.


В машине он открыл карту Александрии, проверил маршрут и, бросив последний взгляд в зеркало, поехал на север, в сгущающиеся сумерки.


Питер Донахью вошел в казино отеля «Сесиль», машинально перебирая фишки в руках. Но азартные игры были последним, что его заботило. Да, он будет играть и, скорее всего, проиграет. Но выигрыши или потери его не интересовали. Его интересовала женщина. Последние двадцать часов он не думал ни о ком, кроме неё — с тех пор как вчера вечером они вместе выпили.


Всё началось с того, что он сел напротив неё за стол «21». Когда она перешла к одному из столов для баккара, Донахью последовал за ней. Она притягивала его как магнит. Он занял кресло рядом и рассеянно сделал ставку. Вопреки всему, он выиграл. Позже, около часа ночи, когда народу за столами стало меньше, он предложил ей выпить по последней. К его изумлению, она согласилась. Она была самой очаровательной женщиной из всех, кого он встречал. Даже когда она упомянула, что замужем, Донахью это не остановило.


— Могу я увидеть вас снова? Завтра? — Ну конечно, Питер, — ответила она, прежде чем сесть в машину. — Я буду за тем же столом баккара.


Он медленно пробирался мимо столов с рулеткой к зоне для крупных игроков. И вот он увидел её. Она казалась еще более загадочной и прекрасной, чем в его воспоминаниях. Питер Донахью знал многих красавиц, но её обаяние было глубже просто внешней красоты. Каждое движение её тела было чувственным, каждый жест рук, когда она ставила фишки, подчеркивал её абсолютную женственность.


Она, казалось, почувствовала его приближение и понимающе улыбнулась, едва обнажив ровные белые зубы. — Добрый вечер, мсье. Я уж подумала, что вы передумали. — Никогда. Позволите? — Конечно.


Она повернулась к нему, и Питер почувствовал, как кровь прилила к лицу. Она была окутана в свободные складки золотистой металлической сетки. Плетение было настолько тонким и сложным, что создавалось впечатление отсутствия ткани, а не её наличия. Этот мерцающий туман, уложенный в несколько слоев, образовывал объемное, прозрачное «не-одеяние».


— Надеюсь, Питер, — прошептала она, наклоняясь к нему, — что вы принесете мне удачу. До этого момента стол был очень «холодным». — Я постараюсь, — ответил Донахью, едва сдерживая дрожь в голосе. — Очень постараюсь. — Хорошо, — сказала она, возвращаясь к игре.


При каждом её движении мягкие контуры ткани смещались, а варварские ожерелья заманчиво позвякивали на её полной груди. Донахью не был уверен, видит ли он розовые кончики её сосков или нет. Ему казалось, что всё же видит, и пульс участился.


— А! — вдруг вскрикнула она, откидываясь на спинку стула и хлопая в ладоши. — Мы оба выиграли! — Значит, я принес удачу. — И еще какую! Давайте на этот раз удвоим ставку. — Всё, что пожелаете, — пробормотал он, придвигаясь ближе. — Знаете, я вчера даже не спросил вашего имени. — Да? Ну, что в имени? — она пожала плечами. — Меня зовут Рами.


Киллмастер припарковался в двух кварталах от цели в небольшом поселке на окраине Александрии. Он вышел, взял портфель и запер двери — всё без спешки. Где-то там кто-то следил за каждым его шагом. Лучше не торопиться и не делать резких движений.


Он оглядел улицу. Старые беленые дома с красными крышами блестели в ярком лунном свете. Когда-то это была главная улица пригорода, где жили британские колонисты. Ни души. Шаги Картера гулко отдавались в одинокой ночи.


На углу он посмотрел поверх высокой кованой стены. В двух окнах второго этажа за задернутыми шторами мерцал свет. Остальная часть здания тонула в темноте. Картер оглядел забор и территорию. Немногие оставшиеся деревья были узловатыми и запущенными, плоды на них гнили. К дому вела дорожка из песчаника, давно проигравшая битву сорнякам. По обе стороны буйно, словно в джунглях, росли пальмы, олеандры и гибискус. Стволы деревьев были задушены лианами. В неподвижном воздухе висел тяжелый аромат ночных цветов.


Он прошел к задней части поместья и нашел ржавую, но надежно запертую калитку. Он уже собирался нажать на кнопку звонка, когда они возникли из теней, словно призраки. Их было трое: двое внутри, один снаружи, прямо у локтя Картера. У всех на плечах висели обрезы, а за пояса были заткнуты пистолеты.


— Назовите себя, быстро, — прошипел один. — Картер. У меня назначена встреча с Абу Джаби.


Без лишних слов человек рядом поднял руки Картера и обыскал его, пока двое других отпирали калитку. У него забрали портфель и повели через зловонную беседку. В конце её материализовалась открытая дверь. Один из мужчин жестом велел следовать за ним. Его провели вверх по лестнице и по коридору. — Сюда!


Картер вошел в комнату, где, казалось, со времен постройки дома в середине викторианской эпохи меняли только постельное белье. — А, мой друг! То, что я вижу, совсем не изменилось с нашей последней встречи!


Картеру пришлось несколько раз моргнуть в тусклом свете, прежде чем он разглядел огромную тушу Абу Джаби у кровати. Он восседал на специальном кресле, похожем на трон, сконструированном специально под его четырехсотфунтовый вес (около 180 кг). На коленях у великана ерзала фигуристая блондинка лет восемнадцати.


— Вижу, ты по-прежнему предпочитаешь, чтобы всё, кроме женщин, у тебя было старым и затхлым. Джаби разразился хохотом, который перешел в кашель. — Человек не меняет того, к чему привык. — А охрана? — Тоже старая привычка. Сомневаюсь, что кто-то еще хочет меня убить, но привычки умирают последними. Садись, садись. Бренди? — Скотч. — Будет скотч.


Он шевельнул огромными брылями в сторону человека с обрезом. Портфель положили рядом с рукой Джаби, и охранник направился к маленькому бару. — Должен сказать, Картер, твой звонок был очень кстати. Я старею и скучаю, сидя здесь в ожидании смерти. Поговори со мной! Картер замялся, покосившись на девушку. — Она понимает только по-немецки, — Джаби пожал плечами. — Я импортирую их для своих богатых друзей в Каире. — Тем не менее... — Ну хорошо. — Джаби ласково шлепнул блондинку по заду и отослал её, что-то пробормотав по-немецки. Она сползла с его колен, бросила на Картера сердитый взгляд и, покачивая бедрами, вышла.


Картер принял предложенный скотч и проводил взглядом охранника, который растворился в тенях. — Он, разумеется, останется, — отрезал Джаби. — Ты хочешь сказать, Абу, что после стольких лет всё еще мне не доверяешь? Снова раскатистый смех: — Конечно нет, старый друг. Твой список убитых столь же впечатляющ, как и мой. Я прожил столько лет не потому, что доверял человечеству... будь то друг или враг. А теперь выкладывай, что у тебя на уме. Я изголодался по интригам!


Когда толстяк подался вперед с широкой улыбкой, Картеру пришла в голову странная мысль: это была лучшая имитация Сидни Гринстрита (актер из фильма «Мальтийский сокол»), которую он когда-либо видел.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Амин Кулами положил трубку с довольной ухмылкой. Он потянулся за сигаретами, но замер, когда за спиной открылась дверь. Вошла Сельва Раджон. — Готово, — прошептала она. — Все восемь мин установлены. — Отлично. Это был Бахрейн. Всё прибыло в целости и ждет нас там. — Амин...


Её голос был хриплым, а глаза затуманенными. Кулами улыбнулся. Он знал это настроение; он умел читать его у всех своих женщин. — Ты меня очень радуешь, Сельва, — пробормотал он. Она встала перед ним и сняла блузку. Когда одежда упала, она подхватила грудь руками и приподняла её к нему. — Да, Сельва... продолжай! Она расстегнула молнию на брюках и позволила им упасть на пол. Амин сбросил халат с плеч и шагнул к ней.


Горячие черные глаза Сельвы смотрели на него с необычной интенсивностью, словно вынося приговор. Затем внезапно она обвила его шею руками. Её красивое, почти суровое лицо склонилось к нему, и она потянулась губами к его губам. Она дико, вызывающе поцеловала его, одновременно прижимаясь полной грудью к его груди. Это был долгий, чувственный поцелуй, призванный разжечь огонь. Наконец она отстранилась.


С рычанием Амин швырнул её на кровать. Она начала тихо напевать. Снова зарычав, он накрыл её тело своим, шепча что-то губами, скользящими по её коже. В то же время он почувствовал, как вторая пара рук ласкает его спину. Он поднял взгляд. — Рами.


Она стояла над ними обоими; в её глазах был тот же тусклый блеск, что и у Сельвы. — Донахью? — Он как ребенок, маленький мальчик, — она улыбнулась. — У нас завтра вечером рандеву. — Он согласился на место? — Да. Я сказала ему, что мы должны скрываться от моего «мужа». Амин рассмеялся: — Присоединяйся к нам, Рами. Мы отпразднуем это вместе, втроем.


Спустя мгновение Рами Шериф тоже была обнажена. И вскоре все трое сплелись в объятиях на кровати.


Старый египтянин был умен и хитер. Возраст не уменьшил ни его коварства, ни умения торговаться. Картеру потребовалось три часа, чтобы прийти к соглашению. Связи Джаби были обширнее, чем у любой полиции или армии. Триста фотографий Рами Шериф и столько же фотороботов Амина Кулами, составленных по памяти Картера, разойдутся по всему Египту в считанные часы.


Киллмастер надеялся, что кого-то из них заметят до того, как они запустят свой план — каким бы он ни был — на полную мощь. Кроме того, из старого дома в пригороде Александрии разлетится весть, и в распоряжении Картера окажутся три сотни нищих и воров, если они ему понадобятся.


Картер выпил по последнему стакану со старым толстым вором, отклонил предложение переночевать в гареме Джаби и вернулся к машине. В Александрии он сделал второй звонок. Его контактом был Харлан Эффредж из МИ-6. Трубку сняли после первого же гудка, и Киллмастеру объяснили, как добраться до явочной квартиры, которую они арендовали в качестве штаба операции.


Через полчаса Картер нашел её в старом районе богатых резиденций у пляжа. Дом всё еще принадлежал состоятельному британскому судовладельцу и был реквизирован МИ-6 для нужд операции.


Сам Эффредж встретил Картера у двери и взял его сумку. Его провели по коридору, освещенному настенными бра, которые, судя по всему, лишь недавно перевели на электричество. Коридор петлял, пока наконец они не вошли в помещение, которое когда-то, должно быть, было библиотекой.


В камине разожгли огонь, чтобы прогнать холод пустынной ночи. Эффредж поставил сумку Картера у камина и, не спрашивая, приготовил обоим выпивку. — Ваше здоровье, — сказал он, протягивая стакан. — Будем надеяться, — ответил Картер, осушив треть порции одним глотком. — Какова обстановка?


Агент МИ-6 удобно устроился в одном из больших мягких кресел у камина и собрался с мыслями. — Египтяне сотрудничают, но, излишне говорить, они не в восторге. В глубине души у них всё еще не так много доверия к нам, британцам.


Картер кивнул с пониманием. Это и было главной причиной, по которой он обратился за помощью к старому мастеру-вору Абу Джаби. — Сколько нас? — Вы, я и еще двое моих людей... Ливингстон и Харт-Дэвис. Кажется, вы работали с Харт-Дэвисом раньше. — Да, около года назад, в Лондоне. Хороший парень.


— Вся группа остановилась на вилле под названием «Ветра» на пляже Маамура. Она принадлежит влиятельному банкиру по имени Фаузи Куадима. Он из Бахрейна. Его жену зовут Мейла, она египтянка, и они оба чрезвычайно богаты. — Они сейчас там? — Нет, но они прилетают послезавтра, когда ученые закончат свою встречу. Полагаю, тогда и начнется всё веселье и их отпуск. — Сколько человек живет на вилле? — спросил Картер. — Посмотрим... Пятеро привезли жен. Бруссман — вдовец, но с ним дочь и его ассистент. Египтяне настояли на том, чтобы охрану виллы они взяли на себя. — Значит, вы и ваши люди отодвинуты на роль «организовать и наблюдать»?


Эффредж пожал плечами: — В общем-то, да. У Фаузи Куадимы есть свои громилы. Должен сказать, они хороши, но, как вы знаете, Кулами тоже не промах.


Картер обновил напиток и вернулся к гостеприимному теплу камина. — Вы говорили с Бруссманом? — Да, рассказал ему всё. — И? — И он считает это чертовски досадной помехой. Это его первый отпуск за много лет, и он намерен им насладиться. — Не хочет охранников. — Именно так, — ответил агент МИ-6. — Но он их получит, хочет он того или нет, каждый раз, когда покидает виллу. Мы также приставили человека к дочери. — Элиза, верно? — Верно. Она немного более осторожна и вполне готова принять дополнительную защиту. — Вы замолвили за меня словечко? — Да. Она готова встретиться с вами и обсудить это. Она просто не уверена, поверит ли её отец в легенду о «внезапно появившемся американском бойфренде». — Но она готова попробовать?


Эффредж кивнул и сверился с часами. — Вы должны встретиться с ней в «Неферет», это ночной клуб-ресторан. — Знаю это место, — ответил Картер и подошел к высоким окнам. Он посмотрел на мерцающие огни Александрии, сосредоточенно нахмурившись. — Во сколько? — Примерно через час. Она ужинает со своим ассистентом Донахью. — А что насчет него? — За ним мы не следим, если вы об этом. Он скорее социальный секретарь Бруссмана, нежели кто-то еще; он не посвящен в государственные тайны или работу старика. — Насколько близки он и дочь? — Не слишком. Донахью время от времени сопровождает её. Она и старик относятся к нему хорошо, но в свободное время Донахью тот еще повеса.


— Пришла одна мысль, — сказал Картер, возвращаясь к камину и вставая над Эффреджем. — Да? — Что если цель не Бруссман? Что если кто-то другой? — Мы думали об этом. Но это маловероятно. Бруссман обладает знаниями в нескольких областях, которые необходимы Кулами, если тот хочет построить и бомбу, и реактор. У других таких знаний нет. Кроме того, Ник, прикрывать Бруссмана и его дочь — это уже чертовски сложная работа. Взять под колпак их всех в таких условиях было бы практически невозможно. — Да, — проворчал Картер. — Какого черта им приспичило устраивать свои посиделки именно на Ближнем Востоке? — Куадима помешан на использовании ядерной энергии в мирных целях. Он спонсор этой встречи. — Он взглянул на часы. — Вам пора выдвигаться, если хотите встретиться с дамой.


Картер кивнул и направился к двери. Он был уже на середине коридора, когда в комнате, которую он только что покинул, зазвонил телефон. Шестое чувство заставило его замереть и подождать. Через две секунды Эффредж высунул голову в дверь: — Ник, это тебя!


Если это был не Вашингтон, то звонить мог только один человек. — Картер слушает. — Крупье в казино отеля «Сесиль» думает, что заметил вашу женщину сегодня вечером, — ответил Абу Джаби. — Быстрая работа.


Джаби издал хриплый смех: — Поэтому ты и обратился ко мне, друг мой. Его зовут Хашан. Его смена заканчивается незадолго до полуночи. Где вы хотите встретиться? Картер перебрал в уме заведения Александрии. — В «Мокдаре». — Идет.


В трубке раздались короткие гудки. — Что-то важное? — Будем надеяться, — ответил Картер и направился к выходу.


«Неферет» был причудливым маленьким заведением на краю утеса с видом на океан. С дороги его почти не было видно за рощей деревьев. Картер передал ключи одному из «воров Али-Бабы» (парковщику) и вошел в бар. Он заметил Джонатана Харт-Дэвиса у стойки и присел на соседний табурет. — Джон. — Ник. Добро пожаловать в цирк. — Эффредж ввел меня в курс дела. Бруссман и дочь не любят компанию. Харт-Дэвис пожал плечами и отхлебнул из стакана: — Старик — та еще заноза. Дочь не так плоха, но делает то, что он велит. — Где она? — В обеденном зале. Ты её не пропустишь. — Питер Донахью с ней? — Нет, он улизнул сразу после ужина. Наверное, в «Сесиле», играет. — Я присмотрю за ней остаток вечера, если хочешь отдохнуть. — Буду признателен.


Картер взял свой напиток и не спеша вошел в обеденный зал. Там было всего три одинокие женщины. Одна — знатная дама в летах, другая — типаж серой мышки-учительницы, которая выглядела так, будто жалеет, что вообще покинула классную комнату.


Элизу Бруссман было легко узнать. Картер почему-то ожидал увидеть длинноногую блондинку с раздувающимися ноздрями, надменными фарфоровыми чертами лица и холодными голубыми глазами. Она оказалась полной противоположностью: каштановые волосы коротко подстрижены, теплые карие глаза. Её черты нельзя было назвать утонченными, но в ней было свое собственное красивое и очень естественное обаяние; вздернутый нос, чуть широковатый на почти идеально круглом лице.


Картер почти подошел к столу, когда она почувствовала его присутствие и повернулась к нему. — Элиза Бруссман? — Да?


У неё были полные, чувственные губы и крошечная ямка на подбородке. Глаза были большими и выразительными, в них светилась некая невинность, которая противоречила её земной натуре. Её улыбка была искренней, когда она протянула руку. Он пожал её и удивился крепости рукопожатия. — Очень рада познакомиться с вами, мистер Картер. Присаживайтесь.


Киллмастер огляделся. Столики рядом заполнялись людьми, пришедшими на позднее шоу. — Если вы не возражаете, я бы хотел обсудить дело на террасе. — Конечно, — легко ответила она и встала.


В её голосе была сексуальная хрипотца, которая не очень вязалась с лицом или широкой улыбкой. Зато она идеально подходила ко всему остальному облику. Она была высокой, не менее пяти футов девяти дюймов (около 175 см), и на ней был костюм из шелка-сырца цвета мха; полы пиджака расходились на высокой груди под бежевой блузкой.


— Мы окружены террористами? — спросила она, беря его под руку; в её глазах промелькнула искорка веселья. — Вполне возможно, — ответил он без тени юмора. Терраса была пуста. Картер остановился у перил...


СТР. 97–98


Картер поставил стакан и закурил. Когда он предложил ей сигарету, она покачала головой. — Вид потрясающий, — сказала она. Терраса словно парила над обрывом. До воды внизу было добрых тридцать метров падения. — Хорошее место для самоубийства. Она резко посмотрела на него, но увидела лишь холод в глазах и невозмутимую усмешку. — Почему вы так говорите? — Потому что именно это может произойти с вашим отцом, если он не будет с нами сотрудничать.


Плечи её поникли, веселье угасло. — Я пыталась с ним поговорить. — Но он не слушает? — Нет. Возможно, если вы... — Нет, я бы предпочел, чтобы он не знал, кто я такой. — Он порылся в кармане и протянул ей телеграмму. — Вы получили это сегодня вечером. Я прилетаю завтра полуденным рейсом. Мы познакомились в Нью-Йорке два месяца назад. У нас был короткий роман, и вы очень хотите раздуть это пламя снова. Вот почему вы приглашаете меня пожить на вилле.


Уголки её рта изогнулись в улыбке. — Думаете, отец на это купится? — Думаю, да. Вам тридцать два. Вы были замужем и дважды развелись. С момента последнего развода два года назад у вас было несколько интрижек, две из которых — довольно бурные. Я думаю, он это примет. Её лицо вспыхнуло. — Боже мой, вы за мной шпионили! — Не совсем. Ваша жизнь — довольно открытая книга, и вы не особо пытались что-то скрывать.


Улыбка стала шире, когда она окинула взглядом его высокую мускулистую фигуру, шрамированное лицо и темный загар. — Пожалуй, отец вас примет. Уверена, вы понравитесь ему больше, чем те мужчины, которых я выбирала до сих пор. — Внезапно её глаза сузились. — А теперь, может, вы расскажете мне всё? Эффредж сказал только, что нам грозит похищение. Он так и не объяснил, почему.


Картер помедлил, изучая её. Это была профессиональная оценка, и он остался доволен увиденным: судорожно сцепленные пальцы, нервный блеск в глазах, твердо сжатые губы. Искренность.


— Хорошо, возможно, вам стоит знать всё. Ему потребовалось почти двадцать минут, чтобы ввести её в курс дела. Он не упустил ничего: ни убийство Аллада Хопара, ни кражу ядерных материалов, ни хладнокровную расправу Кулами над женщиной в Париже ради собственного спасения.


Когда он закончил, лицо Элизы было белым. — Боже, почему Эффредж не сказал нам этого сразу? — выдохнула она. — Он сказал вашему отцу. А ваш отец велел ему не пугать вас. — Я сделаю всё, что попросите. — Хорошо. За завтраком сообщите всем о моем приезде. Сделайте это восторженно, будто не можете дождаться. — Он глянул на часы. Было 23:15. — А сейчас я отвезу вас домой. — Но еще рано... ладно.


Внезапная покорность не была игрой. Элиза Бруссман была напугана.

СТР. 99–100


В арендованной «Кортине» они несколько минут ехали молча. Когда город остался позади и они выехали на прибрежное шоссе, Картер наконец заговорил: — Почему ваш кавалер оставил вас одну сегодня вечером? — Питер? — Да. — Казино. Он обожает азартные игры. И, кажется, он встретил женщину. — Тут она рассмеялась. — Он всегда их встречает, куда бы ни поехал. Питер очень увлекающийся человек. — Между вами что-то есть? — Не ваше дело. — Еще как мое, — отрезал он. — Теперь всё — мое дело.


Она надулась, но всё же ответила: — Ничего. Питер работает с отцом много лет. Мы скорее как брат и сестра. Я очень тепло к нему отношусь, как и отец, но на этом всё. К тому же, он не совсем в моем вкусе. Картер хмыкнул. — А кто в вашем вкусе? Её ответный смех был низким и грудным. — Может, я дам вам знать до того, как всё это закончится.


Картер высадил её у ворот виллы, убедился, что она в безопасности, и направился обратно в Александрию. Без пяти полночь он припарковался напротив «Мокдара». Картер бывал здесь раньше. Первый этаж занимал злачный клуб, а три этажа выше — роскошный бордель. Полночь была магическим часом. Передний бар был переполнен.


У лестницы на верхние этажи мадам с каменным лицом оценивала каждого входящего. Она бросила быстрый взгляд на Картера и отвернулась. Киллмастер прошел в заднюю комнату и сквозь дым разглядел нужного человека в последней кабинке у стены. — Хашан? — Да. — Я Картер. Абу говорит, у тебя зоркий глаз. — Садись.


Картер заказал местное пиво. Когда официантка отошла, египтянин наклонился вперед: — Женщина на фото — я видел её последние две ночи в казино. — В «Сесиле»? — Да. Я сам сегодня принимал её бронь на место за столом баккара. — На какое имя? Он вытащил клочок бумаги. — Моник Хосейни. Имя совпадает с её паспортом. — Какой адрес она указала? — «Шератон», — ответил Хашан. — Я позвонил проверить. Там никто под таким именем не зарегистрирован. Но это нормально. Замужняя женщина приходит играть или знакомиться, она не хочет, чтобы муж знал, где она. — Она была одна? — Да. Но она флиртовала со многими. — Она забронировала стол на завтра? — Да. — Ты отлично сработал, Хашан, — ответил Картер, незаметно вкладывая в руку мужчины пятьсот фунтов под столом.

СТР. 101–102


Амин Кулами держал едкий дым гашиша в легких, пока голова не поплыла. Внезапно зажужжал телефон. — Да? — Это Ахмед. — В чем дело? — У женщины сегодня в ресторане сменился телохранитель. Я подслушал его разговор в баре. Он американец. — Что? Ты уверен? — воскликнул Кулами. — Да, Амин, я уверен.


Кулами выдохнул, прочищая голову. — Полагаю, это естественно, что они добавили американца в группу охраны ученых. — Я не согласен, Амин. Думаю, они что-то подозревают. Они охраняют только Бруссмана и его дочь, я уверен в этом. — Чушь, мой друг. Откуда им знать? Это обычная предосторожность. — Я не так уверен. Мы проследили... — Проклятье, Ахмед! Что я тебе говорил? Не высовываться! План безупречен — следуй ему! — Да, Амин.


Кулами бросил трубку и затянулся из трубки. Затем повернулся на бок. — Рами... — хрипло позвал он. — Перевернись на живот, малышка.


Ахмед Будиа вернулся к машине, где его ждал брат, Джалиль. — Ну? — Говорит ничего не делать, — буркнул Ахмед. — Просто наблюдать. Джалиль пожал плечами. — Он босс. — Знаю, но присутствие американца меня беспокоит. И почему они следят только за Бруссманом и его дочерью? Почему не за остальными? — Ахмед, ты ведешь себя как старая бабка, — вздохнул Джалиль. — Еще два дня, и всё будет кончено...


— Ахмед, ты ведешь себя как старая бабка, — вздохнул Джалиль. — Еще два дня, и всё будет кончено. К тому же план Амина настолько продуман, что даже если бы британцы знали, чего мы хотим, они бы только запутались. — Я не так уверен... этот американец... — Ахмед, прошу тебя. Давай вернемся в отель. Мы всех уже уложили спать, теперь давай ляжем сами. — Тот, что в смокинге, еще там? — Да, но... — Мы подождем его.


Хашан, маленький крупье из казино отеля «Сесиль», подождал добрых двадцать минут после ухода Картера, прежде чем сам покинул «Мокдар». Оказавшись снаружи, он отказался от такси и прошел несколько кварталов до своего дома.


В подвале его дома находилось круглосуточное кафе, где подавали горячую баранину на шпажках прямо с огня и крепкое египетское вино. У Хашана была привычка заходить сюда каждый вечер после работы. Он ел и пил до предрассветных часов. Это служило двум целям: он заводил связи для своего второго призвания — воровства — и ему не приходилось возвращаться домой, пока его ворчливая жена еще не спала. В эту ночь он не видел причин изменять своей привычке.


— Ахмед, прошло два часа. Он там засел до утра. Поехали... — Нет. Я иду за ним. Приготовься гнать! — Брат, ты дурак. Амин спустит шкуру с наших задниц. — Только не в том случае, если я прав насчет американца. Он встретился с этим типом в «Мокдаре» неспроста. Я хочу знать почему.


Ахмед вышел из машины и перешел улицу, пропуская мимо ушей призывы брата вернуться.


Когда Ахмед вошел в помещение, ему пришлось на мгновение замереть, чтобы глаза привыкли к полумраку. Воздух был тяжелым от дыма, стоял резкий запах гашиша и благовоний. Он увидел свою цель за столиком в самом конце бара, спиной к стене. Ахмед пробрался вдоль стойки и сел за соседний стол.


У стойки было трое мужчин, еще около полудюжины сидели за столами в центре зала. Когда Ахмед вошел, все разговоры смолкли. Он мгновенно понял почему. Это были люди ночи, и это была нора, в которую они заползали. Воры, карманники и, вероятно, убийцы. Ахмед бывал в подобных местах по всему миру.


Чудовище с бритой головой и пышными черными усами, вытирая руки о грязный передник, перегнулось через стойку и молча уставилось Ахмеду в лицо. — «Нески», — сказал Ахмед. Ему налили и подали стакан крепкого вина. Он осушил его залпом, не поморщившись, и поставил стакан на стол для повтора. — «Тура вызывает у человека ужасную жажду».


При упоминании «Туры» — печально известной пустынной тюрьмы под Каиром — люди вернулись к своим напиткам и беседам. Ахмед потягивал вино, время от времени поглядывая на человека в смокинге. Тот, очевидно, изрядно выпил, а по прикрытым векам Ахмед догадался, что он еще и немало выкурил.


— Тура? — внезапно воскликнул мужчина, приоткрыв один глаз. — Да, — кивнул Ахмед. — Как долго? — Два года... ада. — Даже Аллах не помог бы выжить в Туре. Я пробыл там три года. — Ад. — Да, ад. Я Хашан. — Мурзук, — солгал Ахмед. — Могу я угостить тебя? — Я бы предпочел трубку. — Конечно.


Минуты тянулись, пока не прошел почти час. Ахмед был человеком нетерпеливым. Кроме того, если ждать дольше, человек по имени Хашан просто отключится, и потребуются часы, чтобы привести его в чувство для допроса. Ахмед решил действовать решительно. — Ты не спишь, друг мой? — Конечно нет, — пробормотал Хашан. — Тогда ты знаешь, что у тебя в животе ствол крупного калибра. Вставай и иди прямо передо мной к двери. Когда дойдем, повернешься и пожелаешь друзьям спокойной ночи. Кивни, если понял.


На лице Хашана выступили капельки пота. Он кивнул, хватая ртом воздух, и сполз со стула: — Зачем... — Просто делай, что велят, — отрезал Ахмед, пристраиваясь сзади.


Они как раз миновали середину стойки, когда Хашан резко развернулся. Он попытался ударить выпрямленными пальцами в горло Ахмеда, но тот легко уклонился. Бармен заметил пистолет и в прыжке перемахнул через стойку. Ахмед обрушил ствол тяжелого револьвера по дуге на запястье мужчины. Кости хрустнули, Ахмед перехватил руки Хашана, вывернул их за спину и толкнул его к выходу.


Прошло несколько секунд, прежде чем на лице бармена отразились осознание и боль. Он начал выкрикивать ругательства и, несмотря на сломанное запястье, снова бросился на Ахмеда. Безволосый гигант настиг их у самой двери. — Ты не полиция! Куда ты ведешь моего друга? Ахмед ничего не ответил. Он ударил мужчину ногой в пах, мгновенно свалив его с ног.


Остальные в баре наблюдали за происходящим в оцепенении. Всё случилось так быстро и неожиданно, что никто не шевельнулся, пока не упал бармен. Когда Ахмед выскочил на улицу, силой толкая Хашана, все бросились к двери. Но проход был заблокирован телом стонущего бармена, пытавшегося подняться.


Джалиль увидел брата и человека в смокинге. Мотор взревел, и большая машина рванулась вперед. Поравнявшись с ними, Джалиль распахнул дверцу, и Ахмед, не медля ни секунды, затолкнул маленького крупье на заднее сиденье. — Гони! — крикнул Ахмед, захлопывая дверь.


Джалиль рванул мощный автомобиль по улице и за угол, пока люди высыпали из бара. — Ради бога, что вам нужно? — вскричал Хашан. — Ответы на вопросы... много ответов, — прошипел Ахмед. — Куда, брат? — спросил Джалиль с переднего сиденья. — В пустыню. Езжай подальше в пустыню, — ответил Ахмед и повернулся к человеку под собой. — Ты сегодня встречался с мужчиной... американцем. Мне нужно его имя. И я хочу знать, о чем вы говорили. — Ни о чем! Я ничего не знаю! — ответил Хашан, извиваясь всем телом и пытаясь сбросить с себя огромную тушу Ахмеда. — Ты вор, мелкий воришка, человечек. Кто такой этот американец и что ему было от тебя нужно? — Ничего, я же говорю...


Слова Хашана застряли в горле и наконец вырвались в мучительном крике, когда мощная рука Ахмеда сжалась на его яичках. — Нет! Боже мой, нет! Нет! — завизжал человечек от боли, из его выпученных глаз брызнули слезы. — Кто был этот человек, этот американец?! — Я скажу... — Кто! — прошипел Ахмед, приблизив лицо к лицу Хашана и продолжая яростно сжимать и выкручивать. — Картер! Его зовут Картер! Его прислал ко мне Абу Джаби! — Хорошо, — ответил Ахмед, сжимая еще сильнее. — Теперь ты расскажешь мне всё-всё, правда, маленький человечек? — Да, да! Всё!


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Элиза Бруссман встретила Картера с распростертыми объятиями и приоткрытыми губами, едва он вышел из такси. — Хорошо, — прошептал он, — очень хорошо. — Я всегда думала, что из меня выйдет отличная актриса, — ответила она, пощекотав кончиком языка мочку его уха. — Пойдем, познакомлю тебя с папочкой!


«Папочка» оказался маленьким человечком с ястребиным взглядом за толстыми стеклами очков, в помятой одежде и с сутулыми плечами. В кратком обмене фразами он успел дать Картеру понять, что не одобряет его, не одобряет вообще никого из друзей Элизы — особенно мужчин — и считает американца незваным гостем. Высказав это, старик убрел прочь, даже не попрощавшись.


— Ну, что скажешь? — усмехнулась Элиза, поворачиваясь к Картеру. — Думаю, у твоего отца язва, которая обеспечивает ему вечно скверное расположение духа. — Спиши это на гениальность, — она пожала плечами. — К нему нужно привыкнуть. — Я бы предпочел привыкнуть к тебе.


Её смех был высоким и чистым; смеялись и её глаза, и всё лицо. — Над этим поработаем позже. А теперь пойдем, я представлю тебя остальному зверинцу.


Следующий час прошел в пустой болтовне с другими учеными и их женами. Картер забывал имена и лица сразу же, как только переходил к следующей паре. Куда внимательнее он присматривался к египетской службе безопасности, бродячим телохранителям Куадимы и слугам.


Наконец ему удалось увести Элизу в сторону. — Тебе удалось незаметно расспросить слуг? Она кивнула. — Каждый из них работает здесь годами. За последние недели никого нового не нанимали. — Проклятье, эта теория отпадает, — проворчал он. — Какие планы на сегодня? — Днем очередное заседание «мозгового центра», вечером ужин. На сегодня всё. — А завтра? — Утром прибывают Куадима с женой. Около десяти мой отец и остальные встретятся с ним, чтобы обсудить результаты и рекомендации для ближневосточного фонда ядерного мира. Днем свободное время, а затем прощальный ужин на яхте.


Картер обдумал это. — И всё? Элиза кивнула: — Послезавтра начинаются каникулы. — Та самая поездка в Каир и по Нилу? — Нет. — Что значит «нет»? — спросил Картер, чувствуя, как в голове зазвенели тревожные колокольчики. — Мой отец не может не совмещать бизнес с удовольствием. Он принял предложение Куадимы пройти на яхте через Суэцкий канал, по Красному морю и через Аденский залив в Персидский. — В Бахрейн?! Она кивнула. — Они осмотрят место, которое Куадима выбрал для фонда. Таков был план с самого начала. — Твой отец не собирался в Каир? — Нет, только Питер и я. — Понятно.


Картер извинился и обошел поместье. Он проверил периметр виллы и весь комплекс зданий. Всё было защищено. Никто, кроме вооруженного штурмового отряда, не смог бы добраться до Йозефа Бруссмана здесь. И Картер был уверен, что Кулами не настолько самоубийца, чтобы пытаться.


Яхта оказалась охраняемой не хуже: на палубах постоянно находились вооруженные люди. Раздосадованный, он спустился в главный салон. Кругом полированный тик, махагони, позолоченные зеркала и сверкающие люстры. У переборки стоял полностью укомплектованный бар. Он уже собирался налить себе, когда почувствовал, что не один.


— Разрешите присоединиться? Мужчина был высоким и угловатым, с тренированным телом под повседневной одеждой. Его глаза были самыми черными из всех, что Картер когда-либо видел. Вглядываясь в них, Ник почувствовал, что смотрит сквозь зрачки прямо в душу человека... но души там не было. — Я Мохамед Наджар, глава египетской службы безопасности. Картер пожал ему руку: — Ник Картер. Я... — Я знаю, кто вы, мистер Картер, и приветствую вас. Но должен предупредить: здесь власть принадлежит мне и моим людям.


Картер пожал плечами: — Выпьете? — Я не пью. — А я пью. Он налил полстакана скотча и бросил один кубик льда. Салютовал собеседнику и отхлебнул. — Я восхищен вашей системой безопасности. Она хороша. — Благодарю. — А что будет, когда они отплывут? — Тогда это выйдет из-под моей юрисдикции. Могу заверить, что люди Куадимы — отличные специалисты. Помимо трех тренированных телохранителей, все пять членов экипажа «Гордости Дарвея» обучены защищать жизнь своего хозяина. — Значит, ни одному из нас не о чем беспокоиться, верно? — сухо заметил Картер. — Ни о чем.


Картеру этот человек был крайне неприятен, но он чувствовал его силу и компетентность. Пока что он не видел ни единой щели, в которую мог бы проскользнуть Кулами. Возможно, иранский террорист откусил больше, чем сможет проглотить. Похитить Бруссмана на вилле или в Александрии невозможно. Захватить вооруженную яхту с обученными агентами на борту — тоже. Может, Кулами решит отступить и поищет цель полегче? Для Картера это было бы временным облегчением, но оставило бы нерешенной проблему украденного плутония. А без Бруссмана как приманки выманить Кулами на открытое место будет крайне сложно.


Наджар снова заговорил: — Вы должны понимать, Картер, что эта ситуация — вопрос престижа для моего правительства. Мы должны доказать, что способны защитить себя и любых гостей от террористов. — Разумеется. — Картер допил и вышел из-за стойки. — Одно предположение. — Да? — Если Кулами всё же попытается и вы его поймаете — что тогда? — Его будут судить по законам ислама и Египта. Картер кивнул и сардонически улыбнулся: — Я так и думал. Хорошего дня, Мохамед Наджар.


Киллмастер вышел на палубу, под солнце. «Если я доберусь до Кулами первым, — подумал он, — его будут судить по закону Картера».


Элиза Бруссман тщательно собиралась к ужину. Она в четвертый раз поправляла макияж, когда её внезапно поразило, как сильно этот американец, Картер, на неё влияет. Они провели почти весь день у бассейна. Когда он наконец расслабился, она нашла его обаятельным и остроумным. Во время чаепития у бассейна играло трио, и Элиза практически заставила его потанцевать с ней. Она осторожно перевела разговор на Каир.


— На яхте Куадимы отец будет под надежной охраной, верно? — Да, я думаю, да. — Но мне в Каире тоже кто-то понадобится. — Я об этом думал. Если они не смогут добраться до вашего отца, то логично, что вы станете следующей целью. — Значит, вы поедете в Каир со мной и Питером? Картер рассмеялся: — Кажется, вы относитесь ко всему этому слишком легкомысленно. — Вовсе нет. Напротив. Я отношусь к этому очень серьезно.


Она улыбнулась и позволила ему притянуть её ближе. Его близость подействовала на неё мгновенно. В этом человеке чувствовался лоск, но Элиза ощущала грубую силу под его цивилизованной оболочкой, и это вызывало странный трепет в её теле. Ник Картер был по-своему красив: резкие, словно высеченные черты лица и кривоватая усмешка. Темные глаза при взгляде на неё менялись от мягкого тепла до стального блеска. Элиза всегда понимала с первого взгляда, интересен ей мужчина или нет. В Картере была чувственная, животная притягательность, и сегодня вечером она собиралась выяснить, насколько далеко это может зайти.


Тихий стук в дверь прервал её мысли. — Да? — Это я, Питер. Ты одета? — Нет, но всё равно заходи.


На ней был только халат на голом теле, но с Питером это не имело значения. — Извинись за меня сегодня на ужине, ладно, любовь моя? — Питер... — Не волнуйся. И не беспокойся, если не увидишь меня утром. Элиза нахмурилась: — Она замужем? — Да, — рассмеялся он, — так что нам приходится быть очень скрытными. — Когда-нибудь тебя застрелит ревнивый муж. — Никогда. Я слишком осторожен, милая! — Он чмокнул её в щеку и исчез.


Через полчаса горничная принесла записку от Картера: «Извинись за меня — пропущу ужин. Извини, дела. Н.» — Проклятье! — прошипела она, представляя, каким скучным будет вечер в компании коллег отца или, что еще хуже, их жен.


Картер занял столик в тени на антресольном этаже казино. Оттуда он видел весь огромный зал. Оба стола баккара были прямо перед ним. Снаружи в разных машинах дежурили Харлан Эффредж и Джон Харт-Дэвис.


Но женщина не появилась. Её забронированное место за вторым столом давно занял пузатый мужчина, который казался слишком пьяным, чтобы понять, выигрывает он или проигрывает. Картер просидел три часа. Ничего. Сейчас было почти полночь, и он был почти уверен, что она не придет.


СТР. 115–116


Картер поговорил с двумя другими крупье, расспрашивая о Хашане. Тот еще не явился на работу, но это не было чем-то необычным. У Хашана были «иные интересы», ради которых он частенько брал отгулы.


Киллмастер мог легко догадаться, что это за интересы. Какая-нибудь богатая дама в одном из шикарных отелей утром обнаружит пропажу своих драгоценностей. — Желаете еще выпивки, сэр? — Нет. Счет, пожалуйста.


Картер расплатился и прошел через главный зал в вестибюль. Эффредж стоял у огромных стеклянных дверей, покуривая. — Пусто, — сказал Картер. — Здесь тоже ничего. Может, ваш человек ошибся? — Возможно, но сегодня он не пришел. Эффредж хмыкнул: — Это неудивительно, раз уж вы сказали мне, кто это.


Агент МИ-6 открыто выражал сомнение, когда Картер признался, что втянул в игру Абу Джаби. — Что ж, на сегодня закончим. Увидимся утром на вилле. Может, вдвоем нам удастся убедить Куадиму взять вас в круиз до Бахрейна. Губы Эффреджа сжались. — Если не удастся, мне придется воспользоваться полномочиями и конвоировать Бруссмана обратно в Англию по приказу Королевы. От этого он не сможет отказаться.


Картер не был в этом так уверен. У Йозефа Бруссмана определенно было свое мнение на любой счет. Мужчины попрощались, и Картер направился через парковку к своей «Кортине».


Шофер Рами подобрал Питера Донахью на стоянке отеля «Сесиль». Его быстро доставили в ту часть Александрии, где он никогда прежде не бывал. Но ему было всё равно. Его провели из закрытого дворика в старый колониальный дом; она ждала его у стола, накрытого на двоих и освещенного свечами. — А как же твой шофер? — Это не проблема. Его зарплату плачу я, а не муж. — Где мы? — Разве это важно? — спросила она, увлекая его к столу. — Нет, нисколько, — хрипло пробормотал он.


Она совершенно заворожила его. Ужин был восхитительным, хотя он не мог дождаться его окончания. За бренди и крепким египетским кофе она вела светскую беседу. Питер Донахью ерзал от нетерпения. — Ты нетерпелив, любовь моя, — подразнила она; медленная улыбка тронула её провокационные губы. — Это так заметно? — спросил он, краснея. — Да. Но это весьма льстит. Идем со мной!


Ей не пришлось просить дважды. Он с готовностью последовал за ней вверх по винтовой лестнице, по коридору в спальню. Питер едва замечал паутину на потолках, пыль и отсутствие картин на стенах или ковров на полу. Все его мысли были заняты пленительной женщиной, которая вела его, как паук ведет жертву в паутину.

СТР. 117–118


Спальня была вызывающе подготовлена к его приходу. Полумрак, едва тлеющий камин, редкие свечи. Шторы были частично раздвинуты, и внизу, под окнами, мерцала и дышала Александрия. У стеклянного бара было наготове бренди, а кассетный магнитофон бесконечно проигрывал девяностоминутную ленту с мягкой романтической музыкой.


Еще более соблазнительным приглашением к эротическим восторгам был наряд, который выбрала Рами. Это было нежно-розовое нечто из прозрачной ткани, закрывавшее её от шеи до пят. Но на самом деле оно ничего не скрывало: в свете огня её обнаженное тело идеально вырисовывалось сквозь летящие складки. А когда пламя камина вспыхивало ярче, сквозь почти несуществующий бюстгальтер были отчетливо видны соски. Пояс на талии придавал наряду изящный силуэт. С заколотыми волосами, босая, она казалась почти невинной и хрупкой.


— То, что мы делаем, очень опасно, — прошептала она. — Мой муж очень богат и могущественен. — Любая опасность стоит того, чтобы обладать тобой, — прохрипел Донахью, чья одежда уже пропиталась потом.


Развязав пояс, Рами повела плечами, и одеяние розовым облаком опало к её ногам. Она вышла из этого круга ткани, глубоко вздохнула и вынула шпильки из волос. Густые локоны чувственным каскадом рассыпались по её плечам и груди. Она постояла так мгновение, позволяя ему насладиться совершенством своего тела.


— Ты прекрасная женщина, — горячо прошептал Питер. Она улыбнулась, расстегнула бюстгальтер и медленно стянула его. Затем потянулась к трусикам. — Позволь мне, — выдохнул Донахью, опускаясь перед ней на колени. Он был так увлечен, что почти не почувствовал резкого укола в шею за правым ухом.


Когда на него нахлынула тьма, он попытался подняться. Поворачиваясь, он увидел в дверях мужчину... невысокого, смуглого, с тонкими, как ниточка, усиками. «Муж, — подумал Донахью. — Боже мой, это муж!» И он потерял сознание.


— Не стоило заходить так далеко, малышка. Рами Шериф пожала плечами, натягивая одежду: — Ты сказал, что на нем не должно быть следов. К тому же мне это понравилось.


Амин Кулами вздохнул и улыбнулся: — Знаю... тебе всегда это нравится. — А Картер? — Им занимаются в этот самый момент. Двадцать минут спустя Питера Донахью везли в карете скорой помощи на юг, в сторону Каира.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


В этот час прибрежное шоссе было почти пустым. Картер гнал быстро, уверенный в своей маленькой машине. Он проехал полпути до виллы, прежде чем заметил фары сзади. Машина приближалась быстро... слишком быстро. Он проклял свою рассеянность. Лишние мысли вытеснили осторожность. Почему Рами не пришла? Почему Хашан не вышел на работу? Почему МИ-6 не знала об изменении маршрута Бруссмана?


Но времени на раздумья не осталось. В зеркале заднего вида появилась вторая пара фар. Машина обошла первую и пошла на обгон. Это был большой французский «Ситроен». Краем глаза Картер заметил лишь одного человека — водителя. «Ситроен» уже почти поравнялся с «Кортиной», когда первая машина толкнула его в задний бампер. Это были «клещи», и они начали сжиматься.

СТР. 120–121


Машина, подпиравшая его сзади, была старым «Мерседесом», прочным, как танк. Впереди сидели двое, и Картер заметил ствол пистолета-пулемета перед лицом пассажира. Очередной удар сзади, и «Ситроен» начал притирать его сбоку. Их замысел был ясен: в нужный момент «Ситроен» резко вильнет перед ним, а «Мерседес» подожмет сзади. После чего они превратят его и машину в швейцарский сыр.


Впереди был двухмильный участок узкой, извилистой дороги под уклон — самый опасный отрезок между Александрией и Маамурой. Люди Кулами выбрали место идеально. Металл заскрежетал. Картер удержал машину на первом повороте и прибавил газу на следующем. Было жутко слышать визг стольких шин в тишине ночи.


Они влетели в крутую «шпильку», за которой начинался прямой спуск к пляжу. Поворот на 120 градусов вправо с крутым уклоном. Посреди маневра скрежет металла заглушил визг покрышек. «Если они собираются бить, то сделают это здесь», — подумал Картер. Он оказался прав.


Когда они вылетели из поворота, водитель «Ситроена» поддал жару. Картер переключился вниз для рывка, затем снова на четвертую. Его нога, казалось, вдавливала педаль в пол, но толку было мало — «Ситроен» был слишком мощным. Через сто ярдов водитель черной машины ударил по тормозам и ушел в боковой занос, перекрывая дорогу.


Вариантов было немного. Протаранить «Ситроен» и, скорее всего, вылететь головой сквозь лобовое стекло. Свернуть вправо и искупаться в океане с высоты двадцати метров. Или уйти влево, на насыпь, надеясь, что машина не перевернется. Чертовски скудный выбор.


Руки, ноги и голова сработали одновременно. Он переключился вниз, ударил по тормозам и вывернул руль влево. Почувствовав, как нос машины пошел вверх, он снова дал полный газ. Малышка «Кортина» героически карабкалась вверх, но на середине откоса задние колеса потеряли сцепление. Машина начала сползать назад, разворачиваясь боком.


Картер почувствовал опасный крен, дождался последней секунды и выпрыгнул из двери. Машина перевернулась, а Ник рухнул на землю, судорожно цепляясь за кусты и камни. Внизу все трое стрелков уже выскочили из машин и поливали «Кортину» огнем, пока та катилась вниз.


Затрещал пистолет-пулемет, к нему присоединился резкий хлопок винтовки. Водитель «Ситроена» палил из «Магнума» через крышу, всаживая пули в лобовое стекло там, где должен был находиться Картер. Именно он первым заметил Ника. — Он снаружи! Там, на холме!


Киллмастер пытался добраться до вершины...


СТР. 122–123


Картер рухнул на живот, крепко сжав «Вильгельмину» (свой Люгер) обеими руками. Два быстрых выстрела чиркнули по крыше «Ситроена», но стрелок уже успел откатиться в сторону.


Затрещал пистолет-пулемет, осыпая плечи Картера каменной крошкой и грязью. Ник дважды перекатился вправо и укрылся за невысокими валунами. Защита была так себе, но в сочетании с темнотой это дало ему передышку.


Внезапно воцарилась тишина... или почти тишина. Далеко справа он услышал шорох и хруст — кто-то карабкался по насыпи. Второй человек из «Мерседеса» пытался обойти его с фланга.


Картер рискнул выглянуть. Он заметил движение позади «Ситроена». Один быстрый выстрел заставил противника замереть, но тут же снова заговорил автомат, и пули прошли опасно близко. Когда автомат замолк, Картер перевернулся на спину и затаил дыхание. Его напряженный слух уловил движение прямо над ним, на гребне насыпи. Он положил Люгер на колени и замер.


— Хафиз?! — донесся голос снизу. — Да, давай!


Человек по имени Хафиз выпрямился во весь рост. Он начал беспорядочно палить по камням, за которыми лежал Картер. На краткий миг его фигура четко обрисовалась на фоне ночного неба. Этого времени Картеру хватило, чтобы всадить две пули ему в грудь. Раздался захлебывающийся крик, и тело кубарем полетело вниз с откоса.


Это была та самая неразбериха, которая требовалась Киллмастеру. Оба стрелка внизу открыли огонь по катящемуся телу. Картер поднялся на колени и сосредоточился на оранжевом пламени, вылетавшем из ствола автомата. Он прицелился чуть выше и правее вспышки и выпустил остаток обоймы. Мужчина закрутился волчком и упал лицом на капот «Мерседеса».


Картер мгновенно вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал вдоль насыпи. На ходу он вогнал в Люгер новую обойму. Он сменил позицию как раз вовремя — очередь вспорола землю там, где он был секунду назад. Отбежав на двадцать ярдов, Картер спрыгнул на дорогу. Бесшумно, в полуприседе, он вернулся назад, пока «Мерседес» не оказался между ним и последним врагом.


— Пат, ублюдок! — крикнул Картер. Грянул выстрел из «Магнума», но пуля прошла в нескольких футах правее. Картер пополз вперед. Пистолет-пулемет лежал там, где его выронил убитый, у переднего левого колеса «Мерседеса». Оставаясь в тени крыла, Картер вытянул руку, пока его пальцы не сомкнулись на стволе. Осторожно и тихо он подтянул оружие к себе.


«Ну всё, сволочь, — подумал Картер, — теперь огневая мощь на моей стороне». Он обогнул «Мерседес», но в этот момент взревел двигатель «Ситроена». Машина сдала назад, и включенные фары залили Картера ослепительным светом. Ник не колебался. Он прошил очередью фары, радиатор и лобовое стекло. Водитель пулей вылетел из машины и бросился вверх на насыпь.

СТР. 124–125


Картер дал очередь как раз в тот момент, когда беглец достиг вершины; послышался вопль боли. Тот был ранен, но продолжал двигаться. Картер последовал за ним, пригибаясь. Наверху он увидел, что его добыча уже скатилась на другую сторону. Человек хромал к роще кустарника, волоча правую ногу. Ник преследовал его, стреляя по ногам.


Снова крик боли. Мужчина остановился и резко развернулся. Из дула его оружия вырвался сноп огня, но он не мог прицелиться, и пули ушли в молоко. «Магнум» щелкнул — патроны кончились. Раненый потерял равновесие и рухнул.


Картер приблизился быстро, но настороженно. Он уже знал, что люди Кулами — фанатики-самоубийцы. Пока этот человек дышал, он был опасен. Тот лежал на боку, засунув руку за пазуху. Темное пятно расплывалось по его запястью и рубашке. «Магнум» валялся в паре шагов. Темные глаза пристально смотрели на Картера.


— Где Кулами? — Пошел ты... — это был лишь шепот, сквозь кровь на губах промелькнула слабая улыбка. — Ты умираешь, истекаешь кровью. Тебя можно спасти, если я доставлю тебя в госпиталь.


Картер сделал шаг, и рука мужчины вырвалась из-за пазухи. В ней был маленький автоматический пистолет. Он целился Картеру в живот, и его палец уже нажимал на спуск, когда ботинок Киллмастера выбил оружие из руки. Картер нажал на гашетку автомата. Оружие выплюнуло огонь, и тело конвульсивно дернулось под градом пуль.


Эхо выстрелов быстро стихло. Вдалеке, со стороны Александрии, Картер услышал нарастающий вой полицейских сирен. Он быстро схватил труп за лодыжки и оттащил к дороге. Собрал всё оружие и разложил его вокруг трех тел.


«Ситроен» извергал пар из пробитого радиатора, но мотор еще пыхтел. «Кортина» Картера лежала на боку. Он подал «Ситроен» назад, пока не смог зацепиться бампером за «Кортину». С третьей попытки, под мучительный скрежет металла, маленькая машина встала на колеса. Убедившись, что «Кортина» на ходу, он нажал на педаль газа в «Ситроене» и отправил его в пропасть.


Звук падения тяжелой машины в океан едва затих, когда Картер уже мчался на «Кортине» к пляжу. — Пусть-ка попробуют в этом разобраться, — хмыкнул он.


В центре деревни Маамура он свернул на проселочную дорогу в сторону невзрачных пригородов. Проехав почти милю, он нашел то, что искал — свалку за ржавыми воротами. Там стояли остовы как минимум сотни машин. Он арендовал «Кортину» на неделю. Когда придет время, он просто заявит об угоне. А пока никто не найдет её среди этого хлама.


Взлом висячего замка занял секунды. Спрятав машину в самой гуще обломков, Картер запер ворота и выбросил ключи как можно дальше.

СТР. 126–127


Через двадцать минут он разбудил таксиста, дремавшего в машине. — Мне нужно на виллу Фаузи Куадимы, «Ветра». Знаешь дорогу? — Знаю, — ответил водитель, подозрительно оглядывая помятый вид гостя. — Вышел небольшой конфликт в баре, остался без колес. Сам знаешь, как бывает, когда переберешь. Таксист был настроен скептически, но пачка денег его убедила. Еще немного денег заставили его вспомнить о дяде, у которого в деревне был магазин одежды. За приличную сумму дядя согласился открыть лавку посреди ночи.


Картер выбрал темно-синий костюм в полоску, максимально похожий на его безнадежно испорченный наряд, и свежую рубашку. Галстук еще годился, а щетка привела в порядок обувь. Час спустя Картер вышел из такси у ворот виллы. — Не хотелось бы смущать мистера Куадиму сплетнями о том, что его гости ввязываются в драки в барах... — Конечно, — таксист с широкой улыбкой пересчитал деньги. — Мой рот на замке. — Я так и думал.


Картер подождал, пока такси скроется из виду, и пошел к воротам. Охранник узнал его, но всё же проверил документы. На полпути к дому из тени деревьев вышел Мохамед Наджар. — Вы когда-нибудь спите? — лениво спросил Картер. — Днем дремлю. Удачно вечер провели в Александрии? — Насыщенно, — сухо ответил Киллмастер, закуривая. — Есть что-то, о чем мне стоит знать? Картер пожал плечами. — Ничего особенного. Девушки в «Мокдаре» всё такие же страшилы, в «Аладдине» в виски льют больше воды, чем надо, а о Кулами я знаю не больше, чем утром. — Я заметил, вы вернулись на такси. — Вернул машину в прокат. Решил, что она мне больше не понадобится.


У дверей Наджар протянул ему конверт. — Час назад один из моих людей принял этот звонок для вас. Думаю, это кто-то из ваших британских товарищей. — Спасибо.


Картер прошел в библиотеку. Элиза говорила, что телефон там — единственный в доме без параллельных трубок. Он смешал порцию скотча и набрал номер. Эффредж ответил сразу. — Где тебя черти носят? — Возникли небольшие проблемы. Утром, наверное, в газетах прочтешь. Что стряслось? — Твой человек, Джаби. Он весь вечер оставлял сообщения. Со мной говорить отказался. Просил, чтобы ты позвонил, в какое бы время это ни было. — Понял. Что-то еще? — Это всё. — До утра.


СТР. 128–129


Картер разорвал связь и набрал личный номер Абу Джаби. Хриплый, раздраженный голос ответил по-арабски. — Это Картер. Абу звонил мне. — Минуту.


Через несколько секунд Картер услышал знакомую одышку. — Ты ведешь очень ночной образ жизни, мой друг. — Мне кажется, в Египте сейчас все так живут. Вы звонили несколько раз. — Вечером мне позвонил друг из полиции. Он каждую ночь сообщает мне о происшествиях. — И?! — Крупье, Хашан, был найден в пустыне сразу после захода солнца. У него пуля крупного калибра в затылке.


Картер стиснул зубы. — Я подставил его, когда мы встретились. — Ты не можешь быть в этом уверен, но это возможно. — Проклятье, — прохрипел Картер. — Должно быть, они следили за мной и женщиной, а потом выследили меня до «Мокдара». — Всё возможно. Сейчас важно то, что этот Кулами знает: ты жив и ты в Египте. Я бы советовал двигаться осторожно и держаться в тени. — Так и сделаю. — Тем временем я усилил давление на своих людей и увеличил твою награду. Полагаю, ты не против? — Хорошо, — ответил Картер. — Цена не имеет значения. — Я так и думал. — У Хашана осталась женщина? — Жена, мегера, детей нет. Я позабочусь о ней. Не терзайся, мой друг. Хашан знал об опасности. Он был наемником. Если призадуматься, мы все в душе наемники. Мы любим это дело, иначе бы им не занимались. — Я свяжусь с вами завтра... и не раз. — Пожалуйста. Доброй ночи.


Картер прихватил из бара бутылку и поднялся в номер. Он уже почти разделся, когда на телефоне замигал индикатор внутренней связи и раздался зуммер. — Да? — Это я. Я слышала, как ты прокрался мимо моей комнаты. — Я не крался. Я проползал. — Ты сволочь. Ужин был смертельно скучным. Надеюсь, у тебя ночь прошла паршиво.

СТР. 130–131


Картер прикусил губу, чтобы не наорать на неё. — Моя ночь была дерьмовой, и уже почти рассвет. Увидимся за завтраком. — Оставь дверь открытой. — У меня голова раскалывается. Он повесил трубку прежде, чем Элиза успела ответить, и разбросал одежду по пути в ванную.


Ник быстро принял душ и выключил свет. Он уже направился к кровати, но потом вспомнил. «Да какая, к черту, разница», — сказал он себе, подошел к двери и отпер её, проклиная капризы Элизы, но ощущая легкое возбуждение.


Он сбросил полотенце на спинку стула и лег в постель. В окно пробивался лунный свет. Душ освежил его, тело больше не казалось таким усталым, но он знал, что ему нужен крепкий сон. Он накрылся простыней, но через несколько минут сбросил её в ноги. Было слишком жарко для любого укрытия.


Он вспотел. Ник закрыл глаза и уже готов был провалиться в сон, когда дверь открылась. Он не открывал глаз, надеясь, что она уйдет, если решит, что он спит. Он почувствовал, как она села на кровать, а затем ощутил её мягкую плоть рядом. Её рука легла ему на грудь, выписывая круги в густых волосах. — Ты напряжен. — И устал, — ответил он. — Но не слишком устал? — Элиза... — Да?


Легкие, заискивающие нотки в её голосе только ухудшили его настроение. — Когда ты поймешь, что это не игра, затеянная ради твоего развлечения? — Конечно, я понимаю, — ответила она. — Я знаю, что эти люди опасны. И ты опасен. Это и делает всё таким захватывающим.


С него было довольно. — Элиза, сегодня ночью трое людей Кулами пытались меня убить. Её рука замерла. — Ты в порядке? — Я — да, а они — нет. — Что произошло? В её голосе прозвучала та самая тень страха, которую он слышал, когда впервые рассказал ей о Кулами. — Я убил их, Элиза. Застрелил, одного за другим.


Её тело напряглось, она отстранилась. Прошло пять минут тишины, прежде чем она соскользнула с кровати и покинула комнату. Картер повернулся на бок и мгновенно уснул, а в его сознании медленным потоком крутились слова Джаби: «Мы любим это дело, иначе бы им не занимались».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Было девять часов утра. Заключительная встреча должна была начаться через час. Сам Куадима, его жена и свита прибыли на вертолете полчаса назад. Внутри виллы важные ученые заканчивали завтрак.


Картер и Харлан Эффредж сидели за уединенным столиком у бассейна. На другой стороне патио Киллмастер видел Элизу Бруссман; она заказывала уже третью «Кровавую Мэри» у проходящего мимо слуги. Этим утром они сталкивались дважды, и оба раза она не проронила ни слова.


Картер рассудил, что так даже лучше. Теперь она знала, зачем он здесь, и у неё были наглядные — или, в данном случае, мертвые — доказательства того, что и он, и Кулами действуют всерьез. Утренний выпуск александрийской газеты на первой полосе поместил репортаж о бойне на прибрежном шоссе, снабдив его фотографиями, которые не оставляли простора для воображения. Пока местная полиция не имела зацепок, кто были жертвы...