# Игра "Сатурн " Том Третий Собрание сочинений Пола Андерсона

Пол Андерсон

Содержание

ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ

ВВЕДЕНИЕ В ШЛЮЗ

Содержание

ИСТОРИЯ ПУБЛИКАЦИЙ

ВВЕДЕНИЕ РЕДАКТОРА

" ВЕЧНЫЙ РАЗГОВОР " ТОМА ИСТОНА

ИГРА "САТУРН "

НИКАКОГО ПЕРЕМИРИЯ С КОРОЛЯМИ

ЛИМЕРИК

ОПЕРАЦИЯ " САЛАМАНДРА "

ЛИМЕРИК

СЭМ ХОЛЛ

САРАЙ РОБИН ГУДА

ЛИМЕРИК

ЕДИНСТВЕННАЯ ИГРА В ГОРОДЕ

ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ

СВЕРХНОВАЯ

ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ

СОЛЯРИЙ

ПОРТВЕЙН "АРСЕНАЛ "

ЛИМЕРИК

ТАЙНИК

ТРАГЕДИЯ ОШИБОК

ЧТО ТЫ ДАШЬ?

ЛИМЕРИК

НЕВИДИМОЕ СОЛНЦЕ

НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ

ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ОШИБКА

ВЗГЛЯНИ, я ВИЖУ ТЕБЯ

ЛИМЕРИК

ЕВА, УМНОЖЕННАЯ НА ЧЕТЫРЕ

ЛУНА ОХОТНИКА

ЛИМЕРИК

Веб-сайт

ТАКЖЕ ПОЛ АНДЕРСОН

БЛАГОДАРНОСТЬ

ОБ АВТОРЕ

Авторские права

Игра "Сатурн "

Том Третий

Собрание сочинений

Пола Андерсона

Под редакцией Рика Катце


www.sfgateway.com

Войдите в шлюз SF ...

В последние годы двадцатого века (как мог бы выразиться Уэллс) Голланц, старейший и наиболее выдающийся британский автор научной фантастики, создал серию "Шедевры НФ и фэнтези". Посвященные переизданию лучших произведений фантастики на английском языке, большинство из которых в то время были изъяты из печати, они были - и остаются – знаковыми списками, полностью отвечающими первоначальной миссии:

‘SF MASTERWORKS" - это библиотека величайшей научной литературы, когда-либо написанной, отобранная с помощью ведущих современных авторов и редакторов научной литературы. Эти книги показывают, что по-настоящему инновационная научная фантастика сегодня так же увлекательна, как и тогда, когда она была впервые написана ".

Сейчас, когда мы неумолимо вступаем в двадцать первый век, мы рады еще больше расширить нашу сферу деятельности. Реалии коммерческого издательства таковы, что обширным собраниям классической фантастики почти наверняка никогда больше не суждено увидеть свет. До самого недавнего времени это означало, что любой, кто захотел бы прочитать любую из этих книг, был бы ограничен обыскиванием букинистических магазинов. Появление цифрового издательского дела навсегда изменило эту парадигму.

Сейчас существует технология, позволяющая нам впервые сделать доступными все обратные списки невероятно широкого круга классических и современных авторов научной фантастики. Наш план, в самом простом виде, состоит в том, чтобы использовать эту технологию, чтобы развить успех серии SF и Fantasy Masterworks и пойти еще дальше.

Добро пожаловать в новый дом научной фантастики и фэнтези. Добро пожаловать в самую полную электронную библиотеку классических произведений SFF, когда-либо собранных.

Добро пожаловать на портал SF Gateway.

Содержание

ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ

ВВЕДЕНИЕ В ШЛЮЗ

Содержание

ИСТОРИЯ ПУБЛИКАЦИЙ

ВВЕДЕНИЕ РЕДАКТОРА

" ВЕЧНЫЙ РАЗГОВОР " ТОМА ИСТОНА

ИГРА "САТУРН "

НИКАКОГО ПЕРЕМИРИЯ С КОРОЛЯМИ

ЛИМЕРИК

ОПЕРАЦИЯ " САЛАМАНДРА "

ЛИМЕРИК

СЭМ ХОЛЛ

САРАЙ РОБИН ГУДА

ЛИМЕРИК

ЕДИНСТВЕННАЯ ИГРА В ГОРОДЕ

ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ

СВЕРХНОВАЯ

ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ

СОЛЯРИЙ

ПОРТВЕЙН "АРСЕНАЛ "

ЛИМЕРИК

ТАЙНИК

ТРАГЕДИЯ ОШИБОК

ЧТО ТЫ ДАШЬ?

ЛИМЕРИК

НЕВИДИМОЕ СОЛНЦЕ

НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ

ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ОШИБКА

ВЗГЛЯНИ, я ВИЖУ ТЕБЯ

ЛИМЕРИК

ЕВА, УМНОЖЕННАЯ НА ЧЕТЫРЕ

ЛУНА ОХОТНИКА

ЛИМЕРИК

Веб-сайт

ТАКЖЕ ПОЛ АНДЕРСОН

БЛАГОДАРНОСТЬ

ОБ АВТОРЕ

Авторские права

История публикаций

Введениередактора является оригинальным для данного тома.

“Вечный разговор” Тома Истона является оригиналом для этого тома.

“Игра Сатурна” впервые появилась в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, февраль 1981 года.

“Никакого перемирия с королями” впервые появилось в журнале фэнтези и научной фантастики, июнь 1963 года.

“Операция Саламандра” впервые появилась в журнале фэнтези и научной фантастики, январь 1957 года.

“Сэм Холл” впервые появился в " Поразительной научной фантастике", август 1953 года.

“Амбар Робин Гуда” впервые появился в " Поразительной научной фантастике", январь 1959 года.

“Единственная игра в городе” впервые появилась в журнале фэнтези и научной фантастикив январе 1960 года.

“Сверхновая” появилась в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, январь 1967 года.

“Санджаммер”, пишущий как Уинстон П. Сандерс, впервые появился в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, апрель 1964 года.

“Порт Арсенал” впервые появился в журнале фэнтези и научной фантастикив апреле 1965 года.

“Тайник” впервые появился в журнале Analog Science Fact–Fiction, март 1961 года.

“Трагедия ошибок” впервые появилась в " first appeared in Galaxy Science Fiction", февраль 1968 года.

“Что ты дашь” Уинстона П. Сандерса впервые появилось в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, апрель 1963 года.

“Невидимое солнце” впервые появилось в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, апрель 1966 года.

“Нельзя трогать” появился в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, июнь 1964 года.

“Элементарная ошибка”, написанная Уинстоном П. Сандерсом, впервые появилась в "Аналоговой научной фантастике" / Научном факте, февраль 1967г.

“Пик, я вижу тебя” впервые появился в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, февраль 1968 года.

“Ева времен четырех” впервые появилась в "Фантастических научно-фантастических рассказах"в апреле 1960 года.

“Луна охотника” впервые появилась в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, ноябрь 1978 года.

Лимерики и песни без названия появились в Hombrew, NESFA Press, февраль 1976 года.

ВВЕДЕНИЕ РЕДАКТОРА

Это третий том серии, в которой собраны рассказы Пола Андерсона. Когда я закончу, я ожидаю, что выйдет от 6 до 8 томов, охватывающих примерно 1,5-2 миллиона слов из примерно 4 миллионов слов коротких художественных произведений, которые он написал за свою карьеру.

Некоторые истории являются частью более масштабной истории. Некоторые являются самостоятельными. За исключением первого тома, в который вошли три рассказа “Винг Алак”, эти тома не предназначены для включения полных серий. Они также не публикуются в каком-либо внутреннем хронологическом порядке. По большей части, за исключением нескольких изменений в словах, использованных Полом Андерсоном в более поздних версиях рассказов, я выбрал оригинальную журнальную версию.

Читатель, вероятно, заметит, что в “Операции Саламандра“ вместо обычного ”Шевроле“ используется "Шевви”. Я проверил несколько источников, чтобы убедиться, что это не ошибка корректуры. Это написание используется в разных изданиях и в разных историях об этих персонажах.

Таким образом, вы найдете истории о путешествиях во времени, фэнтези, ближайшем и далеком будущем.

Представлены Мэнс Эверард, Дэвид Фолкейн и Николас ван Рейн. Я надеюсь, что рассказ о Доминике Флэндри появится в более позднем томе.

Пол Андерсон был преданным поклонником Шерлока Холмса. Предыдущие тома включали рассказы о Шерлоке, такие как “Драгоценности Марсианской короны" и “Королева воздуха и тьмы”, в которых использовался персонаж со многими чертами Шерлока Холмса. В этом томе также есть история Шерлока (Нет, я не собираюсь называть ее), которая гораздо менее очевидна до финала.

Сядьте поудобнее, откройте книгу и читайте. И наслаждайтесь чтением рассказов мастера, который подарил нам так много хороших историй.

Рик Катце

Фрэмингем, Массачусетс

Май 2010

ВЕЧНЫЙ РАЗГОВОР

Том Истон

Когда меня пригласили написать введение к этому сборнику рассказов Пола Андерсона, моей первой мыслью было: “Почему я?” Моя самая тесная связь с этим человеком была сначала как с читателем, а затем и как с рецензентом. Но, возможно, этого достаточно, поскольку я читал рассказы Андерсона на протяжении многих лет. Он всегда был одним из моих любимых писателей, не в последнюю очередь потому, что мне часто казалось, что он говорит со мной почти так, как если бы мы сидели друг напротив друга за столом с напитками в руках. Его стиль, хотя и мог стать поэтичным, как в “Игре Сатурна” (1981), всегда был легким, разговорным и доступным, и в нем затрагивались темы, дорогие сердцу каждого любителя научной фантастики. Фактически, он познакомил нас с некоторыми из этих тем.

Многие идеи, которые он выдвинул, позже были подхвачены другими авторами, но в этом нет ничего удивительного. Одна из замечательных особенностей научной фантастики — это то, как ее авторы находятся в постоянном диалоге друг с другом, со своими читателями и в целом, но особенно с наукой, технологиями, инженерией, культурой.

Мне напомнили об этом недавно, когда я увидел “Аватар" (который, по словам некоторых, очень напоминает рассказ Пола Андерсона 1957 года "Зовите меня Джо”). Существовало великое множество научно-фантастических рассказов, в которых движущей силой сюжета были поиск и алчные попытки заполучить какой-нибудь труднодоступный исходный материал. Инженеры использовали термин “unobtainium” (с “handwavium”, “buzzwordium”, “wishalloy” и другими в качестве приблизительных синонимов) для обозначения таких материалов, по крайней мере, с 1950-х годов, и “unobtainium” появлялся в предыдущих фильмах (например, "Ядро", 2003). Это также появилось в пренебрежительном смысле, как способ сказать: “О, да ладно тебе! Тебе пришлось бы сделать это из unobtainium!” У него даже есть торговая марка.

Так что это хороший пример диалога, когда идея годами перескакивает из одной области в другую. Если мы ограничим наше внимание только научной фантастикой, в этой области уже давно принято считать, что любой писатель, которому придет в голову отличная идея или штуковина, увидит, как другие тоже ее используют. Бластеры есть у кого-нибудь? Позитронные мозги? Варп-двигатели? Гиперпространство? Путешествия во времени?

В разговоре также затрагиваются более абстрактные темы, например, когда в "Холодных уравнениях” Тома Годвина (1954) использовался конфликт между законами физики и чувствами, чтобы сказать, что, конечно, симпатичного безбилетника пришлось бы выбросить из воздушного шлюза. Основная идея использовалась и раньше, но история по—прежнему вызывала споры — в конце концов, мы предпочли бы, чтобы вселенная подчинилась нашим желаниям - и породила ряд литературных репостов, в том числе “Что ты дашь” Пола Андерсона (1963), в котором говорится, что иногда мы просто должны следовать велению чувств, и это может даже окупиться очень практичным, инженерным способом.

"Игра сатурна” Андерсона представляет собой другой вид разговора, не столько между писателями, сколько между одним писателем и окружающей его культурой. Предшественники современных многопользовательских ролевых онлайн-игр (MMORPG) существовали в то время, но широкой публике был больше знаком термин “психодрама”. Как намекает история, игры-предшественники были в основном текстовыми; если у игрока был аватар, это было не изображение на экране; оно существовало в голове игрока. Подобно психодраме, эти игры могут служить для изучения собственной психики, а также психики товарищей по игре. Некоторые люди утверждали, что, опять же, как и психодрама, они могут быть терапевтическими. Но такие игры, как сегодняшняя, могут быть полностью поглощающими, вплоть до отвлечения внимания.

Для Андерсона игра - это аспект реальности, способ раскрыть его персонажей, противопоставить научную фантастику и фэнтези друг другу, а также способ прокомментировать увлекательный мир и — с помощью отвлечения — помочь развить кризис, лежащий в основе истории. Разговор также касается того, как люди стремятся отрицать суровую реальность (сравните с “Холодными уравнениями" и “Что вы дадите”). Таким образом, это многоуровневый и даже рекурсивный разговор, и поэтому он интригующе сложен. Но Андерсон, несмотря на все, что он написал “scifi”, жанр, который часто поносят как простодушный, редко был простодушным писателем. Он мог быть прямым и полностью сосредоточенным на одной идее, но большая часть его работ вознаграждается внимательным чтением.

Временами, иногда после пары рюмок, любой разговор становится задумчивым. Это случается и с писателями-фантастами. Ряд известных членов клана в последние годы своей жизни решили связать все сказки, которые они когда-либо написали, либо создав связующую нить, чтобы связать все в единую будущую историю, либо назвав все сказки альтернативными видениями или мирами и создав мост, позволяющий им смешаться.

Пол Андерсон использует третий подход к созданию краеугольного камня своей карьеры в "Лодке на миллион лет" (1990). Вкратце, это похоже на то, как если бы он сказал себе: “Давай посмотрим".…Я написал обо всех этих эпохах мира, во всех этих стилях, обо всех этих типах персонажей. Мужчины и женщины, шлюхи и торговцы, лидеры и последователи. Римляне и роботы. Повозки, запряженные волами, и космические корабли. Фантазии, исторические романы и научная фантастика. Интересно…Могу ли я найти способ использовать все это? Не повторяюсь, нет. Новая история, нечто, для чего нужно все, чему я когда-либо научился, нечто, объединяющее все то, чем я занимался на протяжении многих лет ”.

The Результат - поразительная демонстрация виртуозности. Андерсон утверждает, что очень, очень редко рождаются бессмертные. Познакомьтесь с Ганноном Финикийцем, Руфом галлом, Бессмертным индейским шаманом, Алият из Сирии, Свободой из степей и другими. Каждый привлекает к себе внимание тем, что не стареет и должен, чтобы выжить, бросать все и убегать, снова и снова теряя дома, любовь, богатство. Им постоянно приходится приспосабливаться и справляться с ситуацией любыми доступными способами, хотя они могут найти профессиональные ниши — проститутки, бюрократы, — которые обеспечивают как стабильность, так и относительную незаметность. И все же они одиноки и тоскуют по таким же, как они сами. Время от времени они встречаются. Иногда эти встречи приводят к прочным партнерским отношениям, беседам, столь же продолжительным, как те, которые научная фантастика ведет с фэнтези, историей, наукой и технологиями. История начинается во времена финикии и заканчивается в эпоху космических путешествий и постов прослушивания, которые улавливают разговоры далеких разумных существ.

Разговор никогда не заканчивается!

Том Истон

Дедхэм, Массачусетс

Апрель 2010

ИГРА "САТУРН "

-1-

Если мы хотим понять, что произошло, а это жизненно важно, если мы хотим избежать повторения еще более страшных трагедий в будущем, мы должны начать с того, что отвергнем все обвинения. Никто не был небрежен; ни одно действие не было глупым. Ибо кто мог предвидеть такую возможность или распознать ее природу, пока не стало слишком поздно? Скорее мы должны оценить дух, с которым эти люди боролись с бедствием, внутренним и внешним, после того, как они узнали. Дело в том, что пороги существуют повсюду в реальности, и что вещи по ту сторону от них совершенно отличаются от вещей по ту сторону. Хронос пересек нечто большее, чем пропасть, он переступил порог человеческого опыта.

—Фрэнсис Л. Минамото,

Смерть под Сатурном: особое мнение

(Коммуникации Университета Аполлона, Лейбург, Луна, 2057 год)

“Город льда теперь на моем горизонте”, - говорит Кендрик. Его башни сияют голубым. “Мой грифон расправляет крылья, чтобы парить”. Ветер свистит в этих огромных, переливающихся радугой крыльях. Его плащ сдувается с плеч; воздух проникает сквозь кольчугу и окутывает его холодом. “Я наклоняюсь и смотрю тебе вслед”. Копье в его левой руке служит ему противовесом. В лунном свете бледно мерцает его голова, которую Вэйланд Смит выковал из стали.

“Да, я вижу грифона”, - говорит ему Риция, “высоко и далеко, как комета над стенами внутреннего двора. Я выбегаю из-под портика, чтобы получше рассмотреть. Охранник пытается остановить меня, хватает за рукав, но я разрываю паучий шелк и выбегаю на открытое место.” Эльфийский замок колеблется, как будто его скульптурный лед превращается в дым. Она страстно восклицает: “Это правда ты, мой дорогой?”

“Стой, там!” - предупреждает Алварлан из своей пещеры арканов в десяти тысячах лиг отсюда. “Я посылаю твоему разуму сообщение, что если король заподозрит, что это сэр Кендрик с Островов, он поднимет против него дракона или похитит тебя без малейшего шанса на спасение. Возвращайся, принцесса Мараноа. Притворись, что ты решила, что это всего лишь орел. Я наложу заклинание веры на твои слова.

“Я остаюсь далеко наверху”, - говорит Кендрик. “Если он не воспользуется магическим камнем, король эльфов не узнает, что у этого зверя есть всадник. Отсюда я буду наблюдать за городом и замком”. А потом?— Он не знает. Он просто знает, что должен освободить ее или умереть в поисках. Сколько времени это займет у него, сколько еще ночей она пролежит в объятиях короля?

- Я думал, ты должен был следить за Япетом, - перебил Марк Данциг.

Его сухой тон заставил троих остальных насторожиться. Жан Броберг покраснел от смущения, Колин Скоби - от раздражения; Луис Гарсиласо пожал плечами, ухмыльнулся и перевел взгляд на пульт пилота, перед которым он сидел в седле. На мгновение каюту наполнили тишина, тени и сияние вселенной.

Чтобы облегчить наблюдение, все огни были погашены, за исключением нескольких тусклых отсветов приборов. Иллюминаторы, обращенные к солнцу, были закрыты. В другом месте теснились звезды, их было так много и они были такими яркими, что почти тонули в черноте, которая их окружала. Млечный Путь был серебристым потоком. Один иллюминатор обрамлял Сатурн в половинной фазе, дневная сторона бледно-золотая, с богатыми полосами среди драгоценностей его колец, ночная сторона слабо мерцает в свете звезд и луны на облаках, на вид таких же больших, как Земля над Луной.

Впереди был Япет. Космический корабль вращался по орбите вокруг Луны, чтобы поддерживать устойчивое оптическое поле. Он пересек линию рассвета, в настоящее время находясь в середине обращенного внутрь полушария. Таким образом, он оставил голую, изрытую кратерами землю позади себя в темноте и проходил над залитой солнцем страной ледников. Белизна ослепляла, искрилась искрами и цветными осколками, достигала фантастических очертаний, устремляясь ввысь; цирки, расселины, пещеры были до краев наполнены синевой.

“ Мне очень жаль, ” прошептала Джин Броберг. “Это слишком красиво, невероятно красиво, и... почти как то место, куда привела нас наша игра — Застало врасплох...”

“Ха!” - сказал Марк Данциг. “У вас было довольно хорошее представление о том, чего ожидать, поэтому вы направили свою игру в направлении чего-то похожего на это. Не говори мне ничего другого. Я наблюдал за этими выступлениями восемь лет ”.

Колин Скоби сделал свирепый жест. Вращение и гравитация были слишком малы, чтобы придать ему заметный вес. Это движение подбросило его в воздух, через переполненную каюту, пока он не удержался, ухватившись за поручень прямо перед химиком. - Ты называешь Джин лгуньей? - прорычал он.

В большинстве случаев он был весел, на грубоватый манер. Возможно, из-за этого он внезапно стал казаться угрожающим. Это был крупный мужчина лет тридцати пяти с рыжеватыми волосами; комбинезон не скрывал мускулов под ним, а хмурое выражение лица подчеркивало его суровость.

“ Пожалуйста! ” воскликнула Броберг. - Только не ссорься, Колин.

Геолог оглянулся на нее. Она была стройной, с тонкими чертами лица. В ее сорок два года, несмотря на лечение долголетием, в рыжевато-каштановых волосах, ниспадавших на плечи, появились седые пряди, а вокруг больших серых глаз обозначились морщинки. “ Марк прав, ” вздохнула она. “ Мы здесь, чтобы заниматься наукой, а не грезить наяву. ” Она протянула руку, коснулась руки Скоби и застенчиво улыбнулась. “Ты все еще полон своего образа Кендрика, не так ли? Галантный, защищающий—” Она остановилась. В ее голосе прозвучало нечто большее, чем просто намек на Рицию. Она прикрыла губы и снова покраснела. Слезинка скатилась и заискрилась в потоках воздуха. Она заставила себя рассмеяться. “Но я всего лишь физик Броберг, жена астронома Тома, мать Джонни и Билли”.

Ее взгляд устремился на Восток, как будто она искала корабль, где ждала ее семья. Возможно, она тоже заметила его, как звезду, которая двигалась среди звезд под солнечным парусом. Однако теперь это было свернуто, и невооруженным зрением нельзя было обнаружить даже такие огромные корпуса, какими обладал Хронос, на расстоянии миллионов километров.

Луис Гарсиласо спросил из своего пилотского кресла: “Что плохого, если мы продолжим нашу маленькую комедию дель арте?” Его аризонский выговор успокаивал слух. “Мы приземлимся еще не скоро, а до тех пор все будет на автомате”. Он был маленьким, смуглым, ловким, ему все еще было за двадцать.

Данциг нахмурил кожу на своем лице. В шестьдесят лет, благодаря своим привычкам, а также долголетию, он сохранил упругость при худощавом телосложении; он мог шутить по поводу морщин и надвигающейся лысины. В этот час он отбросил юмор в сторону.

“ Ты хочешь сказать, что не знаешь, в чем дело? Его похожий на клюв нос ткнулся в экран сканера, который увеличивал лунный пейзаж. “Всемогущий Боже! Это новый мир, на который мы вот—вот приземлимся - крошечный, но мир, и странный в том, о чем мы не можем догадаться. До нас здесь ничего не было, кроме одного беспилотного пролета и одного беспилотного посадочного модуля, который вскоре прекратил отправку. Мы не можем полагаться только на счетчики и камеры. Мы должны использовать наши глаза и мозги ”. Он обратился к Скоби. “ Ты должен понимать это всем своим существом, Колин, если никто другой на борту не понимает. Ты работал не только на Земле, но и на Луне. Несмотря на все договоренности, несмотря на все проведенные исследования, неужели вы никогда не сталкивались с какими-нибудь неприятными сюрпризами?

Дородный мужчина взял себя в руки. В его собственном голосе прозвучала мягкость, напомнившая о безмятежности гор Айдахо, откуда он был родом. “Верно”, - признал он. “Не существует такой вещи, как иметь слишком много информации, когда ты за пределами Земли, или достаточно информации, если уж на то пошло”. Он помолчал. “Тем не менее, робость может быть так же опасна, как и опрометчивость — не то чтобы ты был робким, Марк”, - поспешно добавил он. — Ну, вы с Рейчел могли бы жить в милом О'Нилле на хорошей пенсии...

Данциг расслабился и улыбнулся. “Это был вызов, если я могу показаться напыщенным. Тем не менее, мы хотим вернуться домой, когда закончим здесь. Мы должны успеть на Бар-мицву одного или двух правнуков. Для этого нужно остаться в живых ”.

“ Я хочу сказать, что если ты позволишь одурачить себя, то можешь оказаться в худшем положении, чем ... О, неважно. Вероятно, вы правы, и нам не следовало начинать фантазировать. Зрелище в некотором роде захватило нас. Это больше не повторится ”.

И все же, когда Скоби по-новому взглянул на ледник, в его глазах не было бесстрастия ученого. Как и у Броберг или Гарсиласо. Данциг стукнул кулаком по ладони. “Игра, проклятая детская игра”, - пробормотал он слишком тихо, чтобы его товарищи могли услышать. “Неужели для них не было ничего более разумного?”

-2-

Неужели для них не было ничего разумнее? Возможно, нет.

Если мы хотим ответить на этот вопрос, нам следует сначала обратиться к некоторой истории. Когда ранние промышленные операции в космосе дали надежду на спасение цивилизации и Земли от гибели, тогда более глубокое знание планет-побратимов до их освоения стало очевидной необходимостью. Усилия должны начаться с Марса, наименее враждебного. Ни один закон природы не запрещает отправлять туда небольшие пилотируемые космические корабли. Что привело к абсурду, так это то, что потребовалось столько топлива, времени и усилий, сколько требовалось для того, чтобы три или четыре человека могли провести несколько дней в одном населенном пункте.

Строительство Дж. Петера Вайка заняло больше времени и обошлось дороже, но окупилось, когда он, фактически колония, развернул свой огромный солнечный парус и доставил тысячу человек к их цели за полгода и со сравнительным комфортом. Выгода стала ошеломляющей, когда они с орбиты запустили на Землю обогащенные минералы Фобоса, которые им не были нужны для их собственных целей. Эти цели, конечно, включали в себя по-настоящему тщательное и долгосрочное изучение Марса и включали посадки вспомогательных кораблей для еще более длительного пребывания по всей поверхности.

Достаточно напомнить вам об этом; нет необходимости подробно описывать триумфы одной и той же базовой концепции во внутренней части Солнечной системы, вплоть до Юпитера. Трагедия с Владимиром стала поводом для повторной попытки создания Mercury... и левым политическим путем подтолкнула британо-американский консорциум к его проекту "Хронос".

Они назвали корабль лучше, чем сами думали. Время полета до Сатурна составило восемь лет.

Не только ученые должны быть здоровыми, с живым умом. Экипаж - люди, техники, медики, констебли, учителя, духовенство, артисты - таким должен быть каждый элемент целого сообщества. Каждый должен владеть более чем одним навыком для экстренного подкрепления и поддерживать эти навыки в рабочем состоянии путем регулярных утомительных репетиций. Окружающая среда была ограниченной и аскетичной; вскоре связь с домом стала осуществляться с помощью радиопередач; космополиты оказались в чем-то вроде изолированной деревни. Что они должны были делать?

Поставленные задачи. Гражданские проекты, особенно работы по улучшению интерьера судна. Исследования, или написание книги, или изучение предмета, или спорт, или клубы по интересам, или предприятия сферы обслуживания и ремесла, или более частные взаимодействия, или — Был широкий выбор телевизионных лент, но центральное управление позволяло использовать телевизоры только три часа в сутки. Вы не осмеливались привыкать к пассивности.

Люди ворчали, ссорились, создавали и распускали клики, заключали и расторгали браки или менее откровенные отношения, время от времени заводили и растили детей, боготворили, высмеивали, учились, тосковали и по большей части находили разумное удовлетворение в жизни. Но для некоторых, включая значительную часть одаренных, разница между этим и страданием заключалась в их психодрамах.

—Минамото

Рассвет пробирался сквозь лед к скалам. Это был тусклый и резкий свет, но достаточный, чтобы дать Гарсиласо последние данные, которые он хотел получить для спуска.

The Шипение мотора затихло, по корпусу прокатился глухой удар, посадочные домкраты выровняли его, наступила тишина. Некоторое время команда не произносила ни слова. Они смотрели на Япет.

Сразу же вокруг них царило запустение, подобное тому, которое царит на большей части Солнечной системы. Темнеющая равнина заметно изгибалась до горизонта, который на высоте человеческого роста был всего в трех километрах; находясь выше в хижине, вы видели дальше, но это только обостряло ощущение пребывания на крошечном шарике, кружащемся среди звезд. Земля была тонко покрыта космической пылью и гравием; тут и там небольшие кратеры или поднявшиеся массы выступали из реголита, отбрасывая длинные, заостренные, совершенно черные тени. Отражения света уменьшали количество видимых звезд, превращая небеса в чашу, полную ночи. На полпути между зенитом и югом полуматурн и его кольца делали вид прекрасным.

То же самое сделал ледник — или ледники? Никто не был уверен. Единственным знанием было то, что при взгляде издалека Япет ярко сиял на западном конце своей орбиты и становился тусклым на восточном конце, потому что одна сторона была покрыта беловатым материалом, в то время как другая сторона - нет; разделительная линия проходила почти под планетой, к которой он вечно был обращен. Зонды с Хроноса сообщили, что слой был толстым, с загадочными спектрами, которые варьировались от места к месту, и немного больше об этом.

В этот час четверо людей смотрели через изрытую ямами пустоту и видели чудо, вернувшееся за пределы мира. С севера на юг тянулись крепостные валы, зубчатые стены, шпили, глубины, пики, утесы, их формы и оттенки представляли собой бесконечность фантазий. Справа Сатурн отливал мягким янтарным цветом, но он почти терялся в ярком свете с востока, где солнце, уменьшенное почти до звездных размеров, тем не менее, пылало слишком яростно, чтобы на него можно было смотреть, прямо над вершиной. Там серебристое сияние взорвалось блеском, бриллиантовым блеском рассеянного света, холодной голубизны и зелени; ослепленные до слез глаза увидели, как видение мерцает и колеблется, как будто оно граничило со страной грез или с Волшебной Страной. Но, несмотря на все тонкие хитросплетения, под ними чувствовался холод и грубая масса; здесь также обитали Ледяные великаны.

Броберг была первой, кто произнес слово. “Город льда”.

“ Магия, ” так же тихо сказал Гарсиласо. “ Мой дух мог бы навсегда затеряться, блуждая там. Не уверен, что был бы против. Моя пещера совсем не похожа на эту, ничего...

“ Подождите минутку! ” встревоженно воскликнул Данциг. “ О да. Обуздайте воображение, пожалуйста. Хотя Скоби поспешил заявить о своей трезвости, она прозвучала более сухо, чем требовалось. “Мы знаем из сообщений зондов, что обрыв, ну, в общем, похож на Большой каньон. Конечно, это более впечатляюще, чем мы предполагали, что, я полагаю, делает это еще большей загадкой ”. Он повернулся к Броберг. “Я никогда не видел льда или снега в такой скульптуре, как эта. А ты, Джин? Ты упоминала, что часто посещала горы и зимние пейзажи, когда была девочкой в Канаде,”

Физик покачала головой. “ Нет. Никогда. Это кажется невозможным. Что могло это сделать? Там нет погоды here...is?”

“Возможно, виной тому тот же феномен, который обнажил полушарие”, - предположил Данциг.

“Или который покрывал полушарие”, - сказал Скоби. “Объект диаметром в тысячу семьсот километров не должен содержать газов, замороженных или иных. Если только это не шар из такого вещества, просвечивающий насквозь, как комета. Но мы знаем, что это не так ”. Словно для демонстрации, он снял плоскогубцы с ближайшей подставки для инструментов, подбросил их и поймал, когда они медленно опускались. Его собственные девяносто килограммов массы весили около семи. Для этого спутник должен быть по существу каменистым.

Гарсиласо изобразил нетерпение. “Давайте прекратим торговать фактами и теориями, о которых мы уже знаем, и начнем искать ответы”.

Броберг охватил восторг. “Да, давайте выбираться. Вон там.

“Подождите”, - запротестовал Данциг, когда Гарсиласо и Скоби нетерпеливо закивали. “Вы не можете говорить серьезно. Осторожность, постепенное продвижение...”

“Нет, это слишком чудесно для этого”. Тон Броберг дрогнул.

“ Да, к черту дурака валять, - сказал Гарсиласо. - Нам срочно нужна хотя бы предварительная разведка.

Морщины на лице Данцига углубились. “ Ты хочешь сказать, что и ты тоже, Луис? Но ты наш пилот!

“ На земле я для вас, ученых, главный помощник, главный повар и мойщик бутылок. Неужели вы думаете, что я хочу сидеть сложа руки, когда мне нужно исследовать что-то подобное? Гарсиласо понизил голос. “Кроме того, если со мной случится беда, любой из вас сможет улететь обратно, получив немного радиопереговоров с Хроноса и окончательный заход на посадку под дистанционным управлением”.

“ Это вполне разумно, Марк, ” возразил Скоби. - Это противоречит доктрине, верно; но доктрина была создана для нас, а не наоборот. Небольшое расстояние, низкая гравитация, и мы будем начеку в поисках опасностей. Дело в том, что пока у нас не будет хоть какого-то представления о том, на что похож этот лед, мы также не знаем, на что, черт возьми, обращать внимание в этой местности. Нет, мы совершим небольшую прогулку. Когда мы вернемся, тогда и придумаем план.

Данциг напрягся. “ Могу я напомнить вам, что, если что-то пойдет не так, помощь будет как минимум в сотне часов? Вспомогательный корабль, подобный этому, не может разгоняться выше, если ему нужно вернуться, и потребуется больше времени, чтобы отцепить большие лодки от Сатурна и Титана ”.

Скоби покраснел от подразумеваемого оскорбления. “ И могу я напомнить вам, что на земле я капитан? Я говорю, что немедленная разведка безопасна и желательна. Оставайся, если хочешь — На самом деле, да, ты должен. Доктрина права, говоря, что судно нельзя покидать ”.

Данциг изучал его несколько секунд, прежде чем пробормотать: “Однако Луис уходит, не так ли?”

- Да! - крикнул Гарсиласо так, что в каюте зазвенело.

Броберг похлопала Данцига по безвольной руке. “ Все в порядке, Марк, ” мягко сказала она. “ Мы привезем тебе образцы для изучения. После этого я не удивлюсь, но лучшие идеи по поводу процедуры будут у вас ”.

Он покачал головой. Внезапно он стал выглядеть очень усталым. “ Нет, ” монотонно ответил он, “ этого не произойдет. Видите ли, я всего лишь упрямый химик-промышленник, который рассматривал эту экспедицию как шанс провести интересное исследование. Весь путь в космосе я был занят обычными делами, включая, как вы помните, пару изобретений, которые я хотел развить на досуге. Вы трое, вы моложе, вы романтики...

“ Да брось ты, Марк. ” Скоби попытался рассмеяться. “Может быть, Жан и Луис немного такие, но я, я такой же потусторонний, как тарелка хаггиса”.

“Ты играл в эту игру год за годом, пока, наконец, игра не начала играть тобой. Вот что происходит в эту минуту, независимо от того, как ты объясняешь свои мотивы ”. Взгляд Данцига, устремленный на геолога, который был его другом, утратил прежний вызов и стал задумчивым. - Вы могли бы попытаться вызвать Делию Эймс.

Скоби ощетинился. “ А как же она? Бизнес принадлежал ей и мне, и никому другому.

Только потом она поплакала на плече у Рейчел, а у Рейчел нет от меня секретов. Не волнуйся, я не собираюсь разбалтывать. Как бы то ни было, Делия справилась с этим. Но если бы вы вспомнили объективно, то увидели бы, что с вами произошло уже три года назад ”.

Скоби сжал челюсти. Данциг улыбнулся левым уголком рта. “Нет, я полагаю, вы не можете”, - продолжил он. “Признаюсь, я тоже до сих пор понятия не имел, как далеко зашел процесс. По крайней мере, оставь свои фантазии на заднем плане, пока будешь снаружи, ладно? Сможешь?”

За полдесятилетия путешествий квартира Скоби стала принадлежать ему по—особому - возможно, в большей степени, чем обычно, поскольку он оставался холостяком, к которому редко приходили женщины дольше, чем на несколько ночных дежурств за раз. Большую часть мебели он изготовил сам; агросекции Chronos производили древесину, шкуры, волокна, а также продукты питания и свежий воздух. Работы его рук отличались массивностью и архаичными резными украшениями. Большую часть того, что он хотел прочесть, он, конечно, вычеркнул из банков данных, но на полке стояло несколько старых книг, "Пограничные баллады" Чайлда, семейная Библия восемнадцатого века (несмотря на его агностицизм), экземпляр "Машины свободы", который почти развалился, но сохранил подпись автора, и другие ценные сборники. Над ними стояла модель парусника, на котором он плавал по водам Северной Европы, и трофей, который он выиграл в гандбол на борту этого корабля. На переборках висели его фехтовальные сабли и множество фотографий — родителей, братьев и сестер, диких мест, по которым он ходил на Земле, замков, гор и пустошей в Шотландии, где он тоже часто бывал, его геологической команды на Луне, Томаса Джефферсона и, как ему казалось, Роберта Брюса.

В какой-то вечерний час он, однако, сидел перед своим телеэкраном. Свет был приглушен, чтобы он мог в полной мере насладиться изображением. Вспомогательные суда участвовали в совместных учениях, и пара их сотрудников воспользовалась возможностью, чтобы передать по телепередаче то, что они увидели.

Это было великолепие. Звездный космос создал чашу для Хроноса. Два огромных, величественно вращающихся в противоположных направлениях цилиндра, весь комплекс соединений, портов, шлюзов, экранов, коллекторов, передатчиков, доков - все это на расстоянии нескольких сотен километров стало по-японски изысканным. Это был солнечный парус, который заполнял большую часть экрана, подобно вращающемуся золотому солнечному колесу; однако дистанционное зрение могло также оценить его паутинную запутанность, высокие и едва уловимые изгибы, даже почти тонкую, как паутинка, тонкость. Более могущественный, чем Пирамиды, более тонкий, чем переделанная хромосома, корабль двигался к Сатурну, который стал вторым по яркости маяком на небосводе.

Звонок в дверь вывел Скоби из состояния экзальтации. Направляясь через террасу, он ушиб палец ноги о ножку стола. Это вызвано силой Кориолиса. Это было незначительно, когда корпус такого размера вращался, придавая весу полную гравитацию, и это было то, к чему он уже давно приспособился; но время от времени он так интересовался чем-то, что возвращало земные привычки. Он добродушно выругался из-за своей рассеянности, поскольку предвкушал приятное времяпрепровождение.

Когда он открыл дверь, Делия Эймс вошла одним быстрым шагом. Она сразу же закрыла ее за собой и встала, прислонившись к ней. Это была высокая блондинка, которая занималась обслуживанием электроники и другими внешними делами. “Привет!” Сказал Скоби. “Что случилось? Ты выглядишь так, — он попытался изобразить легкомыслие, — как будто моя кошка не притащила бы сюда что-нибудь, будь у нас на борту мыши или выброшенная на берег рыба.

Она прерывисто вздохнула. Ее австралийский акцент усилился, так что он с трудом разобрал: “Я ... сегодня…Я случайно оказался за одним столиком в кафетерии с Джорджем Хардингом ...

Скоби почувствовал беспокойство. Хардинг работал в отделе Эймса, но у него было с ним гораздо больше общего. В той же группе, к которой они оба принадлежали, Хардинг также играл роль, отдаленно напоминающую роль предка, Н'Кума-Истребителя львов. “ Что случилось? - Спросил Скоби. Горе уставился на него в ответ. “Он упомянул…ты, он и остальные ... ты возьмешь свой следующий отпуск". together...to продолжай свое, свое кровавое представление без перерыва.

“ Ну, да. Работы в новом парке по правому борту будут приостановлены до тех пор, пока не будет переработано достаточно металла для водопроводных труб. Территория будет свободна, и моя банда договорилась провести там неделю...

- Но мы с тобой собирались на озеро Армстронг!

“Э-э, подожди, это была просто идея, о которой мы говорили, определенного плана пока нет, и это такой необычный шанс — позже, милая. Прости.” Он взял ее за руки. Они были холодными. Он попытался улыбнуться. “ А теперь, давай, мы собирались вместе приготовить праздничный ужин, а потом провести, скажем так, тихий вечер дома. Но для начала, эта абсолютно великолепная презентация на экране...”

Она вырвалась из его объятий. Этот жест, казалось, успокоил ее. “ Нет, спасибо, ” сказала она ровным голосом. “ Не тогда, когда ты предпочел бы быть с этой Броберг. Я зашел только для того, чтобы сказать тебе лично, что ухожу с дороги, чтобы не мешать вам двоим.

“А?” Он отступил назад. “Что, черт возьми, ты имеешь в виду?”

- Ты прекрасно знаешь.

“Я не знаю! Она, я, она счастлива в браке, у нее двое детей, она старше меня, мы, конечно, друзья, но между нами никогда не было ничего, что не было бы открыто и на уровне— ” Скоби сглотнул. - Ты думаешь, может быть, я влюблен в нее?

Эймс отвела взгляд. Ее пальцы сжались. “ Я не собираюсь и дальше быть для тебя простым удобством, Колин. У тебя их предостаточно. Я сам надеялся, но ошибался, и я собираюсь сократить свои потери, пока они не стали еще хуже ”.

“Но…Ди, клянусь, я ни в кого больше не влюблялся, и я, я клянусь, что ты для меня больше, чем тело, ты прекрасный человек— ” Она стояла молча и замкнутая. Скоби закусил губу, прежде чем смог сказать ей: “Хорошо, я признаю это, главная причина, по которой я вызвался добровольцем в это путешествие, заключалась в том, что я проиграл в любовной интрижке на Земле. Не то чтобы этот проект меня не интересовал, но я пришел к пониманию того, какую большую часть моей жизни он занимает. Ты, Ди, больше, чем любая другая женщина, заставила меня почувствовать себя лучше в этой ситуации ”.

Она поморщилась. - Но не так сильно, как в твоей психодраме, верно?

“Эй, ты, должно быть, думаешь, что я одержим игрой. Это не так. Это весело и — о, может быть, "весело’ — слишком слабое слово, - но в любом случае, это просто небольшие группы людей, которые довольно регулярно собираются вместе, чтобы поиграть. Например, мое фехтование, или шахматный клуб, или... или что-нибудь еще.

Она расправила плечи. “Ну, тогда, - спросила она, - ты отменишь назначенную дату и проведешь свой отпуск со мной?”

“Я, э-э, я не могу этого сделать. Не на данном этапе. Кендрик не находится на периферии текущих событий, он тесно связан со всеми остальными. Если я не появлюсь, это испортит все остальным.

Ее взгляд остановился на нем. “ Очень хорошо. Обещание есть обещание, по крайней мере, я так представлял. Но потом — Не бойся. Я не пытаюсь заманить тебя в ловушку. Это было бы бесполезно, не так ли? Однако, если я сохраню нашу связь, ты выйдешь из игры?

“ Я не могу— ” его охватил гнев. - Нет, черт возьми! - взревел он.

“ Тогда прощай, Колин, ” сказала она и ушла. Несколько минут он смотрел на дверь, которую она закрыла за собой.

В отличие от крупных "Исследователей Титана" и окрестностей Сатурна, спускаемые аппараты на безвоздушных лунах были просто модифицированными челноками типа "Луна-космос", надежными, но с ограниченными возможностями. Когда массивный силуэт скрылся за горизонтом, Гарсиласо сказал в рацию: “Мы потеряли лодку из виду, Марк. Должен сказать, это улучшает обзор”. Один из микроспутников-ретрансляторов, запущенных на орбиту, передал его слова дальше.

“ Тогда лучше начинай прокладывать свой след, ” напомнил Данциг. - Боже мой, ты are любительница пофантазировать, не так ли?

Тем не менее Гарсиласо достал из кобуры водяной пистолет, висевший у него на бедре, и плеснул на землю ярко флуоресцирующий круг краски. Он будет делать это с интервалом в несколько секунд, пока его группа не достигнет ледника. За исключением тех мест, где реголит был покрыт толстым слоем пыли, следы были слабыми из-за слабой силы тяжести и отсутствовали, когда ходок пересекал сплошную скалу.

Ходок? Нет, прыгун. Трое прыгали ликующие, им мало мешали скафандры, блоки жизнеобеспечения, инструменты и пакеты с пайками. Голая земля ускользала от их поспешности, и еще выше, все более отчетливо и великолепно видимый, маячил лед впереди них.

Описать это было невозможно, по правде говоря. Вы могли бы говорить о более низких склонах и частоколах выше, на средней высоте, возможно, в сотню метров, со шпилями, возвышающимися еще дальше. Вы могли бы говорить о изящно изогнутых ярусах, поднимающихся по этим склонам, о кружевных парапетах, рифленых утесах и арочных входах в пещеры, полные чудес, о таинственной голубизне в глубине и зелени там, где свет струился сквозь полупрозрачность, о блеске драгоценных камней на белизне там, где сияние и тень сплетали мандалы, - и ничто из этого не передало бы ничего, кроме более раннего, совершенно неадекватного сравнения Скоби с Гранд—Каньоном.

“Остановись”, - сказал он в десятый раз. “Я хочу сделать несколько снимков”.

“ Поймет ли их кто-нибудь, кто здесь не был? прошептала Броберг.

“ Вероятно, нет, ” сказал Гарсиласо тем же приглушенным тоном. - Возможно, никто, кроме нас, никогда этого не сделает.

- Что вы хотите этим сказать? - требовательно спросил голос Данцига.

- Неважно, - отрезал Скоби.

“ Я... думаю ... я... знаю, ” сказал химик. “Да, это великолепный пейзаж, но ты позволяешь ему загипнотизировать тебя”.

“ Если ты не прекратишь нести чушь, ” предупредил Скоби, “ мы отключим тебя от сети. Черт возьми, у нас полно работы. Отстань от нас”.

Данциг тяжело вздохнул. “Извините. Э—э, вы нашли какие-нибудь подсказки к природе этой ... этой штуки?”

Скоби навел камеру. “Что ж, ” сказал он, отчасти смягчившись, “ различные оттенки и текстуры и, без сомнения, различные формы, похоже, подтверждают то, что предполагали спектры отражения, полученные при облете. Композиция представляет собой смесь, или нагромождение, или и то и другое вместе из нескольких материалов и варьируется от места к месту. Водяной лед очевиден, но я уверен и в углекислом газе, и я бы поставил на аммиак, метан и, вероятно, меньшее количество других веществ ”.

“ Метан? Могут ли они оставаться твердыми при температуре окружающей среды, в вакууме?

“ Мы должны выяснить это наверняка. Однако я бы предположил, что большую часть времени здесь достаточно холодно, по крайней мере, для слоев метана, которые залегают внизу, где на них оказывается давление ”.

В витриловом шаре ее шлема черты лица Броберг выражали восторг. “Подождите!” - воскликнула она. “У меня есть идея — о том, что случилось с приземлившимся зондом”. Она перевела дыхание. “Он упал почти у подножия ледника, вы помните. Наш вид на это место из космоса, казалось, указывал на то, что оно было засыпано лавиной, но мы не могли понять, как это могло быть вызвано. Ну, предположим, что слой метана в совершенно неправильном месте растаял. Тепловое излучение от реактивных двигателей, возможно, нагрело его, а позже луч радара, используемый для отображения контуров, добавил последние несколько необходимых градусов. Пласт потек, и вниз обрушилось все, что находилось на его вершине”.

“ Правдоподобно, ” сказал Скоби. - Поздравляю, Джин.

“ Никто не подумал о такой возможности заранее? Гарсиласо усмехнулся. - Что же это за ученые у нас такие?

“ Из тех, кто был завален работой после того, как мы достигли Сатурна, и еще больше - вводом данных, ” ответил Скоби. - Вселенная больше, чем ты или кто-либо другой может себе представить, красавчик.

“ О, конечно. Без обид. Взгляд Гарсиласо вернулся ко льду. “Да, у нас никогда не кончатся тайны, не так ли?”

“ Никогда. Глаза Броберг стали огромными. “ В основе всего всегда будет магия. Король эльфов правит...

Скоби вернул фотоаппарат в чехол. - Оставь болтовню и двигайся дальше, - коротко приказал он.

Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Броберг. В странном, смешанном свете было видно, что она побледнела, затем покраснела, прежде чем спрыгнуть рядом с ним.

Риция отправилась одна в Лунный лес в канун Летнего солнцестояния. Король нашел ее там и забрал к себе, как она и надеялась. Экстаз сменился ужасом, когда он впоследствии увел ее; и все же ее заточение в Ледяном Городе принесло ей еще много таких часов, а также красоты и чудеса, неизвестные смертным. Алварлан, ее наставник, послал свой дух на поиски нее и сам был очарован тем, что нашел. Ему потребовалось усилие воли, чтобы сказать сэру Кендрику с Островов, где она находится, хотя он и пообещал свою помощь в ее освобождении.

Победитель Львов Н'Кума, Бела из Восточных Пределов, Карина с Дальнего Запада, леди Аурелия, мастер Арфы Олав - никого из них не было рядом, когда это произошло.

Ледник (неправильное название для чего-то, у чего, возможно, нет аналогов в Солнечной системе) резко поднялся с равнины, превратившись в стену. Стоя там, все трое больше не могли видеть высоты. Однако они могли видеть, что склон, который круто изгибался вверх к краю с филигранной вершиной, не был гладким. В бесчисленных маленьких кратерах лежали синие тени. Солнце поднялось как раз достаточно высоко, чтобы их породить; япетанский день больше семидесяти девяти земных.

В наушниках раздался вопрос Данцига: “Теперь вы удовлетворены? Вы вернетесь до того, как вас настигнет новый оползень?”

“Этого не произойдет”, - ответил Скоби. “Мы не транспортное средство, и местная конфигурация явно была стабильной на протяжении веков или даже больше. Кроме того, какой смысл в пилотируемой экспедиции, если никто ничего не исследует?

- Посмотрим, смогу ли я взобраться, - предложил Гарсиласо.

“ Нет, подождите, ” скомандовал Скоби. “ У меня есть опыт работы в горах и со снежными пакетами, чего бы это ни стоило. Позволь мне сначала наметить для нас маршрут.

“ Вы что, всей вашей компанией увлекаетесь этой чепухой? ” взорвался Данциг. - Вы что, совсем с ума посходили?

Скоби нахмурил брови и поджал губы. “ Марк, я еще раз предупреждаю тебя, если ты не возьмешь свои эмоции под контроль, мы тебя уволим. Мы пойдем дальше, если я решу, что это безопасно.

Он расхаживал взад-вперед, словно паря в невесомости, пока осматривал джокалла. Были хорошо видны слои и блоки различных веществ, похожие на отдельные плиты, выложенные эльфийским каменщиком ... Где они не были настолько огромными, чтобы за работой мог стоять гигант…Кратеры могли быть сторожевыми постами на этой самой низкой насыпи городских укреплений...

Гарсиласо, самый жизнерадостный из людей, стоял неподвижно, позволив своему зрению затеряться в этом зрелище. Броберг опустилась на колени, чтобы осмотреть землю, но ее собственный взгляд продолжал блуждать наверху.

Наконец она поманила меня к себе. “Колин, подойди сюда, пожалуйста”, - сказала она. “Мне кажется, я сделала открытие”.

Скоби присоединился к ней. Вставая, она зачерпнула горсть мелких черных частиц с осколков, на которых стояла, и позволила им стечь струйкой со своей перчатки. “Я подозреваю, что именно по этой причине граница льда такая острая”, - сказала она ему.

“ Что такое? - Спросил Данциг издалека. Ответа он не получил.

“По мере того, как мы продвигались вперед, я замечала все больше и больше пыли”, - продолжала Броберг. “Если бы он упал на участки и комочки замороженного материала, изолированные от основной массы, и покрыл их, он поглощал бы солнечное тепло до тех пор, пока они не растаяли или, что более вероятно, не возгорелись. Даже молекулы воды улетучились бы в космос при такой слабой гравитации. Основная масса была слишком велика для этого; закон квадрата-куба. Частицы пыли там просто проплавили бы свой путь вниз на небольшое расстояние, затем были бы засыпаны окружающим материалом, обрушившимся на них, и процесс остановился бы ”.

“Хм”. Скоби поднял руку, чтобы погладить подбородок, наткнулся на шлем и изобразил ухмылку сам себе. “Звучит разумно. Но откуда взялось столько пыли — и льда, если уж на то пошло?

“ Я думаю— ” Ее голос понизился так, что он едва мог расслышать, а взгляд переместился в сторону Гарсиласо. Его взгляд задержался на ее лице, выделявшемся на фоне звезд. “Я думаю, это подтверждает твою кометную гипотезу, Колин. Комета ударила в Япет. Он прилетел с той стороны, откуда прилетел, из-за того, что приблизился к Сатурну настолько, что был вынужден совершить крутой вираж вокруг планеты. Он был огромен; лед на нем покрывал почти полушарие, несмотря на то, что гораздо больше его испарилось и было утрачено. Пыль частично от него, частично образовалась при ударе ”.

Он сжал ее бронированное плечо. -Твоя теория. Джин. Я не был первым, кто предложил использовать комету, но вы первый, кто подтвердил это подробностями ”.

Она, казалось, ничего не заметила, за исключением того, что пробормотала дальше: “Пыль тоже может быть причиной эрозии, из-за которой образовались эти прекрасные образования. Это вызывало различное плавление и сублимацию на поверхности, в зависимости от структуры, в которую оно попадало, и смеси льдов, к которым оно прилипало, до тех пор, пока оно не было смыто или покрыто инертностью. Кратеры, эти маленькие и крупные, которые мы наблюдали сверху, имеют отдельное, но схожее происхождение. Метеориты — ”

“Эй, там”, - возразил он. “Любой крупный метеорит выделил бы достаточно энергии, чтобы испарить большую часть всего поля”.

“ Я знаю. Это показывает, что столкновение с кометой произошло недавно, менее тысячи лет назад, иначе мы бы не наблюдали этого чуда сегодня. С тех пор не произошло ничего серьезного, что могло бы нанести удар. Я имею в виду маленькие камешки, космический песок, на прогрессивных орбитах вокруг Сатурна, чтобы они ударялись с низкой относительной скоростью. Большинство из них просто оставляют углубления во льду. Однако, лежа там, они собирают солнечное тепло из-за своей темноты и повторно излучают его, чтобы растопить окружающую среду, пока сами не погрузятся под нее. Вогнутости, которые они оставляют, отражают падающее излучение из стороны в сторону и, таким образом, продолжают расти. Эффект выбоины. И опять же, поскольку разные льды обладают разными свойствами, получаются не идеально гладкие кратеры, а те фантастические чаши, которые мы видели перед приземлением ”.

“ Боже мой! Скоби обнял ее. - Ты гений.

Прижавшись шлемом к шлему, она улыбнулась и сказала: “Нет. Это очевидно, как только ты увидишь сам”. Она немного помолчала, пока они все еще держали друг друга в объятиях. “Научная интуиция - забавная штука, я признаю”, - наконец продолжила она. “Рассматривая проблему, я едва ли осознавала свой логический склад ума. То, что я думал, было — Город изо Льда, построенный из звездных камней, из того, что бог призвал с небес...

“ Хесус Мария! Гарсиласо обернулся и уставился на них. Скоби отпустил женщину. “Мы отправимся после подтверждения”, - сказал он неуверенно. “К большому кратеру, который, как вы помните, мы заметили в нескольких километрах внутрь. Поверхность кажется вполне безопасной для ходьбы”.

“Я назвала этот кратер Танцевальным залом короля эльфов”, - задумчиво произнесла Броберг, как будто к ней возвращался сон.

“ Осторожнее. ” Гарсиласо раскатисто рассмеялся. “ Там куча лекарств. Король - всего лишь наследник; именно великаны построили эти стены для богов”.

“Ну, я должен найти способ проникнуть внутрь, не так ли?” Ответил Скоби.

“Действительно”, - говорит Алварлан. “Я не могу руководить тобой с этого момента. Мой дух может видеть только глазами смертного. Я могу лишь дать тебе свой совет, пока мы не приблизимся к воротам”,

“ Вы что, ходите во сне в своей сказке? Данциг заорал. - Возвращайтесь, пока вас не убили!

“ Может, ты прекратишь? Скоби зарычал. “ Это не что иное, как стиль разговора, который сложился между нами. Если вы не можете этого понять, значит, вы меньше пользуетесь своим мозгом, чем мы”.

“ Послушай, ладно? Я не говорил, что ты сумасшедший. У тебя нет галлюцинаций или чего-то подобного. Я действительно говорю, что вы направляли свои фантазии к такому месту, а теперь реальность подкрепила их до тех пор, пока вы не оказались под принуждением, которое вы не осознаете. Пошли бы вы так безрассудно вперед где-нибудь еще во вселенной? Подумайте!”

- На этом все. Мы возобновим контакт после того, как у вас будет время улучшить свои манеры. Скоби щелкнул переключателем основной радиостанции. Цепи, которые оставались активными, служили для связи поблизости, но не имели мощности для связи с орбитальным ретранслятором. Его спутники поступили так же.

Все трое столкнулись лицом к лицу с открывшимся перед ними потрясающим зрелищем. “Ты можешь помочь мне найти принцессу, когда мы будем внутри, Алварлан”, - говорит Кендрик.

“Это я могу и сделаю”, - клянется колдун.

“Я жду тебя, самый стойкий из моих возлюбленных”, - напевает Риция.

Оставшись один в космическом корабле, Данциг едва не зарыдал: “О, будь проклята эта игра навсегда!” Звук растворился в пустоте.

-3-

Осуждать психодраму, даже в ее расширенной форме, значило бы осуждать человеческую природу.

Это начинается в детстве. Незрелому млекопитающему необходима игра, средство обучения обращению с телом, восприятием и внешним миром. Юный человек играет, должен играть и своим мозгом. Чем умнее ребенок, тем больше его воображение нуждается в упражнении. Существуют различные виды активности, начиная от пассивного просмотра шоу на экране и заканчивая чтением, грезами наяву, рассказыванием историй и психодрамой ... для которых у ребенка нет такого причудливого названия.

Мы не можем дать этому поведению какого-либо единого описания, поскольку форма и направление, которые оно принимает, зависят от бесконечно многих переменных. Пол, возраст, культура и компаньоны - это лишь самые очевидные факторы. Например, в доэлектронной Северной Америке маленькие девочки часто играли в “хаус”, в то время как маленькие мальчики играли в “ковбоев и индейцев” или “полицейских и грабителей”, тогда как в наши дни смешанная группа их потомков может играть в “дельфинов” или “астронавтов и инопланетян”. По сути, формируется небольшая группа; каждый человек придумывает персонажа для изображения или заимствует его из художественной литературы; может использоваться простой реквизит, такой как игрушечное оружие, или любой случайный предмет, такой как палка, может быть объявлен чем-то другим, таким как металлоискатель, или предмет может быть совершенно воображаемым, как это почти всегда бывает с декорациями. Затем дети разыгрывают драму, которую сочиняют по ходу дела. Когда они физически не могут выполнить определенное действие, они описывают его. (“Я прыгаю очень высоко, как вы можете это делать на Марсе, и выхожу за край этой старой Долины Маринери, и застаю того бандита врасплох”.) Большой состав персонажей, особенно злодеев, часто появляется на свет по указке.

Самый изобретательный член труппы доминирует в игре и развитии сюжетной линии, хотя и довольно тонко, предлагая самые яркие возможности. Остальные, однако, ярче среднего; психодрама в этой высокоразвитой форме нравится не всем.

Для тех, кому это удается, эффект остается благотворным на всю жизнь. Помимо повышения их креативности за счет использования, это позволяет им опробовать игровую версию различных взрослых ролей и опыта. Таким образом, они начинают понимать, что такое взрослая жизнь.

Подобные игры заканчиваются с началом подросткового возраста, если не раньше — но только в такой форме, и не обязательно навсегда. У взрослых есть много игр-сновидений. Это ясно видно, например, в ложах, с их названиями, костюмами и церемониями; но разве это также не оживляет все зрелища, каждый ритуал? В какой степени наш героизм, самопожертвование и самовозвеличивание являются разыгрыванием персонажей, которых мы поддерживаем? Некоторые мыслители пытались проследить этот элемент во всех аспектах жизни общества.

Однако здесь мы имеем дело с открытой психодрамой среди взрослых. В западной цивилизации она впервые появилась в заметных масштабах в середине двадцатого века. Психиатры сочли это мощным диагностическим и терапевтическим методом. Среди обычных людей все большую популярность приобретали военные игры и фэнтези, многие из которых предполагали отождествление себя с вымышленными или историческими персонажами. Отчасти это, несомненно, было отступлением от ограничений и угроз того несчастливого периода, но, вероятно, в большей степени это был бунт разума против неактивных развлечений, особенно телевидения, которое стало доминировать в сфере отдыха.

Хаос положил конец этой деятельности. Все знают об их возрождении в последнее время — по более здоровым причинам, надо надеяться. Проецируя трехмерные сцены и соответствующие звуки из банка данных — или, что еще лучше, заставляя компьютер воспроизводить их по заказу, — игроки обретали чувство реальности, которое усиливало их умственную и эмоциональную преданность делу. Тем не менее, в тех играх, которые продолжались эпизод за эпизодом, год за годом в режиме реального времени, всякий раз, когда два или более члена группы могли собраться вместе для игры, они обнаруживали, что все меньше и меньше зависят от таких принадлежностей. Казалось, что благодаря практике они вновь обрели живое воображение своего детства и могли превращать все, что угодно, или из ничего превращать воздух в объекты и миры, которые они желали.

Таким образом, я счел необходимым повторить очевидное, чтобы мы могли увидеть это в перспективе. Новости, переданные с Сатурна, вызвали всеобщее отвращение. (Почему? Какие скрытые страхи были затронуты? Это предмет потенциально важного исследования.) В одночасье психодрама для взрослых стала непопулярной; она может исчезнуть. Во многих отношениях это было бы худшей трагедией, чем то, что произошло здесь. Нет никаких оснований предполагать, что игра когда-либо причинила вред какому-либо психически здоровому человеку на Земле; наоборот. Вне всякого сомнения, это помогало астронавтам сохранять рассудок и бдительность во время длительных и сложных миссий. Если она больше не имеет медицинского применения, то это потому, что психотерапия стала отраслью прикладной биохимии.

И этот последний факт - недостаток у современного мира опыта общения с безумием - лежит в основе того, что произошло. Хотя психиатр двадцатого века не мог предвидеть точного исхода, он, возможно, предостерег бы от того, чтобы провести восемь лет, беспрецедентный отрезок времени, в таком странном окружении, как Хронос. Странным это, конечно, было, несмотря на все усилия — ограниченным, полностью контролируемым человеком, лишенным бесчисленных ориентиров, к которым нас приспособила наша эволюция на Земле. Внеземные колонисты до сих пор имели в своем распоряжении множество симуляций и компенсаций, из которых тесный, полный контакт с домом и частые возможности посещать его, вероятно, являются наиболее значимыми. Время полета до Юпитера было долгим, но половина этого времени - до Сатурна. Более того, поскольку они появились раньше, ученым с Zeus предстояло провести много исследований в пути, которые более поздним путешественникам было бы бессмысленно дублировать; к тому времени межпланетная среда между двумя гигантами преподносила мало сюрпризов.

Современные психологи знали об этом. Они понимали, что наиболее неблагоприятно пострадают люди с самым умным умом, богатым воображением и динамичностью — те, кто должен был совершить те самые открытия на Сатурне, которые были целью этого предприятия. Будучи менее знакомы, чем их предшественники, с лабиринтом, населенным минотаврами, под каждым человеческим сознанием, психологи ожидали исключительно благоприятных последствий от любых психодрам, которые создавала команда.

—Минамото

Назначения командам не были сделаны заранее перед вылетом. Было разумно позволить профессиональным способностям раскрыться и вырасти в путешествии, в то время как личные отношения делали то же самое. В конечном итоге такие факторы помогли бы решить, кого из сотрудников следует обучать для выполнения тех или иных задач. Долгосрочное участие в группе игроков обычно укрепляло дружеские узы, которые были желательны, если участники были квалифицированы в других отношениях.

В реальной жизни Скоби всегда соблюдал строгие приличия по отношению к Броберг. Она была привлекательной, но моногамной, и у него не было желания отдалять ее. Кроме того, ему нравился ее муж. (Том не участвовал в игре. Как астроном, у него было чем занять свое внимание.) Они играли пару лет, их группа приобрела столько игроков, сколько могла вместить в повествование, среда и люди которого становились сложными, прежде чем Скоби и Броберг заговорили о чем-то интимном.

К тому времени история, которую они разыгрывали, уже развивалась, и, возможно, не совсем случайно они встретились, когда у обоих было несколько свободных часов. Это было в зоне отдыха в невесомости на оси вращения. Они выполняли фигуры высшего пилотажа, крича и смеясь, пока не почувствовали приятную усталость, не отправились в здание клуба, переоделись в вингсьюты и приняли душ. Они никогда раньше не видели друг друга обнаженными; ни один из них ничего не сказал, но он не скрывал своего удовольствия от этого зрелища, в то время как она покраснела и отвела взгляд так тактично, как только могла. Потом они снова оделись, решили выпить перед тем, как отправиться домой, и отправились в гостиную.

Поскольку вечерний дозор приближался к ночному, они были в полном одиночестве. В баре он заказал скотч, она - пино шардоне. Машина подчинилась, и они вынесли свои закуски на балкон. Сидя за столом, они смотрели на необъятное. Здание клуба было встроено в несущую раму с учетом лунной силы тяжести. Над собой они увидели небо, в котором они были птицами; его простор, казалось, был ограничен далеко расположенными паучьими балками не больше, чем несколькими плывущими облаками. За ними и прямо по курсу, на палубах напротив, виднелось смешение масс и форм, которые скудное освещение в этот час превращало в загадку. Среди этих теней люди различали леса, ручьи, лужи, покрытые инеем или переливами при свете звезд, заполнявших полосы обзора неба. Справа и слева корпус уходил за пределы видимости, погруженный во тьму, в которой терялись даже те лампы, которые там были.

Воздух был прохладным, слегка благоухающим жасмином, пропитанным тишиной. Под ним и повсюду, подсознательно, пульсировали мириады пульсов корабля.

“ Великолепно, ” тихо произнесла Броберг, глядя вдаль. - Какой сюрприз.

- А? - спросил Скоби.

“Я был здесь раньше только в дневном дозоре. Я не ожидал, что простое вращение отражателей сделает это замечательным ”.

“ О, я бы не стал насмехаться над дневным видом. Очень впечатляюще.

“ Да, но— но тогда ты слишком ясно видишь, что все создано человеком, нет ничего дикого, неизвестного или бесплатного. Солнце заслоняет звезды; как будто за пределами этой оболочки, в которой мы находимся, не существует никакой вселенной. Сегодня вечером я словно в Мараноа, ”the котором Риция является принцессой, королевстве древних вещей и обычаев, дикой природы, очарования.,,

“Хм, да, иногда я сам чувствую себя в ловушке”, - признался Скоби. “Я полагал, что мне предстоит изучить геологические данные, стоящие целого путешествия, но мой проект не привел ни к чему особо интересному”.

“ Мне то же самое. Броберг выпрямилась там, где сидела, повернулась к нему и слегка улыбнулась. Сумерки смягчили ее черты, сделали их молодыми. “ Не то чтобы мы имели право на жалость к себе. Мы здесь, в безопасности и комфорте, пока не достигнем Сатурна. После этого у нас никогда не будет недостатка ни в волнении, ни в материале для работы по дороге домой ”.

“ Верно. Скоби поднял свой бокал. “ Ну, скоул. Надеюсь, я не неправильно произношу это”.

“ Откуда мне знать? ” засмеялась она. - Моя девичья фамилия была Олмайер.

“ Верно, ты взял фамилию Тома. Я не подумал. Хотя в наши дни это довольно необычно, а?

Она развела руками. “Моя семья была зажиточной, но они были—остаются — иерусалимскими католиками. Строгий в некоторых вещах; можно сказать, архаичный. Она подняла бокал с вином и отпила глоток. “О да, я оставил Церковь, но во многих отношениях Церковь никогда не оставит меня”.

“ Понятно. Не хочу совать нос не в свое дело, но, э-э, это объясняет некоторые твои черты, о которых я не мог не удивляться.

Она посмотрела на него поверх края своего бокала. - Например?

“ Ну, в тебе много жизни, энергичности, чувства юмора, но ты также — как бы это сказать? — необычайно домашняя. Ты говорила мне, что была тихой преподавательницей Юконского университета, пока не вышла замуж за Тома. Скоби ухмыльнулся. “Поскольку вы двое любезно пригласили меня на вечеринку в честь вашей последней годовщины, и я знаю ваш нынешний возраст, я сделал вывод, что тогда вам было тридцать”. Не была упомянута вероятность того, что она все еще была девственницей. “ Тем не менее — О, забудь об этом. Я сказал, что не хочу совать нос не в свое дело.

“Продолжай, Колин”, - настаивала она. “Эта строчка из Бернса засела у меня в голове с тех пор, как ты познакомил меня с его поэзией. ‘Увидеть себя такими, какими другие видят нас!" Поскольку, похоже, мы можем побывать на одной луне...

Скоби отхлебнул изрядную порцию скотча. “ О, ничего особенного, ” сказал он с непривычной застенчивостью. “ Если ты хочешь знать, то у меня сложилось впечатление, что влюбленность была не единственной веской причиной, по которой ты вышла замуж за Тома. Его уже приняли в эту экспедицию, и, учитывая вашу личную квалификацию, это позволило бы принять и вас. Короче говоря, вы устали от рутинной респектабельности, и вот как вы могли замести следы. Я прав?”

“ Да. ” Ее взгляд остановился на нем. - Ты более проницателен, чем я предполагала.

“Нет, не совсем. Неотесанный рокхаунд. Но Рисия ясно дала понять, что ты больше, чем скромная жена, мать и ученый— ” Она приоткрыла губы. Он поднял ладонь. “ Нет, пожалуйста, дай мне закончить. Я знаю, что это дурной тон - утверждать, что чья-то личность является исполнением желаний, но я этого не делаю. Конечно, ты не хочешь быть вольной, свободолюбивой женщиной-негодницей, так же как я не хочу скакать повсюду, уничтожая самых разных врагов. И все же, если бы ты родилась и выросла в мире нашей игры, я уверен, ты была бы очень похожа на Рицию. И этот потенциал - часть тебя, Джин.” Он залпом выпил свой бокал. “ Если я сказал слишком много, пожалуйста, извините меня. Хотите еще?

- Лучше бы я этого не делал, но не позволяй мне тебя останавливать.

“ Ты не сделаешь этого. Он встал и убежал.

Когда он вернулся, то увидел, что она наблюдала за ним через витриловую дверь. Когда он сел, она улыбнулась, слегка перегнулась через стол и тихо сказала ему: “Я рада, что ты сказал то, что сделал. Теперь я могу заявить, каким сложным человеком Кендрик считает тебя”.

“ Что? Скоби спросил с искренним удивлением. “ Ну же! Он бродяга с мечом и щитом, парень, который любит путешествовать, как и я; и в подростковом возрасте я был таким же скандалистом, как и он ”.

“Возможно, ему не хватает лоска, но он благородный рыцарь, сострадательный повелитель, знаток саг и традиций, ценитель поэзии и музыки, немного бард ... Риция скучает по нему. Когда он вернется со своего последнего задания?

“ Сию минуту я направляюсь домой. Мы с Н'Кумой ускользнули от пиратов и высадились в Хавернессе два дня назад. После того, как мы закопали добычу, он захотел навестить Белу и Карину и присоединиться к ним во всем, чем бы они ни занимались, поэтому мы на время попрощались ”. Скоби и Хардинг недавно потратили несколько часов, чтобы завершить свое приключение. Остальные члены группы были какое-то время заняты повседневными делами.

Глаза Броберг расширились. “ Из Хавернесса на Острова? Но я нахожусь в замке Деваранда, как раз между ними.

-Я надеялся, что так и будет.

- Не могу дождаться, когда услышу твою историю.

“ Я продолжу после наступления темноты. Луна светит ярко, и у меня есть пара сменных лошадей, которые я купил на несколько золотых монет из добычи. Белая пыль клубится под стучащими копытами. Там, где подкова ударяет по кремневому камешку, разлетаются яркие искры. Кендрик хмурится. “ Ты не с ... как его зовут?…Джоран Рыжий? Он мне не нравится.

Месяц назад я отправила его собирать вещи. Он вбил себе в голову, что делить со мной постель дает ему власть надо мной. Это никогда не было ничем иным, как возней. Я стою один на башне Сокола, смотрю на юг, на залитые лунным светом поля, и думаю, как у тебя дела. Дорога течет ко мне, как серая река. Вижу ли я всадника, скачущего галопом, далеко-далеко?

После многих месяцев игры в нее не было необходимости выводить изображение на экран. Вымпелы на ночном ветру развеваются на фоне звезд. “Я прибываю. Я трублю в свой рог, чтобы разбудить привратников.

— Как же я помню эти веселые нотки...

В ту же ночь Кендрик и Рисия становятся любовниками. Опытные в игре и тщательно соблюдающие этикет, Скоби и Броберг не обмолвились ни словом о союзе; они не прикасались друг к другу и поддерживали лишь мимолетный зрительный контакт; окончательные "спокойной ночи" были очень чинными. В конце концов, это была история, которую они сочинили о двух вымышленных персонажах в мире, которого никогда не было.

Нижние склоны екюдля поднимались ярусами, которые сами по себе были глубоко вогнутыми; люди ходили по их краям и восхищались экстравагантными образованиями внизу. Имена сами слетали с губ: Морозный сад, Призрачный мост, Трон Снежной королевы, пока Кендрик продвигается в Город, а Рисия ждет его в Танцевальном зале, и дух Алварлана передает им весточку, так что кажется, что она уже тоже путешествует рядом со своим рыцарем. Тем не менее они продвигались осторожно, насторожившись в поисках признаков опасности, особенно когда изменение текстуры, оттенка или чего-либо еще в поверхности под ногами указывало на изменение ее природы.

Над самым высоким выступом возвышалась скала, слишком отвесная, чтобы взобраться на нее, несмотря на япетскую гравитацию или нет, крепостная стена. Однако с орбиты экипаж заметил поблизости выбоину, образующую проход, несомненно, пробитый небольшим метеоритом во время войны между богами и магами, когда камни, падавшие с неба, произвели такой ужасный хаос, что никто не осмелился впоследствии восстанавливать его. Это был жуткий подъем, окруженный высотами, которые мерцали в отбрасываемых ими синих сумерках, небо между ними сузилось до пояса, где звезды, казалось, горели вдвойне ярко.

“У входа должна быть охрана”, - говорит Кендрик.

“Один страж”, - отвечает мысленный шепот Алварлана, - “но он дракон. Если бы ты сразился с ним, шум и пламя привлекли бы к тебе всех присутствующих здесь воинов. Не бойся. Я проникну в его пылающий мозг и соткую ему такую мечту, что он никогда тебя не увидит”.

“Король может почувствовать заклинание”, - говорит Риция через него. “Поскольку ты все равно расстанешься с нами, пока будешь управлять душой этого зверя, Атварлан, я найду его и отвлеку”.

Кендрик морщится, прекрасно понимая, какими средствами она это делает. Она рассказала ему, как она жаждет свободы и своего рыцаря; она также намекнула, что эльфийские занятия любовью превосходят человеческие. Желает ли она последнего раза перед своим спасением?… Что ж, Рисия и Кендрик не заключали обязательств и не практиковались в одиночном катании. Колин Скоби, несомненно, этого не делал. Он выдавил из себя ухмылку и продолжил, несмотря на молчание, которое воцарилось во всех троих.

Они выбрались на вершину ледниковой массы и огляделись. Скоби присвистнул. Гарсиласо пробормотал, заикаясь: “Д-Д-Господи Иисусе!” Броберг хлопнула в ладоши.

Под ними пропасть обрывалась уступами, скульптура которых приобретала совершенно новый, сверхъестественный вид, мерцала и отбрасывала тени, пока не заканчивалась на равнине. При взгляде отсюда, с высоты, кривизна луны заставляла пальцы ног в ботинках напрягаться книзу, словно для того, чтобы крепко держаться и не потеряться среди звезд, которые окружали ее шар, а не сияли над ним. Космический корабль с минуту стоял на темном, покрытом рябью камне, как кенотаф, воздвигнутый в одиночестве.

На востоке лед простирался за пределы видимости, которая была гораздо ближе. (“Вон там мог бы быть край света”, - сказал Гарсиласо, и Рисия ответила: “Да, Город совсем рядом”.) Чаши разных размеров, холмы, утесы, среди которых не было двух одинаковых, подвергшихся эрозии, превративших этот ровный участок в сюрреалистический лабиринт. Арабесковый ажурный гребень, который был целью исследователей, возвышался над горизонтом. Все, что было освещено, мягко светилось. Каким бы лучезарным ни было солнце, оно отбрасывало на Землю свет всего, возможно, пяти тысяч полных Лун. К югу большой полудиск Сатурна давал примерно на половину больше лунного сияния; но в том направлении пустыня отливала бледно-янтарным.

Скоби встряхнулся. “ Ну что, пойдем? Его прозаичный вопрос потряс остальных; Гарсиласо нахмурился, а Броберг поморщилась.

Она пришла в себя. - Да, хэстен, - говорит Риция. “ Я снова одна. Ты выбрался из "дракона”, Альваран?

“Да”, - сообщает ей волшебник. “Кендрик в безопасности за разрушенным дворцом. Скажите нам, как лучше всего с вами связаться”.

“ Вы находитесь в разрушенном временем Доме Короны. Перед вами улица Кузнецов Щитов...

Брови Скоби нахмурились. “Сейчас полдень, когда эльфы не выезжают за границу”, - напоминает Кендрик, повелительно. “Я не хочу встречаться ни с кем из них. Никаких драк, никаких осложнений. Мы собираемся забрать тебя и сбежать без дальнейших проблем”.

Броберг и Гарсиласо выразили разочарование, но поняли его. Игра провалилась, когда человек отказался принять то, что пытался внести другой игрок. Часто нити повествования не налаживались и не подбирались в течение многих дней. Броберг вздохнула.

“Следуйте по улице до ее конца на форуме, где бьет снежный фонтан”, - указывает Риция. “Пересеките улицу и продолжайте движение по бульвару Алеф Зейн, вы узнаете его по воротам в виде черепа с открытыми челюстями. Если где-нибудь вы увидите радужное мерцание в воздухе, стойте неподвижно, пока оно не исчезнет, потому что это будет полярный волк ...”

При низкой гравитации преодоление этого расстояния заняло около тридцати минут. В более поздней части пути троим пришлось обходить огромные ледяные глыбы, настолько мелкозернистые, что они скользили под подошвами ботинок и пытались проглотить их. Некоторые из них располагались через неравные промежутки времени вокруг места назначения.

Там путешественники снова некоторое время стояли, охваченные благоговейным страхом.

Чаша у их ног, должно быть, доходила почти до скального основания, метров на сто, и была вдвое шире. На этом краю возвышалась стена, которую они видели со скалы, - арка длиной и высотой пятьдесят метров, нигде не толще пяти метров, пронизанная замысловатыми завитками, зеленовато мерцающая там, где она не была полупрозрачной. Это был самый верхний край пласта, который образовывал зазубрины в кратере. Другие выступы и ущелья были еще более сказочными ... Была ли это голова единорога, была ли это колоннада кариатид, была ли это беседка из сосулек ...? Глубины были озером холодной синей тени.

“Ты пришел, Кендрик, любимый!” восклицает Риция и бросается в его объятия.

“Тихо”, - предупреждает посланец Алварлана мудрого. “Не буди наших бессмертных врагов”.

“ Да, мы должны возвращаться. Скоби моргнул. “ Иуда прист, что на нас нашло? Веселье весельем, но мы определенно продвинулись намного дальше и быстрее, чем это было разумно, не так ли?”

“ Давайте останемся еще ненадолго, ” взмолилась Броберг. “Это такое чудо — Танцевальный зал Короля Эльфов, который Повелитель Танца построил для него...”

“ Помните, если мы останемся, нас поймают, и ваше заточение может затянуться навсегда. Скоби щелкнул переключателем главного радио. “ Алло, Марк? Ты меня слышишь?”

Ни Броберг, ни Гарсиласо не сделали этого движения. Они не слышали голоса Данцига: “О, да! Я сидел на корточках на съемочной площадке и грыз костяшки пальцев. Как дела?”

“ Хорошо. Мы в ”большой дыре" и отправимся обратно, как только я сделаю несколько снимков.

“У них нет слов, чтобы выразить, какое облегчение я испытываю. С научной точки зрения, стоило ли рисковать?”

Скоби ахнул. Он уставился перед собой.

“ Колин? Позвал Данциг. - Ты еще там? - спросил я.

“ Да. Да.

- Я спросил, какие важные наблюдения вы сделали.

“ Я не знаю, ” пробормотал Скоби. “ Я не могу вспомнить. Ничто из этого после того, как мы начали восхождение, не кажется реальным”.

“ Тебе лучше вернуться прямо сейчас, ” мрачно сказал Данциг. - Забудь о фотографиях.

“ Правильно. Скоби обратился к своим товарищам: “Марш вперед”.

“Я не могу”, - отвечает Алварлан. “Странствующее заклинание поймало мой дух в завитки дыма”.

“Я знаю, где хранится огненный кинжал”, - говорит Риция. “Я попытаюсь украсть его”.

Броберг двинулась вперед, как будто собираясь спуститься в кратер. Крошечные крупинки льда посыпались через край из-под ее ботинок. Она могла легко потерять равновесие и соскользнуть вниз.

- Нет, подожди, - кричит ей Кендрик. “ Не нужно. Наконечник моего копья сделан из лунного сплава. Им можно разрезать...

Ледник содрогнулся. Гребень треснул и рассыпался осколками. Площадка, на которой стояли люди, раскололась и обрушилась в чашу. Следом хлынула лавина. Высоко поднятые кристаллы поймали солнечный свет, призматически сверкнули, бросая вызов звездам, медленно опустились и затихли.

За исключением ударных волн, пробивающих твердые тела, все происходило в абсолютной тишине космоса.

Удар за ударом сердца Скоби приходил в себя. Он обнаружил, что прижат к земле, обездвижен, в темноте и боли. Его броня спасла, все еще спасала ему жизнь; он был оглушен, но избежал настоящего сотрясения мозга. И все же каждый вдох причинял невыносимую боль. Одно или два ребра с левой стороны, похоже, были сломаны; чудовищный удар, должно быть, оставил вмятину на металле. И он был погребен под таким весом, что не мог пошевелиться.

“ Здравствуйте, ” кашлянул он. “ Кто-нибудь слышит меня? Единственным ответом было биение его крови. Если его радио все еще работало — а оно должно было работать, будучи встроенным в скафандр, — то масса вокруг него заслоняла его.

Он также всасывал тепло с неизвестной, но ужасающей скоростью. Он не чувствовал холода, потому что электрическая система черпала энергию из его топливного элемента так быстро, как это было необходимо, чтобы согреть его и химически переработать воздух. Как обычно, когда он терял тепло из-за медленного процесса радиации — и, немного, из-за подошв, подбитых керосином, — потребность в последнем была гораздо выше. Теперь проводимость работала на каждом квадратном сантиметре. У него был запасной блок в оборудовании на спине, но не было возможности добраться до него.

Если только... — У него вырвался смешок. Напрягшись, он почувствовал, что вещество, которое его погребало, хоть немного поддается под давлением рук и ног. И его шлем слегка зазвенел от шума, шороха, бульканья. Его заточил не водяной лед, а вещество с гораздо более низкой температурой замерзания. Он расплавлял ее, возвышал, освобождая место для себя.

Если бы он лежал пассивно, он бы утонул, в то время как оцепенение наверху соскользнуло вниз, удерживая его в могиле. Он мог бы вызвать великолепные новые образования, но не увидел бы их. Вместо этого он должен использовать данные ему небольшие способности, чтобы прокладывать себе путь наверх, скрэбблить, приобрести материю, которая еще не сформировалась, пробиться к звездам.

- Начал он.

Вскоре его охватила агония, дыхание с хрипом входило и выходило из пылающих легких, силы иссякли, и их место заняла дрожь, он не мог сказать, поднимался ли он или соскальзывал обратно. Ослепший, наполовину задохнувшийся, Скоби сделал из рук кротовьи когти и стал копать.

Это было слишком тяжело вынести. Он сбежал от этого—

Его сильные чары потерпели неудачу, и король эльфов разрушил свои башни страха. Если дух Алварлана вернется в свое тело, волшебник поразмыслит над тем, что он видел, и поймет, что это означало, и такое знание даст смертным ужасную силу против Фейри. Очнувшись ото сна, Король увидел, что Кендрик собирается выпустить эту добычу. Времени на большее, чем разрушить чары, удерживающие Танцевальный зал, не было. Он был построен в основном из тумана и звездного света, но в нем было достаточно блоков, добытых на холодной стороне Гиннунгагапа, чтобы при обрушении они убили рыцаря. Риция тоже погибла бы, и в своем ртутном интеллекте король сожалел об этом. Тем не менее он произнес нужное слово.

Он не понимал, сколько оскорблений могут вынести плоть и кости. Сэр Кендрик с боем прокладывает себе путь из руин, чтобы найти и спасти свою леди. Пока он это делает, он подбадривает себя мыслями о прошлых и будущих приключениях—

— и внезапно слепота рассеялась, и Сатурн сиял внутри колец.

Скоби плюхнулся животом на поверхность и лежал, дрожа всем телом.

Он должен подняться, как бы ни кричали его раны, иначе он растопит себе новое место захоронения. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

От скульптуры мало что осталось, кроме выступов и шрамов. По большей части кратер превратился в гладкую белизну под небом. Из-за отсутствия теней трудно было определить расстояние, но Скоби предположил, что новая глубина составляет около семидесяти пяти метров. И пусто, пусто.

- Марк, ты слышишь? - крикнул он.

“ Это ты, Колин? ” раздалось в его наушниках. “ Во имя милосердия, что случилось? Я услышал твой крик и увидел, как поднялось и опустилось облако ... Потом больше часа ничего не было. Ты в порядке?”

“ Вроде как да. Я не вижу ни Жана, ни Луиса. Оползень застал нас врасплох и похоронил под землей. Подожди, пока я поищу.

Когда Скоби стоял прямо, ребра болели меньше. Он мог передвигаться довольно ловко, если был осторожен. Два типа стандартных анальгетиков в его аптечке были одинаково бесполезны: один слишком слабый, чтобы принести заметное облегчение, другой настолько сильный, что сделал бы его вялым. Пошарив туда-сюда, он вскоре обнаружил то, что и ожидал, - вогнутость в слежавшемся снегоподобном материале, слегка вздымающуюся.

Также стандартной частью его снаряжения был инструмент для рытья траншей. Скоби отложил пейна в сторону и начал копать. Появился шлем. В нем была голова Броберг. Она тоже прокладывала туннель наружу.

“Джин!” — “Кендрик!” Она высвободилась, и они обнялись, костюм к костюму. “О, Колин”.

- Как дела? - донеслось от него.

“ Жив, ” ответила она. “ Думаю, серьезных повреждений нет. Многое говорит о низкой гравитации... Ты? Луис? Кровь запеклась у нее под носом, а синяк на лбу стал фиолетовым, но она стояла твердо и говорила четко.

“ Я в рабочем состоянии. Еще не нашел Луиса. Помоги мне поискать. Но сначала нам лучше проверить наше оборудование.

Она прижала руки к груди, как будто от этого был какой-то толк. “Я замерзла”, - призналась она.

Скоби указал на индикатор. “ Неудивительно. В твоем топливном элементе осталось всего пару эргов. Мой не намного лучше. Давай меняться”.

Они не стали тратить время на то, чтобы снимать рюкзаки, а потянулись друг к другу. Выбросив отработанные элементы на землю, где сразу же появились пары и дыры, а затем замерзли, они вставили новые в свои костюмы. “Выключите термостат”, - посоветовал Скоби. “Мы не скоро найдем убежище. Физическая активность поможет нам согреться”.

“И требуют более быстрой рециркуляции воздуха”, - напомнила Броберг.

“ Да. Но на данный момент, по крайней мере, мы можем сохранить энергию в ячейках. Хорошо, теперь давайте проверим, нет ли деформаций, потенциальных утечек, любых повреждений или потерь. Поторопитесь. Луис все еще внизу.

Осмотр был рутиной, выработанной годами тренировок автоматически. Пока ее пальцы шарили по скафандру мужчины, Броберг позволила своему взгляду блуждать. - Танцевального зала больше нет, - бормочет Риция. - Я думаю, король разбил его, чтобы помешать нашему побегу.

“ Я тоже. Если он узнает, что мы живы и ищем душу Алварлана— Эй, подожди! Ничего подобного!

Голос Данцига дрогнул. - Как у тебя дела?

“Похоже, мы в хорошей форме”, - ответил Скоби. “Мой корсет пострадал, но не порвался или что-то в этом роде. Теперь, чтобы найти Луиса... Джин, предположим, ты пойдешь направо, а я налево, по дну кратера.

Это заняло некоторое время, поскольку бурление, ознаменовавшее похороны Гарсиласо, было незначительным. Скоби начал копать. Броберг посмотрела, как он двигается, услышала, как он дышит, и сказала: “Дай мне этот инструмент. Кстати, где ты застрял?”

Он признал свое состояние и отступил. От ее усилий полетели хрустящие кусочки. Она быстро продвигалась вперед, поскольку какой бы лед ни лежал в этом месте, он, к счастью, был рыхлым, и при японском притяжении она могла прорубить лунку с почти вертикальными стенками.

- Я буду полезен, - сказал Скоби, - а именно, найду для нас выход.

Когда он начал подниматься по ближайшему склону, тот задрожал. Внезапно его унесло назад течением, которое с шелестом пробивалось сквозь его броню, в то время как туман из сухих белых пылинок ослепил его. Испытывая боль, он оцарапался о дно и попытался выбраться в другом месте. В конце концов, он смог доложить Данцигу: “Боюсь, легкого пути нет. Когда обрушился край там, где мы стояли, это не просто вызвало толчок, который разрушил хрупкие образования по всему кратеру. Он позволяет тоннам материала стекать с поверхности — особого вида льду, который в местных условиях похож на мелкий песок. Им покрыты стены. В большинстве мест он залегает на глубине нескольких метров поверх более стабильного материала. Мы бы скользили быстрее, чем могли бы карабкаться, там, где слой тонкий; там, где он толстый, мы бы утонули ”.

Данциг вздохнул. “Думаю, мне предстоит приятная, полезная для здоровья прогулка”.

- Полагаю, вы позвали на помощь.

“ Конечно. Примерно через сто часов у них будут здесь две лодки. Лучшее, на что они способны. Ты это уже знал.

“ Угу. И наших топливных элементов хватит примерно на пятьдесят часов.

“О, ладно, не беспокойся об этом. Я принесу дополнительные принадлежности и подброшу их тебе, если ты застрял до прибытия спасательной группы. М-м-м... Может, мне сначала соорудить рогатку или еще что-нибудь.

“ У вас могут возникнуть проблемы с нашим определением местоположения. Это не настоящий кратер, а прославленная выбоина, край которой находится на одном уровне с вершиной ледника. Ориентир, по которому мы ориентировались, этот причудливый горный хребет, исчез.

“ Ничего особенного. Не забывай, что я определяю направление на тебя по направленной антенне. Магнитный компас здесь, возможно, и бесполезен, но я могу ориентироваться по небесам. Сатурн почти не движется по этому небу, а солнце и звезды движутся медленно”.

“ Черт возьми! Ты прав. Я не подумал. У меня на уме был Луис, если не что иное. Скоби посмотрел сквозь уныние на Броберг. Волей-неволей она решила немного передохнуть, склонившись над своими раскопками. Из наушников донесся резкий звук в ее трахее.

Он должен поддерживать те силы, которые у него еще оставались, на случай более поздней необходимости. Он отпил воды из соски, запихнул кусочек еды в рот, притворившись, что у него разыгрался аппетит. “Я могу также попытаться восстановить то, что произошло”, - сказал он. “Ладно, Марк, ты был прав, мы были безумно безрассудны. Игра —Восемь лет - слишком долгий срок, чтобы играть в игру в обстановке, которая слишком мало напоминала нам о реальности. Но кто мог это предвидеть? Боже мой, предупреди Хроноса! Я случайно знаю, что одна из команд Titan начала разыгрывать экспедицию к русалкам под Багровым океаном — из—за красных туманов - намеренно, как и мы, перед тем, как отправиться ...”

Скоби сглотнул. “ Ну, - с трудом выговорил он, - я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем точно, что здесь пошло не так. Но, как видно, конфигурация была всего лишь метастабильной. На Земле лавины тоже могут быть фатально легко спровоцированы. Я бы предположил, что под поверхностью находится слой метана. После рассвета стало немного слякотно, но в условиях низкой гравитации и вакуума это не имело значения ... пока не появились мы. Жар, вибрация — в любом случае, слой выскользнул из-под нас, что вызвало общий обвал. Это предположение кажется разумным?”

“Да, для такого любителя, как я”, - сказал Данциг. “Я восхищаюсь тем, как ты можешь оставаться академичным при таких обстоятельствах”.

“ Я практичен, ” возразил Скоби. - Луису может понадобиться медицинская помощь раньше, чем за ним придут лодки. Если да, то как нам доставить его к нам?

Голос Данцига стал суровым. - Есть идеи?

“ Я нащупываю свой путь к этому. Смотрите, чаша все еще имеет ту же основную форму. Вся она не прогнулась. Это подразумевает твердый материал, водяной лед и настоящую скалу. На самом деле, я вижу несколько оставшихся мысов, выступающих над песчаной массой. Что же касается того, что это такое — может быть, комбинация аммиака и углекислого газа, может быть, более экзотическая, - об этом вы узнаете позже. Справа now...my геологические инструменты должны помочь мне отследить, где твердые массы залегают наименее глубоко. Конечно, у всех нас есть инструменты для рытья траншей. Мы можем попытаться расчистить путь лопатой по зигзагу с наименьшими усилиями. Конечно, это часто приводит к тому, что сверху на нас падает еще больше мусора, но это, в свою очередь, может ускорить наш прогресс. Там, где открытые полки слишком крутые или скользкие для подъема, мы можем обойтись без опор. Медленная и тяжелая работа; и мы можем наткнуться на обрыв выше, чем сможем перепрыгнуть, или что-то в этом роде ”.

“Я могу помочь”, - предложил Данциг. “Пока я ждал вашего звонка, я провел инвентаризацию нашего запаса запасных кабелей, шнуров, оборудования, которое я могу использовать для изготовления проволоки, одежды и постельных принадлежностей, которые я могу нарезать полосками, всего, что можно связать вместе, чтобы получилась веревка. Нам не понадобится большая прочность на растяжение. Что ж, по моим оценкам, я смогу преодолеть около сорока метров. Согласно вашему описанию, это примерно половина длины склона той ловушки, в которой вы находитесь. Если ты сможешь забраться на половину высоты, пока я буду идти туда, я смогу дотащить тебя остаток пути.

— Спасибо, - сказал Скоби, - хотя...

“Луис!” - закричали в его шлеме. “Колин, иди скорее, помоги мне, это ужасно!”

Невзирая на боль, если не считать пары проклятий, Скоби бросился на помощь Броберг.

Гарсиласо был не совсем без сознания. В этом заключалась большая часть ужаса. Они услышали, как он пробормотал: “Черт возьми, король бросил мою душу в ад, я не могу найти выход, я заблудился, если бы только в Аду не было так холодно —” Они не могли видеть его лица; внутренняя сторона его шлема покрылась коркой инея. Похороненный глубже и дольше, чем остальные, к тому же тяжело раненный, он умер бы вскоре после того, как его топливный элемент разрядился. Броберг едва успела его обнаружить, если что.

Присев на корточки в вырытой ею шахте, она перевернула его на живот. Его конечности дергались, и он бормотал: “Демон нападает на меня, я здесь слеп, но я чувствую ветер его крыльев”, - размытым монотонным голосом. Она отключила энергоблок и подбросила его в воздух, сказав: “Мы должны вернуть это на корабль, если сможем”. Нередко тривиальные детали служат костылями.

Вверху Скоби смерил объект нездоровым взглядом. Он даже не сохранил тепла, чтобы испустить немного пара, как у него и у нее, а лежал совершенно инертно. Футляр представлял собой металлическую коробку размером тридцать сантиметров на пятнадцать на шесть, ничем не примечательную, если не считать двух вставных штырей на одной из широких сторон. Органы управления, встроенные в цепи скафандра, позволяли запускать и останавливать химические реакции внутри и регулировать их скорость вручную; но, как правило, вы оставляли эту рутинную работу своему термостату и аэростату. Теперь эти реакции прошли своим чередом. Пока он не был заряжен, ячейка представляла собой просто комок.

Скоби наклонился, чтобы посмотреть на Броберг, находившуюся примерно в десяти метрах под ним. Она извлекла резервный блок из снаряжения Гарсиласо, правильно закрепила его на пояснице и закрепила зажимами на нижней части рамы его рюкзака. “Давай послушаем твой вклад, Колин”, - сказала она. Скоби уронил метр крупнокалиберного изолированного провода, который был стандартной выдачей во время внекорабельных полетов, на случай, если потребуется специальное электрическое подключение или ремонт. Она присоединила его с помощью ремней Western Union к двум, которые у нее уже были, сделала петлю на конце и, неловко перекинув руку через левое плечо, закрепила противоположный конец с помощью крючка на верхней части рамы своего рюкзака. Тройная нить раскачивалась над ней, как антенна.

Наклонившись, она взяла Гарсиласо на руки. На япете он и его аппарат весили меньше десяти килограммов, она и ее аппарат - примерно столько же. Теоретически она могла бы выпрыгнуть прямо из ямы со своей ношей. На практике ее скафандр был слишком стеснительным; соединения постоянного объема обеспечивали значительную свободу движений, но не настолько, как голая кожа, особенно когда околосурнианские температуры требовали дополнительной изоляции. Кроме того, если бы она могла добраться до верха, то не смогла бы остаться. Мягкий лед раскрошился бы у нее под пальцами, и она скатилась бы обратно вниз.

“ Поехали, - сказала она. “ Лучше бы с первого раза все получилось правильно, Колин. Я не думаю, что Луис выдержит много тряски.

“Кендрик, Рисия, где вы?” Гарсиласо застонал. “Вы тоже в аду?”

Скоби уперся пятками в землю у края и приготовился. Петля на проволоке поднялась, чтобы ее можно было разглядеть. Его правая рука ухватилась за нее. Он откинулся назад, чтобы не соскользнуть вперед, и почувствовал, как захваченная им масса резко остановилась. Боль взорвалась в его грудной клетке. Каким-то образом он оттащил свою ношу в безопасное место, прежде чем потерял сознание.

Он пришел в себя через минуту. “Я в порядке”, - прохрипел он в ответ на встревоженные голоса Броберг и Данцига. - Только дай мне немного отдохнуть.

Физик кивнула и опустилась на колени, чтобы помочь пилоту. Она сняла с него каркас рюкзака, чтобы он мог лечь на него плашмя, голова и ноги поддерживались самими рюкзаками. Это предотвратило бы значительные тепловые потери при конвекции и сократило бы потери при теплопроводности. Тем не менее, его топливный элемент разрядился бы быстрее, чем если бы он был на ногах, и сначала ему предстояло восполнить ужасный дефицит энергии.

“Лед внутри его шлема тает”, - сообщила она. “Мария Милосердная, кровь! Хотя, похоже, из кожи головы; она больше не течет. Его затылок, должно быть, ударился о витрил. В таких условиях нам следует носить шапочки с подкладкой. Да, я знаю, что подобных происшествий раньше не случалось, но— ” Она отстегнула фонарик, висевший у нее на поясе, наклонилась и посветила вниз. “ Его глаза открыты. Зрачки — да, сильное сотрясение мозга и, вероятно, перелом черепа, который может привести к кровоизлиянию в мозг. Я удивлен, что его не тошнит. Это предотвратила простуда? Скоро у него начнется? Он мог бы захлебнуться собственной блевотиной там, где никто не сможет дотронуться до него рукой”.

Боль Скоби утихла до терпимой интенсивности. Он встал, подошел посмотреть, присвистнул и сказал: “Я полагаю, он обречен, если мы в ближайшее время не доставим его на лодку и не окажем ему должного ухода. Что невозможно”.

“ О, Луис. По щекам Броберг беззвучно потекли слезы.

“ Ты думаешь, он не продержится, пока я принесу веревку и мы отнесем его обратно? - Спросил Данциг.

“Боюсь, что нет”, - ответил Скоби. “Я посещал курсы парамедиков и на самом деле уже сталкивался с подобным случаем. Откуда ты знаешь симптомы, Джин?

- Я много читаю, - тупо ответила она.

- Они плачут, мертвые дети плачут, - пробормотал Гарсиласо.

Данциг вздохнул. “ Тогда ладно. Я прилечу к тебе.

- А? - вырвалось у Скоби, а у Броберг: - Вы тоже сошли с ума?

“ Нет, послушай, ” быстро сказал Данциг. - Я не опытный пилот, но у меня такая же базовая подготовка в этом типе самолета, как и у всех, кто может летать на нем. Это расходный материал; спасательные суда могут доставить нас обратно. Не было бы никакого существенного выигрыша, если бы я приземлился близко к леднику — мне все равно пришлось бы делать веревку и так далее, — и мы знаем из того, что случилось с зондом, что это было бы реальной опасностью. Лучше я направлюсь прямо к вашему кратеру.

“ Приземляться на поверхность, из-под которой струи будут испаряться? Скоби фыркнул. “Держу пари, Луис счел бы это рискованным трюком. Ты, мой друг, был бы вне себя.

“Nu?” Они почти могли видеть, как он пожимает плечами. “Падение с малой высоты при такой гравитации не должно вызвать у меня ничего, кроме лязга в зубах. Взрыв проделает отверстие прямо в скальной породе. Верно, тогда окружающий лед обвалится вокруг корпуса и захватит его в ловушку. Возможно, вам придется копать, чтобы добраться до воздушного шлюза, хотя я подозреваю, что тепловое излучение из кабины сохранит верхние части конструкции свободными. Даже если аппарат опрокинется и ударится боком — в этом случае он погрузится в сдувающуюся подушку, — даже если это произошло на голой скале, серьезных повреждений у него быть не должно. Он спроектирован так, чтобы выдерживать более сильные удары. Данциг поколебался. “Конечно, это могло подвергнуть вас опасности. Я уверен, что не поджарю вас струями, при условии, что я спущусь ближе к середине, а вы окажетесь в офсайде настолько далеко, насколько сможете. Хотя, может быть, я бы вызвал a...an ледяное землетрясение, которое убьет тебя. Нет смысла терять еще две жизни.

“ Или три, Марк, ” тихо сказала Броберг. - Несмотря на твои храбрые слова, ты сам можешь попасть в беду.

“О, ну, я уже пожилой человек. Да, я люблю жить, но у вас, ребята, впереди еще много лет. Послушай, предположим худшее, предположим, что я не просто совершу неудачную посадку, но и полностью разобью лодку. Тогда Луис умрет, но он все равно умрет. Однако вы двое должны иметь доступ к запасам на борту, включая дополнительные топливные элементы. Я готов пойти на то, что считаю небольшим риском для собственной шеи, ради того, чтобы дать Луису шанс на выживание ”.

“Гм-м-м, - промычал Скоби глубоко в горле. Рука блуждала в поисках подбородка, в то время как его взгляд блуждал по мерцанию чаши.

“Я повторяю, - продолжил Данциг, - если вы считаете, что это может каким-либо образом поставить вас под угрозу, мы это исправим. Без героизма, пожалуйста. Луис, несомненно, согласился бы, что лучше три человека в безопасности и один мертвый, чем четверо застряли с высокой вероятностью смерти ”.

-Дай мне подумать. Скоби несколько минут молчал, прежде чем сказал: “Нет, я не думаю, что у нас здесь будут слишком большие неприятности. Как я отмечал ранее, в окрестностях сошла лавина, и ее конфигурация должна быть достаточно стабильной. Действительно, лед будет улетучиваться. В случае отложений с низкой температурой кипения это может привести к взрыву и вызвать подземные толчки. Но пар будет уносить тепло так быстро, что только материал в непосредственной близости от вас должен изменить состояние. Я осмелюсь предположить, что мелкозернистый материал будет стряхиваться вниз по склонам, но у него слишком низкая плотность, чтобы причинить серьезный вред; по большей части он должен просто действовать как короткая снежная буря. Пол, конечно, внесет коррективы, которые могут быть довольно сильными. Однако мы можем быть выше этого — видишь вон тот каменный выступ, Джин, на высоте прыжка? Это должна быть часть погребенного холма, сплошная. Это наше место для ожидания.…Ладно, Марк, это все, что нас касается. Я не могу быть абсолютно уверен, но кто вообще за что-нибудь берется? Похоже, это хорошая ставка ”.

“Что мы упускаем из виду?” Броберг задумалась. Она посмотрела вниз на того, кто лежал у ее ног. “Пока мы рассматривали все возможности, Луис мог умереть. Да, лети, если хочешь, Марк, и да благословит тебя Бог.

— Но когда они со Скоби подвели Гарсиласо к выступу, она перевела взгляд с Сатурна на Полярную звезду и сказала: “Я пропою заклинание, я использую ту малую магию, которая у меня есть, в помощь Повелителю Драконов, чтобы он мог освободить душу Алварлана из Ада”,- говорит Рисия.

-4-

Ни один разумный человек не станет обвинять какого-либо межпланетного исследователя в просчетах относительно реальной обстановки, особенно когда необходимо принять какое-то решение в спешке и в состоянии стресса. Случайные ошибки неизбежны. Если бы мы точно знали, чего ожидать по всей Солнечной системе, у нас не было бы причин исследовать ее.

—Минамото

Катер поднялся. Космическая пыль дымилась от его двигателей. На высоте ста пятидесяти метров тяга уменьшилась, и он замер на огненном столбе. Внутри каюты было почти не слышно шума, низкого шипения и пронизывающего до костей, но почти неслышимого грохота. Пот выступил на лице Данцига, поблескивая, налип на щетину его бороды, пропитал комбинезон и заставил его вонять. Он собирался предпринять такой сложный маневр, как сближение, и без руководства.

Он осторожно выдвинул нониус. Проснулся боковой реактивный двигатель. Катер накренился в сторону пике. Руки Данцига дернулись над консолью. Он должен отрегулировать силы, которые удерживали его судно на высоте, и те, которые толкали его горизонтально, чтобы получить результат, который нес бы его на восток в медленном, устойчивом темпе. Векторы менялись бы мгновенно, как это происходит при ходьбе человека. Управляющий компьютер, связанный с датчиками, выполнял большую часть балансировки, но не самую важную часть. Он должен сказать ему, чего он от него хочет.

Его обращение было неопытным. Он понимал, что так и будет. Большая высота дала бы ему больше права на ошибку, но лишила его ориентиров, которые его глаза находили на местности внизу и горизонте впереди. Кроме того, когда он достигнет ледника, ему волей-неволей придется лететь низко, чтобы найти свою цель. Он будет слишком занят для точной навигации по небу, которую мог бы практиковать пешком.

Пытаясь исправить свою ошибку, он переусердствовал, и лодка накренилась в другом направлении. Он нажал кнопку “держать ровно”, и компьютер взял управление на себя. Снова застыв, он потратил минуту, чтобы отдышаться, взять себя в руки, мысленно порепетировать. Закусив губу, он попробовал еще раз. На этот раз он не совсем приблизился к катастрофе. Замигали реактивные двигатели, лодка пьяно закачалась над лунным пейзажем.

Ледяной утес маячил все ближе и ближе. Он увидел его хрупкую красоту и пожалел, что ему приходится преодолевать полосу разрушений. И все же, что значило бы любое чудо природы, если бы не существовало сознательного разума, способного осознать это? Он миновал самый низкий склон. Он исчез в клубах пара.

Вперед. За кипением, справа, слева и впереди, рушилась волшебная архитектура. Он пересек частокол. Теперь он находился всего в пятидесяти метрах над поверхностью, и облака мстительно приблизились, прежде чем исчезнуть в вакууме. Он прищурился через иллюминатор и заставил сканер вывести увеличенный обзор на экран в поисках пункта назначения.

Извергся белый вулкан. Вспышка поглотила его. Внезапно он полетел вслепую. По корпусу пробежали разряды, когда в него попали камни. Иней окутал корабль; экран сканера стал таким же пустым, как и иллюминаторы. Данцигу следовало отдать приказ о всплытии, но у него не было опыта. У человека, находящегося в опасности, инстинкт прыжка меньше, чем бегства. Он попытался отползти в сторону. Без внешнего зрения, которое могло бы помочь ему, он отправил судно кувыркаться из конца в конец. К тому времени, когда он понял свою ошибку, меньше чем за секунду, было слишком поздно. Он потерял контроль. Компьютер мог бы восстановить ситуацию через некоторое время, но ледник был слишком близко. Лодка потерпела крушение.

“Привет, Марк?” Скоби плакала. “Марк, ты меня слышишь? Где ты, Христа ради?”

Ответом была Тишина. Он бросил на Броберг взгляд, который задержался на ней. “Казалось, все было в порядке, ” сказал он, “ пока мы не услышали крик и много шума, и ничего. Он уже должен был добраться до нас. Вместо этого он попал в беду. Надеюсь, это было не смертельно.

“ Что мы можем сделать? ” спросила она столь же излишне настойчиво. Им нужно было поговорить, хоть о чем-нибудь поговорить, потому что Гарсиласо лежал рядом с ними, и его бредовый голос быстро затихал.

“ Если мы не получим свежие топливные элементы в течение следующих сорока-пятидесяти часов, то окажемся в конце нашего маршрута. Лодка должна быть где-то поблизости. Похоже, нам придется выбираться из этой дыры своими силами. Подожди здесь с Луисом, а я поищу возможный маршрут.

Скоби начал снижаться. Броберг присела на корточки рядом с пилотом.

— ...вечно один в темноте... — услышала она.

“Нет, Алварлан”. Она обняла его. Скорее всего, он не мог этого почувствовать, но она могла. “Алварлан, послушай меня. Это Риция. Я мысленно слышу, как зовет твой дух. Позволь мне помочь, позволь мне привести тебя обратно к свету”.

- Будь осторожен, ” посоветовал Скоби. “Мы чертовски близки к тому, чтобы снова загипнотизировать себя как есть”.

“Но я мог бы, я просто мог бы достучаться до Луиса и ... утешить его"…Алварлан, Кендрик и я сбежали. Он ищет путь домой для нас. Я ищу тебя. Алварлан, вот моя рука, подойди и возьми ее.

Оказавшись на дне кратера, Скоби покачал головой, прищелкнул языком и отключил свое оборудование. Бинокль помог бы ему определить местонахождение наиболее перспективных участков. Устройства, которые варьировались от металлического стержня до портативного геосонара, дали бы ему более точное представление о том, какая опора погребена под какой глубиной непроходимого песчано-ледяного покрова. По общему признанию, область применения таких зондов была очень ограниченной. У него не было времени разгребать тонны материала, чтобы подняться повыше и провести дальнейшие испытания. Ему просто нужно было получить некоторые предварительные результаты, сделать обоснованное предположение о том, какой путь вверх по краю чаши окажется спорным, и верить, что он прав.

Он, насколько мог, выбросил Броберг и Гарсиласо из головы и приступил к работе.

Час спустя он, не обращая внимания на боль, расчищал полосу в слое камня. Он думал, что впереди его ждет айсберг с хорошей, крепко замерзшей водой, но хотел убедиться.

“ Джин! Колин! Ты слышишь?

Скоби выпрямился и застыл как вкопанный. Он смутно услышал слова Броберг: “Если я не могу сделать ничего другого, Алварлан, позволь мне помолиться за упокой твоей души”.

“ Марк! ” вырвалось у Скоби. “ Ты в порядке? Что, черт возьми, произошло?

“Да, я не слишком сильно пострадал, ” сказал Данциг, “ и лодка пригодна для жизни, хотя, боюсь, она никогда больше не полетит. Как дела? Луис?”

“ Быстро тонет. Ладно, давайте послушаем новости.

Данциг описал свое несчастье. “Я побрел в неизвестном направлении на неизвестное расстояние. Это не могло быть очень далеко, поскольку до удара оставалось совсем немного времени. Очевидно, я врезался в большой, гм, сугроб, который смягчил удар, но заблокировал радиопередачу. Сейчас он испарился из салона. Я вижу беспорядочную белизну вокруг и образования в отдалении.…Я не уверен, какие повреждения получили домкраты и кормовые форсунки. Лодка лежит на боку примерно под углом сорок пять градусов, предположительно, под ней камень. Но задняя часть все еще покрыта менее неприятным запахом — я думаю, водой и СО2 льдом - там достигнуто температурное равновесие. Форсунки, должно быть, забиты им. Если бы я попытался взорвать, я бы разрушил всю установку”.

Скоби кивнул. - Ты бы так и сделал, конечно.

Голос Данцига дрогнул. “ О Боже, Колин! Что я наделала? Я хотел помочь Луису, но, возможно, убил тебя и Джин.

Губы Скоби сжались. “ Давай не будем плакать, пока нам не причинили боль. Правда, нам здорово не повезло. Но ни ты, ни я, никто другой не мог знать, что ты приведешь в действие бомбу под собой.

“ Что это было? У вас есть какие-нибудь предположения? Ничего подобного никогда не происходило при сближении с кометой. И вы верите, что ледник - это разбившаяся комета, не так ли?

- Ага, за исключением того, что условия, очевидно, изменили его. Столкновение вызвало нагрев, шок, турбулентность. Молекулы перемешались. Плазма, должно быть, присутствовала здесь на мгновение. Образовались смеси, компаунды, клатраты, сплавы — вещества, которых никогда не существовало в свободном космосе. Здесь мы можем многому научиться химии ”.

“ Вот почему я пришел сюда.…Ну, а потом я пересек залежь какого-то вещества или веществ, которые струи подняли с огромной силой. Определенный вид паров повторно замерзал при соприкосновении с корпусом. Мне пришлось размораживать иллюминаторы изнутри после того, как с них сошел снег ”.

“Где вы находитесь по отношению к нам?”

“ Я же сказал тебе, я не знаю. И я не уверен, что смогу это определить. При падении смяло антенну пеленгатора. Позволь мне выйти наружу, чтобы получше рассмотреть.

“ Сделай это, ” сказал Скоби. - Я тем временем займусь делом.

Он так и делал, пока жуткий грохот и вопль Броберг не привели его на полной скорости обратно к скале.

Скоби отключил топливный элемент Гарсиласо. “Это может сыграть решающую роль в нашем выживании”, - тихо сказал он. “Считай это подарком. Спасибо, Луис.

Броберг отпустила пилота и поднялась с колен. Она выпрямила конечности, которые болтались в смертельной схватке, и скрестила руки на груди. Она ничего не могла поделать с отвисшей челюстью или глазами, устремленными в небеса. Если бы он снял костюм здесь, это ухудшило бы его внешний вид. Она также не могла вытереть слезы со своего собственного лица. Она могла бы просто попытаться остановить их поток. - Прощай, Луис, - прошептала она.

Повернувшись к Скоби, она спросила: “Ты можешь дать мне новую работу? Пожалуйста”.

“ Пойдем, ” приказал он. - Я объясню, что у меня на уме по поводу нашего выхода на поверхность.

Они были на полпути к чаше, когда позвонил Данциг. Он не позволил смерти товарища замедлить его усилия и почти ничего не сказал, пока это происходило. Однажды, очень мягко, он предложил Кадиш.

“Безуспешно”, - доложил он как автомат. “Я описал самый большой круг, какой только мог, держа лодку в поле зрения, и обнаружил только странные, застывшие формы. Я не могу находиться от вас на большом расстоянии, иначе я увидел бы совершенно другое небо на этом жалком маленьком шаре. Вы, вероятно, находитесь в радиусе двадцати или тридцати километров от меня. Но это охватывает очень большую территорию ”.

“ Верно, ” сказал Скоби. - Скорее всего, вы не сможете найти нас за то время, которое у нас есть. Возвращайтесь на лодку.

“ Эй, подожди, ” запротестовал Данциг. “ Я могу двигаться дальше по спирали, отмечая свой след. Возможно, я наткнусь на тебя.

“Будет больше пользы, если ты вернешься”, - сказал ему Скоби. “Предполагая, что мы выберемся наружу, мы сможем добраться до тебя пешком, но нам понадобится маяк. Что приходит мне в голову, так это сам лед. Небольшой выброс энергии, если он концентрированный, должен высвободить большой шлейф метана или чего-то столь же летучего. Газ будет охлаждаться по мере расширения, повторно конденсироваться вокруг частиц пыли, которые были унесены с собой, — он превратится в пар, — и облако должно подняться достаточно высоко, прежде чем оно снова испарится, чтобы его можно было увидеть отсюда ”.

“ Попался! Нотка возбуждения прозвучала в словах Данцига. “ Я перейду прямо к делу. Проведу тесты, найду место, где я смогу добиться наилучшего результата, и ... как насчет того, чтобы установить термит bomb?...No, он может быть слишком горячим. Что ж, я разработаю какое-нибудь приспособление”.

“Держите нас в курсе”.

“Но я, я не думаю, что мы будем болтать без дела”, - рискнула Броберг.

- Нет, мы будем работать изо всех сил, ты и я, - согласился Скоби.

“Э-э, подождите”, - сказал Данциг. “Что, если вы обнаружите, что не можете добраться до вершины? Вы намекнули, что это вполне возможно.

“Что ж, тогда придет время для более радикальных процедур, какими бы они ни оказались”, - ответил Скоби. “Честно говоря, в данный момент моя голова слишком занята ... Луисом и выбором оптимального пути отступления ... чтобы думать о чем-то еще”.

“М-м, да, я полагаю, у нас и без того достаточно проблем, чтобы занимать больше. Хотя вот что я тебе скажу. После того, как мой маяк будет готов к запуску, я сделаю веревку, о которой мы говорили. Возможно, вы обнаружите, что предпочитаете использовать ее вместо чистой одежды и простыней, когда приедете.” Данциг несколько секунд молчал, прежде чем закончить: “Черт возьми, ты приедешь”.

Скоби выбрал точку на северной стороне для своей попытки с Броберг. Два каменных выступа выступали вперед, у самого пола и на несколько метров выше, указывая на то, что камень доходил по крайней мере до этого места. За ними, в шахматном порядке, были похожие обнажения твердых льдов. Между ними и дальше, от самого верхнего, который находился едва ли более чем на полпути к краю, не было ничего, кроме безликого склона из кристаллов порошка. Угол наклона придавал ему крутизну, что делало поверхность вдвойне опасной. Вопрос, на который невозможно ответить, кроме как опытным путем, заключался в том, насколько глубоко он покрывал слои, по которым люди могли взбираться, и простирались ли такие слои на всю высоту.

На месте Скоби подал сигнал остановиться. “ Успокойся, Джин, ” сказал он. “Я пойду дальше и начну копать”.

“ Почему бы нам не быть вместе? Знаешь, у меня есть свой инструмент.

“ Потому что я не могу сказать, как поведет себя такой большой слой этого псевдо-зыбучих песков. Он может отреагировать на возмущение гигантским оползнем”.

Она взнуздала себя. На ее изможденном лице отразился бунт. “ Тогда почему не я первый? Ты думаешь, я всегда пассивно жду, когда Кендрик спасет меня?

“На самом деле, ” отчеканил он, - я готов торговаться, потому что мое ребро доставляет мне настоящий ад, который пожирает те силы, которые у меня еще остались. Если мы попадем в беду, тебе будет лучше прийти на помощь ко мне, чем мне к тебе.

Броберг склонила голову. “ О. Прошу прощения. Я, должно быть, сама в довольно плохом состоянии, если позволяю ложной гордости вмешиваться в наши дела. Ее взгляд устремился к Сатурну, вокруг которого Chronos, унося на себе ее мужа и детей.,,

“ Ты прощен. Скоби поджал ноги и прыгнул на пять метров к нижнему выступу. Следующий был немного слишком далеко для такого прыжка, когда у него не было места для разбега.

Наклонившись, он поскреб своим траншейным инструментом по дну сверкающего перед ним склона и начал копать. Сверху сыпались зерна в миллиардном количестве, чтобы покрыть то, что он очистил. Он работал как одержимый робот. Каждая лопатка была почти невесомой, но количество лопаток было почти бесконечным. Он не обрушил на себя всю миску, как наполовину боялся, наполовину надеялся. (Если бы это его не убило, это избавило бы от многих хлопот.) Сухой поток хлестал справа и слева по его лодыжкам. И все же, наконец, начало проявляться несколько больше подстилающей породы.

Снизу Броберг слышала его дыхание. Оно звучало грубо, часто прерывалось вздохом или проклятием. В своем скафандре, под палящим солнцем, он напоминал рыцаря, который, несмотря на раны, сражался с чудовищем.

“ Хорошо, ” сказал он наконец. - Думаю, я понял, чего ожидать и как нам следует действовать. Для этого понадобимся мы вдвоем.

“Да... О, да, мой Кендрик”.

Шли часы. Солнце поднималось очень медленно, звезды вращались, а Сатурн угасал.

В большинстве мест люди трудились бок о бок. Им не требовалось ничего большего, чем самый узкий переулок, но если бы они с самого начала не прорезали его пошире, насыпи справа и слева быстро соскользнули бы вниз и погребли его под собой. Иногда структура тела позволяла работать одному человеку одновременно. Тогда другой мог отдыхать. Вскоре Скоби чаще всего приходилось пользоваться этим преимуществом. Иногда они оба ненадолго останавливались, чтобы поесть и попить и откинуться на свои рюкзаки.

Скала уступала водяному льду. Там, где он поднимался очень резко, пара знала это, потому что песчаный лед, который они подрезали, обрушивался массой. После первого такого инцидента, когда их чуть не снесло, Скоби всегда вонзал свой геологический молоток в каждый новый пласт. При малейшем признаке опасности он хватался за ручку, а Броберг обнимала его за талию. В другой руке они сжимали инструменты для рытья траншей. Закрепленные, но вынужденные напрягать каждый мускул, они стояли, пока поток бушевал вокруг них, доходя им до колен, а однажды даже до груди, стремясь безвозвратно похоронить их в своей квазижидкой субстанции. После этого им предстояло столкнуться с голым участком. Как правило, он был слишком крутым, чтобы взбираться без посторонней помощи, и они натыкались на опоры для ног.

Усталость была еще одним приливом, которому они не осмеливались поддаться. В лучшем случае их продвижение было удручающе медленным. Им требовалось небольшое количество тепла, чтобы согреться, за исключением тех случаев, когда они отдыхали, но их легкие предъявляли яростные требования к рециркуляторам воздуха. Топливный элемент Гарсиласо, который они привезли с собой, мог дать одному человеку дополнительные часы жизни, хотя после того, как он был истощен после переохлаждения, этого времени было бы недостаточно для спасения командами из Хроноса. Невысказанной была идея пользоваться им по очереди. Это привело бы их в жалкое состояние, в холод и удушье, но, по крайней мере, они покинули бы вселенную вместе.

Поэтому неудивительно, что их разум бежал от боли, измождения, вони, отчаяния. Без этой передышки они не смогли бы продержаться так долго.

Расслабившись на несколько минут, прислонившись спинами к мерцающему голубым парапету, на который им предстояло взобраться, они смотрели поверх чаши, где тело Гарсиласо в скафандре мерцало , как далекий погребальный костер, и вверх по кривой, противоположной Сатурну. Планета сияла мерцающим янтарем с мягкими окаймлениями, кольца напоминали корону, которую полоса тени, пересекающая их дугу, казалось, делала еще ярче. Это сияние заслоняло видимость большинства ближайших звезд, но в других местах они в своем великолепии располагались во множестве вокруг серебристой дороги, которую галактика проложила между ними.

“Какая подходящая могила для Алварлана”, - говорит Риция шепотом мечтательницы.

“Значит, он умер?” Спрашивает Кендрик.

- Ты не знаешь? - спросил я.

“Я был слишком занят. После того, как мы выбрались из руин и я оставил тебя восстанавливаться, а сам отправился на разведку, я столкнулся с отрядом воинов. Я сбежал, но должен вернуться к тебе окольными, скрытыми путями. Кендрик гладит Рицию по солнечным волосам. - Кроме того, моя дорогая, именно ты, а не я, всегда обладала даром слышать духов.

“Храбрый, дорогой"…Да, это слава для меня, что я смог вызвать его душу из Ада. Оно искало его тело, но оно было старым и хрупким и не могло пережить тех знаний, которыми оно теперь обладало. И все же Алварлан мирно скончался, а перед этим для своего последнего волшебства он сотворил себе гробницу, с потолка которой вечно будет падать звездный свет”.

“ Пусть он спит спокойно. Но для нас нет сна. Пока нет. Нам предстоит далекий путь.

“ Да. Но мы уже оставили обломки позади. Смотрите! Повсюду на этом лугу анемоны выглядывают из травы. Наверху поет жаворонок.

“Эти земли не всегда спокойны. Возможно, впереди нас ждут новые приключения. Но мы встретим их с возвышенным сердцем”.

Кендрик и Рисия встают, чтобы продолжить свой путь.

Теснясь на узком выступе, Скоби и Броберг целый час работали лопатами, так и не расширив его. Песчано-ледяная масса соскользнула сверху так быстро, как только они смогли сбросить ее вниз. “Нам лучше бросить это, как плохую работу”, - наконец решил мужчина. “Лучшее, что мы сделали, - это немного выровняли склон перед нами. Невозможно сказать, как далеко вглубь уходит полка, пока сверху не образуется сплошной слой. Может быть, их вообще нет.

“ Что нам делать вместо этого? Спросила Броберг тем же усталым тоном.

Он ткнул большим пальцем. “Карабкайтесь обратно на нижний уровень и попробуйте другое направление. Но сначала нам абсолютно необходим перерыв”.

Они расстелили керосиновые подушки и сели. Через некоторое время, в течение которого они просто смотрели, ошеломленные усталостью, Броберг заговорила.

“Я хожу к ручью”, - рассказывает Риция. “Он звенит под сводами зеленых ветвей. Свет падает между ними, переливаясь на нем. Я становлюсь на колени и пью. Вода холодная, чистая, сладкая. Когда я поднимаю глаза, я вижу фигуру обнаженной молодой женщины с волосами цвета листьев. Лесная нимфа. Она улыбается.

“Да, я тоже ее вижу”, - присоединяется Кендрик. Я подхожу осторожно, чтобы не спугнуть ее. Она спрашивает наши имена и поручения. Мы объясняем, что заблудились. Она рассказывает нам, как найти оракула, который может дать нам совет.

Они отправляются на поиски этого.

Плоть больше не могла бороться со сном. “ Крикни нам через час, ладно, Марк? - Спросил Скоби.

“Конечно, - сказал Данциг, - но будет ли этого достаточно?”

“Это максимум, что мы можем себе позволить после всех неудач, которые у нас были. Мы прошли менее трети пути”.

“ Если я не разговаривал с вами, - медленно произнес Данциг, - то это не потому, что я был усерден на работе, хотя так оно и было. Дело в том, что я решил, что вам двоим было достаточно плохо и без моих придирок. Однако ... ты думаешь, разумно фантазировать о том, каким ты был?

Румянец выступил на щеках Броберг и спустился к груди. - Ты слушал, Марк?

“ Ну да, конечно. У вас может быть срочное сообщение для меня в любую минуту...

“Почему? Что бы ты мог сделать? Игра - это личное дело каждого”.

— Э-э, да, да...

Рисия и Кендрик занимались любовью при любой возможности. Рассказы никогда не были откровенными, но слова часто были страстными.

“Мы будем держать вас в курсе событий, когда вы нам понадобитесь, например, для будильника”, - отрезала Броберг. “В противном случае мы отключим связь”.

— Но... послушай, я никогда не хотел...

“ Я знаю, ” вздохнул Скоби. - Ты хороший парень, и, осмелюсь сказать, мы слишком остро реагируем. Тем не менее, так и должно быть. Позвони нам, когда я тебе скажу”.

Глубоко в гроте Пифия раскачивается на своем троне в приливах и отливах своего оракульского сна. Насколько Риция и Кендрик могут понять, что она поет, она велит им двигаться на запад по Оленьей тропе, пока они не встретят одноглазого седобородого, который даст им дальнейшие указания; но они должны быть осторожны в его присутствии, потому что его легко разозлить. Они кланяются и уходят. По пути они передают принесенное ими подношение. Поскольку у них мало что есть с собой, кроме одежды и его оружия, принцесса отдала святилищу свои золотые волосы. Рыцарь настаивает на том, что, будучи коротко подстриженной, она остается красивой.

“Эй, упс, мы преодолели всего двадцать метров!” Сказал Скоби, хотя голос его звучал приглушенно от усталости. Поначалу путешествие по стране Нарсе доставляет удовольствие.

В его последующей клятве больше не было жизни. “Похоже, еще один тупик”. Старик в синем плаще и широкополой шляпе действительно пришел в ярость, когда Риция отказала ему в своих услугах, и копье Кендрика отбило его собственное в сторону. Хитроумно он притворился, что заключил мир, и сказал им, какой дорогой им следует идти дальше. Но в конце концов это тролли. Путники ускользают от них и возвращаются обратно.

“Мой мозг барахтается в болоте, в тумане”, - простонал Скоби. “Мое сломанное ребро тоже не особо помогает. Если мне не удастся еще раз вздремнуть, я буду продолжать ошибаться, пока у нас не закончится время ”.

“ Конечно, Колин, ” сказала Броберг. - Я буду стоять на страже и разбужу тебя через час.

- Что? - спросил он со смутным удивлением. “Почему бы тебе не присоединиться ко мне и не попросить Марка позвонить нам, как он делал раньше?”

Она поморщилась. “ Не стоит его беспокоить. Я устала, да, но не хочу спать.

Ему не хватало ни ума, ни сил спорить. “О'кей”, - сказал он, растянул свою изолирующую прокладку на льду и потерял сознание.

Броберг устроилась рядом с ним. Они были на полпути к высотам, но боролись, со случайными перерывами, больше двадцати часов, и продвижение становилось все более трудным и коварным, даже в то время, как они сами становились все более слабыми и отупевшими. Если они когда-нибудь доберутся до вершины и засекут сигнал Данцига, у них будет что-то вроде пары часов напряженного пути до убежища.

Сквозь витрил просвечивали Сатурн, солнце, звезды. Броберг улыбнулась Скоби. Он не был греческим богом, и на нем были пот, грязь, небри, многочисленные признаки истощения, но, если уж на то пошло, она сама вряд ли была воплощением очарования.

Принцесса Риция сидит рядом со своим рыцарем, который спит в хижине гнома, и бренчит на арфе, которую гном одолжил ей перед тем, как отправиться на свою шахту, и поет колыбельную, чтобы усладить мечты Кендрика. Когда это делается, она легко проводит губами по его губам и погружается в такой же нежный сон.

Скоби просыпался постепенно. “Риция, любимая”, - шепчет Кендрик и тянется за ней. Он призовет ее к себе поцелуями—

Он вскочил на ноги. “ Иуда прист! Она лежала неподвижно. Он услышал ее дыхание в своих затычках для ушей, прежде чем его заглушил грохот собственного пульса. Солнце поднялось еще выше, он мог видеть, что оно переместилось, а полумесяц Сатурна стал еще тоньше, образовав острые рога на своих концах. Он заставил себя взглянуть на часы на левом запястье.

- Десять часов, - выдавил он.

Он опустился на колени и потряс свою спутницу. “ Пойдем, ради Христа! Ее ресницы затрепетали. Когда она увидела ужас на его лице, сонливость покинула ее.

“О, нет”, - сказала она. “Пожалуйста, нет”.

Скоби с трудом выпрямился и щелкнул переключателем главной радиостанции. - Марк, ты принимаешь?

“ Колин! Данциг затараторил. “ Слава богу! Я чуть с ума не сошел от беспокойства.

“ Ты еще не сорвался с крючка, друг мой. Мы только что закончили десятичасовой перерыв.

“ Что? Как далеко ты продвинулся первым?

“ Примерно на высоте сорока метров. Впереди идти труднее, чем сзади. Боюсь, у нас ничего не получится.

- Не говори так, Колин, - взмолился Данциг.

“Я виновата”, - заявила Броберг. Она стояла неподвижно, сжав кулаки, на лице маска. Ее тон был ровным. “Он был измотан, ему нужно было вздремнуть. Я предложил разбудить его, но заснул сам”.

- Это не твоя вина, Джин, - начал Скоби.

Она прервала: “Да. Мой. Возможно, я смогу сделать это хорошо. Возьми мой топливный элемент. Конечно, я все равно лишу тебя своей помощи, но ты все равно можешь выжить и добраться до лодки.

Он схватил ее за руки. Они не разжались. — Если ты воображаешь, что я смогу это сделать...

“ Если ты этого не сделаешь, нам обоим конец, ” непреклонно заявила она. - Я бы предпочла уйти с чистой совестью.

“ А как же моя совесть? - крикнул он. Сдерживаясь, он облизал губы и быстро добавил: “ Кроме того, ты ни в чем не виновата. Тебя одолел сон. Если бы я подумал, я бы понял, что это неизбежно произойдет, и связался с Марком. Тот факт, что ты этого не сделал, показывает, насколько далеко ты зашел сам. И... Тебя ждут Том и дети. Возьми мой сотовый. Он помолчал. - И мое благословение.

- Неужели Риция оставит своего верного рыцаря?

“ Подожди, подожди, послушай, ” позвал Данциг. “Послушайте, это ужасно, но — О, черт, извините меня, но я должен напомнить вам, что драматизм только загромождает действие. Судя по вашим описаниям, я не понимаю, как кто-либо из вас может действовать в одиночку. Вместе вы еще можете. По крайней мере, ты отдохнул — мышцы, без сомнения, болят, но в голове прояснилось. Подъем перед тобой может оказаться легче, чем ты думаешь. Попробуй!”

Скоби и Броберг целую минуту смотрели друг на друга. Она оттаяла и согрела его. Наконец они улыбнулись и обнялись. “Ага, точно”, - прорычал он. “Мы уходим. Но сначала перекусим. Я по-старомодному голоден. А ты?” Она кивнула.

“В этом весь дух”, - подбодрил их Данциг. “Э-э, могу я внести еще одно предложение? Я всего лишь зритель, что довольно адски, но дает мне общее представление. Брось эту свою игру ”.

Скоби и Броберг напряглись.

“Это настоящий преступник”, - взмолился Данциг. “Одна только усталость не затуманила бы твой разум. Ты бы никогда не прервал меня, и — Но усталость, шок и горе ослабили твою защиту до такой степени, что проклятая игра взяла над тобой верх. Ты был сам не свой, когда заснул. Вы были персонажами из мира грез. У них не было причин не заткнуться!”

Броберг яростно замотала головой. “Марк, ” сказал Скоби, - ты прав насчет того, что ты зритель. Это означает, что есть некоторые вещи, которых ты не понимаешь. Зачем подвергать вас пытке прослушивания час за часом? Мы, естественно, будем перезванивать вам время от времени. Будьте осторожны. Он отключил связь.

“Он ошибается”, - настаивала Броберг.

Скоби пожал плечами. “ Правильно или неправильно, какая разница? За оставшееся время мы больше не потеряем сознание. Игра не помешала нам в путешествии. На самом деле, это помогло, сделав ситуацию менее ужасной ”.

“ Да. Давайте прервем наш пост и снова отправимся в наше паломничество.

Борьба становилась все более ожесточенной. “Похоже, Белая Ведьма наложила заклятие на эту дорогу”, - говорит Риция.

“Она не испугает нас”, - клянется Кендрик.

“Нет, никогда, пока мы живем бок о бок, ты и я, благороднейший из людей”.

A Оползень настиг их и отбросил назад на дюжину метров. Они прижались к скале. После того, как поток прошел мимо, они подняли свои израненные тела и захромали в поисках другого подхода. Место, где остался геологический молоток, больше не было доступно.

“Что разрушило мост?” спрашивает Риция.

“Великан”, - отвечает Кендрик. “Я увидел его, когда падал в реку. Он бросился на меня, и мы дрались на мелководье, пока он не убежал. Мой меч застрял у него в бедре.

- У тебя есть копье, выкованное Вэйлендом, - говорит Риция, - и мое сердце всегда будет принадлежать тебе.

Они остановились на последнем обнаруженном ими небольшом выступе. Оказалось, что это не шельф, а вершина водяного льда. Вокруг него блестел песчано-ледяной покров, снова неподвижный. Впереди был склон длиной тридцать метров, а затем край и звезды. Расстояние с таким же успехом могло составлять тридцать световых лет. Тот, кто попытался бы переправиться, немедленно погрузился бы на неизвестную глубину.

Не было никакого смысла спускаться обратно по обнаженному склону вершины. Броберг цеплялась за него целый час, пока вырубала ножом ниши, чтобы пролезть мимо. Состояние Скоби не позволяло ему помочь. Если бы они попытались вернуться, они могли бы легко поскользнуться, упасть и быть поглощенными. Если бы они избегали этого, они никогда бы не нашли новый путь. В их топливных элементах накопилось энергии менее чем на два часа. Пытаться продвигаться вперед, меняя местами Гарсиласо, было бы бесполезным занятием.

Они устроились поудобнее, свесив ноги над бездной, взялись за руки и посмотрели на Сатурн и друг на друга.

“Я не думаю, что орки смогут взломать железную дверь этой башни”, - говорит Кендрик, - “но они будут осаждать нас, пока мы не умрем с голоду”.

- Ты и сейчас не терял надежды, мой рыцарь. - отвечает Риция и целует его в висок. “Не обыскать ли нам окрестности? Эти стены неописуемо древние. Кто знает, какие забытые реликвии волшебства лежат внутри? Пара плащей из перьев феникса, которые понесут нас, смеющихся, по небу к нашему дому—?

“ Боюсь, что нет, моя дорогая. Наше сверхъестественное приближается к нам. Кендрик касается копья, которое прислонено к стене. “Грустным и серым будет мир без тебя. Нам остается только смело встретить свою судьбу”.

- Счастливо, раз уж мы вместе. На лице Риции появляется игривая улыбка. “Я заметил, что в одной комнате есть кровать. Может, попробуем?”

Кендрик хмурится. “Скорее мы должны стремиться привести в порядок наши умы и души”.

Она тянет его за локоть. “ Да, позже. Кроме того — кто знает? — когда мы смахнем пыль с одеяла, может оказаться, что это Тарнкапп, который проведет нас невидимыми сквозь ряды врага ”.

“Ты мечтаешь”.

В ее глазах мелькает страх. - А что, если я это сделаю? Ее слова дрожат. - Я могу увидеть во сне, что мы свободны, если ты поможешь.

Кулак Скоби ударил по льду. “ Нет! ” прохрипел он. - Я умру в том мире, который есть.

Риция отшатывается от него. Он видит, как ее охватывает ужас. - Ты, ты бредишь, любимый, - заикается она.

Он повернулся и схватил ее за руки. - Разве ты не хочешь вспомнить Тома и своих мальчиков?

—Кто?..

Кендрик падает духом. “Я не знаю. Я тоже забыл”.

Она прислоняется к нему, там, на ветреной высоте. Над головой кружит ястреб. “ Остатки злых чар, несомненно. О, мое сердце, моя жизнь, сбрось их с себя! Помоги мне найти средство спасти нас. Однако ее мольба неровна, и в ней сквозит ужас.

Кендрик выпрямляется. Он кладет руку на копье Вэйланда, и кажется, что оттуда в него вливается сила. “Заклинание на самом деле”, - говорит он. Его тон набирает силу. “Я не останусь в его темноте и не позволю ему ослепить и оглушить тебя, моя госпожа в домнее”. Его взгляд встречается с ее взглядом, от которого невозможно оторваться. “Есть только один путь к нашей свободе. Он проходит через врата смерти”.

Она ждет, безмолвная и дрожащая.

“ Что бы мы ни делали, мы должны умереть, Риция. Позволь нам уйти отсюда как нашим собственным людям.

—Я...нет...я не буду...я буду...

“Ты видишь перед собой средство твоего освобождения. Оно острое, я сильный, ты не почувствуешь боли”.

Она обнажает грудь. “Тогда быстрее, Кендрик, пока я не пропала!”

Он загоняет оружие в цель. “Я люблю тебя”, - говорит он. Она опускается к его ногам. “Я следую за тобой, моя дорогая”, - говорит он, вытаскивает сталь, упирает древко в камень, делает выпад вперед, падает рядом с ней. “Теперь мы свободны”.

“ Это был... кошмарный сон. Броберг казалась едва проснувшейся.

Голос Скоби дрогнул. “ Это необходимо, я думаю, для нас обоих. ” Он смотрел прямо перед собой, позволяя Сатурну наполнить его глаза ослепительным блеском. “Иначе мы бы остались ... безумными? Может, и нет, по определению. Но и в реальности мы бы такими не были”.

- Так было бы проще, - пробормотала она.

“Мы бы никогда не узнали, что умираем”.

- А ты бы предпочел это?

Броберг вздрогнула. Расслабленность на ее лице уступила место тому же напряжению, что и на его. “О, нет”, - сказала она довольно мягко, но так, словно была в полном сознании. “Нет, ты, конечно, был прав. Спасибо тебе за твое мужество”.

“ У тебя всегда было столько же мужества, сколько у других, Джин. Просто у тебя больше воображения, чем у меня. ” Рука Скоби рубанула по пустому месту в жесте увольнения. “ Ладно, мы должны позвонить бедному Марку и сообщить ему. Но сначала— ” Его слова потеряли интонацию, которую он придавал им. — Сначала...

Ее перчатка сжала его руку. - Что, Колин?

“Давайте решим насчет третьего блока, Луиса”, - с трудом произнес он, все еще глядя на огромную планету в кольце. “ Вообще-то, это твое решение, хотя мы можем обсудить этот вопрос, если хочешь. Я не буду настаивать еще на нескольких часах. И я не стану делиться им; это был бы отвратительный способ для нас обоих уйти. Тем не менее, я предлагаю тебе воспользоваться им.

“Сидеть рядом с твоим замерзшим трупом?” - ответила она. “Нет. Я бы даже не почувствовал тепла, не в своих костях...

Она повернулась к нему так быстро, что чуть не упала с вершины. Он поймал ее. - Тепло! -закричала она пронзительно, как крик взлетающего ястреба. “Колин, мы заберем наши кости домой!”

“На самом деле, ” сказал Данциг, “ я забрался на корпус. Это достаточно высоко, чтобы я мог видеть все эти выступы и иглы. У меня вид на весь горизонт.

“ Хорошо, ” проворчал Скоби. “ Будьте готовы быстро обследовать полный круг. Это зависит от множества факторов, которые мы не можем предсказать. Маяк, конечно, будет не таким большим, как тот, что вы устроили. Он может быть тонким и недолговечным. И, конечно, он может подняться слишком низко, чтобы его можно было увидеть на вашем расстоянии. ” Он прочистил горло. “В таком случае, мы вдвоем купили ферму. Но мы приложили чертовски много усилий, что само по себе здорово”.

Он поднял топливный элемент, подарок Гарсиласо. Кусок толстого провода со снятой изоляцией соединил штыри. Без регулятора устройство выдавало максимальную мощность из-за короткого замыкания. Цепь уже светилась.

“ Ты уверен, что не хочешь, чтобы я это сделала, Колин? - Спросила Броберг. “ Твое ребро— - Он криво усмехнулся. “Тем не менее, природа больше приспособила меня к метанию предметов”, - сказал он. “Позвольте мне проявить столько мужского высокомерия. Блестящая идея принадлежала вам”.

“Это должно было быть очевидно с самого начала”, - сказала она. “Я думаю, так бы и было, если бы мы не были сбиты с толку нашим сном”.

“М-м, часто простые ответы найти труднее всего. Кроме того, нам нужно было зайти так далеко, иначе бы ничего не получилось, и игра очень помогла…Ты готов, Марк? Поднимай!”

Скоби швырнул камеру, словно бейсбольный мяч, сильно и далеко сквозь япетанское гравитационное поле. Вращаясь, его раскаленная проволока сплела перед глазами волшебную паутину. Он приземлился где-то за краем, на спине ледника.

Замерзшие газы испарялись, поднимались в воздух, на короткое время вновь конденсировались, прежде чем исчезнуть. На фоне звезд белел гейзер.

“ Я вижу тебя! Данциг взвизгнул. “ Я вижу твой маяк, я сориентировался, я в пути! С веревкой, дополнительными энергоблоками и всем прочим!”

Скоби осел на землю и схватился за левый бок. Броберг опустилась на колени и обняла его, как будто кто-то из них мог дотронуться до его боли. Ничего особенного. Ему больше не будет больно.

“ Как ты думаешь, на какую высоту поднимается шлейф? Данциг спросил уже спокойнее.

“Около ста метров”, - ответила Броберг после изучения.

“Э-э, черт, в этих перчатках неудобно бить кулаком по калькулятору"…Ну, судя по тому, что я наблюдаю за ним, я нахожусь между десятью и пятнадцатью кликами. Дай мне час или чуть больше, чтобы добраться туда и определить твое точное местоположение. Хорошо?”

Броберг проверила датчики. “ Да, на волосок. Мы приглушим наши термостаты и будем сидеть очень тихо, чтобы снизить потребность в кислороде. Мы замерзнем, но выживем”.

“Я могу оказаться быстрее”, - сказал Данциг. “Это была наихудшая оценка. Ладно, я ухожу. Больше никаких разговоров до нашей встречи. Я не буду глупо рисковать, но мне понадобится мой ветер, чтобы набрать скорость.

Те, кто ждал, слабо слышали его дыхание, слышали его торопливые шаги. Гейзер затих.

Они сидели, обнявшись за талию, и созерцали окружавшее их великолепие. Помолчав, мужчина сказал: “Что ж, я полагаю, это означает конец игры. Для всех”.

“Это, безусловно, должно быть взято под строгий контроль”, - ответила женщина. “Интересно, однако, откажутся ли они от этого совсем — здесь”.

- Если они должны, то смогут.

“ Да. Мы это сделали, ты и я, не так ли?

Они повернулись лицом к лицу под этим усыпанным звездами небом, которым правил Сатурн. Ничто не омрачало солнечный свет, открывавший их друг другу: она - жена средних лет, он - обычный мужчина, если не считать его одиночества. Они больше никогда не будут играть. Они не могли.

В ее улыбке сквозило озадаченное сочувствие. — Дорогой друг... - начала она.

Его поднятая ладонь оградила ее от дальнейших разговоров. “ Лучше нам не разговаривать, если только это не необходимо, - сказал он. “Это сэкономит немного кислорода, и нам будет немного теплее. Может, попробуем, если получится, поспать?”

Ее глаза расширились и потемнели. “ Я не осмелюсь, - призналась она. - Не раньше, чем пройдет достаточно времени. Теперь я могу помечтать”.

НИКАКОГО ПЕРЕМИРИЯ С КОРОЛЯМИ

“Песню, Чарли! Давай песню!”

“Ура, Чарли!”

Все были пьяны, и младшие офицеры на дальнем конце стола вели себя лишь несколько шумнее, чем их старшие товарищи рядом с полковником. Ковры и драпировки не могли сильно заглушить грохот, крики, топот сапог, удары кулаков по дубу и звон поднятых чаш, которые разносились от стены к каменной стене. Высоко в тени, скрывавшей стропила, с которых они свисали, полковые знамена колыхались на сквозняке, словно желая присоединиться к общему хаосу. Внизу свет закрепленных в скобах фонарей и ревущего камина поблескивал на трофеях и оружии.

Осень на вершину Эхо приходит рано, и снаружи бушевала буря, ветер свистел над сторожевыми башнями, а во дворах хлестал дождь, и этот приглушенный звук гулял по зданиям и по всем коридорам, как будто история о том, что погибшие подразделения выходили с кладбища каждую ночь девятнадцатого сентября и пытались присоединиться к празднованию, но забыли, как это делается, была правдой. Никто не позволял этому беспокоить его, ни здесь, ни в казармах для рядовых, за исключением, может быть, гекса-майора. Третья дивизия, "Катамаунтс", была известна как самая буйная банда в армии Тихоокеанских штатов Америки, а из ее полков "Роллинг Стоунз", удерживавших форт Накамура, были самыми дикими.

“ Давай, парень! Уводи. У тебя самое близкое к голосу звучание во всей чертовой Сьерре, - крикнул полковник Маккензи. Он расстегнул воротник своей черной парадной туники и откинулся назад, вытянув ноги, с трубкой в одной руке и стаканом виски в другой: коренастый мужчина с голубыми глазами в сеточке морщин на избитом лице, его коротко остриженные волосы поседели, но усы все еще оставались высокомерно рыжими.

“Чарли - мой дорогой, мой дорогой, мой дорогой”, - пел капитан Халс. Он остановился, когда шум немного стих. Молодой лейтенант Амадео встал, ухмыльнулся и приступил к делу, которое они хорошо знали.

Я Катамаранщик, охраняю пограничный переход.

И каждый раз, когда я выхожу на улицу, холод заставляет меня замерзать

“ Полковник, сэр. Прошу прощения.

Маккензи обернулся и посмотрел в лицо сержанту Ирвину. Выражение лица мужчины потрясло его. “Да?”

Я кровавый герой, заслуженный ветеринар:

Заказ Фиолетового Стержня, еще с ананасовыми гроздьями!

“Только что поступило сообщение, сэр. Майор Шпейер просит вас немедленно встретиться”.

Шпейер, который не любил напиваться, вызвался дежурить сегодня вечером; в противном случае мужчины тянули жребий в выходной день. Вспомнив последнее сообщение из Сан-Франциско, Маккензи похолодела.

Вся кают-компания заорала хором, не заметив, когда полковник выбил трубку и встал.

Грохочут пушки! Эй, тиддли бум!

Ракеты взлетают, стрелки приближаются.

От пули к пуле чертовски мало места.

Забери меня отсюда и верни в старую добрую утробу!

(Привет, день дудл ди!)

Все здравомыслящие катамаунтеры утверждали, что они могли бы лучше работать с выпивкой, заливающей их барабанные перепонки, чем с любым другим холодным трезвенником. Маккензи проигнорировал покалывание в своих венах; забыл об этом. Он направился прямо к двери, автоматически снимая оружие с подставки, когда проходил мимо. Песня преследовала его до самого холла.

В личинках в рационе у нас почти никогда не бывает недостатка.

Ты откусываешь от бутерброда, и бутерброд откусывает в ответ.

Кофе - это лучший сорт грязи Сакраменто.

Однако кетчуп хорош в бою для имитации крови.

(Привет!)

Барабаны гремят! А-тамп-тамп!

Горны звучат как труба Габриэля—

Фонари в коридоре стояли далеко друг от друга. Портреты бывших командиров смотрели на полковника и сержанта глазами, скрытыми в гротескной темноте. Шаги здесь раздавались слишком громко.

У меня стрела в заднице.

Вперед и назад, герои, в прыжок!

(Привет, день дудл ди!)

Маккензи прошел между парой полевых орудий по бокам лестницы — они были захвачены в Рок-Спрингс во время войны в Вайоминге поколение назад — и поднялся наверх. В этом замке расстояние между местами было больше, чем хотелось его ногам в их нынешнем возрасте. Но он был старым, его пристраивали десятилетие за десятилетием; и ему нужно было быть массивным, высеченным из сьерра-гранита, потому что он охранял ключ к нации. Не одна армия разбилась о его стены, прежде чем марши в Неваде были усмирены, и больше молодых людей, чем Маккензи хотелось думать, покинули эту базу, чтобы умереть среди разъяренных незнакомцев.

Но на нее никогда не нападали с запада. Боже, или кто бы ты ни был, ты можешь избавить ее от этого, не так ли?

В этот час в командном пункте было одиноко. В комнате, где сидел за столом сержант Ирвин, было так тихо: ни клерков, щелкающих ручками, ни входящих и выходящих посыльных, ни жен, бросающихся в глаза своими платьями, когда они ждали встречи с полковником по поводу какой-то проблемы в Деревне. Однако, когда он открыл дверь во внутреннюю комнату, Маккензи услышал завывание ветра за углом стены. Дождь хлестал по черному оконному стеклу и стекал ручьями, которые фонари превращали в расплавленные.

“ А вот и полковник, сэр, ” сказал Ирвин неровным голосом. Он сглотнул и закрыл за Маккензи дверь.

Шпейер стоял у стола командира. Это был потрепанный старый предмет, на котором почти ничего не было: чернильница, корзинка для писем, переговорное устройство, фотография Норы, выцветшая за эти двенадцать лет, прошедших после ее смерти. Майор был высоким и худощавым мужчиной с крючковатым носом и начинающей лысеть макушкой. Его форма почему-то всегда выглядела неопрятной. "Но у него самый острый ум среди Кошек", - подумал Маккензи; и, Господи, как вообще человек может прочитать столько книг, сколько Фил! Официально он был адъютантом, на практике - главным советником.

“ Ну? - Спросил Маккензи. Алкоголь, казалось, не оглушил его, скорее заставил слишком остро осознавать происходящее: как сильно пахли фонари (когда же они обзаведутся достаточно большим генератором, чтобы включать электрическое освещение?), и пол под ногами был твердым, и по штукатурке северной стены пошла трещина, и печка почти не прогоняла холод. Он напустил на себя браваду, засунул большие пальцы за пояс и покачался на каблуках. - Ну, Фил, что теперь не так?

“Телеграмма из Фриско”, - сказал Спейер. Он складывал и разворачивал лист бумаги, который передал мне.

“ А? Почему не вызвать по рации?

“Телеграмма с меньшей вероятностью будет перехвачена. К тому же она зашифрована. Ирвин расшифровал ее для меня”.

- Что это, черт возьми, за чушь? - спросил я.

“ Взгляни, Джимбо, и узнаешь. В любом случае, это для тебя. Напрямую из генштаба.

Маккензи сосредоточился на каракулях Ирвина. Обычные формальности заказа; затем:

Настоящим Вы уведомлены о том, что Сенат Тихоокеанских штатов принял законопроект об импичменте Оуэну Бродски, бывшему судье Тихоокеанских штатов Америки, и лишил его должности. По состоянию на 20 ч.00 м. этого дня бывший вице-президент Хамфри Фэллон является судьей PSA в соответствии с Законом о наследовании. Существование диссидентствующих элементов, представляющих общественную опасность, вынудило судью Фэллона ввести во всей стране военное положение, вступающее в силу в 21.00 этого дня. Поэтому Вам даются следующие инструкции:

1. Вышеуказанные разведданные должны храниться в строгой тайне до тех пор, пока не будет сделано официальное заявление. Ни одно лицо, получившее информацию в ходе передачи этого сообщения, не должно разглашать ее какому бы то ни было другому лицу. Нарушители этого раздела и любое лицо, получившее таким образом информацию, должны быть немедленно помещены в одиночную камеру в ожидании военного трибунала.

2. Вы конфискуете все оружие и боеприпасы, за исключением десяти процентов имеющихся запасов, и будете держать их под усиленной охраной.

3. Вы будете держать всех людей в районе форта Накамура до тех пор, пока вас не сменят. Вас сменяет полковник Саймон Холлис, который отправится из Сан-Франциско завтра утром с одним батальоном. Ожидается, что они прибудут в форт Накамура через пять дней, и тогда вы передадите ему свое командование. Полковник Холлис назначит тех офицеров и рядовых, которые должны быть заменены военнослужащими его батальона, который будет включен в состав полка. Вы поведете замененных людей обратно в Сан-Франциско и явитесь к бригадному генералу Мендосе в Нью-Форт-Бейкер. Чтобы избежать провокаций, эти люди будут разоружены, за исключением служебного оружия.

4. К вашему сведению, капитан Томас Даниэлис назначен старшим помощником полковника Холлиса.

5. Вам еще раз напоминают, что Тихоокеанские штаты Америки находятся на военном положении из-за чрезвычайного положения в стране. Требуется полная лояльность законному правительству. Любые мятежные высказывания должны быть строго наказаны. Любой, кто оказывает помощь или утешение фракции Бродского, виновен в государственной измене и понесет соответствующее наказание.

Джеральд О'Доннелл, генерал. APSA, ЦИНК

В горах прогремел артиллерийский гром. Прошло некоторое время, прежде чем Маккензи пошевелился, да и то только для того, чтобы положить газету на стол. Он мог только медленно вызывать чувства, поднимаясь в пустоту, заполнившую его кожу.

“Они посмели”, - бесстрастно сказал Шпейер. “Они действительно посмели”.

“ Что? Маккензи перевел взгляд на лицо майора. Спейер не выдержал этого взгляда. Он сосредоточил взгляд на своих руках, которые сейчас сворачивали сигарету. Но слова вырвались у него отрывисто и быстро:

“Я могу догадаться, что произошло. "Ястребы войны" требовали импичмента с тех пор, как Бродский пошел на компромисс в пограничном споре с Западной Канадой. А Фэллон, да, у него есть собственные амбиции. Но его сторонников меньшинство, и он это знает. Избрание его вице-президентом помогло немного успокоить "ястребов войны", но он никогда не станет судьей обычным путем, потому что Бродский не умрет от старости раньше Фэллона, и в любом случае более пятидесяти процентов Сената - трезвые, довольные боссы, которые не согласны с тем, что PSA имеет божественный мандат на воссоединение континента. Я не понимаю, как импичмент может пройти через честно созванный Сенат. Более вероятно, что они проголосуют против Фэллона ”.

“Но был созван Сенат”, - сказал Маккензи. Слова прозвучали для него так, словно говорил кто-то другой. - Нам сообщили в выпусках новостей.

“ Конечно. Вчера созвал ‘для обсуждения ратификации договора с Западной Канадой’. Но боссы разбросаны по всей стране, каждый на своем посту. Им нужно добраться до Сан-Франциско. Пара организованных задержек — черт возьми, если бы просто случайно взорвали мост на железной дороге Бойсе, дюжина самых верных сторонников Бродского не прибыла бы вовремя — так что кворум в Сенате есть, все верно, но все сторонники Фэллона на месте, а многих остальных не хватает, так что у "уорхокс" имеют явное большинство. Затем они встречаются на празднике, когда никто из горожан не обращает на это внимания. Вуаля, импичмент и новый судья!” Шпейер докурил сигарету и сунул ее в рот, пока нащупывал спичку. На его челюсти дернулся мускул.

“ Ты уверен? Пробормотал Маккензи. Он смутно подумал, что этот момент был похож на тот, когда он однажды посетил Пьюджет-Сити и был приглашен покататься на яхте Guardian, а вокруг сгустился туман. Все было холодным и слепым, и не за что было ухватиться руками.

“Конечно, я не уверен!” Спейер зарычал. “Никто не будет уверен, пока не станет слишком поздно”. Спичечный коробок задрожал в его руке.

“Я заметил, что у них, э-э, у них тоже появился новый Cinc”.

“Угу. Они хотели бы заменить всех, кому не могут доверять, как можно быстрее, а Де Баррос был назначенцем Бродского ”. Спичка вспыхнула с адским скрежетом. Шпейер затянулся так, что у него ввалились щеки. “ Включая нас с тобой, естественно. Вооружение полка сокращено до минимума, чтобы ни у кого не возникло мысли о сопротивлении, когда прибудет новый полковник. Обратите внимание, что он все равно идет по пятам за батальоном, на всякий случай. В противном случае он мог бы сесть на самолет и быть здесь завтра”.

“ Почему не поездом? Маккензи уловил запах дыма и потянулся за трубкой. Миска в кармане его туники была горячей.

“Вероятно, весь подвижной состав должен отправиться на север. Соберите войска среди тамошних боссов, чтобы предотвратить восстание. Долины достаточно безопасны, мирные ранчо и колонии эсперов. Никто из них не подстрелит фаллонитских солдат, марширующих к гарнизонным заставам Эхо и Доннера.” Ужасное презрение прозвучало в словах Шпейера.

- Что мы собираемся делать? - спросил я.

“Я предполагаю, что приход Фэллона к власти следовал юридическим формам; что был кворум”, - сказал Шпейер. “Никто никогда не согласится, было ли это действительно конституционным…Я перечитывал это проклятое сообщение снова и снова с тех пор, как Ирвин расшифровал его. Между строк многое скрыто. Я думаю, Бродский, например, на свободе. Если бы он был под арестом, это говорило бы о многом, и было бы меньше опасений по поводу мятежа. Возможно, кто-то из его домашних вовремя вывез его тайком. Конечно, на него будут охотиться, как на зайца.

Маккензи достал трубку, но забыл, что сделал это. - Том едет с нашими помощниками, - сказал он еле слышно.

“ Да. Твой зять. Это был умный ход, не так ли? Своего рода заложник за твое хорошее поведение, но также и косвенное обещание, что ты и твои близкие не пострадаете, если явитесь, как приказано. Том - хороший парень. Он будет стоять на своем”.

“Это тоже его полк”, - сказал Маккензи. Он расправил плечи. “Конечно, он хотел сражаться в Западной Канаде. Молодые и ... и много тихоокеанцев действительно погибло в попрошайничестве в Айдахо во время перестрелок. Срединих женщины и дети.

“Ну, ” сказал Спейер, “ ты полковник, Джимбо. Что нам делать?”

“ О Господи, я не знаю. Я всего лишь солдат. Огрызок трубки сломался в пальцах Маккензи. “Но мы здесь не личная милиция какого-то босса. Мы поклялись поддерживать Конституцию”.

“Я не вижу, почему отказ Бродского от некоторых наших претензий в Айдахо является основанием для импичмента. Я думаю, он был прав”.

“Ну...”

“Государственный переворот под любым другим названием вонял бы не хуже. Возможно, ты не очень хорошо разбираешься в текущих событиях, Джимбо, но ты не хуже меня знаешь, что будет означать назначение Фэллона судьей. Война с Западной Канадой - едва ли не меньшая из них. Фэллон также выступает за сильное центральное правительство. Он найдет способы уничтожить старые семьи боссменов. Многие их главы и отпрыски погибнут на передовой; этот трюк восходит к Давиду и Урии. Другие будут обвинены в сговоре с людьми Бродского — не совсем ложном — и обнищают из-за штрафов. Сообщества эсперов получат хорошие земельные гранты, так что их экономическая конкуренция может привести к банкротству еще нескольких поместий. Более поздние войны будут годами держать боссов в стороне, не имея возможности контролировать свои собственные дела, которые, следовательно, полетят ко всем чертям. И таким образом мы движемся к славной цели Воссоединения”.

“ Если Центр Эсперов благоволит к нему, что мы можем сделать? Я достаточно слышал о пси-взрывах. Я не могу просить своих людей встретиться с ними лицом к лицу.

“ Ты мог бы попросить своих людей встретиться лицом к лицу с самой Адской бомбой, Джимбо, и они бы это сделали. Некто Маккензи руководит ”Роллинг Стоунз" более пятидесяти лет".

“ Да. Я думал, Том, когда—нибудь...

“Мы долгое время наблюдали за процессом приготовления. Помните наш разговор об этом на прошлой неделе?”

“Угу”.

Я мог бы также напомнить вам, что Конституция была написана недвусмысленно “для подтверждения отдельными регионами их древних свобод”.

“Оставьте меня в покое!” Маккензи закричал. “Я не знаю, что правильно, а что нет, говорю вам! Оставь меня в покое!”

Спейер замолчал, наблюдая за ним сквозь завесу вонючего дыма. Маккензи некоторое время ходил взад-вперед, стуча ботинками по полу, как барабанным боем. Наконец он швырнул сломанную трубку через всю комнату, так что она разлетелась вдребезги.

“Хорошо”. Ему приходится продавливать каждое слово сквозь напряжение в горле. “Ирвин - хороший человек, который умеет держать язык за зубами. Пошлите его перерезать телеграфную линию в нескольких милях ниже по склону. Сделайте так, чтобы это выглядело так, будто это сделала буря. Видит бог, провод рвется достаточно часто. Таким образом, официально мы так и не получили сообщения GHQ. Это дает нам несколько дней, чтобы связаться со штабом Сьерра-командования. Я не пойду против генерала Крукшенка ... но я почти уверен, каким путем он пойдет, если увидит шанс. Завтра мы готовимся к действиям. Отбросить батальон Холлиса не составит труда, и им понадобится время, чтобы выставить против нас реальные силы. До этого должен выпасть первый снег, и мы будем отрезаны на зиму. Только мы сами можем использовать лыжи и снегоступы, чтобы поддерживать связь с другими подразделениями и что-то организовать. К весне — посмотрим, что получится”.

“ Спасибо, Джимбо. Ветер почти заглушил слова Спейера.

“ Я бы...…Я лучше пойду скажу Лоре.

“ Да. ” Спейер сжал плечо Маккензи. В глазах майора стояли слезы.

Маккензи вышел строевыми шагами, не обращая внимания на Ирвина: по коридору, вниз по лестнице в другом конце, мимо охраняемых дверей, где он отдавал честь, даже не заметив этого, и так до своих апартаментов в южном крыле.

Его дочь уже легла спать. Он снял с крючка фонарь в своей унылой маленькой гостиной и вошел в ее комнату. Она вернулась сюда, пока ее муж был в Сан-Франциско.

Какое-то мгновение Маккензи не мог толком вспомнить, зачем он послал туда Тома. Он провел рукой по своей щетинистой голове, как будто хотел что-то выжать ... Ах, да, якобы для того, чтобы организовать новую выдачу формы; на самом деле, чтобы убрать мальчика с дороги, пока не уляжется политический кризис. Том был слишком честен для своего же блага, поклонник Фэллона и движения эсперов. Его откровенность привела к трениям с его братьями-офицерами. В основном это были боссмены или выходцы из зажиточных семей, находящихся под защитой. Существующий социальный порядок был благосклонен к ним. Но Том Даниэлис начинал как парень-рыбак в бедной деревушке на побережье Мендосино. В свободные минуты он выучил три буквы "Р" у местного экстрасенса; став грамотным, он пошел в армию и заработал офицерский чин благодаря одному лишь мужеству и мозгам. Он никогда не забывал , что эсперы помогают бедным и что Фэллон обещал помочь эсперам…Тогда тоже битвы, слава, Воссоединение, Федеральная демократия - это были пьянящие мечты, когда вы были молоды.

Комната Лоры мало изменилась с тех пор, как она покинула ее, чтобы выйти замуж в прошлом году. А ей тогда было всего семнадцать. Сохранились предметы, принадлежавшие маленькой девочке с косичками и в накрахмаленных платьицах — плюшевый мишка, которого она любила до бесформенности, кукольный домик, построенный ее отцом, портрет ее матери, нарисованный капралом, остановившим пулю в Солт-Лейк-Сити. О Боже, как сильно она стала похожа на свою мать.

Темные волосы рассыпались по подушке, ставшей на свету золотой. Маккензи встряхнул ее так нежно, как только мог. Она мгновенно проснулась, и он увидел охвативший ее ужас.

“Папа! Что-нибудь о Томе?

“ С ним все в порядке. - Маккензи поставил фонарь на пол, а себя - на край кровати. Ее пальцы были холодными там, где они вцепились в его руку.

“ Это не так, ” сказала она. - Я слишком хорошо тебя знаю.

“ Он пока не пострадал. Надеюсь, что не пострадает. Маккензи собрался с духом. Поскольку она была дочерью солдата, он в нескольких словах сказал ей правду, но у него не хватило сил смотреть на нее, пока он это делал. Закончив, он сидел, уныло прислушиваясь к шуму дождя.

- Ты собираешься взбунтоваться, - прошептала она.

“Я собираюсь проконсультироваться со штабом и следовать приказам моего командира”, - сказал Маккензи.

- Ты знаешь, какими они будут... Как только он поймет, что ты его поддержишь.

Маккензи пожал плечами. У него начала болеть голова. Похмелье уже началось? Ему понадобится еще много выпивки, прежде чем он сможет заснуть сегодня ночью. Нет, времени на сон нет — да, было бы. Завтрашний день подойдет для того, чтобы собрать полк во внутреннем дворе и обратиться к ним с трибуны "Черной Хепзибы", как Маккензи из "Роллинг Стоунз" всегда обращался к своим людям, и — Он поймал себя на том, что нелепо вспоминает день, когда они с Норой и вот этой девушкой катались на лодке по озеру Тахо. Вода была цвета глаз Норы, зелено-голубая, с солнечными бликами на поверхности, но такая прозрачная, что можно было разглядеть камни на дне; и маленькая попка самой Лоры торчала прямо в воздухе, когда она протягивала руки за корму.

Некоторое время она сидела, задумавшись, прежде чем решительно сказать: “Я полагаю, тебя от этого не отговорить”. Он покачал головой. “Хорошо, тогда я могу уехать завтра пораньше?”

“ Да. Я найму тебе карету.

“Т-т-к черту это. Я лучше держусь в седле, чем ты.

“ Ладно. Однако пара мужчин будут сопровождать вас. Маккензи глубоко вздохнул. — Может быть, тебе удастся убедить Тома...

“ Нет. Я не могу. Пожалуйста, не проси меня об этом, папа.

Он сделал ей последний подарок, на который был способен: “Я бы не хотел, чтобы ты оставалась. Это значило бы уклониться от своего долга. Скажи Тому, что я по-прежнему считаю его подходящим мужчиной для тебя. Спокойной ночи, утенок. Это прозвучало слишком быстро, но он не посмел медлить. Когда она начинала плакать, он должен был убирать ее руки со своей шеи и выходить из комнаты.

- Но я не ожидал, что будет столько убийств!

“Ни я...на данном этапе вещи. Будет больше, но, боюсь, прежде чем непосредственная цель достигнута.”

— Ты сказал мне...

“ Я поделился с тобой нашими надеждами, Мвир. Ты не хуже меня знаешь, что Великая Наука точна только в самых широких масштабах истории. Отдельные события подвержены статистическим колебаниям”.

“Это простой способ, не так ли, описать живых существ, умирающих в грязи?”

“ Вы здесь новенький. Теория - это одно, а приспособление к практическим потребностям - совсем другое. Ты думаешь, мне не больно видеть, как происходит то, что я сам помог спланировать?”

“ О, я знаю, я знаю. От этого жить со своим чувством вины не легче.

- Ты имеешь в виду, жить со своими обязанностями.

“Твоя фраза”.

“Нет, это не семантический обман. Различие реально. Вы читали отчеты и смотрели фильмы, но я был здесь с первой экспедицией. И я здесь уже более двух столетий. Их агония для меня не абстракция”.

“Но все было по-другому, когда мы впервые обнаружили их. Последствия их ядерных войн все еще были такими ужасными. Это было тогда, когда они нуждались в нас — бедных голодающих анархах, — а мы, мы ничего не делали, только наблюдали ”.

“Теперь ты в истерике. Могли ли мы прийти вслепую, не зная о них до последнего факта, и ожидать чего угодно, кроме еще одного разрушительного элемента? Элемент, последствия которого мы сами не смогли бы предсказать. Это было бы действительно преступлением, подобно хирургу, который начал оперировать, как только познакомился с пациентом, даже не изучив историю болезни. Нам пришлось позволить им идти своим путем, пока мы тайно изучали. Вы не представляете, как отчаянно мы трудились, чтобы получить информацию и понимание. Эта работа продолжается. Всего семьдесят лет назад мы почувствовали достаточную уверенность, чтобы внедрить первый новый фактор в это избранное общество. По мере того, как мы будем узнавать больше, план будет корректироваться. Нам может потребоваться тысяча лет, чтобы завершить нашу миссию ”.

“Но тем временем они выбрались из-под обломков. Они сами находят ответы на свои проблемы. Какое мы имеем право...

“Я начинаю задаваться вопросом, Мвир, какое право ты имеешь претендовать даже на звание ученика психодинамика. Подумай, к чему на самом деле сводятся их "ответы". Большая часть планеты все еще находится в состоянии варварства. Этот континент дальше всех продвинулся к восстановлению из-за того, что до разрушения имел самое широкое распространение технических навыков и оборудования. Но какая социальная структура эволюционировала? Нагромождение враждующих государств-преемников. Феодализм, при котором баланс политической, военной и экономической мощи находится в руках земельной аристократии, из всех архаичных вещей. Множество языков и субкультур, развивающихся по своим собственным несовместимым линиям. Слепое поклонение технологиям, унаследованное от общества предков, которое, если его не остановить, в конце концов приведет их обратно к машинной цивилизации, такой же демонической, как та, что распалась на части три столетия назад. Вас огорчает, что несколько сотен человек были убиты из-за того, что наши агенты способствовали революции, которая прошла не так гладко, как мы надеялись? Что ж, у вас есть слово самой Великой Науки, что без нашего руководства всеобщие страдания этой расы в течение следующих пяти тысяч лет на три порядка перевесили бы ту боль, которую мы вынуждены причинить ”.

“— Да. Конечно. Я понимаю, что веду себя эмоционально. Поначалу, я полагаю, трудно не поддаваться эмоциям”.

“Вы должны быть благодарны, что ваше первоначальное знакомство с суровыми условиями плана было таким мягким. Впереди еще хуже”.

- Так мне сказали.

Абстрактно. Но взгляните на реальность. Правительство, стремящееся восстановить старую нацию, будет действовать агрессивно, тем самым втягивая себя в затяжные войны с могущественными соседями. Как прямо, так и косвенно, в результате действия экономических факторов, которые они слишком наивны, чтобы контролировать, аристократы и фригольдеры будут уничтожены этими войнами. Аномическая демократия заменит их систему, сначала в которой доминировал коррумпированный капитализм, а затем и чистая сила того, кто стоит у власти в центральном правительстве. Но там не будет места огромному перемещенному пролетариату, бывшим землевладельцам и иностранцам, инкорпорированным путем завоевания. Они предоставят плодородную почву любому демагогу. Империя будет подвергаться бесконечным потрясениям, гражданским распрям, деспотизму, упадку и вторжениям извне. О, нам придется за многое ответить, прежде чем мы закончим!”

“ Как ты думаешь,… когда мы увидим окончательный результат,… отмоется ли от нас кровь?

“ Нет. Мы платим самую высокую цену из всех.

Весна в высокой Сьерре холодная, влажная, сугробы тают с лесной подстилки и гигантских скал, реки разливаются до звона в каньонах, легкий ветерок колышет лужи на дороге. Первое зеленое дуновение осин кажется бесконечно нежным на фоне сосен и елей, которые сливаются с блестящим небом. Ворон летит низко, грук, грук, берегись этого проклятого ястреба! Но потом ты пересекаешь границу леса, и мир превращается в беспорядочную серо-голубую необъятность, солнце освещает остатки снега, а ветер глухо свистит в ушах.

Капитан полевой артиллерии Лоялистской армии Тихоокеанских штатов Томас Даниэлис повернул лошадь в сторону. Это был смуглый молодой человек, стройный и курносый. Позади него отделение поскальзывалось и ругалось, забрызгивая грязью с ног до касок, пытаясь открепить бронетранспортер. Его спиртовой мотор был слишком слаб, чтобы делать что-то большее, чем крутить колеса. Пехота, хлюпая, проходила мимо, сутулая, измученная высотой, мокрым бивуаком и фунтами грязи на каждом ботинке. Их шеренга извивалась из-за утеса, похожего на нос, вверх по извилистой дороге и перевалила через гряду впереди. Порыв ветра донес до Даниэлиса запах пота.

Но они были хорошими Джо, подумал он. Грязные, упрямые, они делали все, что могли. По крайней мере, его собственная рота получит горячую пищу сегодня вечером, если ему придется готовить сержанту-квартирмейстеру.

Копыта лошади застучали по древнему бетонному блоку, торчащему из грязи. Если бы это были старые времена ... но желания - не пули. За этой частью хребта лежали земли, по большей части пустынные, на которые претендовали Святые, которые больше не представляли угрозы, но с которыми велась скудная торговля. Таким образом, горные шоссе никогда не считались заслуживающими ремонта, и железная дорога заканчивалась в Хэнгтауне. Поэтому экспедиционным силам в район Тахо приходится пробираться через безлюдные леса и обледенелые возвышенности, да поможет Бог бедолагам.

Да поможет им Бог и в Накамуре, подумал Даниэлис. Его губы сжались, он хлопнул в ладоши и с ненужной яростью пришпорил лошадь. Из железных подков посыпались искры, когда животное с грохотом съехало с дороги к самой высокой точке хребта. Сабля мужчины ударила его по ноге.

Натянув поводья, он снял свой полевой бинокль. Отсюда он мог видеть беспорядочный горный пейзаж, где тени облаков плыли над утесами и валунами, спускались во мрак каньона и перебирались на другую сторону. Несколько пучков травы торчали из-под него, коричневые, как у мамочки, и сурок, рано пробудившийся от зимнего сна, посвистывал где-то в каменном хаосе. Он все еще не мог разглядеть замок. Да он пока и не ожидал этого. Он знал эту страну ... как хорошо знал!

Однако, возможно, есть проблеск враждебной активности. Было жутковато пройти так далеко без каких-либо признаков врага, вообще кого бы то ни было; посылать патрули на поиски отрядов повстанцев, которые не могли быть найдены; ехать с напряженными мышцами плеч, защищаясь от стрелы снайпера, которая так и не прилетела. Старина Джимбо Маккензи был не из тех, кто пассивно сидит за стенами, и "Роллинг Стоунз" получили свое прозвище не в шутку.

Если Джимбо жив. Откуда я знаю, что он жив? Возможно, вон тот канюк - тот самый, который выклевал ему глаза.

Даниэлис прикусил губу и заставил себя спокойно смотреть сквозь очки. Не думай о Маккензи, о том, как он бесчинствовал, пьянствовал и выставлял тебя вне закона, а ты никогда не возражал, как он сидел, нахмурившись, над шахматной доской, где ты мог победить его десять раз из десяти, а ему было все равно, каким гордым и счастливым он был на свадьбе…Не думайте и о Лоре, которая пыталась скрыть от вас, как часто она плакала по ночам, которая теперь носила под сердцем внука и просыпалась одна в доме в Сан-Франциско от кошмаров о беременности. Один из тех собакомордых, бредущих к замку, который уничтожил все армии, когда—либо посланные против него - у каждого из них кто-то есть дома, и ад радуется, что у многих есть кто-то на стороне повстанцев. Лучше поищи враждебный след и оставь все как есть.

Подождите! Даниэлис напрягся. Всадник — Он сосредоточился. Один из наших. Армия Фэллона добавила к форме синюю нашивку. Вернувшийся разведчик. По спине у него пробежали мурашки. Он решил услышать отчет из первых уст. Но парень все еще был в миле от него, волей-неволей медленно двигаясь по местности, где полно грабителей. Не было никакой спешки перехватывать его. Даниэлис продолжал осматривать местность.

Появился самолет-разведчик, неуклюжая "стрекоза", на головке винта которой отражался солнечный свет. Его гул затрещал среди каменных стен, где эхо отбрасывало шум туда-сюда. Несомненно, вспомогательный аппарат разведчиков, использующий двустороннюю радиосвязь. Позже самолет будет работать корректировщиком артиллерии. Не было смысла делать из этого бомбардировщик; Форт Накамура был защищен от всего, что мог сбросить современный хилый самолет, и вполне мог сбить эту штуку.

Позади Даниэлиса заскрежетали подковы. Всадник и всадница развернулись как один. Пистолет прыгнул ему в руку.

Он опустился. “ О. Извини меня, философ.

Человек в синей мантии кивнул. Улыбка смягчила его суровое лицо. Ему, должно быть, около шестидесяти лет, волосы седые, кожа морщинистая, но он ходил по этим высотам, как дикий козел. На его груди золотом горел символ Ян и Инь.

“Ты напрасно нервничаешь, сынок”, - сказал он. Легкий техасский акцент растягивал его слова. Эсперы подчинялись законам, где бы они ни жили, но не признавали ни одной страны своей собственной: не что иное, как человечество, возможно, в конечном счете всю жизнь во вселенной пространства-времени. Тем не менее, Тихоокеанские штаты значительно возросли в престиже и влиянии, когда в Сан-Франциско, в то время, когда город всерьез восстанавливался, был учрежден Центр Ордена. Не было никаких возражений — напротив, — против желания Великого Искателя, чтобы философ Вудворт сопровождал экспедицию в качестве наблюдателя. Даже не от капелланов; церкви наконец-то уяснили, что учения эсперов нейтральны по отношению к религии.

Даниэлис выдавил из себя улыбку. - Ты можешь винить меня?

“ Не виню. Но советую. Твое отношение бесполезно. Оно только изматывает тебя. Ты сражался в битве несколько недель, прежде чем она началась.

Даниэлис вспомнил апостола, который посетил его дом в Сан—Франциско - по приглашению, в надежде, что Лаура сможет обрести немного покоя. Его сравнение было еще более простым: “Тебе нужно мыть только одну тарелку за раз”. При воспоминании об этом в глазах Даниэлиса вспыхнул огонек, и он грубо сказал:

- Я мог бы расслабиться, если бы ты воспользовался своими способностями и сказал мне, что нас ждет.

“Я не адепт, сынок. Боюсь, я слишком много живу в материальном мире. Кто-то должен выполнять практическую работу Ордена, и когда-нибудь у меня будет шанс уйти на пенсию и исследовать границы внутри себя. Но начинать нужно рано и придерживаться этого всю жизнь, чтобы полностью развить свои силы ”. Вудворт смотрел поверх вершин, казалось, почти сливаясь с их одиночеством.

Даниэлис колебался, стоит ли прерывать эту медитацию. Ему стало интересно, какой практической цели Философ служил в этой поездке. Принести отчет, более точный, чем могли подготовить нетренированные чувства и недисциплинированные эмоции? Да, должно быть, это так. Эсперы все еще могут решить вмешаться в эту войну. Пусть и неохотно, но Централ время от времени позволял высвобождать потрясающие пси-способности, когда Ордену угрожала серьезная опасность; и судья Фэллон был им лучшим другом, чем Бродский или более ранние члены Сената Боссменов и Палаты народных депутатов.

Лошадь топнула и фыркнула. Вудворт оглянулся на всадника. “Хотя, если ты спросишь меня, - сказал он, - я не думаю, что ты найдешь здесь занятие. Я сам был в рейнджерах, еще дома, до того, как увидел Путь. Эта страна кажется пустой”.

“ Если бы мы могли знать! Даниэлис взорвался. “У них была целая зима, чтобы заниматься в горах тем, что им нравится, пока снег не пускал нас. Те разведчики, которых мы смогли привлечь, сообщили об улье еще две недели назад. Что они запланировали?”

Вудворт ничего не ответил.

Это хлынуло потоком из уст Даниэлиса, он не мог остановиться, ему пришлось скрыть воспоминание о том, как Лаура прощалась с ним во время его второй экспедиции против ее отца, через шесть месяцев после того, как первая вернулась домой окровавленной:

“Если бы у нас были ресурсы! Несколько жалких железных дорог и легковых автомобилей; горстка самолетов; большинство наших поездов снабжения, запряженных мулами, — какую мобильность это нам дает? И что действительно сводит меня с ума ... Мы знаем, как приготовить то, что было в старые времена. У нас есть книги, информация. Возможно, больше, чем у предков. Я наблюдал, как электромонтер в Форт-Накамуре изготавливал транзисторные блоки с пропускной способностью, достаточной для передачи телевизионных сигналов, размером не больше моего кулака. Я видел научные журналы, исследовательские лаборатории по биологии, химии, астрономии, математике. И все бесполезно!”

“Это не так”, - мягко ответил Вудворт. “Как и мой собственный орден, сообщество ученых становится наднациональным. Печатные станки, радиофоны, телескопы...

- Я говорю “бесполезно". Бесполезно останавливать людей, убивающих друг друга, потому что нет достаточно сильной власти, чтобы заставить их вести себя прилично. Бесполезно отрывать руки фермера от плуга, запряженного лошадьми, и класть их на колесо трактора. У нас есть знания, но мы не можем их применить ”.

“Ты применяешь это, сынок, там, где не требуется слишком много энергии и промышленных установок. Помните, мир намного беднее природными ресурсами, чем был до "Адских бомб". Я сам видел Черные земли, где огненный шторм прошел над нефтяными месторождениями Техаса.” Спокойствие Вудворта немного поколебалось. Он снова перевел взгляд на горные вершины.

“Нефть есть и в других местах”, - настаивал Даниэлис. “А также уголь, железо, уран, все, что нам нужно. Но у мира нет организации, чтобы добраться до этого. Ни в каком количестве. Таким образом, мы засыпаем Центральную долину культурами, которые дают алкоголь, чтобы поддерживать работу нескольких двигателей; и мы импортируем немного других продуктов по невероятно неэффективной цепочке посредников; и большая часть этого съедается армиями ”. Он мотнул головой в сторону той части неба, которую пересекал самодельный самолетик. “Это одна из причин, по которой мы должны воссоединиться. Чтобы мы могли все восстановить”.

“ А другой? - Тихо спросил Вудворт.

“ Демократия — всеобщее избирательное право— - Даниэлис сглотнул. - И чтобы отцам и сыновьям больше не пришлось воевать друг с другом.

“ Это более веские причины, ” сказал Вудворт. “ Достаточно веские для поддержки эсперов. Но что касается того оборудования, которое вы хотите— - Он покачал головой. “Нет, тут ты ошибаешься. Мужчины так не живут”.

“Может быть, и нет”, - сказал Даниэлис. “Хотя мой собственный отец не стал бы калекой от переутомления, если бы у него были какие-нибудь машины, которые помогали бы ему…О, я не знаю. Сначала о главном. Давай покончим с этой войной, а спорить будем позже. Он вспомнил "скаут", который теперь исчез из виду. - Прости меня, Философ, у меня к тебе дело.

Экстрасенс поднял руку в знак мира. Даниэлис ускакал легким галопом.

Шлепая по обочине, он увидел нужного ему человека, которого остановил майор Якобсен. Последний, который, должно быть, послал его, сидел верхом рядом с линией пехоты. Разведчиком был индеец кламат, коренастый, в одежде из оленьей кожи, с луком на плече. Многие мужчины из северных округов предпочитали стрелы огнестрельному оружию: дешевле пуль, бесшумнее, меньшая дальность стрельбы, но такая же огневая мощь, как у винтовки с затвором. В старые недобрые времена, до того, как Тихоокеанские штаты образовали свой союз, лучники на лесных тропах спасли многие города от завоевания; они все еще помогали сохранять этот союз свободным.

“ А, капитан Даниэлис, ” приветствовал его Якобсен. “ Вы как раз вовремя. Лейтенант Смит собирался доложить о том, что выяснил его отряд.

“И самолет, ” невозмутимо сказал Смит. ”То, что пилот рассказал нам, что он видел с воздуха, придало нам смелости отправиться туда и проверить самим".

-Ну?-спросиля

- Вокруг никого.

-Что? -спросиля

“ Форт эвакуирован. Как и поселение. Ни души.

“ Но— но— ” Джейкобсен взял себя в руки. - Продолжайте.

“Мы изучили знаки, как могли. Похоже, гражданские ушли некоторое время назад. На санках и лыжах, я бы предположил, может быть, на север, к какому-нибудь опорному пункту. Я полагаю, мужчины одновременно перемещали свои вещи, постепенно - то, что в конце концов не смогли унести с собой. Потому что полк и его вспомогательные подразделения, даже полевая артиллерия, отступили всего три-четыре дня назад. Земля вся изрыта. Они направились вниз по склону, вроде как с запада на северо-запад, насколько мы могли судить по тому, что видели.

Якобсен поперхнулся. - Куда они направляются?

Порыв ветра ударил Даниэлису в лицо и взъерошил гривы лошадей. За спиной он слышал медленный шлепок и хлюпанье сапог, скрип колес, пыхтение моторов, скрежет дерева и металла, крики и щелчки кнутовищ погонщиков мулов. Но это казалось очень далеким. Перед ним выросла карта, заслоняя мир.

The Армия лоялистов всю зиму вела ожесточенные бои от Тринити-Альп до Пьюджет-Саунда, потому что Бродскому удалось достичь горы Ренье, чей лорд предоставил средства радиовещания, а Ренье был слишком хорошо укреплен, чтобы взять его сразу. Боссмены и автономные племена взялись за оружие, убежденные, что узурпатор угрожает их проклятым маленьким местным привилегиям. Их подопечные сражались бок о бок с ними, хотя бы потому, что ни одного простолюдина не учили большей верности, чем своему покровителю. Западная Канада, опасаясь того, что может натворить Фэллон, когда у него появится такая возможность, оказала повстанцам помощь, которая вряд ли была даже тайной.

Тем не менее, национальная армия была сильнее: больше техники, лучшая организация, прежде всего идеал будущего. Синк О'Доннелл наметил стратегию — сосредоточить лояльные силы в нескольких точках, подавить сопротивление, восстановить порядок и создать базы в регионе, затем перейти к следующему месту — и это сработало. Правительство теперь контролировало все побережье, а военно-морские подразделения следили за канадцами в Ванкувере и охраняли важные торговые пути Гавайев; северную половину Вашингтона почти до границы с Айдахо; долину Колумбия; центральную Калифорнию на север до Реддинга. Остальные мятежные станции и города были изолированы друг от друга в горах, лесах, пустынях. Власть за властью падали по мере того, как лоялисты наступали, разгромив врага в деталях, отрезав его от припасов и надежды. Единственной реальной проблемой было командование Крукшенка в Сьерра, армия сама по себе, а не сборище деревенщин и горожан, большая, жесткая и умело руководимая. Эта экспедиция против форта Накамура была лишь малой частью того, что казалось трудной кампанией.

Но теперь "Роллинг Стоунз" ушли. Никакого сопротивления не оказали. Это означало, что их собратья по Катамаунту, должно быть, тоже эвакуировались. Вы не бросаете ни одного якоря в линии, за которую намереваетесь держаться. И что?

“Вниз, в долины”, - сказал Даниэлис; и в его ушах безумно зазвучал голос Лауры, который она когда-то пела. Внизу, в долине, такой низкой.

“ Иуда! ” воскликнул майор. Даже индеец застонал, как будто его ударили в живот. “ Нет, они не могли. Мы бы знали.

Высунь голову, послушай, как дует ветер. Он свистел над холодными камнями.

“ Здесь много лесных троп, ” сказал Даниэлис. “ Пехота и кавалерия могли бы ими воспользоваться, если они привыкли к такой местности. А Кошки - да. Машины, фургоны, крупнокалиберные орудия - это медленнее и сложнее. Но им нужно всего лишь обойти нас с фланга, тогда они смогут вернуться на сорок или пятьдесят человек — и разорвать нас на куски, если мы попытаемся преследовать. Боюсь, они загнали нас в угол.

— Восточный склон... - беспомощно произнес Якобсен.

“ Зачем? Хотите занять много полыни? Нет, мы будем в ловушке здесь, пока они не развернутся на равнинах. Даниэлис сжал ладонь на луке седла так, что костяшки пальцев побелели. “ Я ошибаюсь, если это не идея полковника Маккензи. Это точно в его стиле”.

“ Но тогда они находятся между нами и Фриско! Когда, черт возьми, почти все наши силы на севере...

Между мной и Лаурой, подумал Даниэлис.

Он сказал вслух: “Я предлагаю, майор, немедленно связаться с Командующим. А потом нам лучше обратиться к радио”. Из какого-то колодца он набрался сил, чтобы поднять голову. Ветер хлестал его по глазам. “Это не обязательно должно быть катастрофой. На самом деле, их будет легче победить в открытую, как только мы вступим в схватку ”.

Розы любят солнечный свет, фиалки любят росу,

Ангелы на небесах знают, что я люблю тебя.

Дожди, которыми зимой наполняются калифорнийские низменности, почти закончились. Маккензи ехал на север по шоссе, асфальт которого стучал под копытами, сквозь бескрайнюю зелень. Эвкалипты и живые дубы, росшие по бокам дороги, расцвели новыми листьями. За ними по обе стороны простиралась шахматная доска полей и виноградников причудливой расцветки, пока далекие холмы справа и более высокие, более близкие слева не образовали стены. Домов свободных владельцев, которые были разбросаны по земле много лет назад, больше не было видно. Этот конец долины Напа принадлежал сообществу эсперов на острове Святой Елены. Облака, похожие на белые горы, нависли над западным хребтом. Ветерок донес до Маккензи запах растительности и вспаханной земли.

Позади него грохотали люди. "Роллинг Стоунз" пришли в движение. Сам полк удерживался на шоссе, три тысячи сапог стучали одновременно с шумом землетрясения, то же самое делали пушки и повозки. Непосредственной опасности нападения не было. Но кавалеристам, прикрепленным к отряду, необходимо рассредоточиться. Солнце сверкало на их шлемах и наконечниках копий.

Внимание Маккензи было устремлено вперед. Янтарные стены и красные черепичные крыши виднелись среди сливовых деревьев, усыпанных розовыми и белыми цветами. Сообщество было большим, несколько тысяч человек. Мышцы его живота напряглись. “Думаешь, мы можем им доверять?” - спросил он, уже не в первый раз. “У нас есть только радиосогласие на переговоры”.

Спейер, ехавший рядом с ним, кивнул. “Я ожидаю, что они будут честны. Особенно с нашими парнями прямо снаружи. Эсперы все равно верят в ненасилие.

“Да, но если дело дойдет до драки - я знаю, что пока адептов не так уж много. Орден существует недостаточно долго для этого. Но когда вы собираете вместе столько эсперов, обязательно найдутся те, кто чего-то добился со своей проклятой псионикой. Я не хочу, чтобы моих людей взорвали, или подняли в воздух и уронили, или еще что-нибудь в этом роде.

Спейер искоса взглянул на него. - Ты их боишься, Джимбо? - пробормотал он.

“ Черт возьми, нет! Маккензи задумался, лжет он или нет. - Но они мне не нравятся.

“Они делают много хорошего. Особенно среди бедных”.

“ Конечно, конечно. Хотя любой порядочный босс сам заботится о своих подопечных, а у нас еще есть церкви и хосписы. Я не вижу, где простая благотворительность — а они могут себе это позволить, учитывая прибыль, которую они получают от своих владений, — я не вижу, где это дает какое-либо право воспитывать сирот и детей из бедных семей, которых они принимают, так, как они это делают: так, чтобы сделать бедных тиков непригодными для жизни где-либо за пределами ”.

Цель этого, как вам хорошо известно, - ориентировать их на так называемую внутреннюю границу. В которой американская цивилизация в целом не слишком заинтересована. Честно говоря, я часто завидую некоторым эсперам, несмотря на те замечательные способности, которые они развили в себе.

“ Ты, Фил? Маккензи вытаращил глаза на своего друга.

Морщины на лице Шпейера стали глубже. “Этой зимой я помогал стрелять во многих моих соотечественников”, - тихо сказал он. “Моя мать, жена и дети вместе с остальными жителями Деревни находятся в форте Маунт-Лассен, и когда мы прощались, мы знали, что, вполне возможно, это навсегда. И в прошлом я помогал расстреливать многих других мужчин, которые никогда не причинили мне никакого личного вреда.” Он вздохнул. “Я часто задавался вопросом, каково это - познать покой, как внутри, так и снаружи”.

Маккензи выбросил Лору и Тома из головы.

“ Конечно, ” продолжал Спейер, - основная причина, по которой вы — и я, если уж на то пошло — не доверяем эсперам, заключается в том, что они представляют собой нечто чуждое нам. Что-то, что в конечном итоге может задушить всю концепцию жизни, с которой мы выросли. Знаете, пару недель назад в Сакраменто я зашел в университетскую исследовательскую лабораторию, чтобы посмотреть, что происходит. Невероятно! Обычный солдат поклялся бы, что это было колдовство. Это было, конечно, более странно, чем ... чем простое чтение мыслей или перемещение предметов силой мысли. Но для вас или меня это блестящее новое чудо. Мы будем барахтаться в этом.

“ Ну и почему же? Потому что лаборатория научная. Эти люди работают с химикатами, электроникой, субвирусными частицами. Это вписывается в мировоззрение образованного американца. Но мистическое единство creation...no - не наша стихия. Единственный способ, которым мы можем надеяться достичь Единства, - это отречься от всего, во что мы когда-либо верили. В твоем или моем возрасте, Джимбо, мужчина редко бывает готов разрушить всю свою жизнь и начать с нуля.

“ Может, и так. - Маккензи потерял интерес. Поселение было уже совсем близко.

Он повернулся к капитану Халсу, ехавшему в нескольких шагах позади. “ Поехали, - сказал он. “ Передайте мои наилучшие пожелания подполковнику Ямагучи и скажите ему, что он за главного, пока мы не вернемся. Если что-нибудь покажется подозрительным, пусть действует по своему усмотрению.

“ Слушаюсь, сэр. ” Халс отдал честь и ловко развернулся. У Маккензи не было практической необходимости повторять то, о чем давно договорились, но он знал ценность ритуала. Он пришпорил своего крупного гнедого мерина и пустил его рысью. За спиной он слышал, как горны отдают приказы, а сержанты воют на своих взводах.

Спейер не отставал. Маккензи настоял на привлечении к обсуждению дополнительного человека. Его собственный ум, вероятно, не шел ни в какое сравнение с умом экстрасенса высокого уровня, но у Фила он мог быть.

Не то чтобы тут был какой-то вопрос дипломатии или чего-то еще. Я надеюсь. Чтобы успокоиться, он сосредоточился на том, что было реальным и присутствующим — стуке копыт, подъеме и опускании седла под ним, перекатывании лошадиных мускулов между его бедер, скрипе и позвякивании сабельного пояса, чистом запахе животного — и внезапно вспомнил, что именно такой трюк рекомендовали экстрасенсы.

Ни одна из их общин не была обнесена стеной, как это было в большинстве городов и на каждой станции босса. Полицейские свернули с шоссе и поехали по улице между зданиями с колоннадами. В обоих направлениях разбегались боковые улочки. Поселение, однако, занимало небольшую территорию, поскольку состояло из групп, которые жили вместе, общностей, или суперсемейств, или называйте как хотите. Некоторая враждебность по отношению к Ордену и множество грязных шуток проистекали из этой практики. Но Шпейер, которому следовало бы знать, сказал, что сексуального обмена здесь было не больше, чем во внешнем мире. Идея состояла в том, чтобы просто уйти от чувства собственности, "ты против меня" и растить детей как часть целого, а не изолированного клана.

Дети были на улице, сотни детей таращились круглыми глазами с портиков. Они выглядели здоровыми и, несмотря на естественный страх перед захватчиками, вполне счастливыми. Но довольно торжественные, подумал Маккензи; и все в одинаковой синей форме. Среди них стояли взрослые с бесстрастным выражением лица. Все вернулись с полей, когда приближался полк. Тишина была подобна баррикадам. Маккензи почувствовал, как по его ребрам потек пот. Когда он вышел на центральную площадь, у него перехватило дыхание.

Посреди площади журчал фонтан с чашей, вырезанной в виде лотоса. Вокруг него росли цветущие деревья. С трех сторон площадь была ограничена массивными зданиями, которые, должно быть, служили складами. С четвертой стороны возвышалось сооружение меньшего размера, похожее на храм, с изящным куполом, очевидно, штаб-квартира и дом собраний. На самой нижней ступени стояли полдюжины мужчин в синих одеждах, пятеро из них были крепкими юношами. Шестой был средних лет, на груди у него были знаки Ян и Инь. Черты его лица, сами по себе обычные, хранили непримиримое спокойствие.

Маккензи и Спейер натянули поводья. Полковник небрежно отсалютовал. “ Философ Гейнс? Я Маккензи, а это майор Спейер. Он выругал себя за то, что вел себя так неловко, и задумался, куда девать руки. Молодых людей он более или менее понимал; они смотрели на него с плохо скрываемой враждебностью. Но ему было трудно встретиться взглядом с Гейнсом.

Глава поселения склонил голову. “ Добро пожаловать, джентльмены. Не хотите ли войти?

Маккензи спешился, привязал лошадь к столбу и снял шлем. Его поношенная красновато-коричневая форма в этом окружении казалась еще более убогой. “Спасибо. Э-э, мне придется сделать это быстро”.

“ Чтобы убедиться. Следуйте за мной, пожалуйста.

Выпрямив спины, молодые люди последовали за старшими через вестибюль и короткий холл. Шпейер оглядел мозаики. - Боже, как это мило, - пробормотал он.

“ Спасибо, ” сказал Гейнс. “ Вот мой кабинет. Он открыл дверь из великолепно обработанного орехового дерева и жестом пригласил посетителей проходить. Когда он закрыл ее за собой, послушники ждали снаружи.

Комната была строгой, с побеленными стенами, вмещавшими немногим больше письменного стола, полки с книгами и нескольких стульев без спинок. Окно выходило в сад. Гейнс сел. Маккензи и Спейер последовали его примеру, чувствуя себя неуютно на этой мебели.

- Нам лучше перейти сразу к делу, - выпалил полковник.

Гейнс промолчал. Наконец Маккензи пришлось идти напролом:

- Вот ситуация. Наши силы должны занять Калистогу, расположив подразделения по обе стороны холмов. Таким образом, мы будем контролировать и Долину Напа, и Долину Луны ... по крайней мере, с северной стороны. Лучшее место для размещения нашего восточного крыла - здесь. Мы планируем разбить укрепленный лагерь вон в том поле. Я сожалею об ущербе, нанесенном вашему урожаю, но вы получите компенсацию, как только будет восстановлено надлежащее правительство. А еда, медикаменты — вы понимаете, что эта армия вынуждена реквизировать такие предметы, но мы никому не позволим испытывать неоправданные трудности и будем выдавать квитанции. В качестве меры предосторожности нам нужно расквартировать несколько человек в этом районе, чтобы вроде как присматривать за происходящим. Они будут вмешиваться как можно меньше. Хорошо?

“Устав Ордена гарантирует освобождение от военных требований”, - спокойно ответил Гейнс. “ На самом деле, ни один вооруженный человек не должен пересекать границу земель, принадлежащих поселению эсперов. Я не могу быть причастен к нарушению закона, полковник.

“Если ты хочешь разделиться с законом, философ, - сказал Шпейер, - тогда я напомню тебе, что и Фэллон, и судья Бродски объявили военное положение. Действие обычных правил приостановлено”.

Гейнс улыбнулся. “Поскольку только одно правительство может быть легитимным, ” сказал он, “ заявления другого обязательно недействительны. Незаинтересованному наблюдателю могло бы показаться, что титул судьи Фэллона сильнее, особенно когда его сторона контролирует большую непрерывную территорию, а не несколько разрозненных владений босса ”.

“Больше нет, это не имеет значения”, - отрезал Маккензи.

Шпейер жестом подозвал его к себе. “Возможно, вы не следили за событиями последних нескольких недель, философ”, - сказал он. “Позвольте мне резюмировать. Командование "Сьерра" совершило марш-бросок против фаллонитов и спустилось с гор. В центральной части Калифорнии почти ничего не осталось, чтобы противостоять нам, поэтому мы быстро захватили власть. Заняв Сакраменто, мы контролируем речное и железнодорожное сообщение. Наши базы простираются на юг ниже Бейкерсфилда, недалеко от Йосемити и Кингс-Каньона, что обеспечивает чрезвычайно сильные позиции. Когда мы укрепим эту северную часть наших завоеваний, силы фаллонитов вокруг Реддинга окажутся в ловушке между нами и могущественными боссами, которые все еще держатся в регионах Тринити, Шаста и Лассен. Сам факт нашего пребывания здесь вынудил врага эвакуироваться из долины Колумбия, чтобы можно было защитить Сан-Франциско. Вопрос о том, за какой стороной сегодня остается последнее слово на большей территории, остается открытым”.

“ А как насчет армии, которая вошла в Сьерру против вас? Проницательно осведомился Гейнс. - Вы сдержали их?

Маккензи нахмурился. “Нет. Это не секрет. Они выбрались через страну Материнских залежей и обошли нас. Сейчас они в Лос-Анджелесе и Сан-Диего”.

“ Грозное войско. Вы рассчитываете противостоять им бесконечно?

“Мы собираемся сделать чертовски хорошую попытку”, - сказал Маккензи. “Там, где мы находимся, у нас есть преимущество внутренних коммуникаций. И большинство фригольдеров рады сообщить нам обо всем, что они наблюдают. Мы можем сконцентрироваться в любой момент, когда враг начнет атаку ”.

“Жаль, что эта богатая земля тоже должна быть разорвана на части войной”.

“ Да. Разве нет?

“Наша стратегическая цель достаточно очевидна”, - сказал Шпейер. “Мы перерезали коммуникации противника по всему центру, за исключением морского пути, что не очень удовлетворительно для войск, действующих далеко в глубине страны. Мы лишаем его доступа к значительной части продуктов питания и промышленных припасов, и особенно к основной массе топливного спирта. Костяк нашей собственной стороны - это боссдомы, которые являются почти автономными экономическими и социальными единицами. Вскоре они будут в лучшей форме, чем безродная армия, с которой они сталкиваются. Я думаю, судья Бродский вернется в Сан-Франциско до осени”.

- Если ваши планы увенчаются успехом, - сказал Гейнс.

“ Это наша забота. Маккензи наклонился вперед, упершись кулаком в колено. “ Ладно, Философ. Я знаю, ты предпочел бы, чтобы Фэллон вышла на первое место, но я полагаю, у тебя хватит здравого смысла не вступать в безнадежное дело. Ты будешь сотрудничать с нами?”

- Орден не принимает участия в политических делах, полковник, за исключением случаев, когда его собственное существование находится под угрозой.

“ О, заткнись. Под ”сотрудничать" я имею в виду только то, что не путаться у нас под ногами.

“ Боюсь, это все равно будет считаться сотрудничеством. Мы не можем размещать военные объекты на наших землях”.

Маккензи уставился на лицо Гейнса, превратившееся в гранитные морщины, и задался вопросом, правильно ли он расслышал. “Вы приказываете нам убираться?” - спросил незнакомец его голосом.

“Да”, - сказал Философ.

- Когда наша артиллерия нацелена на ваш город?

- Вы действительно стали бы обстреливать женщин и детей, полковник?

О Нора— Нам и не нужно. Наши люди могут войти прямо сейчас.

“ Против пси-взрывов? Я умоляю вас не уничтожать этих бедных мальчиков. Гейнс помолчал, затем добавил: “Я мог бы также указать на то, что, теряя свой полк, вы ставите под угрозу все свое дело. Вы вольны обойти наши владения и проследовать в Калистогу.

Оставив гнездо фаллонитов у меня за спиной, пересекаю свои коммуникации на юг. Зубы Маккензи заскрежетали друг о друга во рту.

Гейнс поднялся. “Дискуссия окончена, джентльмены”, - сказал он. “У вас есть один час, чтобы убраться с наших земель”.

Маккензи и Спейер тоже встали. “ Мы еще не закончили, ” сказал майор. Пот выступил у него на лбу и длинном носу. “Я хочу дать некоторые дополнительные пояснения.

Гейнс пересек комнату и открыл дверь. - Проводите этих джентльменов, - сказал он пятерым помощникам.

“ Нет, клянусь Богом! Маккензи закричал. Он схватился за пистолет.

“Сообщите адептам”, - сказал Гейнс.

Один из молодых людей обернулся. Маккензи услышал шлепанье его сандалий, он бежал по коридору. Гейнс кивнул. “Я думаю, тебе лучше уйти”, - сказал он.

Шпейер напрягся. Его глаза закрылись. Они распахнулись, и он выдохнул: “Сообщить адептам?”

Маккензи увидел, как скованность исчезла с лица Гейнса. Времени на замешательство оставалось не более секунды. Его тело действовало за него. Пистолет со звоном вылетел из его кобуры одновременно со Шпейером.

“ Позови посыльного, Джимбо, ” отчеканил майор. - Я прикрою этих птиц.

Бросаясь вперед, Маккензи поймал себя на том, что беспокоится о чести полка. Правильно ли было начинать военные действия, когда ты пришел на переговоры? Но Гейнс сам прервал разговор —

“ Остановите его! - Крикнул Гейнс.

Четверо оставшихся послушников пришли в движение. Двое из них загородили дверной проем, двое других двинулись по обе стороны. “ Держите, или я буду стрелять! Спейер заплакал, но его проигнорировали.

Маккензи не мог заставить себя стрелять в безоружных людей. Он ткнул стоявшего перед ним юношу стволом пистолета в зубы. Экстрасенс с окровавленным лицом отшатнулся. Маккензи жестко прижал к себе того, что шел слева. Третий попытался заслонить дверной проем. Маккензи завел ногу ему за лодыжку и оттолкнулся. Когда он падал, Маккензи ударил его ногой в висок, достаточно сильно, чтобы оглушить, и перепрыгнул через него.

Четвертый лежал на спине. Маккензи повернулся лицом к мужчине. Руки, которые обнимали его, удерживая пистолет, были сильными, как у медведя. Маккензи поднес рукоятку свободной левой руки к носу парня и толкнул. Послушник должен отпустить. Маккензи ударил его коленом в живот, развернулся и побежал.

Позади него больше не было никакой суматохи. Фил, должно быть, держал их под контролем. Маккензи бросился по коридору в приемную. Куда подевался этот чертов беглец? Он выглянул через открытый вход на площадь. Солнечный свет резал глаза. Его дыхание вырывалось болезненными глотками, в боку кололо, да, он старел.

С улицы донеслось колыхание синих одежд. Маккензи узнал посыльного. Юноша указал на это здание. Обрывки его слов слабо отдавались в пульсе Маккензи. С ним было семь или восемь человек — мужчины постарше, на их одежде не было никаких следов ... Но Маккензи сразу узнавал офицера высокого ранга. Послушника отпустили. Те, кого он призвал, пересекли площадь широкими шагами.

Ужас сковал внутренности Маккензи. Он опустил его на землю. Катамаунт не стал бы убегать в панике, даже от того, кто мог вывернуть его наизнанку одним взглядом. Однако он ничего не мог поделать с тем ужасом, который последовал за этим. Если они меня поколотят, тем лучше, я не буду лежать ночами без сна, гадая, как там Лора.

Адепты были почти у ступеней. Маккензи шагнул вперед. Он описал дугу револьвером. - Стой! - крикнул я. Его голос прозвучал еле слышно в тишине, нависшей над городом.

Они резко остановились и стояли там группой. Он видел, как они по-кошачьи расслабились, и их лица превратились в пустые забрала. Никто не произнес ни слова. Наконец Маккензи не смог больше молчать.

“Настоящим это место занято по законам военного времени”, - сказал он. “Возвращайтесь в свои апартаменты”.

“Что ты сделал с нашим лидером?” - спросил высокий мужчина. Его голос был ровным, но глубоко звучным.

“ Прочитай мои мысли и узнай, ” съязвил Маккензи. Нет, ты ведешь себя по-детски. “С ним все в порядке, он долго держит свой нос в чистоте. Ты тоже. Проваливай”.

“ Мы не хотим применять псионику к насилию, ” сказал высокий мужчина. - Пожалуйста, не принуждайте нас.

“Ваш шеф послал за вами до того, как мы что-либо предприняли”, - парировал Маккензи. “Похоже, на уме у него было насилие. Уже в пути.

Эсперы обменялись взглядами. Высокий мужчина кивнул. Его спутники медленно удалились. “Я бы хотел увидеть философа Гейнса”, - сказал высокий мужчина.

- Очень скоро узнаешь.

- Должен ли я понимать, что его держат в плену?

“ Понимай, что тебе нравится. Другие экстрасенсы заворачивали за угол здания. “ Я не хочу стрелять. Возвращайся, пока мне не пришлось.

“ Своего рода тупик, ” сказал высокий мужчина. - Никто из нас не хочет причинять вред тому, кого считает беззащитным. Позвольте мне проводить вас с этой территории.

Маккензи облизал губы. Они сильно потрескались от непогоды. “ Если ты можешь наложить на меня заклятие, давай, - бросил он с вызовом. “В противном случае проваливай”.

“ Что ж, я не стану препятствовать вам присоединиться к вашим людям. Мне кажется, это самый простой способ заставить вас уйти. Но я самым торжественным образом предупреждаю, что любая вооруженная сила, которая попытается войти, будет уничтожена”.

Думаю, мне лучше пойти и позвать мальчиков. Фил не сможет вечно охранять этих парней.

Высокий мужчина подошел к коновязи. “ Которая из этих лошадей ваша? - вежливо спросил он.

Всемогущий жаждет избавиться от меня, не так ли - Адское пламя! Здесь должна быть задняя дверь!

Маккензи развернулся на каблуках. Экстрасенс закричал. Маккензи бросился обратно через входную камеру. Его ботинки отдавались эхом. Нет, не налево, в той стороне только офис. Направо... за этим углом —

Перед ним простирался длинный зал. Из середины изгибалась лестница. Другие эсперы уже были на ней.

“ Стой! - крикнул Маккензи. - Стой, или я буду стрелять!

Двое мужчин, шедших впереди, помчались вперед. Остальные развернулись и снова направились вниз, к нему.

Он стрелял осторожно, чтобы вывести из строя, а не убить. Зал содрогнулся от взрывов. Один за другим они падали с пулей в ноге, бедре или плече. Стреляя по таким маленьким мишеням, Маккензи промахнулся несколько раз. Когда высокий мужчина, последний из них, приблизился сзади, курок щелкнул по пустому патроннику.

Маккензи выхватил саблю и ударил его плоской стороной вдоль головы. Экстрасенс покачнулся. Маккензи прошел мимо и взбежал по лестнице. Это ранило, как в кошмарном сне. Ему показалось, что его сердце вот-вот разорвется на части.

В конце концов, на лестничной площадке открылась железная дверь. Один мужчина возился с замком. Другой в синем напал.

Маккензи воткнул меч между ног Эспера. Когда его противник пошатнулся, полковник нанес левый хук в челюсть. Мужчина прислонился к стене. Маккензи схватил другого за халат и швырнул на пол. - Убирайся, - прохрипел он.

Они собрались с силами и уставились на него. Он рубанул воздух клинком. “С этого момента я стремлюсь убивать”, - сказал он.

“ Позови на помощь, Дэйв, - сказал тот, что открывал дверь. “ Я присмотрю за ним. ” Второй нетвердой походкой спустился по лестнице. Первый мужчина стоял вне досягаемости сабли. “Ты хочешь, чтобы тебя уничтожили?” спросил он.

Маккензи повернул ручку за спиной, но дверь по-прежнему была заперта. “Я не думаю, что ты сможешь это сделать”, - сказал он. - Только без того, что здесь есть.

Экстрасенс изо всех сил старался сохранить самообладание. Они ждали несколько тянувшихся минут. Затем внизу послышался шум. Экстрасенс указал пальцем. “У нас нет ничего, кроме сельскохозяйственных орудий, - сказал он, - но у вас есть только этот клинок. Вы сдадитесь?”

Маккензи сплюнул на пол. Экстрасенс продолжал падать.

Вскоре в поле зрения появились нападавшие. Судя по шуму позади них, их могла быть сотня, но из-за поворота Маккензи мог разглядеть не более десяти или пятнадцати — крепких полевых рабочих в высоко подоткнутых мантиях и с поднятыми острыми инструментами. Площадка была слишком широкой для защиты. Он двинулся к лестнице, где они могли атаковать его только вдвоем одновременно.

Пара пилообразных ножей для резки сена возглавила атаку. Маккензи парировал один удар и рубанул. Его лезвие вошло в мясо и задело кость. Кровь казалась невероятно красной даже в полумраке. Мужчина с криком упал на четвереньки. Маккензи увернулся от удара напарника. Металл звякнул о металл. Оружие щелкнуло. Руку Маккензи отбросило назад. Он посмотрел в широкое загорелое лицо. Ребром ладони ударил молодого человека по гортани. Эспер упал на того, кто был сзади, и они упали вместе. Потребовалось некоторое время, чтобы расчистить путаницу и возобновить действие.

Вилы вонзились полковнику в живот. Ему удалось схватить их левой рукой, отвести зубья и перерубить пальцы на древке. Коса полоснула его по правому боку. Он видел собственную кровь, но не ощущал боли. Легкая рана, не более. Он взмахнул саблей взад-вперед. Передовые отряды отступили, избавившись от свистящей угрозы. Но, Боже, мои колени как резиновые, я не продержусь еще и пяти минут.

Прозвучал сигнал горна. Послышалась стрельба. Толпа на лестнице замерла. Кто-то закричал.

По первому этажу застучали копыта. Чей-то скрипучий голос произнес: “Держите все здесь! Бросайте оружие и спускайтесь. Первый, кто попытается что-либо предпринять, будет застрелен”.

Маккензи оперся на саблю и хватал ртом воздух. Он едва заметил, как эсперы растаяли.

Почувствовав себя немного лучше, он подошел к одному из маленьких окон и выглянул наружу. На площади были всадники. Пока не видно, но приближаясь, он услышал шаги пехоты.

Прибыл Спейер в сопровождении сержанта инженерных войск и нескольких рядовых. Майор поспешил к Маккензи. “ Ты в порядке, Джимбо? Тебе причинили боль!”

“ Царапина, ” сказал Маккензи. К нему возвращались силы, хотя никакого чувства победы это не сопровождало, только осознание одиночества. Рана начала саднить. “ Не стоит суетиться. Посмотри.

“ Да, я полагаю, вы будете жить. Ладно, парни, открывайте дверь.

Инженеры достали свои инструменты и атаковали замок с энергией, которая, должно быть, наполовину была вызвана страхом. “Как вы, ребята, так быстро появились?” - Спросил Маккензи.

“Я думал, будут неприятности, ” сказал Шпейер, - поэтому, когда я услышал выстрелы, я выпрыгнул в окно и побежал к своей лошади. Это было как раз перед тем, как эти болваны напали на вас; я видел, как они собирались, когда выезжал. Наша кавалерия, конечно, подоспела почти сразу, и собачьи морды не сильно отстали.

- Какое-нибудь сопротивление?

“ Нет, не после того, как мы сделали несколько выстрелов в воздух. Спейер выглянул наружу. - Теперь мы полностью контролируем ситуацию.

Маккензи посмотрел на дверь. “ Что ж, - сказал он, - я чувствую себя лучше из-за того, что мы наставили на них оружие в офисе. Похоже, их адепты действительно зависят от простого старого оружия, да? А сообщества эсперов не должны иметь оружия. Так сказано в их уставах.…Это была чертовски верная догадка, Фил. Как тебе это удалось?”

“Я вроде как удивился, зачем шефу понадобилось посылать гонца за парнями, которые утверждают, что они телепаты. Вот и все!”

Замок со звоном открылся. Сержант открыл дверь. Маккензи и Спейер вошли в большую комнату под куполом.

Они долго молча бродили среди металлических фигур и менее узнаваемых веществ. Ничего знакомого. Наконец Маккензи остановился перед спиралью, выступающей из прозрачного куба. Внутри коробки клубилась бесформенная тьма, искрящаяся, словно крошечными звездочками.

“ Я подумал, что, возможно, эсперы нашли тайник со старыми вещами, которые были незадолго до "Адских бомб”, - сказал он приглушенным голосом. “Сверхсекретное оружие, которое так и не было использовано. Но это на это не похоже. Так думаешь?”

“Нет”, - сказал Шпейер. “Мне кажется, что эти вещи вообще не были сделаны людьми”.

“ Но разве ты не понимаешь? Они оккупировали поселение! Это доказывает миру, что экстрасенсы не неуязвимы. И чтобы довершить катастрофу, они захватили его арсенал”.

“Не бойтесь этого. Ни один неподготовленный человек не сможет активировать эти инструменты. Цепи заблокированы, за исключением наличия определенных энцефалических ритмов, которые являются результатом кондиционирования. Та же самая обусловленность делает невозможным для так называемых адептов раскрывать какие-либо свои знания непосвященным, что бы с ними ни делали”.

“Да, я знаю это. Но это не то, что я имел в виду. Что меня пугает, так это то, что откровение распространится. Все будут знать, что адепты-эсперы, в конце концов, не проникают в неизведанные глубины психики, а просто имеют доступ к передовой физической науке. Это не только поднимет дух мятежников, но, что еще хуже, заставит многих, возможно, большинство членов Ордена расстаться с разочарованием ”.

- Не сразу. В нынешних условиях новости распространяются медленно. Кроме того, Мвир, ты недооцениваешь способность человеческого разума игнорировать данные, которые противоречат заветным убеждениям.

—Но...

“Что ж, предположим худшее. Предположим, что вера утрачена и Орден распадается. Это будет серьезным препятствием для плана, но не фатальным. Псионика была всего лишь частью фольклора, который мы сочли достаточно мощным, чтобы послужить мотиватором новой ориентации в жизни. Есть и другие, например, широко распространенная вера в магию среди менее образованных классов. Мы можем начать все сначала, на другой основе, если потребуется. Точная форма вероучения не важна. Это всего лишь строительные леса для реальной структуры: общинной, антиматериалистической социальной группы, к которой все больше и больше людей будут обращаться из-за полного отсутствия чего-либо другого по мере распада грядущей империи. В конце концов, новая культура может и будет отбрасывать все суеверия, которые дали ей первоначальный импульс ”.

- Неудача, по меньшей мере, на столетие.

“Верно. Было бы гораздо труднее внедрить радикально чуждый элемент сейчас, когда автохтонное общество развило свои собственные сильные институты, чем это было в прошлом. Я просто хочу заверить вас, что задача не является невыполнимой. На самом деле я не предлагаю допустить, чтобы дело зашло так далеко. Эсперов можно спасти.

-Какимобразом?

“Мы должны вмешаться напрямую”.

- Это было подсчитано как неизбежное?

“Да. Матрица дает однозначный ответ. Мне это нравится не больше, чем вам. Но прямое действие происходит чаще, чем мы рассказываем неофитам в школах. Самой элегантной процедурой, конечно, было бы создать в обществе такие начальные условия, при которых его эволюция в желаемом направлении стала бы автоматической. Более того, это позволило бы нам закрыть глаза на печальный факт нашей собственной кровной вины. К сожалению, Великая Наука не распространяется на детали повседневной практики.

“В данном случае мы поможем разгромить реакционеров. Затем правительство будет действовать так жестко против своих побежденных противников, что многие из тех, кто верит в историю о том, что было найдено на острове Святой Елены, не доживут до того, чтобы распространить эту историю. Остальные… что ж, они будут дискредитированы своим собственным поражением. По общему признанию, история сохранится на всю жизнь, ее будут перешептывать то тут, то там. Но что из этого? Те, кто верит в Путь, как правило, просто укрепляются в своей вере самим процессом опровержения таких уродливых слухов. По мере того как все больше и больше людей, как обычных граждан, так и экстрасенсов, отвергают материализм, легенда будет казаться все более и более фантастической. Кажется очевидным, что некоторые древние выдумали эту историю, чтобы объяснить факт, который они в своем невежестве были не в состоянии понять ”.

Я понимаю...”

- Тебе здесь не нравится, не так ли, Мвир?

“Я не могу точно сказать. Все так искажено”.

- Радуйся, что тебя не отправили на одну из действительно чужих планет.

“ Возможно, я бы предпочел это. Было бы о чем подумать во враждебном окружении. Можно забыть, как далеко до дома.

“Путешествие длиною в три года”.

- Ты говоришь это так бойко. Как будто три корабельных года не равны пятидесяти по космическому времени. Как будто мы можем ожидать корабль помощи ежедневно, а не раз в столетие. And...as если регион, который исследовали наши корабли, составляет один обломок от этой галактики!”

“Этот регион будет расти, пока однажды не поглотит галактику”.

“Да, да, да. Я знаю. Как ты думаешь, почему я решил стать психодинамиком? Почему я здесь, учусь вмешиваться в судьбу мира, которому я не принадлежу? ‘Создание союза разумных существ, каждый член которого является шагом к господству жизни над вселенной’. Смелый лозунг! Но на практике, похоже, лишь нескольким избранным расам будет предоставлена свобода в этой вселенной”.

“ Это не так, Мвир. Подумай о тех, с кем мы, как ты говоришь, вмешиваемся. Подумай, как они использовали ядерную энергию, когда она у них была. С той скоростью, с которой они движутся, у них это снова будет в течение столетия или двух. Вскоре после этого они начнут строить космические корабли. Даже при условии, что задержка во времени ослабляет эффекты межзвездного контакта, эти эффекты являются кумулятивными. Итак, вы хотели бы, чтобы такая банда хищников разгуливала по галактике?

“Нет, пусть сначала они станут внутренне цивилизованными; тогда мы посмотрим, можно ли им доверять. Если нет, то они, по крайней мере, будут счастливы на своей собственной планете, в образе жизни, разработанном для них Великой Наукой. Помни, у них с незапамятных времен есть стремление к миру на земле; но это то, чего они никогда не достигнут сами по себе. Я не претендую на то, чтобы быть очень хорошим человеком, Мвир. И все же эта работа, которую мы выполняем, заставляет меня чувствовать себя не совсем бесполезным в космосе ”.

Продвижение по службе в тот год было быстрым, потери были очень высоки. Капитан Томас Даниэлис был произведен в майоры за выдающуюся роль в подавлении восстания жителей Лос-Анджелеса. Вскоре после этого произошла битва при Марикопе, когда лоялистам с кровью не удалось сломить мертвую хватку сьерранских повстанцев в долине Сан-Хоакин, и он был лишен звания подполковника. Армии был отдан приказ двигаться на север, и она осторожно продвигалась под береговыми хребтами, наполовину ожидая нападения с востока. Но бродскийцы, казалось, были слишком заняты закреплением своих последних завоеваний. Неприятности исходили от партизан и ежового сопротивления боссманских станций. После одного особенно жесткого столкновения они остановились возле Пиннаклса, чтобы передохнуть.

Даниэлис прошел через лагерь, где палатки стояли плотными рядами между орудиями, а люди лежали вокруг, дремали, разговаривали, играли в азартные игры, глядя в чистое голубое небо. Воздух был жарким, пропахшим дымом от костров, лошадьми, мулами, навозом, потом, сапожным маслом; зелень холмов, возвышавшихся вокруг этого места, потускнела и приобрела летний коричневый оттенок. Он бездельничал до начала совещания, созванного генералом, но им двигало беспокойство. Теперь я уже отец, подумал он, и я никогда не видел своего ребенка.

В этом мне повезло, напомнил он себе. У меня есть жизнь и конечности. Он вспомнил, как Якобсен умирала у него на руках в Марикопе. Вы бы никогда не подумали, что в человеческом теле может содержаться столько крови. Хотя, возможно, человек уже не был человеком, когда боль была настолько сильной, что он ничего не мог сделать, кроме как кричать, пока не наступала темнота.

А я раньше думал, что война - это прекрасно. Голод, жажда, истощение, ужас, увечья, смерть и вечно однообразие, скука, превращающая тебя в быка.…С меня хватит. Я собираюсь заняться бизнесом после войны. Экономическая интеграция, когда система боссмана распадется, да, у человека будет много способов продвинуться вперед, но прилично, без оружия в руках— Даниэлис понял, что повторяет мысли, которые были давностью в месяцы. Хотя, черт возьми, о чем еще было думать?

Большая палатка, где допрашивали заключенных, находилась недалеко от его пути. Пара рядовых вели внутрь мужчину. Парень был светловолосым, дородным и угрюмым. На нем были сержантские нашивки, но в остальном единственным предметом его униформы был значок смотрителя Эчеварри, босса в этой части прибрежных гор. Лесоруб в мирное время, догадался Даниэлис по его виду; солдат частной армии всякий раз, когда интересы Эчеварри оказывались под угрозой; захвачен во вчерашнем бою.

Повинуясь импульсу, Даниэлис последовал за ним. Он вошел в палатку, когда капитан Ламберт, круглолицый за переносным столом, закончил предварительные приготовления и заморгал от внезапного мрака.

“О”. Офицер разведки начал подниматься. “Да, сэр?”

“ Вольно, ” сказал Даниэлис. - Просто подумал, что стоит послушать.

“ Что ж, я постараюсь устроить для вас хорошее представление. ” Ламберт снова сел и посмотрел на заключенного, который стоял, ссутулив плечи и широко расставив ноги между своими охранниками. - А теперь, сержант, мы хотели бы кое-что узнать.

“ Мне не нужно ничего говорить, кроме имени, звания и родного города, ” прорычал мужчина. - Это ты получишь.

“Гм-м-м, это сомнительно. Ты не иностранный солдат, ты бунтуешь против правительства своей собственной страны”.

“Черт возьми, кто я такой! Я из семьи Эчеварри”.

- И что с того?

“Так что мой судья - тот, кто скажет Эчеварри. Он говорит Бродский. Это делает тебя бунтарем”.

“Закон был изменен”.

“ Ваш поганый Фэллон не имеет права менять какие-либо законы. Особенно часть Конституции. Я не бегун по горам, капитан. Я немного ходил в школу. И каждый год наш Надзиратель читает своему народу Конституцию”.

“Времена изменились с тех пор, как это было нарисовано”, - сказал Ламберт. Его тон стал резче. “Но я не собираюсь с тобой спорить. Сколько стрелков и сколько лучников в вашей Роте?

Тишина.

“Мы можем сделать все намного проще для вас”, - сказал Ламберт. “Я не прошу вас совершать что-либо предательское. Все, что я хочу, - это подтвердить кое-какую информацию, которая у меня уже есть.

Мужчина сердито покачал головой.

Ламберт махнул рукой. Один из рядовых зашел пленнику за спину, взял его за руку и слегка повернул.

-Эчеварри не поступил бы так со мной, - сказал он побелевшими губами.

“Конечно, нет”, - сказал Ламберт. “Ты его человек”.

“Думаешь, я хочу быть просто номером в каком-то списке во Фриско? Черт возьми, я человек своего босса!”

Ламберт снова махнул рукой. Рядовой дернулся сильнее. “Держись там”, - рявкнул Даниэлис. “Прекрати это!”

Рядовой отпустил руку, выглядя удивленным. Заключенный судорожно вздохнул.

“ Вы меня поражаете, капитан Ламберт, ” сказал Даниэлис. Он почувствовал, что краснеет. “Если это было вашей обычной практикой, то будет военный трибунал”.

“Нет, сэр”, - тихо ответил Ламберт. “Честно. Только ... они не разговаривают. Почти никто из них. Что я должен делать?”

“Следуйте правилам ведения войны”.

-С повстанцами?

“ Уведите этого человека, ” приказал Даниэлис. Рядовые поспешили это сделать.

“Извините, сэр”, - пробормотал Ламберт. “Я полагаю,…Я полагаю, что потерял слишком много друзей. Я ненавижу терять еще больше просто из-за недостатка информации”.

“ Я тоже. В Даниэлисе проснулось сострадание. Он присел на край стола и начал сворачивать сигарету. “Но, видите ли, мы ведем не обычную войну. И поэтому, по любопытному парадоксу, мы должны следовать конвенциям более тщательно, чем когда-либо прежде”.

- Я не совсем понимаю, сэр.

Даниэлис докурил сигарету и протянул ее Ламберту: "Оливковая ветвь" или что-то в этом роде. Он закурил еще одну для себя. “Повстанцы - это не сами по себе повстанцы”, - сказал он. “Они верны традиции, которую мы пытаемся обуздать, а в конечном итоге и уничтожить. Давайте посмотрим правде в глаза: средний начальник - довольно хороший лидер. Возможно, он потомок какого-нибудь головореза, захватившего власть силовыми методами во время хаоса, но к настоящему времени его семья интегрировалась в регион, которым он управляет. Он знает его и его людей вдоль и поперек. Он здесь во плоти, символ сообщества и его достижений, его народных обычаев и существенной независимости. Если у вас неприятности, вам не нужно проходить через какую-то безличную бюрократию, вы идете прямо к своему начальнику. Его обязанности так же четко определены, как и ваши, и гораздо более требовательны, чтобы уравновесить его привилегии. Он ведет вас в битве и на церемониях, которые придают жизни цвет и смысл. Ваши отцы и его отцы работали и играли вместе двести или триста лет. Земля жива воспоминаниями о них. Ты и он принадлежите друг другу.

“Что ж, это должно быть устранено, чтобы мы могли перейти на более высокий уровень. Но мы не достигнем этого уровня, отчуждая всех. Мы не армия-завоеватель; мы больше похожи на охрану домохозяев, подавляющую беспорядки в каком-нибудь городе. Оппозиция - неотъемлемая часть нашего собственного общества ”.

Ламберт чиркнул для него спичкой. Он вздохнул и закончил: “С практической точки зрения я мог бы также напомнить вам, капитан, что федеральные вооруженные силы, как фаллониты, так и бродскиты вместе взятые, не слишком велики. На самом деле, это немногим больше, чем кадровый состав. Мы - группа младших сыновей, земляков, которые потерпели неудачу, бедных горожан, искателей приключений, людей, которые ищут в своем полку того чувства целостности, на которое они выросли и которого не могут найти в гражданской жизни ”.

- Боюсь, вы слишком глубоки для меня, сэр, - сказал Ламберт.

“ Неважно, ” вздохнул Даниэлис. “ Просто имей в виду, что за пределами противоборствующих армий гораздо больше бойцов, чем внутри. Если бы боссмены смогли создать единое командование, это было бы концом правительства Фэллона. К счастью, между ними слишком много провинциальной гордости и слишком большая география, чтобы это могло произойти — если только мы не разозлим их до предела. Мы хотим, чтобы обычный фригольдер и даже обычный босс думали так: ‘Ну, эти фаллониты не такие уж плохие парни, и если я останусь на правильной стороне от них, я не много потеряю и даже смогу кое-что приобрести за счет тех, кто сражается с ними до конца’. Ты видишь?”

“ Д-да. Наверное, да.

“ Ты умный парень, Ламберт. Тебе не нужно выбивать информацию из заключенных. Хитростью вытягивать ее.

- Я постараюсь, сэр.

“ Хорошо. Даниэлис взглянул на часы, которые по традиции были подарены ему вместе с пистолетом при первом назначении. (Такие предметы были слишком дороги для обычного человека. Этого не было в эпоху массового производства; и, возможно, в грядущую эпоху —) “Я должен идти. Увидимся”.

Он вышел из палатки, чувствуя себя несколько более бодрым, чем раньше. Без сомнения, я прирожденный проповедник, - признался он, - и я никогда не мог по-настоящему присоединиться к шуткам в столовой, и многие шутки проходят мимо меня; но если я могу донести хотя бы несколько идей, где они важны, этого достаточно для удовольствия. До него донеслись звуки музыки, какие-то мужчины и банджо под деревом, и он поймал себя на том, что насвистывает. Хорошо, что после Марикопы и похода на север, цель которого никому не была раскрыта, сохранился такой боевой дух.

Конференц-палатка была достаточно большой, чтобы называться павильоном. У входа стояли двое часовых. Даниэлис прибыл почти последним и оказался в конце стола, напротив бригадного генерала Переса. Воздух был затуманен дымом, слышался приглушенный гул разговоров, но лица были напряжены.

Когда вошла фигура в синем одеянии с изображением Ян и Инь на груди, тишина опустилась, как занавес. Даниэлис с удивлением узнал философа Вудворта. В последний раз он видел этого человека в Лос-Анджелесе и предположил, что тот останется там в центре эсперов. Должно быть, прибыл сюда специальным транспортом, по специальному приказу...

Перес представил его. Оба остались стоять под пристальными взглядами офицеров. “У меня для вас важные новости, джентльмены”, - очень тихо сказал Перес. “Вы можете считать для себя честью находиться здесь. Это означает, что, по моему мнению, вам можно доверять, во-первых, в том, что вы будете хранить абсолютное молчание о том, что собираетесь услышать, и, во-вторых, в выполнении жизненно важной операции чрезвычайной сложности ”. Даниэлис с ужасом осознал, что среди присутствующих не было нескольких человек, чье звание указывало на то, что они должны были присутствовать.

“Я повторяю, - сказал Перес, - любое нарушение секретности - и весь план провалится. В этом случае война затянется на месяцы или годы. Вы знаете, насколько плохо наше положение. Вы также знаете, что оно будет еще хуже по мере того, как будут израсходованы наши запасы тех припасов, в которых противник нам сейчас отказывает. Нас даже могут разбить. Я не пораженец, говоря это, я всего лишь реалист. Мы можем проиграть войну.

“С другой стороны, если этот новый план сработает, мы можем сломать врагу хребет уже в этом месяце”.

Он сделал паузу, чтобы дать этому осмыслиться, прежде чем продолжить:

“План был разработан GHQ совместно с Esper Central в Сан-Франциско несколько недель назад. Это причина, по которой мы направляемся на север— - Он позволил затихнуть вздоху, раздавшемуся в душном воздухе. “ Да, вы знаете, что Орден Эсперов нейтрален в политических спорах. Но вы также знаете, что он защищается при нападении. И вы, вероятно, знаете, что на него напали повстанцы. Они захватили поселение в долине Напа и с тех пор распространяют злонамеренные слухи об Ордене. Не хотели бы вы прокомментировать это, философ Вудворт?”

Человек в синем кивнул и холодно сказал: “У нас есть свои способы выяснять вещи — можно сказать, разведывательная служба, — поэтому я могу изложить вам факты. Остров Святой Елены подвергся нападению в то время, когда большинство его адептов были в отъезде, помогая основать новое сообщество в Монтане”. Как им удавалось передвигаться так быстро? Дэниелс недоумевал. Телепортироваться, что ли? “Я и сам не знаю, знали ли об этом враги или им просто повезло. В любом случае, когда двое или трое оставшихся адептов пришли и предупредили их, началась драка, и адепты были убиты прежде, чем смогли что-либо предпринять. Он улыбнулся. “ Мы не претендуем на бессмертие, за исключением того, что бессмертно все живое. Но и не непогрешимы. Итак, теперь остров Святой Елены оккупирован. Мы не планируем предпринимать какие-либо немедленные шаги по этому поводу, потому что многие люди в сообществе могут пострадать.

“ Что касается слухов, которые распространяет вражеское командование, что ж, думаю, я поступил бы так же, если бы у меня был такой шанс. Все знают, что адепт может делать то, чего не может никто другой. Войска, осознавшие, что они причинили Ордену зло, будут бояться сверхъестественной мести. Вы здесь образованные люди и знаете, что здесь нет ничего сверхъестественного, просто способ использовать силы, скрытые в большинстве из нас. Вы также знаете, что Орден не верит в месть. Но обычный пехотинец думает иначе. Его офицеры должны каким-то образом восстановить его дух. Поэтому они подделывают какое-то оборудование и говорят ему, что это то, что на самом деле использовали адепты — передовая технология, конечно, но всего лишь набор машин, которые можно вывести из строя, если проявить храбрость, как и любую другую машину. Вот что произошло.

“Тем не менее, это угроза Ордену; и мы также не можем позволить нападению на наших людей остаться безнаказанным. Итак, Центр Эспер решил помочь вашей стороне. Чем скорее закончится эта война, тем лучше для всех ”.

По столу пронесся вздох и несколько ликующих ругательств. Волосы на шее Даниэлиса зашевелились. Перес поднял руку.

“Не слишком быстро, пожалуйста”, - сказал генерал. “Адепты не собираются расхаживать вокруг и уничтожать ваших противников за вас. Для них было чертовски трудным решением сделать то, на что они согласились. Я, э-э, понимаю, что личностное развитие каждого эспера будет отброшено назад на много лет из-за такого количества насилия. Они идут на большие жертвы.

“Согласно их уставу, они могут использовать псионику для защиты заведения от нападения. Okay...an нападение на Сан-Франциско будет расценено как нападение на Сентрал, их всемирную штаб-квартиру ”.

Осознание того, что должно было произойти, ослепило Даниэлиса. Он едва расслышал подчеркнуто сухое продолжение Переса:

Давайте рассмотрим стратегическую картину. К настоящему времени враг удерживает более половины Калифорнии, весь Орегон и Айдахо и значительную часть Вашингтона. Мы, эта армия, используем последний сухопутный доступ к Сан-Франциско, который у нас есть. Враг еще не пытался отнять это у нас, потому что войска, которые мы отозвали с севера — те, которые в настоящее время не на поле боя, — составляют сильный городской гарнизон, который совершит вылазку. Он получает слишком много прибыли в других местах, чтобы мириться с издержками.

Он также не может дать городу никакой надежды на успех. Мы все еще удерживаем Пьюджет-Саунд и порты южной Калифорнии. Наши корабли доставляют достаточно продовольствия и боеприпасов. Его собственная морская мощь намного уступает нашей: в основном шхуны, пожертвованные прибрежными боссами, действуют из Портленда. Он мог бы разгромить случайный конвой, но пока он этого не пробовал, потому что это не стоит его усилий; были бы и другие, с более усиленным эскортом. И, конечно, он не может войти в Бухту, поскольку артиллерийские и ракетные установки расположены по обе стороны Золотых ворот. Нет, все, что он может делать, - это поддерживать некоторое водное сообщение с Гавайями и Аляской.

Тем не менее, его конечная цель - Сан-Франциско. Он должен быть резиденцией правительства и промышленности, сердцем нации.

“ Что ж, тогда вот план. Наша армия снова вступит в бой с командованием Сьерра и вспомогательными силами ополчения, нанося удар из Сан-Хосе. Это совершенно логичный маневр. Успешный, он сократит его калифорнийские силы надвое. На самом деле мы знаем, что он уже концентрирует людей в ожидании именно такой попытки.

“У нас ничего не получится. Мы дадим ему хороший жесткий бой и будем отброшены. Это самая сложная часть: симулировать серьезное поражение, даже убедив в этом собственные войска, и при этом поддерживать порядок. У нас будет много деталей для обсуждения.

“ Мы будем отступать на север, вверх по полуострову в направлении Фриско. Враг наверняка будет преследовать нас. Это будет выглядеть как данный Богом шанс уничтожить нас и добраться до городских стен.

“ Когда он углубится на полуостров, когда океан будет слева от него, а залив справа, мы обойдем его с фланга и атакуем с тыла. Адепты-эсперы будут там, чтобы помочь. Внезапно он окажется между нами и наземной обороной столицы. То, что не уничтожат адепты, уничтожим мы. От командования Сьерра ничего не останется, кроме нескольких гарнизонов. Оставшаяся часть войны будет операцией по зачистке.

“Это блестящая стратегия. Как и все подобное, ее чертовски сложно реализовать. Вы готовы взяться за эту работу?”

Даниэлис не повышал голоса при остальных. Он слишком много думал о Лауре.

Севернее и правее шли небольшие бои. Время от времени стреляли пушки или раздавалась барабанная дробь винтовок; тонкий дым стелился над травой и искривленными ветром живыми дубами, покрывавшими эти холмы. Но внизу, вдоль морского побережья, был только прибой, дуновение ветра и шорох песка над дюнами.

Маккензи ехал по пляжу, где было легче всего наступать и открывался самый широкий обзор. Большая часть его полка находилась в глубине материка. Но это была дикая местность: неровная земля, леса, обломки древних домов, делавшие путешествие медленным и трудным. Когда-то этот район был густо заселен, но огненная буря после взрыва Адской бомбы стерла его с лица земли, и сегодняшнее сокращенное население не могло жить на такой бесплодной почве. Казалось, даже рядом с этим левым крылом армии не было никаких врагов.

"Роллинг Стоунз", конечно, получили его не по этой причине. Они могли бы принять на себя основной удар в центре, а также те подразделения, которые действительно находились там, отбросив врага назад к Сан-Франциско. Они достаточно часто проливали кровь в этой войне, когда действовали из Калистоги, помогая изгнать фаллонитов из северной Калифорнии. Эта работа была проделана настолько тщательно, что теперь у руля должны остаться только основные силы. Почти все командование Сьерра собралось в Модесто, встретило продвигающуюся на север армию оппозиции, которая нанесла по ним удар из Сан-Хосе, и обратило ее в бегство. Еще день или около того, и белый город должен предстать перед их глазами.

И там враг наверняка остановится, подумал Маккензи, и подкрепит его гарнизоном. И его позиции придется обстреливать; возможно, нам придется брать это место улицу за улицей. Лора, малышка, ты будешь жива в конце?

Конечно, может быть, так не получится. Может быть, моя схема сработает, и мы легко победим — Какое ужасное слово “может быть”! Он хлопнул в ладоши с пистолетным звуком.

Шпейер бросил на него быстрый взгляд. Люди майора были в безопасности; он даже смог навестить их на горе Лассен после завершения северной кампании. - Грубо, - сказал он.

“Груб со всеми”, - сказал Маккензи с нескрываемым гневом. “Это грязная война”.

Спейер пожал плечами. “Ничем не отличается от большинства, за исключением того, что на этот раз тихоокеанцы принимают так же, как и отдают”.

- Ты чертовски хорошо знаешь, что мне никогда не нравился этот бизнес, где бы то ни было.

- Какой человек в здравом уме так поступит?

“Когда мне понадобится проповедь, я попрошу ее”.

“Извините”, - сказал Шпейер искренне.

“ Мне тоже жаль, ” сказал Маккензи, мгновенно раскаиваясь. “ Нервы на пределе. Проклятие! Я почти могу пожелать каких-нибудь действий.

“ Не удивлюсь, если у нас что-нибудь найдется. По-моему, все это дело дурно пахнет.

Маккензи огляделся. Справа горизонт был ограничен холмами, за которыми поднимался невысокий, но массивный хребет Сан-Бруно. То тут, то там он замечал одно из своих отделений, пешее или на лошади. Над головой шипел самолет. Но для редута было достаточно укрытия. Ад может разразиться в любую минуту ... Хотя это обязательно будет небольшой ад, быстро уничтожаемый гаубицей или штыком, с легкими потерями. (Ха! Каждой из этих легких жертв был убитый мужчина, по которому оплакивали женщины и дети, или мужчина, уставившийся на обломок своей руки, или мужчина с глазами и лицом, снесенными очередью, и что это были за не солдатские мысли?)

Ища утешения, Маккензи посмотрел налево. Зеленовато-серый океан, поблескивая вдали, вздымался и разбивался с ревом белых волн ближе к суше. Он почувствовал запах соли и водорослей. Несколько чаек каркали над ослепительными песками. Не было ни паруса, ни облачка дыма — только пустота. Конвои из Пьюджет-Саунда в Сан-Франциско и стройные быстрые корабли прибрежных боссменов находились в милях за пределами света.

Так и должно было быть. Возможно, в половодье все шло хорошо. Оставалось только пытаться и надеяться. And...it это было его предложение, Джеймса Маккензи, выступавшего на конференции, которую генерал Крукшенк провел между сражениями при Марипосе и Сан-Хосе; того самого Джеймса Маккензи, который первым предложил, чтобы командование Сьерра спустилось с гор, и который разоблачил гигантский обман Эспердома, и преуспел в том, чтобы преуменьшить для своих людей тот факт, что за этим обманом скрывалась тайна, о которой едва осмеливались думать. Он останется в хрониках, этот полковник, о нем будут петь баллады в течение полутысячи лет.

Только мне так не казалось. Джеймс Маккензи знал, что и при самых благоприятных условиях он был не намного умнее обычного, а теперь отупел от усталости и ужасался судьбе своей дочери. Что касается его самого, то его преследовал страх перед определенными калечащими ранами. Часто ему приходилось напиваться, чтобы уснуть. Он был побрит, потому что офицер должен соблюдать приличия, но прекрасно понимал, что если бы у него не было санитара, который делал бы эту работу за него, он был бы таким же лохматым, как любой рядовой. Его форма была выцветшей и поношенной, тело воняло и чесалось, во рту тянуло табаком, но в комиссариате случились какие-то неприятности, и им повезло, что они смогли поесть. Его достижения сводились к лоскутным работам, выполняемым в полном беспорядке, или к такой тяжелой работе, как эта, с желанием только положить конец всему этому беспорядку. Однажды, выиграет он или проиграет, его тело подведет его — он почувствует, как механизм изнашивается на части, приступы артрита, одышку, засыпание посреди дела — и его смерть будет такой же недостойной и одинокой, как у любого другого человеческого неряхи. Герой? Какой небывалый смех!

Он рывком вернул свои мысли к текущей ситуации. Позади него ядро полка сопровождало артиллерию вдоль берега - тысяча человек с моторизованными орудийными лафетами, кессонами, повозками, запряженными мулами, несколько грузовиков и один драгоценный броневик. Это была серовато-коричневая масса в шлемах, в рассыпном строю, с ружьями или луками в руках. Песок заглушал их шаги, так что были слышны только шум прибоя и ветра. Но всякий раз, когда ветер стихал, Маккензи улавливал мелодию корпуса ведьм: дюжина загорелых пожилых мужчин, в основном индейцев, держали в руках жезлы власти и хором насвистывали Песню против ведьм. Сам он не придавал значения магии, но когда до него донесся этот звук, по спине у него поползли мурашки.

Все в полном порядке, настаивал он. У нас все в порядке.

Затем: Но Фил прав. Это безумный бизнес. Противник должен был пробиться к южному рубежу отступления, а не позволить загнать себя в угол.

Капитан Халс подскакал совсем близко. Когда он остановил лошадь, брызнул песок. - Доклад патруля, сэр.

“ Ну? Маккензи понял, что почти кричит. - Продолжай.

“ Примерно в пяти милях к северо-востоку наблюдается значительная активность. Похоже, в нашу сторону направляется отряд.

Маккензи напрягся. - У вас нет ничего более определенного?

- Не так уж и далеко, учитывая такую разбитую почву.

“Ради бога, проведите там воздушную разведку!”

“ Да, сэр. Я также вышлю больше разведчиков.

“ Продолжай здесь, Фил. ” Маккензи направился к грузовику с радиостанцией. Конечно, в седельной сумке у него был миником, но в Сан-Франциско постоянно звучали помехи на всех диапазонах, и требовался мощный приемник, чтобы уловить сигнал даже на расстоянии нескольких миль. Патрули должны поддерживать связь через посыльных.

Он заметил, что стрельба в глубине страны прекратилась. На внутреннем полуострове, намного севернее, где произошло некоторое переселение, были приличные дороги. Противник, все еще владеющий этим районом, мог бы использовать их для осуществления быстрых перемещений.

Если они отведут свой центр и ударят по нашим флангам, где мы слабее всего—

Голос из полевого штаба, едва слышный сквозь визг и жужжание, принял его отчет и передал то, что было замечено в другом месте. Большие маневры вправо и влево, да, действительно, казалось, что фаллониты собирались попытаться прорваться. Хотя это мог быть ложный маневр. Основная масса сьерран должна оставаться на месте, пока ситуация не прояснится. "Роллинг Стоунз" должны продержаться какое-то время самостоятельно.

“Будет сделано”. Маккензи вернулся к началу своих колонок. При этом слове Спейер мрачно кивнул.

- Нам лучше подготовиться, не так ли?

“Угу”. Маккензи потерялся в сумятице команд, по мере того как офицер за офицером подъезжали к нему. Предстояло подтянуть отдаленные подразделения. Предстояло оборонять пляж с возвышенностью непосредственно над ним.

Засуетились люди, заржали лошади, загремели ружья. Самолет-разведчик вернулся, пролетев достаточно низко, чтобы передать сообщение: да, определенно готовится атака; трудно сказать, насколько велики силы, пробивающиеся сквозь проклятый лесной покров и спускающиеся в проклятое ущелье, но это вполне может быть численность бригады.

Маккензи обосновался на вершине холма со своим штабом и посыльными. Линия артиллерии тянулась под ним, поперек стрэнда. Позади них ждала кавалерия с копьями наперевес, пехотная рота для поддержки. В остальном пешие солдаты растворились в пейзаже. Море гремело своей канонадой, и чайки начали слетаться, как будто знали, что скоро здесь будет мясо.

“ Думаешь, мы сможем их задержать? - Спросил Шпейер.

“Конечно”, - сказал Маккензи. “Если они пойдут по пляжу, мы окружим их, а также будем стрелять спереди. Если они поднимутся выше, что ж, это хрестоматийный пример защищаемой местности. Конечно, если еще один отряд прорвется через линию фронта дальше вглубь страны, мы будем отрезаны, но сейчас нас беспокоит не это.

- Они, должно быть, надеются обойти нашу армию и напасть нам в тыл.

“ Думаю, да. Хотя и не слишком умно с их стороны. Мы можем подойти к Фриско так же легко, сражаясь назад, как и вперед.

- Если только городской гарнизон не предпримет вылазку.

“ Даже тогда. Общее численное превосходство примерно равно, и у нас больше боеприпасов и алкоголя. Также много ополченцев-боссменов для вспомогательных войск, которые привыкли к неорганизованной войне на холмистой местности.

— Если мы их разгромим... - Шпейер поджал губы.

- Продолжай, - сказал Маккензи.

-Ничего.

“ Черт возьми, что это такое. Ты собирался напомнить мне о следующем шаге: как нам захватить город без слишком высоких затрат для обеих сторон? Что ж, я случайно знаю, что у нас там есть закрытая карта, которая может помочь.

Спейер отвел полные жалости глаза от Маккензи. На вершине холма воцарилась тишина.

Прошло невообразимо много времени, прежде чем враг показался в поле зрения, сначала несколько всадников далеко внизу, в дюнах, затем его тело, хлынувшее из горных хребтов, оврагов и лесов. Мелькали сообщения о Маккензи — мощных силах, почти вдвое превосходящих наши, но с небольшим количеством артиллерии; к настоящему времени у них остро не хватает горючего, и они, должно быть, гораздо больше, чем мы, зависят от животных при транспортировке своего снаряжения. Очевидно, они собирались атаковать, понести потери, чтобы заполучить сабли и штыки среди пушек "Роллинг Стоунз". Маккензи отдал соответствующие распоряжения.

Противники построились примерно в миле от нас. В полевой бинокль Маккензи узнал их: красные подпруги мадерской лошади, зелено-золотой вымпел даго, развевающийся на йодистом ветру. В прошлом он участвовал в кампаниях с обеими организациями. Было коварно помнить, что Айвз предпочитал прямое построение клином, и использовать этот факт против него…Один вражеский броневик и несколько полевых орудий, запряженных легкой конницей, злобно поблескивали на солнце.

Пронзительно протрубили горны. Кавалерия фаллонита отложила копья и перешла на рысь. На ходу они набирали скорость, переходя на галоп, пока земля не задрожала от их движения. Затем их пехота двинулась в путь, прикрываемая с флангов своими орудиями. Машина проехала между первой и второй линией пехоты. Как ни странно, на крыше у нее не было ракетницы или стволов, торчащих из огневых щелей. "Это были хорошие войска", - подумал Маккензи, продвигаясь в сомкнутом строю с той рябью в рядах, которая выдавала ветеранов. Он ненавидел то, что должно было произойти.

Его защита неподвижно ждала на песке. Огонь потрескивал со склонов холмов, где притаились минометные расчеты и стрелки. Всадник упал, догфейс схватился за живот и упал на колени, их товарищи позади двинулись вперед, чтобы снова сомкнуть ряды. Маккензи посмотрел на свои гаубицы. Люди напряженно стояли у прицелов и ремней. Пусть враг подойдет поближе — Вон туда! Ямагучи, стоявший чуть позади артиллеристов, выхватил саблю и сверкнул лезвием вниз. Взревела пушка. Сквозь дым брызнул огонь, взметнулся песок, осколки осыпали атакующие силы. Орудийные расчеты сразу же вошли в ритм перезарядки, пересылки, заправки, постоянные три выстрела в минуту, которые экономили стволы и разбивали армии. Лошади ржали в своих собственных спутанных красных кишках. Но не многие были ранены. Кавалерия Мадеры продолжала скакать полным галопом. Теперь их преимущество было так близко, что Маккензи в очках разглядел лицо, красное, веснушчатое, мальчика с ранчо, ставшего солдатом, его рот растянулся, когда он закричал.

Лучники, стоявшие за пушками обороняющихся, выпустили оружие. Стрелы со свистом взмывали в небо, полет за полетом, пролетали мимо чаек и снова опускались вниз. Пламя и дым рванулись в жесткой траве холмов, из дубовых рощиц с неровной листвой. Люди попадали на песок, многие все еще ужасно шевелились, как насекомые, на которых наступили. Полевые части на левом фланге противника остановились, развернулись и открыли ответный огонь. Бесполезно ... Но, Боже, у их офицера было мужество! Маккензи увидел, что наступающие ряды дрогнули. Атака его собственной конницы и пехоты вдоль берега должна была смять их. “ Приготовьтесь выдвигаться, ” сказал он в свой миником. Он увидел, как его люди уравновесились. Пушка снова рыгнула.

Приближающийся броневик замедлил ход и остановился. Что-то внутри него загрохотало, достаточно громко, чтобы его можно было расслышать сквозь взрывы.

Бело-голубая пелена взметнулась над ближайшим холмом. Маккензи закрыл полуослепшие глаза. Когда он снова открыл их, то увидел загоревшуюся траву сквозь безумные узоры остаточного изображения. Катящийся камень с воем вырвался из укрытия, его одежда загорелась. Мужчина ударился о песок и перекатился. Эта часть пляжа поднялась чудовищной волной, достигшей двадцати футов в высоту, и обрушилась на холм. Горящий солдат исчез в лавине, похоронившей его товарищей.

-Пси-взрыв!” закричал кто-то, тонкий и ужасный, сквозь хаос и содрогание земли. — Эсперы...

Невероятно, но прозвучал горн, и сьерранская кавалерия бросилась вперед. Мимо их собственных орудий, против рассеивающегося противника ... И лошади со всадниками поднялись в воздух, кувыркаясь в невидимом гигантском водовороте, и снова с треском рухнули на землю. Вторая шеренга копейщиков сломалась. Лошади встали на дыбы, замолотили копытами воздух, развернулись и бросились врассыпную.

Ужасный глубокий гул наполнил небо. Маккензи видел мир словно сквозь дымку, как будто его мозг метался взад-вперед между стенками черепа. Еще один яркий луч пробежал по холмам, на этот раз выше, сжигая людей заживо.

“Они сотрут нас с лица земли”, - крикнул Спейер тусклым голосом, который поднимался и опускался в такт воздушным потокам. - Они перестроятся, когда мы будем убегать...

“Нет!” Маккензи закричал. “Адепты, должно быть, в той машине. Пошли!”

Большая часть его конницы отступила под натиском собственной артиллерии, одни визжащие, топчущиеся обломки. Пехота стояла неподвижно, но была готова бежать. Взгляд, брошенный направо, показал Маккензи, что сами враги были в замешательстве, для них это тоже было ужасающим сюрпризом, но как только они оправятся от шока, они пойдут вперед, и их уже ничто не остановит…Как будто другой человек пришпорил своего скакуна. Животное билось, покрытое пеной от паники. Он жестоко повернул его голову и вонзил шпоры. Они бросились вниз по склону к орудиям.

Ему понадобились все его силы, чтобы остановить мерина перед жерлами пушек. Человек замертво рухнул рядом со своим ружьем, хотя на нем не было никаких ран. Маккензи спрыгнул на землю. Его конь рванулся с места.

Унего не было времени беспокоиться об этом. Где была помощь? “Идите сюда!” Его крик потонул в шуме. Но внезапно рядом с ним оказался другой человек, Спейер, он схватил снаряд и швырнул его в брешь. Маккензи прищурился в подзорную трубу, определяя направление наугад и на ощупь. Он мог видеть машину Эсперов, стоявшую на корточках среди мертвых и израненных. На таком расстоянии она казалась слишком маленькой для почерневших акров.

Шпейер помог ему установить гаубицу. Он дернул за шнур. Орудие взревело и дернулось. Снаряд разорвался в нескольких ярдах от цели, брызнул песок и завизжали металлические осколки.

Спейер зарядил следующий. Маккензи прицелился и выстрелил. На этот раз промахнулся, но ненамного. Машину тряхнуло. Сотрясение могло повредить экстрасенсам внутри; по крайней мере, пси-взрывы прекратились. Но было необходимо нанести удар до того, как враг снова соберется с силами.

Он побежал к своей полковой машине. Дверца распахнулась, экипаж разбежался. Он бросился на водительское сиденье. Спейер с лязгом захлопнул дверцу и уткнулся лицом в колпак перископа ракетной установки. Маккензи погнал машину вперед. Знамя на его крыше трепетало на ветру.

Шпейер навел пусковую установку и нажал кнопку запуска. Ракета пролетела несколько ярдов и взорвалась. Другая машина покачнулась на колесах. В его боку открылась дыра.

Если ребята только соберутся и пойдут вперед — что ж, если они этого не сделают, мне все равно конец. Маккензи с визгом остановился, распахнул дверцу и выпрыгнул наружу. Изогнутый, почерневший металл обрамлял вход. Он протиснулся сквозь нее, в темноту и зловоние.

Там лежали двое эсперов. Водитель был мертв, кусок стали пронзил его грудь. Другой, адепт, хныкал среди своих нечеловеческих инструментов. Его лицо было залито кровью. Маккензи перевернул труп на бок и стянул с него халат. Он схватил изогнутую металлическую трубку и вывалился обратно.

Шпейер все еще находился в неповрежденной машине, стреляя из ретрансляторов по тем противникам, которые осмеливались приближаться. Маккензи запрыгнул на лестницу выведенной из строя машины, взобрался на ее крышу и выпрямился. Он помахал синей мантией в одной руке и оружием, которого он не понимал, в другой. “Вперед, сынки!” - крикнул он, совсем крошечный на фоне морского ветра. Мы приготовили их для вас! Хотите завтрак в постель?”

Одна пуля просвистела у него над ухом. Больше ничего. Большая часть врага, конная и пешая, застыла. В этой необъятной тишине он не мог сказать, слышит ли он прибой или кровь в своих собственных венах.

Затем прозвучал горн. Корпус ведьм торжествующе засвистел; их тамтамы загрохотали. Неровная линия его пехоты начала двигаться к нему. За ними последовали другие. Кавалерия присоединилась к ним, человек за человеком, подразделение за подразделением, на их флангах. Солдаты побежали вниз по дымящимся склонам холмов.

Маккензи снова прыгнул в сэнд и сел в свою машину. “Давай возвращаться”, - сказал он Спейеру. Нам нужно закончить битву”.

“ Заткнись! - Сказал Том Дэниелис.

Философ Вудворт уставился на него. Туман клубился и опускался на лес, скрывая землю и бригаду, серую пустоту, сквозь которую доносился приглушенный шум людей, лошадей и колес, изолированный и бесконечно усталый звук. Воздух был холодным, и одежда тяжело липла к коже.

“ Сэр, ” запротестовал майор Лескарбо. На его изможденном лице были широко раскрыты потрясенные глаза.

“Осмелюсь ли я сказать высокопоставленному эсперу, чтобы он перестал крякать по поводу предмета, в котором он совершенно несведущ?” Ответил Даниэлис. “Что ж, давно пора кому-нибудь это сделать”.

Вудворт восстановил самообладание. “Все, что я сказал, сынок, это то, что мы должны объединить наших адептов и нанести удар по центру Бродского”, - упрекнул он. “А что в этом плохого?”

Даниэлис сжал кулаки. “Ничего, - сказал он, - за исключением того, что это навлечет на нас катастрофу похуже, чем та, которую вы навлекли на нас до сих пор”.

“ Одна-две неудачи, ” возразил Лескарбо. - Они разгромили нас на западе, но мы обошли их с фланга здесь, у залива.

“С конечным результатом, что их основные силы развернулись, атаковали и разделили нас пополам”, - огрызнулся Даниэлис. “С тех пор эсперы редко использовались ... Теперь повстанцы знают, что им нужны транспортные средства для перевозки своего оружия, и их можно убить. Артиллерия нацеливается на их позиции, или банды лесорубов наносят удар и убегают, оставляя их мертвыми, или враг просто обходит любое место, где, как известно, они находятся. У нас недостаточно адептов!”

“Вот почему я предложил собрать их в одну группу, слишком большую, чтобы выдержать”, - сказал Вудворт.

“И слишком громоздкий, чтобы представлять какую-либо ценность”, - ответил Даниэлис. Он чувствовал себя более чем немного больным, зная, как Орден обманывал его всю его жизнь; да, подумал он, в этом была настоящая горечь, не в том факте, что адептам не удалось победить мятежников — по сути, не удалось сломить их дух, — а в том факте, что адепты были всего лишь кошачьими лапами кого-то другого, и каждая нежная, искренняя душа в каждом сообществе эсперов была всего лишь чьей-то жертвой обмана.

Ему безумно хотелось вернуться к Лоре — до сих пор у него не было возможности увидеть ее — к Лоре и ребенку, последней честной реальности, которую оставил ему этот туманный мир. Он овладел собой и продолжил более ровным тоном:

“Адепты, те немногие, что остались в живых, конечно, будут полезны в защите Сан-Франциско. Армия, свободно передвигающаяся по полю, может справиться с ними, так или иначе, но ваше ... ваше оружие может отразить штурм городских стен. Так вот куда я собираюсь их отвести”.

Вероятно, лучшее, что он мог сделать. От северной части армии лоялистов не было никаких известий. Несомненно, они отступили к столице, понеся по пути тяжелые потери. Радиопомехи продолжались, затрудняя как дружественную, так и враждебную связь. Он должен был действовать: либо отступать на юг, либо пробиваться к городу с боем. Последний вариант казался наиболее разумным. Он не верил, что Лаура имела какое-то отношение к его выбору.

“Я сам не адепт”, - сказал Вудворт. “Я не могу сопоставить их разум с разумом”.

“Ты хочешь сказать, что не можешь использовать их эквивалент радио”, - грубо сказал Даниэлис. “Ну, у вас есть адепт. Пусть он передаст сообщение.

Вудворт вздрогнул. “Надеюсь, - сказал он, - надеюсь, вы понимаете, что для меня это тоже стало неожиданностью”.

- О, да, конечно, философ, - непрошеным тоном ответил Лескарбо.

Вудворт сглотнул. “Я по-прежнему придерживаюсь Пути и Порядка”, - резко сказал он. “Я больше ничего не могу сделать. Не так ли? Великий Искатель пообещал полное объяснение, когда все закончится. Он покачал головой. “Хорошо, сынок, я сделаю, что смогу”.

Некоторое сострадание тронуло Даниэлиса, когда синяя мантия исчезла в тумане. Он отдал приказ еще строже.

Постепенно его командование начало действовать. Он был со Второй бригадой; остальные были разбросаны по полуострову в виде обломков, на которые их разбили повстанцы. Он надеялся, что столь же рассеянные адепты, присоединившиеся к нему в его походе через хребет Сан-Бруно, приведут к нему некоторые из этих подразделений. Но большинство из них, деморализованные, были уверены, что сдадутся первым попавшимся повстанцам.

Он ехал впереди, по грязной дороге, которая змеилась по высокогорью. Его шлем был чудовищно тяжел. Лошадь спотыкалась под ним, измученная — сколько дней? — маршем, контрмаршем, битвой, перестрелкой, скудным пайком или вообще без него, жарой, холодом и страхом на пустой земле. Бедное животное, он проследит, чтобы с ним обошлись должным образом, когда они доберутся до города. Что и сделали все эти бедные животные позади него, после того как тащились, дрались и снова тащились, пока их глаза не заслезились от усталости.

У нас будет достаточно шансов отдохнуть в Сан-Франциско. Там мы неприступны: стены, пушки и эсперские машины на суше, море, которое кормит нас, у нас за спиной. Мы можем восстановить силы, перегруппировать наши силы, перебросить свежие войска из Вашингтона и с юга по воде. Исход войны еще не решен.… Да поможет нам Бог.

Интересно, будет ли это когда-нибудь.

А потом Джимбо Маккензи придет навестить нас, посидит у огня и расскажет о том, чем мы занимались? Или поговорим о чем-нибудь другом, о чем угодно другом? Если нет, то это слишком высокая цена за победу.

Хотя, возможно, это не слишком высокая цена за то, что мы узнали. Чужаки на этой планете… кто еще мог создать это оружие? Адепты заговорят, даже если мне самому придется пытать их, пока они этого не сделают. Но Даниэлис помнил истории, которые рассказывали в рыбацких хижинах его детства, после наступления темноты, когда призраки бродили в головах стариков. До холокоста о звездах ходили легенды, и легенды продолжали жить. Он не знал, сможет ли снова смотреть на ночное небо без дрожи.

Этот проклятый туман...

Застучали копыта. Даниэлис наполовину вытащил пистолет. Но всадник был своим собственным разведчиком, который поднял промокший рукав в знак приветствия. “Полковник, силы противника примерно в десяти милях впереди по дороге. Большие”.

Так что теперь нам придется сражаться. - Похоже, они знают о нас?

“ Нет, сэр. Они движутся на восток вдоль того хребта.

“ Вероятно, собираются занять руины Кэндлстоун-парка, ” пробормотал Даниэлис. Его тело было слишком уставшим для волнений. “ Хорошая крепость. Очень хорошо, капрал. Он повернулся к Лескарбо и отдал распоряжения.

Бригада сформировалась в этой бесформенной толпе. Патрули ушли. Начала поступать информация, и Даниэлис набросал план, который должен сработать. Он не хотел вступать в решительное сражение, а только отбросить врага в сторону и отбить у него охоту к преследованию. Его людей нужно сохранить, насколько это возможно, для обороны города и возможного контрнаступления.

Вернулся Лескарбо. “ Сэр! Радиопомехи прекратились!

“ Что? Даниэлис моргнул, не совсем понимая.

“ Да, сэр. Я использую миником— ” Лескарбо поднял запястье, к которому был прикреплен его крошечный передатчик, — для работы на очень малых расстояниях, передавая командирам батальонов их приказы. Помехи прекратились пару минут назад. Ясно как божий день”.

Даниэлис поднес запястье к своему собственному рту. “Алло, алло, ”радио универсал", это командующий, ты меня слышишь?"

- Да, сэр, - ответил голос.

“Они отключили глушилки в городе не просто так. Соедините меня с открытым военным оркестром”.

“Да, сэр”. Пауза, пока люди бормотали, а в русле невидимо журчала вода. Призрак промелькнул перед глазами Даниэлиса. Капли стекали с его шлема за воротник. Грива лошади была мокрой.

Как крик насекомого:

—...немедленно сюда! Всем подразделениям, находящимся в полевых условиях, немедленно прибыть в Сан-Франциско! Нас атакуют с моря!”

Даниэлис отпустил руку Лескарбо. Он уставился в пустоту, а голос продолжал завывать, и это длилось вечно.

“ бомбардируем Потреро-Пойнт. Палубы забиты войсками. Они, должно быть, рассчитывают высадиться там...

Мысли Даниэлиса опережали слова. Как будто Экстрасенсорное восприятие не было ложью, как будто он сам осматривал любимый город и ощущал ее раны на своей плоти. Вокруг Ворот, конечно, не было тумана, иначе невозможно было бы дать столь подробное описание. Что ж, вероятно, несколько его ручейков закатились под ржавые остатки моста, сами по себе похожие на сугробы на фоне сине-зеленой воды и сверкающего неба. Но большая часть залива была открыта солнцу. На противоположном берегу вздымались холмы Восточного залива, зеленые от садов и сияющие виллами; и Марин устремила плечи ввысь через пролив, глядя на крыши, стены и высоты, которые были Сан-Франциско. Конвой прошел между укреплениями береговой обороны, которые могли бы его разгромить, необычно большой конвой и не вовремя: но все же знакомые пузатые корпуса, белые паруса, иногда дымящиеся трубы - все это обеспечивало город продовольствием. Последовало объяснение по поводу неприятностей с торговыми рейдерами, и флот был пропущен в залив, где у Сан-Франциско не было стен. Затем с орудий были сняты чехлы, и из трюмов вырвало вооруженных людей.

Да, они действительно захватили конвой, эти пиратские шхуны. Использовали собственные средства радиопомех; вместе с нашими это заглушило любой предупреждающий крик. Они выбросили наши припасы за борт и погрузились на ополчение боссмана. Какой-то шпион или предатель подал им опознавательные сигналы. Теперь столица открыта для них, ее гарнизон уничтожен, в Центральном Эспере почти не осталось адептов, сьерранцы наступают на ее южные ворота, а Лаура без меня.

- Мы приближаемся! - Крикнул Даниэлис. Его бригада со стоном прибавила скорость позади него. Они наносили удары с отчаянной свирепостью, которая увлекла их вглубь вражеских позиций, а затем разделила их на отдельные группы. Это превратилось в бой ножом и саблей в тумане. Но Даниэлис, поскольку он возглавлял атаку, уже принял гранату на грудь.

На востоке и юге, в районе гавани и у обломков стены полуострова, все еще продолжались бои. Поднявшись выше, Маккензи увидел, что эти места затянуты дымом, который ветер развеял, обнажив обломки, бывшие домами. До него донеслись звуки стрельбы. Но в остальном город сиял нетронутым: крыши и белые стены в паутине улиц, церковные шпили, рвущие небо, как мачты, Здание Федеральной службы на Ноб-Хилл и Сторожевая башня на Телеграф-Хилл, какими он помнил их с детских визитов. Залив сверкал дерзкой красотой.

Но у него не было времени ни любоваться видом, ни гадать, где спряталась Лаура. Атака на Твин Пикс должна быть стремительной, поскольку "Эспер Сентрал" наверняка будет защищаться.

На аллее, взбирающейся по противоположной стороне этих огромных горбов, Спейер возглавлял половину "Роллинг Стоунз". (Ямагучи лежал мертвый на изрытом рябью пляже.) Сам Маккензи был на этой стороне. Лошади цокали по Портоле, между особняками с глухими ставнями; ружья грохотали и поскрипывали, сапоги стучали по мостовой, мокасины скользили, оружие бряцало, люди тяжело дышали, а колдовской корпус насвистывал против неизвестных демонов. Но тишина заглушила шум, эхо поймало его в ловушку и позволило затихнуть. Маккензи вспомнил кошмары, когда он бежал по коридору, которому не было конца. Даже если они не нападут на нас, мрачно подумал он, мы должны занять их место, пока у нас не сдали нервы.

Бульвар Твин Пикс сворачивал с Портолы и круто сворачивал направо. Дома закончились; только дикие травы покрывали квазисвятые холмы, вплоть до вершин, где стояли здания, запрещенные для всех, кроме адептов. Эти два парящих, переливающихся, похожих на фонтаны небоскреба были возведены ночью в течение нескольких недель. За спиной Маккензи послышалось что-то похожее на стон.

“ Горнист, объявляй наступление. На удвоение!

Детский смех, ноты взлетели и пропали. Пот застилал Маккензи глаза. Если он потерпит неудачу и будет убит, это не будет иметь большого значения ... после всего, что произошло... Но полк, полк...

По улице пронеслось пламя адского цвета. Раздалось шипение и рев. Тротуар был изрыт, расплавленный, дымящийся и воняющий. Маккензи остановил свою лошадь. Только предупреждение. Но если бы у них было достаточно адептов, чтобы справиться с нами, стали бы они пытаться напугать нас? “Артиллерия, открыть огонь!”

Полевые орудия взревели вместе, не только гаубицы, но и моторизованные 75-е, взятые с огневых позиций Алемани Гейт. Снаряды пролетали над головой с шумом локомотива. Они разбивались о стены наверху, и грохот с грохотом уносился обратно по ветру.

Маккензи напрягся в ожидании эсперского удара, но его не последовало. Они выбили последнюю стойку обороны своим первым же залпом? С высоты рассеялся дым, и он увидел, что цвета, игравшие на башне, были мертвыми, а сквозь красоту зияли раны, обнажая невероятно тонкий каркас. Это было все равно что увидеть кости женщины, убитой его рукой.

Однако быстро! Он отдал ряд команд и повел конницу и пехоту дальше. Батарея оставалась на месте, стреляя и стреляя с истерической яростью. Сухая коричневая трава начала гореть, раскаленные обломки разлетелись по склону. Сквозь грибовидные вспышки Маккензи увидел, как рушится здание. Целые листы облицовки ломались и падали на землю. Скелет завибрировал, получил прямое попадание и запел в металлической агонии, оседая и разваливаясь на части.

Что было тем, что находилось внутри?

Здесь не было ни отдельных комнат, ни этажей, ничего, кроме балок, загадочных механизмов, кое-где глобус все еще сиял, как маленькое солнце. Сооружение заключало в себе нечто почти такое же высокое, как оно само, - ребристую и блестящую колонну, почти как ракетный снаряд, но невероятно огромное и красивое.

Их космический корабль, подумал Маккензи в этом шуме. Да, конечно, древние начали создавать космические корабли, и мы всегда думали, что когда-нибудь снова сделаем это. Однако это ...!

Лучники издали племенной клич. Стрелки и кавалерия подхватили его, безумный, ликующий, вой хищного зверя. Клянусь сатаной, мы уничтожили сами звезды! Когда они ворвались на гребень холма, обстрел прекратился, и их крики перекрыли шум ветра. Дым был едким, как запах крови, в их ноздрях.

Среди обломков виднелось несколько мертвых синих мантий. Около полудюжины выживших направились к кораблю. Лучник выстрелил. Его стрела отскочила от шасси, но заставила эсперов остановиться. Солдаты высыпали на осколки, чтобы поймать их.

Маккензи натянул поводья. Что-то, не похожее на человека, лежало раздавленным возле машины. Его кровь была темно-фиолетового цвета. Когда люди увидят это, Ордену придет конец. Он не чувствовал триумфа. На острове Святой Елены он пришел к пониманию того, насколько добры в основе своей верующие.

Но сейчас не было времени для сожалений или размышлений о том, каким суровым будет будущее, когда человека полностью спустят с поводка. Здание на другом пике все еще было нетронутым. Он должен был укрепить свои позиции здесь, а затем, если понадобится, помочь Филу.

Однако миником сказал: “Давай, присоединяйся ко мне, Джимбо. Драка окончена”, - прежде чем он выполнил свою задачу. Когда он в одиночестве ехал к дому Спейера, он увидел флаг Тихоокеанских штатов, развевающийся на мачте на вершине небоскреба.

Стражники с благоговением и нервозностью стояли у входа. Маккензи спешился и вошел внутрь. Входная камера представляла собой парящую, мерцающую фантазию цветов и арок, по которым люди передвигались, как тролли. Капрал повел его по коридору. Очевидно, это здание использовалось под жилые помещения, офисы, склады и для менее понятных целей.…Там была комната, дверь которой была снесена динамитом. Текучие абстрактные фрески были застывшими, покрытыми шрамами и копотью. Четверо оборванных солдат наставили пистолеты на двух существ, которых допрашивал Шпейер.

Один опустился на что-то, что могло сойти за письменный стол. Птичье личико было закрыто семипалыми руками, а рудиментарные крылышки дрожали от рыданий. Значит, они способны плакать? "Что это?" - изумленно подумал Маккензи, и у него возникло внезапное желание заключить это существо в свои объятия и утешить, насколько он был в состоянии.

Другой стоял прямо в одеянии из плетеного металла. Огромные топазовые глаза встретились со взглядом Спейера с семифутовой высоты, а голос превратил английский акцент в музыку.

“—звезда типа G примерно в пятидесяти световых годах отсюда. Она едва видна невооруженным глазом, хотя и не в этом полушарии.

Лишенное плоти, заросшее щетиной лицо майора вытянулось вперед, словно собираясь клюнуть. - Когда вы ожидаете подкрепления?

“В течение почти столетия не будет другого корабля, и он доставит только персонал. Мы изолированы пространством и временем; немногие могут приехать сюда работать, попытаться навести мост между умами через эту пропасть...”

“ Да, ” прозаично кивнул Спейер. “ Ограничение скорости света. Я так и думал. Если ты говоришь правду.

Существо содрогнулось. “Нам ничего не остается, кроме как говорить правду и молиться, чтобы ты понял и помог. Месть, завоевание, любая форма массового насилия невозможны, когда между ними лежит так много пространства и времени. Наша работа была проделана в уме и сердце. Еще не слишком поздно, даже сейчас. Самые важные факты все еще могут быть скрыты — о, послушай меня, ради твоего будущего ребенка!”

Спейер кивнул Маккензи. “Все в порядке?” спросил он. “У нас здесь полный пакет. В живых осталось около двадцати человек, этот парень -босс. Похоже, они единственные на Земле.

“Мы предполагали, что их не могло быть много”, - сказал полковник. Его тон и чувства были одинаково бледными. “Когда мы все обсудили, ты и я, и попытались понять, что означают наши подсказки. Их должно было быть немного, иначе они действовали бы более открыто”.

“Послушайте, послушайте”, - умоляло существо. “Мы пришли в любви. Нашей мечтой было повести вас — заставить вас вести самих себя — к миру, самореализации…О, да, мы бы также приобрели, приобрели еще одну расу, с которой когда-нибудь могли бы разговаривать как братья. Но во вселенной много рас. Главным образом ради вашего собственного измученного блага мы хотели направить ваше будущее”.

“ Эта идея контролируемой истории не для вас оригинальна, ” проворчал Спейер. “ Время от времени мы изобретаем ее для себя на Земле. В прошлый раз это привело к Хеллбомбам. Нет, спасибо!”

- Но мы знаем! Великая Наука предсказывает с абсолютной уверенностью...

“ Предсказал это? Спейер махнул рукой на затемненную комнату.

“ Бывают колебания. Нас слишком мало, чтобы контролировать такое количество дикарей во всех деталях. Но разве вы не хотите положить конец войне, всем вашим древним страданиям? Я предлагаю вам это за вашу сегодняшнюю помощь”.

“Вам самим удалось развязать довольно неприятную войну”, - сказал Шпейер.

Существо переплело пальцы. “Это была ошибка. План остается, единственный способ привести ваш народ к миру. Я, путешествовавший между солнцами, склонюсь перед твоими сапогами и буду умолять тебя...”

“ Оставайтесь на месте! Шпейер бросил в ответ. “ Если бы вы пришли открыто, как честные люди, вы бы нашли тех, кто вас выслушал. Может быть, даже достаточно. Но нет, твое благодеяние должно было быть тонким и коварным. Ты знал, что для нас правильно. Мы не имели права голоса в этом вопросе. Боже милостивый, я никогда не слышал ничего более высокомерного!”

Существо подняло голову. - Вы говорите детям всю правду?

- Настолько, насколько они готовы.

“Культура вашего ребенка не готова услышать эти истины”.

—Кто дал вам право называть нас детьми - кроме самих себя?

“Откуда ты знаешь, что ты взрослый?”

“Попробовав взрослую работу и выяснив, справлюсь ли я с ней. Конечно, мы, люди, совершаем ужасные ошибки. Но они наши собственные. И мы учимся у них. Это вы не хотите учиться, вы и эта проклятая психологическая наука, которой вы хвастались, которая хочет подогнать каждый живой разум под единственную рамку, которую он может понять.

“ Вы хотели восстановить централизованное государство, не так ли? Вы когда-нибудь задумывались о том, что, возможно, феодализм - это то, что подходит человеку? Какое-то одно место, которое мы можем назвать своим, которому принадлежим и частью которого являемся; сообщество с традициями и честью; шанс для человека принимать важные решения; оплот свободы против центральных правителей, которые всегда будут хотеть все большей и большей власти; тысяча различных способов жить. Мы всегда строили сверхдержавы, здесь, на Земле, и всегда разрушали их снова. Я думаю, что, возможно, вся идея неверна. И, возможно, на этот раз мы попробуем что-то получше. Почему бы не создать мир маленьких государств, слишком прочно укоренившихся, чтобы раствориться в нации, слишком маленьких, чтобы причинить большой вред, медленно поднимающихся над мелкой завистью и злобой, но сохраняющих свою самобытность — тысячи отдельных подходов к нашим проблемам. Может быть, тогда мы сможем решить некоторые из них ... для себя!”

“Ты никогда этого не сделаешь”, - сказало существо. “Тебя снова разорвут на куски”.

“ Это ты так думаешь. Я думаю иначе. Но какой бы ни был правильный исход — а я уверен, что вселенная слишком велика, чтобы кто—то из нас мог это предсказать, - мы сделаем свободный выбор на Земле. Я бы предпочел быть мертвым, чем прирученным.

Люди узнают о вас, как только судья Бродский будет восстановлен в должности. Нет, раньше. Полк услышит сегодня, город - завтра, просто чтобы убедиться, что никому снова не придет в голову замалчивать правду. К тому времени, когда прилетит ваш следующий космический корабль, мы будем готовы к этому: по-своему, что бы это ни было”.

Существо обернуло голову складками одежды. Спейер повернулся к Маккензи. Его лицо было мокрым. “Что-нибудь ... ты хочешь сказать…Джимбо?”

“ Нет, ” пробормотал Маккензи. “ Ничего не могу придумать. Давайте организуем наше командование здесь. Хотя я не думаю, что нам придется больше сражаться. Похоже, там, внизу, все закончилось ”.

“ Конечно. Шпейер прерывисто вздохнул. “ Вражеские войска в других местах вынуждены капитулировать. Им больше не за что сражаться. Мы можем начать все исправлять довольно скоро ”.

Там был дом с внутренним двориком, стена которого была увита розами. Улица снаружи еще не ожила, и под желтыми лучами заката здесь царила тишина. Служанка проводила Маккензи через заднюю дверь и удалилась. Он направился к Лауре, которая сидела на скамейке под ивой. Она смотрела, как он приближается, но не встала. Одна рука покоилась на подставке.

Он остановился, не зная, что сказать. Какая она была худая!

Вскоре она сказала ему так тихо, что он едва расслышал: “Том мертв”.

- О, нет. - Темнота появилась и исчезла у него перед глазами.

“ Я узнал позавчера, когда несколько его людей с трудом добрались домой. Он был убит в Сан-Бруно.

Маккензи не осмелился присоединиться к ней, но ноги не слушались его. Он сел на каменные плиты и увидел любопытный узор в их расположении. Больше смотреть было не на что.

Ее голос продолжал звучать над ним, бесцветный: “Оно того стоило? Не только Том, но и многие другие были убиты из политических соображений?”

“На карту было поставлено нечто большее”, - сказал он.

“Да, я слышал по радио. Я до сих пор не могу понять, как это того стоило. Я очень старался, но у меня ничего не получается”.

У него не осталось сил защищаться. “ Может, ты и прав, дак. Я не знаю.

“Я не жалею себя”, - сказала она. “У меня все еще есть Джимми. Но Тома обманом лишили столького”.

Он сразу понял, что у него есть ребенок, и он должен взять к себе внука и подумать о том, как жить дальше. Но он был слишком пуст.

“Том хотел, чтобы его назвали в твою честь”, - сказала она.

Правда, Лора? он удивился. вслух: “Что ты собираешься теперь делать?”

- Я что-нибудь найду.

Он заставил себя взглянуть на нее. Закат горел на листьях ивы над головой и на ее лице, которое теперь было обращено к младенцу, которого он не мог видеть. “Возвращайся в Накамуру”, - сказал он.

“ Нет. В другом месте.

“ Ты всегда любила горы, ” нащупал он. — Мы...

“ Нет. Она встретилась с ним взглядом. “ Дело не в тебе, папа. Никогда в тебе. Но Джимми не вырастет солдатом. Она колебалась. “Я уверена, что некоторые эсперы продолжат работу, на новой основе, но с теми же целями. Я думаю, мы должны присоединиться к ним. Он должен верить во что-то отличное от того, что убило его отца, и работать над тем, чтобы это стало реальностью. Ты согласен?”

Маккензи поднялся на ноги, преодолевая жесткое притяжение Земли. “Я не знаю”, - сказал он. “Никогда не был мыслителем…Могу я увидеть его?”

—О, папа...

Он подошел и посмотрел на маленькую спящую фигурку. “ Если ты снова выйдешь замуж, - сказал он, - и у тебя родится дочь, ты назовешь ее в честь матери? Он увидел, как голова Лоры опустилась, а руки сжались. Он быстро сказал: “Я пойду. Я бы хотел навестить тебя еще, завтра или как-нибудь еще, если ты позволишь.

Тогда она бросилась в его объятия и заплакала. Он погладил ее по волосам и прошептал, как делал, когда она была ребенком: “Ты ведь хочешь вернуться в горы, не так ли? Это тоже твоя страна, твой народ, которому ты принадлежишь”.

- Т-ты никогда не узнаешь, как сильно я этого хочу.

- Тогда почему бы и нет? - воскликнул он.

Его дочь выпрямилась. “Я не могу”, - сказала она. “Ваша война закончилась. Моя только началась”.

Поскольку он натренировал эту волю, он мог только сказать: “Я надеюсь, ты победишь”.

— Возможно, через тысячу лет... - Она не смогла продолжить.

Когда он ушел от нее, наступила ночь. В городе все еще не было электричества, поэтому уличные фонари были темными, а над крышами домов сияли звезды. Отделение, ожидавшее, чтобы сопроводить своего полковника в казармы, в свете фонарей выглядело по-волчьи. Они отдали ему честь и поскакали за ним, держа ружья наготове, но слышался только железный стук подков.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

Глупый молодой химик по имени Кролл

разогрейте фульминат в миске.

Без дистилляции

он получил развод,

то есть о его теле и душе.

ОПЕРАЦИЯ " САЛАМАНДРА "

Внебе было полно метел, и полиция сходила с ума, пытаясь справиться с дорожным движением. Игра "Возвращение домой" всегда привлекает переполненную толпу, а также переполняет приподнятое настроение. Этим я не делился. Я протиснул свой потрепанный довоенный "Шевроле" мимо огромного "Линкольна" мощностью 200 л.с. с небесно-голубой ручкой, полиэтиленовой трубкой и брякающим радио. Он усмехнулся мне, но я первым добрался до свободного места. Спешившись, я сунул рунический ключ в карман и угрюмо побрел сквозь толпу.

Метеорологическое бюро качинас заботливо относится к проведению игровых вечеров. В воздухе чувствовался прохладный свежий привкус, а на тротуарах шуршали сухие листья. Полная луна, похожая на большую желтую тыкву, поднималась над темными зданиями кампуса. Я подумал о полях и лесах Среднего Запада, влажных земляных запахах и струящихся туманах за городом, и волчья часть меня захотела убежать и охотиться на зайцев. Но при надлежащей тренировке оборотень может контролировать свои рефлексы, и поляризованный свет не должен вызывать ничего, кроме примитивного покалывания в его нервах.

Для меня этот порыв вскоре затерялся в более мрачных мыслях. Джинни, дорогая моя! Ей следовало бы идти рядом со мной, подставив лицо ветру, и длинные волосы потрескивали на слабом морозе; но единственным утешением была запрещенная фляжка. Какого черта я вообще ходил на игру?

Пройдя мимо дома братства Тет Каф Самет, я оказался на территории собственно кампуса. Трисмегист был основан после появления современной науки, и его планировка отражает этот факт. В самом большом здании находится языковой факультет, потому что экзотические языки необходимы для более мощных заклинаний — вот почему так много африканских и азиатских студентов приезжают сюда изучать американский сленг; но есть два зала английского языка, один для колледжа искусств, а другой для инженерной поэтики. Рядом находится здание териантропологии, где всегда выставлены интересные образцы иностранной техники: в этом месяце оно было эскимосским, в честь посетившего агекок доктора Айингалака. Чуть в стороне находится Зоология, тщательно изолированная за своим пятиугольным забором, поскольку некоторые из этих длинноногих зверей - неприятные соседи. В медицинской школе есть блестящий новый исследовательский центр, любезно предоставленный Фондом Рокфеллера, в котором уже появились такие потрясающие достижения, как линзы с фильтром polaroid, которые позволяют тем, кто страдает от сглаза, вести нормальную жизнь.

Только юридическая школа не пострадала. Их работа всегда была из другого мира.

Пересекая Торговый центр, я прошел мимо маленького грязного здания физических наук как раз вовремя, чтобы доктор Грисволд окликнул меня. Он спустился по ступенькам, маленький сморщенный человечек с козлиной бородкой и веселыми голубыми глазами. Где-то за их мерцанием скрывалось выражение обиженного недоумения, как у ребенка, который никогда не мог до конца понять, почему никто другой по-настоящему не интересуется его игрушками.

“А, мистер Матучек”, - сказал он. “Вы придете на игру?”

Я кивнула, не особенно нуждаясь в компании, но он увязался за мной, и мне пришлось быть общительной. Не то чтобы я полировал яблоки — я был на его уроках химии и физики, но это были снимки. У меня просто не хватило духу отказать милому, одинокому старикашке.

“Я тоже”, - продолжил он. “Я так понимаю, чирлидерши запланировали что-то захватывающее между таймами”.

“Да?”

Он склонил голову набок и бросил на меня птичий взгляд. “Если у вас возникли какие-либо трудности, мистер Матучек ... Если я могу помочь" you...it Вы знаете, для чего я здесь.

“ Все в порядке, ” солгал я. - В любом случае спасибо, сэр.

“Зрелому мужчине, ветерану боевых действий и известному актеру нелегко начинать работу с кучей хихикающих первокурсниц”, - сказал он. “Я помню, как вы помогли мне в том ... э-э... прискорбном инциденте в прошлом месяце. Поверьте мне, мистер Матучек, я благодарен”.

“О, черт возьми, это было ерундой. Я приехал сюда, чтобы получить образование”. И быть с Вирджинией Грейлок — но сейчас это невозможно.

Я не видел причин загружать его подробностями. Это было достаточно просто. После того, как мы выбили кафтанов из Халифата, я вернулся в Metro-Goldwyn-Merlin и возобновил для них оборотничество. Но тот же подвиг, который познакомил меня с Джинни, привел к тому, что я стал коротко стриженным, а кусочек щетки - это досадная помеха. Конечно, у меня были медали, но герои войны были по десять центов на шабаш — не то чтобы я претендовал на чрезмерную долю храбрости, события просто вынудили меня сделать то, что я сделал. Я не смог по-настоящему проникнуться своей ролью в "Эбботт и Костелло встречают Парацельса"; Я не смотрю свысока на чистое развлечение, но я обнаружил зарождающееся желание сделать что-то более значительное.

Джинни могла бы устроить меня в Тайное агентство, главной ведьмой которого она была, и я мог бы работать над контролем параъестественных сил, от которых сейчас зависит весь мир. Если быть точным, я разделял общую мечту укротить Огонь и Воздух настолько, чтобы погрузить их на корабль и достичь планет. Но сначала мне нужна была профессиональная подготовка. Итак, Стивен Матучек и MGM расстались со звуками взаимного уважения, и я поступил в колледж на свои сбережения и солдатское звание

Джинни сама хотела получить степень доктора философии — у нее уже была степень магистра в Конго, — и Трисмегист предложил ей должность инструктора, пока она будет находиться в длительном отпуске в агентстве. В одной школе…мы проводили бы вместе все свободные часы, и я, вероятно, смог бы уговорить ее выйти замуж пораньше. Чудесная обстановка.

Как в аду.

Грисволд вздохнул, возможно, понимая мою замкнутость. “Бывают моменты, когда я чувствую себя совершенно бесполезным”, - сказал он.

“ Ни в малейшей степени, сэр, ” ответил я с нарочитой сердечностью. “Как, черт возьми, алхимия — ну, скажем, алхимия — может быть практичной без знаний химии и ядерной физики? Вы бы произвели ядовитые соединения или взорвали половину округа”.

“ Конечно, конечно. Ты понимаешь. Ты кое-что знаешь о мире — по правде говоря, больше, чем я. Но студенты ... Ну, я полагаю, это вполне естественно. Они хотят произнести несколько слов, сделать несколько пассов и получить то, что они желают, просто так, не утруждая себя изучением грамматики санскрита или периодической таблицы. Они еще не поняли, что никогда ничего не получаешь просто так”.

“ Будут. Они вырастут.

“Даже администрация ... этого университета просто не осознает необходимости физической науки. Сейчас в Калифорнии добывают философский камень напряжением в миллиард вольт, но здесь— ” Грисволд пожал плечами. “ Извините. Я презираю жалость к себе”.

Мы пришли на стадион, и я отдала свой билет, но отказалась от очков ночного видения. На начальных курсах меня научили ведьмовскому зрению. Мое место было на тридцатиярдовой линии, между молоденькой студенткой и старым выпускником, который уже вовсю орал. Мимо пронесся анимированный поднос, и я купил хот-дог и взял напрокат хрустальный шар. Но это было сделано не для того, чтобы следить за деталями игры. Я пробормотал что-то над глобусом, заглянул в него и увидел Джинни.

Она сидела на противоположной стороне, с черным котом Свартальфом на коленях, ее рыжие волосы ярко выделялись на фоне окружающей человеческой серости. Это колдовство, присущее только ей, было чем-то более древним и сильным, чем Искусство, в котором она была так искусна. Даже через поле и через дешевый стеклянный "гейзер" она заставляла мое сердце биться чаще.

Проблема заключалась просто в следующем: президент Трисмегиста Мальциус был напыщенной посредственностью, чьим главным достижением было сделать попечителей своими сторонниками. То, что он сказал, прошло. И это была его самонадеянная идея настаивать на том, чтобы весь персонал взял на себя обязательство подчиняться всем университетским правилам, пока действовали их контракты. У него все еще был довольно хороший преподавательский состав, потому что зарплата была хорошей, а правила - обычными. Джинни подписала свой контракт за месяц до того, как я поступил, и почувствовала это слишком поздно.

Студентам и преподавателям, вплоть до уровня инструкторов, не разрешалось встречаться друг с другом.

Естественно, я ворвался в кабинет Мальциуса и потребовал сделать исключение. Бесполезно. Он не собирался пересматривать книгу для меня — “плохой прецедент, мистер Матучек, плохой прецедент”, — и я угрюмо согласился, что это действительно плохой прецедент. Правило пришлось бы полностью отменить, поскольку geas не допускал особых разрешений. Оно также не допускало случая с учеником из другой школы, поэтому для меня было бессмысленно переводиться. Единственным решением, пока контракт Джинни не истек в июне, было бы для меня полностью уволиться, а с ее железной решимостью она и слышать об этом не хотела. Потерять целый год? Кем я был, волком или мышью? Мы довольно сильно поссорились из-за этого, прямо на людях. А когда вы можете встречаться только на официальных мероприятиях, поцеловаться и помириться непросто.

О, конечно, мы все еще были помолвлены и все еще виделись в smokers, teas ... По-настоящему наслаждались этим. Между тем, как она указала с той ледяной логикой, которая, я знал, была оборонительной, но никогда не могла прорваться, мы были людьми. Время от времени она встречалась с каким-нибудь коллегой-холостяком, мечтая, чтобы он был на моем месте, и я сводил случайную девушку с ума...

Сегодня вечером она была с доктором Аланом Аберкромби, доцентом кафедры сравнительной нигромантии, холеным блондином, красавцем, львом семейства тиффинов. Он уделял ей много внимания, пока я тлела в одиночестве.

Совершенно один. Я думаю, что Свартальф считает мою мораль не лучше своей. Я изо всех сил стремился к верности, но когда ты припарковываешь свою метлу на залитой лунным светом дорожке и к тебе прижимается симпатичная пушинка ... Эти круглые желтые глаза, светящиеся с ближайшего дерева, удивительно подчеркивают стиль. Вскоре я сдался и проводил вечера за учебой или за пивом.

Хей-хо. Я плотнее закуталась в пальто и поежилась на ветру. В воздухе витал запах неправильности ... Возможно, это всего лишь мое плохое настроение, подумал я, но до сих пор я чуял неприятности в будущем.

От слов Старого Выпускника у меня заложило уши, когда команды выбежали на лунный свет - Грифоны Трисмегиста и виверны Альбертуса Магнуса. Самые старые выпускники говорят, что они не могут привыкнуть к такому количеству четырехглазых коротышек, носящих буквы — очевидно, футбольная команда состояла из динозавров еще до Тауматургической эры. Но, конечно, Искусство по своей сути интеллектуальное и придало спорту свой тон.

В этой игре были свои интересные моменты. "Виверны" взлетели, и их тощий квотербек оказался пеликаном-оборотнем. Душанович, в форме кондора, забил ему гол на нашей двадцатке. Андревски - лучший линейный оборотень в Большой десятке, и удерживал их на протяжении двух падений. На третьем тайме Пилсудский получил мяч и превратился в кенгуру. Его работа ног была прекрасна, когда он увернулся от подката — у парня был Тарнкапп, но вы могли видеть следы впереди — и отдал пас Мстиславу. Виверны спикировали низко, ожидая, что Мстислав превратит его в ворона для забитого гола, но с молниеносным треском, отражая их контрзаклинания, он превратил его в свинью ... смазанную жиром. Естественно, это были незначительные трансформации, быстрый жест в сторону объекта, который уже стал чувствительным, а не великие и ужасные Слова, которые мне предстояло услышать перед рассветом.

Чуть позже ненужная грубость стоила нам пятнадцати ярдов: Доминго случайно наступил на карточку результатов, которую унесло на поле, и заехал бутсами по нескольким фамилиям "Уиверн". Но реального вреда нанесено не было, и они получили тот же штрафной, когда Торссон увлекся азартом и бросил "тандерболт". В конце первого тайма счет был 13: Трисмегист, 6: Альбертус Магнус, и толпа чуть не разнесла скамейки запасных.

Я сдвинул шляпу на затылок, бросил на Старого Выпускника неприязненный взгляд и уставился в кристалл. Джинни была большей фанаткой, чем я; она прыгала и кричала, казалось, едва замечая, что Аберкромби обнял ее. Или, возможно, она не возражала ?.. Я сделал долгий, обиженный глоток из своей фляжки.

Команда поддержки вышла на поле парадом. Их инструменты выполнили сложный воздушный маневр под бой барабанов и гудков, когда они исполнили традиционный марш "Королеве кампуса". Мне сказали, что также традиционно, что она выезжает им навстречу на единороге, но по какой-то причине в этом году это было опущено.

Волосы на моей шее встали дыбом, и я почувствовал слепую инстинктивную тягу к Переворачиванию Кожи. Как раз вовремя, я заставил себя вернуться к человеческому облику и сел, дрожа от холода. Воздух внезапно наполнился опасностью. Неужели никто больше не мог это учуять?

Я сфокусировала свой кристалл на ликующей команде, ища источник, лишь смутно осознавая, что кричу...

Алеф, бет, гимел, далет, он, вэу,

Номинальная Домини, поклонись, вау, вау!

Растопите их на огне и проткните булавками,

Трисмегист всегда побеждает...

МАКИЛРАЙТ!

“ Эй ... Что случилось, мистер? Студентка отпрянула от меня, и я понял, что рычу.

“ О... Ничего.…Я надеюсь. С усилием я придала своему лицу человеческое выражение.

Толстоватый светловолосый парень среди "рутеров" не выглядел вредным, но в его будущем чувствовалась пронзительная чернота. Я уже имел с ним дело раньше, и...

В то время я не доносил на него, но именно он чуть не разогнал урок химии у Грисволда. Первокурсник, богатый мальчик, неплохой парень в душе, но с неудачным сочетанием природных способностей к искусству и полной безответственности. Студенты-медики известны своими веселыми проделками, такими как вальсирование ожившего скелета по женскому общежитию, и он хотел начать пораньше.

Грисволд демонстрировал действие катализатора, а Макилрайт пробормотал каламбур, чтобы заставить кота выскочить из пробирки. Только он поскользнулся количественно и получил саблезубого тигра. Из-за каламбура машина накренилась на правый борт, но это все равно было злобно, вызывало панику. Я нырнул в шкаф, воспользовался карманным фонариком и преобразился; превратившись в волка, я гнался за Киской через окно и по дереву, пока кто-нибудь не позвонил в Отдел экзорцизма.

Увидев, как Макилрайт это делает, я отвел его в сторонку и предупредил, что, если он снова сорвет урок, я выгрызу его в самом буквальном смысле. Веселье есть веселье, но не за счет студентов, которые действительно хотят учиться, и приятного пожилого анахронизма, который пытается их научить.

“—КОМАНДА!”

Лидер группы поддержки взмахнул руками, и из небытия вырвался сноп разноцветного огня. Он был выше человеческого роста - прыгающее великолепие красного, синего, желтого, окруженное ореолом из искр. Прищурившись, я смог разглядеть внутри ауры ящероподобную фигуру, раскаленную добела и гибкую.

Студентка взвизгнула. “ Трижды благословенный Гермес, ” выдавил Старый выпускник. “ Что это? Демон?

“ Нет, элементаль огня, ” пробормотал я. “ Саламандра. Чертовски опасная штука, с которой можно шутить.

Мой пристальный взгляд обежал поле, когда горящая фигура начала проделывать свои трюки, подпрыгивая, кувыркаясь, складывая слова в длинные полосы пламени. Да, рядом с ними был пожарный в полном облачении, делающий пассы, которые обезопасили существо. Все должно быть в порядке.…Я дрожащей рукой закурил сигарету. Нехорошо растить питомцев Локи, и вонь надвигающейся угрозы ударила мне в ноздри.

Хорошее шоу, но— Кристалл показал, что Аберкромби хлопает, а Джинни озабоченно хмурится между продолговатыми зелеными глазами. Ей это понравилось не больше, чем мне. Переключи мяч обратно на Макилрайта, веселого Макилрайта.

Возможно, я был единственным на стадионе, кто это видел. Мальчик указал на свою дубинку. У нее выросли крылья. Толстый пожарный, раскачивающийся взад-вперед от своих жестов, был естественной мишенью для хорошего здорового гуся.

“Йоууп!”

Он взмыл ввысь. Саламандра дрогнула. Внезапно она подскочила, уменьшаясь в размерах, пока не стала возвышаться над стенами. Возникло вращающееся ослепительное пятно, и существо исчезло.

Моя сигарета ярко вспыхнула, и я отбросил ее от себя. Почти не думая, я выбросил свою фляжку. Он взорвался от прикосновения накаливания, и алкоголь загорелся синим. Толпа взвыла, выбрасывая сигареты, хлопая себя по карманам, где зажглись спички, избавляясь от бутылок. Королева кампуса взвизгнула, когда ее тонкое платье загорелось. Она сняла его вовремя, чтобы предотвратить серьезные травмы, и с воплями побежала через поле. При других обстоятельствах мне было бы интересно.

Саламандра прекратила свое безумное передвижение и материализовалась между столбами ворот, которые начали дымиться: невыносимое пламя, опалившее траву и взревевшее. Пожарный бросился к нему, выкрикивая заклинание тушения. Изо рта саламандры вырвался язычок пламени, я услышал отчетливое приветствие бронкса, затем оно снова исчезло.

Диктор, который должен был успокаивать зрителей, взвизгнул, когда изображение замелькало перед его кабинкой. Это вызвало панику! В одно мгновение пятьдесят тысяч человек царапались и топтали, душили друг друга в воротах, ослепшие от ужаса и пытавшиеся только пробиться наружу.

Я перепрыгнул через скамейки и, время от времени задевая голову, спустился на поле. На этих битком набитых ярусах была смерть. “Джинни! Джинни, иди сюда, где безопасно!”

Она не могла услышать меня из-за шума, но пришла в себя, таща за запястье перепуганного Аберкромби. Мы стояли лицом друг к другу в кольце руин. Она достала из сумочки телескопическую палочку.

"Грифоны", кипя от злости, выскочили из своей раздевалки. Кипение - вот подходящее слово: саламандра материализовалась там, внизу, и игриво обвилась вокруг душевых труб.

Под луной завыли сирены, и полицейские метлы пронеслись над нами, пытаясь обуздать давку. Элементаль на мгновение мелькнул на одной из метел. Всадник опустил ее достаточно низко, чтобы спрыгнуть, и горящая палка упала на траву.

- Боже! - воскликнул Аберкромби. - Он болтается!

“ Расскажи мне еще, ” фыркнула я. “ Джинни, ты ведьма. Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

“Я могу погасить зверя, если он будет стоять неподвижно достаточно долго, чтобы я смогла произнести заклинание”, - сказала она. Растрепанные рыжеватые волосы спадали с ее бледного лица с высокими чертами лица на покрытые мехом плечи. “Это наш единственный шанс — связующие чары разрушены, и он это знает!”

Я резко обернулся, вспомнив о друге Макилрайте, и схватил его за шиворот. “ Ты был одержим? Я закричал.

“ Я ничего не делал— ” выдохнул он. Его зубы застучали, когда я встряхнул его.

“ Не вешай мне лапшу на уши. Я это видел!

Он рухнул на землю. “ Это было просто забавы ради, ” захныкал он. — Я не знал...

Что ж, мрачно подумал я, это, несомненно, правда. В этом беда Искусства — в любой слепой мощной силе, которую использует человек, будь то огонь, динамит, атомная энергия или тауматургия. Любой болван может выучить достаточно, чтобы начать что-то делать; в наши дни они начинают с третьего класса с изучения правописания. Но не всегда так просто остановить что-то.

Студенческие шалости были постоянной проблемой в Трисмегистусе, как и во всех колледжах. Обычно они были достаточно безобидны — пробирались в общежития вместе с Тарнкаппеном или выставляли через окна женское белье. Иногда они могли быть довольно забавными, как в тот раз, когда статуя уважаемого и достойного бывшего президента оживилась и отправилась в центр города, распевая непристойные песни. Часто они падали совершенно плашмя, как тогда, когда мальчики превратили Дина Хорнсби в камень, и этого не замечали в течение трех дней.

Ситуация вышла из-под контроля. Саламандра была вполне способна поджечь весь город.

Я повернулся к пожарному, который нервничал, пытаясь остановить полицейскую метлу. В тусклом неверном свете никто из мотоциклистов его не видел. “Что ты собираешься делать?” - Спросил я.

“Я должен вернуться на службу”, - резко сказал он. “И тогда, я полагаю, нам понадобится элементаль воды”.

“ У меня есть опыт общения с гидросами, ” предложила Джинни. - Я пойду с тобой.

“Я тоже”, - тут же ответил я.

Аберкромби нахмурился. - Что ты можешь сделать?

“ Я оборотень, ” огрызнулась я. “ В волчьем обличье огонь мне не так-то легко повредит. Это может оказаться полезным.

“ Все в порядке, Стив! Джинни улыбнулась мне прежней улыбкой, которая так часто вставала между нами. Поддавшись импульсу, я прижал ее к себе и поцеловал.

Она не стала тратить силы на пощечину. Я отразил апперкот, который опрокинул меня на ягодицы. “Запрещено”, - отрезала она. Этот дважды проклятый гейс! Я видел страдание, запертое в клетке в ее глазах, но ее разум был вынужден подчиняться правилам Мальциуса.

“Это...э-э...не место для женщины—такая очаровательная дама, как вы”, - пробормотал Аберкромби. - Позволь мне отвезти тебя домой, моя дорогая.

- У меня работа, ” нетерпеливо сказала она. “ Что, черт возьми, не так с этими копами? Нас нужно подбросить отсюда.

“Тогда я тоже пойду”, - сказал Аберкромби. “Хотя я знаком с благословениями и проклятиями — ха!—Боюсь, что постоянно наполняемые кошельки немного выходят за рамки моей компетенции. В любом случае, Министерство финансов относится к ним неодобрительно”.

Даже в тот момент, когда на земле гремели беспорядки и царил ад, я с удовлетворением отметил, что Джинни не обратила внимания на его знаменитое остроумие. Она рассеянно нахмурилась и огляделась. Королева кампуса сгрудилась возле скамеек, одетая в чье-то пальто. Джинни повернулась и взмахнула палочкой. Королева кампуса сбросила пальто и побежала к нам. Тридцать секунд спустя приземлились три полицейские метлы. Пожарный забрал их, и нас всех пронесло над стадионом на улицу.

Во время этого короткого прыжка я увидел, как горят три дома. Саламандра передвигалась!

Мы собрались в районном полицейском участке, изможденная и закопченная команда с отчаянными глазами. Там были начальники пожарной охраны и полиции, а также младший офицер, сходящий с ума на коммутаторе. Джинни, которая взяла свою собственную метлу и прошла через свою квартиру, появилась со Свартальфом на плече и с Справочником по алхимии и метафизике под мышкой. Аберкромби запугивал перепуганного Макилрайта, пока я не велел ему отвалить.

“ Мой долг— ” начал он. - Вы знаете, я проктор.

Я полагаю, что в кампусе необходимо иметь специалистов по запаху ведьм, чтобы убедиться, что ребята не распивают спиртное в домах братства и не проносят суккубов контрабандой. И каждый год кто-нибудь пытается сдать экзамен, а у него под пиджаком фамильяр шепчет ответы из шпаргалки. Тем не менее, я не люблю профессиональных любопытных паркеров.

“Ты разберешься с ним позже”, - сказал я и подтолкнул мальчика к двери. “Саламандра может дать отпор”.

Президент Мальциус, пыхтя, вошел в комнату. “Что все это значит?” - требовательно спросил он. Его пенсне подпрыгивало над полными щеками. “ Да будет вам известно, сэр, я готовился к очень важному выступлению. ”Тотем львов" устраивает завтра ленч, и...

“ Возможно, никакого обеда не будет, - проворчал полицейский, который привел его. - Здесь разгуливает саламандра.

“Sala—No! Это против правил! Категорически запрещено...

Мужчина на коммутаторе посмотрел в нашу сторону. “Только что загорелась методистская церковь на углу 14-й и Элм”, - сказал он. — И, Боже мой, все наше оборудование уже работает...

“ Невозможно! ” воскликнул Мальциус. - Демон не может приблизиться к церкви.

“ Насколько глупым должен быть мужчина, чтобы получить твою работу? Джинни буквально плюнула. “Это не демон. Это элементаль”. Ее самообладание снова покрылось льдом, и она медленно продолжила: “У нас нет большой надежды использовать гидроэлектростанцию, чтобы потушить "саламандру", но мы можем поднять ее, чтобы помочь бороться с пожарами. Он всегда будет отставать на три прыжка, но, по крайней мере, весь город не будет разрушен ”.

- Если саламандра не станет слишком сильной, - вмешался Аберкромби. Его лицо было бесцветным, и он говорил одеревеневшими губами. “Тогда это может привести к испарению Гидро”.

“ Вызовите двух водных существ, ” пробормотал Мальциус. - Вызовите сотню. Я откажусь от требования официального обращения за разрешением на...

“ Есть предел, сэр, ” сказал ему Аберкромби. “ Требуемая удерживающая сила является экспоненциальной функцией общей массы тела. Вероятно, в этом городе недостаточно адептов, чтобы контролировать более трех одновременно. Если бы мы собрали четверых.…мы бы затопили город, и саламандре нужно было бы просто скрыться в другом месте.

“ Алан— ” Джинни положила справочник на стол и полистала его страницы. Аберкромби перегнулся через ее плечо, не забыв небрежно положить руку ей на бедро. Я проглотил свои призовые ругательства. “Алан, для начала, ты можешь вызвать одного гидроплана и заставить его работать?”

“Конечно, великолепная”, - улыбнулся он. “Это — ха! — элементарная проблема”.

Она бросила на него обеспокоенный взгляд. “ Они могут быть такими же коварными, как Огонь или Воздух, ” предупредила она. “Недостаточно просто знать теорию”.

- У меня есть небольшой опыт, ” приосанился он. — Во время войны ... Когда все закончится, приходи ко мне выпить, и я расскажу тебе об этом. - Его губы коснулись ее щеки.

“ Мистер Матучек! ” заорал Мальциус. - Пожалуйста, перестаньте отращивать клыки!

Я встряхнулся и подавил гнев, который был почти таким же сильным, как лунный свет.

“Послушайте”, - сказал начальник полиции. “Я должен знать, что происходит. Ты, длинноволосый, заварил эту кашу, и я не хочу, чтобы ты усугублял ее.

Видя, что Джинни и Красавчик, в конце концов, были законно заняты, я вздохнул и свистнул, чтобы мне принесли сигарету. “ Позволь мне объяснить, ” предложил я. “ Я кое-что узнал об этом предмете во время войны. Элементал - это не то же самое, что демон. Любой вид демона - это отдельное существо, такое же индивидуальное, как вы и я. Элементал - это часть задействованной основной силы: в данном случае огня, или, точнее, энергии. Оно извлекается из базовой энергетической матрицы, получает временную индивидуальность и восстанавливается в матрице, когда адепт заканчивает с этим ”.

-Что?-спросиля.

Как пламя. Пламя существует потенциально только до тех пор, пока кто-то не зажжет огонь, и возвращается к потенциальному существованию, когда вы тушите огонь. И, конечно, второй огонь, который вы разжигаете, даже на том же бревне, не идентичен первому, так что вы можете понять, почему элементал не очень-то стремится, чтобы его уволили. Если он когда-нибудь вырвется на свободу, как это случилось с этим, он сделает все возможное, чтобы остаться в этом мире и увеличить свою мощь ”.

- Но как получилось, что он может сжечь церковь?

“ Потому что это бездушная, простая физическая сила. Любой настоящий индивидуум, человек или что-то иное, находится под определенными ограничениями ... морального характера. У демона аллергия на священные символы. Человек, совершающий зло, должен жить со своей совестью в этом мире и предстать перед судом в следующем. Но какое дело огню? И это то, что представляет собой саламандра — прославленный огонь. Он связан только физическими законами природы и сверхъестественного ”.

- Так как же ты, э-э, его тушишь?

“Гидроэлектростанция соответствующей массы могла бы сделать это — взаимное уничтожение. Земля могла бы похоронить ее или Воздух уйти из ее окрестностей. Проблема в том, что Огонь - самый быстрый из всех; он может вылететь из области прежде, чем какой-либо другой элементаль сможет причинить ему вред. Итак, у нас остается заклинание увольнения. Но это должно быть сказано в присутствии саламандры, и это занимает около двух минут.

“Да ... И когда он услышит, как ты начинаешь произносить эти слова, он сожжет тебя дотла или уберется восвояси. Очень мило. Что мы будем делать?”

“Я не знаю, шеф, - сказал я, - за исключением того, что это все равно что целовать овчарку”. Я сильно дунул и тут же причмокнул губами. “Ты должен быть быстрым. Каждый огонь, который разжигает существо, подпитывает его энергией и делает намного сильнее. Где-то есть критический момент, когда она становится слишком мощной, чтобы что-либо могло на нее повлиять ”.

-И что было бы дальше? - спросил я.

“Рагнарек”.

Я увидел, как Джинни отвернулась от стола. Аберкромби чертил мелом пентаграмму на полу, в то время как брызжущего слюной Мальциуса попросили стерилизовать перочинный нож спичкой — кровь заменяет обычные порошки, поскольку в ней те же белки. Девушка положила руку на мою. “Стив, потребуется слишком много времени, чтобы собрать всех местных адептов и организовать их”, - сказала она. “Бог знает, что тем временем будет делать саламандра. Ты готов выследить его?”

“ Конечно, ” согласился я. “ Это не повредит, если я буду осторожен, пока оно не станет достаточно большим, чтобы сжечь весь кислород в мире. Но ты останешься здесь!”

Когда мы выходили за дверь, я бросил на Аберкромби самодовольный взгляд. Он порезал запястье и размазал Знаки; теперь он полностью погрузился в заклинание. Я почувствовал, как по комнате разлилась холодная сырость.

Снаружи все еще стояла по-осеннему ясная ночь, луна стояла высоко. Крыши казались пилообразными силуэтами на фоне прыгающего красного света в дюжине точек вокруг нас, а на улицах выли сирены. Над головой, за маленькими равнодушными звездами, я увидел что-то похожее на вихрь сухих листьев - беженцев, убегающих на своих палках.

Свартальф запрыгнул на передок "Кадиллака" Джинни, а я сел в седло сзади. Мы взмыли ввысь.

Под нами вспыхнуло голубое пламя, и огни станции погасли. Вода хлынула на улицу с оглушительным ревом, президент Мальциус подпрыгивал в потоке, как пробка.

“Нечестивые сатаны!” Я поперхнулся. “Что случилось на этот раз?”

Свартальф низко опустил ручку. “ Этот идиот, ” простонала Джинни. “ Он расплескал жидкость по всему полу... Короткое замыкание... Она сделала несколько быстрых пассов палочкой. Поток успокоился, втянулся в себя, превратившись в каплю высотой в десять футов, мерцающую в лунном свете. Аберкромби выскочил наружу и направил его, хлюпая, к ближайшему костру.

Я рассмеялся. “Поднимись к нему и послушай, как он расскажет о своем огромном опыте”, - сказал я.

“Не пинай человека, когда он лежит”, - огрызнулась Джинни. “Ты получил свою долю стояков, Стив Матучек”.

Свартальф снова взмахнул метлой, и мы пролетели низко над дымовыми трубами. Уф! Я подумал. Неужели она действительно влюбилась в этого тролля? Правильный профиль, гладкий язык и близость.…Я подавила внутреннюю тошноту и прищурилась вперед, пытаясь найти саламандру.

“ Там! Джинни прокричала это сквозь свист рассекаемого воздуха. Свартальф поджал хвост и зашипел.

Университетский район выглядит убого-благородно: старые псевдоготические пещеры из дерева, которые превратились из особняков в меблированные комнаты, засиженные мухами мелкие коммерческие заведения. Он весело горел, множество сердитых красных звездочек мерцало в темноте между уличными фонарями. Пока я наблюдал, одна из звезд взорвалась облаком пара — должно быть, гидростанция прикрепила присоску к пожарному клапану и окутала все вокруг. У меня мелькнула еретическая мысль, что саламандра оказывает общественную услугу, устраняя эти архитектурные тератологии ... но речь шла о человеческих жизнях и имуществе —

Высокий и ужасный, элементаль колебался рядом с домом, которым питался. Он увеличился вдвое, а его сердцевина была слишком яркой, чтобы на нее можно было смотреть. Пламя закружилось вокруг головы рептилии.

Свартальф затормозил, и мы зависли в нескольких ярдах от него, на высоте двадцати футов, на одном уровне с "голодной пастью". Джинни обезумела на фоне ночи от этого невыносимого сияния. Она приподнялась в стременах и начала заклинание, ее голос почти потерялся в реве, когда обрушилась крыша. “О Индра, Абаддон, Люцифер, Молох, Гефест, Локи...”

Оно услышало. Горящие глаза повернулись к нам, и оно прыгнуло.

Свартальф взвизгнул, когда его бакенбарды сморщились — возможно, это было всего лишь задетое тщеславие — и, сделав вираж Иммельмана, отскочил в сторону. Саламандра завыла голосом сотни пылающих лесов. Внезапно жар, обжигавший мою спину, исчез, и существо материализовалось перед нами.

“Туда!” Я крикнул, указывая. “Туда!”

Я закрыл лицо Джинни, а свое уткнул ей в спину, когда мы проходили через зеркальный фасад Пивного сада Стаба. Язык пламени лизнул нас вслед, отпрянул, и саламандра выскочила за дверь.

Мы слетели с метлы и огляделись. Место было пусто, полная тьма, забрызганная огнем. Все разбежались. Я увидел на стойке почти полный стакан пива и опрокинул его.

“ Ты мог бы предложить мне выпить, ” сказала Джинни. “ Алан бы предложил. Прежде чем я успел достаточно прийти в себя, чтобы решить, дразнит ли она меня или проверяет, она продолжила быстрым шепотом: “Это не попытка сбежать. Оно обрело уверенность в себе — это значит убить нас!”

Даже тогда я хотел сказать ей, что взъерошенные рыжие волосы и пятно сажи на аристократическом носу были особенно очаровательны. Но повод показался мне неподходящим. “Не могу попасть сюда”, - выдохнул я. “Не могу сделать ничего большего, чем воспламенить здание тепловым излучением, а это займет некоторое время. На данный момент мы в безопасности.

“Почему... О, да, конечно. "Стабс" проглажен холодным утюгом. Мне говорили, что все эти студенческие пивные такие же.

“Ага”. Я выглянул в разбитое окно. саламандра выглянула в ответ, и перед моими глазами заплясали пятна. “Чтобы клиенты не поднимали цену выше 3,2 — Быстро, произнеси свое заклинание”.

Джинни покачала головой. “Это просто исчезнет за пределами слышимости. Может быть, мы сможем поговорить с ним, выяснить...

Она подошла к окну, и существо присело на корточки на улице, вытянуло шею и зашипело на нее. Я стоял позади своей девочки, чувствуя себя загнанным в угол и бесполезным. Свартальф, слизывая пролитое пиво со стойки, посмотрел на нас и усмехнулся.

-О, Дитя Света! - воскликнула она.

По спине саламандры пробежала рябь. Она беспокойно дернула хвостом, и дерево напротив вспыхнуло. Я не могу описать голос, который ответил ... Потрескивающий, ревущий, свистящий, это был Огонь, наделенный мозгом и горлом. “Дочь Евы, что ты можешь сказать таким, как Я?”

“Я приказываю тебе Всевышним, вернись в свои законные оковы и перестань беспокоить мир.

“Хо—о-хо-хо-хо!” Существо присело на задние лапы — асфальт забурлил - и задрожало от смеха в небо. -Ты приказываешь мне, воспламеняемый?

“ В моем распоряжении силы настолько могущественные, что они могли бы загасить твою маленькую искру в том небытии, откуда она появилась. Прекрати и повинуйся, иначе тебя постигнет нечто худшее, чем увольнение”.

Думаю, саламандра на мгновение, честно говоря, удивилась. - Больше, чем я? Затем он взвыл так, что таверна содрогнулась. “Ты смеешь говорить, что есть силы более могущественные, чем Огонь? Чем Я, кто собирается поглотить землю?”

“Могущественнее и прекраснее, о Делатель Пепла. Подумай — ты не можешь даже войти в этот дом. Вода погасит тебя. Земля задушит тебя, только воздух может сохранить тебе жизнь. Лучше всего тебе сдаться сейчас...”

Я вспомнил ту ночь, когда мы вместе столкнулись с ифритом. Джинни, должно быть, проделывает тот же трюк — прощупывает психологию того, что бушевало и пылало за дверью, — но чего она могла надеяться добиться?

“Еще красивее!” Хвост саламандры оставлял борозды на улице. Он выбрасывал взрывающиеся огненные шары и дождь искр, красных, синих, желтых, в честь Четвертого июля. Я безумно подумала о ребенке, бьющем ногами по полу в истерике.

“ Красивее! Сильнее! Ты смеешь говорить— Хааааа...” Раскаленные зубы сверкнули во рту, в котором прыгал огонь. “Мы увидим, насколько ты красив, когда будешь лежать задушенным трупом!” Его голова метнулась к разбитому стеклу. Он не смог преодолеть барьер из холодного железа, но начал всасывать воздух, вдыхая и выдыхая. Волна раскаленного горна отбросила меня назад.

“Мой" God...it израсходует весь наш кислород .... Оставайся здесь! Я бросился к двери. Джинни взвизгнула, но я едва расслышал ее “Нет!”, когда проходил мимо.

Лунный свет заливал меня, прохладный и покалывающий между беспокойно потрескивающими кострами. Я присела на горячий тротуар и почувствовала дрожь, когда мое тело изменилось.

Я был волком, и волком, которого мой враг не мог убить…Я надеялся. Мой укороченный хвост уперся в заднюю часть штанов, и я вспомнил, что некоторые травмы неподвластны исцелению даже оборотней.

Штаны! Ад и проклятие! Вы когда-нибудь пробовали быть волком, завернувшись в рубашку, брюки, нижнее белье и пальто, предназначенные для мужчины?

Я шлепнулся на свой влажный черный нос. Мои подтяжки соскользнули вниз и обернулись вокруг задних ног. Мой галстук мешал мне спереди, а пиджак радостно обернулся вокруг всего этого свертка.

Обезумев, я вцепилась в ткань, перекатываясь и разрывая ее клыками. Саламандра заметила меня, и ее хвост презрительно хлопнул меня по спине. На мгновение жгучей агонии волосы и кожа поднялись вместе с тканью ... Затем я освободилась, и молекулы жидкости восстановили себя. Едва осознавая, что делаю, я подобрал ботинок, который слетел с моей ставшей меньше ноги, надел его на раскаленный добела носок саламандры и двинулся вниз.

Оно взревело и замахнулось, собираясь снова напасть на меня. Его челюсти раскрылись достаточно широко, чтобы перекусить меня пополам. Я отскочил в сторону. Он остановился, оценил расстояние, растворился в ничто и материализовался прямо надо мной.

Я думаю, что у меня хватка зубов в самом очевидном месте, чтобы укусить саламандру, когда она сидит на тебе, но боль была слишком сильной, чтобы я это осознал. Потом все исчезло, улица была голой и тихой между горящими домами, и я, задыхаясь, возвращался к целостности.

Рассудок вернулся. Моя лохматая голова лежала на коленях Джинни, она гладила ее и плакала. Я слабо лизнул ее руку. Силы вернулись. Как мужчина, я, естественно, остался бы там, где был, но, будучи волком с волчьими инстинктами, я сел и тявкнул.

“ Стив…Всемогущий Отец, Стив, ты спас наши жизни, ” прошептала Джинни. “ Еще минута, и мы бы задохнулись. В моих легких все еще ощущается мумифицированная пыль”.

Свартальф выбежал из бара с таким самодовольным видом, какой только может иметь кот с опаленными усами. Он мяукнул. Джинни дрожащим смешком объяснила:

“ Но ты должен Свартальфу пинту сливок или что-то в этом роде. Он и тебя спас. Еще несколько секунд, и ты был бы мертв, но он показал мне, как прогнать зверя.

Я вопросительно навострил уши.

“Он обслуживал пивные краны”, - сказала она. “Я наполняла кружку за кружкой, выходила и бросала их в "саламандру". Недостаточно, чтобы сделать что-то большее, чем просто расстроить его ... Но добавило проблем, которые ты создавал, достаточно, чтобы все пропало.

Ужасная трата пива, подумал я. Но нужно было еще поработать.

Наказания прилагаются ко всему. Проблема с тем, чтобы быть оборотнем, заключается в том, что в другой форме у вас, по сути, мозг животного, с лишь поверхностным слоем человеческой личности. Или, говоря простым языком, как волк, я довольно глупый человек. Я мог только подумать, что мне лучше принять человеческий облик ... и я принял.

Когда-нибудь видел кошачью ухмылку? “О боже!” Я застонал и начал превращаться обратно.

“ Не обращай внимания, ” решительно сказала Джинни, снимая шубку. Я побила все рекорды, надев ее. Довольно плотно облегало плечи, но спускалось достаточно низко ... если я была осторожна. Ночной ветер щипал меня за голени, но лицо было температуры саламандры.

“ Теперь куда? - Быстро спросил я. - Проклятая тварь может быть где угодно.

“Я думаю, он будет болтаться вокруг кампуса”, - сказала она. “Много пастбищ, и это не очень разумно. Давай вернемся к нашей палке”,

Она принесла его из тлеющего бара, и мы подняли. “Все, что мы пока делали, - сказал я, - это теряли время”.

“Нет, не совсем. Я уловил его мысль”. Джинни повернула голову ко мне, когда мы миновали крыши. “Я не был уверен, в какую именно форму это было заколдовано — вы можете придать стихийным силам практически все, что угодно. Но, очевидно, чирлидерша удовлетворилась знанием английского языка и элементарным интеллектом. Добавьте к этому изменчивую природу Огня, и что вы получили? Ребенок”.

- Ну и ребенок, - пробормотал я, прижимая к себе ее пальто.

“Нет, нет, Стив, это важно. В нем есть все черты ребенка. Непредусмотрительность, полное отсутствие предусмотрительности ... Мудрая саламандра залегла бы на дно, медленно набираясь сил, и никогда бы не подумала о том, чтобы сжечь всю планету. Потому что на что ей будет нужен кислород, когда все закончится? Вы также заметите его фантастическое тщеславие; он пришел в безумную ярость, когда я сказал, что есть силы сильнее и прекраснее его, и колкость по поводу красоты ранила так же сильно, как и колкость по поводу силы. Короткий промежуток времени attention...it мог бы легко задушить нас, прежде чем заняться такой мелкой неприятностью, какую вы устроили. В то же время, в пределах этого диапазона внимания, он фокусируется только на одной проблеме, исключая все остальное ”. Она задумчиво кивнула, и длинные развевающиеся волосы защекотали мое лицо. “Я не знаю точно, как, но каким-то образом его психология должна предоставить нам рычаг”.

Мое собственное тщеславие не так уж и мало. - Я не был такой уж мелкой помехой, - проворчал я.

Джинни улыбнулась и потрепала меня по щеке. “Все в порядке. Стив, все в порядке. Я все равно люблю тебя, и теперь я знаю что из тебя получится хороший муж”.

Это оставило меня в приятном возбуждении, пока я не задался вопросом, о чем именно она думает.

Мы заметили саламандру под нами, поджигавшую кинотеатр, но она улетела прямо у меня на глазах и появилась в миле от нас, рядом с медицинским исследовательским центром. Стеклянный кирпич не так хорошо горит. Когда мы приблизились, я увидел, как он раздраженно пнул стену и снова исчез. Невежественный и импульсивный... Ребенок... Отродье Ада!

Пролетая над кампусом, мы увидели огни в административном здании. “Вероятно, это ШТАБ нашей стороны", - сказала Джинни. - Нам лучше доложить. - Свартальф высадил нас на Аллее перед заведением и с важным видом направился к лестнице.

Взвод полицейских, вооруженных огнетушителями, охранял дверь. “Эй, там!” Один из них преградил нам путь. “Куда ты идешь?”

- На встречу, - сказала Джинни, приглаживая спутанные волосы.

“ Да? Взгляд полицейского упал на меня. “ Ты тоже одет по-настоящему, не так ли? Ха-ха-ха!”

Для одной ночи с меня было почти достаточно. Я встала и стянула с него брюки. Когда он поднял своего билли, Джинни превратила его в маленького боа-констриктора. Я снова превратился в человека; мы оставили команду заниматься своими проблемами и спустились в холл.

Зал заседаний факультета был переполнен. Мальциус созвал всех своих профессоров. Когда мы вошли, я услышал его недовольный тон: “... позор. Власти меня даже слушать не хотят. Джентльмены, мы должны отстоять честь Мантии перед городом.” Он моргнул, когда вошли Джинни и Свартальф, и стал красивого тирийского фиолетового цвета, когда я последовала за ним во всем великолепии норковой шубы и щетинистого подбородка. “Мистер Матучек!”

“ Он со мной, ” коротко ответила Джинни. - Мы сражались с саламандрой, пока ты сидел здесь.

“Возможно, требуется что-то еще, кроме мускулов, даже мускулов люпина”, - улыбнулся доктор Алан Аберкромби. “Я вижу, что мистер Матучек потерял штаны в более чем обычном смысле этого слова”.

Как и Мальциус, он сменил мокрую одежду на неизбежный твидовый костюм. Джинни холодно посмотрела на него. “Я думала, ты управляешь Гидроэлектростанцией”, - сказала она.

“О, у нас собралось достаточно адептов, чтобы использовать трех водных элементалей”, - сказал он. “Работа механика. Я чувствовал, что моя работа здесь. Мы можем достаточно легко справиться с пожарами...

“— если бы саламандра не зажигала всегда свежие, ” отрезала Джинни. “И с каждым разгорающимся пламенем оно становится все больше и сильнее, в то время как ты сидишь здесь и выглядишь прекрасно”.

- Что ж, спасибо, моя дорогая, - рассмеялся он.

Я стиснул зубы так, что они заболели. Она действительно улыбнулась ему в ответ.

“Порядок, порядок!” - прогремел президент Мальциус. “Пожалуйста, садитесь, мисс Грейлок. У вас есть что-нибудь, что могло бы внести свой вклад в обсуждение?”

“ Да. Теперь я понимаю саламандру. Она заняла место в конце стола. Это был последний свободный стул, поэтому я с несчастным видом топтался на заднем плане, жалея, что на ее пальто нет больше пуговиц.

“Понимаете это достаточно хорошо, чтобы погасить?” - спросил профессор алхимии ван Линден.

“ Нет. Но я знаю, как оно думает...

“Нас больше интересует, как это работает”, - сказал ван Линден. “Как мы можем заставить это подождать до увольнения?” Он прочистил горло. “Очевидно, мы должны сначала узнать, с помощью какого процесса он перемещается так быстро ...”

“О, это достаточно просто”, - робко пискнул малыш Грисволд. Его заглушил фруктовый бас ван Линдена:

“ — что, конечно же, объясняется хорошо известным сродством Огня к Ртути. Поскольку практически в каждом доме в наши дни есть по крайней мере один термометр ...”

“При всем моем уважении, мой добрый сэр, ” прервал его Витторио Астролог, - вы несете полную чушь. Все дело в соединении Меркурия и Нептуна в Скорпионе...

“ Вы ошибаетесь, сэр! ” заявил ван Линден. “ Совершенно ошибаетесь! Позволь мне показать тебе Искусство Тауматургики. Он огляделся в поисках своего экземпляра, но, конечно же, он был затерян, и ему пришлось использовать адаптацию песнопения "Добу ям зовет", чтобы найти его. Тем временем Витторио кричал:

“Нет, нет, нет! Соединение с Ураном, противостоящим в точке ascendant...as Я могу легко доказать... — Он подошел к доске и начал рисовать диаграмму.

“Да ладно тебе!” - фыркнул Джаспер из "Метафизики". “Я не понимаю, как вы оба можете так ошибаться. Как я показал в документе, который я прочитал на последнем собрании ААА, внутренняя природа...”

“ Это было опровергнуто десять лет назад! ” взревел ван Линден. — Аффинити...

“Ding an sich—”

“—вверх по Урану...”

Я бочком подвинулся к Грисволду и потянул его за рукав. Он протопал со мной в угол. “Ладно, как работает эта чертова штука?” Спросил я.

“О ... всего лишь вопрос волновой механики”, - прошептал он. “Согласно Принципу неопределенности Гейзенберга, фотон имеет конечную вероятность оказаться в любой точке пространства. Саламандра использует простой процесс дифракции для изменения пространственных координат в квадрате пси, фактически перемещаясь из точки в точку, не пересекая промежуточное расстояние, подобно электрону, совершающему квантовый скачок, хотя, конечно, аналогия неточна из—за модифицирующего влияния...”

“ Неважно, ” вздохнул я. “ Это совещание превращается в бунт. Не лучше ли нам...

“ — придерживайтесь первоначальной цели, - согласился Аберкромби, присоединяясь к нам. Джинни последовала за ним. Ван Линден подбил глаз Витторио, пока Джаспер швырял мелом в них обоих. Наша маленькая группа подошла к двери.

“Я уже нашел решение нашей проблемы, ” сказал Аберкромби, “ но мне понадобится помощь. Заклинание трансформации — превратите саламандру во что-нибудь, с чем нам будет легче справиться.

“Это опасно”, - сказала Джинни. “Тебе понадобится действительно сильное Т-заклинание, а такое может иметь неприятные последствия. Просто то, что произойдет потом, непредсказуемо”.

Аберкромби выпрямился с видом оскорбленного благородства. - Для тебя, моя дорогая, никакая опасность не слишком велика.

Она посмотрела на него с восхищением. Требуется мужество, чтобы использовать высшие руны. “Пойдем”, - сказала она. “Я помогу”.

Грисволд дернул меня за руку. “Мне это не нравится, мистер Матучек”, - признался он. “Искусство слишком ненадежно. Должен быть какой-то метод, основанный на природе и ее количественных законах ”.

“Да”, - сказал я безутешно. “Но что?” Я поплыл вслед за Джинни и Аберкромби, которые склонили головы над справочником. Грисволд шагал рядом со мной, а Свартальф махнул хвостом в сторону факультета Трисмегиста. Они были слишком увлечены, чтобы заметить.

Мы вышли мимо разъяренного, но хорошо запуганного отряда полицейских. Зал физических наук был неподалеку, и в его химическом отделе хранились необходимые материалы. Мы вошли в гулкий мрак.

Лаборатория для первокурсников, длинная комната, полная рабочих столов, полок и тишины, была нашей целью. Грисволд включил свет, и Аберкромби огляделся. “Но нам придется привести саламандру сюда”, - сказал он. “Мы ничего не можем сделать, кроме как в ее непосредственном присутствии”.

“Иди вперед и приготовься”, - сказала ему девушка. “Я знаю, как поймать зверя. Небольшая трансформация—” Она разложила несколько пробирок, наполнила их различными порошками и нарисовала на полу свои символы. Эти палочки с шариковым наконечником полезны.

“ В чем идея? - спросил я.

“О, уйди с дороги”, - огрызнулась она. Я сказал себе, что она всего лишь разыгрывает собственную усталость и отчаяние, но это было больно. “Мы, конечно, воспользуемся его тщеславием. Я приготовлю римские свечи, ракеты и прочее — запущу их, и, естественно, он покажет, что может делать более впечатляющие вещи ”.

Мы с Грисволдом отошли в угол. Это была игра высшей лиги. Я был откровенно напуган, а костлявые коленки маленького ученого выбивали дробь в мартовское время. Даже Джинни — да, на ее гладком лбу выступили бисеринки пота. Если бы это не сработало, нам здесь, вероятно, пришел бы конец: либо саламандра, либо обратная реакция заклинания могли прикончить нас. И у нас не было возможности узнать, стал ли зверь слишком сильным для трансформации.

Ведьма приготовила фейерверк, подошла к открытому окну и высунулась наружу. Шипящие синие и красные шары, снопы золотых искр взлетели в небо и взорвались.

Аберкромби закончил свои диаграммы. Он повернулся и улыбнулся нам. “Все в порядке”, - сказал он. “Все под контролем. Я собираюсь превратить энергию саламандры в материю. E равен мне в квадрате, ты же знаешь. Просто зажги мне горелку Бунзена, Матучек, и поставь на нее стакан с водой. Грисволд, выключи эти лампы и используй лампы "Полароид". Нам нужно поляризованное излучение.

Мы подчинились — мне было невыносимо видеть старого и выдающегося человека, выполняющего роль лаборанта в мечте этого снисходительного рекламщика из глянцевых газет. “Ты уверен, что это сработает?” - Спросил я.

“ Конечно, ” улыбнулся он. “ У меня есть опыт. Во время войны я служил в интендантском корпусе, пока меня не перевели в отдел пропаганды ... транслировал ночные кошмары, знаете ли.

“Да, ” сказал я, “ но превращение грязи в К-рационы - это не то же самое, что трансформация этого порожденного адом монстра. Ты и твой опыт!”

Внезапно и болезненно, вспомнив, как он напортачил с гидроприводом, я осознал правду. Аберкромби был уверен в себе, ничего не боялся — потому что знал недостаточно!

С минуту я не мог разморозить мышцы. Грисволд стоял, с несчастным видом вертя в руках какие-то металлические образцы. На днях он использовал их для экспериментов с новичками, пытаясь научить нас химическим свойствам — Господи, казалось, это было миллион лет назад ...

“ Джинни! Я, спотыкаясь, подошел к ней, где она стояла у окна, подбрасывая в воздух радуги. — Боже мой, дорогая, прекрати...

Крэк! саламандра была с нами в комнате.

Я отпрянул от него, наполовину ослепленный. Став чудовищно большим, он заполнил другой конец лаборатории, а столешницы задымились.

“О, так!” Голос Огня взорвал наши барабанные перепонки. Свартальф метнулся к верхней полке и начал опрокидывать бутылки с кислотой на шалуна. Он этого не заметил. “Итак, маленькие влажные вредители, вы попытаетесь перещеголять Меня!”

Аберкромби и Джинни подняли волшебные палочки и выкрикнули несколько коротких слов трансформации.

Забившись обратно в свой угол, вглядываясь сквозь сернистый запах перегара, я увидел, как Джинни покачнулась, а затем отпрыгнула в поисках безопасности. Должно быть, она почувствовала ответную реакцию. Раздался оглушительный взрыв, и воздух наполнился разлетающимся стеклом.

Мое тело защищало Грисволда, и заклинание не сделало со мной ничего, кроме превращения в люпина. Я увидел Джинни почти на четвереньках за скамейкой, в полуобморочном состоянии... Но невредимой, невредимой, хвала всем Силам во веки веков. Свартальф— собака-пекинес тявкнула на полке. Аберкромби ушел, но шимпанзе в мешковатом твидовом костюме с воем устремился к двери.

Огненная струя пронеслась перед обезьяной. Она крутанулась, закричала и взбежала по паровой трубе. Саламандра выгнула спину и завыла от смеха.

“Ты используешь свои фокусы против меня? Всемогущий Я, ужасный я, прекрасный я? Ха, они отскакивают, как вода от горячей сковородки! А я, я, я - сковорода, на которой тебя поджарят!”

Так или иначе, низкопробная мелодраматичность его речи вовсе не была смешной. Ибо это было ребяческое, тщеславное, бессмысленно поглощающее существо, выпущенное на свободу на земле, чтобы превратить наш широкий прекрасный дом в одно белое пламя среди планет.

Под поляроидными снимками я снова превратился в человека и встал за скамейкой. Грисволд открыл кран с водой и пустил струю пальцем. Саламандра раздраженно зашипела — да, вода все еще причиняла боль, но здесь было недостаточно жидкости, чтобы утолить ее, к этому времени тебе понадобится целое озеро…Оно повернуло голову, разинуло пасть, нацелилось на Грисволда и глубоко вздохнуло.

Все суета...

Я, пошатываясь, подошел к горелке Бунзена, которая нагревала бесполезный стакан с водой. Джинни села и посмотрела на меня сквозь опаленные пряди. Комната наполнилась жаром, мои легкие превратились в одну огромную муку. У меня не было ни малейшей вспышки гениальности, я действовал на основе грубого инстинкта и смутных воспоминаний.

“ Убей нас, ” прохрипел я. - Убей нас, если посмеешь. Наш слуга могущественнее тебя. Он будет преследовать тебя до конца творения”.

- Твой слуга? Пламя окутало слова.

“Да... Я имею в виду, да... Наш слуга, тот Огонь, который не боится воды!”

Саламандра с рычанием отступила на шаг. Она была еще не настолько сильной, чтобы само название "вода" не заставило ее вздрогнуть. “Покажи мне!” - стрекотало оно. “Покажи мне! Я вызываю тебя!”

“ Наш слуга... маленький, но сильный, ” прохрипела я. “ Ярче и красивее тебя, и выше вреда от Влажных Стихий. Я, пошатываясь, подошла к банкам с образцами металла и схватила щипцы. - У тебя хватит смелости взглянуть на него?

Саламандра ощетинилась. - Хватит ли у меня смелости? Спроси лучше, осмелится ли оно противостоять Мне?”

Я бросил взгляд краем глаза. Джинни поднялась и сжимала свою волшебную палочку. Она едва дышала, но глаза ее были прищурены.

Наступило молчание. Он висел в комнате тяжестью целого мира, заглушая все оставшиеся звуки: потрескивание огня, обезьянью тарабарщину Аберкромби, возмущенное тявканье Свартальфа. Я взял щипцами полоску магния и поднес ее к пламени горелки.

Она взорвалась бело-голубым актиническим сиянием, от которого у меня заслезились глаза. Саламандра была не такой злобно блестящей. Я видел, как это животное совершило подвиг, одновременно раздувшись и съежившись.

“ Смотрите! Я поднял горящую полоску. Позади меня раздалось быстрое бормотание Джинни: “О Индра, Абаддон, Люцифер...”

Детский разум, неспособный рассматривать более одной вещи одновременно ... Но как долго? Я должен был полностью удерживать его внимание в течение требуемых ста двадцати секунд.

“ Огонь, ” лихорадочно сказала саламандра. - Только еще один огонь, крошечная частица той Силы, из которой я возникла.

- Ты сможешь это сделать, бастер?

Я опустил полоску в мензурку. От воды поднимался пар, она кипела и пузырилась — а металл продолжал гореть!

“…abire ex orbis terrestris…”

“Mg плюс H2O дают MgO плюс H2”, - благоговейно прошептал Грисволд.

- Кик-ик! - воскликнул Аберкромби.

- Ип-ип-ип! - сказал Свартальф.

“ Это трюк! ” завопила саламандра. “ Это невозможно! Если даже я не смогу —Нет!”

“ Оставайся на месте! - рявкнул я в своей лучшей армейской манере. - Ты сомневаешься, что мой слуга сможет последовать за тобой, куда бы ты ни сбежал?

“Я убью это маленькое чудовище!”

“ Давай, приятель, ” согласился я. - Хочешь сразиться на дуэли под водой?

Над нашим шумом пронеслись свистки. Полиция все видела через эти окна.

“ Я покажу тебе, я покажу! Это было почти рыдание. Я нырнул за скамейку, увлекая Грисволда за собой, когда огненный гейзер хлынул туда, где я только что был.

“Ня, ня, ня”, - позвала я. “Тебе меня не поймать! Перепуганный кот!”

Свартальф бросил на меня тяжелый взгляд.

Пол задрожал, когда элементаль направился ко мне, не обходя скамейки, а прожигая себе путь сквозь них. Жар сжал мое горло. Я резко повернулся вниз, в темноту.

И оно исчезло. Джинни торжествующе воскликнула “Аминь!”, и смещенный воздух затрещал, как гром.

Я вскочил на ноги. Джинни упала в мои объятия. Полиция вошла в лабораторию, и Грисволд прокричал что-то о вызове пожарной службы, прежде чем все его здание заволокло дымом. Аберкромби юркнул в окно, а Свартальф спрыгнул с полки. Он забыл, что пекинесы не такие проворные, как кошки, и его выпученные глаза вспыхнули праведным гневом.

Снаружи в Торговом центре было прохладно и тихо. Мы сидели на росистой траве, смотрели на луну и думали, какое это великое и простое чудо - быть живым.

Узы разделяли нас, но на губах Джинни была нежность. Мы едва заметили, когда кто-то пробежал мимо нас, крича, что саламандра исчезла, и когда церковные колокола начали оповещать об этом всех людей.

Свартальф наконец разбудил нас своим лаем. Джинни хихикнула. “Бедняга. Я верну тебя обратно, как только смогу, но сейчас есть более срочные дела. Давай, Стив.

Грисволд, уверенный, что его бесценный зал в безопасности, последовал за нами на тактичном расстоянии. Свартальф просто сидел там, где был ... Слишком потрясенный, чтобы пошевелиться, я думаю, при мысли о том, что могут быть дела поважнее, чем превращение его обратно в кошку.

Доктор Мальциус встретил нас на полпути, под одним из вязов кампуса. Лунный свет падал на его лицо и сверкал на пенсне. “Моя дорогая мисс Грейлок, ” начал он, - правда ли, что вы преодолели эту угрозу обществу? Весьма примечательно. Примите мои поздравления. Славная летопись этого великого учреждения, президентом которого я имею честь быть...

Джинни повернулась к нему лицом, подбоченившись, и пригвоздила его самым холодным взглядом, который я когда-либо видела. “Заслуга принадлежит мистеру Матучеку и доктору Грисволду”, - сказала она. “Я сообщу об этом прессе. Несомненно, тогда вы сочтете нужным рекомендовать более крупные ассигнования на выдающуюся работу доктора Грисволда ”.

“ О, в самом деле, ” пробормотал ученый. — Я не...

“ Помолчи, придурок, ” прошипела Джинни. Вслух: “Только благодаря его мужественной и дальновидной приверженности основным учениям естественного права— Ну, остальное ты можешь дополнить сам, Мальциус. Я не думаю, что ты был бы очень популярен, если бы продолжал морить голодом его отдел.

“О ... действительно... в конце концов...” Президент взорвал себя. “Я тщательно обдумал этот вопрос. Вообще-то, я собирался рекомендовать это на следующем заседании правления.

“Я буду настаивать на этом”, - сказала Джинни. “Теперь есть это дурацкое правило, запрещающее отношения между студентами и преподавателями. Мистер Матучек скоро станет моим мужем...

Свист! Я попыталась восстановить дыхание.

“ Моя дорогая мисс Грейлок, ” пробормотал Мальциус, “ приличия... пристойность…да ведь он даже не порядочный!

Я с ужасом осознал, что каким-то образом во всей этой суматохе потерял дорогую норковую шубу Джинни.

Подошли двое полицейских, таща за собой маленькое волосатое существо, которое билось у них на руках. Один из них нес одежду, которую сбросил шимпанзе. “ Прошу прощения, мисс Грейлок. Тон был чистейшим поклонением. — Мы нашли эту обезьяну на свободе и...

“О, да”. Она рассмеялась. “Нам придется восстановить его. Но не сейчас. Стиву эти штаны нужны еще больше”.

Я надела их в спешке. Джинни обернулась и с ангельской нежностью улыбнулась Мальзиусу.

“Бедный доктор Аберкромби”, - вздохнула она. “Такие вещи случаются, когда имеешь дело с параъестественными силами. Теперь я полагаю, сэр, что нет никаких правил, запрещающих преподавателям проводить исследования ”.

“ О нет, ” дрожащим голосом сказал президент. - Конечно, нет. Напротив! Мы ожидаем, что наши люди опубликуют...

“ Чтобы быть уверенным. Сейчас у меня есть на примете интереснейший исследовательский проект, связанный с трансформациями. Я признаю, что это наименее опасно. Это может иметь неприятные последствия, как заклинание доктора Аберкромби. Джинни оперлась на палочку и задумчиво посмотрела на газон. “Это может даже ... Да, есть даже небольшая вероятность, что это может превратить вас в обезьяну, дорогой доктор Мальциус. Или, возможно, в червя. Длинного и скользкого. Но мы не должны допустить, чтобы это встало на пути Науки, не так ли?”

“ Что? Но...

- Естественно, - промурлыкала ведьма, - если бы мне позволили вести себя со своим женихом так, как я хочу, у меня не было бы времени на исследования.

Мальзиусу потребовалось всего пятьдесят слов, чтобы признать капитуляцию. Он заковылял прочь с нетвердым величием, в то время как последние отблески костра угасли над крышами кампуса.

Джинни посмотрела на меня долгим взглядом. “ Правило не может быть официально отменено до завтра, ” пробормотала она. - Тогда, как думаешь, сможешь пропустить несколько занятий?

“Кик-ик-ик”, - сказал доктор Алан Аберкромби. Затем появился Свартальф, полный негодования, и загнал его на дерево.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

(Посвящается Фрицу Лейберу)

Математик по имени Джонс

больше любил кубики, чем конусы.

Сказал он во время своих прогулок:

“Когда я путешествую, я играю в азартные игры.

Собираюсь раскатать эти напьерские кости!”

СЭМ ХОЛЛ

Щелчок. Бзззз. Врррр.

Гражданин бланк бланк, из любого города, где угодно, США, подходит к стойке администратора отеля. “Холостяк с ванной”.

“ Извините, сэр, наш топливный рацион не позволяет принимать индивидуальные ванны. Мы можем нарисовать один для вас; это будет стоить двадцать пять долларов дополнительно.

“ О, и это все? Хорошо.

Гражданин Бланк достает бумажник, извлекает карточку, передает ее регистратору - автоматический набор жестов. Алюминиевые челюсти смыкаются на нем, медные зубы нащупывают магнитные кодировки, электронный язык пробует жизнь гражданина Бланка на вкус.

Место и дата рождения. Родители. Расовая принадлежность. Религия. Сведения об образовании, военной и гражданской службе. Семейное положение. Дети. Профессии, от начала до настоящего времени. Принадлежность. Физические данные, отпечатки пальцев, сетчатка глаза, группа крови. Базовый психотип. Рейтинг лояльности. Индекс лояльности как функция времени до момента проведения последнего теста. Щелк, щелк. Бззз.

- Почему вы здесь, сэр? - спросил я.

“ Продавец. Я рассчитываю быть в Цинциннати завтра вечером.

Клерк (32 года, женат, двое детей; Примечание конфиденциально: еврей. Держаться подальше от ключевых занятий) нажимает на кнопки.

Щелк, щелк. Автомат возвращает карточку. Гражданин Бланк кладет ее обратно в бумажник.

“Вперед!”

Посыльный (19 лет, не женат; Примечание конфиденциально: католик. Не допускать к основным занятиям) забирает чемодан гостя. Лифт со скрипом поднимается наверх. Клерк возобновляет чтение. Статья озаглавлена “Предала ли нас Британия?” Сопутствующие статьи в журнале включают “Новую программу идеологической обработки для вооруженных сил”, “Охота за рабочей силой на Марсе”, “Я был членом профсоюза в Полиции безопасности”, “Больше планов на ваше будущее”.

Машина разговаривает сама с собой. Щелк, щелк. Лампочка подмигивает своему соседу, как будто они поделились личной шуткой. Общий сигнал передается по проводам.

В сопровождении тысячи других он спускается по последнему кабелю и попадает в сортировочный блок Central Records. Щелк, щелк. Бззз. Врррр. Подмигивание и свечение. Искаженные молекулы в определенной катушке отображают структуру Citizen Blank, и это отправляется обратно. Он поступает в блок сравнения, на который также был перенаправлен соответствующий ему входящий сигнал. Они идеально совпадают по фазе; ничего плохого. Гражданин Бланк остановился в том городе, где он обещал остановиться прошлой ночью, поэтому ему не пришлось вносить исправления.

Новая информация добавляется в досье гражданина Бланка. Вся его жизнь возвращается в банк памяти. Информация стирается со сканера и блоков сравнения, чтобы они могли быть бесплатными для следующего прибытия.

Машина проглотила и переварила еще один день. Она довольна.

Торнберг вошел в свой кабинет в обычное время. Его секретарша подняла голову, чтобы сказать “Доброе утро”, и присмотрелась повнимательнее. Она проработала с ним достаточно лет, чтобы читать нюансы по его тщательно контролируемому лицу. - Что-нибудь не так, шеф?

“ Нет. ” Он говорил резко, что тоже было необычно. “ Нет, ничего плохого. Может быть, я чувствую себя немного не в своей тарелке.

“О”. Секретарь кивнула. Вы научились осмотрительности в правительстве. “Что ж, надеюсь, вам скоро станет лучше”.

“ Спасибо. Ничего особенного. Торнберг, прихрамывая, подошел к своему столу, сел и достал пачку сигарет. Он подержал сигарету в пожелтевших от никотина пальцах, прежде чем прикурить, и в его глазах была пустота. Затем он яростно затянулся и повернулся к своей почте. Как главный техник Центрального архива, он получал щедрую порцию табака и употреблял ее всю.

Офис представлял собой кабинку без окон, обставленную в строгом порядке, единственными украшениями были фотографии его сына и покойной жены. Торнберг казался слишком большим для этого помещения. Он был высоким и худощавым, с тонкими прямыми чертами лица и аккуратно причесанными седеющими волосами. На нем была простая форма службы безопасности, знаки отличия Технического подразделения и звание майора, но без ленточек, на которые он имел право. Священнослужители "Матильды-машины" были довольно неформальными людьми.

Он курил одну за другой, просматривая почту. Большая часть писем была связана с заменой. “Давай, Джун”, - сказал он. Записи и последующей транскрипции хватало для рутинных дел, но лучше, чтобы его секретарь тоже делала заметки, пока он диктует что-нибудь необычное. “Давайте покончим с этим побыстрее. У меня есть работа, которую нужно сделать.

Он держал перед собой письмо. “Сенатору Э. В. Хармисону, S.O.B., Нью-Вашингтон. Уважаемый сэр: В ответ на ваше сообщение от 14 июня, в котором запрашивается мое личное мнение о новой системе идентификации, могу я сказать, что выражать мнения - не дело технического специалиста. Директива о том, что каждый гражданин должен иметь единый номер для своих записей — свидетельства о рождении, образовании, пайках, налогах, заработной плате, транзакциях, государственной службе, семье, путешествиях и т.д., — имеет очевидные долгосрочные преимущества, но, естественно, требует большой работы как по повторному преобразованию, так и по временному контролю данных. Президент решил, что выгода оправдывает наши нынешние трудности, и долг граждан - соответствовать, а не жаловаться. Ваш и так далее. Он позволил себе холодную улыбку. “Ну вот, это его исправит! Я все равно не знаю, какая польза от Конгресса, кроме как досаждать честным бюрократам”.

В частном порядке Джун решила изменить текст письма. Возможно, сенатор - это всего лишь резиновый штамп, но от него нельзя было так резко отмахнуться. Часть работы секретарши - уберегать босса от неприятностей.

“Хорошо, давайте перейдем к следующему”, - сказал Торнберг. “Полковнику М. Р. Хьюберту, директору отдела связи Центрального архивного агентства, Полиции безопасности и так далее. Уважаемый сэр: В соответствии с вашим меморандумом от 14 сентября. требуя определенной даты для завершения преобразования идентификатора, могу ли я со всем уважением заявить, что честно установить ее для меня невозможно. Вы понимаете, что мы должны разработать модуль модификации памяти, который будет производить замену в наших записях без необходимости извлекать и изменять каждую из трехсот миллионов катушек. Вы также понимаете, что мы не можем точно предсказать время, необходимое для завершения такого проекта. Однако исследования продвигаются удовлетворительно (отсылайте его к моему последнему отчету, хорошо?), и я могу с уверенностью сказать, что преобразование будет завершено и все граждане будут уведомлены о своих цифрах самое позднее в течение трех месяцев. С уважением и так далее. Облеки это в приятную форму, Джун.

Она кивнула. Торнберг продолжил просматривать почту, большую часть бросая в корзину, чтобы она могла ответить одна. Закончив, он зевнул и закурил новую сигарету. “Хвала Аллаху, это закончилось. Теперь я могу спуститься в лабораторию”.

- У тебя назначены встречи на вторую половину дня, - напомнила она ему.

“ Я вернусь после ланча. Увидимся. - Он встал и вышел из кабинета.

Спускаясь по эскалатору на еще более низкий подуровень, идя по коридору, он автоматически отвечал на приветствия проходящих подчиненных. Выражение его лица ничего не выражало; возможно, это было вызвано жестким размахиванием руками.

Джимми, подумал он. Джимми, парень.

В камере охраны он поднес руку и глаз к сканерам. Его пропуском были отпечатки пальцев и сетчатки. Сигнал тревоги не прозвучал. Дверь перед ним открылась, и он вошел в храм Матильды.

Она сидела на корточках перед огромными, ярус за ярусом, панелями управления, счетчиками, индикаторными лампочками под высоким потолком. Это зрелище всегда напоминало Торнбергу ацтекскую пирамиду, боги которой подмигивали красными глазами послушникам и просителям, ползающим у основания и по бокам. Но они приносили свои жертвы в другом месте.

Мгновение Торнберг стоял и наблюдал. Он снова улыбнулся усталой улыбкой, от которой морщины появились только на левой стороне его лица. Его тронуло воспоминание о книгах сороковых и пятидесятых годов прошлого века, которые он читал: французские, немецкие, британские, итальянские. Интеллектуалы были обеспокоены американизацией Европы, крушением старой культуры перед лицом механического варварства безалкогольных напитков, крепких напитков, огромных хромированных автомобилей (датчане называли их долларовыми улыбками), жевательной резинки, пластмасс…Никто из них не протестовал против одновременной европеизации Америки: раздутое правительство, неограниченное вооружение, чиновничье любопытство, цензура, тайная полиция, шовинизм... Что ж, какое-то время были возражающие, но сначала их собственные эксцессы и глупости дискредитировали их, а потом...

Ну что ж.

Но Джимми, парень, где ты сейчас, что они с тобой делают?

Торнберг отыскал стенд, на котором его главный инженер Родни тестировал устройство. “ Как у тебя дела? - спросил я. - спросил он.

“ Очень хорошо, шеф. Родни не потрудился отдать честь. Торнберг фактически запретил использовать это в лабораториях как пустую трату времени. “Пока есть несколько жуков, но мы их выгоняем”.

Проект, по сути, заключался в разработке трюка, который изменял бы числа, не изменяя ничего другого — не слишком простая задача, поскольку банки памяти зависели от отдельных магнитных доменов. “Хорошо”, - сказал Торнберг. “Послушайте, я хочу провести несколько проверок сам, через главного координатора. Программа, которую они написали для Тринадцатой секции во время преобразования, меня не совсем удовлетворяет.

“Нужен ассистент?”

“ Нет, спасибо. Я просто хочу, чтобы меня не беспокоили.

Торнберг продолжил свой путь по полу. Под его ботинками глухо раздавался звук твердости. Главный координатор находился в специальной бронированной будке, расположенной рядом с великой пирамидой. Ему пришлось пройти повторное сканирование, прежде чем дверь впустила его. Сюда допускались немногие. Полные архивы страны были слишком ценны, чтобы ими рисковать.

Рейтинг лояльности Торнберга составлял AAB-2 - не совсем идеальный, но лучший из доступных среди мужчин и женщин его профессионального уровня. Его последнее обследование на предмет употребления наркотиков выявило определенные сомнения и оговорки относительно политики правительства, но о неповиновении не могло быть и речи. На первый взгляд, он, безусловно, был обязан быть лояльным. Он с отличием служил в войне против Бразилии, потеряв в бою ногу; его жена погибла во время неудачного китайского ракетного налета десять лет назад; его сын был подающим надежды молодым офицером Космической гвардии на Венере. Он читал и слушал нелегальный материал, книги, занесенные в черные списки, подпольную и иностранную пропаганду — но, с другой стороны, каждый интеллектуал баловался этим; это не было серьезным преступлением, если твоя запись в остальном была хорошей и если ты смеялся над тем, что там говорилось.

Он немного посидел, разглядывая доску внутри будки. Его сложность поставила бы в тупик большинство инженеров, но он проработал с Матильдой так долго, что ему даже не понадобились справочные таблицы.

Ну...

Для этого требовались нервы. Гипнотизер был уверен, что раскроет, что он собирался сделать. Но такие набеги были, по необходимости, случайными. Скорее всего, его не призовут снова в течение многих лет, особенно учитывая его рейтинг. К тому времени, когда о нем узнали, Джек должен был подняться достаточно высоко в рядах гвардии, чтобы быть в безопасности.

В уединении кабинки Торнберг позволил себе суровую усмешку. “Это, - пробормотал он машине, - причинит мне боль большую, чем тебе”.

Он начал нажимать кнопки.

Здесь были схемы, которые могли изменять записи, извлекать целую катушку и записывать в молекулы все, что было необходимо. Торнберг несколько раз выполнял эту работу для высокопоставленных чиновников. Теперь он делал это для себя.

Джимми Обренович, сын его троюродного брата, был увезен ночью полицией безопасности по подозрению в государственной измене. Досье показывало то, о чем не должен был знать ни один частный гражданин: заключенный находился в лагере Филдстоун. Те, кто вернулся оттуда, небольшой процент, были очень тихими и абсолютно ничего не говорили о своем опыте. Иногда они были не способны говорить.

Начальнику технического отдела Central Records было чертовски лучше, чтобы у него не было родственников в Филдстоуне. Торнберг целый час возился с экранами и кнопками, стирая, меняя. Работа была тяжелой; ему пришлось вернуться на несколько поколений назад, изменив родословную. Но когда он закончил, Джеймс Обренович не имел никакого отношения к Торнбергам.

И я был очень высокого мнения об этом мальчике. Что ж, я делаю это не ради себя, Джимми. Это ради Джека. Когда копы проверят твое досье, без сомнения, позже сегодня, я не могу позволить им обнаружить, что ты родственник капитана Торнберга с Венеры и друг его отца.

Он щелкнул переключателем, который вернул катушку в банки памяти. Этим поступком я отрекаюсь от тебя.

После этого он посидел немного, наслаждаясь тишиной кабинки и чистой безличностью инструментов. Ему даже не хотелось курить. Однако вскоре он начал задумываться.

Итак, теперь они собирались присвоить каждому гражданину номер, один номер для всего. Они уже обсуждали нанесение татуировки. Торнберг предвидел, что популярный сленг называет цифры "брендами”, а служба безопасности расправляется с теми, кто использует этот термин. Нелояльный язык.

Что ж, подполье было опасным. Это было поддержано зарубежными странами, которым не нравился мир, в котором доминируют американцы — по крайней мере, не тот, в котором доминирует сегодняшняя Америка, хотя когда-то “США” означало “надежда”. Говорили, что у повстанцев есть где-то в космосе собственная база и что они напичкали страну своими агентами. Вполне возможно. Их пропаганда была тонкой: мы не хотим свергать нацию; мы просто хотим восстановить Билль о правах. Это могло бы привлечь много неуравновешенных душ. Но охота за шпионами Службы безопасности неизбежно должна была привлечь к ответственности большое количество граждан, которые никогда не замышляли государственной измены. Как Джимми — или Джимми все-таки был подпольщиком? Вы никогда не знали наверняка. Тебе никто никогда не говорил.

Во рту у Торнберга появился кислый привкус. Он поморщился. Ему вспомнилась строчка из песни. “Я ненавижу вас всех.” Как все прошло? Ее пели, когда он учился в колледже: что-то об очень ожесточенном персонаже, совершившем убийство.

О, да. “Сэм Холл”. Ну, как все прошло? Тебе нужен был хриплый бас, чтобы спеть это как следует.

О, меня зовут Сэм Холл, это Сэм Холл.

Да, меня зовут Сэм Холл, именно Сэм Холл.

О, меня зовут Сэм Холл,

И я ненавижу вас всех,

Да, я ненавижу вас всех, будь прокляты ваши глаза.

Вот и все. И Сэму Холлу грозило обвинение в убийстве. Теперь Торнберг вспомнил. Он чувствовал себя самим Сэмом Холлом. Он посмотрел на машину и задался вопросом, сколько в ней Сэмов Холлов.

Лениво, откладывая возвращение к работе, он набрал данные - имя Сэмюэл Холл, никаких дополнительных уточнений. Машина что-то пробормотала. Вскоре она выдала стопку бумаг, микропечатанных прямо на месте из банка памяти. Полное досье на каждого Сэма Холла, живого и мертвого, с того момента, как начали вести записи. К черту все это. Торнберг швырнул листы в щель мусоросжигателя.

— О, они говорят, что я убил человека, поэтому они и говорят...

Этот импульс был ослепляющим в своей дикости. В этот момент они имели дело с Джимми, вероятно, били его по почкам, а он, Торнберг, сидел здесь, ожидая, пока копы заберут досье Джимми, и он ничего не мог поделать. Его руки были пусты.

Ей-богу, подумал он, я им устрою Сэма Холла!

Его пальцы забегали; он справился с приступом тошноты, решая сложную техническую задачу. Вставить фальшивую катушку в "Матильду" было нелегко. Вы не могли дублировать цифры, и у каждого гражданина их было много. Вы должны были отчитываться за каждый день своей жизни.

Ну, кое-что из этого можно было бы упростить: Машина существовала всего двадцать пять лет; до этого записи велись в дюжине разных офисов. Давайте представим Сэма Холла жителем Нью-Йорка, его досье там утеряно во время взрыва тридцать лет назад. Те из его бумаг, которые находились в Нью-Вашингтоне, также были утеряны во время нападения Китая. Это означало, что он просто сообщал столько деталей, сколько мог вспомнить, чего не обязательно было много.

Давайте посмотрим. “Сэм Холл” была английской песней, так что Сэм Холл сам должен быть британцем. Приехал сюда со своими родителями, о-о, тридцать восемь лет назад, когда ему было три года, и натурализовался вместе с ними; это было еще до полного запрета на иммиграцию. Вырос в нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде, крепкий парень, из трущоб. Школьные записи утеряны во время взрыва, но он утверждал, что окончил десятый класс. Живых родственников нет. Семьи нет. Никакой определенной профессии, просто серия неквалифицированных работ. Рейтинг лояльности BBA-O, что означало, что чисто рутинные вопросы показали, что у него нет политических взглядов, которые имели бы значение.

Слишком бесцветный. Добавьте ему немного жестокости в его биографию. Торнберг запросил информацию о полицейских участках Нью-Йорка и гражданских полицейских, уничтоженных в ходе последних рейдов. Он использовал их как источник записей о том, что Сэм Холл постоянно попадал в неприятности — пьянство, нарушение общественного порядка, драки, подозрение в кражах со взломом, но недостаточно серьезные, чтобы вызвать гипнотехников службы безопасности для допроса.

Хм. Лучше назначить ему 4-F, без военной службы. Причина? Ну, небольшая наркомания; в наши дни мужчины были не так уж нужны, чтобы лечить наркоманов. Неококка не слишком ухудшила способности. Действительно, наркоман был ненормально быстрым и сильным под воздействием наркотика, хотя впоследствии у него была жесткая реакция.

Тогда ему пришлось бы пройти дополнительный срок гражданской службы. Давайте посмотрим. Свои четыре года он провел простым рабочим на проекте плотины в Колорадо. Среди такого скопления людей, кто мог бы его вспомнить? Во всяком случае, было бы трудно найти того, кто помнил.

Теперь перейдем к делу. Торнберг призвал на помощь несколько автоматических устройств. Он должен отчитываться за каждый день за двадцать пять лет; но, конечно, в большинстве случаев обстоятельства не изменились бы. Торнберг искал дешевые отели, которые не утруждали себя ведением собственного учета после того, как данные отправлялись Матильде. Кто мог вспомнить потрепанного индивидуального посетителя? В качестве нынешнего адреса Сэм Холл выбрал "Тритон", знаменитую ночлежку на Восточной стороне, недалеко от кратеров. В настоящее время его человек был безработным, предположительно живущим на сбережения, скорее всего на случайные заработки и мелкие преступления. О, черт! Налоговые декларации. Однако Торнберг мог быть поверхностным в их составлении. От бедных не ожидалось дотошности, и они не подвергались ежегодным проверкам, как средний класс и богатые.

Хм... Физическое удостоверение личности. Сделайте его среднего роста, коренастым, черноволосым и черноглазым, с горбатым носом, шрамом на лбу — суровый вид, хотя и недостаточно запоминающийся. Торнберг ввел точные размеры. Поскольку отпечатки пальцев и сетчатка были закодированы, их было легко подделать; он включил цензуру в свою текущую программу, чтобы случайно не скопировать чьи-то еще.

Наконец он откинулся назад и вздохнул. В пластинке по-прежнему было полно дыр, но он мог их заделать на досуге. Основная работа была сделана — пара часов тяжелой работы, совершенно бессмысленной, за исключением того, что он выпустил пар. Он чувствовал себя намного лучше.

Он взглянул на часы. Пора возвращаться к работе, сынок. На какой-то мятежный миг он пожалел, что никто никогда не изобретал часов. Они сделали возможной науку, которую он любил, но затем приступили к механизации человека. Ну что ж, теперь уже слишком поздно. Он вышел из кабинки. Дверь за ним закрылась сама собой.

Примерно месяц спустя Сэм Холл совершил свое первое убийство.

Накануне вечером Торнберг был дома. Его звание давало ему право на хорошее жилье, несмотря на то, что он жил один: две комнаты и ванная на девяносто восьмом этаже жилого дома в городе, недалеко от замаскированного входа в подземные владения Матильды. Тот факт, что он был в Безопасности, даже если он не принадлежал к отделению охотников на людей, вызывал к нему такое уважение, что он часто чувствовал себя одиноким. Суперинтендант как-то предложил ему свою дочь— “Всего двадцать три, сэр, только что освобождена джентльменом в звании маршала и ищет хорошего покровителя, сэр”. Торнберг отказался, стараясь не быть чопорным по этому поводу. Время от времени, время от времени— но все равно, у нее не было бы выбора относительно получения статуса клиента, во всяком случае, в первый раз. А брак Торнберга был долгим и счастливым.

Он рылся на своих книжных полках в поисках чего-нибудь почитать. Литературное бюро превозносило Уитмена как ранний образец американизма, но, хотя Торнбергу всегда нравился поэт, его руки непроизвольно потянулись к потрепанному томику Марлоу. Было ли это эскапизмом? Лос-Анджелес был очень против эскапизма. Это были трудные времена. Нелегко принадлежать к нации, которая насаждала мир в угрюмом мире. Вы должны быть реалистами и энергичными, а во всем остальном - никаких сомнений.

Зазвонил телефон. Он щелкнул выключателем. На экране появилось некрасивое пухлое лицо Марты Обренович: ее седые волосы были растрепаны, а голос напоминал хриплое карканье.

“ Э—э... привет, ” сказал он смущенно. Он не звонил ей с тех пор, как узнал об аресте ее сына. “Как у тебя дела?”

“Джимми мертв”, - сказала она ему.

Он долго стоял. В черепе у него было ощущение пустоты.

“ Сегодня мне сообщили, что он умер в лагере, ” сказала Марта. - Я подумала, ты захочешь знать.

Торнберг довольно медленно покачал головой взад-вперед. - Марта, я никогда не хотел таких новостей, - сказал он.

- Это неправильно! ” взвизгнула она. “ Джимми не был предателем. Я знал своего сына. Кто должен знать его лучше? У него были друзья, в которых я немного сомневался, но Джимми, он бы никогда...

Что-то холодное образовалось в груди Торнберга. Никогда не знаешь, когда звонки прослушиваются.

“ Прости, Марта, ” сказал он бесстрастно. “ Но полиция осторожна в таких вещах. Они не стали бы действовать, пока не будут уверены. Справедливость заложена в наших традициях”.

Она долго смотрела на него. В ее глазах был жесткий блеск. - Ты тоже, - сказала она наконец.

“ Будь осторожна, Марта, ” предупредил он ее. “ Я знаю, для тебя это удар, но не говори ничего такого, о чем потом можешь пожалеть. В конце концов, Джимми мог погибнуть случайно. Такие вещи случаются.

“ Я— забыла, ” сказала она отрывисто. - Ты ... сам в безопасности.

“Успокойтесь”, - сказал он. “Думайте об этом как о жертве ради национальных интересов”.

Она отключилась от него. Он знал, что она больше не позвонит ему. И он не мог безопасно видеться с ней.

“ До свидания, Марта, ” сказал он вслух. Это было похоже на разговор незнакомца.

Он снова повернулся к книжной полке. Не для меня, сказал он себе. Для Джека. Он коснулся переплетенных листьев травы. "О, Уитмен, старый бунтарь, - подумал он со странным сухим смешком в голосе, - тебя теперь называют Крутящимся Уолтом?"

В ту ночь он принял дополнительную таблетку снотворного. В голове у него все еще кружилось, когда он приходил на работу, и через некоторое время он оставил попытки отвечать на почту и спустился в лабораторию.

Пока он разговаривал с Родни и плохо разбирался в обсуждаемой технической проблеме, его взгляд случайно упал на Матильду. Внезапно он понял, что ему нужно для очищения. Он прервал разговор как можно скорее и зашел в кабинку координатора.

На мгновение он задержался у клавиатуры. Ежедневное создание Сэма Холла было странным опытом. Тихий и замкнутый, он вел шумную жизнь и проявил суровую личность. Сэм Холл был для него более реальным, чем многие из его коллег. Ну, я сам шизоидный тип. Может быть, мне следовало стать писателем. Нет, это означало бы слишком много ограничений, слишком сильный страх оскорбить цензора. С Сэмом Холлом он поступил именно так, как ему было угодно.

Он перевел дыхание и указал на нераскрытые убийства сотрудников службы безопасности в районе Нью-Йорка за последний месяц. Они были на удивление обычными. Может ли недовольство быть более общим, чем признает правительство? Но когда большая часть нации вынашивает мысли, помеченные как предательские, применяется ли этот ярлык по-прежнему?

Он нашел то, что хотел. Сержант Брейди неосторожно вошел в район Кратера после наступления темноты двадцать седьмого числа с обычной проверкой; он надел черную форму, предположительно для того, чтобы придать себе всю полноту власти. На следующее утро его нашли в переулке с проломленным черепом.

О, говорят, я убил человека, так они говорят.

Да, я убил человека, говорят они, так они говорят.

Я ударил его по голове,

И я оставил его там умирать,

Да, я оставил его там умирать, будь прокляты его глаза.

Газеты, без сомнения, сожалели об этой жестокости, совершенной вероломным агентом вражеских держав. (“О, пастор, он действительно приходил, он действительно приходил”.) Несколько подозреваемых были задержаны и подвергнуты жесткому допросу. (“И шериф, он тоже приходил, он тоже приходил”.) Пока ничего не доказано, хотя некий Джо Никольский (американец в пятом поколении, механик, женат, четверо детей, в его комнате найдены подпольные брошюры) был арестован вчера по подозрению.

Торнберг вздохнул. Он достаточно разбирался в методах обеспечения безопасности, чтобы быть уверенным, что они поймают кого-нибудь за такое убийство. Они не могли допустить, чтобы их репутация непогрешимости была подмочена отсутствием убедительных доказательств. Возможно, преступление совершил Никольский — он не мог доказать, что в тот вечер просто вышел прогуляться, — а возможно, и нет. Но, черт возьми, почему бы не дать ему передышку? У него четверо детей. С такой черной меткой их мать нашла бы работу только в доме отдыха.

Торнберг почесал в затылке. Это нужно было сделать осторожно. Давайте посмотрим. Тело Брейди уже должно было быть кремировано, но, конечно, сначала было проведено тщательное исследование. Торнберг извлек досье на убитого из машины и распечатал копию улики — ноль. Стерев это, он вписал заявление о том, что на воротнике жертвы был обнаружен размытый отпечаток большого пальца, и направил его в лабораторию идентификации для реконструкции. В идентификационный файл он вставил отчет о такой работе, законченной только вчера из-за большого объема работы. (Правдоподобно. В последнее время они были заняты материалами, присланными с Марса и захваченными во время налета на место встречи повстанцев.) Вероятный рисунок завитков был— И сюда он вставил большой палец правой руки Сэма Холла.

Он вернул катушки и откинулся на спинку стула. Это было рискованно; если кому-нибудь придет в голову запросить идентификационную лабораторию, у него будут неприятности. Но это было маловероятно. Были шансы, что Нью-Йорк примет результаты с обычным подтверждением, которое какой-нибудь клерк в лаборатории подаст, не изучая. Более очевидные опасности тоже были не слишком велики: занятая полиция не остановилась бы, чтобы спросить, действительно ли кто-нибудь из их специалистов по снятию отпечатков пальцев нарисовал это пятно; а что касается гипноанализа, показывающего, что Никольский действительно был убийцей, что ж, тогда можно было бы предположить, что отпечаток принадлежит прохожему, который обнаружил тело и не сообщил об этом.

Итак, теперь Сэм Холл убил офицера Службы безопасности — схватил его за шею и разбил черепную коробку увесистой дубинкой. Торнберг почувствовал себя значительно счастливее.

Служба безопасности Нью-Йорка направила запрос в Central Records о любых новых материалах по делу Брэди. Автомат сравнил коды и увидел, что была добавлена новая информация . Сообщение всплыло в памяти, а также досье на Сэма Холла и двух других — поскольку реконструкция не могла быть абсолютно точной.

Как оказалось, эти двое были в безопасности. У обоих было алиби. Отряд, ворвавшийся в отель "Тритон" и потребовавший Сэма Холла, встретил непонимающие взгляды. Такой человек не был зарегистрирован. Никого с таким описанием там не знали. Тщательный опрос подтвердил это. Затем Сэму Холлу удалось подделать адрес. Он мог бы легко сделать это, нажав кнопки на регистрационной книге отеля, когда никто не видел. Сэм Холл мог быть где угодно!

Джо Никольский, подвергшийся гипнозу и признанный безвредным, был освобожден. Штраф за хранение подрывной литературы заставил бы его влезть в долги на следующие несколько лет — у него не было влиятельных друзей, которые могли бы приостановить ее действие, — но с ним все было бы в порядке, если бы он был осторожен. Служба безопасности подала сигнал тревоги Сэму Холлу.

Торнберг получал сардоническое удовольствие, наблюдая за ходом охоты, когда дело дошло до Матильды. Ни один мужчина с таким удостоверением личности не покупал билетов ни на один общественный транспорт. Это ничего не доказывало. Из сотен исчезавших каждый год, по крайней мере, некоторых, должно быть, убивали ради их карточек, а от их тел избавлялись. Матильда была настроена поднимать тревогу, когда где-то обнаруживалось удостоверение личности исчезнувшего человека. Торнберг подделал несколько таких отчетов, просто чтобы дать полиции занятие.

С каждой ночью он спал все хуже, и от этого страдала его работа. Однажды он встретил Марту Обренович на улице — торопливо прошел мимо, не поздоровавшись с ней, — и вообще не мог уснуть, даже после максимально допустимого приема наркотиков.

Завершена разработка новой системы идентификации. Автоматы разослали уведомления каждому гражданину с приказом нанести их номера татуировками на правую лопатку в течение шести недель. Поскольку каждый центр сообщал, что такой-то человек выполнил работу, Матильда соответствующим образом меняла запись. Сэм Холл, AX-428-399-075, не сообщил о своей татуировке. Торнберг усмехнулся, увидев символ ТОПОРА.

Затем в телепередачах показали историю, которая заставила нацию воскликнуть. Бандиты ограбили Первый национальный банк в Американском квартале, штат Айдахо (бывший Московский), забрав добрых пять миллионов долларов разными купюрами. Судя по их дисциплине и снаряжению, предполагалось, что они были агентами повстанцев, возможно, прилетевшими на космическом корабле со своей неизвестной межпланетной базы, и что налет был направлен на финансирование их гнусной деятельности. Служба безопасности сотрудничала с вооруженными силами, чтобы выследить преступников, и аресты ожидались ежечасно, и т.д., и т.п.

Торнберг обратился к Матильде за подробным отчетом. Это была дерзкая работа. Грабители, очевидно, были в пластиковых масках и легких бронежилетах под обычной одеждой. В суматохе бегства маска одного человека соскользнула в сторону — всего на мгновение, но клерк, который видел, под гипнозом дал довольно точное описание. Темноволосый, плотный парень, римский нос, тонкие губы, усики щеточкой.

Торнберг колебался. Шутка есть шутка; и помощь бедному Никольскому, возможно, была морально оправдана; но пособничество в уголовном преступлении, которое, по всей вероятности, было актом государственной измены...

Он усмехнулся про себя, без тени юмора. Было слишком весело играть в Бога. Он быстро сменил пластинку. Мошенник был среднего роста, смуглый, со шрамом на лице, со сломанным носом…Некоторое время он сидел, гадая, в своем ли он уме. Насколько здравомыслящим вообще кто-либо был.

Центр безопасности запросил полные данные об инциденте и любые взаимосвязи, которые могли сделать логические блоки. Полученное ими описание могло подойти многим людям, но география оставляла только одну возможность. Сэм Холл.

Собаки подняли лай. В ту ночь Торнберг спал хорошо.

Дорогой папа,

Извините, что не написал раньше. Мы были здесь слишком заняты. Я сам нес патрульную службу в Остинском нагорье. Идея заключалась в том, что если мы сможем воспользоваться пониженным атмосферным давлением на такой высоте для строительства военного космопорта, иностранная страна может проникнуть внутрь и сделать то же самое, вероятно, в интересах наших внутренних повстанцев. Я рад сообщить, что мы ничего не нашли. Но для нас это было мрачно. Честно говоря, все здесь таково. Иногда я задаюсь вопросом, увижу ли я когда-нибудь снова солнце. И озера, и леса — жизнь; кто написал эту строчку о зеленых холмах Земли? Мой разум тоже словно заржавел. У нас мало что читают, и мне не нравятся записанные шоу. Не то чтобы я жаловался, конечно. Это необходимая работа.

Едва мы успели вернуться, как нас погрузили в батипланы и переправили в низину. Я никогда не был там раньше — думал, что Венера ужасна, но вам нужно спуститься в этот красно-черный океан адски раскаленного воздуха, далеко внизу, прежде чем вы поймете, что значит “ужасный”. Затем мы перешли прямо к мобильным резервуарам для герметизации и приступили к работе. Заключенные на новой ториевой шахте отказывались работать из-за условий и потерь. Нам нужно было оружие, чтобы образумить их. Папа, я это ненавидел. Мне на самом деле было жаль бедняг, я не против это признать. Камни, молотки и шланги против пулеметов! А условия суровые. Они УДАЛЕНЫ ЦЕНЗУРОЙ кто-то должен выполнять и эту работу, и если никто не согласится добровольно, за какую бы то ни было плату, им приходится назначать осужденных. Это для государства.

В остальном ничего нового. Жизнь довольно однообразна. Не верьте приключенческим историям. Приключение - это недели скуки, перемежающиеся моментами бесстрашного страха. Извините за краткость, но я хочу получить это в "исходящей ракете". Следующего не будет в течение пары месяцев. Все хорошо, на самом деле. Я надеюсь на то же самое для тебя и живу ради того дня, когда мы встретимся снова. Огромное спасибо за печенье — ты же знаешь, что не можешь позволить себе оплатить перевозку, старый ты транжира! Марта испекла их, не так ли? Я узнала вкус Обреновичей. Передай от меня привет ей и Джиму. И больше всего мои самые добрые мысли обращены к тебе.

Как всегда,

Джек

В телепередачах содержались сообщения о “Розыске” Сэма Холла. Его фотографий не было в наличии, но художник мог нарисовать точное сходство по описанию Матильды, и его свирепое лицо стало украшать общественные места. Вскоре после этого офисы службы безопасности в Денвере были разгромлены гранатой, брошенной из мчащегося автомобиля, который скрылся в пробке. Свидетель сказал, что он мельком видел метателя, и фрагментарный снимок, сделанный под гипнозом, был похож на снимок Сэма Холла. Торнберг немного подправил запись, чтобы сделать ее еще более похожей. Вмешательство было рискованным; если у службы безопасности когда-нибудь возникнут подозрения, они легко смогут перепроверить их у своих свидетелей. Но риск был не слишком велик, поскольку человек, прошедший научную проверку, рассказал все, что имело отношение к предмету, которое хранила его память, сознательная, подсознательная и клеточная. Никогда не было никаких причин повторять такой допрос.

Торнберг часто пытался проанализировать свои мотивы. Очевидно, что ему не нравилось правительство. Должно быть, он всю свою жизнь сдерживал эту ненависть, тщательно скрывая ее от сознания, и недавно она была вытеснена в его сознательный разум. Даже его подсознание не смогло бы сформулировать это раньше, иначе он был бы пойман зондами лояльности. Ненависть, порожденная сомнениями на протяжении всей жизни (Была ли какая-то реальная причина воевать с Бразилией, кроме как ради получения этих баз и концессий на добычу полезных ископаемых? Возможно, нападение китайцев было спровоцировано — или даже инсценировано, поскольку их правительство отрицало это?) и миллион мелких разочарований гарнизонного штата. И все же — сила его чувств! Насилие!

Создав Сэма Холла, он нанес ответный удар. Но это был безрезультатный удар, робкий жест. Скорее всего, его основным мотивом было просто найти наполовину безопасное освобождение. В Сэме Холле он жил опосредованно тем, что хотел делать зверь внутри него. Несколько раз он намеревался прекратить свой саботаж, но это было как наркотик: Сэм Холл становился необходимым для его собственной стабильности.

Эта мысль вызывала тревогу. Ему следовало бы обратиться к психиатру — но нет, доктор был бы обязан сообщить о его рассказе, он отправился бы в лагерь, и Джек, если и не совсем разорился, то был бы мрачен до конца своей жизни. В любом случае, у Торнберга не было желания ехать в лагерь. В его существовании были компенсации: интересная работа, несколько хороших друзей, искусство, музыка и литература, приличное вино, закаты и горы, воспоминания. Он начал эту игру импульсивно, и теперь было просто слишком поздно останавливать ее.

Потому что Сэма Холла повысили до Врага общества номер один.

Наступила зима, и склоны Скалистых гор, под которыми лежала Матильда, казались белыми под холодным зеленоватым небом. Воздушное движение вокруг близлежащего города терялось в этой огромности: короткие проносящиеся метеоры на фоне бесконечности, наземное движение, которое не было видно со стороны входа в Архив. Торнберг каждое утро ездил на работу по специальной канатной дороге, но обратно он часто шел пешком десять километров, а воскресенья обычно проводил в долгих походах по скользким тропам. Глупо было делать это в одиночку зимой, за исключением того, что он чувствовал себя безрассудным.

Незадолго до Рождества он был в своем кабинете, когда по внутренней связи раздалось: “К вам майор Соренсен, сэр. Из отдела расследований”.

Торнберг почувствовал, как его желудок завязывается в холодный узел. “ Хорошо, - ответил он голосом, ровность которого удивила его самого. “ Отмените все другие встречи. Расследование безопасности имело приоритетный характер для AAA.

Стуча каблуками, в комнату вошелСоренсен . Это был крупный светловолосый мужчина с широкими плечами, невыразительным лицом и глазами, бледными и отстраненными, как зимнее небо. Черная форма облегала его, как кожа; на фоне нее морозно поблескивал значок-молния его службы. Он остановился перед столом. Торнберг поднялся, чтобы неловко отдать ему честь.

“ Пожалуйста, присаживайтесь, майор Соренсен. Чем могу быть полезен?

“ Спасибо. Тон агента стал хриплым. Он опустил свое тело в кресло и впился взглядом в Торнберга. - Я пришел по делу Сэма Холла.

“ О, мятежник? По телу Торнберга побежали мурашки. Он едва мог смотреть в эти глаза.

“ Откуда вы знаете, что он мятежник? - Спросил Соренсен. - Об этом никогда не заявлялось официально.

— Почему — я предположил — налет на банк — нападения на персонал вашей службы...

Соренсен слегка наклонил коротко остриженную голову. Когда он заговорил снова, его голос звучал расслабленно, почти небрежно. - Скажите, майор Торнберг, вы подробно следили за развитием событий в Холле?

Торнберг колебался. Он не должен был этого делать без приказа; он только поддерживал работу машины. Он вспомнил принцип из прочитанных и, да, украдкой циничных бесед. “Когда подозревают в большом грехе, откровенно признайся в меньшем. Это может их удовлетворить”.

“На самом деле, так и есть”, - сказал он. “Я знаю, что это противоречит правилам, но я был заинтересован и — ну, я не увидел в этом никакого вреда. Я, конечно, ни с кем это не обсуждал”.

“ Неважно. Соренсен махнул мускулистой рукой. “ Если бы ты этого не сделал, я бы приказал тебе. Я хочу знать ваше мнение по этому поводу”.

— Ну... я же не детектив...

“ Тем не менее, вы знаете о пластинках больше, чем кто-либо другой. Я буду с вами откровенен — под розой, естественно. Теперь Соренсен казался почти дружелюбным. Было ли это уловкой, чтобы застать жертву врасплох? “Видите ли, в этом деле есть некоторые загадочные особенности”.

Торнберг промолчал. Ему стало интересно, слышит ли Соренсен глухие удары его сердца.

“Сэм Холл - тень”, - сказал агент. “Самые тщательные проверки исключают любую вероятность того, что он идентичен кому-либо еще с таким именем. На самом деле мы узнали, что это название встречается в жестокой старой застольной песне. Это совпадение, или песня навела Сэма Холла на мысль о преступлении, или он каким-то невероятным образом включил этот псевдоним в свою пластинку вместо своего настоящего имени? Каким бы ни был ответ, мы знаем, что он якобы не имеет военной подготовки, тем не менее, он продемонстрировал несколько прекрасных приемов точной атаки. Его IQ всего 110, но он избегает наших ловушек. У него нет политики, но он включает охрану без предупреждения. Мы не смогли найти ни одного человека, который помнил бы его — ни одного, и, поверьте мне, мы тщательно проверили ситуацию. О, есть несколько подсознательных воспоминаний, которые могут быть связаны с ним, но, вероятно, это не так; и о такой агрессивной личности следует помнить сознательно. Ни один подпольщик или иностранный оперативник, которого мы поймали, ничего о нем не знал, что противоречит вероятности. Все это дело кажется невозможным ”.

Торнберг облизал губы. Соренсен, охотник на людей, должен был знать, что он напуган; но предположил бы он, что это нормальная нервозность человека в присутствии офицера службы безопасности?

Лицо Соренсена расплылось в жесткой улыбке. “Как заметил Шерлок Холмс, - сказал он, - когда вы исключаете все остальные гипотезы, то та, которая остается, какой бы невероятной она ни была, должна быть правильной”.

Вопреки себе, Торнберг был потрясен. Соренсен не произвел на него впечатления читателя.

- Итак, - медленно спросил он, - какова ваша оставшаяся гипотеза?

Посетитель долго, казалось, целую вечность, наблюдал за ним, прежде чем ответить. “Подполье более мощное и распространенное, чем люди думают. У них было семьдесят лет на подготовку, и в их рядах было много хороших умов. Они проводят собственные научные исследования. Это совершенно секретно, но мы знаем, что они усовершенствовали тип оружия, который мы пока не можем воспроизвести. Похоже, это ручной пистолет, выбрасывающий энергетические разряды — можно сказать, бластер - огромной мощности. Рано или поздно они начнут открытую войну против правительства.

“Могли ли они сделать что-то сравнимое в психологии? Могли ли они найти способ избирательно стирать или прикрывать воспоминания, даже на клеточном уровне? Могли ли они знать, как обмануть тестировщика личности, как замаскировать сам разум? Если это так, то среди нас может быть любое количество Сэмов Холлса, которых невозможно обнаружить, пока не наступит момент, когда они нанесут удар.

Торнберг почувствовал себя почти безвольным. Он не смог сдержать вздоха облегчения и понадеялся, что Соренсен примет это за признак тревоги.

“Такая возможность пугает, не так ли?” Блондин металлически рассмеялся. “Вы можете себе представить, что сейчас ощущается в высших официальных кругах. Мы привлекли всех исследователей—психологов, которых смогли привлечь, к работе над проблемой - бах! Дураки! Они действуют по правилам; они боятся быть оригинальными, даже когда им это велит государство.

“Конечно, это может быть просто дикой фантазией. Я надеюсь, что это так. Но мы должны знать. Вот почему я обратился к вам лично, вместо того чтобы отправить обычную заявку. Я хочу, чтобы вы просмотрели записи — все, что относится к этому предмету, каждого человека, каждое открытие, каждую гипотезу. У вас обширная техническая подготовка и, судя по вашей психозаписи, необычайно богатое творческое воображение. Я хочу, чтобы вы сделали все возможное для сопоставления ваших данных. Привлекайте тех, кто вам нужен. Отправьте в мой офис отчет о возможности — или, лучше сказать, вероятности — этого предположения; и если вы обнаружите хоть малейшую вероятность того, что это правда, набросайте программу исследований, которая позволит нам дублировать результаты и противодействовать им ”.

Торнберг с трудом подбирал слова. “ Я постараюсь, ” неубедительно сказал он. - Я сделаю все, что в моих силах.

“Хорошо. Это для государства”.

Соренсен закончил свои официальные дела, но ушел не сразу. “Пропаганда повстанцев - тонкая штука”, - тихо сказал он после паузы. “Это опасно, потому что использует наши собственные лозунги с искаженным смыслом. Свобода, равенство, справедливость, мир. Слишком много людей не могут понять, что времена изменились и значения слов неизбежно изменились таким же образом ”.

“Полагаю, что нет”, - сказал Торнберг. Он добавил ложь: “Я никогда особо не задумывался над подобными вопросами”.

- Вам следовало бы, ” сказал Соренсен. “ Изучите свою историю. Когда мы проиграли Третью мировую войну, нам пришлось провести милитаризацию, чтобы выиграть четвертую мировую войну, а после этого встать на стражу всего человечества. В то время этого требовал народ ”.

Люди, думал Торнберг, никогда не ценили свободу, пока не потеряли ее. Они всегда были готовы продать свое первородство. Или дело было просто в том, что, будучи неискушенными в мышлении, они не могли видеть сквозь демагогию, не могли представить себе конечные последствия своих желаний? Он был слегка шокирован этой мыслью; неужели он больше не в состоянии контролировать свой разум?

“Повстанцы, ” сказал Соренсен, - утверждают, что условия изменились, что в милитаризации больше нет необходимости — если она когда-либо была - и что Америка будет в безопасности в союзе свободных стран. Дьявольски умная пропаганда, майор Торнберг. Будьте осторожны.

Он встал и ушел. Торнберг еще долго сидел, уставившись на дверь. Последние слова Соренсена были, мягко говоря, странными. Были ли они намеком — или приманкой?

На следующий день Матильда получила выпуск новостей, который был тщательно отредактирован для государственных каналов. Силы повстанцев посадили самолет на частокол Кэмп-Форбс в штате Юта, расстреляли охрану и увезли заключенных. Врача учреждения пощадили, и он рассказал, что руководитель налета, коренастый мужчина в маске, сказал ему: “Скажи своим друзьям, что я позвоню снова. Меня зовут Сэм Холл.

Корабль Космической охраны взорван на поле Меса-Верде. На обломке металла кто-то нацарапал: “Привет от Сэма Холла!”

Отряд полиции безопасности, совершивший налет на предполагаемое подпольное убежище в Филадельфии, уничтожен автоматным огнем. Голос из скрытого мегафона кричит: “Меня зовут Сэм Холл!”

Мэтью Уильямсон, химик из Сиэтла, подозреваемый в связях с подрывной деятельностью, пропал, когда в его дом врываются полицейские, производившие арест. Записка, оставленная на его столе, гласит: “Отправился навестить Сэма Холла. Вернулся за освобождением. М.У.”

Оборонный завод, производящий важные компоненты робомб недалеко от Майами, подвергся саботажу из-за заложенной бомбы после того, как предупреждение по телефону дало рабочим время на эвакуацию. Вызывающий абонент, который отключает видеосвязь, называет себя Сэмом Холлом. В разных похожих местах появляются похожие предупреждения. Это подделки, но каждая из них стоит целого дня ценной работы по сигнализации и поиску.

На стенах от Нью-Йорка до Сан-Диего, от Дулута до Эль-Пасо нацарапано: Сэм Холл, Сэм Холл, Сэм Холл.

Очевидно, подумал Торнберг, подполье ухватилось за невидимого и непобедимого человека из легенды и использовало его в своих целях. Сообщения о нем поступали со всей страны, сотнями каждый день — Сэма Холла видели здесь, Сэма Холла видели там. Девяносто девять процентов можно было бы списать на мистификацию, галлюцинации, ошибки; это было еще одно национальное увлечение, плод неспокойного времени, вроде охоты на ведьм шестнадцатого и семнадцатого веков или летающих тарелок двадцатого века. Но служба безопасности и гражданская полиция должны были проверять всех.

Торнберг сам посадил несколько из них.

Однако в основном он был занят своим заданием. Он мог понять, что это значило для правительства. Жизнь в гарнизонном штате неизбежно была основана на страхе и недоверии, когда каждый человек не спускал глаз со своего соседа; но, по крайней мере, психотипирование и гипнотестирование давали определенную степень уверенности. Теперь этот посох выбит у них из—под ног -

Его предварительные исследования показали, что изобретение, подобное предположению Соренсена, хотя и не было невозможным, но слишком выходило за рамки современной науки, чтобы повстанцы могли довести его до совершенства. Подобные исследования, проводимые в наши дни, были бы, с точки зрения практики, если не знаний, пустой тратой времени и подготовленных людей.

Он потратил немало бессонных часов и месячную норму сигарет, прежде чем смог решить, что делать. Ладно, он немного помог восстанию, и он не должен колебаться перед следующим шагом. И все же — тем не менее — хотел ли он этого?

Джек —у его сына была своя карьера. Он любил большие глубины за пределами неба, как любил бы женщину. Если все изменится, что тогда будет с карьерой Джека?

Ну, и что же это было теперь? Застрял на унылой планете в качестве гвардейца и палача тоскующих по дому голодранцев, отравленных радиоактивностью; никогда даже не видел солнца. Придет день, и Джек наверняка сможет выторговать место на настоящем космическом корабле. Им понадобятся смелые люди, чтобы исследовать земли за пределами Сатурна. Джек был слишком честен, чтобы стать хорошим мятежником, но Торнберг чувствовал, что после первоначального шока он был бы рад новому правительству.

Но измена! Клятвы!

Когда в ходе человеческих событий...

Торнберг решил, что это мелочь. Он проходил мимо магазина в центре города и заметил группу молодых гвардейцев, разбив витрины и забрызгав товары желтой краской: "О Моисей, Иисус, Мендельсон, Герц и Эйнштейн!" Как только он выбрал свой путь, им овладело странное спокойствие. Он украл пузырек с синильной кислотой у друга-химика и носил его в кармане; что касается Джека, то мальчику тоже придется рискнуть.

Работа была сложной и опасной. Ему приходилось изменять зарегистрированные факты, которые были доступны в других местах, в книгах, журналах и в умах людей. С базовой теорией ничего нельзя было поделать. Но количественными результатами можно было бы немного подтасовать, чтобы слегка исказить общую картину. Он привлекал тщательно отобранных экспертов, мужчин, психотипы которых указывали на то, что они выбрали бы легкий путь, полагаясь на "Матильду" вместо того, чтобы проверять оригинальные источники. И корреляция и интеграция бесчисленных данных, эмпирические уравнения и их экстраполяции могут быть изменены.

Он передал свою обычную работу Родни и полностью посвятил себя новой. Он похудел и вспылил; когда Соренсен позвонил, пытаясь поторопить его, он огрызнулся в ответ: “Вам нужна скорость или качество?” - и не слишком удивился самому себе впоследствии. Он почти не спал, но его разум казался неестественно ясным.

Зима сменилась весной, пока Торнберг и его эксперты трудились, а нация сотрясалась психически и физически от растущего насилия Сэма Холла. Отчет, представленный Торнбергом в мае, был настолько объемным и подробным , что он не думал, что правительственные исследователи потрудятся сослаться на какой-либо другой источник. Вывод: да, учитывая, что блестящий человек применил матрицы Беллони к кибернетическим формулам и использовал какой-то неизвестный вид коллоидного зонда, техника психологической маскировки была правдоподобной.

Правительство привлекло к исследованиям всех, кого смогло найти. Торнберг знал, что это был только вопрос времени, когда они поймут, что их обманули. Сколько прошло времени, он сказать не мог. Но когда они были уверены...

Теперь я поднимаюсь по веревке, я поднимаюсь,

Теперь я поднимаюсь по веревке, я поднимаюсь.

И ублюдки внизу,

Они говорят: “Сэм, мы же тебе говорили”.

Они говорят: “Сэм, мы же тебе говорили”, черт бы побрал их глаза.

ПОВСТАНЦЫ АТАКУЮТ

КОСМИЧЕСКИЕ КОРАБЛИ ПРИЗЕМЛЯЮТСЯ ПОД ПРИКРЫТИЕМ ЛИВНЯ

ЗАХВАТЫВАТЬ ТОЧКИ Возле N ДЕТРОЙТА

ОГНЕМЕТНОЕ ОРУЖИЕ, ПРИМЕНЕННОЕ ПОВСТАНЦАМИ ПРОТИВ АРМИИ

“Печально известные легионы предателей заняли позиции по всей стране, но наши доблестные войска уже отбросили их назад. Они распускаются в начале лета, как поганки, и так же быстро увянут — УИИИИИИИИИИИИИ!” Тишина.

“Все граждане будут сохранять спокойствие, сохранять верность своей стране и выполнять свои обычные задачи до тех пор, пока не будет приказано иное. Гражданские лица будут подчиняться своим местным офицерам обороны. Военнослужащие-резервисты немедленно явятся на действительную службу”.

“Привет, Гавайи! Ты здесь? Прием, Гавайи! Вызываю Гавайи!”

“CQ, вызывает ГЕНШТАБ Марса... бззз, уииии... захватили Главную колонию Сиртиса и... ууууу... нужна помощь...”

Лунные ракетные базы подвергаются нападению и захватываются. Командир взрывает их, а не сдается. Точечная вспышка на поверхности Луны, новый кратер; как они его назовут?

“Значит, они захватили Сиэтл, не так ли? Отправьте самолет с робомбиной. Сотрите это место с карты…Граждане? К черту граждан! Это война!”

“...в Нью-Йорке. Тайно обученные повстанцы вышли из печально известного района Кратер и штурмовали...”

“...убийцы были застрелены. Новый президент уже приведен к присяге и...”

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, КАНАДА, АВСТРАЛИЯ ОТКАЗЫВАЮТСЯ

ПОМОЩЬ ПРАВИТЕЛЬСТВУ

“... нет, сэр. Бомбы достигли Сиэтла в полном порядке. Но их остановили до того, как они попали — какая-то энергетическая пушка...”

“COMECO командующим армиями во Флориде и Джорджии: действия противника временно сделали Флориду и киз непригодными для обороны. Ваши подразделения будут выведены следующим образом...”

“Сегодня силы повстанцев, атаковавшие военную колонну на перевале Доннер, были уничтожены хорошо размещенной тактической атомной бомбой. Хотя наши собственные люди понесли потери из-за этого.

“COMWECO - командованию армии в Калифорнии: мятеж подразделений, дислоцированных вокруг Сан-Франциско, представляет серьезную проблему ...”

SP СОВЕРШИЛ НАЛЕТ На УБЕЖИЩЕ ПОВСТАНЦЕВ,

АРЕСТОВАТЬ ПЯТЕРЫХ ОФИЦЕРОВ

“Итак, враг вот-вот захватит Бостон. Мы не можем выдавать оружие гражданам. Они могут обратить их против нас!”

С ВЕНЕРЫ ОЖИДАЮТСЯ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ КОСМИЧЕСКОЙ ОХРАНЫ

Джек, Джек, Джек!

Странно было жить в разгар войны. Торнберг никогда не думал, что все будет так. Вытянутые лица, украдкой бросаемые взгляды, хаос в теленовостях и нерегулярно поступающих газетах, отключения электроэнергии, учения по гражданской обороне, нехватка продовольствия, временами паника, когда над головой просвистывал реактивный самолет повстанцев, — но ничего больше. Ни стрельбы, ни бомб, ничего, кроме тех нереальных боев, о которых вы слышали. Единственный список жертв среди местных был составлен из-за мер безопасности; люди продолжали исчезать, и никто о них не говорил.

Но тогда зачем врагу беспокоиться об этом незначительном горном городке? Самозваная либертарианская армия захватывала ключевые пункты производства, транспорта, связи, участвовала в ожесточенных боях, подрывала здания и машины, убивала чиновников. Торнберг знал, что по самой своей цели она не могла вести тотальную войну, не могла уничтожить народ, который хотела освободить, — отношение, исторически редкое среди революционеров. Ходили слухи, что защитники были менее привередливы.

Большинство граждан были пассивны. Они всегда пассивны. Вероятно, не более четверти населения когда-либо слышали о столкновении. Горожане могли видеть огонь в небе, слышать треск, свист и трескотню артиллерии, убегать от солдат и бронетехники, прятаться в укрытиях, когда над головой по дуге проносились ракеты; но действие происходило за пределами города. Если дело доходило до уличных боев, повстанцы никогда не продвигались далеко. Они либо устраивали осаду, либо полагались на агентов внутри города. Тогда гражданин мог бы услышать треск винтовок и гранат, грохот пулеметов, шипение лазеров и увидеть трупы. Но концом было либо возвращение военного правительства, либо марш повстанцев, создавших свои собственные временные советы. (Они редко встречали приветствия и цветы. Никто не знал, чем закончится война. Но они слышали слова, сказанные шепотом, и обычно получали хорошее обслуживание.) Средний американец, насколько это было возможно, продолжал вести свою обычную жизнь.

Торнберг остался на своих личных рельсах. Матильда, информационный узел, пользовалась таким спросом, что пользователи выстраивались в очередь, чтобы провести время вместе. Если повстанцы когда—нибудь узнают, где она...

Или они знали?

У него было мало возможностей для проведения своих частных диверсий, но по этой причине он особенно тщательно планировал каждую из них. Отчеты Сэма Холла были почти стандартными в его сознании — Сэм Холл здесь, Сэм Холл там, выполняющий тот или иной невероятный трюк. Но что значил один супермен в эти гигантские дни? Ему нужно было что-то большее.

Телевидение и газеты ликующе объявили, что с Венерой наконец-то связались. Луна и Марс пали, но подразделения охраны на Венере быстро подавили несколько слабых восстаний. Простое выживание там требовало большого количества мощного, сложного оборудования, легко приспосабливаемого к военным целям. Войска должны были немедленно вернуться, полностью вооруженные. Учитывая нынешнюю конфигурацию планет, самый мощный импульс не сможет доставить их на Землю в течение добрых шести недель. Но тогда они могут оказаться решающим подкреплением.

- Похоже, вы скоро увидите своего мальчика, шеф, - заметил Родни.

- Да, - сказал Торнберг, - возможно.

“Жесткая борьба”. Родни покачал головой. “Я бы чертовски не хотел в ней участвовать”.

Если Джек будет убит из оружия повстанцев, когда я помогу повстанцам, потому что...

Сэм Холл, размышлял Торнберг, прожил тяжелую жизнь, полную насилия, вражды и подозрительности. Даже его жена не доверяла ему.

...И моя Нелли, одетая в голубое,

Говорит: “Твои пустяковые деньки закончились.

Теперь я знаю, что ты будешь правдив, будь прокляты твои глаза.

Бедный Сэм Холл. Неудивительно, что он убил человека.

Подозрение!

Торнберг на мгновение замер, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Полицейское государство было основано на подозрительности. Никто не мог доверять никому другому. А с учетом нового страха перед психомаскировкой и приостановки исследований по этому проекту во время кризиса —

Спокойно, мальчик, спокойно. Нельзя торопиться. Нужно очень тщательно планировать.

Торнберг запросил досье ключевых фигур в администрации, в вооруженных силах, в службе безопасности. Он делал это в присутствии двух ассистентов, поскольку считал, что его собственные частые занятия в одиночестве в координационной кабинке начинают выглядеть забавно.

“Совершенно секретно”, - предупредил он их, довольный своим хладнокровием. Он становился настоящим Макиавелли: “С тебя заживо спустят кожу, если ты кому-нибудь об этом расскажешь”.

Родни бросил на него проницательный взгляд. - Значит, они теперь не уверены даже в своих главных руководителях, не так ли? - пробормотал он.

“ Мне сказали кое-что проверить, ” отрезал Торнберг. - Это все, что вам нужно знать.

Он изучал файлы в течение многих часов, прежде чем принять решение. Разумеется, время от времени за каждым велось тайное наблюдение. Перекрестная проверка с Матильдой показала, что полицейский, который подавал последний рапорт на Линдала, был убит на следующий день в результате спонтанного и неудавшегося восстания. Отчет был безобидным: Линдал оставался дома, изучая различные бумаги; он был один в доме, если не считать телохранителя в соседней комнате, который его не видел. А Линдал был заместителем министра обороны.

Торнберг сменил пластинку. Человек в маске - коренастый, черноволосый — пришел и три часа разговаривал с Линдалем. Они говорили тихо, так что уши полицейского за окном не могли уловить, о чем шла речь. После того, как посетитель ушел, Линдал удалился. Полицейский вернулся в большом волнении, составил свой отчет и отдал его связисту, который отправил его Матильде.

Жестковато со связистом, подумал Торнберг. Они захотят знать, почему он не рассказал об этом своему начальнику в Нью-Вашингтоне, если наблюдатель был убит до этого. Он будет отрицать каждое такое сообщение, и они будут подвергать его гипнозу — но они больше не доверяют этому методу!

Его сочувствие быстро угасло. Главное, чтобы война закончилась до того, как Джек вернется домой. Он заправил измененную катушку и немного откатил назад, переместив последнее сообщение Сэма Холла из Солт-Лейк-Сити в Атланту. Более правдоподобно. Затем, когда позволяла возможность, он работал над записями "настоящих мужчин".

Ему пришлось ждать два изнурительных дня, прежде чем из Службы безопасности поступил следующий приказ проверить Сэма Холла. Сканеры выполнили свое сложное задание, транзисторы проснулись, должным образом провернулся винтик. ЛИНДАЛ развернул рулон перед микропринтером. Перекрестные ссылки разветвлялись во всех направлениях. Торнберг приложил запрос к предварительному отчету: это выглядело интересным; хотело ли его начальство получить дополнительную информацию?

Они это сделали!

На следующий день в телепередаче было объявлено о перестановках в Министерстве обороны. Больше о Линдале никто ничего не слышал.

А я, размышлял Торнберг, схватил очень большого тигра за хвост. Теперь им придется проверять всех. Как одиночке удается опережать полицию безопасности?

Линдал - предатель. Как его шеф вообще позволил ему получить такую щекотливую должность? Госсекретарь Хохаймер тоже был личным другом Линдала. Попросите Хохаймера проверить записи.

Что это? Сам Хохаймер! Пять лет назад, да, но даже так — досье показывает, что он жил в многоквартирном доме, где Сэм Холл был уборщиком. Хватайте Хохаймера! Кто займет его место? Генерал Халлибертон? Этот старый тупой ублюдок? Что ж, по крайней мере, у него чистый нос. Не могу доверять этим скользким типам.

У Хохаймера есть брат в службе безопасности, генеральское звание, хороший послужной список. Слепой? Кто знает? Засадите брата в тюрьму, по крайней мере, на время. Лучше проверьте его сотрудников ... Центральные записи показывают, что его главный полевой агент Джонс пропал без вести на пять дней год назад; в то время он заявлял о секретности, но двойная проверка показывает, что это неправда. Стреляйте в Джонса! У него есть племянник в армии, капитан. Отведите это подразделение с линии огня, пока мы не изучим его по-человечески! У нас и так было слишком много мятежей.

Линдал также был близким другом Бенсона, возглавлявшего завод атомных боеприпасов в Теннесси. Задержите Бенсона! Проверьте каждого человека, связанного с ним! Не доверяй этим ученым, они всегда выбалтывают секреты.

Сын первого Хохаймера - промышленник, владеет заводом по синтезу нефти в Техасе. Схватите его! Его жена - сестра Лесли, главы Координационного совета по военному производству. Позовите и Лесли. Конечно, он хорошо выполняет свою работу, но он может передавать информацию врагу. Или же он может просто ждать сигнала, чтобы саботировать все работы. Мы не можем доверять никому, говорю вам!

Что это? Records передает отчет разведки о том, что мэр Тампы был в сговоре с повстанцами. Это помечено как “Ненадежный слух”, но Тампа сдалась без боя. Деловой партнер мэра - Гейл, у которого двоюродный брат служит в армии, командует базой робомб в Нью-Мексико. Проверьте оба Шторма, Записи…Итак, кузен отсутствовал четыре дня, не сообщив о своем местонахождении, не так ли? Военная привилегия или нет, арестуйте его и выясните, где он был!

• Внимание, Записи, внимание, Записи, срочно. Бригадный генерал Джон Хармс-Уорт Гейл и т.д. и т.п. отказались разглашать информацию, требуемую сотрудниками службы безопасности, утверждая, что все это время находились на его базе. Может ли это быть ошибкой с вашей стороны?

• Записи в Центр безопасности, ссылка: и т.д. и т.п. Вероятность ошибки исключена только в полученной информации.

• К записям, ссылка: и т.д. и т.п. Рассказ Гейла подтвержден тремя его офицерами.

Арестуйте всю эту чертову базу! Перепроверьте эти отчеты! Кто их вообще отправил?

• К записям, ссылка: и т.д. и т.п. При попытке ареста всего персонала 37-я база Robomb открыла огонь по отряду охраны и отразила его. По последним сообщениям, Гейл вызывал силы повстанцев в пятидесяти милях отсюда, чтобы помочь ему. Подробности появятся в файлах как можно скорее.

Значит, Гейл был предателем. Или им двигал страх? Попросите Архив выяснить, кто в первую очередь предоставил эту информацию о нем.

Мы никому не можем доверять!

Торнберг не был сильно удивлен, когда дверь его дома распахнулась и вошел отряд охраны. Он ожидал этого несколько дней, может быть, недель. Одинокий человек не может вечно оставаться впереди игры. Без сомнения, накопившиеся несоответствия в конце концов навлекли на него подозрения; или, по иронии судьбы, цепи обвинений, которые он выковал, случайно привели к нему; возможно, кто-то здесь, как Родни, решил, что что-то не так, и подал наводку.

В последнем случае он никого не винил. Трагедия гражданской войны заключалась в том, что она настроила брата против брата. Миллионы порядочных людей были с правительством, потому что они поклялись быть им, или просто потому, что не верили в альтернативу. В основном Торнберг чувствовал усталость.

Он посмотрел на дуло револьвера и в глаза человека в черном пальто позади. Они были одинаково лишены чувств. - Полагаю, я арестован? - спросил он бесцветным голосом.

- На ноги, - рявкнул главарь.

Джун не смогла сдержать стон боли. Мужчина, который держал ее, заламывал ей руку за спину, явно наслаждаясь происходящим. “Не делай этого”, - сказал Торнберг. “Она невиновна. Понятия не имела, что я делаю”.

- На ноги, я тебе сказал. - Главарь придвинул пистолет ближе.

“ Я тоже предлагаю вам оставить меня в покое. Торнберг поднял правую руку, чтобы показать мяч, который он взял со своего стола, когда прибыла команда. “Ты видишь это? Вещь, которую я сделал на случай непредвиденных обстоятельств. Не бомба как таковая, а радиовзрыватель. Если мои пальцы расслабятся, резина растянется и замкнет цепь. По-моему, такое устройство называется ”выключатель мертвого человека".

Отделение напряглось. Торнберг услышал ругательство. - Отпустите леди, - сказал он.

“Ты сдаешься первой!” - сказал похититель Джун. Он дернулся. Она закричала.

“Нет”, - сказал Торнберг. “Джун, дорогая, прости. Но не бойся. Видишь ли, я ожидал этого визита и подготовился. Радиосигнализатор не вызовет ничего столь мелодраматичного, как взрыв бомбы. Нет, вместо этого он замкнет реле, которое активирует определенную программу в "Матильде" — компьютер записи, вы знаете, компьютер обработки данных. Каждая катушка будет стерта. У правительства не останется никаких записей. Что касается меня, то я готов умереть. Но если вы, ребята, позволите мне завершить этот обход, я полагаю, вы пожалеете, что там не было бомбы. А теперь, пожалуйста, отпусти леди.

Черный плащ так и сделал, словно она внезапно раскалилась добела. Она, рыдая, упала на пол.

“ Блеф! ” крикнул главарь. Его лицо блестело от пота.

“ Вы хотите назвать это? Торнберг изобразил улыбку. “Конечно”.

— Ты предатель...

Я предпочитаю ‘патриот’, если вам угодно. Но какой бы ни была семантика, вы должны признать, что я был эффективен. Правительство перевернуто с ног на голову. Армия разваливается, офицеры дезертируют направо и налево, опасаясь, что в следующий раз их арестуют, или они дезертируют, или возглавят мятежи. Служба безопасности гоняется за собственным хвостом по половине континента. От рук своих коллег убивают гораздо больше администраторов, чем подполье могло бы убить. Либертарианцы берут город за городом без сопротивления. Я предполагаю, что они оккупируют Нью-Вашингтон в течение следующей недели”.

- Это твоих рук дело! Палец задрожал на спусковом крючке.

“О, нет. Избавьте меня от стыда. Но я внесла определенный вклад, да. Если только ты не скажешь, что это сделал Сэм Холл, что меня вполне устраивает.

- Что... ты... будешь... делать теперь?

“ Это зависит от тебя, мой друг. Убьют ли меня или только лишат сознания, Матильда умрет. Вы могли бы попросить технических специалистов проверить, говорю ли я правду, и если это так, вы могли бы попросить их отключить эту программу. Однако при первых признаках любого подобного шага с вашей стороны я, естественно, отпущу мяч . Посмотрите мне в рот. Он ненадолго открыл его. “ Да, обычный стеклянный флакон с синильной кислотой. Я прошу прощения за клише, но вы должны понять, что у меня нет желания разделить судьбу, которую вы, люди, навлекаете на себя сами”.

Недоумение боролось с яростью на лицах стоящих перед Торнбергом. Они не привыкли думать, эти люди.

“Конечно, - продолжал он, “ у вас есть альтернатива. Согласно последним сообщениям, подразделение освобождения было создано менее чем в двухстах километрах отсюда. Мы могли бы позвонить и попросить их прислать войска, объяснив важность этого места. Это было бы и в ваших интересах. Настанет день расплаты с вами, чернокнижники. Мое влияние могло бы помочь вам лично, как бы мало вы ни заслуживали того, чтобы соскочить с крючка.

Они уставились друг на друга. Спустя очень долгое время, когда единственными звуками были затихающие рыдания Джун, неровное дыхание полицейских и учащенный пульс Торнберга в ушах, главарь выплюнул: “Нет! Ты лжешь! Он прицелился из пистолета.

Мужчина позади него выхватил оружие и выстрелил ему в голову.

На результат было неприятно смотреть. Как только Торнберг понял, что полностью контролирует ситуацию, он сделал все возможное, чтобы утешить Джун.

“На самом деле, - сказал он Соренсену, - я was блефовал. Это был всего лишь шарик; настоящим был только яд. Не то чтобы это имело большое значение на той стадии, кроме как для меня ”.

- “Матильда” нам понадобится еще на какое-то время, - сказал Соренсен. - Хочешь остаться?

- Конечно, при условии, что я смогу взять отпуск, когда мой сын вернется домой.

“ Это не займет много времени. Вы будете рады услышать, что мы, наконец, связались с венерианскими подразделениями Космической гвардии, которые возвращаются. Командир согласился не участвовать в боевых действиях на том основании, что его служебный долг перед законным правительством, и нам понадобятся выборы, чтобы определить, что это такое. Твой мальчик будет в безопасности.

Торнберг не нашелся, что ответить. Вместо этого он заметил с трудом сдерживаемой небрежностью: “Знаешь, я удивлен, узнав, что ты был подпольщиком”.

“ У нас есть несколько человек в Службе безопасности, которые наладили отношения, так что дали друг другу допуски и проверки на лояльность. Соренсен поморщился. “Однако это была единственная часть, которая мне нравилась до недавнего времени”.

Он откинулся на спинку стула, который заскрипел под его весом. В гражданской одежде, которую ничто, кроме нарукавной повязки, не превращало в форму офицера-либертарианца, он действительно казался совершенно другим человеком. Там, где раньше кабинет Торнберга был заполнен его громадой, сегодня его жизненная сила излучала его.

“Потом появился Сэм Холл”, - сказал он. “Сначала у Службы безопасности возникли подозрения. Мои боссы были злыми, но не глупыми. Что ж, мне поручили проверить вас. Я сразу догадался, что вы таите в себе разрушительные мысли; поэтому я выдал вам справку о состоянии вашего здоровья. Позже я придумал эту фантазию о психологической маске и заставил поволноваться нескольких высокопоставленных людей. Когда вы последовали моему примеру, я был уверен, что вы на нашей стороне. Следовательно, хотя либертарианское командование все это время знало, где находится Матильда, они, конечно, оставили ее в покое!”

- Вы, должно быть, совсем недавно лично присоединились к ним.

“Да, охота на ведьм, которую ты затеял в Службе безопасности, подобралась ко мне слишком близко. Однако стоит рискнуть, чтобы увидеть, как эти тараканы деловито наступают друг на друга”.

Торнберг некоторое время сидел молча, затем склонился над столом. “Я еще не записался под ваши знамена”, - серьезно сказал он. “Я должен был предположить, что слова либертарианца о свободе не были простой риторикой. Но ... вы упомянули Матильду. Вы хотите, чтобы я продолжал свою работу здесь. Какие у тебя на нее планы?

Соренсен стал таким же серьезным. “ Я ждал, что ты спросишь об этом, Торни. Послушай. Помимо того, что нам нужна ее помощь в поиске людей, которые нам очень нужны, мы несем ответственность за физическое выживание страны. Мне тоже было бы легче, если бы мы могли разобрать ее на части прямо сейчас. Но...

-Да?

“Но сначала мы должны расшифровать много информации, строго практических фактов. Затем мы вытираем все остальное и торжественно взрываем это здание динамитом. Вас пригласили, нет, срочно попросили войти в совет директоров, который решает детали, — другими словами, мы хотим, чтобы вы помогли себе уволиться с работы ”.

- Спасибо, - прошептал Торнберг.

Через мгновение, во внезапном приливе счастья, он усмехнулся. “И это будет конец Сэма Холла”, - сказал он. “Он отправится в любую Валгаллу, которая существует для великих персонажей художественной литературы. Я так и вижу, как он ссорится с Шерлоком Холмсом, до чертиков шокирует короля Артура и завязывает прекрасную дружбу с Долговязым Джоном Сильвером. Ты знаешь, чем заканчивается баллада?” Он тихо запел: “Теперь я живу на небесах, на небесах я живу...”

К сожалению, вывод довольно жесткий. Сэм Холл так и не был удовлетворен.

САРАЙ РОБИН ГУДА

Свободе было около шестидесяти лет. Он не знал своего точного возраста. Люди низкого уровня редко считали такие вещи, и его самым ранним воспоминанием были слезы в переулке, когда дождь с ревом падал на кольцевую дорогу над головой. Позже его мать умерла, и кто-то, кто утверждал, что он его отец, но, вероятно, им не был, продал его Инки, мастеру воров.

Шестьдесят - это слишком много для человека широких масс, независимо от того, пробирался ли он по-кошачьи сквозь сажу, шум и внезапную смерть в городском Захолустье или — что более полезно для здоровья, хотя и с меньшей свободой — ползал по стволу шахты или ухаживал за двигателем планктонного комбайна. Для гражданина высшего уровня или Стража шестьдесят - это всего лишь средний возраст. Свобода, который провел половину своей жизни в обеих категориях, выглядел старым, как сатана, но мог надеяться прожить еще два десятилетия.

Если это можно назвать надеждой, - криво усмехнулся он.

Его снова мучила боль в левой ноге. Это была шишка внутри специальной обуви. Когда ему было лет двенадцать или около того, он перелезал через садовую ограду с серебряным кубком, подаренным неким инженером Гаркави, разрывная пуля из пистолета охранника раздробила ему все кости. Ему каким-то образом удалось спастись, но это было жестоко - случиться с одним из самых проворных и многообещающих парней в Братстве. Инки снова посадил его за ограду, что заставило его научиться читать и писать и, таким образом, положило начало его долгому пути наверх. Двадцать пять лет спустя, когда Свобода был комиссаром астронавтики, медик порекомендовал протезировать сломанную ногу.

“Я мог бы сделать вам такую, которую вы с трудом отличили бы от настоящей, сэр”, - предложил он.

“Несомненно”, - сказал Свобода. “Я видел, как наши пожилые Опекуны шатались с протезами сердца, желудков и чем-то вроде протеза глаза. Я уверен, что прогресс науки скоро приведет к созданию искусственного мозга, который с трудом отличишь от настоящего. Некоторые из моих коллег заставили меня думать, что это уже достигнуто ”. Он пожал худыми плечами. “ Нет. Я слишком занят. Возможно, позже.

Работа заключалась в том, чтобы вырваться из Отдела астронавтики, печально известного тупика, в который его загнало нервное начальство. И, сделав это, он сразу же был занят чем-то другим. На это никогда не было времени. Приходилось бежать довольно быстро, чтобы оставаться на месте.

Сколько людей в наши дни читали “Алису”? интересно, подумал он.

Но нога часто причиняла ему боль. Он останавливался, чтобы унять пульсирующую боль.

- С вами все в порядке, сэр? - спросил Иеясу.

Свобода посмотрел на одетого в серое гиганта и улыбнулся. Остальные шестеро его охранников были ничтожествами, обычными эффективными безличными машинами для убийства. У Иеясу не было при себе оружия; он был каратистом и мог дотянуться до вашей грудной клетки и вырвать легкие, если вы вызвали недовольство "Свободы".

“ Я согласен, ” сказал комиссар по психологии. “Не спрашивай, что именно я собираюсь делать, но должно же быть что-то”.

Иеясу протянул руку, и его учитель оперся на нее. Контраст был нелепым. Свобода был ростом едва ли сто пятьдесят сантиметров, с безволосым куполом черепа, лицом, сплошь покрытым темными морщинами, и носом-ятаганом. Его детское телосложение выглядело безвкусно в плаще цвета пламени, переливчатой тунике с высоким воротником и темно-синих брюках, скроенных по последней моде клеш. В то время как окинавец носил серое, у него была черная грива до плеч и руки, изуродованные тем, что он всю жизнь раскалывал кирпичи и пробивал доски.

Свобода потянулся перепачканными желтизной пальцами за сигаретой. Он стоял на посадочной площадке, очень высоко. Внизу не было ни одного паркового ландшафта, который большинство комиссаров выбирали для своих зданий; Свобода построил свою ведомственную башню в том же городе, который породил его. Она простиралась у него под ногами, насколько хватало взгляда сквозь переносимую воздухом грязь. Но за плавучими доками, на самом восточном краю мира, он мог видеть ртутный отблеск открытой Атлантики.

Над планетой сгущались сумерки, шпили казались черными на фоне угрюмого красного заката. Высотные стены и улицы начали светиться. Внизу была темнота и приглушенный нескончаемый гул кольцевых дорог, генераторов, автомобильных заводов, искры, высвечивающие пробуждающееся к жизни окно, или фары велотренажера, или вспышки людей, идущих группами, вооруженными дубинками, из страха перед Братством.

Свобода выпустил дым через ноздри. Его взгляд скользнул мимо аэрокара, который доставил его сюда из его океанического дома, к небу. Впереди возвышалась Венера, белая на фоне ярко-синего. Он вздохнул и указал на нее. “Знаете, “ сказал он, - я почти рад, что колонию там прекратили. Не потому, что это не окупалось само по себе, а по более веской причине ”.

“ Что это, сэр? Иеясу почувствовал, что комиссар хочет поговорить. Они были вместе много лет.

“Теперь есть одно место, куда ты можешь пойти, чтобы сбежать от человечества”.

“ Воздух Венеры никуда не годится, сэр. Вы можете отправиться к звездам и уйти, не надевая доспехов.

“ Но девять лет в глубоком сне до ближайшей звезды. Немного экстремально для отпуска.

- Да, сэр.

“И тогда планеты, которые вы находите, такие же плохие, как Венера ... или они похожи на Землю, но не достаточно похожи на Землю, и мужчины разбивают себе сердца. Давай, пойдем поиграем в важничанье”.

Свобода оперся на свой костыль и быстро пересек террасу, миновал сводчатый портал и пошел по длинному коридору со светящимися стенами. Его охранники рассыпались веером, впереди и позади, их взгляды не отрывались; Иеясу держался рядом. Не то чтобы Свобода ожидал убийц. Здесь была ночная смена, потому что "Психологикс" был крупным подразделением правительства Федерации, но на этом этаже никого не было.

В конце коридора находилась комната для телеконференций. Свобода доковылял до кресла, Иеясу помог ему сесть и поставил перед ним стол. У большинства мужчин, смотревших с экранов, рядом с ними были советники. Свобода был один, если не считать его охраны. Он всегда работал один.

Премьер Селим кивнул. За его изображением было окно, выходящее на пальмы. “А, вот и вы, комиссар”, - сказал он. “Мы только начали задумываться”.

“Прошу прощения за опоздание”, - сказал Свобода. “Как вы знаете, я никогда не веду дела из дома, поэтому мне пришлось приехать сюда на конференцию. Так вот, кессон под моим домом дал течь, гиростабилизаторы вышли из строя, и прежде чем я понял, что произошло, я уже отсчитывал время у страдающего морской болезнью осьминога. Это было на десять минут медленнее.

Начальник службы безопасности Чандра моргнул, открыл бородатый рот, чтобы возразить, затем кивнул. “ А, вы шутите. Понятно. Ха. ” Он сел в Индии на рассвете; но правители Земли привыкли к ненормированному графику.

“ Давайте начнем, ” сказал Селим. “ Обойдемся без формальностей. Однако, прежде чем мы приступим к текущему делу, есть ли еще что-нибудь срочное?”

“ Э—э... ” робко заговорил Ратьен, нынешний комиссар по астронавтике. Он был слабым сыном покойного премьер-министра; его отец дал ему этот пост, и с тех пор никто не хотел его отнимать. “Э-э, да, джентльмены, я хотел бы снова поднять вопрос о средствах на ремонт для…Я хочу сказать, что у нас есть несколько совершенно исправных космических кораблей, которым требуется всего несколько миллионов на ремонт, чтобы, э-э, снова достичь звезд. И потом, во всех астронавтических академиях, действительно, качество новобранцев столь же низкое, как и количество. Я думаю, то есть, если мы — особенно мистер Свобода, кажется, из его отдела — проведем интенсивную пропагандистскую кампанию, направленную на младших сыновей семей Опекунов ... или граждан с профессиональным статусом ... убедим их в важности, придадим профессии тот, э—э, тот шарм, который она когда-то имела...

“ Пожалуйста, ” перебил Селим. - В другой раз.

“Однако я мог бы сделать замечание”, - сказал Свобода.

“ Что? Новиков с рудника удивленно посмотрел на него. “ Вы тот, кто организовал эту специальную конференцию. Ты хочешь тратить его на ненужные вещи?”

- “Ничто не имеет значения”, - пробормотал Свобода.

- Что? - спросил Чандра.

“Я всего лишь процитировал Анкера, философского отца конституционализма”, - сказал ему Свобода. “Когда-нибудь вы могли бы попытаться понять то, что хотите подавить. Меня заверили, что это творит чудеса”.

Чандра вспыхнула от раздражения. — Но я не хочу... - начал он и передумал.

Селим выглядел сбитым с толку. Ратьен жалобно сказал: “Ты собирался прокомментировать. по своему делу, мистер Свобода.

- Так и я. Невысокий мужчина зажег новую сигарету и глубоко затянулся. Его глаза, поразительно ярко-синие на лице мумии, перебегали с экрана на экран. “Комиссар Новиков мог бы привести вам вескую причину упадка космонавтики: с каждым днем все больше людей и все меньше ресурсов. Мы не можем позволить себе межзвездные исследования, как не можем позволить себе представительное правительство. Остатки того и другого устраняются так быстро, как позволяют ваши страдания и страдания конституционалистов. Я знаю, что это происходит не так быстро, как хотелось бы некоторым из вас, джентльмены. Но, слишком настойчиво продвигая социальные изменения, правительство спровоцировало восстание в Северной Америке двадцать лет назад ”. Он усмехнулся. “Поэтому мы должны принять урок близко к сердцу и не подталкивать Астронавтический департамент к восстанию. Легче управлять несколькими космическими кораблями в течение еще нескольких поколений, чем штурмовать баррикады из картотечных шкафов, укомплектованных отчаявшимися бюрократами, размахивающими кровавым флагом в трех экземплярах. Но вы, со своей стороны, не должны ожидать, что мы расширим или даже сохраним ваш флот.

- Мистер Свобода! - ахнул Ратьен.

Селим прочистил горло. “ Мы все знаем чувство юмора комиссара по психологии, ” сказал он веско. “Но поскольку он упомянул конституционалистов, я полагаю, он намерен перейти к нашему настоящему делу”.

Дюжина лиц повернулась к Свободе и не отпускала ее. Он прикрыл свой собственный взгляд дымом и ответил: “Очень хорошо. Осмелюсь сказать, травля комиссара - жестокий вид спорта, и нам всем было бы лучше подбирать на улицах симпатичных гражданских девушек для нескольких недель специального обучения ”. Теперь Ларкин из Pelagiculture был единственным, кто бросил на него свирепый взгляд. “Возможно, вы не все знакомы с рассматриваемым вопросом. Я представил специальный доклад о конституционалистах премьер-министру Селиму, мистеру Чандре и коменданту Северной Америки. Это оказалось настолько противоречивым, что всю Комиссию Guardian попросили обсудить это ”.

Он кивнул Селиму. Суровое серое лицо премьера выглядело немного испуганным; это было почти так, как если бы "Свобода" дала ему разрешение действовать дальше. Он хмыкнул, взглянул на бумагу у себя на столе и сказал:

“Проблема в том, что конституционалисты не являются политической группой. Если бы это было так, мы могли бы арестовать их завтра. Они даже формально не организованы, и между ними существуют все оттенки согласия. Это философия ”.

“Плохо!” - пробормотала Свобода. “Философия рационализирует только эмоциональные установки. Само название этого - оговорка по Фрейду”.

- Что это? - спросил Новиков.

“Тебе следует знать”, - сладко сказала Свобода. “Ты настоящий эксперт. Впрочем, продолжу. Официально название ‘конституционализм’ относится только к отношению к физической вселенной, отстаиванию идеи основывать модели мышления на устройстве реальности. Но я вырос здесь, где половина населения все еще говорит по-английски. И в английском языке это слово Constitution загружено! Восстание в Северной Америке началось, когда правительство Федерации настойчиво и вопиюще нарушало — не дух их бедной старой Конституции с многочисленными поправками ; они сами всегда были хороши в этом, - а ее букву ”.

“Это я знаю точно”, - сказал Чандра. “Не думай, что я не исследовал этих философов, как ты их называешь. Я знаю, что многие участвовали в восстании или у них были отцы, которые участвовали. Но они не опасны. Они могут ворчать про себя, но как класс они не так уж плохи. У них нет причин начинать еще одно бесполезное восстание. Он пожал плечами. “На самом деле, большинство из них должны быть достаточно умны, чтобы понимать, что этот билль о правах или что бы это ни было, просто не работает, когда на их континенте проживает полмиллиарда человек, восемьдесят процентов из которых неграмотны”.

“Что это вообще такое?” - спросил Дилоло из отдела сельского хозяйства.

“В основном из Северной Америки”, - сказал Свобода. “Я имею в виду старых людей, а не недавних иммигрантов. Но их доктрины распространяются среди образованных граждан по всему миру. Я полагаю, если бы вы провели опрос, то обнаружили бы, что четвертая часть грамотного населения, гораздо больше, чем среди ученых и техников, в значительной степени согласны с конституционалистской доктриной. Хотя, конечно, обычно они не думают о себе под этим именем.

“Другими словами, - сказал Чандра, - это не просто еще одна новая религия. Не для храбрости. Ни для Стражей порядка, как правило, — он бросил на ”Свободу“ долгий взгляд, — ни для высокопоставленных граждан. Так что я согласен, это заслуживает расследования. Но я обнаружил, что конституционализм привлекателен для трудолюбивого, преуспевающего, но небогатого человека: трезвого, солидного типа, который добился чуть большего статуса, чем его отец, и надеется, что у его сына может быть чуть больше, чем у него самого. Такие люди не революционеры”.

“И все же, - сказала ”Свобода“, - конституционализм становится намного сильнее, чем можно было бы ожидать от небольшого числа официальных приверженцев”.

- Как? - спросил Ларкин.

“Вы оставляете дочерей ваших инженеров в покое, не так ли?” - спросила Свобода.

“ Что это значит?…Я имею в виду, объяснись, прежде чем я выступлю с критикой!

Свобода ухмыльнулся. Он мог сломать Ларкина в любое время, когда захочет. “У стражей есть власть, - сказал он, - но то, что осталось от среднего класса Земли, имеет влияние. Есть разница. Массы не пытаются подражать Стражам порядка или по-настоящему прислушиваться к нам; разрыв слишком велик. Их естественными лидерами являются граждане из низов среднего класса. Что касается нас, мы можем издать указ об орошении Марокко и отправить миллион заключенных рыть каналы и умереть; но только если специалист из высшего среднего класса заверит нас, что это осуществимо. Вероятно, он посоветовал это в первую очередь!

“Проблема конституционализма в том, что он, скорее всего, даст этому среднему классу осознание своей потенциальной власти и тем самым заставит его агитировать за соответствующий голос в правительстве. Что может оказаться для нас более чем смертельным”.

Наступила пауза. Свобода докурил сигарету и закурил другую. Он почувствовал, как воздух с хрипом застрял у него в горле. Вся биомедицина мира не смогла бы компенсировать то насилие, которому он подвергал легкие и бронхи. Но что еще оставалось делать? он думал где-то в уединенной темноте.

- Речь идет не о личной угрозе, джентльмены, - сказал Селим. Но уполномоченный по психологии убедил меня, что, если мы заботимся о наших детях и внуках, мы должны серьезно подумать над этим вопросом ”.

“ Вы же не собираетесь арестовать всех конституционалистов? ” встревоженно спросил Ларкин. “ Но вы не можете этого сделать! Я знаю, сколько у меня ключевых технических сотрудников.…Я имею в виду, что это может стать катастрофой для каждого пелагического города на Земле! ”

“Вот видишь?” - улыбнулся Свобода. Он покачал головой. “Нет, нет. Помимо таких практических, сиюминутных трудностей, массовые аресты сопряжены с опасностью спровоцировать новые заговоры с целью свержения Федерации. Я не настолько глуп, друзья мои. Я предлагаю подорвать конституционалистское движение, а не наносить ему удар”.

“Но послушайте, — возразил Чандра, - если это простой вопрос пропагандистской кампании, вам не нужно, чтобы все мы...”

“Больше, чем пропаганда. Я хочу закрыть конституционалистские школы. Не обращай внимания на взрослых; в любом случае, мы беспокоимся о следующем поколении ”.

- Ты бы не пустил их отпрысков в наши школы, не так ли? - ахнул Дилоло.

“Уверяю вас, у них нет паразитов”, - сказал Свобода. “Конечно, они могут быть заражены некоторой оригинальностью. Но нет, я не настолько категоричен. Однако моя идея достаточно радикальна, чтобы нуждаться в полном одобрении Комиссии. Она предполагает возрождение старой концепции бесплатного обязательного образования ”.

После того, как шум стих, а это произошло потому, что он сидел и не обращал на это внимания, он продолжил: “О, модифицированный, если быть точным. Я не планирую втягивать в это безнадежные семьдесят пять процентов населения. Пусть они идут своей веселой дорогой. Мы можем достаточно легко изменить стандарты приема, чтобы не допустить их. Чего я действительно хочу, так это указа о том, что все базовое образование будет финансироваться правительством и должно соответствовать официальным требованиям. Что означает мои требования. Я оставлю в покое центры ученичества, академии, монастыри и другие полезные или безвредные учреждения. Но школы, поддерживаемые в соответствии с конституционалистскими принципами, будут иметь прискорбно низкий академический уровень. Я уволю их учителей и введу несколько хороших лояльных хаков и хорошую лояль-пропаганду ”.

- Будут неприятности, - предупредил Дилоло.

“ Да. Но не слишком сильно. Конечно, родители будут возражать. Но что они могут сказать? Здесь государство во внезапном порыве благотворительности снимает с их плеч бремя школьных расходов — неважно, откуда берутся налоги, — и заботится о том, чтобы их дети были должным образом обучены и адаптированы к жизни в обществе. Если они хотят вдобавок привить свои забавные маленькие верования, что ж, они могут делать это по вечерам и в праздничные дни ”.

“Ha!” Чандра рассмеялся. “От этого будет много пользы”.

“Именно так”, - согласился Свобода. “Философией нужно жить; вы не можете усвоить ее за час в день у усталого отца, который читает вам лекции, в то время как вы предпочли бы играть в мяч. Ваши одноклассники-неконституционалисты будут высмеивать ваши странности. И в то же время родители вряд ли смогут заручиться поддержкой населения. Это просто не та проблема, которая приводит к революциям. Мы почти в буквальном смысле убьем конституционализм в его колыбели ”.

“Вы еще не доказали, что стоит беспокоиться об убийстве”, - сказал Новиков.

Мстительно вставил Ларкин: “Я знаю, почему это так. Потому что единственный сын мистера Свободы - конституционалист, вот в чем причина. Потому что они расстались из-за этого десять лет назад и с тех пор не разговаривали!”

Глаза Свободы совсем побледнели. Он очень долго смотрел на Ларкина. Наконец Ларкин поерзал, покрутил в пальцах карандаш, отвел взгляд, снова посмотрел и вытер пот с лица.

Свобода продолжал смотреть. В комнате стало очень тихо - во всех комнатах. В конце Свобода вздохнул. “Я представлю вам подробные факты и анализ, джентльмены”, - сказал он. “Я докажу, что конституционализм несет в себе семена социальных изменений: радикальных изменений. Вы хотите возобновления мировых войн? Или даже буржуазии, достаточно сильной, чтобы попытаться получить голос в правительстве? Это звучит менее драматично, но уверяю вас, Стражи будут убиты такими же мертвыми. Теперь, чтобы доказать свое утверждение, я начну с...

Адрес, который дал Терон Вулф, оказался на пятидесятом этаже в некогда гордом районе. Джошуа Коффин помнил, как почти столетие назад небесный город одиноко возвышался среди деревьев и садов, и только серовато-коричневое облако на востоке указывало на город. Но теперь город окружил эту башню жалкими пластиковыми панцирями многоквартирных домов. В следующем поколении это было бы низкоуровнево.

- Однако, - сказал Вульф, - я прожил здесь всю свою жизнь и проникся сентиментальной привязанностью к этому месту.

“ Прошу прощения? Коффин вздрогнул.

“ Космонавту, наверное, трудно это осознать. Вульф улыбнулся. “ Или большинству состоятельных граждан, если уж на то пошло. Они еще более кочевники, чем вы, первый помощник. Как правило, вы должны быть из семьи Хранителей, иметь поместье или принадлежать к безымянной массе, слишком бедной, чтобы куда-либо переехать, чтобы пустить корни в наши дни. Но я - исключение из среднего класса ”. Он погладил бороду и через мгновение сардонически добавил: “Кроме того, было бы трудно найти квартиру, сравнимую с этой. Вы должны понимать, что население Земли удвоилось с тех пор, как вы улетели.

“ Я знаю, ” сказал Коффин. Это вышло резче, чем он намеревался.

“ Но входите. ” Вульф взял его под руку и повел с террасы. Они вошли в старомодную гостиную с широкими окнами, массивной мебелью, обшивкой, которая могла быть настоящей деревянной, полками с книгами, как фолиантами, так и микро-, несколькими потрескавшимися от времени картинами маслом. Жена торговца, невзрачная женщина лет пятидесяти, поклонилась гостье и вернулась на кухню. Она действительно готовила себе еду? Коффин был необъяснимо тронут.

“ Пожалуйста, садитесь. - Вульф махнул рукой на потертый, уродливый стул — антикварный, но в высшей степени функциональный. “Если, конечно, ты не предпочитаешь современную моду сидеть, скрестив ноги, на коврике. Даже Стражи начинают думать, что это стильно”. Конский волос зашуршал под весом Коффина. - Куришь?

“ Нет, спасибо. Космонавт понял, что его тон был слишком чопорным, и попытался найти объяснение. “ В моей профессии это не принято. Соотношение масс, знаете ли, примерно девять к одному для межзвездного путешествия— - Он замолчал. “ Простите меня. Я не хотел говорить о работе.

“ О, но я бы предпочел, чтобы вы это сделали. Вот почему я пригласил вас сюда, прослушав вашу лекцию. Вульф достал из коробки сигариллу. - Как насчет чего-нибудь выпить?

Коффин взял маленький бокал сухого хереса. Подлинное изделие, несомненно, баснословно дорогое. В каком-то смысле было стыдно тратить его впустую на его неблагодарный вкус.

Он посмотрел на Вульфа. Торговец был крупным, пухлым, все еще бодрым человеком средних лет, с аккуратными седыми вандайками на необычно широком лице. Пространство между его глазами придавало ему странный отстраненный вид, как будто часть его всегда стояла в стороне от мира и наблюдала. На нем был официальный халат поверх пижамы, но на ногах были босые тапочки. Цвета были такими же сдержанными, как и вся остальная комната.

Вульф сел, сделал глоток, пустил дым по губам и сказал: “Жаль, что так мало людей слышали вашу лекцию, первый помощник. Это было очень интересно”.

“Я не очень хороший оратор”, - достаточно корректно ответил Коффин.

“ Однако суть вопроса. Подумать только, планета Эпсилон Эридана, где могут жить люди!

Коффин почувствовал, как его охватывает гнев. Прежде чем он успел остановить себя, у него вырвалось: “Вы, должно быть, тысячный человек, который сказал, что я был на Эпсилоне Эридана. К вашему сведению, Эпсилон - жалкий карлик, бесполезный ни для одного христианина. Это Эридани, который Рейнджер посетил. Я думал, ты слышал мою лекцию.

“ Вылетело из головы. Извините. Вульф был скорее вежлив, чем раскаивался.

Коффин с разгоряченным лицом склонил голову. “ Нет. Прошу прощения, сэр. Я был невнимателен и невоспитан”.

“ Забудьте об этом, - сказал Вульф. “ Мне кажется, я понимаю, почему вы так напряжены. Как долго вас не было сейчас? Восемьдесят семь лет, из которых восемьдесят два, за вычетом вахт, были проведены в глубоком сне. Это был кульминационный момент вашей карьеры, опыт, который дается немногим мужчинам. Потом ты вернулся. Твоего дома больше не было, твои родственники рассеялись, люди и нравы изменились почти до неузнаваемости. Хуже всего то, что вряд ли найдется хоть одна душа, которой это небезразлично. Ты предлагаешь им новый мир, а они зевают, глядя на тебя, когда не насмехаются”.

Коффин некоторое время сидел молча, вертя в пальцах бокал с шерри. Это был высокий мужчина с неровным лицом янки под волосами, только начинающими седеть. Он по-прежнему носил плотно облегающую черную тунику и брюки, пуговицы с американским орлом, все помятое, хотя даже в космической службе форма теперь была до смешного архаичной.

“ Ну, ” сказал он наконец, с трудом подбирая слова, “ я ожидал увидеть... другой мир…когда я вернулся. Конечно. Но почему-то я не ожидал, что все будет по-другому. Мы, мои спутники и я, как и все межзвездные космонавты, знали, что выбрали особый образ жизни. Но это было на службе человеку, которая является службой Богу. Мы ожидали вернуться к Обществу, по крайней мере, к нашей собственной нации космонавтов среди всех наций — вы понимаете это?” У него вырвалось: “Но Общество было таким истощенным!”

Вульф кивнул. “Не многие еще понимают это, первый помощник, - сказал он, - но космические путешествия отмирают”.

“ Почему? ” пробормотал Коффин. - Что мы такого сделали, что это обрушилось на нас?

“Мы израсходовали наши ресурсы с той же самозабвенностью, с какой увеличивали нашу численность. Поэтому Четверо Всадников уехали. Разведка становится слишком дорогостоящей”.

“ Но... заменители…новые сплавы, алюминий... должно быть, все еще в изобилии ... термоядерная энергия, термоэлектронное преобразование, диэлектрическое накопление...

“ О да, ” сказал Вулф. Он выпустил колечко дыма. “ Но этого недостаточно. Теоретически мы можем поставлять неограниченное количество термоядерной энергии. Но для работы этой мощности требуется так мало. Легкий металл и пластик могут сделать не так уж много, тогда вам понадобится сталь. Машинам требуется масло. Что ж, бедную руду можно перерабатывать, синтезировать органику и так далее. Но все это по постоянно растущим ценам. И то, что вы производите , с каждым годом должно распространяться все реже: на большее количество людей. Конечно, больше нет никаких претензий на равное распределение. Если бы мы попытались это сделать, мы все оказались бы на низком уровне. Вместо этого богатые становятся еще богаче, а бедные - еще беднее. Обычная историческая картина: Египет, Вавилон, Рим, Индия, Китай, а теперь и вся Земля. Так что добросовестный Страж Порядка — а их больше, чем вы могли бы подумать, — не считает правильным тратить миллионы, которые могли бы быть использованы для облегчения страданий граждан, на простое открытие. А недобросовестному Опекуну на это наплевать.

Коффин вздрогнул. Он пристально посмотрел на собеседника.

“ Я слышал упоминание о чем-то, что называется, э-э, конституционализмом, ” медленно произнес он. - Вы разделяете эту доктрину?

“ Более или менее, ” признал Вульф. “Хотя это довольно броское название для очень простой вещи, идеала видения мира таким, какой он есть на самом деле, и соответствующего поведения. Анкер никогда не называл свою систему как-то конкретно. Лэрд был довольно безвкусным мужчиной, и... — Он сделал паузу, закурил с осторожностью бережливого человека, помнящего, сколько стоит табак, и продолжил: - Вы, вероятно, такой же конституционалист, первый помощник, как и средний среди нас.

“ Прошу прощения, нет. Судя по тому, что я слышал, это хеа... языческая вера.

“Но это не вера. В этом весь смысл. Мы одни из последних, кто сопротивляется растущей волне Веры. Массы, а в последнее время даже несколько высших уровней, обращаются с помощью мистицизма и марихуаны к более сносному псевдосуществованию. Я предпочитаю жить в объективной вселенной”.

Коффин поморщился. Он видел мерзости. Там, где белая церковь его отца выходила окнами на море, стоял улыбающийся идол.

Он сменил тему: “Но разве лидеры, по крайней мере, не понимают, что космические путешествия - это единственный способ избежать экономической ловушки? Если Земля истощается, у нас есть целая галактика планет ”.

“Земле это мало помогает”, - сказал Вулф. “Рассмотрим проблему транспортировки полезных ископаемых за девять лет от ближайшей звезды при соотношении массы девять к одному. Или, как вы думаете, сколько потребуется, чтобы истощить население быстрее, чем его можно было бы заменить здесь, дома? Нет, нет, даже межпланетная эксплуатация почти перестала окупаться. Что касается колонизации, Рустум — первая из найденных планет, где люди могли жить без специального оборудования ”.

Коффин сказал, движимый неохотой быть честным: “Как я уже объяснял, сэр, все равно потребуется большое количество оборудования. За одним или двумя исключениями, за пять лет исследований мы не нашли ни одной местной формы жизни, которая могла бы быть съедена человеком. И тогда, конечно, сила тяжести ослабевает, и только высокогорье по-настоящему пригодно для жизни”,

- Вот вы где, - сказал Вульф.

“ Но это можно сделать! ” взорвался Коффин. “ В моих лекциях описаны методы. И это позволило бы сохранить традицию живой — зная, что существует колония, место, где человек все еще может найти место для локтя, — и мы могли бы продолжать искать планеты еще лучшего качества ”.

“ Мы не будем, ” прямо сказал Вульф. “ С вашей идеей эмиграции есть еще одна проблема. Наемный гражданин—раб - иногда, на Низшем уровне, настоящий раб, несмотря на причудливые двусмысленности по поводу контракта, — он не может позволить себе такой дорогой проезд. И почему государство должно оплачивать его проезд? Это не уменьшит количество ртов дома; это только сделает государство намного беднее в его усилиях заполнить эти рты. Да и сам гражданин, как правило, в этом не заинтересован. Как ты думаешь, невежественное, суеверное дитя толпы, стен и машин сможет выжить, вспахивая землю в пустом мире под чужим солнцем? Ты думаешь, он вообще хочет попробовать?” Он развел руками. “Что касается грамотного, технически мыслящего класса людей, у них пока все довольно хорошо. Зачем им искоренять?”

- Я начинаю осознавать все это, - кивнул Коффин.

Широкое лицо Вульфа растянулось в усмешке. “ Еще одно, первый помощник. Предположим, что каким-то образом эта колония была основана. Ты бы сам хотел переехать туда жить?

“ Боже мой, нет! Коффин резко выпрямился.

- Почему бы и нет?

“ Потому что ... потому что я космонавт. И еще несколько поколений из Рустума не вылетали бы космические корабли. У колонистов будет... э-э-э... слишком много других дел.

“ Вот именно. А я торговец тканями. А мой сосед Израэль Штайн считает, что космические путешествия - это великолепно, но он преподает музыку. Мой друг Джон О'Мэлли - химик по производству белков, который, безусловно, был бы полезен как таковой на новой планете, и он занимается дайвингом и однажды потратил несколько лет сбережений на охоту, но у его жены есть амбиции относительно их детей. И есть другие, которые любят комфорт таким, какой он есть; или боятся; или чувствуют себя слишком глубоко укоренившимися; или назовите свою собственную причину. Все заинтересованные, все сочувствующие, но пусть это сделает кто-то другой. Люди, которых вы могли бы нанять, которые готовы, желают и способны поехать, не могут профинансировать поездку. QED ”

“ Похоже на то. Коффин уставился в свой пустой стакан.

“Но я видел все это сам”, - сказал он через некоторое время, его слова звучали отрывисто и медленно. “Я понимаю, что моя профессия на исходе. И это единственная профессия, открытая для меня. Что еще важнее, для моих детей, если они у меня когда—нибудь будут; потому что, конечно, мне пришлось бы жениться в Обществе, я просто нигде больше не могу найти достойной семейной жизни... - Он замолчал.

“ Я знаю, ” не очень резко усмехнулся Вульф. “ Прошу прощения. Не обращайте внимания. Времена меняются, и вы из другого времени. Я не буду зацикливаться на том факте, что моя старшая дочь - любовница Опекуна, и не стану поднимать вам голову, замечая, что это меня нисколько не беспокоит. Потому что в последние месяцы произошли некоторые гораздо более важные изменения, которые я не одобряю всей душой, и они являются главной причиной, по которой я пригласил вас сюда сегодня вечером ”.

Коффин поднял голову. - Что?

Вульф склонил голову набок. “ Полагаю, ужин почти готов. Пойдемте, первый помощник. Он снова взял своего гостя под руку. “Ваши лекции были восхитительно сухими и основанными на фактах, но чего я хотел бы от вас сейчас, так это еще более подробного описания. Только то, на что похож Рустум, и какое оборудование потребуется для основания колонии какого минимального размера, и стоимость ... всего. Я предполагаю, что вы предпочли бы говорить о таких вещах, чем издавать вежливые звуки в мой адрес. Что ж, вот твой шанс!” Даже среди его поклонников было много людей, которые были бы поражены, узнав, что Торвальд Анкер все еще жив. Они знали, что он родился столетие назад, что он никогда не был достаточно богат, чтобы позволить себе сложную медицинскую помощь, — потому что он дал бы бедному мальчику с интеллектом такое же право сидеть у его ног и расспрашивать его, в каком он отказал богатому молодому тупице, предложившему хорошую плату. Поэтому казалось естественным, что он умер.

Его труды подтверждали это впечатление. Великому произведению, о котором люди все еще спорили, исполнилось шестьдесят лет. Последняя книга, небольшой сборник эссе, была опубликована двадцать лет назад, и даже она была легким анахронизмом, стиль таким простым, а мысль такой продуманной, как будто на Земле все еще было несколько стран, где была свобода слова. С тех пор он жил в крошечном домике на берегу Согнефьорда, избегая публичности, которой никогда не стремился. Этот район был осколком более древнего мира, где немногочисленное население все еще жило в основном за счет индивидуальных усилий, мужчины неторопливо говорили на красивом языке и заботились о том, чтобы их дети получили образование. Анкер преподавал в начальной школе по несколько часов в день, взамен получал еду и домашнее хозяйство, а остальное время делил между садом и последней книгой.

Ранним летним утром, когда на его розах еще лежала роса, он вошел в коттедж. Ему было несколько веков, красная черепичная крыша нависала над увитыми плющом стенами. Отсюда человек мог видеть на сотни метров вниз ветер, солнце и камень, заросли полевых цветов, одинокое дерево, пока не видел скалы и облака, отражающиеся во фьорде. Иногда чайка проплывала прямо перед окном кабинета.

Анкер сел за свой стол. На мгновение он остановился, подперев подбородок рукой. Подъем от кромки воды был долгим, и ему часто приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Его высокое худое тело стало таким хрупким, что иногда ему казалось, что он чувствует, как сквозь него проникает солнечный свет. Но ему нужно было немного поспать, а когда наступали светлые ночи —небо было как белые розы, кто—то написал - он должен был спуститься к фьорду.

Что ж. Он вздохнул, убрал непослушную прядь со лба и вернул "Писатель" в нужное положение. Письмо от юного Хираямы было первым в стопке корреспонденции. Оно было написано не очень хорошо, но оно было написано с огромным желанием сказать, и это было главное. Анкер не был против видеофона как такового, но, помимо того, что он избегал прерывания мыслей, у него был долг не владеть им. Молодых людей, должно быть, заставляли писать, если они хотели установить с ним контакт, потому что письмо было так же важно для упорядоченной тренировки ума, как и беседа, возможно, даже в большей степени, а в других местах это был исчезающий навык.

Его пальцы застучали по клавишам.

Мой дорогой Сабуро,

Спасибо за ваше доверие ко мне. Боюсь, оно неуместно. Моя репутация, какая бы она ни была, была завоевана в значительной степени благодаря подражанию Сократу. Чем дольше я размышляю над этим, тем больше верю, что пробным камнем является эпистемологический вопрос. Как мы узнаем то, что мы знаем, и что именно мы знаем? Из этого вопроса иногда приходит определенная степень просветления. Но я совсем не уверен, что просветление очень похоже на мудрость.

Однако, я постараюсь дать положительные ответы на проблемы, с которыми вы меня столкнете, всегда помня о том, что единственно реальные ответы - это те, которые человек находит для себя сам. Но помните, что это мнение того, кто долгое время отгораживался от современной реальности. Я думаю, что это дало преимущество в перспективе, но я смотрю из старой реальности, которая теперь становится совершенно чуждой, из соленой воды, рябиновых деревьев и огромных зимних ночей на активный человеческий мир. Несомненно, вы гораздо более компетентны в его практических деталях, чем я.

Итак, во-первых, я не рекомендую вам посвящать свою жизнь философии или фундаментальным научным исследованиям. “Время вышло из-под контроля”, и для вас не было бы ничего, кроме бесплодного повторения того, что говорили и делали другие мужчины. В этом суждении я руководствуюсь не шпенглеровской мистикой древней цивилизации, а очень трезвым замечанием Донна о том, что ни один человек не является островом. Даже если вы не настолько одарены, вы не сможете работать в одиночку; должно быть взаимное обогащение одинаково заинтересованных коллег, должна быть цельная атмосфера, иначе оригинальность становится невозможной. Несомненно, биологический потенциал эпохи Перикла или Возрождения всегда существовал: генетическая статистика гарантирует это. Но социальные условия должны определять степень реализации этого потенциала и даже основные формы его выражения. Надеюсь, я не веду себя как кислый старик, думая, что нынешняя эпоха столь же повсеместно бесплодна, как Рим Коммода. Такие вещи случаются.

Но, во—вторых, вы неявно спрашиваете, можно ли что-то сделать, чтобы изменить это. Честно говоря, я никогда в это не верил. Теоретически могут существовать способы, точно так же, как теоретически возможно превратить зиму в лето, ускорив движение планеты по своей орбите. Но в дело вступают практические ограничения; и это даже к лучшему, что смертные люди с размахом смертных не обладают властью над судьбой.

Вы, кажется, думаете, что я, напротив, когда-то активно занимался политикой, был основателем конституционалистского движения. Это популярное заблуждение; я не имел к нему никакого отношения и даже никогда не встречался с Лэрдом. (Насколько я понимаю, он в любом случае довольно загадочная фигура, внезапно появляющаяся без какого-либо прошлого — предположительно, низкого происхождения, самоучка — и так же бесследно исчезающая через десять лет. Возможно, убит?) Он был моим восторженным и понимающим читателем, но не делал попыток установить личный контакт. Он сказал, что всего лишь применяет мои принципы к конкретной ситуации. Его феноменальный взлет произошел после подавления североамериканского восстания, когда раздавленная, отчаявшаяся социально-этническая группа обратилась к лидеру, который четко обозначил их зачаточные убеждения и предложил им практический набор правил для жизни. На самом деле эти правила представляли собой немногим больше, чем традиционные добродетели терпения, мужества, бережливости, трудолюбия, переплетенные с научным рационализмом, но если это воодушевило их на возвращение, я польщен тем, что Лэрд процитировал меня.

Однако я не вижу для них долгосрочной надежды. Прилив слишком сильный. И теперь, я слышал, хозяева решили устранить конституционализм как угрозу для статус-кво. Это делается очень умно, под видом бесплатного образования; но это равносильно вовлечению следующего поколения в общую суету. Позвольте мне быть благодарным за то, что этот бедный район не подходит для государственной школы.

Если мы не можем реформировать общество, то можем ли мы спасти самих себя? Есть традиционный способ. Как сказали бы старые американцы: убирайтесь к черту! Монашеские ордена постримского прошлого или феодального Китая, Индии и Японии, по сути, делали это; и я отмечаю, что их современный эквивалент становится все более заметным с каждым десятилетием. Это было и мое собственное решение, хотя я предпочитаю быть отшельником, а не сенобитом. Этот совет огорчает меня, Сабуро, но, возможно, это единственный ответ для тебя.

Когда-то был другой выход, христианин покидал Разрушенный Город в самом буквальном смысле. Американская история полна примеров: пуритан, квакеров, католиков, мормонов. И сегодня звезды - это новая и еще более великолепная Америка.

Но я боюсь, что это неподходящий век. Неудачники-первопроходцы, о которых я говорю, ушли из энергичного общества, которое принимало экспансию как должное. Для умирающих культур нехарактерно экспортировать своих радикалов. Сами радикалы мало заинтересованы в уходе. Лично я хотел бы закончить свои дни на этой новой планете Рустум, хотя мои корни здесь глубоки, но кто пойдет со мной?

Поэтому, Сабуро, мы можем только терпеть, пока

Руки Анкера оторвались от клавиш. Боль, пронзившая грудь, казалось, разрывала ее на части.

Он кое-как встал, хватая ртом воздух. Или это сделало его тело. Его разум внезапно стал отстраненным, он знал, что у него есть, возможно, минута, чтобы посмотреть вниз, на фьорд и на небо. И он сказал себе со странной благодарной радостью: "Обещание, которому три тысячи лет, Одиссей, смерть придет к тебе из моря, смерть в своем самом нежном обличье".

Все знали, что Ян Свобода отдалился от своего отца - комиссара. Но никаких приказов о его аресте или даже о его преследовании так и не поступило, так что, по-видимому, родитель сохранил определенную привязанность к ребенку, и примирение было возможным. Это фактически, если не официально, повысило бы статус молодого Гражданина до статуса Опекуна. Поэтому было желательно оставаться с правой стороны от него.

И поэтому Ян Свобода никогда не мог быть уверен, в какой степени его возвышение было связано с ним самим, а в какой -с каким-то потенциальным подхалимом из управления океанических минералов. За редким исключением, он даже не мог быть уверен, сколько из его друзей действительно имели это в виду. Ни его попытки выяснить, ни его случайные прямые вопросы ни к чему не привели. Конечно, нет! Он стал ожесточенным человеком.

Указ его отца об образовании вызвал у него тираду, вызвавшую зависть в глазах его коллег-конституционалистов. Они хотели бы высказать эти замечания, но они не были сыновьями Комиссара. Их собственные официальные апелляции были отклонены, и они решили извлечь максимум пользы из неприятной ситуации. После того, как все они были грамотными, хорошо, прагматически ориентированные класса; они могли бы дать дополнительные инструкции, как дома, или даже нанимать репетиторов.

Была создана новая система. Прошел год.

Порывистым осенним вечером Ян Свобода посадил свой аэромобиль у себя дома. Огромные серые волны надвигались с запада и ревели среди кессонов домов.

Их пена и снопы поднимались над крышей. Мимо проносились небеса, низкие и рваные. Видимость была настолько ограниченной, что он вообще не мог разглядеть других домов.

Что его устраивало, подумал он. Дом на море был дорогим, и, хотя за него хорошо платили, он мог позволить себе это только потому, что сторонник Конституции обычно вел спокойную жизнь. И все же он чувствовал себя ущемленным. Но где еще человек может жить в наши дни, чтобы горизонт не был загроможден олухами?

Его машина коснулась колесами главной террасы, дверь гаража открылась перед ним и закрылась за ним, он вышел в изолированную тишину. Еле слышный шепот говорил о креплениях тренажеров, гиростабилизаторах, кондиционерах воздуха, силовой установке; громче были завывания ветра и шум океана, где он бушевал. Ему захотелось выйти на улицу и вдохнуть холодный влажный воздух в лицо. Эти идиоты в офисе сегодня, неужели они не видят, что используемая сейчас система ионообмена неэффективна при тропических концентрациях, и небольшое фундаментальное исследование могло бы привести к конструкции, которая... — Свобода ударил по машине сжатым кулаком. Это было бесполезно. Бороться было не с чем, с таким же успехом можно было пытаться ловить воду сачком.

Он вздохнул и вошел в кухню. Это был среднего роста, довольно стройный мужчина, смуглый, с высокими скулами, крючковатым носом и глубокой преждевременной морщинкой между глазами.

“Привет, дорогой”. Жена поцеловала его. “Ой”, - добавила она. “Это было все равно что пробивать кирпичную стену. Что случилось?”

“Как обычно”, - проворчал Свобода. Он услышал пугающую тишину. “Где дети?”

“ Джослин хотела остаться на ночь на берегу с подругой. Я сказал, что все в порядке.

Свобода остановился и долго смотрел на нее. Джудит сделала шаг назад. “Почему, в чем дело?” - спросила она.

“ В чем дело? Его голос повысился, когда он заговорил. “ Ты понимаешь, что вчера мы прервались на середине теоремы о конформном отображении? Она просто не может уложить это в голове. Неудивительно, что весь ее день посвящен домашнему хозяйству или чему-то подобному нелепому, как будто ее единственный выбор в жизни пал между тем, чтобы быть игрушкой богатого мужчины или рабыней бедняка. И как, по-твоему, она когда-нибудь сможет думать, не зная, как функционирует язык? Отличные похотливые жабы! К завтрашнему вечеру она забудет все, что я сказал!”

Свобода осознал, что кричит. Он остановился, сглотнул и объективно оценил ситуацию. “Хорошо”, - сказал он. “Мне жаль. Я думаю, ты не знал.

- Возможно, и так, - медленно произнесла Джудит.

“ Что? Свобода, выходивший из кухни, резко развернулся на каблуках.

Она взяла себя в руки и сказала ему: “В жизни есть нечто большее, чем просто дисциплина. Нельзя ожидать, что здоровые дети будут ездить на материк четыре дня в неделю, по шесть часов в день, встречаться с другими детьми, которые живут там, слушать запланированные игры, экскурсии, вечеринки — после школы, — а затем возвращаться сюда, где нет никого их возраста, ничего, кроме ваших уроков и ваших книг ”.

“Мы ходим под парусом”, - возразил он, застигнутый врасплох. “Ныряем, рыбачим ... даже в гости. У Лохаберов есть мальчик возраста Дэвида, а у де Сметсов...

“ С кем-то, с кем они встречаются раз в месяц! - перебила Джудит. - Их друзья на материке!

“Прекрасная компания друзей”, - отрезала Свобода. “У кого остановилась Джослин?” Она колебалась. “Ну?”

- Она не сказала.

Он кивнул, мышцы шеи напряглись. “ Я так и думал. Видишь ли, мы старые чудаки. Мы бы не одобрили присутствие четырнадцатилетней девочки на безобидной вечеринке с марихуаной. Если это все, что они запланировали. Он снова крикнул: “Что ж, это происходит в последний раз. Любые другие подобные просьбы должны быть отклонены наотрез, и они лишатся своей драгоценной общественной жизни!”

Джудит прикусила дрожащую нижнюю губу. Она отвела от него взгляд и сказала: “В прошлом году все было совсем по-другому”.

“ Конечно, так и было. Тогда у нас были свои школы. Не было необходимости в дополнительном обучении, потому что нужные вещи преподавались в обычные часы. Не нужно беспокоиться об их одноклассниках — все такие, как мы, с достойным поведением и разумными символами престижа. Но что мы можем сделать сейчас?”

Свобода провел рукой по глазам. У него разболелась голова. Джудит подошла и потерлась щекой о его грудь. “ Не принимай это так близко к сердцу, милый, ” прошептала она. “ Помни, что всегда говорил Лэрд. ”Смирись с неизбежным".

“Вы опускаете то, что он имел в виду под ”сотрудничеством", - мрачно ответил Свобода. “Он хотел использовать это так, как мастер дзюдо использует атаку своего противника. Мы забываем его совет, все мы забываем теперь, когда его нет”.

Она прижала его к себе на минуту, не говоря ни слова. Слава вернулась, он заглянул за стену и прошептал: “Ты не представляешь, каково это - прийти в движение так поздно, как ты пришел. Я сам был всего лишь ребенком, и мой отец все время насмехался над ним, но я видел, как этот человек говорил, как на видео, так и вживую, и даже тогда я знал. Не то чтобы я действительно понимал. Но я знал, что передо мной высокий мужчина с красивым голосом, говорящий о надежде людям, чьи родственники лежат мертвыми в разрушенных бомбами домах. Я думаю, что позже, когда я начал изучать теорию этого, я пытался вернуть то чувство, которое у меня было тогда…И мой отец ничего не мог сделать, кроме как посмеяться над этим! Он остановился. “ Прости, дорогая. Ты достаточно часто слышала это от меня.

- И Лэрд мертв, - вздохнула она.

В возрождающемся гневе он выпалил то, чего никогда не говорил ей раньше: “Убит. Я уверен в этом. Не просто какой-то случайный Брат в темном street...no Здесь у меня есть слово, там намек, мой отец разговаривал с Лэрдом наедине, Лэрд стал слишком большим ... Я обвинил его в лицо в том, что он покончил с Лэрдом. Он ухмыльнулся и не стал этого отрицать. Это было, когда я ушла от него. И теперь он пытается уничтожить работу Лэрда!”

Он вырвался из ее объятий и вылетел из кухни, направляясь к выходу через столовую. Вкус штормового ветра мог бы остудить кипящее в нем пламя.

На полу в гостиной, скрестив ноги, покачивался его сын Дэвид с полузакрытыми глазами.

Свобода остановился. Его не заметили.

“ Что ты делаешь? - спросил он наконец.

Лицо девятилетнего ребенка повернулось к нему, на мгновение ошеломленное, как будто пробудившееся ото сна. “О ... здравствуйте, сэр”.

“Я спросил, что вы делаете”, - отчеканил Свобода.

Веки Дэвида опустились. Глядя из-под них, он имел странный лукавый вид. - Домашнее задание, - пробормотал он.

“ Что это за домашнее задание? И с каких это пор этот плоскоголовый негодяй учитель предъявляет какие-либо требования к твоему интеллекту?

- Нам нужно потренироваться, сэр.

“ Хватит увиливать от меня! Свобода встал над мальчиком, уперев кулаки в бедра, и свирепо посмотрел вниз. “Практиковать что?”

Выражение лица Дэвида было наполовину мятежным, но он, казалось, решил сотрудничать. “Эл, эл, элементарная настройка”, - сказал он. “Просто чтобы овладеть техникой. Требуются годы, чтобы получить реальный опыт”.

“ Настроенность? Опыт? Свобода отступил. У него снова возникло ощущение, что он пытается поймать реку в сеть. “ Объяснись. Настройка на что?”

Дэвид покраснел. “Невыразимое все”. Это был вызов.

“Подождите”, - сказала Свобода, стараясь сохранять спокойствие. “Вы учитесь в светской школе. По закону. Вас ведь не учат религии, не так ли?” На мгновение он на это понадеялся. Если правительство когда—нибудь начнет отдавать предпочтение одному из миллиона культов и вероучений перед другим, это гарантирует неприятности, которые могут привести к ...

“ О нет, сэр. Это факт. Мистер Цзе все объяснил.

Свобода сел рядом с сыном. “Что это за факт?” он спросил. “Научный?”

“ Нет. Нет, не совсем. Ты сам сказал мне, что у науки нет ответов на все вопросы.

“ Не имеет, ” машинально поправил Свобода. “ Согласен. Утверждать это утверждение равносильно утверждению, что открытие структурированных данных является совокупностью человеческого опыта; что является самоочевидным абсурдом ”. Он почувствовал удовлетворение от контроля в собственном голосе. Здесь было какое-то детское недоразумение, которое можно было бы прояснить разумным разговором. Глядя сверху вниз на кудрявую каштановую головку, Свобода была почти переполнена нежностью. Ему хотелось взъерошить мальчику волосы и пригласить его на солнечную веранду поиграть в мяч. Однако...

“В обычном употреблении, - объяснил он, - слово ”факт“ используется для обозначения эмпирических данных и хорошо подтвержденных теорий. Это невыразимое Все является очевидной метафорой, и, следовательно, ей нет места в фактическом дискурсе. Вы, должно быть, имеете в виду, что изучаете какую-то форму эстетики ”.

“ О нет, сэр. Дэвид энергично покачал головой. - Это правда. Высшая истина, чем наука”.

- Но тогда вы говорите о религии!

“Нет, сэр. мистер Цзе рассказал нам об этом, и все дети постарше в его школе уже находятся в, э-э, некоторой степени гармонии. Я имею в виду, что с помощью этих упражнений вы не только постигаете Все, но и становитесь Всем, чем вы являетесь не каждый день, я имею в виду...”

Свобода вскочил на ноги. Дэвид вытаращил глаза. Отец сказал дрожащим тоном: “Что за чушь это? Что означают эти слова "Все" и "Сонастройка"? Какую структуру имеет эта идентификация, которая каким-то образом является идентификацией только по четвергам? Продолжайте! Ты знаешь достаточно элементарную семантику, чтобы объяснить мне это ясно. Ты можешь, по крайней мере, показать мне, где определения терпят неудачу и верх берет показной опыт. Давай, рассказывай!”

Дэвид тоже вскочил. Его кулаки были прижаты к бокам, а в глазах стояли слезы. “ Это ничего не значит! он закричал. “Ты не понимаешь! мистер Цзе говорит, что ты не понимаешь! Он говорит, что вся эта игра со словами и д-д-определениями, логика, все это полная чушь! Он говорит, что все это находится на материальном плане, а настоящий факт - это Сонастройка, и я только мешаю себе, изучая логику, и, и, и все дети постарше смеялись надо мной! Я не хочу изучать вашу старую семантику! Я не хочу! Я не буду!”

Свобода смотрел на него целую минуту. Затем он зашагал обратно через кухню. “Я ухожу”, - сказал он. “Не жди меня”. Дверь гаража закрылась за ним. Мгновение спустя Джудит услышала, как его машина скрылась в буране.

Терон Вулф покачал головой. “Цок-цок-цок”, - ругался он. “Сдерживайся, сдерживайся”.

“Только не говори мне, что злиться - незрело”, - сказал Ян Свобода тусклым голосом. “Анкер никогда ничего подобного не писал. Лэрд как-то сказал, что глупо не злиться в ужасных ситуациях.

“Согласен, ” сказал Вульф. “ И, без сомнения, вы значительно облегчили свои железы, прилетев на материк, ворвавшись в однокомнатную квартиру бедного маленького Цзе и избив его на глазах у его жены и детей. Хотя я не вижу, чтобы ты чего-то еще добился. Давай, давай выбираться отсюда.

Они вышли из тюрьмы. Почтительный полицейский с поклоном проводил их к машине Вульфа. “Извините за недоразумение, сэр”, - сказал он.

“ Все в порядке, ” сказал Вульф. - Вам пришлось арестовать его, поскольку он не устраивал драк на Низших уровнях, и вы не знали, что он сын комиссара по психологии.

Свобода устало поджал губы. “Но ты правильно сделал, что позвонил мне, как он настоял”.

“Вы хотите выдвинуть какие-либо обвинения против сотрудника TSE?” - спросил офицер. “Мы позаботимся о нем, сэр”.

“Нет”, - сказал Свобода.

“ Вы могли бы даже послать ему цветы, ” предложил Вульф. - Он всего лишь наемный работник, выполняющий его приказы.

“Ему не обязательно быть халтурщиком, ” отрезала Свобода. “ Меня тошнит от этого нытья: ‘Не вините меня, вините Систему’. Здесь нет никакой системы: есть люди, которые действуют определенным образом”.

Юпитерианская фигура Вулфа вошла в машину впереди него. Торговец взялся за управление, и они с бормотанием поднялись по трапу. Вскоре они были в воздухе. Все еще была ночь, все еще ветрено; драгоценная паутина многоуровневого освещения тонко простиралась над городской темнотой; низко на востоке горбатая луна отбрасывала отблески света на черную, беспокойную Атлантику.

“Я заказал вашу машину и отправил сообщение Джудит”, - сказал Вульф. - Как насчет того, чтобы переночевать у меня, а завтра взять отпуск?

“ Хорошо. Свобода резко обмяк.

Вульф перевел автопилот в режим ожидания, предложил сигару и взял одну для себя. Его красное свечение, когда он сосал, обрисовывало тени его черты, Будду с козлиной Бородкой и слабой мефистофелевской улыбкой. “Послушайте, ” сказал он, “ вы всегда были склонны к стрижке, но в основном уравновешенны. Иначе вы не были бы конституционалистом. Давайте рассмотрим ситуацию. Почему тебя волнует, кем станут твои дети? Я имею в виду, естественно, ты хочешь, чтобы они были счастливы и так далее, но обязательно ли это должно быть твоим счастьем?”

“Давайте не будем вдаваться в гедонистическую логику”, - сказал Свобода с усталым раздражением. “Я хочу, чтобы мои дети стали настоящими взрослыми людьми”.

“Другими словами, инстинкт выживания присущ не только отдельным людям, но и культурам”, - сказал Вулф. “Очень хорошо. Я согласен с вами. Наша особая культура делает упор на сознательный разум, возможно, слишком большой для идеального здоровья, но так оно и есть. Это поглощается новой культурой, которая превозносит набор пока еще не определенных подсознательных функций. Мы похожи на еврейских зелотов, английских пуритан, русских старообрядцев, все они пытаются восстановить определенные основы, которые, по их мнению, были испорчены. (И на самом деле, как и они, создаем что-то совершенно новое, но давайте не будем затуманивать вашу прекрасную свежую целеустремленность излишним анализом.) Также, как и они, мы все больше и больше расходимся с окружающим обществом. В то же время наши верования становятся популярными среди определенного класса людей по всей Земле. Это, в свою очередь, тревожит хранителей вещей такими, какие они есть ”.

“Ну?” - спросил Свобода.

- Что ж, - сказал Вулф, - я не вижу, как можно избежать конфликта, и физическая сила по-прежнему является ultima ratio. Но я не советую отправлять в больницу доброжелательных маленьких учителей ”.

Свобода выпрямился. “Вы же не имеете в виду еще одно восстание?” воскликнул он.

“Не так, как последнее фиаско”, - сказал Вулф. “Давайте не будем заканчивать, как старообрядцы. Пуританское содружество - это аналогия, которую мы ищем. Это потребует терпения ... да, и благоразумия, мой друг. Что мы должны сделать, так это организоваться. Не слишком формально, но мы должны уметь действовать как группа. Достичь этого будет несложно; вы не единственный мужчина, которого возмущает то, что делают с его детьми. Организовавшись, мы сможем начать ощущать свой вес. Бойкоты, например; взятки нужным чиновникам; и, пожалуйста, не выглядите шокированными, когда я укажу, что на Нижнем уровне полно опытных убийц с очень разумными гонорарами ”.

- Я понимаю. "Свобода" теперь была спокойнее. “Давление. ДА. Возможно, нам удастся восстановить наши школы, если не произойдет ничего другого”.

“Не забывайте, ” сказал Вулф, - что давление провоцирует ответное давление. Если мы начнем действовать, правительство отреагирует, и тогда мы должны отреагировать на это. Возможным, даже вероятным конечным результатом является война”.

“ Что? Нет!

“Или государственный переворот. Хотя, скорее всего, гражданская война. Поскольку несколько военнослужащих и полицейских уже придерживаются конституционализма, и мы можем надеяться набрать больше, у нас есть шанс победить. Если мы будем действовать осторожно. С этим нельзя торопиться. Но ... мы могли бы начать потихоньку складировать оружие.

Свобода снова был потрясен. Он видел мертвецов на улицах, когда был ребенком. В следующий раз может даже произойти невероятное насилие в виде ядерной бомбы или искусственной чумы. И насколько восстановление было бы возможно впоследствии на этом обедневшем земном шаре?

“Мы должны найти другой способ”, - прошептал он. “Мы не можем позволить этому зайти так далеко”.

“ Возможно, нам придется, ” сказал Вульф. “ Нам, безусловно, придется пригрозить. Или мы пойдем ко дну. Он взглянул на профиль рядом с собой. Он четко выделялся на фоне нескольких звезд, уже набираясь решимости, которая, будучи подпитанной, могла перерасти в фанатизм. Вульф чуть было не высказал то, что на самом деле было у него на уме, но остановил себя.

Комиссар Свобода посмотрел на часы. “Убирайтесь”, - сказал он. “Все вы”.

Удивленные охранники повиновались. Остался только Иеясу; это само собой разумеется. На мгновение в большом кабинете воцарилась тишина.

“Ваш сын сейчас приезжает, да?” - спросил окинавец.

“Через пять минут”, - сказал Свобода. “Насколько я его знаю, он придет быстро. Конечно, мужчины меняются, а мы не разговаривали много лет.

Он почувствовал нервный тик в уголке рта. Это не прекращалось. Человек-карлик поднялся со стула и, прихрамывая, подошел к прозрачной стене. Башни и пути мерцали под ним, нагретые, но в бледном небе и далеком морозном солнце стояла зима. В этом году была поздняя зима. "Свобода" задавалась вопросом, закончится ли это когда-нибудь.

Не то чтобы время года имело значение, когда твоя жизнь заканчивалась в офисах. Но он хотел бы увидеть, как вишневый сад, венчающий это здание, снова расцветет. Он никогда не допускал, чтобы на крыше была теплица. Давайте сохраним в мире немного ненаучной природы!

“Интересно, не из-за этого ли умирает технологическая цивилизация”, - размышлял он. “Это может быть не потеря ресурсов, или неконтролируемая одержимость размножением, или снижение грамотности, или рост мистицизма, или что-либо подобное вообще. Это могут быть только следствия, а настоящей причиной является коллективный бессознательный бунт против всей этой стали и механизмов. Если мы эволюционировали среди лесов, осмелимся ли мы вырубить все деревья на Земле?”

Иеясу не ответил. Он привык к настроению своего учителя. Он посмотрел на него маленькими сочувственными глазками.

“Если это так, ” сказал Свобода, “ то, возможно, мои маневры не служили реальной цели. Но пойдемте, у нас, Практичных людей, нет времени останавливаться и думать.

Этот сардонизм поднял ему настроение. Он вернулся, сел за свой стол и стал ждать, держа сигарету в пальцах.

Дверь открылась перед Яном в 09.00. Первой шокированной мыслью Свободы была Бернис. О Боже, он совсем забыл, что у мальчика глаза Бернис, а она пятнадцать лет прожила на земле. Мгновение он сидел в болезненном одиночестве.

- Ну? - холодно спросил Ян.

Свобода расправил худые плечи. - Садитесь, - пригласил он.

Ян присел на краешек стула и уставился через стол. Отец заметил, что он сильно похудел и напрягся, но юношеская неловкость исчезла. Бескомпромиссное суровое лицо выступало над простой серой туникой.

- Курите? - спросил Комиссар.

- Нет, - сказал Ян.

“ Надеюсь, дома все в порядке? Ваша жена? Ваши дети? Большинству мужчин выпала честь увидеть собственных внуков. Ах, перестань хныкать, ты, ничтожество Макиавелли.

“Мы здоровы физически”, - сказал Ян. Его голос был тверд, как сталь. “Вы занятой человек, комиссар. Я не хочу излишне отнимать у вас время.

“ Нет, я полагаю, что нет. Свобода сунул в рот еще одну сигарету, вспомнил, что все еще держит первую, и раздавил ее с ненужной яростью. К нему вернулось самообладание, чтобы смягчить его тон. “Я полагаю, когда впервые возник вопрос о конференции между мной и представителем вашей новой конституционалистской ассоциации, мне показалось самым естественным пригласить вашего президента, мистера Вулфа, навестить меня. Возможно, вы удивитесь, почему я указал на вас, поскольку вы являетесь всего лишь делегатом-инженером в вашем комитете по политике ”.

Губы Джен сжались. - Надеюсь, вы не планировали сентиментальное обращение.

“О, нет. Дело в том, что у нас с Вульфом было несколько бесед”. Свобода усмехнулся. “Ага. Это напугало вас, да? Теперь, если бы я был полон решимости разрушить вашу организацию, я бы позволил вам поразмышлять над этим фактом. Но правда заключается всего лишь в том, что Вульф неофициально разговаривал со мной по телефону и разъяснял мне различные моменты. Конечно, это потребовало, чтобы я тоже проверил его, но мы пришли к молчаливому соглашению ”.

Свобода оперся на локти, выпустил дым и продолжил: “Прошло несколько месяцев с тех пор, как была создана ваша организация. Конституционалисты тысячами присоединяются к нему по всему миру. Чего они хотят от этого, разнится — кто-то хочет выразить свое недовольство; кто-то, несомненно, революционное подполье; у большинства, вероятно, есть не более чем смутные, неоформленные ожидания помощи. Поскольку вы еще не приняли никакой четкой программы, вы никого не разочаровали. Но теперь ваш комитет должен в ближайшее время выработать определенный план действий, иначе организация превратится в желе ”.

“Мы сделаем”, - сказал Ян. “Поскольку ты так много знаешь, я могу сказать тебе, каким будет наш первый шаг. Мы собираемся подать официальную петицию об отмене вашего так называемого школьного указа. Мы не лишены влияния на нескольких наших коллег-комиссаров. Если петиция будет отклонена, мы будем призывать к более решительным мерам”.

“Экономический спад”. Большая лысая голова "Свободы" кивнула. “После этого начались забастовки, замаскированные под массовые отставки. Бойкоты. Гражданское неповиновение, если это не удастся. И тогда— Ну что ж. Это классическая схема ”.

“Классика , потому что это работает”, - сказала Джен. Кровь прилила к его смуглым щекам, снова делая его душераздирающе мальчишеским.

-Иногда.

“Вы могли бы избавить всех от множества неприятностей, отменив указ сразу. В таком случае мы, возможно, будем готовы пойти на компромисс по нескольким пунктам”.

“О, но я не собираюсь этого делать”, - Свобода сложил руки, словно в молитве, закатил глаза кверху и благочестиво пропел, не выпуская сигарету: “Общественные интересы требуют государственной школы”.

Ян выпрямился. “Ты знаешь, что это всего лишь лицемерный способ уничтожить нас!” - воскликнул он.

“На самом деле, ” сказал Свобода, “ я планирую внести изменения в учебную программу следующей осенью. Время, которое сейчас посвящается критическому анализу некоторых классических произведений, лучше было бы потратить на механическое запоминание. И затем, поскольку галлюциногены становятся такими важными в обществе, практический курс по их правильному использованию...”

“ Ты, сморщенный сын помойки! ” заорал Ян. Он бросился через стол.

Иеясу был там, казалось, не пересекая пространство между ними. Ребро ладони обрушилось на запястье Яна. Другая рука с негнущимися пальцами ткнула его в солнечное сплетение. Ян задохнулся и рухнул навзничь.

“Осторожнее там”, - предупредил Свобода.

“ Ничего страшного, сэр, ” заверил его Иеясу. Он усадил Яна в кресло и начал массировать его плечи и основание черепа. “Через минуту к нему вернется воздух”. С плохо скрываемой яростью: “Это неподобающий тон для разговора с твоим отцом”.

“Насколько я знаю, - сказал Свобода, - возможно, он был буквально прав”.

Глаза Яна остекленели, но некоторое время никто не разговаривал. Свобода закурил еще одну сигарету и уставился в пространство. Он хотел посмотреть на мальчика, другого шанса могло и не представиться, но это было бы плохой тактикой. Ян осел под горной фигурой Иеясу. Наконец он угрюмо заговорил:

“ Я не извиняюсь. Чего еще ты мог ожидать?

“ Возможно, ничего. Свобода соединил пальцы и посмотрел поверх них на сына. “Таким мерам, безусловно, будет сопротивление. И все же я лишь подчеркиваю конфликт, который в противном случае привел бы к тому же неизбежному концу. Вы не позволили мне объяснить, почему вы, а не Вульф, являетесь сегодня представителем вашего народа. Дело в том, что вы молоды и вспыльчивы, вы гораздо лучший представитель грядущего поколения конституционалистов, чем пожилой, более осторожный, менее индоктринированный человек. Экстремисты в вашей партии могут отказаться от любого соглашения, заключенного Вулфом, просто потому, что он - Вулф, всем известный. Но если вы одобрите план действий, они прислушаются”.

“ О каком соглашении мы можем договориться? - прорычал он в ответ. — Если ты не вернешь нам наших детей...

“Пожалуйста, без сентиментальных фигур речи. Позвольте мне объяснить, в чем сложность. Вы и правительство олицетворяете противоположные образы жизни. Их просто невозможно примирить. Когда-то, возможно, существовала возможность сосуществования. Это может повториться в будущем, когда проблемы перестанут казаться жизненно важными. Но не сейчас. Просто предположим, что мы сдались, отменили декрет об образовании и восстановили вашу школьную систему. Это было бы победой для вас и поражением для нас. Вы получили бы не только свою цель, но и уверенность, поддержку, силу; мы, соответственно, проиграли бы.

Сколько времени прошло до того, как вы выдвинули следующее требование? Помимо этого, у вас есть и другие претензии. Получив обратно свои школы, вы, возможно, захотите вернуть себе право критиковать основы политики. Если вы добьетесь этого, вы захотите получить право на публичную агитацию. Получив это, вы захотите иметь представительство в Комиссии. Тогда вам понадобятся законы против допинга. Тогда — но мне не нужно вдаваться в подробности — кажется, лучше решить проблему сейчас, раз и навсегда, пока вы не стали слишком сильными. И именно поэтому вы не получите от моих коллег такой поддержки, какой ожидаете”.

Джен ощетинилась. — Если ты думаешь, что это последнее слово...

“О, нет. Я уже указал, как ты будешь сражаться. Я также хорошо осведомлен о вашем потенциале накопления оружия, подрыва деятельности военных подразделений и, наконец, применения силы. Несколько Стражей хотят арестовать многих из вас прямо сейчас. Но, увы, вы слишком важны. Представьте себе хаос, если бы внезапно четверть технического персонала в сфере полезных ископаемых или Пелагикультуры исчезла, даже не обучив своих преемников! Или, если бы Вульфа внезапно убрали с его окольных путей снабжения, где бы половина любовниц Хайлевела достала новые платья, чтобы затмить другую половину? Кроме того, общеизвестно, что мученики являются стимулятором любого дела. Было бы много молодых людей, которых так или иначе никогда не интересовала ваша философия, внезапно воспылавших видением чего—то большего, чем они сами - Да, мы могли бы спровоцировать ту самую войну, которую хотели предотвратить ”.

Свобода откинулся назад. Теперь он держал мальчика на привязи: растерянные глаза, полуоткрытые губы, поднятая рука, словно он не знал, защищаться, взывать или благодарить.

“Возможен компромисс”, - сказал он.

“ Что? Вопрос был едва слышен в этой большой комнате, окна которой выходили на зимнее небо.

“Рустум. Эридани II”.

“ Новая планета? Джен вскинула голову. — Но...

“Если бы наиболее недовольные конституционалисты ушли добровольно, после принятия надлежащих мер по замене персонала и так далее, давление на нас было бы снято. Тогда, со временем, мы могли бы отступить от школьного вопроса и порадовать ваших товарищей-домоседов, фактически не потерпев поражения в этом вопросе. Или, даже если бы мы этого не сделали, ты ушел бы от нас. Успешное создание колонии стало бы престижем Комиссии, толчком к космическим путешествиям и, следовательно, заслуживало бы нашей поддержки. Что касается связанных со значительными расходами — у всех вас есть ценное имущество, которое нельзя было взять с собой, поэтому вы можете продать его и тем самым профинансировать проезд и необходимое оборудование.

“Это старая модель в истории. Массачусетс, Мэриленд, Пенсильвания - все они были созданы правительством, враждебным соответствующим идеалам. Почему бы не повторить представление?”

“ Но двадцать световых лет, ” прошептала Джен. - Никогда больше не увидеть Землю.

“Тебе придется от многого отказаться”, - согласилась Свобода. “Но взамен ты избежишь риска быть уничтоженным силой или поглощенным моими коварными планами”. Он пожал плечами. “Конечно, если твой милый дом на берегу моря с лучистым отоплением важнее твоей философии, во что бы то ни стало оставайся дома”.

Ян покачал головой, как будто его ударили. - Мне нужно подумать об этом, - пробормотал он.

- Проконсультируйтесь с Вульфом, - сказал Свобода. - Он уже изучил этот вопрос.

“ Что? Глаза, которые принадлежали Бернис, стали искренними от удивления.

“Я же говорил вам, что Вульф не пожиратель огня”, - ухмыльнулся Свобода. “Я полагаю, он обсуждал возможность войны и кое—что организовал для нее, но я подозреваю, что на самом деле он пытался добиться не более чем сильной позиции на переговорах - чтобы заставить нас отправить тебя в Рустум”.

Он увидел, что это была правильная нота. Если бы Вульф-ментор действительно действовал за кулисами, Ян меньше боялся бы бомбы в любой предложенной схеме.

“ Я должен поговорить с ним. - Мальчик встал. Внезапно его охватила дрожь. “ Со всеми ними. Нам нужно подумать... До свидания.

Он повернулся и, спотыкаясь, направился к двери.

- Прощай, малыш, - сказал Свобода.

Он не думал, что Ян услышал его. Дверь закрылась.

Свобода долго сидел неподвижно. Сигарета, зажатая в его пальцах, догорела так сильно, что обожгла его. Он выругался, бросил его в утилизатор и с трудом поднялся на ноги. Сломанная ступня снова причиняла ему боль.

Иеясу обошел вокруг стола. Свобода оперся о ствол дерева и, шаркая, подошел к прозрачной стене, пока не смог выглянуть наружу и уловить блеск открытого океана.

- Ваш сын возвращается, да? - спросил наконец Иеясу.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Свобода.

- Ты хочешь, чтобы они отправились на планету?

“ Да. И они это сделают. Я не мог работать все эти годы, не познакомившись со своим оборудованием.

Солнце снаружи было бледным, но его свет причинял боль глазам Свободы, так что ему пришлось потереть их костяшками пальцев. Он сказал вслух четким, но каким-то неуверенным тоном: “Старина Инки был по-своему образованным человеком. Он утверждал, что единственной аксиомой в человеческой геометрии является то, что прямая линия - это не кратчайшее расстояние между двумя точками. На самом деле прямых линий не существует. Я нахожу, что это довольно верно”.

“ Таков был ваш план, сэр? В голосе Иеясу было больше сочувствия, чем интеллектуального интереса.

“ Угу. Работа Анкера показала мне, что в обозримом будущем у Земли нет надежды. Может быть, через тысячу лет здесь что-то изменится, но моему сыну это не сильно поможет. Я хотел вытащить его отсюда, пока еще было время. Но он не мог пойти один. Это должно было быть частью колонии. И колонисты должны были быть здоровыми, независимыми, способными людьми — ничто другое вряд ли могло выжить. Я ставил на то, что будет открыта пригодная для жизни планета, но я не мог поставить на то, что она окажется очень гостеприимной…Но почему такие люди должны уезжать? В целом, будь у них хоть полшанса, они бы неплохо выступили дома.

Итак, на Земле должно было быть препятствие, которое не могли преодолеть одни лишь драйв и интеллект. Какого рода оно могло быть? Ну, это в природе межкультурных конфликтов - быть неразрешимыми. Когда аксиомы сталкиваются, логика бессильна. Поэтому я создал конкурирующее общество внутри Федерации. Это было нетрудно. Здесь, в Северной Америке, умирающая культура только что попыталась заявить о себе путем восстания и потерпела неудачу; но она еще не умерла. Ей всего лишь нужно было придать новый дух и чувство направления. У меня был

Философия Анкера служила фоном. У меня был Лэрд, великолепный актер с большими мозгами и полным отсутствием совести. Он оказался дорогим, но верным, в основном потому, что я ясно дал понять, что произойдет, если он не будет таким. Когда его работа была закончена, я отправил его на пенсию — новое лицо, новое имя и щедрая пенсия. Он напился до смерти четыре года назад. Конечно, возможность того, что я приказал убить Лэрда, всегда оставалась открытой: первая раздражающая рана. Среди прочих.

Свобода вспомнил мальчика, который в ярости убежал из дома и больше не вернулся. Он вздохнул. Нельзя предвидеть каждую деталь. По крайней мере, внуки Бернис выросли бы мыслящими личностями, если бы Рустум не съел их первым.

“Я думаю, теперь мы преодолели горб”, - сказал он. “С этого момента мы можем сидеть сложа руки и смотреть, как фургон катится под гору. Со звездами у подножия холма”.

“ Мы идем на юг, ” неуклюже предложил Иеясу. “Мы купим телескоп, и ты сможешь наблюдать за его новым солнцем”.

“Думаю, я умру прежде, чем он доберется туда”, - сказал Свобода. Он на мгновение прикусил губу, затем выпрямился и заковылял от окна. “Давай. Давай навестим какого-нибудь товарища комиссара и будем с ним грубы”.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

(Посвящается Роберту А. Хайнлайну)

Бедный Джо-Джим, с одной лишней головой,

не смог бы заполучить женщину в постель.

-Поскольку я не могу тебе помочь,

Я никогда тебе этого не позволю,

потому что я не вуайерист, - ответила каждая голова.

ЕДИНСТВЕННАЯ ИГРА В ГОРОДЕ

Джон Сандовал не принадлежал к его имени. Также не казалось правильным, что он должен стоять в слаксах и рубашке "алоха" перед окном квартиры, выходящим на Манхэттен середины двадцатого века. Эверард привык к анахронизму, но смуглое крючковатое лицо, стоявшее перед ним, казалось, всегда хотело боевой раскраски, лошади и пистолета, направленного на какого-нибудь бледнолицего вора.

“Хорошо”, - сказал он. “Китайцы открыли Америку. Интересно, но почему факт нуждается в моих услугах?”

“Хотел бы я, черт возьми, знать”, - ответил Сандовал.

Его коренастая фигура развернулась на коврике с белым медведем, который Бьярни Херюльфссон когда-то подарил Эверарду, и уставилась наружу. Башни резко выделялись на фоне ясного неба; шум уличного движения приглушался высотой. Его руки сжимались и разжимались за спиной.

“Мне было приказано нанять Свободного агента, вернуться с ним и принять все меры, которые, по-моему, были указаны”, - продолжил он через некоторое время. “Я знал тебя лучше всех, так что...” Его голос затих.

“ Но разве вам не следовало бы обзавестись таким же индейцем, как вы? - спросил Эверард. - Я выглядел бы довольно неуместно в Америке тринадцатого века.

“Тем лучше. Сделай это впечатляюще, таинственно.…На самом деле это будет не слишком сложная работа”.

“ Конечно, нет, ” сказал Эверард. - В чем бы ни заключалась эта работа.

Он достал трубку и кисет с табаком из своего сомнительного смокинга и быстрыми, нервными толчками набил миску; один из самых трудных уроков, которые ему пришлось усвоить, когда он впервые был принят на службу в Патруль Времени, заключался в том, что любая важная задача не требует огромной организации. Это был характерный подход двадцатого века; но более ранние культуры, такие как афинская Эллада и японская Камакура, а также более поздние цивилизации, встречавшиеся то здесь, то там в истории, были сосредоточены на развитии индивидуального совершенства. Один выпускник Патрульной академии (разумеется, оснащенный инструментами и оружием будущего) мог бы стать эквивалентом бригады.

Но это было не только вопросом эстетики, но и необходимостью. Слишком мало людей было, чтобы присматривать за слишком многими тысячелетиями.

- У меня складывается впечатление, - медленно произнес Эверард, - что это не простое устранение вневременного вмешательства.

“Верно”, - сказал Сандовал резким голосом. “Когда я сообщил о том, что обнаружил, офис Yuan milieu провел тщательное расследование. Никакие путешественники во времени здесь не замешаны. Хубилай-хан придумал это совершенно самостоятельно. Возможно, он был вдохновлен рассказами Марко Поло о венецианских и арабских морских путешествиях, но это была подлинная история, даже если в книге Марко ничего подобного не упоминается ”.

“У китайцев были свои собственные морские традиции”, - сказал Эверард. “О, все это очень естественно. Так как же нам войти?

Он раскурил трубку и сильно затянулся. Сандовал по-прежнему молчал, поэтому спросил: “Как случилось, что вы нашли эту экспедицию? Это было не в стране навахо, не так ли?”

“Черт возьми, я не ограничиваюсь изучением своего собственного племени”, - ответил Сандовал. “В Патруле и так слишком мало америндов, и это мешает маскировать другие породы. Я вообще работал над миграциями атабасков ”. Как и Кит Денисон, он был специалистом по этнографии, изучал историю народов, которые никогда не писали свою собственную, чтобы Патруль мог точно знать, какие события он охранял.

“Я работал на восточном склоне Каскадов, недалеко от озера Кратер”, - продолжал он. “ Это страна лутуами, но у меня были основания полагать, что племя атабасков, след которого я потерял, проходило той дорогой. Местные жители говорили о таинственных незнакомцах, пришедших с севера. Я пошел посмотреть, а там была экспедиция, монголы с лошадьми. Я проверил их следы и нашел их лагерь в устье реки Чехалис, где еще несколько монголов помогали китайским морякам охранять корабли. Я вспрыгнул обратно наверх, как летучая мышь из Лос-Анджелеса, и доложил.

Эверард сел и уставился на собеседника. “Насколько тщательное расследование было проведено с китайской стороны?” он спросил. “Вы абсолютно уверены, что не было никакого вневременного вмешательства? Это могла быть одна из тех незапланированных ошибок, вы знаете, последствия которых не очевидны десятилетиями”.

“ Я тоже думал об этом, когда получил задание, ” кивнул Сандовал. “Я даже обратился прямо в штаб-квартиру Yuan milieu в Хан—Бали-Камбалуке, или в Пекине, к вам. Они сказали мне, что проверили это вплоть до жизни Чингиса и пространственно вплоть до Индонезии. И все было в полном порядке, как у норвежцев и их Винланда. Это просто не получило такой огласки. Насколько было известно китайскому двору, экспедиция была отправлена и так и не вернулась, и Хубилай решил, что посылать еще одну не стоит. Запись об этом хранилась в императорских архивах, но была уничтожена во время восстания династии Мин, изгнавшей монголов. Историография забыла об этом инциденте ”.

Эверард все еще пребывал в задумчивости. Обычно ему нравилась его работа, но в этом случае было что-то ненормальное.

“Очевидно, ” сказал он, - экспедиция потерпела катастрофу. Мы хотели бы знать, какую. Но зачем вам нужен Независимый агент, чтобы шпионить за ними?

Сандовал отвернулся от окна. Эверарду снова мимолетно пришло в голову, как мало места здесь принадлежит навахо. Он родился в 1930 году, воевал в Корее и окончил колледж по контракту с солдатами, прежде чем Патруль связался с ним, но почему-то он так и не вписался в двадцатый век.

Ну, а кто-нибудь из нас? Может ли любой человек с настоящими корнями вынести знание того, что в конечном итоге произойдет с его собственным народом?

“Но я не должен шпионить!” Сандовал воскликнул. “Когда я доложил, мои приказы пришли прямо из штаба Данеллиан. Никаких объяснений, никаких оправданий, голый приказ: устроить эту катастрофу. Самому пересмотреть историю!”

Год Рождения Одна Тысяча Двести Восемьдесят:

Указ Хубилай-хана охватывал все градусы широты и долготы; он мечтал о мировой империи, и его двор чтил любого гостя, который приносил свежие знания или новую философию. Молодой венецианский купец по имени Марко Поло стал особым фаворитом, но не все народы желали монгольского повелителя. Революционные тайные общества возникли в нескольких завоеванных королевствах, объединенных в Китай. Япония, с семьей Ходзе, способной силой, стоящей за троном, уже отразила одно вторжение. Монголы также не были объединены, за исключением теории. Русские князья стали сборщиками налогов для Золотой Орды; Иль-хан Абака восседал в Багдаде.

В другом месте призрачный Халифат Аббасидов нашел убежище в Каире; Дели находился под властью династии рабов; Николай III был папой римским; Гвельфы и гибеллины разрывали Италию; Рудольф Габсбург был германским императором, Филипп Смелый был королем Франции, Эдвард Длинноногий правил Англией. Среди современников были Данте Алигьери, Джоанн Дунс Скотт, Роджер Бэкон и Томас Рифмоплет.

А в Северной Америке Мэнс Эверард и Джон Сандовал натянули поводья своих лошадей, чтобы посмотреть вниз с длинного холма.

“Впервые я увидел их на прошлой неделе”, - сказал навахо. “С тех пор они прошли немалый путь. Такими темпами они будут в Мексике через пару месяцев, даже с учетом того, что впереди их ждет труднопроходимая местность ”.

- По монгольским стандартам, - сказал ему Эверард, - они продвигаются неторопливо.

Он поднял бинокль. Земля вокруг горела апрельской зеленью. Даже на самых высоких и старых буках трепетали яркие молодые листья. Сосны шумели на ветру, который дул с гор холодным, стремительным ветром, пахнущим талым снегом, по небу, где птицы возвращались домой такими стаями, что могли затмить солнце. Вершины Каскадного хребта, казалось, парили на западе, бело-голубые, далекие и священные. На востоке предгорья переходили в заросли лесов и лугов, переходящие в долину, и так, наконец, за горизонтом, в прерии, грохочущие от стад буйволов.

Эверард сосредоточился на экспедиции. Она петляла по открытой местности, более или менее следуя вдоль небольшой реки. Около семидесяти человек ехали верхом на косматых, серовато-коричневых, коротконогих, длинноголовых азиатских лошадях. Они вели вьючных животных и ремонтируемых лошадей. Он узнал нескольких проводников-туземцев, как по их неудобному сидению в седле, так и по их физиономии и одежде. Но больше всего его внимание привлекли новоприбывшие.

“Много беременных кобыл с вьюками”, - заметил он, наполовину про себя. “Я полагаю, они взяли на корабли столько лошадей, сколько смогли, выпуская их тренироваться и пастись там, где они останавливались. Теперь они разводят больше по мере продвижения. Этот вид пони достаточно вынослив, чтобы пережить такое обращение ”.

“Отряд на кораблях также разводит лошадей”, - сообщил ему Сандовал. “Я это видел”.

- Что еще ты знаешь об этой компании? - спросил я.

“ Не больше того, что я тебе рассказал, то есть немногим больше того, что ты сейчас видел. И та запись, которая некоторое время хранилась в архивах Хубилая. Но, как вы помните, в нем едва упоминается, что четыре корабля под командованием нойона Токтая и ученого Ли Тай-Цзуна были отправлены для исследования островов за пределами Японии.

Эверард рассеянно кивнул. Нет смысла сидеть здесь и повторять то, что они уже обсуждали более сотни раз. Это был всего лишь способ отсрочить действие.

Сандовал прочистил горло. “Я все еще сомневаюсь, что мы оба пойдем туда”, - сказал он. “Почему бы тебе не остаться в резерве, на случай, если они станут нахальничать?”

“Комплекс героя, да?” - спросил Эверард. “Нет, нам лучше вместе. Во всяком случае, я не ожидаю неприятностей. Пока нет. Эти ребята слишком умны, чтобы беспричинно враждовать с кем бы то ни было. Они остались в хороших отношениях с индейцами, не так ли? А мы станем гораздо более неизвестной величиной.…Хотя я бы не отказался выпить перед этим.

“ Да. И потом тоже!

Каждый порылся в своей седельной сумке, достал полгаллоновую флягу и поднял ее. Виски обжигало горло Эверарда, поднимая настроение в венах. Он пришпорил лошадь, и оба патрульных поехали вниз по склону.

Воздух прорезал свист. Их заметили. Он продолжал уверенным шагом приближаться к передовой линии монголов. Пара всадников приблизилась с обоих флангов, стрелы были вложены в их короткие мощные луки, но не мешали.

Наверное, мы выглядим безобидно, подумал Эверард. Как и Сандовал, он носил верхнюю одежду двадцатого века: охотничью куртку, защищавшую от ветра, шляпу, защищавшую от дождя. Его собственный наряд был гораздо менее элегантным, чем фирменный костюм навахо "Аберкромби и Фитч". Они оба носили кинжалы для показухи, пистолеты-пулеметы "Маузер" и электрошоковые прожекторы тридцатого века для бизнеса.

Отряд натянул поводья, настолько дисциплинированный, что это было похоже на остановку одного человека. Эверард внимательно оглядел их, приближаясь. Примерно за час до отъезда он получил довольно полное электронное образование — язык, историю, технологию, манеры, мораль — монголов, китайцев и даже местных индийцев. Но он никогда раньше не видел этих людей вблизи.

Они не производили впечатления: коренастые, кривоногие, с жидкими бородками и плоскими широкими лицами, лоснящимися от жира на солнце. Все они были хорошо экипированы, в сапогах и штанах, кирасах из ламинированной кожи с лаковым орнаментом, конических стальных шлемах, которые могли иметь шип или плюмаж на макушке. Их оружием были изогнутые мечи, ножи, копья и сложные луки. Один человек во главе шеренги нес знамя из оплетенных золотом хвостов яка. Они наблюдали за приближением патрульных, их узкие темные глаза были бесстрастны.

Вождя легко опознали. Он ехал в фургоне, и с его плеч развевался потрепанный шелковый плащ. Он был гораздо крупнее и с еще более суровым лицом, чем у обычного солдата, с рыжеватой бородой и почти римским носом. Индеец-проводник рядом с ним разинул рот и отпрянул назад, но Токтай-нойон остался на месте, смерив Эверарда пристальным плотоядным взглядом.

“ Приветствую, - крикнул он, когда вновь прибывшие оказались в пределах слышимости. “ Какой дух привел вас? Он говорил на диалекте лутуами, который позже стал языком кламат, с ужасным акцентом.

Эверард ответил на безупречном лающем монгольском: “Приветствую тебя, Токтай, сын Бату. С воли тенгри мы пришли с миром”.

Это был эффектный прием. Эверард мельком видел, как монголы тянутся за талисманами на счастье или делают знаки от сглаза. Но человек, ехавший слева от Токая, быстро восстановил вышколенное самообладание. “Ах, ” сказал он, - значит, люди западных земель тоже добрались до этой страны. Мы этого не знали”.

Эверард посмотрел на него. Он был выше любого монгола, его кожа была почти белой, черты лица и руки изящными. Хотя он был одет так же, как и остальные, он был безоружен. Он казался старше нойона, лет пятидесяти. Эверард поклонился в седле и перешел на северокитайский: “Достопочтенный Ли Тай-Цзун, этому ничтожеству грустно противоречить вашему преосвященству, но мы принадлежим к великому царству дальше на юг”.

“До нас дошли слухи”, - сказал ученый. Он не мог полностью подавить волнение. “Даже так далеко на севере ходят слухи о богатой и великолепной стране. Мы ищем его, чтобы передать вашему хану приветствие Ха-хана, Хубилая, сына Тули, сына Чингиса; земля лежит у его ног”.

“ Мы знаем о Ха-хане, - сказал Эверард, - как знаем о халифе, папе, императоре и всех младших монархах. Он должен был выбирать свой путь с осторожностью, не оскорбляя открыто правителя Китая, но все же ненавязчиво ставя его на место. “О нас мало что известно взамен, ибо наш учитель не ищет внешнего мира и не поощряет его искать его. Позвольте мне представить мою недостойную личность. Меня зовут Эверард, и я не являюсь, как можно предположить по моей внешности, русским или выходцем с Запада. Я принадлежу к пограничной страже”.

Пусть они разберутся, что это значило.

- Ты пришел не с большой компанией, - огрызнулся Токтай.

- Большего и не требовалось, - сказал Эверард своим самым ровным голосом.

- И ты далеко от дома, - вставил Ли.

- Не дальше, чем вы зашли бы, достопочтенные сэры, на киргизских рубежах.

Токтай положил руку на рукоять меча. Его взгляд был холодным и настороженным. “ Пойдем, - сказал он. “ Тогда добро пожаловать в качестве послов. Давайте разобьем лагерь и послушаем слово вашего короля.

Солнце, стоявшее низко над западными вершинами, окрасило их снежные шапки потускневшим серебром. Тени в долине удлинились, лес потемнел, но открытый луг, казалось, светился еще ярче. Царившая вокруг тишина служила почти резонатором для всех существующих звуков: быстрого журчания реки, стука топора, пощипывания лошадей в высокой траве. Воздух был пропитан древесным дымом.

Монголы были явно застигнуты врасплох своими посетителями и этим ранним привалом. У них были каменные лица, но их взгляды то и дело обращались к Эверарду и Сандовалю, и они бормотали формулы своих различных религий — в основном языческих, но были и буддийские, мусульманские или несторианские молитвы. Это не повлияло на оперативность, с которой они разбили лагерь, выставили охрану, ухаживали за животными, готовили ужин. Но Эверард решил, что они вели себя более тихо, чем обычно. Образцы, запечатленные в его мозгу педагогом, называли монголов, как правило, разговорчивыми и жизнерадостными.

Он сел, скрестив ноги, на пол палатки. Сандовал, Токтай и Ли завершили круг. Под ними лежали коврики, а на жаровне кипел чайник с чаем. Это была единственная разбитая палатка, возможно, единственная доступная, взятая с собой для использования в церемониальных случаях, подобных этому. Токтай собственноручно налил кумыса и предложил его Эверарду, который отхлебнул так громко, как требовал этикет, и передал его дальше. Он пил вещи и похуже перебродившего кобыльего молока, но был рад, что после ритуала все перешли на чай.

Заговорил монгольский вождь. Он не мог говорить ровным тоном, как это делали его китайские помощники. Все инстинктивно ощетинились: какой иностранец осмелится приблизиться к человеку Кха-хана, разве что на животе? Но слова остались вежливыми: “Теперь позвольте нашим гостям изложить дело своего короля. Во-первых, не могли бы вы назвать его для нас?

“ Его имя не должно произноситься, ” сказал Эверард. “ О его владениях до вас дошли лишь самые бледные слухи. Ты можешь судить о его силе, нойон, по тому факту, что ему нужно было всего лишь нас двоих, чтобы пройти так далеко, а нам нужно было всего по одному коню на каждого.

Токтай хмыкнул. “ Ты ездишь на красивых животных, хотя мне интересно, насколько хорошо они справятся в степи. Тебе потребовалось много времени, чтобы добраться сюда?

“ Не больше дня, нойон. У нас есть средства.

Эверард сунул руку в карман куртки и достал пару маленьких свертков в подарочной упаковке. “Наш господь повелел нам преподнести катайским лидерам эти знаки уважения”.

Пока убирали бумагу, Сандовал наклонился и прошипел по-английски: “Вникни в их выражения, Мэнс. Мы немного оплошали.

-Какимобразом?

“ Этот кричащий целлофан и прочее производит впечатление на такого варвара, как Токтай. Но обратите внимание на Ли. Его цивилизация занималась каллиграфией, когда предки Бонвита Теллера раскрашивали себя в синий цвет. Его мнение о нашем вкусе только что резко упало ”.

Эверард едва заметно пожал плечами. - Что ж, он прав, не так ли?

Их разговор не ускользнул от внимания остальных. Токтай одарил их тяжелым взглядом, но вернулся к своему подарку - фонарику, который нужно было продемонстрировать, и воскликнул: Сначала он немного испугался этого, даже пробормотал заклинание; потом вспомнил, что монголу нельзя бояться ничего, кроме грома, овладел собой и вскоре обрадовался, как ребенок. Лучшим выбором для такого ученого-конфуцианца, как Ли, казалось, была книга "Семейство людей", чье разнообразие и необычная изобразительная техника могли бы произвести на него впечатление. Он рассыпался в благодарностях, но Эверард сомневался, что он был ошеломлен. Патрульный вскоре понял, что сложность существует на любом уровне технологий.

Взамен должны быть сделаны подарки: прекрасный китайский меч и связка шкурок морской выдры с побережья. Прошло довольно много времени, прежде чем разговор смог вернуться к делу. Затем Сандовалю удалось первым получить аккаунт другой стороны.

- Поскольку ты так много знаешь, - начал Токтай, - ты должен также знать, что наше вторжение в Японию провалилось несколько лет назад.

- Воля небес была иной, - сказал Ли с придворной вежливостью.

“ Конские яблоки! ” прорычал Токтай. “ Ты хочешь сказать, что глупость людей была иной. Нас было слишком мало, мы были слишком невежественны и зашли слишком далеко в слишком бурных морях. И что из этого? Однажды мы вернемся туда”.

Эверард с грустью понимал, что так и будет, и что шторм уничтожит флот и утонет бог знает сколько молодых людей. Но он позволил Токтаю продолжить:

Кха-хан понял, что мы должны узнать больше об островах. Возможно, нам следует попытаться основать базу где-нибудь к северу от Хоккайдо. Кроме того, до нас давно доходили слухи о землях дальше на запад. Рыбаков время от времени сбивает с курса, и они видят их мельком; торговцы из Сибири говорят о проливе и стране за ним. Ха-хан достал четыре корабля с китайскими экипажами и велел мне взять сотню монгольских воинов и посмотреть, что я смогу обнаружить.

Эверард кивнул, ничуть не удивленный. Китайцы плавали на джонках сотни лет, некоторые вмещали до тысячи пассажиров. Правда, эти суда не были такими мореходными, какими они стали в последующие столетия под португальским влиянием, и их владельцев никогда особо не привлекал никакой океан, не говоря уже о холодных северных водах. Но все же были некоторые китайские мореплаватели, которые переняли бы приемы ремесла у бродячих корейцев и формозанцев, если не от своих собственных отцов. Они должны быть хотя бы немного знакомы с Курилами.

“Мы проследовали вдоль двух цепочек островов, одной за другой”, - сказал Токтай. “ Они были достаточно унылыми, но мы могли останавливаться то тут, то там, выпускать лошадей и чему-нибудь научиться у туземцев. Хотя тенгри знают, как трудно сделать это в последний раз, когда вам, возможно, придется переводить на шести языках! Мы действительно выяснили, что есть два материка, Сибирь и еще один, которые так близко подходят друг к другу на севере, что человек может переплыть их на кожаной лодке или иногда зимой пройти пешком по льду. Наконец мы добрались до нового материка. Большая страна; леса, много дичи и тюленей. Правда, слишком дождливо. Наши корабли, казалось, хотели продолжать движение, поэтому мы более или менее следовали вдоль побережья”.

Эверард визуализировал карту. Если вы пройдете сначала вдоль Курил, а затем Алеутских островов, вы никогда не окажетесь далеко от суши. К счастью, избежав кораблекрушения, которое было вполне вероятным, джонки с мелкой осадкой смогли найти якорную стоянку даже у этих скалистых островов. Кроме того, течение подгоняло их вперед, и они почти описали большой круг. Токтай открыл Аляску еще до того, как понял, что произошло. Поскольку по мере продвижения на юг местность становилась все более гостеприимной, он миновал Пьюджет-Саунд и направился прямо к реке Чехалис. Возможно, индейцы предупредили его, что устье Колумбии дальше опасно, и совсем недавно помогли его всадникам пересечь великий поток на плотах.

“Мы разбили лагерь на исходе года”, - сказал монгол. “Племена поблизости отсталые, но дружелюбные. Они дали нам столько еды, женщин и помощи, сколько мы могли попросить. Взамен наши моряки научили их некоторым приемам рыбной ловли и строительства лодок. Мы перезимовали там, выучили несколько местных языков и совершили поездки вглубь страны. Повсюду ходили рассказы об огромных лесах и равнинах, где стада дикого скота чернят землю. Мы увидели достаточно, чтобы понять, что рассказы были правдой. Я никогда не был в такой богатой стране. Его глаза по-тигриному сверкнули. “И так мало жителей, которые даже не знают, как пользоваться железом”.

“ Нойон, ” предостерегающе пробормотал Ли. Он едва заметно кивнул головой в сторону патрульных. Токтай крепко сжал рот.

Ли повернулся к Эверарду и сказал: “Ходили также слухи о золотом королевстве далеко на юге. Мы сочли своим долгом расследовать это, а также исследовать страну между ними. Мы не рассчитывали на честь быть встреченными вашими выдающимися личностями ”.

“ Это честь для всех нас, ” промурлыкал Эверард. Затем, напустив на себя самое серьезное выражение лица: “Мой повелитель Золотой Империи, имя которого нельзя называть, послал нас в духе дружбы. Его огорчило бы, если бы ты столкнулся с бедой. Мы пришли предупредить вас”.

“ Что? Токтай выпрямился. Мускулистая рука потянулась к мечу, которого, из вежливости, у него не было. - Что, черт возьми, это такое?

“ Воистину, в преисподней, Нойон. Какой бы приятной ни казалась эта страна, на ней лежит проклятие. Скажи ему, брат мой.

Сандовал, у которого был лучший голос, взял верх. Его байка была состряпана с прицелом на использование того суеверия, которое все еще сохранилось у полуцивилизованных монголов, не вызывая при этом слишком большого китайского скептицизма. Он объяснил, что на самом деле существовало два великих южных королевства. Их собственное находилось далеко; его соперник находился несколько к северу и востоку от него, с цитаделью на равнинах. Оба государства обладали огромной силой, называйте их колдовством или тонкой инженерией, как хотите. Северная империя, Badguys, считала всю эту территорию своей и не потерпела бы иностранной экспедиции. Его разведчики были уверены, что вскоре обнаружат монголов и уничтожат их ударами молнии. Доброжелательная южная страна Хороших Парней не могла предложить никакой защиты, могла только послать эмиссаров, предупреждающих монголов, чтобы они снова возвращались домой.

- Почему местные жители ничего не говорили об этих сверхправителях? - проницательно спросил Ли.

- Неужели каждый маленький житель бирманских джунглей слышал о Кха-хане? - спросил Сандовал.

“Я чужак и невежда”, - сказал Ли. “Простите меня, если я не понимаю ваших разговоров о непреодолимом оружии”.

"Это самый вежливый способ, которым меня когда-либо называли лжецом", - подумал Эверард. Вслух: “Я могу предложить небольшую демонстрацию, если у нойона есть животное, которое можно убить”.

Токтай задумался. Его лицо было похоже на покрытый шрамами камень, но его покрывал пот. Он хлопнул в ладоши и рявкнул приказы охраннику, который заглянул внутрь. После этого они вели светскую беседу на фоне сгустившегося молчания.

Спустя бесконечно долгую часть часа появился воин. Он сказал, что пара всадников заарканила оленя. Послужит ли это целям нойона? Так и будет. Токтай направился к выходу, протискиваясь сквозь плотный и жужжащий рой людей. Эверард последовал за ним, жалея, что в этом нет необходимости. Он вставил приклад в свой маузер. “Хочешь взяться за работу?” - спросил он Сандовала.

- Господи, нет.

The Оленя, лань, загнали обратно в лагерь. Она дрожала у реки, веревки из конского волоса были обвязаны вокруг ее шеи. Солнце, едва коснувшееся западных вершин, окрасило ее в бронзовый цвет. В ее взгляде на Эверарда была какая-то слепая нежность. Он отмахнулся от окружавших ее мужчин и прицелился. Первая пуля убила ее, но он продолжал стрелять, пока ее тело не стало ужасным

Когда он опустил оружие, воздух стал каким-то напряженным. Он окинул взглядом все эти толстые кривоногие тела, плоские, угрюмо контролируемые лица; он почувствовал их неестественно резкий запах - чистый запах пота, лошадей и дыма. Он чувствовал себя таким нечеловеком, каким они, должно быть, его видят.

“Это наименьшее из используемых здесь видов оружия”, - сказал он. “Душа, настолько оторванная от тела, не найдет дороги домой”.

Он повернулся на каблуках. Сандовал последовал за ним. Их лошади были привязаны, снаряжение сложено рядом. Не говоря ни слова, они оседлали коней и ускакали в лес.

Огонь вспыхнул от порыва ветра. Бережно уложенный лесничим, в тот момент он едва выводил двоих из тени — мелькнули брови, нос и скулы, блеснули глаза. Огонь снова потух, превратившись в красно-синее шипение над белыми углями, и людей поглотила тьма.

Эверард не сожалел. Он повертел в руках трубку, сильно прикусил ее и затянулся дымом, но утешения это не принесло. Когда он заговорил, громкий шелест деревьев высоко в ночи почти заглушил его голос, и он тоже не пожалел об этом.

Рядом были их спальные мешки, лошади, скутер — антигравитационные сани, они же пространственно-временной хоппер, — на котором они прибыли. В остальном земля была пуста; миля за милей человеческие костры, подобные их собственному, были такими же маленькими и одинокими, как звезды во вселенной. Где-то выл волк.

“ Я полагаю, ” сказал Эверард, “ что каждый коп иногда чувствует себя ублюдком. До сих пор ты был просто наблюдателем, Джек. Активные задания, такие, какие получаю я, часто трудно принять ”.

“ Да. Сандовал был еще тише своего друга. Он почти не шевелился с самого ужина.

“ А теперь вот что. Что бы вам ни пришлось сделать, чтобы отменить временное вмешательство, вы можете, по крайней мере, думать, что восстанавливаете первоначальную линию развития. Эверард раскурил трубку. “ Не напоминай мне, что ‘оригинальный’ в данном контексте ничего не значит. Это утешительное слово.

“Угу”.

“Но когда наши боссы, наши дорогие данеллианские супермены, приказывают нам вмешаться…Мы знаем, что люди Токтая так и не вернулись в Китай. Почему вы или я должны помогать? Если бы они столкнулись с враждебно настроенными индейцами или что-то в этом роде и были уничтожены, я бы не возражал. По крайней мере, не больше, чем я возражаю против любого подобного инцидента в той чертовой бойне, которую они называют историей человечества.

“ Ты же знаешь, нам не обязательно убивать их. Просто заставь их повернуть назад. Твоей демонстрации сегодня днем может быть достаточно.

“ Да. Повернуть назад... и что? Вероятно, погибнуть в море. У них будет нелегкое путешествие домой — шторм, туман, встречное течение, камни — на этих примитивных кораблях, предназначенных в основном для плавания по рекам. И мы отправим их в это путешествие именно в это время! Если бы мы не вмешались, они отправились бы домой позже, обстоятельства путешествия были бы другими…Почему мы должны брать на себя вину?”

- Они могли бы даже добраться домой, - пробормотал Сандовал.

“ Что? Эверард вздрогнул.

То, как Токтай говорил. Я уверен, что он планирует вернуться на лошади, а не на тех кораблях. Как он и предполагал, Берингов пролив легко пересечь; алеуты делают это постоянно. Мэнс, боюсь, недостаточно просто пощадить их.

“ Но они не вернутся домой! Мы это знаем!

“ Предположим, у них все-таки получится. ” Сандовал заговорил немного громче и намного быстрее. Ночной ветер ревел вокруг его слов. “Давайте немного поиграем с идеями. Предположим, Токтай продвигается на юго-восток. Трудно понять, что могло бы его остановить. Его люди могут жить за счет сельской местности, даже в пустынях, гораздо более безбедно, чем Коронадо или любой из этих парней. Ему осталось пройти не так уж и далеко, прежде чем он встретится с высокоразвитыми людьми эпохи неолита, земледельческими племенами пуэбло. Это воодушевит его еще больше. Он будет в Мексике до августа. Мексика сейчас так же ослепительна, как была и будет во времена Кортеса. И что еще более заманчиво: ацтеки и толтеки все еще решают, кому быть хозяином, в то время как вокруг ошивается множество других племен, готовых помочь новичку в борьбе с обоими. Испанские пушки не имели и не будут иметь никакого значения, как вы помните, если читали Диаса. Монголы так же превосходят друг друга, как и любой испанец…Не то чтобы я представлял, что Токтай сразу вмешается. Он, несомненно, будет очень вежлив, проведет зиму, научится всему, чему сможет. В следующем году он вернется на север, отправится домой и доложит Хубилаю, что некоторые из самых богатых и заваленных золотом территорий на земле широко открыты для завоевания!”

“ А как насчет других индейцев? ” вставил Эверард. - Я о них ничего не знаю.

“Новая империя майя находится на пике своего развития. Орешек крепкий, но, соответственно, полезный. Я бы подумал, что, как только монголы утвердятся в Мексике, их будет уже ничто не остановить. В настоящее время в Перу еще более высокая культура и гораздо менее организованная, чем та, с которой столкнулся Писарро; кечуа-аймар, так называемая раса инков, по-прежнему являются там лишь одной державой из нескольких.

“ А потом - земля! Можете ли вы представить, что монгольское племя сделало бы с Великими равнинами?

“Я не могу представить, чтобы они эмигрировали толпами”, - сказал Эверард. В голосе Сандовала было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя неловко и защищаться. “Слишком много Сибири и Аляски на пути”.

“Были преодолены препятствия и похуже. Я не имею в виду, что они хлынут все сразу. Им может потребоваться несколько столетий, чтобы начать массовую иммиграцию, как это потребуется европейцам. Я могу представить себе череду кланов и племен, возникших в течение нескольких лет по всей западной части Северной Америки. Мексика и Юкатан будут поглощены — или, что более вероятно, станут ханствами. Скотоводческие племена продвигаются на восток по мере роста их собственного населения и прибытия новых иммигрантов. Помните, династия Юань должна быть свергнута менее чем через столетие. Это окажет дополнительное давление на монголов в Азии, заставив их уйти в другое место. И китайцы тоже приедут сюда, чтобы заниматься сельским хозяйством и делиться золотом”.

- Я бы подумал, если вы не возражаете, что я так говорю, - мягко вмешался Эверард, - что уж вам-то не хотелось бы ускорять завоевание Америки.

“Это было бы совсем другое завоевание”, - сказал Сандовал. “Меня не волнуют ацтеки; если вы изучите их, то согласитесь, что Кортес оказал Мексике услугу. Это было бы жестоко и для других, более безобидных племен - на какое-то время. И все же монголы не такие уж дьяволы. Не так ли? Западное происхождение создает у нас предубеждения. Мы забываем, какими пытками и резней наслаждались европейцы в то же время.

“Монголы действительно немного похожи на древних римлян. Та же практика уничтожения населения в районах, которые сопротивляются, но с уважением прав тех, кто покоряется. Та же вооруженная защита и компетентное правительство. Тот же лишенный воображения, нетворческий национальный характер; но тот же смутный трепет и зависть к истинной цивилизации. Монгольский мир прямо сейчас объединяет большую территорию и приводит к стимулирующему контакту больше разных народов, чем когда-либо могла себе представить эта ничтожная Римская империя.

Что касается индейцев — помните, монголы - пастухи. Не будет ничего подобного неразрешимому конфликту между охотником и фермером, который заставил белого человека уничтожить индейца. У монгола также нет расовых предрассудков. И после небольшой борьбы среднестатистические навахо, чероки, семинолы, алгонкины, чиппева, Дакота будут рады подчиниться и стать союзниками. Почему бы и нет? Он получит лошадей, овец, крупный рогатый скот, текстиль, металлургию. Он будет численно превосходить захватчиков и будет с ними в гораздо более равных условиях, чем с белыми фермерами и индустрией машинного века. И там будут китайцы, я повторяю, размешивающие всю смесь, обучающие цивилизации и оттачивающие остроумие...

“ Боже милостивый, Мэнс! Когда Колумб доберется сюда, он найдет своего Великого Чама в полном порядке! Сахем-хан сильнейшей нации на земле!”

Сандовал остановился. Эверард прислушался к скрипу ветвей виселицы на ветру. Он долго смотрел в ночь, прежде чем сказал: “Возможно. Конечно, нам пришлось бы оставаться в этом столетии, пока не миновал бы решающий момент. Нашего собственного мира не существовало бы. Никогда бы не существовало ”.

- В любом случае, это был не такой уж чертовски хороший мир, - сказал Сандовал, словно во сне.

“ Ты мог бы подумать о своих...о ... родителях. Они бы тоже никогда не родились.

Они жили в полуразрушенном хогане. Однажды я видел, как мой отец плакал, потому что не мог купить нам обувь зимой. Моя мать умерла от туберкулеза”.

Эверард сидел неподвижно. Сандовал встряхнулся и вскочил на ноги с дребезжащим смехом. “ Что я там бормотал? Это была просто байка, Мэнс. Давай ложиться спать. Мне заступить на вахту первым?

Эверард согласился, но долго лежал без сна.

Скутер переместился на два дня вперед и теперь невидимо парил высоко в небе невооруженным глазом. Воздух вокруг него был разреженным и резко холодным. Эверард вздрогнул, настраивая электронный телескоп. Даже при максимальном увеличении караван казался не более чем пятнышками, бредущими по зеленой необъятности. Но никто другой в Западном полушарии не мог бы ездить верхом на лошадях.

Он повернулся в седле, чтобы посмотреть в лицо своему спутнику. - И что теперь?

По широкому лицу Сандовала ничего нельзя было прочесть. — Что ж, если наша демонстрация не сработает...

“ Чертовски уверен, что нет! Клянусь, они движутся на юг вдвое быстрее, чем раньше. Почему?

“ Мне нужно было бы знать их всех намного лучше, чем я знаю каждого в отдельности, чтобы дать тебе реальный ответ, Мэнс. Но, по сути, мы бросили вызов их мужеству. Воинственная культура, смелость - вот единственные абсолютные достоинства.…какой у них выбор, кроме как идти дальше? Если бы они отступили перед простой угрозой, то никогда не смогли бы жить в мире с самими собой”.

“ Но монголы не идиоты! Они покорили всех в поле зрения не бычьей силой, а тем, что гораздо лучше понимали военные принципы. Токтай должен отступить, доложить императору о том, что он видел, и организовать большую экспедицию.

“Люди на кораблях могут это сделать”, - напомнил Сандовал. “Теперь, когда я думаю об этом, я вижу, как сильно мы недооценили Токтая. Должно быть, он назначил дату, предположительно в следующем году, когда корабли попытаются вернуться домой, если он не вернется. Когда он найдет что-нибудь интересное по пути, как мы, он может отправить индейца с письмом в базовый лагерь”.

Эверард кивнул. Ему пришло в голову, что его торопили с этой работой, с самого начала, без малейшей паузы, чтобы спланировать ее так, как следовало. Отсюда и этот провал. Но насколько большая вина должна лежать на подсознательном нежелании Джона Сандовала? Через минуту Эверард сказал: “Возможно, они даже почуяли в нас что-то подозрительное. Монголы всегда были хороши в психологической войне”.

“ Может быть. Но каков наш следующий шаг?

Спикируй сверху, сделай несколько выстрелов из энергетической пушки сорок первого века, установленной в этом временном цикле, и это конец…Нет, клянусь Богом, они могут отправить меня на планету изгнания, прежде чем я сделаю что-либо подобное. Есть приличные пределы.

- Мы устроим более впечатляющую демонстрацию, - сказал Эверард.

-А если он тоже провалится?

“ Заткнись! Дай ему шанс!

“Мне просто интересно”. Ветер донес слова Сандовала. “Почему бы вместо этого не отменить экспедицию?" Перенеситесь на пару лет назад и убедите Хубилай-хана, что не стоит посылать исследователей на восток. Тогда всего этого никогда бы не произошло”.

- Ты же знаешь, что правила патрулирования запрещают нам вносить исторические изменения.

- Как ты называешь то, что мы делаем? - спросил я.

“ Что-то специально заказанное верховным штабом. Возможно, чтобы исправить какое-то вмешательство в другом месте. Откуда мне знать? Я всего лишь ступенька на эволюционной лестнице. Через миллион лет у них появятся способности, о которых я даже не могу догадываться”.

- Отцу виднее, - пробормотал Сандовал.

Эверард стиснул зубы. “Факт остается фактом, ” сказал он, “ двор Хубилая, самого могущественного человека на земле, важнее всего здесь, в Америке. Нет, ты сам вызвал меня на эту жалкую работенку, и теперь я повышу тебя в звании, если потребуется. Нам приказано заставить этих людей прекратить свои исследования. Что происходит потом - не наше дело. Так что они не добираются домой. Мы не будем непосредственной причиной, так же как ты не убийца, если пригласишь мужчину на ужин, а по дороге с ним произойдет несчастный случай со смертельным исходом ”.

“Перестаньте крякать и давайте приступим к работе”, - отчеканил Сандовал.

Эверард направил скутер вперед. “ Видишь тот холм? через некоторое время он указал. “ Это на пути следования Токтая, но я думаю, что сегодня вечером он разобьет лагерь в нескольких милях от него, на том маленьком лугу у ручья. Хотя холм будет у него на виду. Давайте займемся этим делом”.

“ И делать фейерверки? Это должно быть довольно причудливо. Эти катайцы разбираются в порохе. У них даже есть военные ракеты.

“ Маленькие. Я знаю. Но когда я собирал свое снаряжение для этой поездки, я прихватил с собой несколько довольно универсальных приспособлений на случай, если моя первая попытка провалится ”.

На холме росли редкие кроны сосен. Эверард посадил скутер среди них и начал выгружать коробки из его вместительных багажных отделений. Сандовал помогал, не говоря ни слова. Лошади, натренированные Патрулем, спокойно сошли с каркасных стойл, в которых их держали, и начали пастись вдоль склона.

Через некоторое время индеец нарушил молчание. “ Это не по моей части. Что ты подстраиваешь?

Эверард похлопал по маленькой машине, которую он наполовину собрал. “ Она заимствована из системы контроля погоды, использовавшейся наверху в эпоху холодных веков. Потенциальный дистрибьютор. Это может вызвать самую сильную молнию, которую вы когда-либо видели, и такой же раскат грома.

“Ммм... великая слабость монголов”. Внезапно Сандовал ухмыльнулся. “Ты победил. С таким же успехом мы могли бы расслабиться и наслаждаться этим ”.

“ Приготовь нам ужин, будь добра, пока я буду готовить трюк. Огня, естественно, нет. Нам не нужен обычный дым.…О, да, у меня еще есть проектор mirage. Если ты переоденешься и наденешь капюшон или что-нибудь в этом роде в подходящий момент, чтобы тебя нельзя было узнать, я нарисую твою фотографию высотой в милю, наполовину такую же уродливую, как в жизни ”.

“Как насчет системы громкой связи? Песнопения навахо могут вызывать тревогу, если вы не знаете, что это просто ейбичай или что-то в этом роде ”.

“Поднимаюсь!”

День клонился к закату. Под соснами становилось сумрачно; воздух был холодным и едким. Наконец Эверард проглотил бутерброд и стал наблюдать в бинокль, как монгольский авангард проверяет место стоянки, которое он предсказал. Другие приехали верхом со своим дневным уловом и принялись за приготовление пищи. Основная масса появилась на закате, деловито разместилась и поела. Токтай действительно старался изо всех сил, используя каждое светлое мгновение. Когда сгустилась тьма, Эверард увидел конные заставы с натянутыми луками. Он не мог поддерживать свой боевой дух, как ни старался. Он брыкался с людьми, которые потрясли землю.

Ранние звезды заблестели над снежными вершинами. Пора было приступать к работе.

“ Привязал наших лошадей, Джек? Они могут запаниковать. Я почти уверен, что монгольские лошади запаникуют! Ладно, поехали. Эверард щелкнул главным выключателем и присел на корточки перед тускло освещенными циферблатами своего аппарата.

Сначала между землей и небом появилось бледно-голубое мерцание. Затем засверкали молнии, язык за раздвоенным языком прыгали молнии, деревья ломались от удара, склоны гор сотрясались от их шума. Эверард метал шаровые молнии, огненные сферы, которые кружились и изгибались, оставляя за собой шлейф искр, устремляясь к лагерю и взрываясь над ним, пока небо не стало раскаленным добела.

Оглушенный и наполовину ослепший, он сумел спроецировать слой флуоресцирующей ионизации. Подобно северному сиянию, вились огромные знамена, кроваво-красные и костяно-белые, шипя под повторяющиеся раскаты грома. Сандовал выступил вперед. Он разделся до штанов, намазал тело глиной в архаичных узорах; в конце концов, его лицо было не закрыто вуалью, а измазано землей и искривлено так, что Эверард никогда бы не узнал его. Машина просканировала его и изменила вывод. То, что выделялось на фоне полярного сияния, было выше горы. Оно двигалось в шаркающем танце от горизонта к горизонту и обратно к небу, выло и лаяло фальцетом, более громким, чем гром.

Эверард присел на корточки под ярким светом, его пальцы застыли на панели управления. Он сам испытывал примитивный страх; танец пробудил в нем то, о чем он успел забыть.

Иуда прист! Если это не заставит их уволиться ...

Разум вернулся к нему. Он даже посмотрел на часы. Полчаса ... Дай им еще пятнадцать минут, за которые дисплей уменьшится…Они наверняка остались бы в лагере до рассвета, а не бестолково бродили в темноте; такая уж у них была дисциплина. Так что держите все в секрете еще несколько часов, а затем нанесите последний удар по их нервам одним электрическим разрядом, попавшим в дерево прямо рядом с ними.…Эверард помахал Сандовалю в ответ. Индеец сел, задыхаясь сильнее, чем, казалось, требовали его усилия.

Когда шум стих, Эверард сказал: “Отличное представление, Джек”. Его голос прозвучал в его ушах как-то странно.

“ Я уже много лет не делал ничего подобного, ” пробормотал Сандовал. Он чиркнул спичкой, и в тишине раздался оглушительный звук. Короткое пламя показало, что его губы стали тонкими. Затем он погасил спичку, и тлел только его окурок.

“Никто из тех, кого я знал в резервации, не воспринимал это всерьез”, - продолжил он через мгновение. “Несколько мужчин постарше хотели, чтобы мы, мальчики, выучили этот обычай, чтобы сохранить его в живых, чтобы напомнить нам, что мы все еще народ. Но в основном наша идея заключалась в том, чтобы заработать немного денег, потанцевав для туристов ”.

Пауза затянулась. Эверард полностью выключил проектор. В наступившей темноте сигарета Сандовала вспыхнула и погасла, превратившись в крошечный красный Алголь.

-Туристы! - сказал он наконец.

Спустя еще несколько минут: “Сегодня я танцевала с определенной целью. Это что-то значило. Я никогда раньше этого не чувствовала”.

Эверард молчал.

До тех пор, пока одна из лошадей, которая во время представления натянула недоуздок и все еще нервничала, не заржала.

Эверард поднял голову. Ночь встретилась с его глазами. - Ты что-нибудь слышал, Джек?

Луч фонарика пронзил его насквозь.

Мгновение он, ослепленный, смотрел на это. Затем вскочил, чертыхаясь и хватаясь за свой электрошоковый пистолет. Тень выбежала из-за одного из деревьев. Она ударила его в ребра. Он отшатнулся. Лучевой пистолет перелетел в его руку. Он выстрелил наугад.

Луч фонарика еще раз прошелся по комнате. Эверард мельком увидел Сандовала. Навахо больше не надевал свое оружие. Безоружный, он увернулся от взмаха монгольского клинка. Фехтовальщик побежал за ним. Сандовал вернулся к патрульному дзюдо. Он опустился на одно колено. Монгол, неуклюжий на ногах, нанес удар, промахнулся и попал прямо в блок плечом в живот. Сандовал поднялся от удара. Ребром ладони он ударил монгола в подбородок. Голова в шлеме откинулась назад. Сандовал рубанул рукой по кадыку, выдернул меч из рук владельца, повернулся и парировал удар сзади.

Сквозь тявканье монголов донесся чей-то голос, отдающий приказы. Эверард попятился. Он вырубил одного нападавшего выстрелом из пистолета. Между ним и мотороллером были другие. Он повернулся к ним лицом. Вокруг его плеч обвилась веревка. Она затянулась одним умелым движением. Он подошел. Четверо мужчин навалились на него. Он увидел, как полдюжины наконечников копий обрушились на голову Сандовала; затем не было времени ни на что, кроме драки. Дважды он поднимался на ноги, но к этому времени его пистолет исчез, маузер был выхвачен из кобуры — маленькие человечки сами неплохо сражались в стилеявара. Они повалили его на землю и били кулаками, ботинками, рукоятками кинжалов. Он так и не потерял сознания, но в конце концов перестал беспокоиться.

Токтай разбил лагерь перед рассветом. С первыми лучами солнца его отряд петлял между редкими перелесками на дне широкой долины. Земля становилась плоской и засушливой, горы справа оставались все дальше, снежных вершин было видно меньше, и те казались призрачными на фоне бледного неба.

Выносливые маленькие монгольские лошадки трусили впереди — стук копыт, скрип и позвякивание сбруи. Оглянувшись назад, Эверард увидел строй плотной массой; копья поднимались и опускались, под ними развевались вымпелы, плюмажи и плащи, а под ними виднелись шлемы с коричневыми узкоглазыми лицами и гротескно раскрашенными кирасами. Никто не произнес ни слова, и он не мог прочесть ни одного из этих выражений.

В голове у него был песок. Они оставили его руки свободными, но привязали лодыжки к стременам, и веревка натерлась. Они также раздели его догола — разумная предосторожность, кто знал, какие инструменты могли быть вшиты в его одежду?— и монгольский наряд, выданный ему взамен, был смехотворно мал. Швы пришлось разрезать еще до того, как он смог надеть тунику.

Проектор и мотороллер остались на холме. Токтай не стал бы рисковать с этими мощными предметами. Ему пришлось перестрелять нескольких своих собственных перепуганных воинов, прежде чем они согласились привести незнакомых лошадей с седлами и спальными мешками, без всадников в стае

Быстро застучали копыта. Один из лучников, стоявших по бокам Эверарда, крякнул и отвел своего пони немного в сторону. Ли Тай-Цзун ехал рядом.

Патрульный смерил его унылым взглядом. - Ну? - спросил он.

“Я боюсь, что ваш друг больше не проснется”, - ответил китаец. - Я устроил его немного поудобнее.

Но лежал привязанный на импровизированных носилках между двумя пони, без сознания… Да,, сотрясение мозга, когда они ударили его дубинкой прошлой ночью. Патрульный госпиталь может привести его в чувство достаточно скоро. Но ближайший патрульный пост находится в Камбалуке, и я не вижу, чтобы Токтай разрешил мне вернуться к скутеру и воспользоваться его рацией. Джон Сандовал умрет здесь за шестьсот пятьдесят лет до своего рождения.

Эверард посмотрел в холодные карие глаза, заинтересованные, не лишенные сочувствия, но чуждые ему. Он знал, что это бесполезно; аргументы, которые были логичны в его культуре, сегодня были тарабарщиной; но нужно было попытаться. “Можешь ли ты, по крайней мере, не давать Токтаю понять, какую гибель он навлечет на себя, на весь свой народ этим?”

Ли погладил свою бороду вилкой. “Совершенно очевидно, достопочтенный сэр, что у вашей нации есть неизвестные нам искусства”, - сказал он. “Но что из этого? Варвары— ” Он бросил быстрый взгляд на монгольских охранников Эверарда, но, очевидно, они не понимали китайского языка Сун, который он использовал. “ — захватили многие королевства, превосходящие их во всех отношениях, кроме боевого мастерства. Теперь мы уже знаем, что вы, э-э, изменили правду, когда говорили о враждебной империи вблизи этих земель. Зачем вашему королю пытаться напугать нас ложью, разве у него не было причин бояться нас?”

Эверард осторожно заговорил: “ Наш славный император не любит кровопролития. Но если ты вынудишь его сразить тебя...

“ Пожалуйста. ” Ли выглядел огорченным. Он взмахнул тонкой рукой, словно отмахиваясь от насекомого. “ Говори Токтаю, что хочешь, и я не стану вмешиваться. Меня не опечалило бы возвращение домой; я пришел только по приказу Императора. Но давайте поговорим конфиденциально, не оскорбляя интеллект друг друга. Разве вы не видите, достопочтенный господин, что вы не можете угрожать этим людям никаким возможным вредом? Смерть они презирают; даже самая длительная пытка должна вовремя убить их; даже самое позорное увечье может быть сведено на нет человеком, готовым откусить себе язык и умереть. Токтая ждет вечный позор, если он повернет назад на данном этапе событий, и хорошие шансы на вечную славу и несметные богатства, если он продолжит в том же духе”.

Эверард вздохнул. Его собственное унизительное пленение действительно стало поворотным моментом. Монголы были очень близки к бегству на шоу грома. Многие унижались и стенали (и с этого момента будут вести себя еще более агрессивно, чтобы стереть это воспоминание). Токтай бросился к источнику скорее с ужасом, чем с вызовом; нескольким людям и лошадям удалось прорваться вперед. Отчасти виноват был сам Ли: ученый, скептик, знакомый с ловкостью рук и пиротехническими представлениями, китаец помог подбодрить Токтая в атаке до того, как одна из этих молний попала в цель.

Правда в том, сынок, что мы недооценили этих людей. Нам следовало взять с собой Специалиста, который интуитивно чувствовал бы нюансы этой культуры. Но нет, мы предположили, что будет достаточно большого количества фактов. Что теперь? В конце концов, может появиться патрульная спасательная экспедиция, но Джек будет мертв через день или два ... Эверард посмотрел на каменное лицо воина слева от него. Вполне вероятно, что я тоже. Они все еще на взводе. Они скорее поцарапают меня, чем нет.

И даже если он выживет (маловероятный шанс!) и его вытащит из этой передряги другой Патрульный отряд, ему будет тяжело встретиться лицом к лицу со своими товарищами. От несвязанного агента, обладающего всеми особыми привилегиями своего ранга, ожидалось, что он справится с ситуацией без дополнительной помощи. Не приведя ценных людей к гибели.

- Поэтому я искренне советую вам больше не пытаться обманывать.

“ Что? Эверард повернулся к Ли.

“Вы понимаете, не так ли, - сказал китаец, - что наши проводники-туземцы сбежали? Что вы теперь занимаете их место?" Но мы рассчитываем вскоре встретиться с другими племенами, установить связь...”

Эверард кивнул пульсирующей головой. Солнечный свет ударил ему в глаза. Его не удивило быстрое продвижение монгольского языка по десяткам отдельных языковых областей. Если вы не придирчивы к грамматике, достаточно нескольких часов, чтобы освоить небольшое количество базовых слов и жестов; после этого у вас могут уйти дни или недели на то, чтобы научиться разговаривать с нанятым вами сопровождающим.

“... снова получайте руководства от этапа к этапу, как мы делали раньше”, - продолжил Ли. “Любое неверное направление, которое вы могли дать, скоро станет очевидным. Токтай накажет его самыми нецивилизованными способами. С другой стороны, верная служба будет вознаграждена. Вы можете надеяться, что со временем, после завоевания, высоко подниметесь при провинциальном дворе.

Эверард сидел неподвижно. Небрежное хвастовство было подобно взрыву в его голове.

Он предполагал, что Патруль пришлет еще одно подразделение. Очевидно, что-то должно было помешать возвращению Токтая. Но было ли это настолько очевидно? Почему это вмешательство вообще было заказано, если не было — каким-то парадоксальным образом, которого не могла постичь его логика двадцатого века, — неопределенности, шаткости в континууме прямо в этот момент?

Иуда в аду! Возможно, монгольская экспедиция увенчается успехом! Возможно, все будущее американского ханства, о котором Сандовал не осмеливался мечтать ... было реальным будущим.

В пространстве-времени есть причуды и разрывы. Мировые линии могут раздваиваться и откусывать сами себя, так что вещи и события кажутся беспричинными, бессмысленные колебания вскоре теряются и забываются. Например, Мэнс Эверард, застрявший в прошлом с мертвым Джоном Сандовалем после того, как пришел из будущего, которого никогда не существовало, в качестве агента Патруля времени, которого никогда не было.

На закате их немилосердный темп привел экспедицию в страну полыни и гризвуда. Холмы были крутыми и коричневыми; пыль дымилась под копытами; серебристо-зеленые кусты росли редко, подслащивая воздух, когда его задевали, но не предлагая ничего другого.

Эверард помог уложить Сандовала на землю. Глаза навахо были закрыты, лицо осунулось и горело. Иногда он ворочался и что-то бормотал. Эверард выжал воду из смоченной салфетки на потрескавшиеся губы, но больше ничего не мог сделать,

Монголы зарекомендовали себя более весело, чем в последнее время. Они победили двух великих колдунов и больше не подвергались нападениям, и последствия для них росли. Они занялись своими делами, болтая друг с другом, и после скромного ужина достали кожаные мешочки с кумысом.

Эверард остался с Сандовалем в центре лагеря. К нему приставили двух охранников. Они сидели с натянутыми луками в нескольких ярдах от нас, но не разговаривали. Время от времени кто-нибудь из них вставал, чтобы развести небольшой костер. Вскоре тишина воцарилась и среди их товарищей. Даже это кожистое воинство устало; люди сворачивались калачиком и ложились спать, аванпосты совершали свой обход с сонными глазами, другие сторожевые костры догорали дотла, в то время как над головой зажигались звезды, на много миль вокруг тявкал койот. Эверард укрыл Сандовала от надвигающегося холода; его собственное слабое пламя показывало иней на листьях шалфея. Он закутался в плащ и пожалел, что его похитители не вернули ему хотя бы трубку.

Под шагами захрустела сухая почва. Стражники Эверарда достали стрелы для луков. Токтай вышел на свет, его голова была обнажена поверх мантии. Стражники низко пригнулись и отступили в тень.

Токтай остановился. Эверард поднял глаза, затем снова опустил. Нойон некоторое время смотрел на Сандовала. Наконец, почти мягко, он сказал: “Я не думаю, что твой друг доживет до следующего захода солнца”.

Эверард хмыкнул.

“ У тебя есть какие-нибудь лекарства, которые могли бы помочь? ” спросил Токтай. - В твоих седельных сумках какие-то странные вещи.

“ У меня есть средство против инфекции и еще одно против боли, ” машинально ответил Эверард. “Но из-за проломленного черепа его нужно отвести к квалифицированным врачам”.

Токтай сел и протянул руки к огню. - Жаль, что с нами нет хирургов.

“ Вы могли бы отпустить нас, ” сказал Эверард без всякой надежды. - Моя колесница, вернувшаяся в последний лагерь, могла бы вовремя доставить ему помощь.

“ Теперь ты знаешь, что я не могу этого сделать! Токтай усмехнулся. Его жалость к умирающему исчезла. - В конце концов, Эбурар, неприятности начались из-за тебя.

Поскольку это была правда, Патрульный ничего не возразил.

“Я не держу на тебя зла”, - продолжал Токтай. “На самом деле, я все еще хочу быть друзьями. Если бы это было не так, я бы остановился на несколько дней и выжал из тебя все, что ты знаешь.

Эверард вспыхнул. - Ты мог бы попробовать!

“ И, я думаю, преуспеешь с человеком, которому приходится носить с собой обезболивающее. Ухмылка Токтая была волчьей. “ Тем не менее, ты можешь быть полезен в качестве заложника или что-то в этом роде. И мне нравятся твои нервы. Я даже поделюсь с тобой идеей, которая у меня есть. Я думаю, может быть, ты вообще не принадлежишь к этому богатому югу. Я думаю, ты авантюрист, один из небольшой группы шаманов. Король юга в твоей власти, или ты надеешься на это, и не хочешь, чтобы посторонние вмешивались. Токтай сплюнул в огонь. “Есть старые истории о подобных вещах, и в конце концов герой сверг волшебника. Почему не я?”

Эверард вздохнул. “ Ты узнаешь, почему нет, Нойон. Он задумался, насколько это правильно.

“О, сейчас”. Токтай хлопнул его по спине. “Ты не можешь рассказать мне хотя бы немного? Между нами нет кровной вражды. Давай будем друзьями”.

Эверард ткнул большим пальцем в сторону Сандовала.

“Это позор, - сказал Токтай, - но он продолжал бы сопротивляться офицеру Кха-хана. Пойдем, выпьем вместе, Эбурар. Я пошлю человека за сумкой.

Патрульный скорчил гримасу. - Так меня не успокоишь!

“О, ваши люди не любят кумыс? Боюсь, это все, что у нас есть. Мы давным-давно допили наше вино.

“ Вы могли бы позволить мне выпить виски. Эверард снова посмотрел на Сандовала, потом на ночь и почувствовал, как холод пробирается внутрь. “Боже, но мне бы это не помешало!”

-Что?-спросиля.

“ Выпьем сами. У нас было немного в седельных сумках.

“Что ж...” Токтай поколебался. “Очень хорошо. Пойдем, мы принесем это”.

Стражники последовали за своим начальником и пленником через кусты и спящих воинов к куче разнообразного снаряжения, также находившейся под охраной. Один из последних часовых зажег в костре ветку, чтобы дать Эверарду немного света. Мышцы спины Патрульного напряглись — теперь стрелы были нацелены на него, нацеленные на колючку, — но он присел на корточки и принялся рыться в своих вещах, стараясь не двигаться быстро. Выпив обе фляги скотча, он вернулся к себе.

Токтай сел напротив костра. Он наблюдал, как Эверард налил рюмку в пробку и откинул ее. - Странно пахнет, - сказал он.

“ Попробуй. Патрульный протянул флягу.

Это был порыв абсолютного одиночества. Токтай был не таким уж плохим человеком. Не на его собственных условиях. И когда ты сидишь рядом со своим умирающим партнером, ты готов сразиться с самим дьяволом, просто чтобы не думать. Монгол с сомнением принюхался, оглянулся на Эверарда, помолчал, а затем бравурным жестом поднес бутылку к губам.

“У-у-у-у!”

Эверард поспешил подхватить фляжку, пока не пролилось слишком много. Токтай ахнул и сплюнул. Один гвардеец наложил стрелу на тетиву, другой подскочил и положил твердую руку на плечо Эверарда. Высоко сверкнул меч. “Это не яд!” - воскликнул Патрульный. “ Это слишком крепко для него. Смотри, я сам выпью еще.

Токтай взмахом руки отослал стражников и уставился на них водянистыми глазами. “ Из чего вы это взяли? он поперхнулся. “Кровь дракона?”

“Ячмень”. Эверарду не хотелось объяснять, что такое дистилляция.

Он налил себе еще. - Давай, пей кобылье молоко.

Токтай причмокнул губами. “ Это согревает, не так ли? Как перец. Он протянул грязную руку. - Дай мне еще немного.

Эверард несколько секунд сидел неподвижно. - Ну? - проворчал Токтай.

Патрульный покачал головой. “ Я же говорил тебе, для монголов это слишком сильно. “ Что? Послушай-ка, ты, бледнолицый сын турка...

“ Тогда пусть это падет на твою голову. Честно предупреждаю, что завтра тебе будет плохо, и твои люди будут свидетелями.

Токтай от души отхлебнул, рыгнул и вернул флягу. “ Ерунда. Я просто не был готов к этому в первый раз. Выпей!”

Эверард не торопился. Токтай терял терпение. “ Поторопись. Нет, дай мне другую фляжку.

“ Очень хорошо. Ты вождь. Но я умоляю тебя, не пытайся сравняться со мной в силе. Ты не можешь этого сделать”.

- Что значит “я не могу этого сделать"? Да ведь я напоил до бесчувствия двадцать человек в Каракоруме. И ни один из твоих трусливых китайцев: все они были монголами. Токтай налил еще пару унций.

Эверард осторожно отхлебнул. Но он все равно почти не почувствовал эффекта, если не считать жжения в пищеводе. Он был слишком напряжен. Внезапно он увидел проблеск того, что могло бы стать выходом.

“Вот, ночь холодная”, - сказал он и протянул свою флягу ближайшему стражнику. - У вас, ребята, есть один, чтобы согреться.

Токтай поднял взгляд, слегка затуманенный. “ Хорошая штука, эта, - возразил он. “ Слишком хорошая для... Он опомнился и резко оборвал свои слова. Монгольская империя могла быть жестокой и абсолютной, но офицеры делились поровну с самыми скромными из своих людей.

Воин схватил кувшин, бросив на своего вождя обиженный взгляд, и поднес его ко рту. “ Полегче, ” сказал Эверард. “Это опьяняюще”.

“ Для меня нет ничего пьянящего. Токтай влил в себя еще дозу. “ Трезвый, как бонза. Он погрозил пальцем. “В том-то и беда, что ты монгол. Ты такой выносливый, что не можешь напиться”.

“ Ты хвастаешься или жалуешься? - спросил Эверард. Первый воин прищелкнул языком, принял настороженную позу и передал бутылку своему товарищу. Токтай снова поднял вторую флягу.

“Аааа!” Он вытаращил глаза, как сова. “Это было прекрасно. Что ж, теперь лучше спать. Верните ему выпивку, ребята.

У Эверарда перехватило горло. Но он сумел изобразить ухмылку. “ Да, спасибо, я хочу еще, ” сказал он. - Я рад, что ты понимаешь, что не можешь этого вынести.

“ Что ты имеешь в виду? Токтай уставился на него. - Нет такого понятия, как “слишком много". Не для монгола! Он глотнул еще. Первый стражник взял вторую фляжку и торопливо отхлебнул, пока не стало слишком поздно.

Эверард судорожно втянул воздух. В конце концов, это может сработать. Возможно.

Токтай привык к кутежам. Не было никаких сомнений, что он или его люди могли справиться с кумысом, вином, элем, медовухой, квасом, этим жидким пивом, ошибочно называемым рисовым вином, — любым напитком той эпохи. Они понимали, что с них хватит, желали спокойной ночи и прямиком направлялись к своим спальникам. Проблема заключалась в том, что ни одно вещество, подвергнутое простой ферментации, не выдерживает двадцатичетырехпроцентной выдержки - процесс останавливается из—за отходов, — а большая часть того, что варили в тринадцатом веке, содержала значительно меньше пяти процентов спирта, вдобавок с высоким содержанием пищевых продуктов.

Шотландский виски относится к совершенно иному сорту. Если вы попытаетесь пить его как пиво или даже как вино, у вас будут проблемы. Ваше суждение исчезнет прежде, чем вы заметите его отсутствие, и вскоре за ним последует осознанность.

Эверард потянулся за флягой, которую держал один из охранников. “ Дай мне это! - сказал он. “Ты все это выпьешь!”

Воин ухмыльнулся и сделал еще один большой глоток, прежде чем передать бокал своему товарищу. Эверард встал и сделал недостойный жест. Охранник ткнул его в живот. Он перевернулся на спину. Монголы разразились хохотом, опираясь друг на друга. Такая хорошая шутка потребовала еще одной выпивки.

Когда Токтай сложил руки, заметил только Эверард. Нойон соскользнул со скрещенных ног в лежачее положение. Огонь потрескивал достаточно долго, чтобы на его лице появилась глупая улыбка. Эверард сидел на корточках, напряженный, как проволока.

The Через несколько минут одному часовому пришел конец. Он пошатнулся, встал на четвереньки и начал выбрасывать за борт свой обед. Другой повернулся, моргая, нащупывая меч. “ Что с матту? ” простонал он. “ Что ты натворил? Яд?”

Эверард пошевелился.

Он перепрыгнул через костер и упал на Токтая прежде, чем последний стражник осознал это. Монгол, спотыкаясь, бросился вперед, вскрикнув. Эверард нашел меч Токтая. Тот блеснул из ножен, когда он вскочил. Воин поднял свой собственный клинок. Эверарду не нравилось убивать почти беспомощного человека. Он подошел ближе, отбил другое оружие в сторону, и его кулак хлопнул. Монгол упал на колени, его вырвало, и он заснул.

Эверард бросился прочь. В темноте зашевелились люди, что-то крича. Он услышал стук копыт - один из конных часовых помчался на разведку. Кто-то взял головешку из почти потухшего костра и вертел ее, пока она не вспыхнула. Эверард упал на живот.

Мимо промчался воин, не заметивший его в кустах. Он скользнул в более глубокую темноту. Вопль позади него, пулеметный залп проклятий подсказали, что кто-то нашел Нойона.

Эверард встал и бросился бежать.

Лошадей, как обычно, стреножили и вывели под охраной. Они казались темной массой на равнине, которая лежала серо-белой под небом, усыпанным яркими звездами. Эверард увидел, как один из монгольских дозорных галопом помчался ему навстречу. Чей-то голос рявкнул: “Что происходит?”

Он ответил громко. “Атакуйте лагерь!” Это было сделано только для того, чтобы выиграть время, пока всадник не узнал его и не выпустил стрелу. Он присел, став видимым как сгорбленная фигура в плаще. Монгол натянул поводья, подняв облако пыли. Эверард прыгнул.

Он схватил пони за уздечку, прежде чем его узнали. Затем часовой закричал и выхватил меч. Он рубанул сверху вниз. Но Эверард был с левой стороны. Удар сверху пришелся неловко, его легко парировали. Эверард рубанул в ответ и почувствовал, как его лезвие вошло в мясо. Лошадь встала на дыбы в тревоге. Всадник выпал из седла. Он перекатился и, шатаясь, снова поднялся, взревев. Эверард уже вставил одну ногу в стремя в форме сковороды. Монгол, прихрамывая, подошел к нему, из раненой ноги при таком освещении текла черная кровь. Эверард вскочил в седло и положил свой клинок плашмя на круп лошади.

Он направился к стаду. Другой всадник бросился ему наперерез. Эверард пригнулся. Стрела просвистела там, где он только что был. Украденный пони рванулся вперед, борясь со своей непривычной ношей. Эверарду потребовалась минута, чтобы снова взять себя в руки. Лучник мог бы одолеть его тогда, подойдя и схватившись с ним врукопашную. Но привычка заставила человека проскочить мимо галопом, стреляя. В полумраке он промахнулся. Прежде чем он успел обернуться, Эверард скрылся из виду.

Патрульный размотал аркан, привязанный к луке седла, и ворвался в пугливое стадо. Он привязал ближайшее животное, которое приняло это с благословенной кротостью. Наклонившись, он перерубил путы мечом и ускакал, ведя за собой новую лошадь. Они вышли с другой стороны стада и направились на север.

A Суровая погоня - это долгая погоня,некстати сказал себе Эверард. Но они обязательно исправят меня, если я их не потеряю. Давайте посмотрим, если я помню свою географию, залежи лавы лежат к северо-западу отсюда.

Он бросил взгляд назад. Пока никто не преследовал. Им понадобится время, чтобы собраться с силами. Однако...

Сверху замигали тонкие молнии. Раскаленный воздух загудел позади них. Он почувствовал озноб, более сильный, чем ночной холод. Но он замедлил шаг. Причин для спешки больше не было. Это, должно быть, Мэнс Эверард —

— который вернулся в Патрульную машину и поехал на ней на юг в пространстве и назад во времени до этого самого момента.

Это было прекрасно сказано, подумал он. Доктрина патруля неодобрительно относилась к тому, чтобы помогать себе таким образом. Слишком велика опасность замкнутой причинно-следственной связи или переплетения прошлого и будущего.

Но в данном случае мне это сойдет с рук. Даже без выговоров. Потому что это делается для спасения Джека Сандовала, а не для меня. Я уже освободился. Я мог бы избежать преследования в горах, что я знаю, а монголы нет. Скачок во времени нужен только для того, чтобы спасти жизнь моего друга.

Кроме того, (нарастающая горечь), в чем заключалась вся эта миссия, кроме того, что будущее удваивается, чтобы создать свое собственное прошлое? Без нас монголы вполне могли бы захватить Америку, и тогда никаких нас никогда бы не было.

Небо было огромным, кристально-черным; редко увидишь столько звезд. Большая Медведица пронеслась над покрытой инеем землей; в тишине раздавался стук копыт. Эверард никогда раньше не чувствовал себя таким одиноким.

“ И что я там делаю? - спросил он вслух. Ответ пришел к нему, и он немного успокоился, вошел в ритм своих лошадей и начал есть майлза. Он хотел поскорее покончить с этим. Но то, что он должен был сделать, оказалось не так плохо, как он опасался.

Токтай и Ли Тай-Цзун так и не вернулись домой. Но это произошло не потому, что они погибли в море или в лесах. Это было потому, что колдун спустился с небес и убил всех их лошадей ударами молнии, а также разбил и сжег их корабли в устье реки. Ни один китайский моряк не рискнул бы отправиться в эти коварные моря на каком бы неуклюжем судне здесь ни построили; ни один монгол не подумал бы, что возможно вернуться домой пешком. На самом деле, вероятно, это было не так. Экспедиция останется, женится на индейцах и доживет до конца своих дней. Чинуки, тлинкиты, нутка, все племена потлача, с их большими морскими каноэ, вигвамами и обработкой меди, мехами, тканями и высокомерием ... Что ж, монгольский нойон, даже ученый-конфуцианец, мог бы жить менее счастливо и с меньшей пользой, чем создавая такую жизнь для такой расы.

Эверард кивнул сам себе. Вот и все. Что было труднее вынести, чем пресечение кровожадных амбиций Токтая, так это правду о его собственном корпусе, который был его семьей, нацией и смыслом жизни. В конце концов, далекие сверхлюди оказались не такими уж идеалистами. Они не просто защищали, возможно, предопределенную Богом историю, которая привела к ним. То тут, то там они тоже вмешивались, создавая свое собственное прошлое…Не спрашивайте, существовала ли когда-либо какая-то “оригинальная” схема вещей. Держите свой разум закрытым. Взгляните на изрытую колеями дорогу, по которой пришлось пройти человечеству, и скажите себе, что если где-то могло быть лучше, то в других местах могло быть хуже.

- Может, это и нечестная игра, - сказал Эверард, - но она единственная в городе.

Его голос прозвучал так громко в этой огромной, покрытой инеем земле, что он больше ничего не произнес. Он прикрикнул на своего коня и поскакал немного быстрее на север.

ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ

(Мелодия очевидна)

Черные тела испускают излучение,

и должен делать это постоянно.

Черные тела испускают излучение,

но делайте это по теории Планка.

(Припев)

Вернись, вернись,

о, верните эту старую преемственность!

Вернись, вернись,

о, верните мне клерка Максвелла!

Хотя теперь у нас есть функции Шредингера,

делим h на 2π,

это чертово дифференциальное уравнение

по-прежнему нет решения для ψ.

(Припев)

СВЕРХНОВАЯ

For Кто знает, как долго звезда спокойно вращалась по орбите в дикой местности между Бетельгейзе и Ригелем. Оно было массивнее среднего — примерно в полтора раза больше Солнца — и сияло с соответствующей интенсивностью, раскаленное добела, с короной и протуберанцами ужасного великолепия. Но таких, как оно, немало. Корабль первого Большого исследования отметил его существование. Однако экипаж больше интересовало соседнее солнце, у которого были планеты, и он также не мог долго задерживаться в этой системе. Галактика слишком велика; их целью было получить какой-то намек на этот спиральный рукав, в котором мы обитаем. Таким образом, некоторые спектроскопические признаки ускользнули от их внимания.

Туда никто не возвращался в течение пары столетий. У технической цивилизации было больше, чем она могла осилить, не говоря уже о том, чтобы осознать, на миллионах ближайших к дому звезд. Таким образом, оставался неожиданным тот факт, что этот объект был старше обычного для своего типа в своем регионе, должно быть, действительно попал сюда из других частей. Не то чтобы он был очень древним, с астрономической точки зрения. Но великие бездетные солнца развиваются быстро и странно.

Однако по чистой случайности разведчик из Polesotechnic League, совершавший дальние исследования в поисках новых рынков сбыта, находился в пределах светового года, когда взорвалась звезда.

Скажем вместо этого — поскольку одновременность имеет какое—либо значение на межзвездных расстояниях, - что предсмертная агония произошла несколькими месяцами ранее. Еще более жестокая термоядерная реакция сожгла последний водород в центре. Выведенные из равновесия радиационным давлением внешние слои разрушились под собственным весом. Были высвобождены силы, которые вызвали совершенно другой порядок атомных слияний. Появились новые элементы, не только те, которые можно найти на планетах, но и недолговечные трансурановые; на некоторое время сам технеций доминировал в этой анархии. Нейтроны и нейтрино хлынули вперед, унося с собой последнюю уравновешивающую энергию. Сжатие обернулось катастрофой. На коротком пике сверхновая была такой же яркой, как и вся ее галактика.

Так близко, что персонал корабля погиб бы, не будь он в гипердрайве. Они там не остались. Опасное количество радиации все еще касалось их в промежутках между квантовыми микропрыжками. И у них не было оборудования для изучения этого явления. Это редкость; это был первый шанс в нашей истории наблюдать новую сверхновую. Земля была слишком далека, чтобы помочь. Но до научной колонии на Каторайаннисе можно было добраться довольно скоро. Она могла отправить лабораторный корабль.

Теперь для детального отслеживания того, что должно было произойти, требовались значительные ресурсы. Среди них были места, где могли жить люди, и инструменты, которые можно было изготавливать на заказ по мере необходимости. Такие вещи не могли быть отправлены с обычных фабрик. К моменту их прибытия фронт волны, несущий информацию о быстро прогрессирующих событиях, распространился бы так далеко, что ослабление в обратном квадрате создало бы невыносимые неточности.

Но чуть дальше одного парсека от звезды — отличное расстояние для многолетних наблюдений — находилось солнце G-типа. Одна из его планет была земной по многим признакам классификации, как физически, так и биохимически. Отчеты исследований показали, что самая развитая культура на ней находилась на пороге индустриально-научной революции. Идеально!

За исключением того, что информация этого Исследования была менее чем отрывочной и устарела на два столетия.

“Нет”.

Мастер-купец Дэвид Фолкейн в изумлении отступил назад. Четверо ближайших охранников схватились за пистолеты. Краем глаза Фолкейн гадал, какой канон он нарушил на этот раз.

“Прошу, э-э, прошу прощения?” сказал он.

Морручан Длинный Топор, Десница Вач Датира, наклонился вперед со своего возвышения. Он был крупным даже для мерсейца, а это означало, что он превосходил поджарого Фолкейна ростом на добрых пятнадцать сантиметров. Длинные, расклешенные до плеч оранжевые одежды и рогатая митра делали его фигуру почти подавляющей. Под ними он был примерно антропоидом, за исключением наклонной позы, уравновешиваемой хвостом, который вместе с ногами в сапогах превращал его в треножник, на котором он мог сидеть. Кожа была зеленой, покрытой легкой чешуей, совершенно безволосой. Острый гребень тянулся от макушки черепа до кончика хвоста. Вместо ушанки у него на голове были глубокие извилины. Но лицо было мужским, с тяжелой костью, а физиология, по сути, напоминала млекопитающее.

Насколько знакомый разум скрывался за этими черными глазами, Фолкейн не знал.

Суровый бас сказал: “Ты не должен принимать власть над этим миром. Если бы мы отказались от завоеванных ими прав и фригольдии, Бог вернул бы души наших предков, чтобы они кричали на нас ”.

Взгляд Фолкейна метнулся по сторонам. Он редко чувствовал себя таким одиноким. Зал для аудиенций замка Эйфон был высоким и изможденным, с такими пропорциями, каких никогда не строили люди. Причудливо вытканные гобелены на каменных стенах, между окнами, арочными как вверху, так и внизу, и боевые знамена, свисавшие со стропил, почти не заглушали эхо. Солдаты, выстроившиеся вдоль зала, вплоть до очага, в огне которого можно было поджарить слона, были одеты в доспехи и шлемы с масками демонов. Оружие, которое они добавили к кривым мечам и зазубренным пикам, не казалось неуместным. Скорее, то, что казалось недосягаемо далеким, было проблеском льдисто-голубого неба снаружи.

Воздух был холодным по-зимнему. Сила тяжести была немного выше Земной, но Фолкейн чувствовал, как она давит на него.

Он выпрямился. У него было собственное оружие, не химический метатель пуль, а энергетическое. Адзел, находившийся за границей города, и Чи Лан, находившийся на борту корабля, слушали разговор через приемопередатчик на его запястье. И у корабля была энергия, чтобы сравнять с землей весь Ардейг. Морручан должен это понимать.

Но его нужно было заставить сотрудничать.

Фолкейн тщательно подбирал слова: “Я прошу прощения, Хэнд, если, возможно, по своему невежеству я злоупотребляю твоим... э-э... твоим языком. Не предполагалось ничего, кроме дружелюбия. Сюда приношу я весть о надвигающейся опасности, которой вы должны подвергнуться, прежде чем потеряете все, чем владеете. Мой народ был бы рад показать вашему народу, что делать. Необходимы столь огромные усилия и так мало времени, что волей-неволей вы должны последовать нашему совету. Иначе от нас не будет никакой пользы. Но мы никогда не будем действовать как завоеватели. Это не просто злой поступок, это ничего не даст нам, чья торговля ведется со многими мирами. Нет, мы были бы братьями, пришедшими на помощь в день острой нужды”.

Морручан нахмурился и потер подбородок. “ Тогда говори, - ответил он. “ Честно говоря, я сомневаюсь. Вы утверждаете ... Что Валендере вот—вот превратится в сверхновую...

“ Нет, Рука, я заявляю, что оно уже сделало это. Исходящий оттуда свет поразит эту планету менее чем через три года”.

Единица измерения времени, которую Фолкейн фактически использовал, была мерсейской, чуть больше земной. Он вспотел и выругался про себя из-за языковой проблемы. Ксенологи-разведчики получили хорошее представление об Эриау за те несколько месяцев, что они провели здесь, и Фолкейн и его товарищи по кораблю приобрели его с помощью синапс-преобразования по пути. Но теперь выяснилось, что двести лет назад Эриау находился в состоянии лингвистического переворота. Он даже неправильно произносил гласные.

Он попытался усовершенствовать свою грамматику. “Не могли бы вы, э-э, я имею в виду, если ваше желание ... если вы хотите подтверждения, мы можем подвезти вас или верного члена вашей семьи на нашем корабле так близко, чтобы звездная вспышка была видна живыми глазами”.

“Без сомнения, ученые и поэты будут драться за место в этом путешествии”, - сухо сказал Морручан. “Но я тебе уже верю. Вы сами, ваш корабль и товарищи - тому доказательство. Его тон стал резче. “В то же время я не верю, что вы наполовину божественны, потому что пришли извне. Ваша цивилизация технологически опережает мою, и больше ничего. Внимательное прочтение записей того другого короткого периода, когда инопланетяне обитали среди нас, показывает, что у них не было более благородной причины, чем профессиональное любопытство. И это было неспокойно; они ушли, и никто так и не вернулся. До сих пор.

- Итак, чего вы от нас хотите?

Фолкейн немного расслабился. Морручан казался таким же, как он, несмотря ни на что, не охваченным благоговением, не идеалистом, движимым не какими-то непостижимыми нечеловеческими мотивами, а проницательным и скептически настроенным политиком прагматически ориентированной культуры.

Похоже на то, предостерег себя мужчина. Что я на самом деле знаю о Мерсейе?

Судя по наблюдениям, сделанным с орбиты, радиомониторингу, первоначальному радиоконтакту и поездке сюда на электрическом наземном автомобиле, на этой планете все еще существовало множество сообществ, доминировало то, которое окружало океан Уилвидх. Два столетия назад местное правление было разделено между аристократическими кланами. Он предположил, что с тех пор была достигнута определенная степень объединения континента, поскольку его просьба о встрече с высшим начальством привела его в Ардайг и к конфронтации с этим человеком. Но мог ли Морручан говорить за весь свой вид? Фолкейн сомневался в этом.

Тем не менее, нужно было с чего-то начинать.

“Я буду честен, Хэнд”, - сказал он. “Я и моя команда пришли сюда всего лишь подготовителями пути. Если мы добьемся успеха, то будем вознаграждены долей в любой последующей прибыли. Наши ученые хотят использовать Мерсею и ее спутники в качестве базы для наблюдения за сверхновой в течение следующих десяти лет. Лучше всего для них было бы, если бы ваш народ мог обеспечить их большей частью их потребностей, не только едой, но и такими инструментами, которые они научат вас изготавливать. За это они честно заплатят; и вдобавок вы приобретете знания.

“Но сначала мы должны убедиться, что мерсейская цивилизация сохранилась. Для этого мы должны провести огромные работы. И вы заплатите нам за наш труд и товары, поставленные с этой целью. Цена не будет ростовщической, но она позволит нам получить прибыль. На эти деньги мы купим все мерсейские товары, которые можно будет продать дома, для дальнейшей прибыли. Он улыбнулся. “Таким образом, все могут победить, и никому не нужно бояться. В Политехническую лигу не входят ни завоеватели, ни бандиты, никто, кроме торговцев-авантюристов, которые стремятся зарабатывать себе на “более или менее"честную жизнь”.

“Хм!” Морручан зарычал. “Теперь мы вгрыземся в кость. Когда вы впервые вышли на связь и рассказали о сверхновой, мы с моими коллегами проконсультировались с астрономами. Мы здесь не совсем дикари; мы, по крайней мере, дошли до атомной энергетики и межпланетных путешествий. Ну, наши астрономы сказали, что такая звезда достигает максимальной мощности примерно в пятнадцать миллиардов раз большей, чем Корич. Это верно?”

- Достаточно близко, Рука, если Корыч - твое собственное солнце.

“Единственный ближайший объект, который может взорваться таким образом, - это Валендере. Судя по вашему описанию, самая яркая на южном небе, вы, должно быть, тоже об этом думаете.

Фолкейн кивнул, понял, что не уверен, означает ли этот жест то же самое на Мерсейе, вспомнил, что это так, и сказал: “Да, Рука”.

“Это звучало устрашающе, ” сказал Морручан, - пока они не указали, что Валендерей находится на расстоянии трех с половиной световых лет. И это настолько огромный охват, что ни один разум не может его проглотить. Радиация, когда она доберется до нас, составит всего лишь одну треть от того, что ежедневно поступает с Корича. И примерно через пятьдесят пять дней” (земных) “оно уменьшится наполовину ... и так далее, пока вскоре мы не увидим мало, кроме яркой туманности ночью.

“Верно, мы можем ожидать беспокойную погоду, штормы, проливные дожди, возможно, некоторое наводнение, если растает достаточное количество ледяной шапки южного полюса. Но это пройдет. В любом случае, центр цивилизации находится здесь, в северном полушарии. Верно и то, что на пике будет опасное количество ультрафиолетового и рентгеновского излучения. Но атмосфера Мерсейи заблокирует это.

“Таким образом”. Морручан откинулся на хвост и переплел пальцы своих странно похожих на человеческие рук. “Опасность, о которой ты говоришь, едва ли существует. Чего ты на самом деле хочешь?”

Юношеское воспитание Фолкейна, полученное им как сыном дворянина на Гермесе, сплотило его. Он расправил плечи. Он не был невпечатляющим - высокий светловолосый молодой человек с яркими голубыми глазами на худощавом лице с высокими скулами. — Хэнд, - серьезно сказал он, - я вижу, у тебя еще не было времени посоветоваться со своим народом, который мудр в таких делах...

И тут он сломался. Он не знал слова “электронный”.

Морручан воздержался от использования преимущества. Вместо этого мерсейец стал весьма полезен. Ответ Фолкейна был запинающимся, его часто прерывали, пока он и его собеседник обдумывали, какой должна быть фраза. Но, по сути и на современном языке, то, что он сказал, было:

“Рука верна, насколько это возможно. Но подумайте о том, что последует. Извержение сверхновой по силе превосходит всякое воображение. Задействованы ядерные процессы, настолько сложные, что мы сами пока не понимаем их в деталях. Вот почему мы хотим их изучить. Но это все, что мы знаем, и ваши физики подтвердят это.

“Когда ядра и электроны рекомбинируют в этом небесном огненном шаре, они генерируют асимметричные магнитные импульсы. Вы, конечно, знаете, что происходит при взрыве атомного оружия. Теперь представьте это в звездном масштабе. Когда эти силы столкнутся, они прорвутся прямо через собственное магнитное поле Мерсейи, до самой поверхности. Неэкранированные электродвигатели, генераторы, линии электропередачи ... О, да, без сомнения, у вас есть ограничители перенапряжения, но ваши автоматические выключатели сработают, тогда возникнет невыносимое напряжение, и вся система выйдет из строя. Аналогично линиям связи. И компьютерам. Если вы используете транзисторы ... ах, вы используете ... переключение между проводимостью типа p и n сотрет все блоки памяти, остановит все операции на своем пути.

“Электроны, движимые этим магнитным импульсом, не заставят себя долго ждать. Поскольку они вращаются по спирали в поле планеты, их синхротронное излучение полностью поглотит любое электронное устройство, которое вы, возможно, спасли. Протоны должны двигаться медленнее, примерно до половины скорости света. Затем появляются альфа-частицы, затем более тяжелая материя: год за годом выпадают космические осадки, по большей части радиоактивные, в общей сложности на порядки превышающие количество, которое могла создать любая война до уничтожения цивилизации. Ваш планетарный магнетизм не является настоящим щитом. Большинство ионов достаточно энергичны, чтобы пройти сквозь них. Ваша атмосфера также не является хорошей защитой. Тяжелые ядра, проносясь сквозь него, будут производить вторичное излучение, которое действительно достигнет земли.

“Я не говорю, что эта планета будет стерта с лица земли. Но я утверждаю, что без достаточной предварительной подготовки ее ждет экологическая катастрофа. Ваш вид может выжить, а может и нет; но если вы выживете, то как несколько умирающих от голода примитивных существ. Ранний выход из строя электрических систем, от которых сейчас зависит ваша цивилизация, позаботится об этом. Только представьте. Внезапно в города перестает поступать еда. Жители выходят как хищная орда. Но если большинство ваших фермеров настолько специализированы, как я предполагаю, они даже не смогут прокормить себя. Как только боевые действия и голод станут повсеместными, медицинское обслуживание больше будет невозможно, и начнутся эпидемии. Это будет похоже на последствия тотального ядерного удара по стране, где нет гражданской обороны. Я полагаю, вы избежали этого на Мерсейе. Но у вас, безусловно, есть теоретические исследования на эту тему, и ... Я видел планеты, где это действительно происходило.

“Задолго до конца ваши колонии по всей этой системе будут уничтожены из-за разрушения аппарата, который поддерживает жизнь колонистов. И в течение многих лет ни один космический корабль не сможет двигаться.

Если только вы не примете нашу помощь. Мы знаем, как создавать силовые экраны, маленькие для машин, гигантские, которые могут обеспечить некоторую защиту целой планете. Недостаточно, но мы также знаем, как изолироваться от проникающей энергии. Мы знаем, как создавать двигатели и линии связи, которые не подвергаются воздействию. Мы знаем, как создавать вещества, защищающие жизнь от жесткого излучения. Мы знаем, как восстановить мутировавшие гены. Короче говоря, у нас есть знания, необходимые вам для выживания.

Усилия будут огромными. Большую их часть вы должны выполнить сами. У нас слишком мало персонала, а линии межзвездного транспорта слишком длинные. Но мы можем предоставить инженеров и организаторов.

“ Откровенно говоря, Хэнд, тебе очень повезло, что мы узнали об этом вовремя, едва успели. Не бойся нас. У нас нет амбиций по отношению к Мерсейе. По крайней мере, это лежит далеко за пределами нашей обычной сферы деятельности, и у нас есть миллионы более прибыльных планет, гораздо ближе к дому. Мы хотим спасти вас, потому что вы - разумные существа. Но это будет дорого стоить, и большую часть работы придется выполнять таким компаниям, как моя, которые существуют для получения прибыли. Итак, помимо научной базы, мы хотим разумной экономической отдачи.

“ Однако, в конце концов, мы уйдем. Что вы будете делать потом, это ваше личное дело. Но у вас все равно останется ваша цивилизация. У вас также будет много нового оборудования и новых знаний. Я думаю, вы заключаете выгодную сделку ”.

Фолкейн остановился. На некоторое время в длинном полутемном зале воцарилась тишина. Он начал ощущать запахи, которых никогда не было ни на Земле, ни на Гермесе.

Наконец Морручан медленно произнес: “Над этим нужно подумать. Мне придется посовещаться со своими коллегами и другими. Возникает так много сложностей. Например, я не вижу веских причин что-либо делать для колонии на Ронруаде, и много отличных причин для того, чтобы позволить ей умереть ”.

“ Что? Зубы Фолкейна клацнули. “ Рука имеет в виду следующую внешнюю планету? Но, мне кажется, дела в этой системе идут полным ходом”.

“В самом деле, в самом деле”, - нетерпеливо сказал Морручан. “Мы зависим от других планет в отношении ряда сырьевых материалов, таких как расщепляющиеся вещества или сложные газы из внешних миров. Однако Ронруад полезен только гефенну.

Он произнес это слово с таким отвращением, что Фолкейн отложил вопрос об определении. “Рекомендации, которые я дам в своем отчете, будут в значительной степени зависеть от мудрости Руки”, - сказал человек.

“Я ценю вашу любезность”, - ответил Морручан: Фолкейн не был уверен, насколько иронично. Он воспринял новость более хладнокровно, чем ожидалось. Но с другой стороны, он принадлежал к другой расе, чем мужчины, и к тому же придерживался солдатских традиций. “Я надеюсь, что на данный момент вы окажете честь вашему Дафиру, пригласив нас”.

— Ну... - Фолкейн заколебался. Он планировал вернуться на свой корабль. Но, возможно, ему будет лучше на месте. Исследовательская группа сочла мерсейскую еду питательной для мужчин, на самом деле вкусной. В одном отчете эль вызвал восторг.

- Я благодарю Руку.

“ Хорошо. Я предлагаю вам пройти в уже подготовленные покои, отдохнуть и освежиться. С вашего позволения, скоро прибудет посыльный, чтобы спросить, что ему следует принести вам с вашего корабля. Если только вы не хотите перенести это сюда?

“Э-э, лучше не... Политика—” Фолкейн не хотел рисковать. Мерсейцы не так уж сильно отставали от Чемпионата, чтобы не преподнести неприятный сюрприз, если бы захотели.

Морручан приподнял кожу над бровями, но ничего не сказал. “ Ты поужинаешь со мной и моими советниками на закате, - сказал он. Они церемонно расстались.

Двое охранников провели Фолкейна через ряд коридоров и вверх по широкой лестнице, перила которой были вырезаны в виде змеи. В конце концов, его провели в номер люкс. Комнаты были просторными, их комфортное оснащение не сильно уступало техническим стандартам. Ковры из шкур рептилий и черепа животных, развешанные по обтянутым малиновой драпировкой стенам, немного настораживали, но какого черта. С балкона открывался вид на дворцовые сады, строгий вкус которых напоминал оригинальные японские, и на город.

Ардейг был большим городом, вмещавшим, должно быть, два или три миллиона душ. Этот квартал был древним, со зданиями из серого камня, фантастически увенчанными башнями и зубцами. Холмы, окружавшие его, были усеяны поместьями богачей. Между ними лежал снег, затененный белым и голубым. Окруженный высокими современными строениями, залив сиял, как оружейный металл. Грузовые суда входили и выходили, над головой просвистел реактивный самолет типа "треугольное крыло". Но он почти не слышал шума уличного движения; в священном Старом квартале были запрещены посторонние транспортные средства.

“Ведхи - мое имя, Защитник”, - сказал ожидавший его невысокий мерсейец в черной тунике. - Пусть он считает меня своим сеньором и делает то, что он прикажет.

“Благодарю вас”, - сказал Фолкейн. “Вы можете показать мне, как пользоваться удобствами”. Ему не терпелось увидеть ванную, предназначенную для этих людей. - А потом, может быть, кружка пива, учебник политической географии и уединение на несколько часов.

“ Защитник заговорил. Согласится ли он последовать за мной?

Они вдвоем вошли в смежную комнату, которая была оборудована для сна. Словно случайно, хвост Ведхи задел дверь. Это не было автоматическим действием, просто сработало на петлях и закрылось от удара. Ведхи схватил руку Фолкейна и вложил что-то в ладонь. Одновременно он зажал его губы зубами. Сигнал к тишине?

С покалыванием вдоль позвоночника Фолкейн кивнул и сунул листок бумаги в карман.

Оставшись один, он развернул записку, наклонившись, чтобы не попасться на глаза шпионам. Алфавит не изменился.

Будь осторожен, звездный житель. Морручан Длинный Топор - не друг. Если вы сумеете устроить так, чтобы кто-нибудь из вашей компании тайно пришел сегодня вечером в дом на углу Трио-стрит и Виктори-Уэй, который отмечен над дверью переплетенными кольцами, правда будет раскрыта.

С наступлением темноты взошла полная луна Нейхевин. Луна размером с Луну и медного цвета, над восточными холмами, леса которых блестели от инея. Литир уже взошел, маленький бледный полумесяц. Ригель пылал в сердце созвездия, названного Копьеносцем.

Чи Лан с дрожью отвернулась от экрана и произнесла неподобающую леди фразу. “Но я не оснащен для этого”, - сказал корабельный компьютер.

- Это предложение было адресовано моим богам, - ответил Чи.

Некоторое время она сидела, размышляя о своих ошибках. Та-чих-чиен-пих—О2 Эридани А II или Синтия для людей — казалась еще более далекой, чем была на самом деле, теплый красноватый солнечный свет и шелест листьев вокруг домов на верхушках деревьев, затерянных как во времени, так и в пространстве. Ее пугал не только холод снаружи. Эти мерсейцы были такими чертовски большими!

Сама она была не крупнее собаки среднего размера, хотя пышность ее хвоста значительно увеличивала ее рост. Ее руки, почти такие же длинные, как ноги, заканчивались изящными шестипалыми кистями. Белый мех распушился вокруг нее, за исключением тех мест, где он образовывал голубоватую маску на зеленых глазах и круглом лице с тупой мордой. Увидев ее впервые, человеческие женщины были склонны называть ее дорогой.

Она ощетинилась. Уши, усы и шерсть встали дыбом. Кем она была — потомком плотоядных, которые преследовали свою добычу пятиметровыми прыжками с ветки на ветку, ксенобиологом по образованию, пионером торговли по собственному выбору и чемпионкой по стрельбе из пистолета, потому что ей нравилось стрелять из ружей, — что она делала, испытывая хоть какое-то уважение к кучке длинноногих лысых варваров? В основном она была раздражена. Стоя на борту корабля, она надеялась завершить свою последнюю скульптуру. Вместо этого она должна спешить в это жалкое подобие погоды и пробираться через каменную мусорную свалку, которую ее виновники назвали городом, и часами слушать, как какой-то деревенщина бубнит о какой-то ссоре между пьяными тараканами, которую он принял за политику ... и притворяться, что воспринимает весь этот фарс всерьез!

Наркотическая сигарета успокоила ее, какими бы яростными ни были затяжки, которыми она ее затягивалась. “ Полагаю, дело действительно важное, ” пробормотала она. “Солидные комиссионные для меня, если проект увенчается успехом”.

“Моя программа такова, что наша главная цель - гуманитарная”, - сказал компьютер. “Хотя я не могу найти эту концепцию в своем хранилище данных”.

“ Не бери в голову, Бестолочь, ” ответила Чи. Ее настроение стало благодушным. “Если вы хотите знать, это связано с теми ограничениями, которые вы выдвинули в соответствии с Законом и этикой. Но эта поездка нас не касается. О, кровожадные шарлатаны болтают о спасении многообещающей цивилизации, как будто в галактике и без того не слишком много цивилизаций хаоса. Что ж, если они хотят оплачивать счета, это их налоги. Им придется работать с Лигой, потому что у Лиги есть большая часть кораблей, которые она не будет сдавать в аренду просто так. И Лига должна начать с нас, потому что пионеры торговли должны быть экспертами в установлении первых контактов, и так получилось, что мы оказались единственной такой командой в пределах досягаемости. Полагаю, в этом и заключается наша удача.

Она затушила сигарету и занялась приготовлениями. По правде говоря, другого выхода не было. Ей пришлось признать это после трехстороннего разговора по радио со своими партнерами. (Они не беспокоились о подслушивающих, когда ни один мерсейец не знал ни слова по-англий-скому.) Фолкейн застрял во дворце как-там-его-там. Адзель разгуливал по городу, но он был бы последним, кого вы выбрали бы для секретной миссии. Остался Чи Лан.

“Поддерживайте контакт со всеми нами троими”, - приказала она кораблю. “Записывайте все, что поступает сегодня вечером, по моей двусторонней связи. Не шевелитесь без приказа — на галактическом языке - и не отвечайте ни на какие попытки туземцев вступить в общение. Немедленно сообщите нам, что необычного вы заметили. Если вы не получите известий ни от кого из нас в течение двадцати четырех часов подряд, возвращайтесь в Каторайаннис и доложите.

Ответа не последовало, компьютер ничего не выдал.

Чи пристегнул гравитационные ремни, набор инструментов и два пистолета, парализатор и бластер. Поверх них она набросила черную накидку, не столько для тепла, сколько для маскировки. Погасив свет, она открыла люк для персонала ровно настолько, чтобы пропустить ее, прыгнула и взмыла в воздух.

Он обжег ее холодом. Протекая мимо, он казался жидким. Огромная тишина царила под небесами; гул ее гравилета был потерян. Проходя над солдатами, которые окружили Маддлина бронетехникой и артиллерией — разумная предосторожность с точки зрения туземцев, ей пришлось согласиться, разумно обозначенная как почетный караул, — она увидела одинокий огонек лагерных костров и услышала обрывок хриплой песни. Затем рядом с ним прожужжало судно на воздушной подушке, большое и черное на фоне Млечного Пути, и ей пришлось изменить курс, чтобы ее не заметили.

Некоторое время она летела над заснеженной дикой местностью. На неизвестной планете вы не приземлялись в центре города, если могли этого избежать. Холмы и леса наконец уступили место возделанной равнине, где огни деревень теснились вокруг замков с зубчатыми башнями. Мерсейя — по крайней мере, этот континент — похоже, сохранила феодализм, даже когда вступила в индустриальную эпоху. Или так и было?

Возможно, сегодня вечером она узнает.

Впереди показалось морское побережье и Ардейг. Этот город не блистал иллюминацией и не гудел от уличного движения, как большинство технических сообществ. Желтые окна рассекали ночь, словно светлячки, пойманные в паутину фосфоресцирующего тротуара. Река Уисс тускло поблескивала там, где она протекала через город и впадала в залив, над которым сияла двойная лунная поляна. Нет, тройная; сейчас восходила Витна. К небу вознесся гул машин.

Чи увернулась от другого самолета и понеслась вниз, к темнеющему Старому кварталу. Она приземлилась за закрытым базаром и свернула в ближайший переулок. Присев на корточки, она выглянула вперед. В этом районе улицы были покрыты твердым газоном, покрытым льдом, и освещены широко расставленными фонарями. Мимо проехал мерсейец верхом на рогатом гвиде. Его хвост был перекинут через круп животного; плащ развевался за спиной, открывая взору стеганую куртку, укрепленную блестящими металлическими дисками, и винтовку, перекинутую через плечо.

Конечно, не гвардеец; Чи видела, во что были одеты военные, а Фолкейн передал ей фотографии домашних войск Морручана с помощью ручного сканера. Он также передал информацию о том, что эти последние выполняли функции полиции. Так почему же гражданское лицо было вооружено? Это свидетельствовало о степени беззакония, которое плохо вписывалось в технологическое общество ... если только это общество не было в большей беде, чем признал Морручан. Чи убедилась, что ее собственные пистолеты свободно находятся в кобурах.

The Цоканье копыт затихло вдали. Чи высунула голову из переулка и сориентировалась по уличным указателям. Вместо слов они использовали красочные геральдические эмблемы. Но Изыскатели составили хорошую карту Ардейга, которую банда Фолкейна выучила наизусть. Старый квартал не должен был сильно измениться. Она помчалась прочь, ища укрытия всякий раз, когда слышала приближение всадника или пешехода. Их было немного.

Этот угол! Прищурившись сквозь мрак, она разглядела символ, вырезанный на притолоке невысокого серого дома. Она быстро взбежала по лестнице и постучала в дверь. Ее свободная рука лежала на парализаторе.

Дверь со скрипом отворилась. Внутрь хлынул свет. На фоне нее черным выделялся мерсейец. У него самого был пистолет. Его голова двигалась взад-вперед, вглядываясь в ночь. - Я здесь, идиот, - пробормотал Чи.

Он посмотрел вниз. По его телу пробежала дрожь. -Ху-йа! Вы со звездолета?

“ Нет, ” усмехнулся Чи, “ я пришел осмотреть водопровод. Она метнулась мимо него в обшитый деревянными панелями коридор. - Если ты хочешь сохранить эту свою цыплячью тайну, не мог бы кто-нибудь предложить тебе закрыть этот портал?

Мерсейец послушался. Он постоял мгновение, разглядывая ее в свете лампы накаливания над головой. - Я думал, ты будешь... другим.

“Они были землянами, которые первыми посетили этот мир, но, конечно же, ты не думал, что каждая раса в космосе сформирована по этим смехотворным спецификациям. Теперь у меня мало времени на то, чтобы заняться твоими делами, так что веди меня к своему больному.

Мерсейец повиновался. Его одежда была примерно как обычная уличная - туника с поясом и мешковатые брюки, но определенная точность их покроя, а также сине-золотые полосы и двойной филфот, вышитый на рукавах, указывали на то, что это была ливрея. Или униформа? Чи почувствовала, что вторая догадка подтвердилась, когда заметила еще двоих, одетых так же, стоящих с оружием перед дверью. Они отдали ей честь и пропустили вперед.

Комната за ней была баронской. Было установлено лучистое отопление, но в камине также ревел огонь. Чи почти не обращала внимания на богатые драпировки и резные колонны. Ее взгляд переместился на двоих, которые сидели в ожидании ее.

У одного было лицо со шрамом, атлетического телосложения, мята на хвосте беспокойно трепетала. Его одеяние было голубым с золотом, и он нес короткое церемониальное копье. При виде нее у него перехватило дыхание. Синтианка решила, что ей лучше быть вежливой. “Я высокий Чи Лан, уважаемые, прибыл из межзвездной экспедиции в ответ на ваше любезное приглашение”.

“Крейч”. Аристократ восстановил самообладание и коснулся пальцем брови. “Добро пожаловать. Я - Дагла, по прозвищу Быстрая на Гнев, Десница Вач Халлена. И мой товарищ: Олгор ху Фрейлин, магистр войны в Республике Лафдигу, здесь, в Ардайге, в качестве представителя своей страны.

Это существо было средних лет, пухлое, с более темной кожей и более плоскими чертами лица, чем принято в окрестностях океана Уилвидх. Его одеяние тоже было чужеземным: что-то вроде тоги с металлическими нитями, вплетенными в пурпурную ткань. И у него был тихий голос, невозмутимый, совершенно лишенный резкости, свойственной этим землям. Он скрестил руки на груди — жест приветствия?— и сказал с акцентом Эриау:

“ Велика честь. Поскольку последние посетители вашей высокоразвитой цивилизации были в основном ограничены этим регионом, возможно, вы ничего не знаете обо мне. Поэтому могу ли я сказать, что Лафдигу находится в южном полушарии, занимая значительную часть своего континента. В те дни мы не были индустриализированы, но теперь, хочется надеяться, ситуация изменилась”.

“ Нет, Воитель, будь уверен, что наш народ много слышал о почтенной культуре Лафдигу и сожалеет, что у них не было времени научиться этому. - Чем больше она лгала, тем тактичнее становилась Чи. Про себя она застонала: О нет! У нас недостаточно проблем, должна быть еще и международная политика!

Появился слуга с графином и бокалами из граненого хрусталя. “ Надеюсь, ваша раса, как и земляне, может отведать мерсейских напитков? - Сказала Дагла.

“ В самом деле, ” ответил Чи. - Необходимо, чтобы те, кто путешествуют вместе, пользовались одними и теми же материалами. Я благодарю Руку.

“Но мы не искали, хург, гостя твоего роста”, - сказал Олгор. “ Может быть, бокал поменьше? Вино крепкое.

“ Это превосходно. Чи запрыгнула на низкий столик, присела на корточки и двумя руками подняла свой кубок. “ Галактический обычай гласит, что мы пьем за здоровье друзей. Тогда за ваше, достойные. Она сделала большой глоток. Тот факт, что алкоголь не влияет на мозг Синтии, был тем фактом, о котором она часто предпочитала умалчивать.

Дагла сбросила еще большую сумму, прошлась по комнате и проворчала: “С вашего позволения, хватит формальностей, шкипер”. Она сбросила плащ. “ Корабельная хозяйка? Он сглотнул. В его обществе отношение к женщинам было как к кухне, церкви и детям. “Мы...кх-х-х... Нам нужно обсудить серьезные вопросы”.

“Рука слишком резка с нашим благородным гостем”, - упрекнул Олгор.

“ Нет, времени мало, ” сказал Чи. “И очевидно, что это дело имеет большой вес, раз ты зашел так далеко, что подкупил слугу в самой крепости Морручана”.

Дагла ухмыльнулся. “Я посадил там Ведхи восемь лет назад. Он хороший диктофон”.

“ Без сомнения, Десница Вач Халлена ручается за всех своих слуг? Чи промурлыкал.

Дагла нахмурился. Губы Олгора дернулись вверх.

“Нужно рисковать”. Дагла сделал рубящий жест. “Все, что мы знаем, - это то, что было получено из ваших первых радиосообщений, которые мало что сказали. Морручан быстро изолировал вас. Он явно надеется, что вы услышите не больше правды, чем он хочет. Чтобы использовать вас! Здесь, в этом доме, мы можем говорить друг с другом откровенно.

Настолько откровенно, насколько пожелаете вы, двое клонгов, подумал Чи. “Я внимательно слушаю”, - сказала она.

Кусочек за кусочком, между Даглой и Олгором, всплыла история. Это звучало разумно, насколько это возможно.

Когда прибыла исследовательская группа, культура Уилвидов стояла на пороге машинного века. Научный метод был изобретен. Существовали гелиоцентрическая астрономия, постньютоновская доксвелловская физика, зарождающаяся химия, хорошо развитая таксономия, некоторые рассуждения об эволюции. На первых железных дорогах работали паровые двигатели. Но политическая власть вахов была раздроблена. Ученые, инженеры, учителя находились под покровительством той или иной Стороны.

У пришельцев из космоса было слишком большое чувство ответственности, чтобы передавать важную практическую информацию. В любом случае от этого было бы мало толку. Например, как вы производите транзисторы, прежде чем сможете перерабатывать сверхчистые полуметаллы? И зачем вам это нужно, если у вас еще нет электроники? Но люди дали толчок теоретической и экспериментальной науке тем, что они рассказали, — прежде всего, простым и потрясающим фактом своего присутствия.

А потом они ушли.

Свирепым, гордым людям утыкали нос в собственную ничтожность. Чи догадался, что именно здесь лежал корень большей части последовавших социальных потрясений. И, по-видимому, учеными начал руководить более насущный мотив, чем любопытство или выгода: желание, потребность наверстать упущенное, одним прыжком вывести Мерсейю на галактическую арену.

Вахи ловко оседлали волну. Постепенно они отложили свои ссоры в долгий ящик, сформировали свободную конфедерацию, достаточно хорошо справились с новыми проблемами, чтобы не возникло движения, направленного на лишение их привилегий. Но соперничество сохранялось, цели расходились, и часто проявлялся реакционный дух, возвращение к старым временам, когда молодежь уважала Бога и старших.

А тем временем модернизация распространилась по всей планете. Страна, которая отставала от других, вскоре оказалась под иностранным господством. Лафдигу преуспел лучше всех. У Чи сложилось отчетливое впечатление, что Республика на самом деле была диктатурой в железных сапогах. Ее собственные имперские амбиции столкнулись с амбициями Рук. Ядерная война была предотвращена на земле, но время от времени вспыхивали космические сражения, ужасные и безрезультатные.

“И вот мы здесь”, - сказал Дагла. “Самые большие, могущественные, Вач Датиры говорят громче всех в этом королевстве. Но на них давят другие: Халлен, Инвори, Руэт, да, даже безземельный Урдиолх. Вы можете видеть, что бы это значило, если бы кто-нибудь из них воспользовался вашими эксклюзивными услугами ”.

Олгор кивнул. “ Среди прочего, - сказал он, - Морручан Длинный Топор хотел бы добиться того, чтобы мою страну игнорировали. Мы находимся в южном полушарии. Мы пострадаем от взрыва сверхновой. Если нас не защитить, мы будем исключены из его уравнений ”.

“По правде говоря, корабельная госпожа, - добавила Дагла, - я не верю, что Морручану нужна ваша помощь. Крейч, да, как минимум, чтобы предотвратить полный крах. Но он уже давно выступает против современного мира и его обычаев. Он не был бы огорчен, если бы увидел, что индустриальная цивилизация уменьшилась настолько, что вернулся пышный феодализм”.

“ Как он может помешать нам выполнять нашу работу? - Спросил Чи. “ Конечно, он не настолько глуп, чтобы убить нас. За ними последуют другие”.

“Он поставит костяшки пальцев, когда они упадут”, - сказал Дагла. “По крайней мере, он попытается сохранить свое положение — чтобы вы работали через него и получали большую часть информации из его источников — и использовали это для увеличения своей власти. За счет всех остальных участников!”

“Мы могли предсказать это даже в Лафдигу, когда впервые услышали о твоем приезде”, - сказал Олгор. “ Стратегический колледж направил меня сюда, чтобы я заключил все возможные союзы. Некоторые не прочь видеть, что моя страна продолжает оставаться силой в мире, в качестве платы за нашу помощь в ослаблении их ближайших соседей ”.

Чи медленно произнес: “Мне кажется, вы делаете немало предположений о нас, основываясь на скудных знаниях”.

“ Корабельная госпожа, ” сказал Олгор, - у цивилизованной Мерсейи было два столетия, чтобы изучить каждое слово, каждую картинку, каждую легенду о вашем народе. Некоторые верят, что вы сродни богам — или демонам — да, целые культы расцвели в ожидании вашего возвращения, и я не берусь гадать, что они будут делать теперь, когда вы пришли. Но были и более холодные умы; и та первая экспедиция была честна в том, что рассказала, не так ли?

Следовательно, самый разумный постулат заключается в том, что ни одна из звездных рас не обладает ментальными способностями, которых нет у нас. У них просто более длинная история. И когда мы узнали, сколько звезд, мы увидели, насколько незначительно ваша цивилизация, должно быть, распределена среди них. Вы не будете тратить на нас никаких огромных усилий с точки зрения вашей собственной экономики. Вы не можете. У вас слишком много других дел. У вас также нет времени, чтобы узнать все о Мерсейе и решить каждую деталь того, на что вы будете влиять. Сверхновая вспыхнет в нашем небе менее чем через три года. Вы должны сотрудничать с любыми властями, какие найдете, и верить им на слово в том, что важно спасти, а от чего следует отказаться. Разве это не правда?”

Чи взвесила свой ответ. - В определенной степени, - осторожно сказала она, - ты права.

“ Морручан знает это, ” сказала Дагла. “ Он воспользуется этим знанием как можно лучше. Он наклонился вперед, возвышаясь над ней. “Со своей стороны, мы этого не потерпим. Пусть лучше мир погрузится в руины, чтобы мы его восстановили, чем Вач Датир поглотят то, что создали наши предки. Ни одно планетарное усилие не может увенчаться успехом без помощи большинства. Пока мы не получим полного права голоса при принятии решений, мы будем бороться ”.

- Руку, Руку, - упрекнул Олгор.

“ Нет, я не обижаюсь, ” сказал Чи. “ Скорее, я благодарю за столь ясное предупреждение. Вы поймете, мы ни к кому на Мерсейе не питаем недоброжелательности и не разделяем никаких пристрастий...” в ваших жалких мелких разборках. “Если вы подготовили документ, в котором изложили свою позицию, мы с радостью обдумаем его”.

Олгор открыл шкатулку и достал пачку бумаг, переплетенных во что-то вроде змеиной кожи. “Это было написано наспех”, - извинился он. “В другой раз мы хотели бы предоставить вам более полный отчет”.

“ Сойдет на этот раз. Чи подумала, не остаться ли ей ненадолго. Без сомнения, она могла бы узнать что-нибудь еще. Но хаос, сколько пропаганды ей придется извлечь из того, что она услышит! Кроме того, теперь она была дипломатична настолько долго, насколько кто-либо мог ожидать. Не так ли?

Они могут связаться с кораблем напрямую, сказала она им. Если Морручан попытается перекрыть радиоволны, она заблокирует его, поставив в неподходящее положение. Олгор выглядел шокированным. Дагла возражала против общения, которое можно прослушивать. Чи вздохнул. “Что ж, тогда пригласи нас сюда для частной беседы”, - сказала она. - Морручан нападет на тебя за это?

- Нет... Полагаю, что нет... Но он получит некоторое представление о том, что мы знаем и что делаем.

“Я верила, - сказала Чи самым ровным голосом, - что Десница Вач Халлен не желала ничего, кроме прекращения этих интриг и эгоизма, открытости, при которой мерсейцы могли бы сообща бороться за общее благо”.

Ей никогда не приходила в голову такая глупая мысль, но Дагла не мог признаться, что его главной заботой было поставить своих родственников выше всех остальных. Он что-то задумчиво пробормотал о передатчике, который не мог быть обнаружен мерсейским оборудованием. Наверняка у галактик был такой? Они так и сделали, но Чи не собирался передавать материал с таким потенциалом. Она выразила сожаление — ничего не было взято с собой — так что извини — спокойной ночи, Хэнд, спокойной ночи, Воитель.

Охранник, впустивший ее, проводил до входной двери. Она удивилась, почему этого не сделали хозяева. Осторожность или просто другие нравы? Ну, неважно. Назад на корабль. Она побежала по морозной улице, ища переулок, из которого ее взлет не был бы замечен. Кто-то может обрадоваться срабатыванию триггера.

Между двумя домами зиял вход. Она метнулась в темноту. На нее упало тело. Другие руки крепко сжали, удерживая. Она закричала. На мгновение вспыхнул свет, ей на голову набросили мешок, она вдохнула сладковато-приторный запах и потеряла сознание.

Адзель все еще не был уверен, что с ним происходит и как это началось. Он был там, занимался своими делами, и вдруг оказался главным оратором на молитвенном собрании. Если бы это было так.

Он откашлялся. - Друзья мои, - сказал он.

По залу прокатился рев. Лица, и лица, и лица уставились на трибуну, которую он заполнил своими четырьмя с половиной метрами длины. Здесь должна присутствовать тысяча мерсейцев: клиенты, простолюдины, городской пролетариат, по большей части одетый в серое. Многие были женщинами; в низших классах разделение полов проводилось не так жестко, как в высших. Их запахи делали воздух густым и мускусным. Находясь в новой части Ардайга, зал был построен просто. Но его пропорции, контрастные оттенки панелей, символы, нарисованные алой краской на стенах, напомнили Адзелю, что он находится на чужой планете.

Он воспользовался паузой, чтобы поднести к носу приемопередатчик, висевший у него на шее, и жалобно пробормотать: “Дэвид, что мне им сказать?”

“Будь доброжелательным и уклончивым”, - посоветовал голос Фолкейна. “Я не думаю, что моему хозяину это хоть немного нравится”.

Воденит взглянул поверх бурлящей толпы на вход. У двери стояли трое домашних охранников Морручана.

Он не беспокоился о физическом нападении. Не говоря уже о том, что у него был корабль для прикрытия, он и сам был слишком грозен: тысячекилограммовый кентавроид, его естественная броня сияла зеленым сверху и золотым снизу, а хребет был более впечатляющим, чем у любого мерсейца. Его уши были не из мягких хрящей, а из костей, такой же выступ защищал его глаза, его довольно крокодилья морда открывала устрашающий ряд клыков. Таким образом, он был логичным членом команды, который сегодня бродил по городу, набираясь впечатлений. Аргументы Морручана против этого были вежливо отклонены. “Не бойся неприятностей, Рука”, - искренне сказал Фолкейн. “Адзель никогда никого не ищет. Он буддист, любитель мира, который вполне может позволить себе терпимость к поведению других”.

Однако по той же причине он не смог отказать назойливой толпе, которая в конце концов загнала его в угол.

“ Есть новости от Чи? - спросил он.

“Пока ничего”, - сказал Фолкейн. “Бестолочь, конечно, следит. Думаю, она свяжется с нами завтра. А теперь и ты меня не перебивай. Я нахожусь в разгаре нескончаемого официального банкета.

Адзель поднял руки, призывая к тишине, но здесь этот жест послужил стимулом для новых криков. Он сменил позу, его копыта застучали по платформе, а хвост задел напольный канделябр. “О, простите”, - воскликнул он. Мерсейец в красном по имени Гриф, главный псих этой организации — "Звездные верующие", кажется, так они себя называли? — поднял трубку и сумел заставить дом замолчать.

“Друзья мои”, - попытался снова Адзель. “Er...my друзья. Я, э-э, глубоко признателен за честь, которую вы оказываете мне, прося сказать несколько слов”. Он попытался вспомнить политические речи, которые слышал, будучи студентом на Земле. “В великом братстве разумных рас по всей вселенной, несомненно, Мерсейе предстоит сыграть величественную роль”.

“ Покажи нам…покажи нам путь! - завыли с пола. - Путь, истину, долгую дорогу в будущее!

“ Ах... да. С удовольствием. Адзель повернулся к Грифу. “ Но, возможно, сначала ваш, э-э, славный лидер должен объяснить мне цели этого... этого— ” Как там было сказано “клуба”? Или он хотел “церкви”?

Главным образом ему нужна была информация.

“Ну и благородные галактические шутки”, - сказал Гриф в экстазе. “Вы знаете, что мы - те, кто ждал, живя по заповедям, которым учили галактики, в верном ожидании их возвращения, которое они нам обещали. Мы - избранный вами инструмент для избавления Мерсейи от ее бед. Используйте нас!”

Адзель по профессии был планетологом, но его большая любознательность побудила его учиться в других областях. Его разум перебирал книги, которые он прочитал, общества, которые он посетил ... Да, он определил схему. Это были сектанты, которые придавали квазирелигиозное значение тому, что на самом деле было довольно случайной остановкой. О, драгоценный камень в лотосе! Что за неразбериха произошла?

Он должен был это выяснить.

“Это, ах, очень хорошо”, - сказал он. “Действительно, очень хорошо. Ах... сколько вас всего?”

“ Более двух миллионов, Защитник, в двадцати разных странах. Среди нас есть несколько высших, да, Наследник Вач Истира. Но большинство из них принадлежат добродетельной бедноте. Если бы все они знали, что Защитник должен выступить в этот день — что ж, они придут так быстро, как только смогут, чтобы услышать твой приказ.

Адзель предвидел, что от такого наплыва вода в котле может закипеть. Ардайг был достаточно беспокойным, когда бродил по его улицам. И то немногое, что психологи, проводившие опрос, узнали об основных инстинктах мерсейцев, наводило на мысль, что они были воинственным видом. Массовая истерия могла принимать уродливые формы.

“Нет!” - закричал воденит. Громкость чуть не сдула Грифа с подиума. Адзель смягчил тон. “Пусть они остаются дома. Спокойствие, терпение, выполнение своих повседневных обязанностей - вот галактические добродетели”.

Попробуй сказать это торговцу-авантюристу! Адзель одернул себя. - Боюсь, мы не можем предложить никаких чудес.

Он собирался сказать, что слово, которое он принес, было из крови, пота и слез. Но нет. Когда имеешь дело с людьми, реакцию которых не можешь предсказать, такие новости следует публиковать с осторожностью. Первые радиопереговоры Фолкейна были секретными именно по этой причине.

“Это ясно”, - сказал Гриф. Он не был глупым или даже сумасшедшим, за исключением своих убеждений. “Мы сами должны освободиться от наших угнетателей. Расскажи нам, с чего начать.

Адзель увидел, как солдаты Морручана крепко сжали свои винтовки. От нас ждут, что мы начнем какую-то социальную революцию? он лихорадочно соображал. Но мы не можем! Это не наше дело. Наше дело — спасать ваши жизни, и для этого мы должны не ослаблять, а укреплять любую власть, которая может работать с нами, и любая революция будет созревать медленно, как следствие технологий - Осмелюсь ли я сказать им об этом сегодня вечером?

Педантизм мог бы успокоить их, хотя бы тем, что заставил бы уснуть. “Среди тех новичков, которым нужно правительство, ” сказал Адзель, - основное требование к правительству, которое должно хорошо функционировать, заключается в том, чтобы оно было легитимным, и основная проблема любого политического новатора заключается в том, как продолжить или же создать заново прочную основу для этой легитимности. Таким образом, новички вроде меня самого не могут...”

Его прервал — позже его так и подмывало сказать “спасли” — шум снаружи. Он становился все громче, грубое пение, топот ног по тротуару. Женщины в зале завыли. Мужчины зарычали и двинулись к двери. Гриф спрыгнул с платформы, спустился к тому, что Адзель определил как телеком, и активировал сканер. На нем была изображена улица и вооруженная толпа. Высоко над ними, на фоне заснеженных крыш и ночного неба, развевалось желтое знамя.

“ Демонисты! Гриф застонал. - Этого я и боялся.

Адзель присоединился к нему. - Кто они?

“ Секта сумасшедших. Они воображают, что вы, галакты, имеете в виду, с самого начала имели в виду развратить нас и уничтожить. Впрочем, я был готов. Смотри.” Из переулков и дверных проемов двигались плотными рядами группы крепких мужчин. Они были вооружены.

Солдат бросал слова в микрофон рации. Без сомнения, он посылал за помощью, чтобы подавить надвигающийся бунт. Адзель вернулся на трибуну и наполнил зал своими мольбами о том, чтобы все оставались внутри.

Он мог бы добиться успеха, если не разумом, то реверберацией. Но его собственный передатчик проснулся от голоса Фолкейна: “Немедленно приезжай сюда! Чи поймали!”

“ Что? Кто это сделал? Почему? Шумиха вокруг потеряла свое значение.

“Я не знаю. Бестолочь только что предупредил меня. Она покинула то место, где была. Бестолочь услышала крик, звуки потасовки, затем от нее больше ничего не было. Я посылаю его наверх, попытаться отследить ее по несущей волне. Он говорит, что источник движется. Ты тоже переезжай обратно в Афон.

Адзель так и сделал. Он забрал часть стены с собой.

Корыч поднимался сквозь зимние туманы, которые становились золотыми, когда они дымились над городскими башнями и рекой. Литавры начали свой ритуал с холма Эйд. На окнах и дверях опустились ставни, рыночные площади начали заполняться, шум поднялся из сотен маленьких мастерских. Издалека, но глубже и зловеще, доносился гул движения и энергетики из новых кварталов, гудки кораблей в заливе, вой реактивных двигателей над головой, грохот ракет, когда корабль покидал космопорт и направлялся к Луне Сейт.

Морручан Длинный Топор выключил свет в своем конференц-зале. Бледные отблески рассвета струились сквозь стекло, подчеркивая изможденность лиц. “Я устал, - сказал он, - и мы идем по пустынной тропе”.

“ Рука, ” сказал Фолкейн, “ лучше бы этого не было. Мы останемся здесь, пока не придем к какому-нибудь решению.

Морручан и Дагла уставились на него. Олгор стал невыразительным. Никто из них не привык, чтобы к ним так обращались. Фолкейн ответил им пристальным взглядом, и Адзель поднял голову от того места, где он лежал, свернувшись калачиком на полу. Мерсейцы снова опустились на задние лапы.

“На карту может быть поставлен весь ваш мир, уважаемые”, - сказал Фолкейн. “Мой народ не захочет тратить время и дорожить, да, несколькими жизнями, если они будут ожидать такого неблагодарного обращения”.

Он поднял сбрую и аптечку, лежавшие на столе Морручана, и взвесил их. Ведомые Бестолочью, поисковики из этого дома нашли аппарат в канаве за городом и привезли его сюда несколько часов назад. Очевидно, похитители Чи подозревали, что подается сигнал. Эти вещи казались жалко легкими в его руке.

“ Что еще можно сказать? Олгор возразил. “Каждый из нас высказал подозрение, что кто-то другой организовал это дело, чтобы получить рычаг давления для себя. Или все же это могли сделать другие вахи или другая нация; или демонисты; или даже Звездные верующие по какой-то извращенной причине. Он повернулся к Дагле. - Вы уверены, что не имеете ни малейшего представления, на кого мог работать ваш слуга?

“Я уже говорил тебе, нет”, - сказал вождь халленов. “В этой стране не принято совать нос в чужие жизни. Я знаю только, что Двир поступил ко мне на службу несколько лет назад и принес удовлетворение, а теперь тоже исчез. Поэтому я предполагаю, что он был шпионом для кого-то другого и сообщил своим хозяевам о шансе захватить галактику. Позвонить по телефону было бы несложно, и им нужно было всего лишь перекрыть несколько возможных маршрутов, которыми она могла воспользоваться, уходя от меня ”.

“В общем, - заявил Морручан, - он действовал точно так же, как ваш шпион, который выдал вам мои действия”.

“ Хватит, уважаемые, ” вздохнул Фолкейн. “ Слишком часто этой ночью мы шли по одному и тому же маршруту. Возможно, расследование даст какие-то зацепки к этому Двиру, откуда он пришел и так далее. Но это требует времени. Мы должны рассмотреть все возможности сразу. Включая самих вас. Лучше всего вам провести взаимную проверку”.

“ А кто сделает подобное для тебя? - Спросил Морручан.

“Что означает Рука?”

- Возможно, это твой собственный трюк.

Фолкейн схватился за волосы. “ По какой мыслимой причине? Он хотел сказать больше, но отношения и так были напряженными.

“Откуда мне знать?” Возразил Морручан. “Вы неизвестны. Вы говорите, что у вас здесь нет имперских замыслов, но ваши агенты встречались с моими конкурентами, с культом, главная надежда которого — нарушить порядок вещей - и со многими другими? Геффенну?”

“Не будет ли Рука столь любезна объяснить мне, кто это?” - сказал Адзель елейным голосом.

“Мы уже описали их”, - ответил Дагла.

“ Значит, это было, когда я был снаружи, руководил нашим кораблем в поисках и последующем возвращении на базу. Удовлетворите просьбу скромного дурачка, умоляю вас”.

Мысль о том, что кто-то, обладающий таким снаряжением, как Адзель, называет себя скромным дураком, настолько ошеломила мерсейцев, что они забыли злиться. Фолкейн добавил: “Я был бы не прочь услышать о них снова. Никогда раньше не подозревал об их существовании”.

“Это преступный синдикат, разбросанный по всему миру и далее в космос”, - сказал Морручан. “Воры, убийцы, блудницы, обманщицы, растлители всякого добра”.

Он продолжал, пока Фолкейн анализировал его слова. Без сомнения, гефенну оказали плохое влияние. Но Морручан был слишком предубежден и имел слишком мало исторического чутья, чтобы понять, почему они процветали. Промышленная революция расшатала фундамент общества. Рабочие, стекавшиеся в города, оказались отрезанными от старых феодальных ограничений ... и ценных бумаг. Культурное и материальное обнищание породило беззаконие. И все же баронская традиция сохранилась, хотя и в искаженной форме; банды вскоре объединились в сеть, которая предлагала своим членам защиту и цель, а также добычу.

Подземное царство Гефенну не могло быть уничтожено вах и народами, разделенными друг против друга. Оно слишком эффективно давало отпор, чаще используя деньги и влияние, чем насилие. И, безусловно, это обеспечивало некоторый предохранительный клапан. Простолюдина, зашедшего в один из его игорных притонов или домов развлечений, могли обобрать, но он не стал бы замышлять восстание.

Таким образом, был достигнут молчаливый компромисс, подобный тому, который знали многие планеты, и Земля не в последнюю очередь среди них. Главари банд поддерживали рэкет и порок на терпимом уровне, ограниченном определенными районами и определенными классами. Убийства, грабежи и вымогательство не коснулись аристократического дворца или высокого финансового ведомства. В некоторых странах они коснулись взяточничества, и тем самым Геффенну укрепился.

В последнее время его щупальца протянулись за пределы этих небес. Он купил устоявшиеся межпланетные предприятия. А потом был Ронруад, следующая планета. За исключением научных исследований, она имела скудную внутреннюю ценность, но базы, основанные на ней, имели настолько большое стратегическое значение, что приводили к войнам. Следовательно, последний всеобщий мирный договор нейтрализовал его, поместил вне какой-либо юрисдикции. Вскоре после этого гефенну воспользовались этим, построив там колонию, куда отправлялось все, что угодно. Линия космических кораблей, находящаяся под открытым секретным контролем синдиката, предлагала обслуживание пассажиров. Луридор стал первым городом, куда респектабельные мерсейцы отправлялись в поисках безудержных, хотя и дорогих развлечений. Он также стал источником проблем, и Фолкейн мог понять, почему Морручан не хотел, чтобы его защитили от сверхновой.

Как он обнаружил, Дагла тоже этого не делал. Вероятно, мало кто, если вообще кто-либо, делал. Олгор был менее категоричен, но согласился, что в лучшем случае Ронруад должен получить очень низкий приоритет.

“ Значит, гефенну могли захватить Чи Лана ради выкупа? - Спросил Адзель.

“ Возможно, ” сказал Дагла. “ Хотя выкупом может быть то, что вы, галактики, поможете им. Если они проникли и в службу Хэнда Морручана, то могли бы знать, как обстоят дела.

— Но, - возразил Фолкейн, - вряд ли они настолько наивны, чтобы думать...

“Я проведу расследование”, - пообещал Морручан. “Я могу провести прямое расследование. Но каналы связи с мастерами геффенну изворотливы, поэтому медленны.

— В любом случае, - мрачно сказал Фолкейн, - мы с Адзель не собираемся оставлять нашу партнершу во власти преступников на годы, после чего они могут перерезать ей горло.

“Ты не знаешь, что она у них”, - напомнила ему Олгор.

“ Верно. И все же мы можем немного побродить по космосу, направляясь к их колонии. Ибо мало что мы можем сделать на Мерсейе, где наши знания скудны. Здесь вы должны искать, достойные, и позаботьтесь о том, чтобы все остальные искали вместе с вами”.

Приказ, казалось, сломил и без того иссякшее терпение Морручана. “ Ты думаешь, нам больше нечем заняться, кроме как охотиться на одно существо? Мы, которые управляем миллионами?”

Фолкейн тоже вышел из себя. “Если вы хотите продолжать в том же духе, лучше всего сделайте поиск Чи Лана своей главной заботой!”

“Осторожно, осторожно”, - сказал Олгор. “Мы так устали, что обращаемся против союзников. И это нехорошо”. Он положил руку на плечо Фолкейна. “Галактика”, - сказал он, - “конечно, вы можете понять, что организация общесистемной охоты в таком разнообразном мире, как наш, является более сложной задачей, чем сама охота. Ведь немало лидеров наций, племен, кланов, фракций не поверят правде, если им ее скажут. Чтобы доказать им это, потребуется дипломатическое мастерство. Кроме того, есть другие, чей главный интерес будет заключаться в том, чтобы посмотреть, не смогут ли они каким-то образом маневрировать этим делом, чтобы дать себе преимущество перед нами. И все же другие надеются, что вы действительно уйдете и никогда не вернетесь; я говорю не только о демонистах”.

- Если Чи не удастся вернуть в целости и сохранности, - сказал Фолкейн, - эти последние вполне могут осуществить свое желание.

Олгор улыбнулся. Выражение его лица не проникло глубже его губ. “ Галактика, - пробормотал он, - давай не будем играть в словесные игры. Ваши ученые могут завоевать здесь знания и престиж, ваши торговцы - прибыль. Они не допустят неприятного инцидента, вызванного несколькими мерсейцами и затрагивающего только одного из их народа ... они не позволят этому встать между ними и их целями. Не так ли?”

Фолкейн посмотрел в черные глаза. Его собственные опустились первыми. К горлу подступила тошнота. Воитель Лафдигу распознал его блеф и назвал его.

О, без сомнения, те, кто противостоял ему, устроили бы какие-нибудь поиски. По крайней мере, им не терпелось бы узнать, какая организация внедрила агентов в их штаб и в какой степени. Несомненно, также, что различные другие мерсейцы будут сотрудничать. Но расследование было бы плохо скоординированным и вялым. Оно вряд ли увенчалось бы успехом против таких коварных существ, как те, кто захватил Чи Лан.

Этим троим здесь — почти всей Мерсейе — было просто наплевать на нее.

Она очнулась в камере.

Она была меньше трех метров в длину, вдвое меньше в ширину и высоту: без окон, без дверей, без удобств. Слой краски не скрывал основную конструкцию, состоящую из крупных блоков. Их невосприимчивость к ударам ее кулака наводила на мысль о высокой плотности. В стены были ввинчены кронштейны для удержания различного оборудования на месте. Несмотря на нетехнический дизайн, Чи узнал лампу накаливания, терморегулятор для обновления воздуха, утилизатор отходов, разгонную кушетку ... космическое снаряжение; от Cosmos!

До нее не доносилось ни звука, ни вибрации, кроме слабого жужжания вентилятора кондиционера. Стены были совершенно пустыми. Через некоторое время они, казалось, придвинулись ближе. Она осыпала их непристойностями.

Но она чуть не расплакалась от облегчения, когда один блок отъехал в сторону. Внутрь заглянуло мерсейское лицо. За ним был полированный металл. Грохот, лязг, выкрикиваемые команды доносились сквозь то, что, должно быть, было корпусом космического корабля, из того, что, должно быть, было космопортом снаружи.

“ Ты в порядке? ” спросил мерсейец. Он выглядел все еще крепче среднего, но старался быть вежливым и был одет в аккуратную тунику со знаками отличия.

Чи раздумывала, не прыгнуть ли, не выцарапать ли ему глаза и не броситься на свободу. Нет, ни за что. Но и обнимать его она тоже не собиралась. “ Очень хорошо, я благодарю тебя, ” прорычала она, - если ты оставишь в стороне такие мелочи, как то, что твои подлые негодяи избили и отравили меня газом, и я испытываю жажду. За это безобразие, думаю, я позову своих товарищей, чтобы они вышибли твою жалкую планету из вселенной, которую она оскверняет ”.

Мерсейянин рассмеялся. “ С таким настроем ты не можешь быть слишком больна. Вот еда и вода. Он передал ей несколько контейнеров. “Мы скоро отправляемся в путешествие на несколько дней. Тебе что-нибудь нужно?”

“ Куда мы направляемся? Кто ты? Что значит...

“Хурх, малышка, я не собираюсь надолго оставлять этот проход открытым, чтобы его не заметили посторонние. Немедленно скажите мне, чего вы хотите, чтобы я мог попытаться отправить это из города”.

Позже Чи выругалась на себя, более картинно, чем когда-либо проклинала даже Адзель. Если бы она указала правильные вещи, они могли бы стать подсказкой для ее партнеров. Но в голове у нее был слишком туман, она была слишком ошеломлена событиями. Автоматически она попросила книги и фильмы, которые могли бы помочь ей лучше понять ситуацию в Мерсейане. И текст по грамматике, добавила она торопливо. Она устала говорить, как местный Шекспир. Мерсеянка кивнула и поставила блок на место. Она услышала слабый щелчок. Несомненно, это язычковый замок, приводимый в действие магнитным ключом.

Рационы оживляли. Вскоре Чи почувствовал себя в форме, чтобы делать выводы. Очевидно, она находилась в потайном отделении, встроенном в стену радиационного убежища.

Мерсейские межпланетные корабли работали на термоядерном ионном двигателе. Те, кто совершал посадку — паромщики, обслуживающие большие корабли, или специальные рабочие места, подобные, предположительно, этому, — садились в глубокие бункеры и отходили от них, чтобы электромагнитные поля могли сдержать взрыв и нейтрализовать его до того, как он отравит окрестности. И на каждом корабле имелся блокпост, в котором экипаж и пассажиры могли укрыться, если их застигнет солнечная буря. В целом, инженерия была превосходной. Жаль, что это было бы запрещено, как только стали доступны гравитационный привод и силовые экраны.

Через несколько дней, при одном мерсейском G: хм-м-м, это означало соседнюю планету. Не помня нынешних координат, Чи не был уверен, какую именно. В системе Коричан двигалось большое количество космического транспорта, как показали приборы во время Пробирания на сближение. Издалека, в увеличительное стекло, она разглядела часть флота, вместительные грузовые суда и изящные военно-морские единицы.

Ее похититель вернулся с материалами, которые она запросила, и предупреждением пристегнуться перед взрывом. Он добродушно представился как Ириад Путник, ответственный за это диспетчерское судно.

“ На кого ты работаешь? - Спросил Чи.

Он поколебался, затем пожал плечами. “Геффенну”. Блок скользнул назад, чтобы заключить ее в тюрьму.

Подъем был совсем не похож на легкое движение галактического корабля вверх. Ускорение вдавило Чи в кушетку и усадило на грудь. Раскаты грома сотрясали сам блокгауз. Прошли бесконечные минуты, прежде чем давление ослабло и лодка перешла на ровный ход.

После этого в течение бесконечного времени Чи нечего было делать, кроме учебы. Офицеры приносили ей пайки. Это была разношерстная компания, со всех концов Мерсейи; некоторые не говорили на эриау, и никому особо не о чем было с ней поговорить. Она подумывала о том, чтобы превратить свой аппарат жизнеобеспечения в оружие, но без инструментов перспектива была безнадежной. Поэтому для развлечения она подробно рассказала, что хотела бы сделать с Ириад, когда придет день. Ее партнеры вздрогнули бы.

Однажды ее желудок, единственные часы, которые у нее были, подсказал ей, что ей уже давно пора перекусить. Когда, наконец, ее камеру открыли, она бросилась вперед в вихре оскорблений. Ириад отступила назад и подняла пистолет. Чи остановился и сказал: “Ну, что случилось? Разве мое пойло недостаточно заплесневело?

Ириад выглядела потрясенной. - Нас взяли на абордаж, - тихо сказал он.

“Как это?” Ускорение никогда не менялось.

“ От ... твоих людей. Они легли рядом, подстраиваясь под наш вектор так же легко, как один бегун может подстраиваться под другого. Я не знал, какое у них было вооружение, так что тот, кто поднялся на борт, был драконом.

Чи забарабанила кулаками по палубе навеса. О, нет, нет, нет! Адзель прошел в нескольких метрах от нее и даже не заподозрил... Большого, уродливого шмеля с вакуумным черепом!

Ириад выпрямилась. “ Но Хагуан предупреждал меня, что это может случиться, - сказал он, к нему вернулась уверенность в себе. “ Мы кое-что знаем о контрабанде. И вы не боги, вы, галактики.

- Куда они делись? - спросил я.

“ Прочь. Осмотреть другие суда. Позвольте им.

- Ты всерьез надеешься долго скрывать меня?

“ В Ронруаде полно болтунов Хагуана. Ириад отдала ей обед, собрала пустые контейнеры и ушла.

Он вернулся через несколько приемов пищи, чтобы проследить за ее переводом из камеры в упаковочный ящик. Находясь под прицелом, Чи подчинилась его инструкциям. Ее пристегнули ремнями безопасности рядом с воздушным судном и оставили в темноте. Последовали часы маневрирования, приземления, ожидания, разгрузки и отправки на грузовике в какое-то место назначения.

Наконец ящик был открыт. Медленно появилась Чи. Весила меньше половины стандартного грамма, но ее мышцы были сведены судорогой. Двое рабочих унесли ящик. Охранники остались позади, с мерсейцем, который представился медиком. Осмотр, который он ей устроил, был достаточно опытным и изощренным, чтобы подтвердить его слова. Он сказал, что ей следует немного отдохнуть, и они оставили ее в покое.

Ее номер был внутренним, но роскошным. Еда, которую ей принесли, была превосходной. Она свернулась калачиком в постели и приказала себе уснуть.

В конце концов ее провели по длинному, обшитому панелями коридору и повели вверх по спиральному пандусу, чтобы встретить того, кто приказал ее поймать.

Он сидел на корточках за столом из темного полированного дерева, площадь которого, казалось, составляла гектар. Комнату устилал толстый белый мех, а звуки шагов были приглушенными. Картины сияли, звучала музыка, воздух благоухал ладаном. Из окон открывался вид на улицу; эта часть сада выступала над землей. Чи увидел красноватый песок, странный дикий кустарник, пыльную бурю, гуляющую по изможденной гряде холмов и увенчанную кристаллами льда. Корич возвышался у горизонта, уменьшенный, но свирепый в разреженной атмосфере. В этом фиолетовом небе тоже сияло несколько звезд. Чи узнал Валендере и слегка вздрогнул. Он выглядел таким ярким и устойчивым, и все же в этот момент смерть улетала от него на крыльях света.

“ Приветствую, галактик. У эриау был другой акцент, чем у Олгора. “ Я Хагуан Элуатц. Вас, как я понимаю, зовут Чи Лан.

Она выгнула спину, поджала хвост и плюнула. Но она чувствовала себя очень беспомощной. Мерсеянин был огромен, с животом, выпиравшим из-под расшитого одеяния. Он не принадлежал к племени Уилвидов, его кожа была блестяще-черной и покрытой густой чешуей, глаза миндалевидной формы, нос напоминал ятаган.

Одна рука, сверкающая кольцами, сделала какой-то жест. Охранники Чи надели фраки до лодыжек и ушли. Дверь за ними закрылась. Но на столе Хагуана, рядом с интеркомом, лежал пистолет.

Он улыбнулся. “Не бойся. Тебе не причинят вреда. Мы сожалеем о том унижении, которому ты подвергся, и постараемся загладить свою вину. Чистая необходимость вынудила нас действовать”.

“ Необходимость самоубийства? Чи фыркнул.

“ Для выживания. А теперь почему бы тебе не устроиться поудобнее вон на том диване? Нам двоим нужно поговорить с форджем. Я могу послать за любым напитком, который ты пожелаешь. Может быть, немного ягодного вина?

Чи покачала головой, но все же запрыгнула на сиденье. - Полагаю, ты объяснишь свое отвратительное поведение, - сказала она.

“ С удовольствием. Хагуань перенес вес на свой хвост. “ Возможно, ты не знаешь, что такое Гефенну. Это возникло после того, как улетели первые галактики. Но к настоящему времени— - Он немного помолчал. Когда он говорил о общесистемном синдикате, контролирующем миллионы жизней и неисчислимые богатства, достаточно сильном, чтобы построить свой собственный город на этой планете, и достаточно умном, чтобы натравить своих врагов друг на друга так, чтобы никто не осмелился напасть на эту колонию: он почти не лгал. Все, что видел Чи, подтверждало это.

- Мы сейчас в вашем городе? - спросила она.

“Нет. В другом месте на Ронруаде. Лучше мне не вдаваться в подробности. Я слишком уважаю твой ум”.

-И у меня нет ничего для твоего.

“Крейч? Ты должен. Я думаю, что мы действовали довольно гладко и за такое короткое время. Конечно, такая организация, как наша, всегда должна быть готова ко всему. И мы были начеку с момента вашего прибытия. То немногое, что мы узнали — ” Взгляд Хагуана переместился на белую точку Валендере и задержался на ней. “ Эта звезда, она вот-вот взорвется. Правда?”

“ Да. Ваша цивилизация будет стерта с лица земли, если только...

“ Знаю, знаю. У нас есть ученые, которым мы платим. Хагуань наклонился вперед. “Различные правительства Мерсейи рассматривают это как тысячелетний шанс избавиться от беспокойных гефенну. Нам нужно только, чтобы нам отказали в помощи в спасении нашей колонии, нашего судоходства, нашей собственности на родной планете и в других местах. Тогда нам конец. Я ожидаю, что вы, галакты, согласитесь с этим. Поскольку не все можно защитить вовремя, почему бы не включить нас в то, что должно быть оставлено? Я полагаю, вы тоже выступаете за какой-то закон и порядок.

Чи кивнула. Под маской из темного меха ее глаза казались изумрудными. Хагуань догадался проницательно. Лиге было все равно, с кем иметь дело, но солидным гражданам, чьи налоги шли на финансирование большинства спасательных операций, было все равно.

- Значит, чтобы завоевать нашу дружбу, ты берешь меня силой, - нерешительно усмехнулась она.

“ Что нам было терять? Мы могли бы посовещаться с вами, отстаивать свое дело, но разве это пошло бы нам на пользу?

- Предположим, мои партнеры рекомендуют не оказывать никакой помощи всей вашей мерсейской расе копрофагов.

“Что ж, тогда наступает крах, ” сказал Хагуань с леденящим душу спокойствием, - и у Гефенну больше шансов, чем у большинства организаций, улучшить свое относительное положение. Но я сомневаюсь, что будет дана какая-либо подобная рекомендация, или что ваши повелители прислушались бы к ней, если бы это было так. Итак, нам нужна монета, чтобы купить техническую помощь. Вы.”

Усы Чи дрогнули в подобии улыбки. - Вряд ли я такой уж большой заложник.

“Вероятно, нет”, - согласился Хагуань. “Но вы являетесь источником информации”.

Шерсть Синтианки встала дыбом от тревоги. “У тебя что, какое-то извращенное представление, что я могу указывать тебе, как все делать самому? Я даже не инженер!”

“ Понятно. Но вы, конечно, разбираетесь в своей собственной цивилизации. Вы знаете, что могут и чего не могут сделать инженеры. Что еще более важно, вы знаете планеты, различные расы и культуры на них, нравы, законы, потребности. Вы можете сказать нам, чего ожидать. Вы можете помочь нам заполучить межзвездные корабли — угон по вашему совету должен увенчаться успехом, если вас не застигнут врасплох — и показать нам, как ими управлять, и познакомить нас с кем-нибудь, кто за плату придет нам на помощь.

— Если вы хоть на мгновение предположите, что Полесотехническая лига потерпит...

Зубы сверкнули белизной на лице Хагуана. “Возможно, этого не произойдет, возможно, так и будет. При таком количестве звезд разнообразие народов и интересов, безусловно, непостижимо. Геффенну умеет разжигать конкуренцию среди других. Предоставленная вами информация подскажет нам, как это сделать в данном конкретном случае. Я действительно не представляю себе вашу Лигу, чем бы она ни была, ведущей войну — в то время, когда все ресурсы должны быть направлены на спасение Мерсейи, — чтобы помешать кому-то другому спасти нас.

Он развел руками. “Или, возможно, мы найдем другой подход”, - закончил он. “Это зависит от того, что вы скажете и предложите”.

- Откуда ты знаешь, что можешь мне доверять?

Хагуань сказал как железо: “Мы судим о почве по тому, какие урожаи она приносит. Если мы потерпим неудачу, если мы увидим, что гефенну обречены, мы все равно сможем проводить в жизнь нашу политику в отношении предателей. Не могли бы вы посетить мои исправительные учреждения? Они довольно обширны. Даже несмотря на то, что вы принадлежите к новому виду, я думаю, мы могли бы сохранить вам жизнь и сознание на много дней.

Некоторое время в комнате царила тишина. Корыч скрылся за горизонтом. Небо мгновенно почернело, усыпанное легионами звезд, прекрасных и безразличных.

Хагуань включил свет, чтобы отогнать это слишком громадное видение. “Однако, если ты спасешь нас, - сказал он, - ты выйдешь на свободу с очень хорошей наградой”.

“ Но— ” Чи с тоской смотрела на предстоящие ей бесплодные годы. И предательство друзей, и презрение, если она когда-нибудь вернется, и пожизненное изгнание. - Ты оставишь меня до тех пор?

-Конечно.

Без успеха. Ни малейшего намека на разгадку. Она ушла в пустоту, менее непостижимую, чем пространства, которые зияли вокруг их корабля.

Они боролись, Фолкейн и Адзел. Они вошли в сам Луридор, сияющий грехом город на Ронруаде, в то время как корабль парил над головой и единственной, оплавляющей камни вспышкой энергетического оружия показывал, какая сила угрожает миру. Они грабили, угрожали, подкупали, умоляли. Иногда их встречал ужас, иногда врожденное высокомерие повелителей Мерсейи. Но нигде и никогда никто даже намеком не намекал, что знает, кто и где удерживает Чи Лана.

Фолкейн провел рукой по растрепанным желтым локонам. Его глаза были налиты кровью на осунувшемся лице. “Я все еще думаю, что нам следовало взять этого босса казино на борт и поработать с ним”.

“Нет”, - сказал Адзель. “Помимо моральной стороны вопроса, я уверен, что все, у кого есть какая-либо информация, спрятаны. Эта предосторожность элементарна. Мы даже не уверены, что преступный режим несет за это ответственность”.

“Да. Это могут быть Морручан, Дагла, Олгор или их коллеги, действующие без их ведома, или любое из сотен других правительств, или какая—нибудь банда фанатиков, или - О, Иуда!”

Фолкейн посмотрел на экран заднего обзора. Рыжевато-коричневый полумесяц Ронруада быстро уменьшался среди созвездий, по мере того как корабль на полном ускорении возвращался в Мерсейю. Это была карликовая планета, камешек цвета охры, который не произвел бы достойного всплеска, если бы упал в один из газовых гигантов. Но самая маленькая из планет - это все же мир: горы, равнины, долины, ущелья, пещеры, воды, миллионы квадратных километров, слишком обширные и разнообразные, чтобы их мог охватить любой разум. И Мерсейя была еще больше; и были другие, и луны, и астероиды, и сам космос.

Похитителям Чи нужно лишь время от времени передвигать ее, и шансы на то, что группа детективов Лиги найдет ее, возрастут до бесконечности.

“Сами мерсейцы должны иметь какое-то представление о том, где искать, что делать, на кого оказывать давление”, - пробормотал он в сотый раз. “Мы не знаем всех входов и выходов. Никто из представителей наших культур никогда этого не узнает — пять миллиардов лет планетарного существования, чтобы наверстать упущенное! Мы должны занять мерсейцев делом. Я имею в виду, действительно занят.

“У них есть своя работа”, - сказал Адзель.

Фолкейн пространно высказался о ценности их работы. “А как насчет этих энтузиастов?” он удивился, когда немного успокоился. - Компания, с которой ты разговаривал.

“Да, Звездные верующие должны быть верными союзниками”, - сказал Адзель. “Но большинство из них бедны и, э-э, нереалистичны. Я едва ли ожидаю от них помощи. На самом деле, я боюсь, что они усложнят нашу проблему, начав ожесточенные бои с демонистами.

“ Ты имеешь в виду антигалактиков? Фолкейн потер подбородок. Щетинки издавали царапающий звук в непрерывном нежном гудении, наполнявшем каюту. Он вдохнул кислый запах собственной усталости. “Может быть, они сделали это”.

“ Я сомневаюсь в этом. Естественно, они должны быть расследованы — само по себе серьезное мероприятие, — но они не кажутся достаточно хорошо организованными.

“Проклятие, если мы не вернем ее, я буду настаивать на том, чтобы оставить всю эту гонку в покое!”

- У вас ничего не получится. И в любом случае было бы несправедливо позволить миллионам погибнуть из-за преступлений нескольких человек.

“Миллионы вполне могли бы выслеживать немногих. Это возможно. Где-то должны быть какие-то зацепки. Если следить за каждым из них...”

Панель детектора замерцала. Бестолочь объявил: “Замечен корабль. Я полагаю, химический носитель из внешней системы. Дальность действия —”

“О, высохни, - сказал Фолкейн, - и унеси ветром”.

— Я не в состоянии...

Фолкейн нажал кнопку отключения голоса.

Затем он немного посидел, глядя на звезды. Трубка незаметно погасла у него в пальцах. Адзель вздохнул и опустил голову на палубу.

“ Бедняжка Чи, ” прошептал наконец Фолкейн. - Она проделала долгий путь, чтобы умереть.

“Скорее всего, она жива”, - сказал Адзель.

“Я надеюсь на это. Но она привыкла летать по деревьям в бесконечном лесу. Пребывание в клетке убьет ее”.

“Или вывести ее из равновесия. Ее так легко вывести из себя. Если гнев не может найти объекта, он начинает питаться сам собой”.

- Ну... ты всегда с ней ссорился.

“Это ничего не значило. Потом она готовила мне особенный ужин. Однажды я восхитился ее картиной, и она сунула ее мне в руки и сказала: ”Тогда возьми эту глупышку", - как детеныш, который слишком застенчив, чтобы сказать, что любит тебя ".

“Угу”.

Выскочила кнопка отключения. “Требуется корректировка курса, - заявил Бестолочь, - чтобы избежать прохождения рудовоза в опасной близости”.

“ Ну, так сделай это, ” прохрипел Фолкейн. - Разрушение, но у них большой космический трафик!

“Ну, мы находимся в плоскости эклиптики и пока еще недалеко от Ронруада”, - сказал Адзель. “Совпадение невелико”.

Фолкейн сжал руки. Наконечник трубки треснул. “ Предположим, мы прочешем землю, ” сказал он холодным странным голосом. “ Никого не убью. Однако сожгу несколько дорогих объектов и обещаю сделать еще столько же. если они не снимут свои шмотки и не начнут ее настоящие поиски.

“ Нет. У нас есть значительная свобода действий, но не настолько.

- Мы могли бы поспорить с комиссией по расследованию позже.

“Такой поступок вызвал бы замешательство и антагонизм и ослабил бы основу усилий по спасению. Это может фактически сделать спасение невозможным. Вы заметили, насколько важна гордость для доминирующих мерсейских культур. Попытка запугать их без какой-либо возможной формулы для сохранения лица может вынудить их отказаться от галактической помощи. Мы несли бы личную, уголовную ответственность. Я не могу этого допустить, Дэвид.

— Значит, мы ничего не можем сделать, совсем ничего, чтобы...

Слова Фолкейна оборвались. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла пилота и вскочил на ноги. Адзель тоже поднялся, его мышцы напряглись. Он знал своего партнера.

Мерсейя была необъятна, сияющая океанами, украшенная облаками и континентами, окаймленная рассветами и закатами и глубоким сапфиром своего неба. Ее четыре маленькие луны образовывали диадему. Корич пылала в оперении зодиакального света.

Космический крейсер "Йонуар", Объединенный флот Великих Ваксов, приближался к полярной орбите. Официально она находилась в патрулировании, чтобы быть готовой к возможной помощи терпящим бедствие гражданским судам. На самом деле она была там, чтобы следить за боевым искусством Лафдигу, Волдера, Нерсанского альянса - всех, кому не доверяли ее хозяева. И, да, на "Ньюком галактикс", если они вернутся сюда. Одному Богу известно, что они задумали. Нужно действовать осторожно и держать оружие под рукой.

На своем командном мостике капитан Тринтаф Фангриф-Укротитель вглядывался в резервуар-симулякр и пытался представить, что скрывается среди этих мириадов солнц. Он вырос, зная, что другие свободно перемещались между ними, в то время как его народ был привязан к этой единой системе, и ненавидя это знание. Теперь они снова были здесь — почему? Слишком много слухов ходило вокруг. Но большинство из них были сосредоточены на зловещей искре по имени Валендерай.

Помощь; сотрудничество; неужели Вач Иштыры должны были стать простыми клиентами какого-то гротеска из внешнего мира?

Раздался сигнал. Интерком сообщил: “Центральный радар вызывает капитана. Объект обнаружен на траектории перехвата”. Последовавшие цифры были невероятны. Несомненно, это не метеорит, несмотря на отсутствие реактивного излучения. Следовательно, галактики! Его черная форменная туника натянулась на плечах Тринтафа, когда он наклонился вперед и отдал приказ. Боевые посты: не то чтобы он искал неприятностей, но он был благоразумен. И если возникнут проблемы, он бы очень хотел посмотреть, насколько хорошо инопланетянин сможет противостоять лазерным ударам и ядерным ракетам.

Она росла на его экранах, короткая усеченная дождевая капля, смехотворно крошечная на фоне громады морского зверя Йонуара. Она вышла на орбиту так быстро, что Тринтаф услышал, как воздух сорвался с его губ. Рок и смерть, почему тот корпус не развалился на части, а экипаж не размазало красным слоем? Какое-то встречное поле…Судно висело в нескольких километрах, и Тринтаф попытался успокоиться. Они, без сомнения, позовут его, и он должен сохранять спокойствие духа и хладнокровие разума.

В его запечатанных приказах говорилось, что галакты покинули Мерсейю в гневе, потому что вся планета не захотела посвятить себя определенной задаче. Стрелки стремились к умеренности; конечно, они сделают все, что в их разумных силах, чтобы угодить своим звездным гостям, но у них были и другие заботы. Галактики, казалось, не могли согласиться с тем, что дела целых миров важнее их личных желаний. По необходимости такое отношение было встречено с высокомерием, чтобы не опорочить имя вахов, всех народов.

Таким образом, когда экран внешнего управления выдал ему изображение, Тринтаф держал палец на боевой кнопке. Ему было трудно скрыть свое отвращение. Эти тонкие черты лица, копна волос, бесхвостое тело, пушистая коричневая кожа были похожи на грязную карикатуру на мерсейцев. Он бы предпочел поговорить с компаньоном, которого видел на заднем плане. Это существо было действительно странным.

Тем не менее, Тринтаф обошелся без обычных любезностей и ровным тоном поинтересовался, в чем дело "Галактики".

К настоящему времени Фолкейн довольно хорошо овладел современным языком. “Капитан, - сказал он, - я сожалею об этом и приношу извинения, но вам придется вернуться на базу”.

Сердце Тринтафа бешено заколотилось. Только ремни безопасности удержали его от того, чтобы дернуться назад и проплыть по мосту в сказочном полете в невесомости. Он сглотнул и постарался говорить спокойно. - В чем причина?

“Мы сообщили об этом разным лидерам, - сказал Фолкейн, - но поскольку они не принимают эту идею, я также объясню вам лично.

“Кто-то, мы не знаем кто, похитил члена нашего экипажа. Я уверен, что вы, капитан, поймете, что честь требует, чтобы мы вернули ее.

“ Я согласен, - сказал Тринтаф, - и честь требует, чтобы мы помогли вам. Но какое это имеет отношение к моему кораблю?

Позвольте мне продолжать, пожалуйста. Я хочу доказать, что не хотел никого обидеть. У нас мало времени, чтобы подготовиться к надвигающейся катастрофе, и мало персонала, который можно нанять. Вклад каждого из них жизненно важен. В частности, нельзя обойтись без специальных знаний нашего исчезнувшего товарища по команде. Так что ее возвращение имеет первостепенное значение для всех мерсейцев.

Тринтаф хмыкнул. Он знал, что этот аргумент был надуманным, призванным не предложить ничего, кроме приемлемого для его народа способа капитулировать перед волей чужаков.

“Ее поиски выглядят безнадежными, когда ее можно перемещать в пространстве”, - сказал Фолкейн. “Соответственно, пока она отсутствует, межпланетное сообщение должно быть остановлено”.

Тринтаф выругался. - Невозможно.

“ Наоборот, ” сказал Фолкейн. “Мы надеемся на ваше сотрудничество, но если ваш долг запрещает это, мы вдвоем можем привести указ в исполнение”.

Тринтаф был поражен, услышав, как сквозь прилив ярости он просто сказал: “У меня нет таких приказов”.

“Это прискорбно”, - сказал Фолкейн. “Я знаю, что ваше начальство выдаст их, но это требует времени, а чрезвычайная ситуация не может ждать. Будьте так добры, возвращайтесь на базу.

Палец Тринтафа замер над кнопкой. - А если я этого не сделаю?

— Капитан, мы не должны рисковать повреждением вашего прекрасного корабля...

Тринтаф подал сигнал.

Дальность стрельбы была у его артиллеристов. Извергались лучи и ракеты.

Ни одна ракета не попала. Враг отскочил в сторону, пропуская их, как будто в них бросили гальку. Мощный луч ударил в цель, но не в корпус. Энергия искрилась и ослепительно лилась с какого-то невидимого барьера.

Маленькое суденышко изогнулось, как самолет. Один луч на мгновение оторвался от его носа. Раздался сигнал тревоги. Служба контроля повреждений кричала, почти истерично, что броневая пластина была срезана, как нож режет мягкую древесину. Большого вреда не причинено; но если выстрел был направлен в резервуары с реактивной массой...

“Это очень печально, капитан”, - сказал Фолкейн. “Но несчастные случаи будут происходить, когда системы вооружения чрезмерно автоматизированы, вы согласны? Ради вашей команды, ради вашей страны, за корабль которой вы несете ответственность, я настоятельно призываю вас пересмотреть свое решение”.

- Не стрелять, - выдохнул Тринтаф.

“ Значит, вы вернетесь на планету? - Спросил Фолкейн.

- Да, я проклинаю тебя, - сказал Тринтаф пересохшим ртом.

“ Хорошо. Вы мудрый мужчина, капитан. Я приветствую вас. Ах ... возможно, вы захотите уведомить своих коллег-командиров в другом месте, чтобы они могли предпринять шаги для обеспечения того, чтобы больше не было несчастных случаев. Тем временем, пожалуйста, начните возвращение.

Реактивные самолеты вонзились в космос. Йонуар, гордость вачей, начала свой внутренний виток.

И на борту "Muddling’ Through"Фолкейн вытер лоб и неуверенно улыбнулся Адзелю. “На минуту, - сказал он, - я испугался, что этот придурок выкрутится.

“Мы могли бы вывести из строя его команду без потерь, - сказал Адзель, - и я верю, что у них есть спасательные средства”.

“Да, но подумай о расточительстве; и обиде”. Фолкейн встряхнулся. “Давай, начнем. Нам нужно собрать еще много людей.

“Можем ли мы — одинокий гражданский корабль — блокировать весь земной шар?” Адзель задумался. “Я не помню, чтобы это когда-либо делалось”.

“Нет, я не думаю, что это так. Но это потому, что у противника также были такие штуки, как гравитационный привод. Эти мерсейские гребные лодки - это нечто иное. И нам нужно наблюдать только за одной этой планетой. Все проходит через нее.” Фолкейн набил табаком трубку. “Э-э, Адзель, предположим, ты составишь нашу передачу для публики. Ты более тактичен, чем я.

“Что мне сказать?” - спросил Воденит.

“О, та же болтовня, что и у меня, только нарядная и перевязанная розовой ленточкой”.

- Ты действительно ожидаешь, что это сработает, Дэвид?

“Я возлагаю довольно большие надежды. Послушайте, все, о чем мы попросим, - это чтобы Чи оставили в каком-нибудь безопасном месте и уведомили нас, где именно. Мы откажемся от любого намерения наказать кого бы то ни было, и мы можем сделать это правдоподобным, указав, что галактики должны доказать, что они так же верны своему слову, если их миссия состоит в том, чтобы иметь хоть какой-то шанс на успех. Если похитители не пойдут навстречу — Что ж, во-первых, они отправят все население на постоянную охоту за ними. А во-вторых, тем временем они сами будут сильно страдать от блокады. Кем бы они ни были. Потому что у вас не было бы такого количества межпланетных перевозок, как у вас, если бы это не было основой экономики ”.

Адзель беспокойно поерзал. - Мы не должны никого обрекать на голодную смерть.

“ Мы не будем. Еду не пересылают через космос, за исключением деликатесов; это слишком дорого. Сколько раз я должен тебе объяснять, старый болван? Мы станем причиной того, что все потеряют деньги. Мегакредиты на суточные. И очень важные мерсейцы окажутся в затруднительном положении в таких местах, как Луридор, и они сожгут мазерные лучи, приказывая своим подчиненным исправить такое положение дел. И заводы закроются , космодромы простаивают, инвестиции рушатся, политический и военный баланс нарушается.…Вы можете дополнить детали ”.

Фолкейн раскурил трубку и выпустил голубое облачко дыма. “На самом деле я не ожидаю, что дело зайдет так далеко”, - продолжил он. “Мерсейцы не хуже нас способны предвидеть последствия. Не гипотетическую катастрофу через три года, а то, что деньги и власть уходят прямо сейчас. Поэтому они поставят на первое место в своей повестке дня поиск этих похитителей и выместят на них обиду. Похитители будут знать об этом, и я надеюсь, что они также пострадают в своей личной житнице. Держу пари, через несколько дней они предложат обменять Чи на амнистию.

“Которое, я надеюсь, мы будем соблюдать”, - сказал Адзель.

“ Я же говорил тебе, что нам придется. Лучше бы мы этого не делали.

“ Пожалуйста, не будь таким циничным, Дэвид. Мне неприятно видеть, как ты теряешь мерит.

Фолкейн усмехнулся. “ Но я получаю прибыль. Давай, Бестолочь, займись делом и найди нам другой корабль.

Зал телеконференций в замке Афон мог управлять замкнутым контуром, охватывающим весь мир. В этот день так и произошло.

Фолкейн сел в принесенное им кресло, глядя через стол, изуродованный кинжалами воинов предков, на мозаичные экраны, занимавшие противоположную стену. Сотня или больше мерсейских лиц склонились к нему. В этом масштабе у них не было индивидуальности. Кроме одного: черного лица, окруженного пустыми рамками. Ни один лорд не позволил бы своему изображению стоять рядом с изображением Хагуана Элуатца.

Рядом с человеком поднялся Морручан, Десница Вач Датира, и сказал с холодной церемонностью: “Во имя Бога и крови, мы встретились. Пусть нас хорошо встретят. Пусть мудрость и честь встанут щит к щиту... Фолкейн слушал вполуха. Он был занят репетицией своей речи. В лучшем случае его ждали неприятности, достойные кобальтовой бомбы.

Никакой опасности, конечно. Пробираясь через висевшую на виду равнину над Ардейгом. Телевидение разнесло эту картинку по Мерсейе. И это связало его с Адзелем и Чи Ланом, которые ждали у орудий. Он был защищен.

Но то, что он должен был сказать, могло вызвать такой сильный гнев, что его миссия была сорвана. Он должен сказать это с бесконечной осторожностью, а затем он должен надеяться.

“...Обязательства перед гостем требуют, чтобы мы выслушали его”, - резко закончил Морручан.

Фолкейн встал. Он знал, что в этих глазах он был монстром, мотивы которого были непонятны и который доказал, что опасен. Поэтому он оделся в свой самый простой серый комбинезон на молнии, был безоружен и говорил мягкими словами.

“Достойные, - сказал он, - простите меня, что я не пользуюсь вашими титулами, ибо вы принадлежите ко многим званиям и нациям. Но вы те, кто решает за всю вашу расу. Я надеюсь, что вы будете чувствовать себя свободно и сможете говорить так же откровенно, как и я. Это секретная и неформальная конференция, целью которой является изучение того, что лучше для Мерсейи.

“Позвольте мне сначала выразить вам свою искреннюю благодарность за ваш самоотверженный и успешный труд по возвращению моего товарища по команде целым и невредимым. И позвольте мне также поблагодарить вас за то, что вы удовлетворили мое желание, чтобы вождь Хагуан Элуатц принял участие в этом почетном собрании, хотя по закону он не имеет на это права. Причина скоро будет объяснена. Позвольте мне, наконец, еще раз выразить свое сожаление по поводу необходимости прекращения вашей космической торговли, пусть даже на короткий период, и мою благодарность за ваше сотрудничество в этой чрезвычайной мере. Я надеюсь, что вы сочтете любые потери возмещенными, когда мои люди прибудут, чтобы помочь вам спасти вашу цивилизацию.

“Итак, настало время отбросить все, что осталось в прошлом, и смотреть в будущее. Наш долг - организовать выполнение этой великой задачи. И проблема в том, как это должно быть организовано? Галактические технологи не желают узурпировать какую-либо мерсейскую власть. Фактически, они не могли. Их будет слишком мало, они будут слишком иностранцами и слишком заняты. Если они хотят выполнять свою работу в отведенное им короткое время, они должны подчиняться руководству сильных мира сего. Они должны интенсивно использовать существующие возможности. Это, конечно, должно быть санкционировано теми, кто контролирует объекты. Мне не нужно вдаваться в подробности. Опытные лидеры, подобные вам, достойные люди, могут легко понять, что из этого следует ”.

Он откашлялся. “Главный вопрос, очевидно, заключается в следующем: с кем наши люди должны работать наиболее тесно? У них нет желания проводить дискриминацию. С каждым будут проводиться консультации в рамках его освященных веками прерогатив. Каждому будет оказана помощь, насколько это возможно. Тем не менее, совершенно очевидно, что комитет полного состава был бы невероятно большим и разнообразным. Для выработки общей политики нашим людям нужен небольшой единый мерсейский совет, с которым они могли бы по-настоящему хорошо познакомиться и с которым они могли бы разработать эффективные процедуры принятия решений.

Более того, ресурсы всей этой системы должны использоваться скоординированным образом. Например, нельзя разрешать стране номер один накапливать полезные ископаемые, в которых нуждается страна номер два. Доставка должна быть бесплатной из любой точки в любую другую. И все доступные перевозки должны быть запущены в эксплуатацию. Мы можем предоставить радиационные экраны для ваших судов, но мы не можем предоставить сами суда в необходимом количестве. Но в то же время определенная часть обычной деятельности должна продолжаться. Например, людям все равно нужно будет есть. Итак, как нам добиться справедливого распределения ресурсов и установить справедливую систему приоритетов?

Я думаю, что эти соображения делают очевидным для вас, уважаемые, что международная организация абсолютно необходима, такая, которая может беспристрастно предоставлять информацию, консультации и координировать действия. Если у него есть собственное оборудование и работники, тем лучше.

“Если бы такая организация существовала легально! Но ее нет, и я сомневаюсь, что есть время для ее создания. Если вы простите меня за эти слова, достойные, Мерсейя обременена слишком большим количеством старой ненависти и зависти, чтобы в одночасье присоединиться к братству. На самом деле, за международной группой нужно внимательно следить, чтобы она не попыталась возвеличить себя или принизить других. Мы, галактики, можем сделать это с помощью одной организации. Мы не можем с сотней.

“ Итак. Фолкейн с тоской затянулся трубкой. Пот выступил у него на коже. - У меня нет полномочного разрешения. Моя команда должна всего лишь давать рекомендации. Но дело настолько срочное, что любая схема, которую мы предложим, скорее всего, будет принята ради продолжения работы. И мы нашли одну группу, которая превосходит остальные. Она не обращает внимания на барьеры между людьми. Она большая, могущественная, богатая, дисциплинированная, эффективная. Это не совсем то, что моя цивилизация предпочла бы в качестве своего главного инструмента освобождения Мерсейи. Честно говоря, мы бы предпочли, чтобы это пошло насмарку, вместо того чтобы еще более прочно закрепиться. Но у нас есть поговорка, что необходимость не знает закона ”.

Он чувствовал, как нарастает напряжение, словно надвигается гроза; он быстро сказал, прежде чем раздался взрыв: “Я имею в виду геффенну”.

То, что последовало за этим, было неописуемо.

Но, в конце концов, он всего лишь предупреждал о том, каким будет его отчет. Он мог бы указать на то, что затаил собственную обиду и откладывал ее в сторону ради общего блага. Он даже мог с немалым удовольствием бросить несколько образных замечаний о происхождении и привычках в адрес Хагуана, который ухмылялся и выглядел самодовольным. В конце концов, несколько часов спустя, ассамблея согласилась рассмотреть это предложение. Фолкейн знал, каким будет результат. У Мерсейи не было выбора.

Экраны погасли.

Мокрый, дрожащий, измученный, он посмотрел сквозь тишину в лицо Морручану Длинному Топору. Рука нависла над ним. Пальцы с вожделением сжались возле рукояти пистолета. Морручан сказал, отчеканивая каждое слово: “Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Ты не просто увековечиваешь эту банду. Вы придаете им легитимность. Они смогут заявить, что теперь они являются частью признанного общества ”.

“ Значит, им не придется подчиняться его законам? У Фолкейна болела гортань, голос был хриплым.

“ Не они! - Морручан на мгновение задумался. “ Но расплата придет. Вакхи подготовят ее, если никто другой этого не сделает. А потом ... Ты собираешься научить нас строить космические корабли?

“Нет, если я имею какое-либо право голоса в этом вопросе”, - ответил Фолкейн.

“Еще один результат. В долгосрочной перспективе это не важно. Мы обязаны многому научиться еще, и на этой основе ... Что ж, галактика, увидят наши внуки ”.

- Обычная благодарность ниже вашего достоинства?

“ Нет. Мягкосердечных созидателей снов, в том числе и среди моей расы, будет достаточно для оргии сентиментальности. Но потом ты снова отправишься домой. Я останусь”.

Фолкейн слишком устал, чтобы спорить. Он официально попрощался и вызвал корабль, чтобы тот забрал его.

Позже, мчась сквозь межзвездную ночь, он слушал тираду Чи: “... Я все еще должен отомстить этим смазливым лапам. Они пожалеют, что вообще прикоснулись ко мне.

“ Ты ведь не собираешься возвращаться? - Спросил Фолкейн.

“ Черт возьми, нет! ” сказала она. “ Но инженерам на Мерсейе понадобится отдых. Геффенну, я полагаю, поставит кое-что из этого, особенно азартные игры. Теперь, если я предложу нашим парням носить с собой определенные миниатюрные устройства, которые могут, например, управлять колесом...

Адзель вздохнул. “В этом великолепном и ужасном космосе, - сказал он, - почему мы, живые существа, должны вечно оставаться порочными?”

Улыбка тронула губы Фолкейна. “Иначе нам не было бы так весело”, - сказал он.

Люди и не-люди все еще работали, когда фронт волны сверхновой достиг Мерсейи.

Внезапно южную ночь заполнила звезда, третья по яркости, как Корич, слишком яркая, чтобы на нее можно было смотреть невооруженным глазом. Сине-белое сияние заливало землю, тени были четко очерчены, деревья и холмы стояли, словно озаренные молнией. В лесах взметались крылья, в неспокойном воздухе кричали животные, били барабаны и возносились молитвы в деревнях, которые когда-то боялись темноты, по которой теперь тосковали. Следующий день был мрачным и яростным.

С течением месяцев звезда тускнела, пока не превратилась в острие ножа, едва заметное, когда солнце стояло высоко. Но он становился все прекраснее, ибо его сияние возбуждало газ вокруг него, так что он мерцал среди белизны, которая по краям становилась сине-фиолетовой, и туманного кружева, переливающегося сотней волшебных оттенков. Оттуда же, на небесах Мерсейи, развевались огромные трепещущие знамена авроры, чей шепот был слышен даже на земле. Каждый ветер доносил запах грозы.

Затем начался ядерный дождь. И больше ничего смешного не было.

Песня без названия

(Мелодия очевидна)

Сегодня я забрел на холм, Мэгги,

хотя он был снесен бульдозером низко.

В ручье полно навоза с мельницы, Мэгги,

урочища дома теснились ряд за рядом.

Воздух здесь затхлый и серый, Мэгги,

трава засохла там, где был забросан бетон.

Давай споем о прогрессе, которого они достигли, Мэгги,

с тех пор, как мы с тобой были молоды.

СОЛЯРИЙ

Старина Джона был транспортником, он был, он был.

Старина Джона был транспортником, он был, он был.

Шторм на море становился все сильнее,

Поэтому он изобрел подводную лодку.

Браво, браво, ура перевозчикам!

Бездельничающий на кометной орбите, в миллионе с лишним миль от Земли, пастуший корабль "Мерлин" больше всего напоминал маленького яркого паучка, который решил поймать слона и соответствующим образом сплел свою паутину. Сравнение было не слишком притянутым за уши. Иногда команда на Белтлайне обнаруживала, что им попался действительно очень крупный зверь.

Звезды заполняли черноту в обзорных иллюминаторах кабины управления, немигающие зимние точки блеска; Млечный Путь струился по небу, галактика Андромеда таинственно мерцала на расстоянии полутора миллионов световых лет. Порт, обращенный к солнцу, автоматически закрылся, отказавшись от такой большой перегрузки для себя и своих людей. Но в соседней рамке была видна Земля - кабошон чистого и прекрасного синего цвета, а за ним Луна, похожая на потускневшую жемчужину.

Сэм Сторрс, стоявший на вахте, не сидел, предаваясь грезам наяву, как, вероятно, сделал бы Эдвард Уэст. Он признал, что в Системе было немного достопримечательностей получше, но он видел это раньше, и это была не его планета. Он был астеритом в третьем поколении, изможденным, со складками на щеках, преждевременно лысеющим мужчиной, который слишком хорошо помнил брата, которого потерял во время Революции.

Поскольку в данный момент для него не было работы, он пытался читать "Принципы современной политической экономии” Левинсона. Это требовало сосредоточенности, и звуки гитары из салуна не помогали. Он нахмурился, когда голос Энди Голеску продолжил прерывать мелодию.

Царь Соломон был перевозчиком, он был, он был.

Царь Соломон был перевозчиком, он был, он был.

Он перевозил свои дрова на арендованной лодке,

Потому что колесо бесполезно без Шины.

Браво, браво, ура перевозчикам!

- О боги, - пробормотал Сторрс, - насколько взрослому позволено учиться на втором курсе?

Он потянулся к кнопке внутренней связи, намереваясь попросить Голеску остановиться. Но его рука отдернулась. Лучше не надо. Пройдет еще много времени, прежде чем их орбита приведет их обратно на Палладу и наступит конец их патрулирования, даже несмотря на то, что пробег будет завершен под напряжением. Солидарность экипажа была так же важна для выживания, как ядерный генератор.

И с Энди все в порядке, убеждал себя Сторрс. Просто так получилось, что он с Цереры. Чего вы ожидаете от человека, выросшего в такой гедонистической атмосфере процветающего города? У меня на Троянцах все было по-другому. Его губы криво изогнулись вверх. Там пуританизм все еще имеет ценность для выживания.

Несомненно, компания psychomeds знала, что делала, когда выбирала Сторрса, Уэста и Голеску для работы с Мерлином. Нужен баланс типов личности ... Сторрс задумался о том, чтобы попросить о переводе, когда они вернутся на базу.

Улисс был транспортником, он был, он был...

Приемник дальней связи зажужжал и замигал красным огоньком. Сторрс дернулся на своем сиденье. Что за черт? Это не был сигнал бедствия от sunjammer. Широкополосный вызов на общем диапазоне — Он втянул воздух и щелкнул переключателем приема.

...Он остановился на острове Калипсо выпить пива,

И не продолжалось еще десять лет...

Громкоговоритель гудел от космических помех. Сквозь них прорвался голос. - Центр международного космического контроля вызывает ремонтный корабль номер 11 транспортной компании “Белтлайн", предположительно находится в секторе Чарли. Прием, номер 11 ... Международный космический контроль...

“ Вот мы и пришли. ” Сторрс вспомнил о своем достоинстве. Ни один землянин не сказал бы, что гражданин Астероидной Республики не знаком с ритуалами. - Ремонтный корабль 11, “Мерлин" вылетел с Паллады, "Сторрс" на дежурстве, подтверждаю вызов из Центра международного космического контроля, ” нараспев произнес он. — Мое точное местоположение и орбита... - Он прочитал цифру на экране автонавигатора.

Ему не было необходимости настраивать сеть приемопередатчиков снаружи корпуса. Его детекторная антенна уже зафиксировала направление входящего луча, и теперь мазер развернулся лицом прямо в ту сторону. Корабль слегка повернулся в противоположную сторону. Сторрс коснулся панели управления. Генератор урчал, энергия поступала в реактивные двигатели, полевой привод рассеивал угловой момент в общий массо-энергетический фон Вселенной.

Колумб был перевозчиком, он был, он был.

Колумб был перевозчиком, он был, он был.

Они заложили королевскую корону.

Чтобы заставить его замолчать и двигаться дальше.

Браво...

Голеску, должно быть, сразу заметил движение, судя по тому, как оборвалось его пение. Сторрс включил интерком. “ Поступил вызов с Земли, ” торопливо сказал он. - Не знаю почему, но принимаю условие красным.

По палубе застучали ноги. Кожу Сторрса начало покалывать. Что, черт возьми, происходит? Конечно, ГТК Земли приблизительно знал, где находится Мерлин. Орбита каждого пастушьего корабля регистрировалась на каждой станции мониторинга движения по всей Системе. Если орбита изменялась, эти новости также передавались по радиосигналу между планетами. Но это была строго мера предосторожности на всякий случай. Сообщения, которые отвлекали пастуший корабль с его пути, всегда были автоматическими: звуковые сигналы с парусника, внутренние сенсоры которого зарегистрировали неполадки.

Всегда — до сих пор?

Его сигнал вырвался вперед. Через Полдюжины секунд он достиг ретрансляционных станций, вращающихся на орбите Земли. Оператор перестал скандировать, выслушал Сторрса и начал отвечать.

Центр международного космического контроля подтверждает ответ с корабля технического обслуживания 11. Приготовьтесь, пожалуйста. Я собираюсь перевести тебя в главный офис, на первом этаже.

Из интеркома донесся тихий свист. Голеску, дежуривший у двигателя, услышал. Уэст вошел в дверь, отдуваясь от подъема по трапу. Это был крупный мужчина с седеющими волосами, лицом и животом, немного обвисшими со средним возрастом. Но он все еще был очень способным, признал Сторрс, и приличным для землянина. Безусловно, помогло то, что он был британцем. Революция велась в основном против североамериканцев.

“ Должно быть, что-то серьезное, а? - Спросил Уэст. - Штаб и все такое. - Он устроился в кресле штурмана.

- Привет, Мерлин, - произнес новый голос по радио. Это был глубокий баритон, отрывистый, но властный. “Говорит Эван Бейли, заместитель директора Бюро безопасности ISCC”. На этот раз свистнул Уэст. Сообщение от столь высокого должностного лица Всемирной межпланетной комиссии, переданное прямо с его личного стола!

“Возникла серьезная чрезвычайная ситуация”, - продолжил Бейли. “Нельзя терять времени. Рассчитайте кривую перехвата для парусника номер 128, это один-два-восемь. Предположим, что вы начнете разгон на максимальной тяге, ну, через пятнадцать минут. Во всяком случае, как можно скорее. Случайно, поблизости нет другого такого же корабля, как ваш? У нас самих нет записей о нем, но, возможно, произошла какая-то ошибка в регистрации. И тебе понадобится любая помощь, которую ты сможешь получить ”.

“Нет”, - ответил Сторрс. “Ничего. Пастушьих кораблей мало, и они находятся далеко друг от друга. Тебе повезло, что мы сейчас находимся так близко к тебе”.

Это было не совсем совпадением. Орбиты кораблей технического обслуживания были спланированы таким образом, чтобы они никогда не находились слишком далеко от больших кораблей Пояса. Некоторые из лучших математиков Республики разработали формулы для оптимизации траекторий движения парусных и моторных судов: сложный, вечно меняющийся танец фигур через половину Солнечной системы.

Сторрс выпрямился. - Так в чем проблема? - закончил он.

Пальцы Уэста выбивали дробь на клавишах перед ним. Выскочила кассета с нужной информацией. “Один-два-восемь”, - пробормотал он. “Да, вот мы и на месте. Груз из…Я говорю, это странный груз. Он перевозит восемьсот метрических тонн изонитрата с завода "Меча" на орбите Юпитера. Прямо сейчас он приближается к Земле, фактически всего на расстоянии около шести тысяч миль. Во время его прохождения не было никаких признаков неполадок ”.

“ Что такое изонитрат? Спросил Голеску по внутренней связи.

“ Важный промышленный химикат, ” объяснил Уэст. - Щелочной комплекс 2,4—бензоизопро...

“ Неважно, ” сказал Голеску. - Прости, что спросил. С нашими двигателями все в порядке, если приборы не врут.

Бейли некоторое время колебался на другом конце провода. Сторрс мог представить себе этого человека, располневшего в шезлонге за столом из красного дерева площадью в несколько акров, потеющего от страха, что может случиться что-то, что помешает его безмятежному продвижению по бюрократической лестнице. Его слова, когда они прозвучали, слегка дрогнули.

“Солнце вот-вот вспыхнет”.

“ Что? Сторрс вскочил на ноги. По внутренней связи донеслось ругательство Голеску. Уэст оторвался от своей работы, руки застыли на клавишах. Через секунду он хрюкнул, как будто кто-то нанес удар по телу, и вернулся к настройке расчета векторов тяги.

“Нет!” Сторрс запротестовал. “Не может быть! Сейчас сезон ясной погоды”. Его взгляд скользнул мимо звезд, отыскал единственный пустой иллюминатор и зацепился за него.

“Мой офис выдает больше штормовых предупреждений, чем вы, возможно, думаете”, - сказал ему Бейли. - В наши дни циклы крупных вспышек можно предсказать задолго до них, но признаки того, что произойдет небольшая, недолговечная вспышка, часто можно наблюдать не более чем за сорок восемь часов вперед. ” Его тон стал покровительственным. “Сезон ясной погоды’ означает только период, в течение которого не будет крупных вспышек, а вероятность незначительных невелика. Однако он все еще ограничен. Вам, астеритам, не нужно беспокоиться о солнечной радиации там, где вы находитесь, поэтому, возможно, вы забываете об этих деталях. На Земле мы очень хорошо осведомлены о них ”.

Ты самодовольный планетоед! Сторрс обеими руками цеплялся за вежливость. “Я достаточно хорошо знаю детали”, - натянуто сказал он. “В конце концов, мистер Бейли, каждый мужчина на борту пастушьего судна имеет сертификат капитана. Я был просто шокирован. Казалось невероятным, что груз изонитрата будет отправлен, если существовала хоть какая-то ощутимая вероятность вспышки, пока судно находилось внутри орбиты Марса ”.

Луч погас. Пока они ждали ответа, Уэст сказал мягким голосом: “Тогда назови это невероятным шансом, Сэм. Знаете, этот парень прав. Солнечная метеорология все еще не законченная наука. Либо идти на риск, зная, что время от времени вы потеряете корабль, либо вообще не иметь космического сообщения. Подобное совпадение рано или поздно должно было произойти.

“ Но за то, что ты плакал в пивной! ” воскликнул Голеску с кормы. “Почему это не могло случиться с грузом металла?”

“ Это случается довольно часто, ” напомнил ему Сторрс. “ Металл не повреждается радиацией. Помнишь? Саркастически: “Я так часто слышал, как ты жалуешься на то, насколько скучными большую часть времени бывают эти круизы. Что ж, вот тебе шанс что-нибудь предпринять”.

Бейли снова разжег огонь. Шорох, пробившийся сквозь сухой звездный шепот, предположил, что он просматривал подготовленный для него отчет. “Вспышка ожидается примерно через двенадцать часов”, - сказал он. “Прогнозируемая продолжительность - три часа. Предполагаемый пиковый уровень радиации в окрестностях Земли составляет четыре тысячи рентген в час. Как вы знаете, это приведет к взрыву изонитрата.

Сторрс взорвался сам. “Двенадцать часов! Вы должны были знать об этом по крайней мере два дня назад! Почему вы нас тогда не предупредили? Нам потребуется два из этих дурацких часа только на то, чтобы встретиться!”

“Успокойся, Сэм”, - сказал Уэст вполголоса. “Некоторые из этих чиновников высшей касты еще обидчивее, чем этот изонитрат”.

Словно в подтверждение, слова Бейли стали жесткими. “Будьте добры, следите за своими выражениями, капитан. Я признаю, что задержка прискорбна, но никто не виноват. Прогноз был опубликован обычным способом, и записи были проверены в соответствии с правилами. Была отмечена близость 128. Однако это беспилотный корабль. Вы не можете ожидать, что обычный клерк будет знать об опасности, связанной с конкретным грузом. На это обратили внимание только тогда, когда данные поступили в мой офис для обычной перепроверки. И тогда нужно было принять политическое решение. У нас недостаточно грузоподъемности, чтобы выгрузить столько материала вовремя. Для нас было бы проще послать команду выпустить бензин и тем самым спасти парусник от гибели. Но штатный физик показал, что это невозможно. Мне сообщили о дилемме, как только я вернулся с обеда, и я немедленно приказал установить контакт с ближайшим пастушьим кораблем. Чего еще ты хочешь, парень?”

Сторрс поперхнулся. Хотя этого следовало ожидать, подумал он где-то в глубине души. В наши дни на Земле нет ни одного сколько-нибудь важного правительства, которое не основывалось бы на той или иной версии “социальной справедливости”. Поэтому, конечно, независимое мышление, добросовестность, обычная компетентность прошли мимо правления.

Он разжал губы, снова сел и сказал: “Что ж, мистер Бейли, с таким же успехом вы могли бы приказать своей команде выброситься за борт. Больше мы ничего не можем сделать сами. Или у вас есть какое-то альтернативное предложение?”

Переждав задержку передачи, он услышал, как Голеску сказал: “Уфф! Похоже, здесь будет больше волнений, чем я ожидал.

Уэст издал тихий смешок. “Разве ты не пел гимны о безумной, веселой жизни перевозчика?”

“ Черт возьми, Эд, я всего лишь репетировал свое выступление. Эти цветущие гламурные парни из scoopships и команд старателей цеплялись за всех девушек дома. Нужно что-то сделать для космонавтов нашего типа”.

“Этот газ определенно не должен выделяться так близко к Земле”. Заявил Бейли. “Это загрязнило бы весь внутренний регион, причинив ущерб, оцениваемый в десять миллиардов долларов. Вы можете отключить его, когда будете находиться не менее чем в ста тысячах миль от уровня моря Земли и / или базовой поверхности Луны. Это прямой приказ, отданный моими полномочиями в соответствии с данной юрисдикцией и соглашением о межпланетной навигации. Вы записываете? Я повторяю — ”

“ Прист Иуды! Голеску завопил. - Вы ожидаете, что мы увезем бомбу?

Над кораблем воцарилась гулкая тишина. Сторрс остро ощутил, как блестят звезды, журчат силовая установка и вентиляторы, палуба слегка дрожит от энергии. Он почувствовал шероховатость своего комбинезона на коже, которая стала влажной и резко пахнущей. Он уставился на показания приборов на панели управления, и они уставились в ответ, как глаза тролля, а тишина по-прежнему нарастала.

Бейли прервал его. “Да. Если у вас нет другого плана, мы ожидаем, что вы уберете это барахло на безопасное расстояние. Согласно условиям франшизы вашей компании на наземные операции, вы несете ответственность за утилизацию этого объекта способом, не наносящим ущерба общественному благополучию. В чем, собственно, проблема? Судя по вашей расчетной тяге, вы сможете увести грузовой отсек парусника достаточно далеко за четыре-пять часов.

“Что вы, черт возьми, говорите”, - рявкнул Сторрс. “Мы не можем использовать полную мощность при такой большой внешней нагрузке. Слишком большая инерция. Мы разорвем наш корпус. Треть от максимальной будет достаточно рискованной. И мы должны сначала отцепить парус, чтобы получить надлежащую дифферентность — по крайней мере, два часа работы.” В отчаянии: “Вы не даете нам никакого запаса прочности. Вы не хуже меня знаете, что время вспышки нельзя предсказать ближе, чем через час. Если это произойдет раньше, чем вы утверждаете, и радиация охватит нас прежде, чем мы сможем отключиться и убраться подальше — а на это потребуется время, — взрыв уничтожит нас. И у вас все равно будет загрязнение космоса. Плюс много фрагментов корабля.

“А еще люди распадаются”, - вмешался Голеску. “У нас есть законное право отказаться от невыполнимой работы, не так ли?”

“ Но не такой уж невероятный, - сказал Уэст. Его взгляд устремился к Земле. - Я действительно хотел снова увидеть Блайти.

“Так и будет”, - сказал Сторрс. “Мы не собираемся совершать самоубийство ради блага множества землян”.

- Нравлюсь тебе, Сэм? - тихо спросил Уэст.

Бейли снова заговорил: “От вас не ожидают, что вы будете действовать без должных мер предосторожности. Вы можете безопасно буксировать на конце троса длиной в несколько миль, не так ли?

“ Знаете, сколько это прибавляет массы? Огрызнулся Сторрс. “ Но не берите в голову. Дело в том, что корабли нашего класса не предназначены для буксировки канатов. Мы цепляемся непосредственно за джиджи. Трос разорвет нас на части, точно так же, как при буксировке с максимальной тягой ”.

“Подождите немного”, - перебил Уэст. Он был шкипером корабля Лиги Европы до того, как достиг обязательного пенсионного возраста, и Белтлайн сделал ему предложение. Закон Астерита основывает выход на пенсию на медицинских данных, а не на календаре. “Я знаю, какая лодка может тянуть трос. Не обычный буксир — я имею в виду тот, который запускает парусник. У него недостаточно мощности, учитывая, как быстро нам придется работать. Но буксир ВМС Северной Америки класса "Геркулес" подошел бы. Я бы подумал, что к четырем из них можно было прицепиться без помех со стороны их приводных полей. Или, возможно, вы можете позаимствовать некоторые типыкубилай у азиатов. С таким количеством работающих двигателей мы сможем покрыть необходимое расстояние за достаточное время. Они будут на месте, когда мы прибудем, хорошо? Мы изготовим крепления и будем контролировать всю работу”.

И снова ожидание затянулось дольше, чем можно было бы объяснить задержкой передачи. Наконец раздался голос Бейли, такой тихий и дрожащий, что его почти заглушил шум вселенной. “ Я... полагаю, ты не знаешь. Оба флота находятся недалеко от Венеры. Совместные маневры.

Через мгновение, напустив на себя деловитость, подобающую одежде: “Мы сделаем все, что сможем. Сообщите в Международную службу спасения. Реквизируйте все, что мы сможем найти, что может помочь. Я не могу ничего обещать, у меня так мало времени на то, чтобы проверить каналы. Но я сделаю все, что в человеческих силах”.

“ Вы хотите сказать, что это возможно с точки зрения амеб? - уточнил Сторрс. Ему удалось сдержаться. Встряхнувшись, он ответил вслух:

“ Мы начинаем прямо сейчас. Мы должны свернуть нашу радиолокационную сеть. В противном случае силы ускорения разрушат ее. Когда мы добьемся встречи со 128-м, мы свяжемся с вами по заклинателю ближнего действия. Будьте готовы к этому. Прием.

Он не стал дожидаться ответа, а отключил передачу, как будто выключатель был на шее Эвана Бейли.

После того, как полотно было натянуто соответствующим оборудованием и началось ускорение, мужчинам почти ничего не оставалось делать до конца пробега. Но доктрина требовала, чтобы Сторрс оставался на мостике во время своей вахты пилота — в это время он также был капитаном. Он очнулся от периода сердитого покусывания губ и сказал: “Как насчет того, чтобы приготовить нам что-нибудь поесть? Одному Богу известно, когда у нас будет следующий шанс поесть, и он не передает эту информацию дальше.

“Правее”. Уэст поднял свое тело со штурманского кресла и направился на корму.

Его тело тащило за собой, пока он спускался по трапу и шел по коридору на камбуз. Разумеется, не было ощущения десяти сил тяжести, под действием которых Мерлин несся к Земле. Эметты одинаково воздействовали на все объекты на борту и, как правило, на внутреннее гирогравитационное поле, которое обеспечивало вес. Но иногда он жалел, что последнее не поддерживается на стандартной земной гравитации. Одной из немногих вещей, которые ему действительно нравились в астероидах, было ощущение плавучести на скале, где еще не были установлены тяговые генераторы. Это было почти то же самое, что снова стать молодым.

Перестань обманывать себя. И перестань себя жалеть. Он протиснулся на камбуз и принялся за работу. На пастушьих кораблях всегда имелся изысканный ассортимент блюд, как одно из средств поддержания боевого духа в их долгих одиноких круизах. Уэсту нравилось исследовать возможности, когда бы ни приходила его очередь готовить. И ему также нужно было защищать честь своей страны от этого древнего слуха об английской кухне. Даже сейчас он готовил сэндвичи так же тщательно, как любой датчанин. Но его мысли были далеко.

На какой риск мы вынуждены идти?

По закону экипаж перевозчика имел право отказаться от выполнения задания как слишком опасного. После этого им придется предстать перед комиссией по расследованию, и Beltline вполне может решить уволить их. (Я, честно говоря, не возражал бы против этого?) Однако в данном конкретном случае они, вероятно, были бы оправданы. Мерлин представлял собой значительную инвестицию. Сметчики компании были бы недовольны, если бы она погибла. Фактически, если бы изонитрат был просто выброшен в космос, можно было бы спасти и умеренно дорогой парусник.

Однако это вполне может втянуть Beltline в судебный процесс, учитывая, какой экономический ущерб понесет Земля. Никто не может возложить на кого-либо ответственность за то, что солнце выбрало этот день для вспышки. Но юрист может возразить, что агенты Beltline не приложили никаких усилий для спасения ситуации, и поэтому должен быть выплачен колоссальный иск. На SCC Земли может быть оказано давление с требованием отменить земную франшизу. Затяжной судебный процесс, даже если он будет выигран, несомненно, обойдется дороже, чем два корабля и три человека.

Уэст покачал головой. Это еще одна вещь, которая мне не нравится в Республике. Они могут сколько угодно хвастаться свободным предпринимательством, но оно по-прежнему представляет собой самую грубую, хладнокровную разновидность капитализма. Возможно, государства всеобщего благосостояния на Земле стали душными и чрезмерно бюрократизированными - тем не менее, мы не позволим дьяволу забрать верх!

Он поставил еду и кофейник с кофе на поднос и вышел вперед. Сторрс был занят с логарифмической линейкой и несколькими исписанными листами бумаги. Он схватил бутерброд с автоматическим “Спасибо” и принялся жевать. Пайки для него были всего лишь топливом; Уэст и Голеску никогда не предвкушали своей очереди на камбузе.

“ Что ты делаешь? - спросил англичанин.

“Пытаюсь прикинуть, не сможем ли мы выпарить часть жидкости во время буксировки, так постепенно, чтобы это не слишком сильно повлияло на пространство, и так быстро, чтобы мы потеряли заметную массу. Но ад и сера! У меня нет параметра тяги. Не зная, какие буксиры у нас будут в наличии — как насчет того, чтобы прицепить этого персонажа Бейли к грузу и щелкнуть над ним кнутом? Большой проволочный хлыст, подключенный к сети переменного тока напряжением в пятьсот вольт.

Уэст выдавил из себя улыбку. - На что он настаивал?

“Хм-м-м, да, именно так. О'кей, мы добьемся дополнительной реакции, разрезав Бейли на мелкие кусочки — очень, очень маленькие кусочки — и бросив его на корму ”.

Взгляд Уэста переместился на Землю. Полудиск становился полумесяцем по мере того, как Мерлин приближался к стороне, обращенной к космосу, но он также быстро увеличивался. Он проследил полосы, которые были облаками, белыми на летнем небе, зеркальный блеск океана и размытое зеленовато-коричневое побережье Европы.

“Не будь слишком строг к человеку, Сэм”, - сказал он. “Когда мир становится таким перенаселенным, как этот, приходится действовать по довольно жесткой системе. Полагаю, в рамках системы он делает все, что в его силах”.

Сторрс выругался. “О машине судят по ее производительности. Как ваша драгоценная система работает в этой неразберихе?”

“ О, забудьте о политических спорах. Есть еще Англия.

Черты лица Сторрса немного смягчились. “Довольно жесткий, да? Проходишь так близко от своей жены и не получаешь возможности увидеть ее.

Уэст подумал о маленьком домике в Кенте, где сейчас, должно быть, цветут мальвы, такие высокие, что затеняют окна. Он пожал плечами. “Я знал, во что ввязываюсь, когда подписывался в качестве перевозчика”.

Пять лет на конвейере. Пока я переждал не совсем три из них.

Он уставился в пространство. Безграничная пустота зияла перед ним, отсюда до ледяных звезд. Там тащились парусники, беспилотные, управляемые солнцем, медленно, но дешево перевозя скоропортящиеся грузы с богатых минералами астероидов и богатой химическими веществами атмосферы Юпитера на Землю, истощенную природными ресурсами, возвращаясь с такими промышленными товарами, которые Республика еще не удосужилась произвести для себя. И там тоже порхали пастушьи корабли по переплетающимся орбитам, Аполлоний Тианский, Симон Магус, Гермес Трисмегист, Фея Моргана, Гэндальф, десятки из них были подключены к радиосети и слушали, пока автомат не позвал на помощь. Почему-то это была зябкая идея. Он поежился.

Еще два года.

После этого - настоящая отставка с Мэри в цветущем Кенте. Он еще не знал, было ли его решение правильным. Сады, зеленые холмы, дома четырехсотлетней давности - это было не то, что человек мог позволить себе на пенсию космического офицера. Не при сегодняшней стоимости земли и налогах. Но шкала оплаты труда на астероидах была фантастической, Республика не взимала налогов с доходов, а Земля так остро нуждалась в межпланетном обмене, что каждое земное правительство также освобождало такие доходы от самозванства. К тому времени, как он вернется к Мэри, дом не будет заложен, и в банке у них будет достаточно денег, чтобы выполнить все, что они когда-то пообещали себе.

С другой стороны, они заплатили за это пятью годами, когда могли бы быть вместе.

И если его убьют, они никогда не заберут товар. Мэри придется переехать к одному из детей, и...

Уэст взял поднос. - Я отнесу Энди обед, - сказал он.

Сторрс рассеянно кивнул и вернулся к своим расчетам, без сомнения, это был его способ сбежать.

Проходя через крошечный салун, Уэст услышал перезвон гитары Голеску. После этого донеслись слова:

Джордж Вашингтон был транспортником, он был, он был.

Джордж Вашингтон был транспортником, он был, он был.

Он поплыл через Делавэр

Чтобы найти оленя, которого он толкнул там.

Браво, браво, ура перевозчикам!

Он вошел в мастерскую сразу за переборкой, которая закрывала ядерный генератор. Предполагалось, что здесь всегда должен был находиться человек, работающий при ускорении, на случай неприятностей. Но у Мерлина еще не развились колливоблеры, а Голеску сидел рядом. Его стул был прислонен к большому токарному станку, ноги на перекладинах, инструмент на коленях. Это был приземистый смуглый молодой человек с беличьими глазами.

“ Привет, ” сказал он. - Тоже вкусно.

Уэст поставил поднос на стол и налил две чашки кофе. “Кстати, - сказал он, - я не слишком хорошо разбираюсь в американском фольклоре, но разве Вашингтон не выбросил доллар на Потомак?”

“ Не спрашивай меня. Мои родители приехали на Цереру прямо из Крайовы.

“ Где бы это ни было.…Ты не хочешь когда-нибудь вернуться и побывать там?

“ Для чего? Голеску поднялся. - Эй, эти сэндвичи выглядят великолепно.

“ Спасибо. Хотя, боюсь, мое сердце не лежало к ним.

Голеску скорчил гримасу. “ Ага! Надеюсь, что нет.

— Я имею в виду, что я так разнервничался из-за этого проклятого дела...

-“Заводишься?”

“ Забудь об этом. Британец. Уэст покачал головой. “Знаешь, я не могу не пожалеть детей, которые никогда не чувствовали ветра или дождя”.

“Все, что я слышу о погоде, делает ее еще более мрачной”, - сказал Голеску с набитым ртом. “Лично мне жаль детей, которые никогда не смогут покататься на самокате, когда вокруг них сияет вся вселенная”.

Он некоторое время жевал, потом выпалил: “Эй, в чем is, Эд, эта наша проблема? В том, чтобы выбросить boiloff cargo за борт, нет никакой опасности ни для кого, кроме страховой компании. Разве нет? Это не то же самое, что когда вращение парусов 43-го сошло с ума. Мне до сих пор снятся кошмары об этом! Почему мы не можем просто выключить ”изовхатсит", настроить парус на любую подходящую траекторию и вернуться в радиолокационное поле Мерлина задолго до того, как выглянет солнце?

“ Космическое заражение, ” сказал Уэст. - Ты что, не слушал?

“Да, но я этого не понял. Восемьсот тонн газа не оставят ни малейшего следа во всем этом жестком вакууме”.

“ Черта с два они таковыми не являются. Вам все равно понадобятся приборы, чтобы обнаружить разницу, но — Что ж, давайте разберемся. Уэст достал из ящика верстака бумагу, карандаш и логарифмическую линейку. “ На расстоянии шести тысяч миль от уровня моря угловой диаметр Земли составляет, гм, скажем, сорок три с половиной градуса. Прибавив к этому объем окружающего нас пространства, мы можем сказать около пятидесяти семи с половиной. Если мы выбросимся за борт, туда прибудет почти весь газ; молекулы имеют направленную к Земле составляющую скорости. Между верхней границей атмосферы и, скажем, радиусом в полторы тысячи миль от поверхности концентрация вещества составит около десяти молекул на кубический сантиметр, если я правильно помню цифру, до ... Боже милостивый, мне самому трудно в это поверить! Более пятнадцати тысяч за кубический сантиметр!”

“ И что? Это не вызовет никаких трений, заслуживающих упоминания.

“ Вообще-то, нам было бы лучше позволить кораблю взорваться, ” пробормотал Уэст, все еще склонившись над своей работой. “В этом случае газ разлетится во все стороны, и, возможно, только два процента или около того приблизятся к Земле. Хотя это все равно невыносимо”.

“Черт возьми, это снова рассеется”.

“ Бьюсь об заклад, не в ближайшие месяцы. Вспомните эффект захвата планетарным магнитным полем. Но даже несколько часов такого рода заражения означают крупнейшую экономическую катастрофу с тех пор, как вышло из строя Ядерное устройство ”.

- Как же так? - спросил я.

“ Оборудование на орбите, чувак! В наши дни около Земли работает пара сотен различных устройств. Фотоэлементы, например, находящиеся непосредственно в космосе. Приборы мониторинга. Как, по-вашему, солнечные метеорологи получают свои данные? Одним из первичных источников является набор сверхчистых металлических поверхностей с характерными реакциями на различные излучения — автоматические спектрометры, отправляющие непрерывную информацию в компьютеры на Земле об относительной мощности ультрафиолетовых, рентгеновских лучей, всего диапазона солнечного излучения. Как вы себе представляете, что бомбардировка таким количеством молекул металлического комплекса и адсорбция повлияют на работу этих металлов? Как насчет метеорологических спутников, с их электронными внутренностями, открытыми космосу, защищенными от ионов, но не от вакуума? Или любой кибернет, построенный в том же духе, управляющий каким-нибудь таким сложным устройством, таким как радиорелейное устройство или часы Мессбауэра - или даже пилотируемая станция ”. Уэст хлопнул по переборке с такой силой, что она зазвенела. “Бейли сказал, что убытки составят десять миллиардов долларов. Но я не верю, что он учитывал косвенные последствия. Наверное, у него не хватит духу!”

Голеску с величайшей осторожностью поставил чашку с кофе и засунул руки в карманы. В уголке его челюсти дернулся мускул. “Я понимаю тебя”, - сказал он.

Уэст обнаружил, что у него пропал аппетит. Вы знаете, ему пришло в голову, что экономические последствия могут быть даже такими, что моему собственному правительству придется обложить дополнительным налогом всех, у кого еще остались деньги, просто чтобы прокормить безработных. Мэри еще может потерять этот дом.

“ Вспомнил об одном поручении, ” хрипло сказал он. - Я вернусь позже, чтобы забрать этот поднос. Он быстро ушел, поначалу спотыкаясь.

Ты не влезаешь в полную космическую броню, как бы ни спешил. Ты извиваешься и ворчишь, пробираясь внутрь. Помогая Сторрсу закрепить коленный сустав, Голеску заметил: “Подумать только, когда я был ребенком, я думал, что быть одним из рыцарей короля Артура было бы по-настоящему романтично”.

“Заткнись и продолжай”, - ответил Сторрс.

Хотя, может быть, в каком-то смысле так оно и есть, продолжал размышлять Голеску. Или, по крайней мере, это очередь, чтобы покормить дам. Вон тот дракон снаружи собирается извергнуть какой-то могучий горячий огонь.

Из динамика внутренней связи в раздевалке раздался голос Уэста с мостика: “Мерлин вызывает Центр международного космического контроля. Входите, Центральная.

Ответ был резким. “Центр международного космического контроля подтверждает вызов от "Мерлина". Приготовьтесь к передаче из офиса на Земле”.

“Итак, они наконец-то разбудили Бейли от его приятного сна”, - сказал Сторрс.

“ Не-а. Голеску закончил ассистировать и вернулся к своим бутсам. “Наконец-то он закончил совещание. Формулирование директивных указаний при курении сигар, Стандартная офицерская выдача сигар и правильный угол во рту”.

“ Расслабьтесь, ребята, ” сказал Уэст. “Вы должны знать, как трудно в короткие сроки поднять космический корабль определенного типа”.

“ Вы хотите сказать, что они не держат на орбите корабли Спасательной службы с полными экипажами? Удивленно спросил Голеску.

“ О, они часто так делают, ” неохотно признал Сторрс. — Но...

- Бейли слушает, - сказал громкоговоритель. “Это ты, Мерлин?”

- Нет, только мы, цыплята, - пробормотал Голеску.

“ Говорит Вест, принимаю командование, - сказал англичанин. “ Мы недалеко от точки встречи со 128-й. Больше я ничего не засек на радаре. У вас ведь здесь есть буксиры, не так ли?

Так близко к Земле не было временной задержки, которую могли бы зарегистрировать человеческие органы чувств. “К сожалению, нет”, - сказал Бейли. Трудно было сказать, был ли его тон резким или просто оборонительным. - Неосуществимо.

“ Что? Сторрс вскрикнул. Голеску увидел, как желтоватое лицо стало совершенно бескровным. Его собственное сердце пропустило удар или два. Он яростно занялся своими доспехами. Сквозь звон металла он услышал Веста:

- Но у Спасательной службы есть буксиры.

“Я знаю”, - сказал Бейли. “Поверьте мне, капитан Уэст, это решение далось нелегко. Прискорбный факт заключается в том, что, как я уже говорил вам ранее, каждый корабль, который мог бы буксировать ваш груз на тросе с достаточно высоким ускорением, чтобы дать нам хоть какой-то шанс, находится на маневрах. Вы должны знать, что стандартный спасательный буксир не использует тросы и не предназначен для них. Точно так же, как и ваше собственное судно. Трос увеличил бы собственный вес, но это бесполезно, когда его так легко закрепить непосредственно с помощью гирогравитационного крюка. При этом тяги не обладают большей мощностью, чем у вашего типа. В любой предсказуемой ситуации в этом нет необходимости. Выведенный из строя корабль нужно всего лишь вывести на стабильную орбиту, чтобы дождаться ремонтной бригады. Просто это настолько невероятная ситуация, что ее невозможно было предвидеть”.

— Но трое или четверо, которые помогут нам...

“Как вы прикрепите более одного тягача с помощью geegee к такому небольшому по объему грузу, как этот? Если бы у нас был в наличии корабль, такой большой, что мог бы взять контейнер на борт, проблем бы не было. Его радиационный экран защитил бы груз. Но у нас его нет. Транспорты ВМС ушли. Как и Лунная королева. Голос Бейли стал холодным. “С учетом того, что астериты захватили так много межпланетных перевозок, и с учетом того, что во время войны было разрушено так много земной поверхности, это единственные подобные корабли, которые у нас остались”.

Затянулось молчание. Голеску мог представить Уэста, одиноко стоящего перед пультом управления, его печальный взгляд устремлен на звезды и недостижимую Землю, методично пытающегося придумать выход из ловушки.

“Построй каркас вокруг газового баллона, ты, эдипов тряпичный мозг!” Сторрс зарычал.

“ Сэм, пожалуйста, ” взмолился Уэст. Обращаясь к Бейли: “ Прости нас. Мы здесь довольно взвинчены, ты понимаешь. Э-э ... хотя, что насчет этого? Каркас из балок вокруг мешка, создающий большую эффективную поверхность, за которую могли бы зацепиться несколько буксировщиков”.

“Сколько времени потребуется на строительство?” возразил человек с земли. “Вы знаете, насколько щекотлива и специализирована работа по строительству на орбите. Солнце взойдет за несколько часов до того, как любой подобный проект будет завершен ”. В его речи прозвучало что-то похожее на нетерпение. “Служба спасения готова принять вас на борт одного из своих подразделений. Вам нужно только снять парус и другой лишний груз, зацепиться за грузовой отсек и управлять своим судном с помощью дистанционного управления с нашего. Совершенно безопасно”.

“ Боюсь, что нет. Уэст сказал. “ На пастушьих кораблях также нет оборудования для непредвиденных случаев. Все, что мы могли сделать с помощью дистанционного управления, это включать и выключать аварийные системы. Этого недостаточно. Корабль, связанный с внешней массой, создает крайне нестабильную систему. Нам понадобится пилот на палубе, чтобы корректировать каждый раз, когда он начнет охоту.

Он вздохнул. “ Однако разворачивай свой корабль. На борту должен быть только один из нас.

Лицо Сторрса из белого превратилось в красное. “Почему один из нас?” он закричал. “Это твоя проблема, Землянин!”

Раздался глухой удар, словно Бейли ударил кулаком по столу. “ Ваш, сэр, ваш, - бросил он в ответ. “ Прочтите Договор о межпланетной навигации или ваше собственное соглашение. "Белтлайн" отправила этот груз сюда, и до тех пор, пока доставка не будет произведена, "Белтлайн" несет ответственность за последствия. Если кому-то приходится рисковать кораблем и, да, жизнью, почему вы так громко презираете именно эту Землю?”

—Джентльмены... - возразил Уэст.

Тон Бейли смягчился. “Я согласна. Сейчас не время для взаимных обвинений. Пойми, наше решение было трудным. Я разделяю ваши чувства. Мы все будем молиться за вас. И не забывай, что если, гм, исход окажется неудачным, мое собственное положение окажется под серьезной угрозой ”.

Сторрс что-то проглотил и с лязгом захлопнул лицевой щиток.

“ Тогда очень хорошо, ” устало сказал Вест. “ Мы сделаем все, что в наших силах. Отправьте ваш корабль. Поддерживайте с нами контакт. Дайте нам знать, если у вас появятся какие-нибудь идеи получше ”.

“ Конечно. Удачи, Мерлин. Конец.

“Конец связи, Земля”.

Затычки в ушах Голеску зарегистрировали радиопередачу Сторрса в костюме: “Мне не нужны его добрые пожелания”.

“Что касается меня, я воспользуюсь каждой крупицей удачи, которая мне выпадет”, - сказал Голеску. “Я не гордый”. В интерком: “Сколько времени до встречи, Эд?”

“ Минут через десять, - ответил Уэст. - Лучше побыстрее закончите проверку костюмов.

“ Отмеченное suit...in место? Голеску закрыл свой лицевой щиток.

К тому времени, когда они со Сторрсом убедились, что все в порядке, и протопали к воздушному шлюзу, торможение закончилось. Они стояли молча, пока комната не иссякла для них. Открылась внешняя дверь, чаша, до краев наполненная звездами.

Голеску коснулся панели управления своего устройства geegee и двинулся вперед. Внезапно он больше не был скован неуклюжестью; он порхал свободно, каким Земной Житель может быть только во сне. Мерлин превратился в игрушечную торпеду. Его окружала чернота, освещенная двенадцатью тысячами видимых солнц.

Он не смотрел на свое солнце. Оно могло ослепить его, прежде чем сразить насмерть. И Луна была закрыта отсюда. Но Земля лежала в стороне, огромная, темный шар с одним ослепительно тонким краем и ободком преломленного света. В его внешности было не так уж много поэзии, но ему было трудно оторвать взгляд от планеты.

В трубке прозвучал голос Сторрса по радио. “У нас чисто, Эд. Оставайся на месте, пока мы не закончим”.

“ Точно, ” сказал Уэст. — Ваша скорость относительно цели... - Он перечислил цифры.

В этом не было особой необходимости. Когда Голеску развернулся, парусник, который был у него за спиной, вырисовался, как другая Земля.

Он выключил светофильтр. Звезды исчезли; теперь он мог смотреть Солу в глаза. Диск паруса отражался почти с таким же блеском. Защищенный, он видел ее как большую белую луну, растущую по мере того, как он преодолевал расстояние в несколько миль. Радар скафандра издал серию звуковых сигналов, информируя его о векторах и расстоянии. Это создавало сухую, скрипучую музыку для его полета. "Не совсем полет валькирий", — подумал он, - "страшнее". Он обнаружил, что беззвучно насвистывает, а слова вызывающе вертятся у него в голове.

Чак Линдберг был транспортником, он был, он был.

Чак Линдберг был транспортником, он был, он был.

Его одинокая песня была в новостях:

Дух Сент-Луис Блюз.

Браво, браво, ура перевозчикам!

“ Привет, Эд, ” позвал Сторрс. И, спохватившись: “Ты тоже, Энди”.

“Да?” Ответил Уэст.

“Я размышлял. Судя по тому, как сложилась эта работа, скорее всего, она невыполнима”.

- Мы должны попытаться.

“ Конечно, конечно, конечно. Но послушай. Нам не принесет никакой пользы наблюдение в телескоп за началом этой вспышки. Протоны с самой высокой энергией движутся со скоростью, не намного меньшей скорости света. И есть колоссальная вероятная ошибка в предсказании времени. За час до начала давайте отчалим, и к черту эти драгоценные спутники.

“ Извини, старина, нет. Мерлин останется сцепленным и будет буксировать до конца пробега ... или ее. Пилотировать буду я. Мы можем обойтись без вахты за двигателем. Вы с Энди ждите на борту спасательного судна.

“Убери это”, - сказал Голеску. “Как ты думаешь, какая у нас смелость?”

- Вы оба молодые люди, - тупо сказал Уэст.

“ И ты женатый мужчина. А мне нужно поддерживать репутацию.

“ Поосторожнее с героизмом, вы двое, - сказал Сторрс. “ Если уж на то пошло, может быть, мы сможем разыграть карты. Тем временем, я полагаю, каждая миля, которую мы сможем протащить в космос с этой консервированной вонью, кому—то поможет, так что давайте продолжим в том же духе ”.

Парус теперь почти рассекал небо пополам. Четыре с половиной мили в поперечнике, наполненные пеной элементы, придававшие ему жесткость, маршировали по полю зрения, подобно бробдингнегским спицам, при медленном вращении этот диск весил почти сто тонн. И все же он был призрачно тонким, шириной в микрон, из прочного алюминированного пластика, вращение которого было таким же необходимым, как и ребра жесткости, чтобы он не заваливался назад под действием крутящего момента на его кромке.

Поскольку, хотя давление солнечного света в окрестностях Земли составляет всего около восьмидесяти микродин на квадратный сантиметр, оно невероятно возрастает, когда размеры растягиваются на мили. "Санджаммеры" шли медленно, их самые короткие переходы измерялись месяцами, но этот мощный устойчивый ветер никогда не прекращался для них; он ослабевал по мере того, как они приближались к звезде, но вместе с ним ослабевала и солнечная гравитация, причем в точной пропорции. Их строительство в открытом космосе стоило денег, но все же гораздо меньше, чем строительство корабля с двигателем; поскольку для них не требовалось ни двигателей, ни экипажей, просто металлическое покрытие, нанесенное напылением на лист углеродистых соединений, конфигурация датчиков и автоматов, а также средства для сигнализации об их местонахождении и случайных потребностях. Эти потребности редко сводились к устранению какой-либо механической неисправности. В остальном в длительных путешествиях вслепую мало что происходило. Микрометеориты разрушили паруса, которые в конечном итоге должны были быть заменены; космические лучи пронизывали секции носителя, не обращая внимания на неживые грузы —

Или солнечные вспышки унесли их в хеллангоне, подумал Голеску.

Это случилось впервые в жизни, напомнил он себе. Возможно, и в последний раз. Уникальное событие. Для меня большая честь присутствовать при этом. Что мне предлагают, дамы и господа, за мою долю этой уникальной привилегии?

Он с легким удивлением заметил, что не боится. Что ж, в ближайшие несколько часов не произойдет ничего особенно ужасного. За исключением большой тяжелой работы. Достаточно ужасно. Мне следовало попробовать себя в качестве пилота космического корабля. Тем не менее, вы должны как-то зарабатывать свои деньги, и платят здесь хорошо, чтобы компенсировать то, что вам не на что их потратить. Еще несколько круизов, и я получу свою долю для поисков. Вот и жизнь!

Проходя около середины диска, он заметил узел, в котором sunjammer держал свой передатчик и навигационные датчики. Затем он проскользнул сзади. Огромная луна почернела для него. Он поднял фильтр и увидел, что она стала тускло-голубой от отраженного звездного света.

Они со Сторрсом осторожно двинулись к противоположной ступице. Она была соединена универсальным шарниром с большим, тускло поблескивающим цилиндром, в котором находились двигатели. Они черпали энергию — им много не требовалось — от солнечных батарей в центре движения "навстречу солнцу" и использовали ее для управления вращением и прецессией паруса в соответствии с инструкциями пилотского компьютера. Потому что sunjammer должен лавировать с орбиты на орбиту, преодолевая постоянно усиливающийся радиальный энергетический ветер. Гравитация помогала только при переходе из внешней Системы во внутреннюю; и даже тогда вектор уменьшения постоянно менялся.

Голеску почувствовал легкий толчок, когда его ботинки соприкоснулись с корпусом прецессора. Они прижались, и он почувствовал невесомость. Двигатели внизу были выключены по радиокоманде от Мерлина. Он немного постоял, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению.

Сторрс приземлился рядом с ним. “ Давай, ” сказал нетерпеливый голос. “ Вытащи провод из своего выпрямителя. Нам понадобится примерно два часа, чтобы отцепить грузовой отсек в том виде, в каком он есть.

“ Да, конечно. Голеску начал снимать с плеч складной стеллаж для инструментов. Он и его спутница были увешаны оборудованием, как рождественская елка семьи роботов.

“Я нечасто работал с подобными проектами”, - признался он. “Тебе лучше быть боссом”соломы"". Он ухмыльнулся. “Я буду соломинкой”.

Сторрс издал кислый звук.

При этом газовозы были довольно необычной моделью. Их грузы должны быть прикрыты парусом, чтобы температура не превысила критическую, сжиженный материал не вскипел и контейнеры не разорвались. Стандартная форма sunjammer использовала изогнутый парус, управляемый канатами, которые тянули, а не толкали груз. Такое расположение позволяло значительно увеличить площадь захвата света и пропорционально увеличить грузоподъемность. Недостатком было то, что ремонтные бригады на стандартном судне должны были начать с установки экрана между ними и отражателем…если бы они не хотели стать фрикасе в своих скафандрах.

Позвал Уэст: “Эд слушает. Мне пришлось отстать. Парус заслонял меня от вас. Все в порядке?”

“Просто отлично”, - сказал Голеску. “Помимо того, что у меня чешется спина, которую я не могу почесать, и впереди у меня больше работы, чем я осмелился бы загрузить ни на одну машину, и перспектива быть взорванным до наноразмерности, и никаких женщин в поле зрения, и адская потребность в пиве, я не могу жаловаться. Или, скорее, я могу, но от этого будет мало толку.

“ Ты когда-нибудь перестанешь болтать, Энди? Проворчал Сторрс.

“Оставь его в покое, Сэм”, - посоветовал Уэст. “Каждому из нас нужна отдушина”.

“Ну... да. Я, наверное, ненавижу Землю. Во всяком случае, Северную Америку. Вы, британцы, все еще люди”. Сторрс перенес свой стеллаж для инструментов к дальнему концу цилиндра и установил его на место с грохотом, который должен был бы вызвать грохот, но, естественно, этого не произошло. “У этих американцев — болванов даже нет своих обычных заправочных катеров, которые выгружают часть этого груза”.

“Они не могут”, - сказал Уэст. “Помните, что сказал нам Бейли. У них нет возможностей. Как только контейнер был выведен на орбиту, два или три люггера потратили бы пару недель на транспортировку содержимого на землю.

“И все же, - сказал Голеску, - мне кажется, что каждый фунт, который они могут сэкономить прямо сейчас, помог бы. Сделать ситуацию намного менее серьезной, если эта штука все-таки взорвется ”.

“За короткое время это не имело бы никакого существенного значения”, - сказал Уэст. “И это затруднило бы наши операции”.

“ Но разве получатель не хочет забрать свои вещи? Я проверил, и этот груз стоит восемь миллионов фунтов стерлингов, что составляет совсем немного за фунт.

“Я только что сказал тебе, Энди, утилизация помешает действительно важной работе - поддержанию работоспособности этих спутников!” Тон Уэста стал задумчивым. “Знаешь, если мы добьемся успеха, нас ждет довольно приятный бонус”.

Голеску фыркнул. “Это примерно так же вероятно, как свертывание Млечного Пути. Белтлайн не обрадуется. Конечно, они добьются расположения на Земле. Но они потеряют sunjammer и груз. Кто-то должен возместить потерю. Если это страховая компания, как я предполагаю ... Что ж, представьте, до чего вырастут страховые взносы!”

“Возможно, нас похлопают по плечу, - согласился Сторрс, - и тогда Старик позвонит нам по секрету и скажет, что в следующий раз, когда мы будем так плохо таскать каштаны, он назначит нас дежурить по левому борту, в уборных”.

Голос Уэста звучал потрясенно. - Ты серьезно? - спросил я.

“ Угу, ” сказал Голеску. “ Астериты не могут позволить себе оправданий. Если ты не отрежешь горчицу, ты, скорее всего, умрешь, как и твои товарищи.

- Но я должен сократить расходы на Землю, - процедил Сторрс сквозь зубы.

Рама Голеску теперь тоже была на месте. Он взлетел ”вверх“, чтобы установить батарею прожекторов, и снова ”вниз", чтобы подключить их. Свет сверкал, резкий и рассеянный, на том месте, где должна была быть выполнена работа.

Это был тяжелый U-образный шарнир, соединяющий прецессор с грузовым отсеком. Последний также был частично освещен. До сих пор он выглядел только как черный круг. Теперь, за рамкой, которая удерживала его на месте, тяжело вращаясь в противоположную сторону, полупрозрачный пакет мерцал глубоким, сердитым красным.

Он был не очень большим, чтобы вместить в себя столько ада ... или столько денег, подумал Голеску. Космически холодный и сжиженный под высоким давлением, изонитрат занимал сферу всего около десяти ярдов в диаметре. Его вещество, даже атомы металла, были извлечены из атмосферы Юпитера — холодной огромной звезды, сияющей в созвездии Близнецов, рядом с ней видны две луны-светлячки, сокровищница и могила большего количества астеритов, чем Голеску хотел себе представить. Они тоже были храбрыми людьми, которые обслуживали орбитальную станцию, где комплексы Юпитера перерабатывались в изонитрат. Авария там была бы не совсем похожа на взрыв ядерной боеголовки, но разница была чисто академической.

Однако Земле нужны были эти насыщенные энергией молекулы в качестве отправной точки для дюжины химических синтезов. И Земля была готова платить. Спрос вызвал предложение, включая предложение людей для поддержания производства и движения Конвейера.

Голеску начал отстегивать свои инструменты и вешать их на стойку, чтобы они были под рукой. Он почувствовал, что его собственные мышцы, не только на руках, но и на ногах, животе и шее, постоянно взаимодействуют с центробежными силами и силами Кориолиса, удерживая его в равновесии на этом свободно падающем снаряде. Это привело его к тому, что он заметил, как дыхание входит и выходит из его ноздрей, ощущая привкус химикатов для переработки отходов, и как его сердце медленно прогоняет кровь по сложной сети вен и артерий, и как это вызывает непрекращающуюся легкую пульсацию в ушах. Он снова проголодался и не соврал, что хочет пива ... Ах, прохладное ощущение на языке, да, вот почему астериты должны продавать на Землю, они сами еще не преуспели в варке приличного пива...

- Сэм, - сказал он, - я тут подумал.

- Давно пора, - проворчал Сторрс.

“ Нет, правда. Я никогда раньше не задумывался об этом. Но если этот мусор такой раздражающий, как получилось, что мы вообще можем его отправлять? Почему космическое излучение не приводит его в действие?”

Сторрс вздохнул. Лампы отбрасывали блики на худые черты его лица за лицевым щитком и черные впадины. “Если бы ты проводил больше времени в школе, изучая свою науку, и меньше бегал за женщинами и бил на гитаре — О, хорошо”. Он смягчился. “Я сам не химик, но это довольно очевидно. Комплекс изонитрата на самом деле довольно стабилен. Ясно видно, что рентгеновские лучи и электроны его не беспокоят. И вероятность того, что высокоэнергетическое ядро разрушит достаточное количество молекул, чтобы запустить цепную реакцию, должна быть чрезвычайно низкой. Проблема прямо сейчас в том, что у нас ожидается рекордная концентрация ядер высокой энергии ”.

“ Э-э, да. Если бы мы могли отгородиться от них экраном — может быть, установить генератор поля на раму...

“Где вы раздобыли устройство, которое обеспечивает поле нужного размера и формы за то время, которое у нас есть? Осмелюсь предположить, что они будут предоставлены в будущем. Ретроспектива против предвидения, как обычно. А теперь поторопись ”.

“ Подождите немного, ” окликнул их Уэст. “ Только что получен сигнал с корабля Службы спасения. Хотите, я передам вам?

“ С таким же успехом можно, - сказал Голеску. - Для смеха.

Новый голос с английским акцентом: “Алло, Мерлин. Катер спасательной службы Международной космической комиссии "Раджастан", говорит командир Вильегас. Входи, Мерлин. Голеску искал пришельца, но это, должно быть, всего лишь искра, затерянная среди звезд.

- Подтверждаю, - коротко сказал Уэст и представился.

- У нас есть твое положение и путь, Мерлин. Планируешь ли ты сохранить их в настоящее время? Да? Затем мы выйдем на ту же орбиту с тридцатикилометровым отставанием. Если только мы не сможем что-нибудь сделать с elp.

“Скажите ему, чтобы он прислал кого-нибудь из своих знакомых, у кого есть опыт плавания под парусом”, - сказал Сторрс. - С одним-двумя дополнительными людьми мы закончим раньше.

Уэст передал идею дальше. Вильегас на мгновение замялся, прежде чем ответить: “Мне очень жаль, но с нами нет таких людей. Тебе следовало попросить о них раньше.

“Мы предполагали, что вы не бесконечно тупоголовый”, - отрезал Сторрс. “Наша ошибка”.

“Не порви свои прокладки, Сэм”, - посоветовал Голеску. “Sunjammers - необычные аппараты. На Земле их нет. Откуда они могли знать?”

- У “Белтлайн" есть офисы и персонал на Земле! Неужели этот Бейли снерд даже не проконсультировался с ними?

“ Возможно, никого не было под рукой, кроме секретарши. Эта яхта должна была подойти окончательно только через две-три недели. Возможно, все наши люди, которые могли бы чем-либо помочь, слоняются по Земле и не смотрят никаких выпусков новостей. Я слышал, у них там есть отличные места для подобных занятий.

Сценарий не был передан. Вильегас говорил: “Нет смысла посылать кого-либо из моих инженеров, да? У них нет специальных навыков. К тому времени, когда нужные вам люди прибудут, ваши закончат отсоединение, и вы, я надеюсь, будете на ускорении.

“ Ну, сначала ты возьмешь на борт моего, - сказал Уэст. - Нам нужен пилот только для этого маневра.

“Я никогда не думал об Эде как о герое”, - заметил Голеску. Он присел на корточки, чтобы закрепить гаечный ключ на головке болта. “Должны ли мы оказать ему услугу?”

“Какая дилемма”, - язвительно заметил Сторрс. “Если я это сделаю, я трус. Если я этого не сделаю и мы разыграем карты, я могу в конечном итоге рискнуть своей шеей ради Матери-Земли.

“ Перестань шутить, Сэм. Война закончилась, или ты не слышал? Кроме того, мы можем оказаться на расстоянии выброски до того, как сработает сигнальная ракета. Это с такой же вероятностью произойдет позже, чем было предсказано, как и раньше. Или ... вы знаете, в доспехах, с прочным металлическим щитом вокруг себя, человек может даже пережить взрыв. Нет воздуха, способного переносить взрыв. Когда Мерлин развалится на части, его можно будет выбросить в космос целым и невредимым”.

“ Конечно. До четырех тысяч рентген в час. Это означает девять минут для смертельной дозы. Другой корабль не найдет его в ближайшие девять минут, приятель.

“Хм-м-м... верно. Черт возьми! Что нам нужно, так это карманный генератор радиосигналов. Или что—нибудь очень толстое, за чем можно спрятаться...

Слова Голеску оборвались на полуслове. Он смотрел перед собой, в ледяной свет Юпитера, пока его остаточный образ не заплясал у него перед глазами.

Все звезды танцевали.

“ Что тебя сейчас гложет? Сторрс зарычал. - За работу.

Крик Голеску чуть не разорвал его собственные барабанные перепонки. Его эхо все еще отдавалось в шлеме, когда Уэст закричал: “Что это? Я спрашиваю, что случилось? Я иду, буду там через несколько минут, держитесь, ребята!”

“ Нет... подождите... придержите все, - запинаясь, пробормотал Голеску. “ Не так быстро. У нас все в порядке, лучше, чем в порядке.

Сторрс сомкнул пальцы в латных перчатках на наплечниках противника и встряхнул его. - В чем дело, клоун?

“ Разве ты не понимаешь? Голеску взвыл. - Мы можем спасти весь матч по стрельбе!

Между санджаммером и пастушьим кораблем перекинулись парой слов. Решение было принято быстро; космонавт, который не мог принять решение с самого начала, вряд ли стал бы долго загромождать свою профессию. Уэст позвонил в Раджастхан. “... Пришлите нам всех, кого только сможете выделить”, - заключил он. “Я вызову Бейли и попрошу его прислать нам больше экипажей из флота вашей службы на орбите. Но вряд ли они прибудут еще в течение нескольких часов, а тем временем мы должны добиться максимального прогресса ”.

“Гм-м-м...Имя жертвы... Нет, капитан”, - сказал Вильегас. “Мне очень жаль, но у меня нет полномочий делать это”.

“ А? Ты командуешь собственным кораблем, не так ли?

— Да, но мне было приказано только...

Уэст удивил Сторрса и Голеску отборным изложением англосаксонских односложных фраз. “Очень хорошо, мы изменим ваши распоряжения”, - сказал он. — Алло, алло, Мерлин вызывает Международный...

На паруснике астериты поспешно прикрепляли инструменты обратно к своей броне. Они не стали утруждать себя тем, что им могло понадобиться. Их можно было бы собрать позже, если бы было "потом".

“ Самая безумная вещь, о которой я когда-либо слышал, ” выдохнул Сторрс. “Это должно сработать, но ... Почему никто на Земле до этого не додумался?”

“ Полагаю, по той же причине, по которой вы с Эдом этого не сделали, - сказал Голеску. “Это настолько грубо и очевидно, что только такой маломощный мозг, как мой, смог бы это увидеть. По крайней мере, увидеть это быстро. Я полагаю, что в конце концов кто-нибудь бы до этого додумался.

“ Это было бы слишком поздно. ” Взгляд Сторрса скользнул по устрашающей голубой равнине, раскинувшейся перед ним, заслоняя половину Вселенной. “ Возможно, уже слишком поздно. Адские котлы, какая огромная работа!”

“ Не напоминай мне. У меня и без того хватает забот. Готов? О'кей, давай прекратим чередование.

Сторрс открыл крышку над ручным управлением, произвел несколько регулировок, поставил крышку на место и с помощью ручки маленького гаечного ключа в форме полумесяца нажал глубоко утопленную кнопку. Он тут же отскочил назад, от цилиндра. Голеску упал одновременно с ним.

Они прибыли не слишком быстро. Шестерни зацепились, маховики начали вращаться, моторная и грузовая секции получили угловой момент, который снимался с паруса. В то же время произошла прецессировка диска, направленная непосредственно к солнцу.

Такую огромную массу невозможно было остановить быстро. Сторрс и Голеску вырвались на яркий свет. Их термостатические блоки начали работать, преобразуя тепло в электричество и накапливая его в конденсаторах скафандров. Эта энергия была бы необходима; мужчинам предстояло работать довольно долго.

“Знаете, - сказал Сторрс, - вы были не правы, говоря о спасении всего. Парус будет потерян”.

“ И что? Вернулся Голеску. “ Комплект - вот что важно. Пара сотен тысяч баксов капусты - это дешево за спасение всего остального.

- Если мы это сделаем.

“ Поговорим о пессимистах! Сэм, я удивлен, что ты не носишь ремень и подтяжки одновременно.…При этом, если подумать, куски парусины должны стоить дорого в качестве сувениров ”.

Уэст связался с ними: “У меня небольшая размолвка с Бейли. Позвольте мне ввести вас в курс дела”. Пауза. “Вот они. Тебе придется спорить с ними так же, как и со мной. Равные звания.

“Нелепая договоренность”, - сказал Бейли.

“ Ни в малейшей степени. Каждый из нас должен уметь выполнять любую возникающую задачу. Но давайте не будем терять время. Каковы именно ваши возражения против нашего предложения?”

“Да ведь вся концепция просто фантастическая”.

“ Послушайте, ” прохрипел Сторрс, “ это наша работа, а не ваша. Мы знаем, что возможно, а что нет.

“ Восемь часов — меньше того - чтобы обработать шестнадцать квадратных миль материала? Бейли запротестовал.

“ Толщиной в один микрон, ” указал Уэст. “ Сто квадратных ярдов весят всего около фунта. Это не то же самое, что строить раму для буксировки. Эта работа элементарна. Любой космонавт, у которого на скафандре есть блок geegee, может это сделать ”.

— Но... нет, ты не можешь.

“ Нет, если вы не пришлете нам на помощь рой людей, - признал Уэст. - И как можно скорее.

“Если вы думаете, что я собираюсь санкционировать такого рода расходы налогоплательщика, подумайте еще раз. Я запрещаю это безумие. Настоящим вам приказано продолжать стандартные процедуры”.

Из горла Сторрса вырвался нечленораздельный звук. Голеску произнес нехорошие слова. Уэст заговорил совершенно спокойно:

“Вы не можете запретить это или отдать какой-либо приказ, за исключением того, что мы должны сделать все возможное. Пожалуйста, прочтите тексты, которые вы мне цитировали. Если Beltline несет ответственность за эту операцию, агенты Beltline должны иметь полномочия решать, как она должна проводиться. И наше решение - идти ва-банк, как, я полагаю, говорите вы, американцы. Без вашего сотрудничества мы обречены на провал. И какое оправдание вы тогда предложите? Я со всем уважением предлагаю вам, мистер Бейли, расколоться ”.

Гудела тишина, за исключением шума толпящихся, вспыхивающих звезд. Земля громадно вращалась в абсолютной темноте. По мере ослабления центробежной силы парус начал сгибаться по краям. Если бы он не был обращен лицом к солнцу, то мог бы безнадежно запутаться. При существующем положении вещей, когда вращение закончится, оно будет приближаться к сечению сферы.

В затычках для ушей у Бейли булькнуло. “ Ты победил. Я пришлю к вам несколько экипажей в течение пары часов, а пока скажите капитану Вильегасу, чтобы он отдал своих людей под ваше командование. Какое оборудование потребуется?

“ В основном факелы, ” сказал Уэст. “ Самый быстрый способ нарезать эту дрянь. У нас на борту есть металлические прутья, так что я могу довольно быстро соорудить каркас, чтобы удерживать все это на месте. Ваша банда также захочет ...

Голеску подал Сторрсу знак переключить диапазон. - Фью! - сказал он. “Это была неприятная минута. Я не думал, что старина Эд на это способен”.

“Эд - хороший парень”, - сказал Сторрс. — Э-э, нам по-прежнему потребуется только один человек на борту “Мерлина”, но...

“ К черту это блеяние. Мы в этом вместе. Я останусь с ним, когда придет время.

“ Верно. Я тоже.

Пастушьему кораблю было необходимо зацепиться и применить мощность, чтобы вращение не подвергло мешок воздействию радиационной бури. Голеску должен был тогда быть за штурвалом, но они со Сторрсом были слишком измотаны. Работа была тяжелой. Они сидели в салоне с нетронутыми кружками кофе, бессмысленно уставившись в переборки, пока Уэст управлял приборами.

Снаружи Люцифер бежал на свободе. Закашлявшись от солнца, ионы с энергией в миллионы электронвольт заполнили все пространство. Там, на Земле, туристы в антарктических домиках толпились в обзорных куполах, чтобы понаблюдать, как зимнее небо оживает от огромных колышущихся занавесей полярного сияния. В других местах люди, услышавшие новости, сгрудились у экранов телевизоров, ожидая новостей. Прием был плохим. Ядерные генераторы кораблей за пределами атмосферы направляли энергию в защитные поля, отводя этот смертоносный поток от их корпусов. Глаза инженеров не отрывались от приборов.

Мерлин задрожал. Время от времени, когда она двигалась, чтобы удержать груз на конце своей веревки на ровном киле, ее члены стонали от напряжения. Это был единственный знак внимания, подаренный мужчинам в салоне. Они не осмеливались прерывать пилота вопросами.

“Это должно сработать”, - тупо повторил Сторрс в десятый раз. Он потер подбородок. Щетина бороды издавала слышимый скрежет.

“Конечно, так и будет”, - сказал Голеску. “Это моя идея, не так ли?” Дерзость покинула его голос.

“Что ж, ” сказал Сторрс, “ если этого не произойдет ... если этот груз взорвется ... мы никогда не узнаем”. Он положил кулак на стол и посмотрел на узловатые костяшки пальцев. “ Хотел бы я знать. Как бы я посмеялся над этими толстыми землянами.

Голеску потянулся за своим кофе. Тот остыл. “ Они не так уж плохи. И если уж тебе приходится быть таким горячим патриотом, не забывай, что проблемы на Земле коснутся Республики. Они нужны нам так же, как и мы им ”.

“ Чушь собачья. Я могу показать тебе экономическую статистику.…Черт возьми, вдвойне черт возьми! Это неправильно! Сколькими человеческими жизнями стоит рисковать, чтобы спасти десять миллиардов или около того паршивых долларов?”

- Этот динеро требует гораздо больше человеко-лет, чем мы трое сможем накопить, даже если я достигну своей цели и стану грязным старикашкой.

“Годы работы. Не смерти”.

-Испугался?

Сторрс сплюнул в пеплоуловитель. “Нет. Усталый и злой. Для Эда это означает одно. Экономический крах на Земле нанесет ему прямой ущерб. Но ты и я...

- Тебе не обязательно было находиться на борту.

- Конечно, хотел.

“Да брось ты все эти причудливые моральные проблемы”, - сказал Голеску. “Это то, за что нам платят”.

“Хм-м-м... да.…Осталось еще полчаса, судя по часам, если прогноз верен. Я надеюсь, что Эд выдержит это напряжение ”.

“ Лучше бы ему. Это реальный шанс, которым мы пользуемся. Мы знали, что на протяжении всего щита будет более чем достаточно. Ну, я видел, как он проглотил целую аптечку таблеток от переутомления и психоделических препаратов. Голеску пошевелился на своем стуле. “Хочешь поиграть в рамми?”

“Нет”.

Солнечные стрелы устремились дальше сквозь вакуум. Там, где они сталкивались с экраномМерлин, они отклонялись от него, испытывая злобный поток рентгеновского излучения, который поглощала ее внутренняя защита. Где они нанесли удар по грузовому отсеку —

Они наткнулись на барьер из пластика и алюминия: парус, разрезанный на квадраты в пятнадцать ярдов, которые были уложены слоями внутри сварного каркаса. Коэффициент экранирования составлял около пятидесяти граммов на квадратный сантиметр. Легкие металлы и богатые водородом соединения углерода являются высокоэффективными ограничителями высвобождения мелких атомов, таких как ионы водорода и гелия, которые составляют почти все выбросы вспышек. Например, 32,7 грамма алюминия на квадратный сантиметр останавливают протоны напряжением в двести миллионов электронвольт. Характеристики отдачи таковы, что вторичное излучение не представляет серьезной проблемы — по крайней мере, для изонитрата, которого касается только ядро, врезающееся в его гигантскую молекулу.

Но весь неуклюжий ансамбль щита, грузового отсека и пастушьего корабля должен быть обращен прямо в эпицентр взрыва. И гравитация продолжала пытаться вывести его на орбиту, что приводило в действие гироскопические силы. Управление осуществлялось на конце длинного рычага; масса имела значительный вращающий момент и не была идеально сбалансирована. Компенсация может стать чрезмерной с ужасающей легкостью.

“Если мы выкарабкаемся из этой ситуации, - сказал Голеску, - то действительно получим ту премию, за которой заискивал Эд”.

“Угу. ” Сторрс поднял глаза с темными ободками. “Энди, ты хороший Оскар, и я надеюсь, что мы снова сможем быть вместе, но прямо сейчас мне нужно кое о чем подумать. Помолчи, ладно?”

“О'кей”, - сказал Голеску. “Хотя думать - последнее, что я хочу делать”.

Он прошел на корму, чтобы взглянуть на показания приборов машинного отделения. Не то чтобы он мог сильно улучшить положение, если что-то шло наперекосяк в его нынешнем состоянии. Почему ни один человек из десятков, разделявших парус, не вызвался отправиться вместе и помочь? У землян, конечно, не было особых причин любить астеритов. Голеску поймал себя на мысли, что задается вопросом, действительно ли Революция была оправдана — было ли когда-нибудь что-то, что вызывало такую горечь между людьми. А теперь убери это! Вытащи гитару и — Нет, это побеспокоит Эда. Сэм, я думаю, тоже.

Мне следовало принять снотворное ... Э-э-э, и ничего подобного тоже.

Его затуманенное зрение сфокусировалось на ряде индикаторов. Все работает гладко — корабль исправен - подождите секунду! Подсчет внешнего излучения —

“Йи-йи-йип!” - закричал он. “Она падает! Сигнальная ракета гаснет!” И он исполнил боевой танец по мастерской и по всему коридору за ней.

Медленно, очень медленно шторм утихал. Пока, наконец, Уэст не сказал по внутренней связи: “Все кончено. Мы живы, ребята.

Сторрс тоже начал танцевать.

Через некоторое время Уэст доложил: “Вызывает Земля. Поздравляю и так далее. Они немедленно пришлют буксир за этим грузом и подержат его в тени Луны, пока будут разгружать. Мы приглашены на празднование. В его голосе прозвучала тоска. - Как ты думаешь, компания не будет возражать, если мы согласимся?

“Лучше бы им этого не делать”, - сказал Сторрс.

“Нам в любом случае нужна проверка после того, как мы подвергли корабль такому стрессу”, - добавил Голеску. “И им придется рассчитать новую орбиту для остальной части нашей миссии. У нас наверняка будет остановка на несколько дней. Усталость слетела с него. “Мясоеды, я иду!”

Он схватил гитару и заорал:

Старина Эйнштейн был транспортником, он был, он был

Старина Эйнштейн был транспортником, он был, он был.

Его гоночная машина израсходовала слишком много бензина;

Это сократило время, но увеличило массу,

Браво, браво, ура перевозчикам!

Теперь у него была история, которую он должен был вышить для девочек в городе Паллада.

ПОРТВЕЙН "АРСЕНАЛ "

-1-

Когда прилетел земной корабль, Гуннар Хайм торговался с посланцем с дьявольскими крыльями из ядерной кузницы. У Обители Требогир, от имени которой выступал Ро, было оружие на продажу; но были условия. Нечеловеческие слова шипели и свистели в наушниках мужского шлема. Грегориос Куманудес перевел на английский. “... ракета развивает такую большую начальную скорость, используя собственные гравитроны корабля для придания стартового импульса”.

Хейму хотелось бы продемонстрировать нежелание торговца лошадьми, например, задумчиво почесав в затылке. Но при нынешних обстоятельствах это выглядело бы глупо. Черт бы побрал эту необходимость носить воздушные скафандры! Даже на платформе лифта, где он стоял, которая поддерживала его земной вес в норме, и даже с силой двухметрового тела, которое он привел в первоклассное состояние во время путешествия сюда, масса оборудования, которое он должен был нести, была утомительной. Первоначально он планировал остаться на борту, посадить снаружи девушкуКонни 3V с двусторонним движением и таким образом встретиться со стаурни; но Куманудес предостерег его от этого. “Они будут больше уважать вас, капитан, за то, что вы оказались в их собственной среде”, - сказал грек. “Иррационально, конечно, но они придают большое значение физической выносливости. И они предложат более выгодную сделку тому, кого они уважают ”.

Со—Хейм нахмурился под резким синим солнечным светом. “ Я вижу преимущество, ” ответил он. “Однако, с моими собственными недостатками в маневрировании, я был бы легкой добычей”.

Куманудес выразил свое возражение языком, который преобладает между Кимретскими высотами и Железным морем. Ро развел когтистыми руками - поразительно человеческий жест. “Потеря маневренности незначительна, “ сказал он, - поскольку для запуска требуется всего лишь доля секунды. После этого сразу же снова доступна полная мощность разгона. Безусловно, система должна быть синхронизирована с двигательным комплексом, но внесение необходимых изменений на вашем корабле не должно занять много времени ”.

Бессознательно Хейм взглянул в небо. Где-то за этим темно-фиолетовым сводом, за этими ледяными облаками с голубым оттенком, "Фокс II" вращался на орбите вокруг Стаурна; тендеры сновали туда-сюда с адскими грузами, люди и не-люди кишели над крейсером, работая сообща, чтобы подготовить его к войне. Делать оставалось не так уж много. И каждый нерв в нем трепетал от желания оказаться подальше отсюда. С каждым днем, проведенным им здесь, Алерион становился сильнее, а дело людей на Новой Европе - все более безнадежным.

Тем не менее, он собирался быть ужасно одиноким, когда доберется туда; один торговый рейдер, чьи каперские свидетельства зависели от юридических формальностей, отправился преследовать врага, которого большинство земных политиков предпочли бы умиротворить. Он не мог надеяться, что другие последуют за ним. В конечном счете, освобождение этой планеты-колонии, которую захватил Алерион, должно зависеть от того, что сама Земля приведет в движение регулярный флот. И это произойдет не скоро, если вообще когда-нибудь.

Фокс нуждалась в любом микроскопическом преимуществе, которое он мог найти для нее. Как эта ракетная подвеска, которую, по словам Ро, они могли бы изготовить в гнезде Требоджир. Это действительно звучало многообещающе…“Сколько времени потребуется на установку?” Спросил Хейм.

Снова четыре когтистых пальца, расставленных по всей ладони, сделали жест. “ Несколько дней. Никто не может сказать точно, не обладая большим количеством знаний, чем у технологов моего родственника-отца, о судах вашего конкретного класса. Могу я предложить капитану послать своего уважаемого главного инженера обсудить эти вопросы с нашим народом?

“ Гм-м-м. Хейм задумался. Его взгляд скользнул мимо Ро к Галвету, который бесстрастно ждал, когда будет сказано что-нибудь, что могло бы касаться Ложи. Но бластер так и остался лениво покоиться в руках наблюдателя. Если у Галвета и было какое-то выражение лица, то это было сонное, его желтые глаза были опущены. Однако человек никогда не мог быть уверен, что происходит в узких черепах стаурни.

Было даже трудно отличить людей друг от друга. Общая чуждость перевешивала различные детали. Ро и Галвет были каждый около трех метров в длину, но половина этого приходилась на толстый хвост с наконечником в виде руля, на витке которого сидело безногое туловище. Килевая кость выступала, как нос корабля. Лицо было заостренным, с волчьей клыкастой пастью и маленькими круглыми ушами. Вид маски был обусловлен не столько темной полосой через глаза, сколько тем, что ноздри были скрыты под подбородком. Всю шкуру покрывала серая поросль, не волосы и не перья, а что-то среднее. На нем не было никакой одежды, кроме двух ремней с мешочками, перекрещивающихся от плеча к талии. Все затеняли огромные крылья рукокрылых, размах которых достигал семи метров.

Приглядевшись повнимательнее, можно было заметить различия, главным образом в том, что Галвет стал худощавым и загорелым, в то время как Ро был еще в расцвете юности. А Галвет носил украшенную золотом сбрую, предназначенную для членов Ложи, с красно-черной геометрией узора Требогира.

Хейм повернулся к Куманудесу. “Что ты думаешь?” спросил он.

Коренастый мужчина пожал плечами. - Я не инженер.

“ Но, черт возьми, вы с Вонгом провели здесь пару месяцев. У вас должно быть какое-то представление о том, кто честен и компетентен, а кто нет”.

“ Ах, это. Конечно. Требогир не один из баронов-разбойников. У него хорошее имя. Ты можешь с ним разобраться.

“Хорошо”. Хейм принял решение. “Тогда передайте этому посыльному, что я заинтересован. Я позвоню генеральному директору из Fox как можно скорее — прямо сейчас он должен помочь подрядчику из Херста из Венилвейна установить наши компьютеры управления огнем - и мы приедем в Aerie и продолжим обсуждение предложения ”.

“Ты не можешь быть таким прямолинейным”, - сказал Куманудес. “Члены Ложи такие, но они другие. Нестер хуже араба или японца из-за того, что ему хочется витиеватого языка. Он повернулся и начал составлять слоги.

Сквозь ветер, шелестевший в низком лесу с красными листьями, окружавшем космопорт, сквозь шум прибоя в километре от него донесся внезапный вой. Он нарастал, стал громоподобным, тяжелый воздух раскололся, и тень упала на бетонное поле и здания из лавовых блоков. Все головы повернулись вверх.

Опускался цилиндр с тупым носом. Сине-белое сияние исходило от его металла, перед глазами Хейма заплясали пятна, когда он отвернулся. Но он узнал марку. Сердце подпрыгнуло у него в груди. “Космический корабль! Построенный человеком — Что происходит?”

“ Я... не... знаю. За темным забралом крупноносое лицо Куманудеса помрачнело. “Никто не сказал ни слова. Галвет! Он выпалил вопрос.

Агент Ложи вежливо ответил. “Он говорит, что не думал, что это имело значение”, - сказал Куманудес.

“Блейз, ” сказал Хейм в гневе, “ он знает о кризисе в Алероне! Он должен иметь хоть какое-то представление о наших проблемах с нашим собственным правительством. Сторожка, должно быть, остановила корабль для проверки не позднее вчерашнего дня. Почему нас не предупредили?

“Я не уверен, насколько стаурни когда-либо понимали”, - сказал Куманудес. “Для них смешно, что мы не могли вооружиться дома и уйти, когда захотим. Кроме того, у этих людей не может быть с собой настоящего оружия, иначе им не разрешили бы приземлиться.

- У них может быть стрелковое оружие, ” отрезал Хейм. “ У нас есть. Избавляйся от этих баксов как можно быстрее, Грег, и заходи на борт. Я должен предупредить мальчиков.

Он быстро прошел через платформу к посадочному трапу и поднялся к воздушному шлюзу. Там он, должно быть, дымился, пока насосы заменяли атмосферу Сторна чем-то, чем он мог дышать, а сам он находился в состоянии декомпрессии. Сбитая с толку ярость, которая, как он думал, осталась позади на Земле, снова овладела им. Так много всего могло произойти за те пару недель, которые потребовались "Фокс II", чтобы преодолеть сто с лишним световых лет до этой звезды, или за три недели, последовавшие за переоборудованием корабля. Если бы партия умиротворения победила, если бы его каперское предприятие было объявлено незаконным...

Конечно, говорил он себе снова и снова, это не корабль ВМС Федерации. Она маленький гражданский рейнджер. Но, с другой стороны, стаурни не подпускают к этой планете никаких боевых кораблей, кроме своих собственных. Если она просто привезла официальный приказ о моем возвращении домой.… Что ж, хорошо, ответьте на вопрос: что тогда? Продолжу ли я в любом случае — как пират?

Сикли: От этого было бы мало толку. Надежда заключалась в том, чтобы создать ситуацию, которой Земля могла бы воспользоваться. Если Земля откажется от этого шанса и отречется от нас, мы можем быть только нарушителями спокойствия для Алериона, пока, наконец, нас не загонят в угол и не убьют. Я никогда больше не увижу Лизу. Ему показалось, что он снова почувствовал маленькое тельце, прижавшееся к нему в знак прощания. Они будут говорить ей всю оставшуюся жизнь, что ее отец был преступником.

Но, может быть, даже пират смог бы чего-нибудь добиться. Был Дрейк с " Золотой лани" — Он плавал в другие времена, когда люди не боялись.

Внутренняя дверь открылась. Он прошел на свою яхту, которая теперь была вспомогательным оборудованием звездолета, и снял шлем.

Мост принадлежал Эндре Вадашу. Технически он был не более чем стюардом; жизнь трубадура, бродящего по звездным путям, не подготовила его ни к чему иному. Но на практике он был правой рукой капитана с тех пор, как вернулся со своим рассказом очевидца о том, что на самом деле произошло на Новой Европе, и таким образом посеял семена этой экспедиции. Его худое смуглое лицо было повернуто наружу, он смотрел в иллюминатор, когда другой корабль приблизился в искаженном гравитронами мерцании света. Когда сапоги Хейма застучали по палубе, он не оглянулся, а сказал бесцветным голосом: “Я приказал экипажу надеть боевое снаряжение и принес из вашей каюты вашу собственную винтовку”.

“ Хороший человек. Хейм взял оружие на сгиб руки. В его весе, прочности и прекрасной смертоносной форме чувствовалась уверенность. Это был браунинг 30-го калибра cyclic, способный производить сорок выстрелов в минуту в любой атмосфере или вообще без нее, гордость его коллекции. Вадаш, тоже в свернутом скафандре с незапертой лицевой панелью, ограничился лазерным пистолетом.

“Я не уверен, ” заметил венгр, - что смогут сделать шесть человек, если они попытаются взять нас штурмом. Вон тот корабль легко может вместить в пять раз больше людей.

- Мы можем сдерживать их, пока не прибудут парни из Фокса, - сказал Хейм, - а их в общей сложности почти сотня. При условии, что Ложа не остановит драку.

“О, в этом я сомневаюсь”, - пробормотал Вадаж с легкой улыбкой. “Мы вряд ли нанесем ущерб их прекрасному космопорту, и, судя по всему, что я слышал, у них нет правил, запрещающих кровопролитие”. Он указал на несколько крылатых фигур, чернеющих на фоне облаков над западной оконечностью острова Орлинг. “Они придут полюбоваться зрелищем”.

Хейм приказал радисту связаться с Фоксом. Это займет некоторое время. Луч, должно быть, проходил через наземную станцию и пару спутников-ретрансляторов. Вонг находился на орбите, чтобы переводить между людьми и местными рабочими, в то время как Спаркс владел языком слабо. И новоприбывший спустится через минуту.

Я напрашиваюсь на неприятности, пытался поверить Хейм. И все же, зачем кому-либо из землян приходить сюда, если не в связи со мной?

Торговать? Да, да, время от времени звонят торговцы с Земли, или Наксы, или с одной из других космических миров. Вот почему оружейники Стоурна примут мои кредиты Федерации. Но, конечно, не сейчас, когда беда в Алероне так близка к разгрому.

Рядом с ним тихо насвистывал Вадаж. "Голубой Дунай", сейчас, во все времена? Ну, может быть, он хотел вспомнить, пока еще мог....

Легчайшая дрожь пробежала по земле, корпусу и костям Хейма, когда незнакомец прикоснулся домкратами к бетону. Ее тень всепоглощающе упала на Девочку Конни. По внутренней связи он услышал несколько ругательств своих людей, бормотание Спаркса в передатчик, храп ядерного двигателя в режиме ожидания. Вентилятор обдувал его вспотевшие щеки.

Когда вошел Куманудес, Хейм резко развернулся, что показало ему, насколько он напряжен. “ И что? - рявкнул капитан. - Вы получили какую-нибудь информацию?

Грек вздохнул с облегчением. “ Я думаю, мы можем лететь в свободном падении, сэр. По словам Галвета, они хотят немного задержаться, осмотреться и задать вопросы. Другими словами, ксенологическая экспедиция.

“ На эту планету? Хейм усмехнулся.

“Ну, в конце концов, мы находимся на Гидрусе”, - отметил Вадаж. “Проблемы происходят в Фениксе. Довольно далеко отсюда.

“ Не дальше от Эйта, чем Альфа Эридана, - сказал Хейм, - где у нас была самая крупная стычка с алеронами. И это было много лет назад. Они рыщут по всему этому сектору. Кроме того, требуется время, чтобы организовать экспедицию. Почему мы не слышали об этом на Земле?”

“ Мы были довольно заняты, ” сухо сказал Вадаж. Он подошел к радиофону. - Может, мне попытаться им позвонить?

“ Что?— О, да. Конечно. Хейм выругал себя за то, что забыл о таком простом действии.

Соединение было установлено сразу же. “MDS Quest из США”, - представился скромный молодой человек. “ Капитан Гутьеррес все еще занят, сэр, но я могу переключить вас на доктора Брэгдона. Он глава научной группы.

Освобождение было подобно удару. Хейм обмяк в своем костюме. - Значит, вы здесь только для того, чтобы заниматься?

“ Да, сэр, для Гавайского университета, по контракту с Федеральным исследовательским управлением. Одну минуту, пожалуйста.

На экране замерцал вид кабины, заполненной ссылками как в натуральную величину, так и на микро. Мужчина на переднем плане тоже был молодым, крепким, с черными волосами и резковатым профилем. “Говорит Виктор Брэгдон”, - сказал он, а затем, открыв рот, воскликнул: “Боже мой! Разве вы не Гуннар Хайм?

Капитан капера не ответил. Его собственное изумление было слишком велико. Женщина, стоявшая позади Брэгдона, перегнулась через плечо мужчины и встретила пристальный взгляд Хейма широко раскрытыми карими глазами. Она была высокой; неформальный серый спортивный костюм облегал сильную и зрелую фигуру. В ее лице тоже была сила, а не обычная привлекательность: прямой нос, широкий рот, выпуклые кости, обрамленные вьющимися каштановыми волосами. Но несколько лет назад это мешало ему спать. Когда он увидел имя Джослин Лори на фирменном бланке листовки организации "Всемирные борцы за мир", старая обида пробудилась, и он с еще большим усердием занялся подготовкой к войне.

“ Гуннар! - воскликнула она. “ Из всех людей— Как поживает твоя дочь? Я была в таком ужасе, когда услышала...

“ Сейчас с ней все в порядке, ” автоматически ответил он. Удивление исчезло. Его мышцы напряглись от подозрения. - Что ты здесь делаешь? - спросил я. он постучал.

-2-

Позже он с иронией и грустью вспоминал, каким осторожным он был. Сославшись на срочную необходимость его присутствия на Fox II, он поднял свою яхту в течение часа. Но Куманудес вызвался остаться на борту “Квеста” с "визитом вежливости". Хейм знал, что грек проделал хорошую работу по предварительной договоренности со Стоурном; было неясно, насколько хорошо он будет относиться к своим собратьям-людям, но выбор был невелик. Это должен был быть он или Вонг, единственные, кто свободно говорил на местном языке и, следовательно, мог воспользоваться защищенной от подслушивания мазерной линией космопорта.

Его доклад пришел после двух вахт. “ Они чисты, шкипер. Меня обошли по всему кораблю и поговорили со всеми. В команде пятеро, плюс капитан, помощник капитана и к.э.н. Они обычные космонавты, которые подписались на этот круиз так же, как и на любое другое исследовательское путешествие. Это не подделаешь. Любой, кто настолько хорош как актер, работает на 3V, а не в тени ”.

“Им не нужно играть”, - сказал Хейм. “Им нужно только сохранять невозмутимое выражение лица”.

Но эти парни этого не сделали. Они окружили меня, задавая всевозможные вопросы о нас. В целом, они думали, что у нас была чертовски хорошая идея. Пара из них пожалели, что не присоединились к нам.

“ Угу. Я не удивлен. Обычный человек часто проявляет больше здравого смысла, чем интеллектуальная элита. Но подождите, вы включаете в это дело их офицеров?”

“ Инженер, да. Капитан Гутьеррес и первый помощник капитана…ну, они были твердыми, как обшивка метеорита. Я не знаю, что они думают. Вероятно, мы им не нравимся из принципа, они считают, что войну следует оставить регулярному флоту. Но я нашел повод посмотреть материалы экспедиции. Все честно, официальные бумаги и все такое.

- А как насчет научных пассажиров?

“ Разношерстная группа. Я думаю, Брэгдон и миссис Лори, должно быть, единственные, кто когда-либо был за пределами Солнечной системы. Есть еще один ксенолог, семантик, глоссаналитик, биолог и полдюжины аспирантов, которые могут помочь. Насколько я понимаю, никто из них раньше не посещал Стоурн.

“Странно”.

“ Мы с Чарли Вонгом тоже не знали, босс, когда вы нас отправили. Они поступали так же, как и мы, опирались на доступную информацию и по пути выучили основной язык с помощью РНК-электро зубрежки. В любом случае, я могу сказать вам, что этих академических типов бояться нечего. Я не думаю, что кто-либо, кроме Брэгдона, умеет обращаться с оружием. Им наплевать на нас и на то, что мы отстаиваем, поэтому отношения были немного натянутыми, даже если не было сказано ничего грубого. Но они не представляют угрозы ”.

“Они все так думают?” Спросил Хейм со странным упадком духа.

“Нет, забавно, Брэгдон и миссис Лори оба были дружелюбны. Однажды он заметил, что не согласен с твоими идеями, но очень уважает твою смелость. И она сказала, что надеется, что ты скоро сможешь вернуться.

“ Я могу, ” тихо сказал Хейм. - О, я могу.

Час спустя Конни ускорила полет к планете.

Сидя на мостике, Хейм прислушивался к гулу яхты и собственному пульсу, перекликающемуся с фламенко, которое лилось из гитары Вадаша, стоявшего рядом с ним. Некоторое время никто из мужчин не произносил ни слова, и их взгляды не отрывались от зрелища в иллюминаторах.

В два с половиной раза больше диаметра Земли и в девять с половиной раз больше массы, Стоурн огромным катился во тьме. Моря сияли королевской синевой, континенты, размытые полосами снежных облаков, были охристыми и киноварными. Вдоль горизонта атмосфера образовывала фиолетовый ободок; по всему пространству под лучами горячего5 солнца пробегала флуоресценция, которая вблизи полюсов превращалась в огромные знамена полярного сияния, развевающиеся высоко в космосе. За ними были видны две луны, светящиеся ледяным светом, а еще дальше мерцали странные созвездия.

- Когда я вижу что-то подобное, - пробормотал Хейм наконец, наполовину самому себе, - я удивляюсь.

Вадаж перестал играть и бросил на него птичий взгляд. - Чему ты удивляешься?

“ Какого черта мы тратим время на ненависть и убийства, которое могли бы использовать для— Ах, неважно. Хейм достал трубку. “Нужен только один человек, чтобы затеять ссору”.

Вадаж изучающе посмотрел на него: “Я узнал тебя довольно хорошо, Гуннар”, - сказал он. “Ты не создан для роли Гамлета. В чем настоящая проблема?”

“Ничего!”

“ Ах. Извините, если я лезу не в свое дело, но все это предприятие зависит от вас. Вас так беспокоит неожиданный приезд леди?

“ Сюрприз, не более. Мы были друзьями. Хейм занялся набиванием трубки. Твердый взгляд мадьяра заставил его объяснять дальше. “Много лет назад мы с женой имели довольно много общего с Лоури. Незадолго до смерти Конни они отправились на Уранию в системе Эпсилон Индии, чтобы основать там завод по производству станков в колонии. Все могло сложиться не слишком хорошо, потому что она вернулась в прошлом году, разведенная. Конфликт с "Алерион" был уже серьезным, даже если они еще не напали на Новую Европу, и она стала активисткой движения за мир. Из-за этого она моталась по всему миру, так что мы встречались всего несколько раз, ненадолго, на больших шумных вечеринках. Я почти сомневался, что она заговорит со мной сейчас, после того, что я сделал.

“ И приятно поражены, да? Она действительно привлекательна. Вы, должно быть, находите ее особенно привлекательной.

“ Что вы имеете в виду? Хейм встрепенулся.

“ О... ” Усмешка Вадаша была обезоруживающей. “ Никто не хочет переходить на личности. Однако, Гуннар, как бы ты ни был занят, я почувствовал, что ты ошибся, не подготовив себя к длительному путешествию в исключительно мужском обществе.

Хейм ухмыльнулся в ответ. “ Я бы потрудился придумать достаточно историй, чтобы объяснить твое отсутствие. Как я мог сказать Лизе, что ее герой вышел поиграть в кошки-мышки?”

“Touché!” Вадаш покраснел как помидор и с огромной энергией набросился на свою гитару.

Но, возможно, в его словах есть смысл, подумал Хейм. Я мог бы— ну, Конни бы поняла. Так же, как она поняла Джослин. Господь свидетель, с тех пор у меня были другие женщины — может быть, я слишком много думал о Мадлен на Новой Европе. Проклятая глупость. Или... я не знаю, я совсем запутался.

Это было то, что он вспомнил позже.

— Его палец не совсем уверенно двигался, когда он нажал кнопку на ее двери. Она открыла ее, когда еще звучал звонок. “ Гуннар, ” сказала она и взяла его за обе руки. - Я так рада, что ты смог прийти.

- С вашей стороны было мило пригласить меня, - сказал он.

“ Ерунда. Когда два старых друга встречаются снова на полпути между домом и "Южным Крестом", что еще им остается, как не устроить частную тусовку? Заходи, парень.

Дверь за ними закрылась. Он огляделся. Ее каюта была большой и удобной, и она сделала ее своей. Он узнал некоторые вещи из ее утраченного дома в Сан-Франциско — репродукции Матисса и Хиросигэ, несколько потрепанных томов Катулла, Йейтса, Тагора, Пастернака, Мосунич-Лопес, флейту, на которой он когда—то любил разогревать ее игру, - и еще было несколько сувениров о годах, проведенных ею в системе Эпсилон Индии, не столько с Урании, сколько с совершенно Нового Марса. Его внимание вернулось к ней и задержалось. На ней было платье цвета электрик и массивное серебряное ожерелье Геан. Наряд был одновременно спокойным и сногсшибательным. Или это было просто содержание?

Эй, парень! он одернул себя. вслух: “Ты не изменился”.

“ Лжец. Но спасибо. Ее взгляд остановился на нем. “ Во всяком случае, ты это сделал. Усталый и озлобленный.

“ Ну, нет, сейчас я чувствую себя счастливее, чем— ” Его протест был прерван. Она отпустила его руки и подошла к столу, на котором стояли бутылки и лед.

“ Давай что-нибудь с этим сделаем, ” сказала она. “ Насколько я помню, ты любитель виски. А вот и ”Гленливет с шоффом".

“ А? Ты всегда предпочитал легкое вино.

“ Ну, Вик, ты же знаешь, доктор Брэгдон разделяет твой вкус и очень любезно дал нам это из своего шкафчика. Она налила. На мгновение чистое бульканье стало единственным звуком во вселенной.

Какое, черт возьми, право я имею ревновать? “Я не совсем понимаю, что, э-э, ты здесь с ним делаешь”.

Официально я являюсь секретарем экспедиции. У меня есть такие навыки, полученные на работе до замужества, и я стерла их с лица земли, работая в движении за мир. Кроме того, у меня был опыт работы на других планетах, в том числе на планетах, где для жизни требуется специальное оборудование. Раньше я довольно часто ездил на Новый Марс, якобы с "старателями минералов Эдгара", на самом деле, чтобы сбежать — Неважно. Это в прошлом. Когда я услышал об этой экспедиции, я подал заявку на место и, к моему немалому удивлению, получил его. Я полагаю, это было отчасти потому, что большинство квалифицированных людей боялись подходить так близко к большой плохой Алероне, отчасти потому, что Вик знал меня и чувствовал, что я смогу с этим справиться. ” Она протянула ему бокал и подняла свой. “ Добро пожаловать на борт, Гуннар. За старые добрые времена.

Они без слов звякнули ободами.

“ Когда жизнь была простой и великолепной, ” добавила она. Отпив глоток шабли, она снова с вызовом подняла тост. “И за будущее. Мы сделаем его таким же”.

“ Что ж, будем надеяться, что это так. ” Его губы поползли вверх. Она всегда была чересчур драматична, но его собственная флегматичность казалась ему более привлекательной чертой характера, чем все остальное.

“ Садись. Она жестом указала ему на свой шезлонг, но вместо этого он сел на стул. Джослин усмехнулась и расслабилась на облегающем сиденье. “А теперь, - сказала она, - расскажи мне о себе”.

- Разве я тебе не наскучил в новостях?

“ Конечно, их было предостаточно. Она прищелкнула языком. “ Вся Солнечная система в смятении. Половина людей хотела повесить тебя и разбомбить Францию за то, что я нанял тебя. Остальные— - Ее юмор угас. “Я не знал, что ваша точка зрения на проблему пользуется такой широкой поддержкой населения. Ваш уход каким-то образом все прояснил”.

Он собрался с духом и сказал: “Честно говоря, именно на это я и надеялся. Один решительный жест, чтобы разорвать эту ужасную неразбериху…Ладно, ты можешь вышвырнуть меня вон”.

“ Нет, Гуннар. Никогда. Она наклонилась и похлопала его по руке. “Я думаю, ты ошибаешься, ужасно ошибаешься, но я никогда не сомневался, что у тебя добрые намерения”.

“ Вам, конечно, того же. Хотел бы я сказать то же самое о некоторых ваших коллегах. И о себе, должен признать. Мне не нравится получать одобрение некоторых довольно мерзких фанатиков ”.

“ И я тоже. Боевики — я уволился из них, когда они начали открыто аплодировать насилию толпы”.

“Они пытались шантажировать меня через мою дочь”, - сказал он.

“ О, Гуннар! Она крепче сжала его пальцы. - И я ни разу не пришел повидаться с тобой, пока она отсутствовала. Была одна работа для движения, далеко на Венере, и к тому времени, как я вернулся и услышал, все было закончено, а тебя не было. Но ... ты серьезно? Неужели люди Прошлого действительно...

“Я это уладил”, - сказал он. “Не говори больше ни слова. Мы должны были скрыть это от новостей. Я рад, Джосс, что ты порвала с ними.

“ Но не с тем, что они имели в виду вначале, - сказала она. В ее карих глазах внезапно блеснули слезы; он гадал, из-за кого. “Еще одна причина, по которой я хотел улететь с Земли. Все было в таком ужасном беспорядке, нигде, где бы ты ни искал, не было четких прав или неправд”. Она перевела дыхание, прежде чем продолжить с быстрой серьезностью:

“Но разве вы не видите, какой вред причинили французы? Казалось, что спор с Алерионом можно уладить мирным путем. Теперь миротворцы связаны юридическим узлом, и это все, что они могут сделать, чтобы помешать экстремистам захватить контроль над парламентом. Делегация Алероны заявила, что больше ждать не собирается. Они отправились домой. Нам придется послать за ними, когда наш тупик будет преодолен ”.

“Или пойти за ними, если это сломает мне дорогу”, - сказал он. “Чего вы не видите и не увидите, так это того, что у них нет намерения устанавливать какой-либо реальный мир. Они хотят, чтобы Земля вообще исчезла из космоса”.

“Почему?” - взмолилась она. “Это не имеет смысла!”

Он нахмурился, глядя в свой стакан. “ Признаю, это своего рода головоломка. С их точки зрения, это должно иметь смысл; но они мыслят не так, как мы. Однако взгляните на записи, не на их мягкие слова, а на их тяжелые поступки с тех пор, как мы впервые столкнулись с ними. Включая доказательства того, что они намеренно напали на Новую Европу и намеренно намереваются уничтожить там французских колонистов. Твоя фракция отрицала доказательства, но будь честен сам с собой, Джосс.

“ Ты тоже будь честен, Гуннар — Нет, посмотри на меня. Что может сделать один рейдер, кроме как усугубить вражду? Вы понимаете, что каперов больше не будет. Франции и ее союзникам пока удавалось удерживать парламент от незаконного признания вашей экспедиции. Но Адмиралтейство заморозило все передачи кораблей, и потребуется больше законодательных потрясений, чем Франция может себе представить, чтобы вырвать эти полномочия из своих рук. Ты умрешь там, Гуннар, один, ни за что.

“Я надеюсь, что Военно-морской флот сдвинется с места”, - сказал он. “Если, как ты выразился, я усугубляю вражду — Э-э-э, не мания величия. Просто надежда. Но мужчина должен делать то немногое, что в его силах.

- Как и женщина, - вздохнула она.

Резко вскочив на ноги, берет его бокал, чтобы снова наполнить, натянуто улыбается, но не притворно: “Больше никаких споров. Давай будем только самими собой этим вечером. Это было так давно”.

“ Конечно, видел. Я хотел увидеть тебя, я имею в виду, по-настоящему увидеть, когда ты вернешься на Землю, но, я думаю, мы оба были слишком заняты. Почему-то казалось, что такой шанс так и не представится”.

“Слишком занят, потому что слишком глуп”, - согласилась она. “Настоящие друзья в лучшем случае встречаются так редко. И когда-то мы были такими, не так ли?

“ Ух ты, - сказал он, так же, как и она, стремясь пройти то, что казалось безопасной дорогой. - Помнишь нашу поездку в Европу?

“ Как я могла забыть? Она вернула ему стакан и снова села, но на этот раз прямо, так что ее колено коснулось его колена. “ Та забавная маленькая старая таверна в Амстердаме, где ты постоянно ударялся головой каждый раз, когда вставал, пока, наконец, не одолжил полицейскую каску, чтобы надеть ее. И вы с Эдгаром проревели что—то из Эдды, и... Но вы оба были ужасно милы возле Сакре-Кер, когда мы обнимались и смотрели, как солнце встает над Парижем.

“ Вы, девочки, были намного милее, поверьте мне, ” сказал он не совсем уверенно. Наступило молчание. - Мне жаль, что между вами ничего не вышло, - отважился сказать он.

“Мы совершили ошибку, выйдя из системы”, - признала она. “К тому времени, когда мы поняли, насколько сильно окружающая среда действовала нам на нервы, было слишком поздно. Теперь у него вполне хорошая жена.

- Ну, это уже кое-что.

“ А как же ты, Гуннар? Это было так ужасно с бедняжкой Конни. Но спустя пять лет, разве ты не...?

“После пяти лет - ничего”, - сказал он ровным голосом. “Я не знаю почему”.

Она немного отстранилась и спросила очень мягко: “Я не смею льстить себе, но могу ли я быть виновата?”

Он покачал головой. Его лицо вспыхнуло. “ Нет. С этим давно покончено. Давай обсудим что-нибудь другое.

“ Конечно. Предполагается, что это будет веселая встреча выпускников. A nuestra salud. Бокалы снова звякнули.

Она начала рассказывать о прошлом, и вскоре он вмешался, о пустяках, которые так важны для дружбы — ты помнишь, что бы ни случилось с нами, однажды ты сказал, мы подумали, ты помнишь, а потом было, мы надеялись, я никогда этого не знал, ты помнишь, ты помнишь? — и время, и слова, и опустевшие бокалы прошли, и, наконец, каким-то образом она заиграла для него на флейте "Лунное сияние"иGaudeamus Igitur, "Сентябрь"и "Гаудеамус Игитур". Шенандоа, Пан-ноты, яркие и прохладные, пробивались сквозь вихрь в нем, пока он двигался к шезлонгу и лежал, наблюдая, как свет окрашивает ее волосы и теряется в глубоких тенях внизу. Но когда она начала " Девушку Скридструп"—

Значит, это ее я должен был любить

В цветущей весне каменного века—

флейта упала ей на колени, и он увидел, как ее глаза закрылись, а рот разжался.

“ Нет, ” сказала она. “ Прости. Я не подумала. Ты научил меня этому, Гуннар.

Он выпрямился и положил неуклюже нежную руку ей на плечо. “ Забудь об этом деле, - сказал он. “ Мне следовало держать свой длинный рот на замке. Но никакого реального вреда не было причинено. Это было не более чем ... чем одно из тех увлечений. Конни не держала на тебя зла. Она хорошо ухаживала за мной во время заклинания.

- Мне не так повезло, - прошептала она.

Ошеломленный, он смог только пробормотать: “Джосс, ты никогда не показываешь виду!”

“ Я не осмеливался. Но это была настоящая причина, по которой я уговорил Эдгара покинуть Землю. Я надеялась... Гуннар, когда я вернулась, почему мы оба были такими идиотами?

Затем внезапно она рассмеялась низким горловым смехом, подошла к нему и сказала: “Мы ведь не опоздали, правда? Даже сейчас?”

-3-

Стаурн поворачивался один раз примерно за восемнадцать часов. Прошло семь таких дней, когда Утг-а-К'так закончил работу над военно-морскими компьютерами и отправился на тендере в космопорт Орлинга.

Когда его огромная китообразная фигура ввалилась в штурманскую рубку яхты, Эндре Вадаш, который ждал его, попятился. Фух! подумал менестрель. Эта болотная вонь! Если бы только мы смогли заполучить главного инженера-человека, а не существо из Наксы, выброшенное на берег и отчаянно нуждающееся в работе…Прекрати это, ты. Люди относятся к наксанам с предубеждением не столько потому, что от них воняет, не столько потому, что они выглядят как неприличная помесь моржа с кошмаром, сколько потому, что они являются жесткими коммерческими конкурентами. Если команда постепенно, неохотно приходит к признанию, что он порядочный и способный, я могу сделать не меньше. Как я выгляжу и пахну для него?

“ Привет, К.Э.Н., - поприветствовал он. - Надеюсь, вы не слишком устали, чтобы отправиться немедленно. Мы и так провели здесь слишком много времени”.

“Вполне”, - ответил рокочущий, булькающий голос. “Я так же нетерпелив, как и вы сейчас. Все остальное может сработать без меня и, я полагаю, вступит в действие одновременно с этой специальной ракетной установкой. То есть, если система Стаурни так хороша, как утверждается ”.

“ Это то, что ты должен решить. Вадаж кивнул. Еще одной раздражающей чертой наксанцев была их привычка торжественно повторять очевидное. В этом отношении они были почти такими же плохими, как люди. “Ну, я позаботился о ваших припасах на планете. Соберите свои личные вещи и ждите нас у подъемной платформы снаружи через полчаса.

“ Ус-с-с? Кто ходит в это Гнездо?

“ Вам и шкиперу, конечно, принимать решения, а Грегориосу Куманудесу - интерпретировать. Я сам ... Ах, официально это также относится к компетенции стюардессы, поскольку дополнительное вооружение повлияет на размещение багажа. Но на практике отдел стюарда бездействует, ему скучно, и он остро нуждается в развлечении. Кроме того, есть двое из Квеста, Виктор Брэгдон и Джослин Лори.

-Зачем они пришли с нами?

“ Ты же знаешь, они здесь для ксенологических исследований. Сопровождать нас в деловой поездке к влиятельному родственнику - уникальная возможность понаблюдать за законами и обычаями в действии. Поэтому Брэгдон предложил одолжить нам один из своих флаеров, при условии, что он и женщина смогут поехать с нами. Вообще-то, он хотел пригласить нескольких своих людей, но Nesters ограничивают количество посетителей одновременно. Подозрительные скоты. В любом случае, используя флаер, мы сохраняем эту яхту для челночных работ и тем самым ускоряем наш собственный проект ”.

“ Я чую. Нет, ты говоришь ‘я вижу’ по-английски. Тон Утг-а-К'така был безразличным. Он повернулся и, шлепая перепончатыми лапами, направился к своей каюте.

Вадаж задумчиво смотрел ему в спину, пока он не скрылся из виду. Интересно, как много наших межчеловеческих ссор и напряженности доходит до него, размышлял венгр. Возможно, никакого. Конечно, он подумает, что отношения между Гуннаром и Джослин - сущая мелочь, если он вообще заметит.

И он вполне может быть прав. По крайней мере, пока это сводилось только к тому, что Гуннар часто отсутствовал на нашем судне. Что не принесло вреда на нынешнем этапе развития событий. Мужчины сплетничают, но тон, который я слышу, - простая добродушная зависть. Что касается меня, то я последний, кто завидует другу за тот кусочек счастья, на который он может наткнуться. Поэтому — почему это меня беспокоит?

Он отбросил беспокойство и нажал кнопки на удлинителе радиотелефона. Мужчина средних лет, ученого вида, пристально смотрел из салуна "Квеста".

“Добрый день, доктор Таун, ” жизнерадостно поздоровался Вадаш. - Не могли бы вы, пожалуйста, напомнить капитану Хейму, что мы вылетаем через полчаса?

“Пусть он сам себе напоминает”, - отрезал глоссаналитик.

“ Неужели вы настолько решительно выступаете против нашего маленького предприятия, что даже не хотите позвонить человеку по внутренней связи? Vadász leered. “ Тогда , будь добр , напомни мадам . Лори”.

Таун покраснел и отключил связь. Должно быть, у него действительно очень архаичные нравы. Вадаж усмехнулся и отправился завершать свои приготовления, насвистывая себе под нос.

“Malbrouck se va-t-en guerre—”

— А на борту “Квеста” Хейм посмотрел на часы на переборке, потянулся и сказал: "Нам лучше начать".

Джослин положила руку на его чалые волосы, другую - под подбородок и приблизила некрасивое лицо с тяжелыми костями так, чтобы оно оказалось совсем близко к ее лицу. “А нам обязательно это делать?” - спросила она.

Тревога в этих глазах причинила ему боль. Он попытался рассмеяться. “ Что, отменить эту поездку и потерять данные Вика? Он никогда не простит нас.

- Он был бы почти так же счастлив, как и я. Потому что гораздо важнее, чтобы... чтобы ты избавился от своего безумия, Гуннар.

“Моя дорогая, - сказал он, - единственное, что омрачило в остальном восхитительное времяпрепровождение, - это твои бесконечные попытки уговорить меня отказаться от проекта ”Рейдер“ . Ты не можешь. Следуя старому китайскому совету, почему бы тебе не расслабиться и не наслаждаться этим? Он коснулся губами ее губ.

Она не ответила, но встала с кровати и прошлась по каюте. “Если бы я снова была молодой, - с горечью сказала она, - я могла бы добиться успеха”.

“ А? Нет, послушай...

“ Я смотрю. Она остановилась перед "оптексом" в полный рост, стоявшим рядом с ее комодом. Она медленно провела руками по щекам, груди и бокам. “О, для сорока трех лет я неплохо сохранилась. Но есть гусиные лапки и зачатки двойного подбородка, и без одежды я обвисаю. Ты был— хорошим, добрым— последние несколько дней, Гуннар. Но я заметил, что ты никогда ни к чему себя не обязывал.

Он вскочил на ноги, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и навис над ней; затем не знал, что делать дальше. “ Как я мог? - ограничился он фразой. “ Я понятия не имею, что может случиться во время круиза. Я не имею права давать обещания или...

“Ты мог бы сформулировать их условно”, - сказала она ему. Минутное отчаяние покинуло ее или было похоронено. Выражение ее лица было загадочным, тон безличным. “Если я вернусь домой живым, - можете сказать вы, - я сделаю то-то и то-то, если вы не возражаете”.

У него не было слов. Через несколько секунд она выдохнула и отвернулась от него. Ее голова поникла. - Ну что ж, давай одеваться, - сказала она.

Он надел цельную одежду, которая одновременно служила подкладкой для скафандра, его движения были автоматическими, разум погружен в размышления. Хорошо, чего я хочу? Что из того, что я чувствовал (чувствую ли я это до сих пор?) было ли это искренним, а насколько это было просто попыткой ухватиться за прошлое, когда одиночество выводило меня из равновесия?

Я просто не знаю.

Его замешательство длилось недолго, потому что он был наименее самоаналитичным из людей. Он отложил свои вопросы на потом, а вместе с ними и большую часть связанных с ними эмоций. Привязанность к Джослин оставалась на переднем плане его сознания, наряду с сожалением о том, что ей причинили боль, и озадаченным желанием что-то с этим сделать; но превыше всего остального было страстное желание оказаться подальше. Он достаточно надолго остыл на этом острове. Полет к Требогиру станет небольшой встречей.

“ Ну же, ” сказал он с возрожденным весельем. Его рука игриво шлепнула женщину. “Знаешь, это должно быть настоящее путешествие”.

Она обернулась. Горе застыло в ее глазах и на губах. “ Гуннар— ” Она опустила взгляд на свои пальцы, напряженно прижатые друг к другу. “ Ты действительно не считаешь меня... в лучшем случае дураком, в худшем - предателем ... за то, что я не хочу war...do тебя?

-Хвад поккеру! - воскликнул он, отшатнувшись. “Когда я подал тебе эту идею?”

Она сглотнула и не нашлась, что ответить.

Он взял ее за предплечья и легонько встряхнул. “ Ты дура, если думаешь, что я когда-либо так думал, - сказал он. “Джосс, я хочу войны не больше, чем ты. Я верю, что демонстрация силы сейчас — один предупреждающий щелчок зубов — может предотвратить фатальную схватку позже. Вот и все. Ладно, у тебя другое мнение. Я уважаю это, и я уважаю тебя. Что я такого сделал, что ты думаешь иначе? Пожалуйста, скажи мне”.

“ Ничего. Она выпрямилась. “ Я веду себя глупо, ” сказала она механическим голосом. - Нам лучше уйти.

Они молча спустились в холл. У камеры хранения возле эллинга номер три Виктор Брэгдон надевал свой скафандр. “ Привет, ” позвал он. “ Я уже начал задаваться вопросом, что тебя задержало. Один из твоих людей доставил твои вещи в прошлую вахту, Гуннар. Это тоже хорошо. Ты никогда не впишешься ни в чей другой наряд.

Хейм взял жесткую ткань, застегнул ее на себе и надел перчатки и ботинки, поддерживающие лодыжки, внимательно следя за застежками. Если бы кислород внутри смешался с водородом снаружи, он стал бы потенциальным факелом. Конечно, во флайере полное снаряжение было всего лишь мерой предосторожности, но он слишком часто видел, как мало во Вселенной предназначено для человека, чтобы пренебрегать какими-либо мерами безопасности. Подсоединив шлем к баллонам с воздухом высокого давления и резервуару рециркулятора, он повесил снаряжение на плечи, но оставил клапаны закрытыми, а лицевую панель открытой. Теперь пояс с батончиками и медикаментами; столовая; мусоропровод; не пистолет-пулемет, потому что вы пришли в Гнездо не вооруженным…Он увидел, что у Джослин возникли какие-то проблемы со снаряжением, и пошел помочь.

“Он такой тяжелый”, - пожаловалась она.

- Ну, на Новом Марсе вы носили почти такую же одежду, - сказал Хейм.

- Да, но это было при силе тяжести в половину Земной.

“ Тогда радуйся, что мы не находимся под полным контролем стаурнианцев, ” добродушно сказал Брэгдон. Он наклонился, чтобы поднять сумку для переноски.

“ Что у тебя там? - Спросил Хейм.

“ Дополнительное оборудование для съемки. Мысль, возникшая в последнюю минуту. Однако не пугайтесь. Полевой набор для выживания на борту и дважды проверен. Брэгдон, все еще ухмыляясь, подошел к входному шлюзу. Его орлиный профиль был довольно осторожно повернут к Джослин. Хейма это позабавило.

Лодочный сарай казался похожим на пещеру. Вспомогательный космический корабль, предназначенный для отдыха здесь, был заменен тремя атмосферными флайерами, построенными для работы на субдовианских планетах; и один из них отправился в предварительный картографический полет. Люди протиснулись через шлюз другого громоздкого фюзеляжа и пристегнулись, Брэгдон сел за штурвал. Он поговорил по телефону со своим диспетчером. Лодочный сарай был эвакуирован, в Сторна был подан воздух, наружные двери были открыты. С жужжанием машина отъехала.

Он немедленно опустился снова, чтобы впустить Вадаша, Куманудеса и Утг-а-К'така. Наксанец выглядел еще более неуклюжим в своем собственном скафандре, чем обнаженным, но это скрывало большую часть его запаха. Брэгдон в последний раз проверил свои приборы и взмыл ввысь.

“Я взволнован, как мальчишка”, - сказал он. “Это будет мой первый настоящий взгляд на планету”.

“Ну, ты должен уметь играть в туриста”, - сказал Куманудес. “Плохую погоду не прогнозируют. Конечно, мы бы все равно не оказались наверху во время стаурнианского шторма. Потрясающе.

“ В самом деле? Я думал, скорость ветра невелика в атмосфере с высокой плотностью.

“У Сторна не такая уж большая плотность. Давление на уровне моря примерно в три раза выше земного, и значительная его часть приходится на силу тяжести. Кроме того, у вас есть водяной пар, который поднимается, вызывая грозы. И чертовски много солнечной энергии ”.

“ Что? Джослин бросила удивленный взгляд на корму, не слишком освещенную утренним солнцем. На расстоянии, равном половине расстояния Солнца от Земли, диск имел немного меньший угловой диаметр; и, хотя он был почти в два раза ярче, отбрасывая на весь мир необработанный голубоватый свет, его общая освещенность также была немного ниже, чем у нас дома. “Нет, этого не может быть. Стаурн получает всего—сколько это? на 20 процентов больше облучения, чем Земля”.

- Ты забываешь, сколько в нем ультрафиолета, - напомнил ей Хейм, - и нет свободного кислорода для создания озонового барьера.

“Плохое место для колонии нудистов”, - сказал Вадаш. “Если вы не задохнетесь от водорода, гелия и азота или не отравитесь от метана и аммиака, ультрафиолет поджарит вас, как стейк”.

“Бррр. Когда это еще и так красиво”. Джослин прижалась носом к иллюминатору рядом со своим сиденьем и уставилась вниз.

Теперь они были высоко, а Орлинг отставал на сверхзвуковой скорости. Остров, похожий на Гибралтар, возвышался над морем цвета индиго, пляжи были обсидианово-черными, земля приобрела тысячи тонких оттенков красного благодаря своему лесу. В последний раз мелькнул радар, похожий на скелет в космопорту, затем этот шрам исчез из виду, и можно было увидеть только великое умиротворение, нависшее под кучевыми облаками на западе. На краю поля зрения, в нескольких километрах от нас, стая стаурни летела в виде буквы V с неизвестным поручением.

Словно пытаясь отвлечься от какой-то мысли, Джослин указала на них и сказала: “Простите, если я тупая, но как они могут летать? Я имею в виду, разве у дышащих водородом не предполагается менее активный метаболизм, чем у дышащих кислородом? И достаточно ли давления воздуха, чтобы выдержать почти вдвое большую земную гравитацию?”

“У них есть кости птичьего типа”, - объяснил Куманудес.

“Что касается энергетических соображений, ” добавил Хейм, - это правда, что водород дает меньше энергии на моль, чем кислород, вступая в реакцию с соединениями углерода. Но здесь, в легких, содержится огромное количество молекул водорода. Кроме того, ферментные системы эффективны. И— ну, смотри. Стаурнианские растения фотосинтезируют воду и метан, получая свободный водород и углеводы. Животные обращают процесс вспять. Только при таком обилии ультрафиолета растения вырабатывают соединения, более богатые энергией, чем что-либо другое на Земле ”.

“ Полагаю, понятно. Она снова погрузилась в свои мрачные размышления.

Остров скрылся за широким горизонтом. Они летели над винной темнотой, испещренной полосами пены, пока не показался материк. Там горы поднимались и поднимались, красные от дикой природы у подножия, серые и неровно затененные вверху, со снежной вершиной на вершине. Солнечный свет отразился от далекого металлического пятнышка. Хейм настроил обзорный экран для себя и Джослин на полное увеличение. Пятнышко превратилось в летательный аппарат, изможденный, нечеловеческой конструкции, патрулировавший над скоплением башен из плавленого камня, прилепившихся к обрыву в километре над прибоем. “Насест Радемира”, - сказал он. “Лучше пробежаться немного южнее, Вик. Мне сказали, что он несколько зол на нас, и у него просто может возникнуть импульс к нападению.

Брэгдон включил автопилот. - Почему?

“Он хотел продать нам боеголовки, когда мы с Чарли Вонгом прибыли, чтобы договориться”, - сказал Куманудес. - Но “Краганский насест” предложил нам лучшую цену.

Брэгдон покачал головой. “Я действительно не понимаю эту культуру”, - сказал он. “Анархия и атомная энергия. Они не могут пойти вместе.

“ Что? Вадаж напрягся на своем стуле. “ О Стоурне есть целая литература, ” очень медленно произнес он. - Ты что, даже не читал этого?

“ О, конечно, конечно, ” поспешно ответил Брэгдон. “ Но это полная неразбериха. Ничего научного. Моя собственная полевая работа была в основном посвящена ИГИЛ”.

“Мы не самая хорошо подготовленная экспедиция, которая когда-либо отправлялась”, - добавила Джослин. “На самом деле, довольно поспешно организованная. Но из-за всех проблем в этом секторе Исследовательское управление решило, что необходимо срочно получить достоверную информацию об обществах, совершающих космические путешествия в окрестностях ”.

“Стаурни не совсем таковы”, - сказал Хейм. “У них есть возможности, но они используют их только в целях планетарной обороны. Они будут торговать с посетителями, но сами не заинтересованы в поиске бизнеса ”.

“ Они должны однажды сказать. Брэгдон повернулся на своем сиденье лицом к остальным. “ Нам нужно убить время. Почему бы вам не изложить нам здесь свою версию ситуации? Даже если я читал это раньше, полезно изложить материал другими словами ”.

Вадаж прищурился и промолчал. Хейм больше всего ощущал перчатку Джослин, лежащую на его руке. Ему показалось, что каким-то образом она умоляла его. Держаться подальше от того, что их разделяло? Он откинулся назад, перенося вес своего воздушного снаряжения на опорный кронштейн, и сказал:

“ Я не эксперт. Но, насколько я понимаю, стаурни - редкая раса, исключительно плотоядная разумная раса. Обычно хищники специализируются на боевых способностях, а не на мозгах, вы знаете. Однажды я разговаривал с самцом, который побывал здесь и немного покопался. Он сказал, что заметил обнажения окаменелостей, которые наводят на мысль, что этот континент давным-давно был захвачен более крупным родственным видом. Возможно, предкам стаурни пришлось развить интеллект, чтобы дать отпор. Не знаю. Как бы то ни было, у вас есть раса с мощными инстинктами убийцы, а не стадная. Основная социальная ячейка - это, э-э, что-то вроде семьи. Большая семья, с системой партнерских браков, настолько сложной, что ни один человек никогда в ней не разбирался, плюс слуги со своими самками и детенышами; но все же патриархальное домашнее хозяйство, в котором доминирует один большой, крепкий самец ”.

Флайер качнуло от порыва ветра. Хейм выглянул наружу. При их нынешней скорости они уже пересекали горный хребет. На западе он увидел предгорья, спускающиеся к красно-коричневой равнине Беспокойных Земель.

“Я бы не подумал, что это приведет к переходу за пределы дикости”, - заметил Брэгдон.

Какое-то время им это удавалось на Стоурне. Я не знаю как. Но тогда, знает ли кто-нибудь наверняка, каковы эволюционные законы человеческой цивилизации? Возможно, то, что стаурни были крылатыми и более мобильными, чем мы, помогло им. Со временем они получили общепланетарную индустриальную культуру, разделенную на конфедерации. Они изобрели научный метод и продвинулись по экспоненциальной кривой открытий вплоть до ядерных двигателей и гравитроники ”.

“ Я думаю, ” проворчал Утг-а-К'так, “ что эти народы были построены на завоеваниях и истреблении. Неестественный и, следовательно, непостоянный”.

Хейм удивленно взглянул на морщинистое лицо, пожал плечами и продолжил: “Возможно. Теперь есть один стабилизирующий фактор. Мужчина-стаурни в репродуктивный период более свиреп, чем мужчина, но когда он достигает среднего возраста, у него происходят более серьезные эндокринные изменения, чем у нас. Не становясь слабым в противном случае, он теряет как сексуальное влечение, так и воинственность и предпочитает спокойно жить дома. Я полагаю, что в первобытных условиях это был механизм выживания, чтобы дать самкам и детенышам некоторую защиту вокруг гнезда, пока молодые самцы были на охоте. В цивилизации это оказало немного смягчающее влияние. Стариков уважают и к ним прислушиваются, в какой-то степени, из-за их опыта.

“Тем не менее, индустриальное общество взорвало само себя в результате ядерной войны. Не были утрачены ни знания, ни даже большая часть материального оборудования, но была утрачена организация. Повсюду стаурни возвращались к этим баронским гнездам. Благодаря производительности своих автоматизированных машин и возвращению охоты на крупную дичь каждое такое сообщество практически независимо. Никого не интересуют более сложные социальные структуры. Их вполне устраивает нынешняя жизнь ”.

“ А как насчет Сторожки? - Спросила Джослин.

“О, да. Должна быть какая-то центральная группа, которая будет выступать арбитром между Гнездами, защищать планету в целом и иметь дело с пришельцами с внешнего мира. Ложа выросла как— я полагаю, квазирелигиозная организация, хотя я ничего не смыслю в символике. Ее лидеры - пожилые мужчины. Более активную работу выполняют те, кого вы могли бы назвать новичками или послушниками, младшие сыновья и тому подобное, которые соглашаются на приключение, на наложниц и на перспективу в конечном итоге стать полноправными посвященными. Это работает довольно хорошо”.

- С людьми этого бы не произошло, - сказал Брэгдон.

“Да, - ответил Куманудес, - но эти люди не люди”.

“Это почти все, что я знаю”, - сказал Хейм. “Ничего такого, чего бы вы не нашли в книгах и журналах, я уверен”.

Он снова выглянул наружу. Прерия быстро проносилась внизу; он слышал свист и чувствовал вибрацию от их движения. Стадо пасущихся животных затемнило землю и исчезло. На востоке исчезли последние горные вершины. Долгое время никто не произносил ни слова. Хейм был на самом деле поражен, заметив, сколько времени прошло, пока все они сидели, созерцая вид или свои собственные мысли, прежде чем Брэгдон прервал молчание.

“Один пункт, который я не видел объясненным”, - сказал он. “Очевидно, каждое Гнездо содержит ядерный арсенал и военное производственное оборудование. Для чего ?”

“Сражаться”, - сказал Куманудес. “У них возникает спор, который Ложа не может разрешить, например, из-за территории, и ого! Они разрушают ландшафт. Вероятно, мы увидим несколько кратеров.

“ Нет. Такое безумие разрушило их цивилизацию.

“ Вы имеете в виду последнюю фазу их цивилизации, - уточнил Хейм. “ Нынешняя не уязвима. Гнездо в основном находится под землей, и даже здания наверху почти не подвержены взрывам. Радиация воздействует на стаурни гораздо меньше, чем на человека, он получает ее в таком количестве в обычной жизни; и у них здесь есть лекарства от передозировки, как и у нас. И нет никаких зажигательных эффектов, по крайней мере, в атмосфере водорода. Фактически, до появления атомной энергии единственным способом выплавки металлов было использование вулканических источников, которых на большой планете с горячим ядром предостаточно ”.

“ Значит, у них нет никаких ограничений, ” пробормотала Джослин. “Даже на продажу вещей за пределами планеты, чтобы другие могли ими убивать”.

- Мы слишком часто обсуждали эту тему, - проворчал Куманудес.

“Свободное падение, Грег”, - предупредил Хейм. Лицо женщины было таким несчастным.

Куманудес поерзал на своем сиденье, пристально посмотрел наружу и внезапно напрягся.

- Эй! - рявкнул он.

“ В чем дело? - Спросил Брэгдон.

- Как ты думаешь, куда ты направляешься?

- Ну, в гнездо Требогир.

Грек приподнялся. Его указательный палец ткнул в носовые иллюминаторы. Над горизонтом, призрачный в своей отстраненности, парил белый конус. Равнина внизу спускалась к нити, которая вилась ослепительным серебром через долину, по которой бежали тени облаков.

“ Что за черт! ” взорвался он. “ Это река Морх. Должна быть. Только я знаю карту. Требогир не живет нигде в пределах видимости снежного пика. Он, должно быть, принадлежит Кимретскому нагорью. Мы на добрых пятьсот километров севернее того места, где должны были быть!”

На лбу Брэгдона выступил пот. “Я действительно выбрал обходной путь, чтобы получше рассмотреть сельскую местность”, - признался он.

“ И никогда не говорил нам? Куманудес дернул за ремень безопасности. “ Я должен был заметить, где находится солнце. Отойди от этого пульта управления. Я беру управление на себя”.

Взгляд Хейма метнулся к Джослин. Ее кулаки были сжаты, и она дышала глубокими неровными глотками.

Брэгдон сунул руку в сумку, стоявшую рядом с его сиденьем. Она приподнялась, и Хейм уставился в дуло лазерного пистолета.

“ Сидеть сложа руки! - Приказал Брэгдон. - Я застрелю первого, кто отстегнется.

-4-

Когда он проскочил через воздушный шлюз, покидая внутреннее поле гравитации флайера, Стоурн дернул Хейма так сильно, что тот пошатнулся. Он напряг мышцы ног и выпрямился. Несмотря на хорошее равновесие, нагрузка на него была чудовищной.

Джослин ушла вперед, чтобы прикрыть пленников, когда они выйдут. В своем скафандре она выглядела гротескно по-другому, а темный лицевой щиток скрывал ее черты как маска. Он двинулся к ней.

“Стоп!” Несмотря на то, что датчики шлема были отрегулированы для компенсации измененных параметров передачи звука, ее голос устрашающе изменился. Он остановился под угрозой ее пистолета. Это был автоматический пистолет 45-го калибра, выпускающий пули с мягким наконечником на низкой скорости, чтобы пробить защиту человека.

Он глубоко вздохнул, потом еще раз. Его собственный воздух имел рассчитанный процентный состав в три атмосферы, чтобы уравновесить внешнее давление и обеспечить дополнительным кислородом напряженные клетки. Это заставило его слова загрохотать в шлеме: “Джосс, что это за фарс?”

“ Ты никогда не узнаешь, как я сожалею, ” сказала она неуверенно. — Если бы ты послушал меня там, на корабле...

- Значит, вся твоя идея заключалась в том, чтобы разрушить мой план, - бросил он ей.

“Да. Это нужно было сделать. Разве ты не видишь, это было необходимо! Нет никаких шансов вести переговоры с Алерионом, когда…когда ты ведешь войну. Их делегаты официально сообщили об этом Земле перед своим отлетом.

“ И вы им поверили? Неужели вы не знаете больше ничего из истории, кроме этого?

Она, казалось, не слышала. Слова срывались с ее губ; сквозь все искажения он мог прочитать, как она ему понравилась.

“ Разведка миротворческого контроля предположила, что вы прибыли сюда за оружием. Они не могли послать вооруженный корабль. Стаурни бы этого не допустили. Фактически, Франция может заблокировать любое официальное действие. Но неофициально — мы организовали эту экспедицию и отправились вслед за вами. Я узнал об этом, потому что полицейский инспектор выяснил, что я ваш старый друг, и допросил меня. Я попросил разрешения сопровождать меня. Я думал, я надеялся, что смогу убедить тебя.

“ Любым удобным способом, ” отрезал он. - Для этого есть название.

“Я потерпела неудачу”, - сказала она в отчаянии. “Вик решил, что эта поездка - его шанс действовать. Мы не хотели причинить тебе боль. Мы доставим вас обратно на Землю. Ничего больше. Вам даже не предъявят никаких обвинений.

“Я мог бы предъявить обвинение в похищении”, - сказал он.

- Если ты хочешь, - пробормотала она.

Безнадежность выворачивала его наизнанку. “Какой в этом смысл? Ты бы нашел себе судью, который назначил бы тебе испытательный срок”.

Появился Вадаш, затем Куманудес, затем Утг-а-К'так. Грек разразился непрерывным потоком ругательств.

Без капитана, без главного инженера. "Фоксу придется вернуться домой побежденным, прежде чем будет нанесен хоть один удар", -подумал Хейм.

Он огляделся. Они высадились на западном берегу Морха. Он тянулся широкий и светлый через песчаную, усеянную валунами долину, окруженную низкими утесами. Горы Кимрета возвышались напротив солнца, все еще на расстоянии многих километров, не совсем реальные в сине-серой дымке окружающего воздуха, но это был крепостной вал титана, над которым возвышался вулканический конус, который он видел издалека. Земля под ногами была покрыта упругой, похожей на мох красно-желтой растительностью, которая в этом мире была эквивалентом травы. Над головой небо выгибалось дугой сливово-темного цвета, облака неслись на ветру, который гудел в его аудиорецепторах. Стая летающих рыб-дьяволов появилась в поле зрения и снова исчезла.

Как далеко мы продвинулись? Что будет дальше?

Вадаж подошел к Хейму, коснулся шлемов и пробормотал: “Быстрее, мы можем поторопить ее? Я не думаю, что ее цель здесь будет удачной”.

“ И к тому же мы не можем двигаться быстро, ” сказал Хейм. Хотя…ты действительно выстрелишь в меня, Джосс?

Его сердце бешено заколотилось, в ноздрях ударил резкий запах пота. Но прежде чем он набрался смелости попытаться, Брэгдон отключился, и не было никаких сомнений в том, что лазерный пистолет будет использован.

- Г'яару! - Крикнул Утг-а-К'так. “Ты облизываешь воздушный шлюз, Оуэн!”

“ Я знаю, ” сказал Брэгдон. “ И я настроил пилота определенным образом. Лучше приляг. Он принял сидячее положение.

Флайер взвыл и рванулся вперед. Блеск его металла ослепил Хейма. Он увидел, как нечто, похожее на комету, оторвалось от земли на сотню метров, сделало петлю и нырнуло. Инстинкт заставил его лечь на живот.

На некотором расстоянии флаер разбился. Взорвалась взрывоопасная смесь водорода и кислорода. Голубое пламя взметнулось вверх. Гром кашлял снова и снова, и Хейм услышал, как над ним завизжали осколки. Затем остался только густой столб дыма и пыли, в то время как эхо отдавалось вдали и терялось в порывах ветра.

Он с трудом поднялся на ноги. В голове все еще звенело. Другие мужчины сделали то же самое. Джослин осталась сидеть.

“ Отличный... прыжок…Иуда, ” выдохнул Куманудес. - Что ты наделал?

“ Не беспокойтесь, ” сказал Брэгдон. “ К нам прибывает другой транспорт. Он помолчал. “ Я могу также объяснить. Цель состоит в том, чтобы подорвать ваше проклятое пиратство, вернув вас на Землю. У меня в голове были разные планы, но этот шанс подсказал простой метод.

“Это они все подстроили, да?” Куманудес фыркнул. “Ага. У них тоже есть члены правительства”.

Хейм обратился к Джослин. - На самом деле ты так и не ушла из этой банды, не так ли?

- Пожалуйста, пожалуйста, - донесся до меня ее шепот на ветру.

“ Мы вполне можем устроиться поудобнее, ” посоветовал Брэгдон. “Эта гравитация истощит нас, если мы этого не сделаем, другой корабль, вероятно, прибудет не раньше, чем через несколько часов, поскольку мы не смогли договориться о точном времени или местоположении, а также не рискнули связаться по радио ”. Он указал пистолетом. - Ты сядешь раньше меня.

Вадаж был так близко от Хейма, что только капитан услышал сдавленное шипение менестреля и заметил, как тот напрягся. “ Хей-хо, понял! - пробормотал он. - Лови первую луну.

“Что это?” Брэгдон оспаривал, ибо он видел своих заключенных перейти подтянутой.

- Я бы не стал переводить в присутствии леди, - прорычал Вадаж.

Это взволновало Хейма. Сленг космонавтов. “Что-то должно произойти. Воспользуйся своим шансом, когда увидишь это. Чернота и холод покинули его. Его пульс участился от подготовки к бою.

“ Ты все же не в себе? Вадаж продолжил. - Мы не можем здесь оставаться.

“ Что вы имеете в виду? Требовательно спросил Брэгдон.

“ Рядом с такой рекой. Внезапные наводнения. Нас будут валять, наши скафандры разорвут, мы умрем, если не выберемся на возвышенность ”.

“Ты лжешь!”

“Нет, нет. Посмотри на эти горы. Подумай. Плотная атмосфера при сильной гравитации имеет высокий градиент плотности, следовательно, высокий градиент температуры. Сейчас осень. Ночью становится достаточно холодно, выше снеговой линии, чтобы аммиак замерзал. Но около полудня вещество снова разжижается и стекает в русла рек. Гравитация притягивает его так быстро, что он пролетает пятьдесят километров или больше, прежде чем испарится. Не так ли, Грегориос? Ты был единственным, кто мне сказал.

“Конечно”, - сказал Куманудес. “Вот что означает имя Морх. Паводковая вода”.

— Если это какой-то трюк... - начал Брэгдон.

Это точно, как пламя, промелькнула мысль Хейма. Такого явления не существует. Но для новичка эта история звучит правдоподобно — я надеюсь, как я надеюсь!

“Клянусь, я буду стрелять по любому подозрению”, - сказал Брэгдон.

Хейм начал отходить от него. “ Делай, если хочешь, ” парировал он. “ Это более легкий способ умереть, чем в потоке аммиака. Ты не можешь помешать мне взобраться на вершину этих утесов.

Его спина была прижата к огненному лучу. Но до него донесся только крик Джослин: “Вик, нет, не надо! Какой в этом вред?”

“Я ... думаю, никаких, за исключением того, что это трудный подъем”, - признал Брэгдон. “Хорошо. Вы, ребята, идите первыми. Джослин прикроет меня, пока я иду следом. Если тебе захочется сбежать, как только перевалишь через гребень, я не слишком возражаю. Ты не успеешь далеко уйти до того, как прилетит флайер, и тогда мы тебя поймаем. Или, если ты найдешь какое-нибудь укрытие, Стоурн убьет тебя для меня.

Шаг за тяжелым шагом Хейм петлял среди разбросанных камней, пока не добрался до ближайшего берега. Это была голая песчаная земля, усеянная камнями, не высокая и не крутая, но устрашающее препятствие, когда на него давил такой вес. Он начал тащиться вверх. Склон под его сапогами дрогнул, с шипением и грохотом проскользнул мимо; он потерял равновесие и упал на четвереньки.

Неуклюже выпрямившись, он осторожно двинулся дальше. Вскоре он наполовину утонул в поту, сердце бешено колотилось, а воздух обжигал горло. Затуманенным взором он увидел Вадаша и Куманудеса, бредущих позади. Утг-а-К'так проделал это с меньшими трудностями, лег на живот, отталкиваясь широкими ступнями и загребая сильными руками пловца; но все равно дыхание наксана с шумом разносилось по ветру.

Каким-то образом они добрались до вершины. Хейм и его инженер помогли остальным. Они присели на краю и захрипели.

Под перчаткой Хейма был камень. Его пальцы сжались. Когда силы вернулись, он увидел Брэгдона на полпути наверх. Миротворец не торопился, часто устраивал длительные привалы, во время которых он стоял с пистолетом в руке и свирепо смотрел на каперов. Джослин ждала внизу. Время от времени вокруг нее летали песок или галька, отбрасываемые Брэгдоном, но она не пыталась увернуться. Ее фигура в костюме казалась черной в ослепительно-голубом солнечном свете; ее пистолет отражал его расплавленным светом.

Вадаж опустился на колени между Хеймом и Куманудесом. Он сжал их руки. Никаких других сигналов или объяснений не требовалось.

Хейм метнул свой камень. Мгновение спустя их собственные снаряды просвистели у его людей. Ускоряясь со скоростью тысяча девятьсот сантиметров в секунду, камни летели, как из катапульты. Он не знал, кто ударил Брэгдона. Он увидел, как человек покачнулся и упал. Затем он и его люди снова отправились вниз.

Прыжок—скольжение—бег—скакок — следите за тем, чтобы ваши ноги попадали в небольшую лавину, которую вы создаете, — перенесите свой вес, как рыцарь на полном скаку!

Джослин не была поражена. Он увидел, как она отшатнулась, медленно и неуклюже, и проскочила мимо столкнувшихся Брэгдона и Куманудеса. Пыль взметнулась из-под подошв его ботинок. Дважды он чуть не упал. При его нынешней скорости это могло сломать ему шею. Каким-то образом он восстановил равновесие и рванулся вперед.

Вниз, на дно долины! Он должен упасть или бежать быстрее, чем когда-либо бегал человек. Его тело было машиной, сошедшей с ума, он пытался управлять ею и замедлить движение, но инерция была ошеломляющей. Каждый шаг отдавался в мышцах и костях, заставляя его зубы стучать. Кровь шумела у него в ушах.

Джослин выстрелила один раз, пока он падал. Пуля пролетела мимо. Он увидел, как пистолет развернулся, чтобы прицелиться поближе. Ни малейшего шанса на страх или надежду. У него не было ничего, кроме скорости. И все же это было слишком велико, чтобы здравый смысл мог это воспринять. В панике и муках она заколебалась, прежде чем выстрелить снова. Время составляло долю секунды. Мужчина, напавший на нее на Земле, получил бы пулю в упор. Хейм пронесся мимо, прежде чем она успела нажать на спусковой крючок. Его кулак вылетел вперед. Он не выхватил пистолет. Его удар вырвал его у нее из рук и отшвырнул на несколько метров в сторону.

На ровной местности он перешел на обычный бег, трусцу, остановку. Он развернулся. Джослин была сбита с ног простым касанием. Она все еще пыталась подняться на ноги. Сквозь собственные глубокие вздохи он услышал ее плач. Он побрел за пистолетом.

Получив это, он огляделся в поисках остальных. Утг-а-К'так тяжело опустился на ноги среди обломков под обрывом. Рядом, пригнувшись, стояли двое мужчин. Один держал лазер. Третий неподвижно растянулся между ними в разорванном и почерневшем костюме.

Хейм оперся одной дрожащей рукой на другую и прицелился. - Эндре! - крикнул он хрипло и с ужасом.

“Он у нас”, - раздался в ответ голос вооруженного человека. Звук стал тише, пока ветер почти не заглушил его. “Но с Грегориосом покончено”.

Хейм медленно пополз туда. Он не мог видеть сквозь запачканную лицевую пластину грека. В глубине души он был рад этому. Лазерный луч разрезал ткань и тело, после чего газы смешались и взорвались. Вокруг были растекшиеся полосы ярко-алой крови.

Из Наксана донесся ужасный вопль. “Гвурру шка эктруш, это война? Таким образом, мы не дома. Rahata, rahata.”

“ Брэгдон, должно быть, пришел в себя и выстрелил, когда Грегориос набросился на него, ” мрачно сказал Вадаж. “ От удара его пистолет выскользнул. Я взял его и вернулся сюда, где они оба перекатились. Си тем временем держал его прижатым к земле”.

Хейм долго смотрел на Миротворца. Наконец, машинально спросил: “Есть серьезные травмы?”

“ Нет, ” ответил Брэгдон тем же монотонным тоном. “ По крайней мере, кости не сломаны. У меня болит голова. Он споткнулся, опустился на землю и лежал там, закрыв лицо рукой.

- Я думал, нам это сойдет с рук, - сказал Вадаж, не сводя глаз с мертвеца.

“Мы это сделали”, - ответил Хейм. “В войнах есть жертвы”. Он похлопал менестреля по плечу и направился к Джослин. Пот, струившийся по его телу, хлюпал в ботинках. Он почувствовал стеснение в груди и пищеводе, как будто вот-вот заплачет, но не смог.

“ Ты в порядке, Джосс? - спросил он.

Она попятилась. - Я не причиню тебе вреда, - сказал он.

“ Но я стреляла в тебя! Ее голос был как у испуганного ребенка.

“ Это в игре. Он обнял ее и прижал шлем к груди. Она рыдала несколько минут. Он ждал этого из смутного чувства долга. Не то чтобы он ненавидел ее; там, где она была в нем, образовалась странная пепельная пустота. Его эмоции были связаны с человеком, который умер, его мысли - с тем, что должно быть сделано.

Наконец-то он смог оставить ее сидеть и молчать. Он перешел к разбитому флайеру. Фрагменты и груз были разбросаны из ада на завтрак. Он нашел неповрежденный шанцевый инструмент и несколько мачете и отнес их обратно.

- Начинай копать, Брэгдон, - сказал он.

“ Что? Мужчина дернулся там, где лежал.

Мы не собираемся оставлять Грега Куманудеса непогребенным. Могила должна быть неглубокой, но — Займитесь делом. Кто-нибудь околдует тебя, когда ты устанешь.

Брэгдон поднимался сантиметр за сантиметром. “ Что ты наделал? - закричал он.

“ Я не убивал того человека. Ты убил, своей безумной попыткой— к чему? Как ты думаешь, ты сможешь устоять перед нашим флаером?

“Нет”, - сказал Хейм. “Я не планирую быть здесь, когда это прибудет”.

—Но—но—но...

“ Вы оставили мотор включенным. Хайм отдал ему инструмент и продолжил путь в Вадаш. Утг-а-К'так встрепенулся и пришел на помощь, разгребая грязь руками.

“Ты думал о чем-нибудь, выходящем за рамки контроля?” Хейм спросил мадьяра.

“Нет”, - сказал Вадаж. — Смутное представление о ... я не знал ни о чем, кроме того, что мои предки никогда не сдавались без боя.

“ Присаживайтесь и давайте посмотрим таблицы. У каждого костюма был карман, набитый картами и другой местной информацией. О Стоурне было немного. Хейм развернул карту этого региона. Она трепетала и потрескивала на ветру. Он разложил ее на коленях. “Грег бы знал, что означают эти символы. Но посмотри— ” Его палец обвел контуры. “ Эти горы - граница Кимрета, а это река Морх; мы это знаем. Теперь смотрите, гора Лохан отмечена как самая высокая в северной сьерре. Фактически, ни одна другая вершина не возвышается настолько выше своих соседей. Итак, вон тот старый вулкан должен быть Лоханом. Тогда мы примерно на месте.

“ Да. ” В речь Вадаша вернулась определенная жизнь. “ А вот и Херст из Венилвейна на северном склоне Лохана. Примерно в сотне авиакилометров отсюда, не так ли? Сомневаюсь, что мы сможем пережить такую большую прогулку. Но если мы сможем подобраться достаточно близко, кто-нибудь, летящий в патруль или на охоту, должен заметить нас.

“ И Венилвейн нас знает. Угу. Хейм покачал головой. “ Я признаю, что рисковать рискованно. Что это за области, отмеченные между нами и им? Ходячий лес; Машины для убийства; Грозовой дым.

“ Дай—ка я попробую... ” Вадаж полистал жалко тонкий справочник. “ Записи нет. Но тогда это фрагмент карты, аннотированной Грегориосом и Чарльзом на основе того, что они узнали, общаясь с туземцами. Должно быть, они планировали передать информацию, когда вернутся домой. Это обычная практика ”.

“ Я знаю. И Грег мертв. Что ж, мы это выясним.

- А что с этими? Вадаж указал на Брэгдона, мучительно копавшего землю, и Джослин, съежившуюся в одиночестве.

“ Боюсь, им придется присоединиться. Во-первых, это озадачит и задержит их друзей, поскольку они никого здесь не найдут, и даст нам время найти укрытие. Во-вторых, нам понадобятся все, кого мы сможем заполучить, особенно когда мы доберемся до предгорий.

“ Подожди! ” Вадаж хлопнул ладонью по земле. Его голос стал мрачнее. “ Гуннар, мы не можем этого сделать. У нас есть рециркуляторы воздуха, но нет ничего для воды, кроме дневного запаса в этих столовых. Это даже без учета того, что нам понадобится для приготовления порошкообразных продуктов. И вы знаете, что десять километров в день пешком - это фантастический прогресс ”.

Хейм заметил, что и сам криво улыбается. “Ты что, никогда не сталкивался с этим трюком? Мы в любое время будем недалеко от родной воды; обратите внимание на эти ручьи на карте. Поэтому мы наполняем наши фляги, настраиваем лазерный пистолет на широкий луч и низкую интенсивность и кипятим нашатырный спирт ”.

“Расходуя заряды конденсатора”, - возразил Вадаж. “Тогда для защиты остается только твой метатель пуль”.

“ Черт возьми, Эндре, местные тигры - это не проблема. Мы им так же неприятны, как и они нам. Наш самый большой враг - это гравитационное сопротивление; второй по значимости - нехватка продовольствия и медикаментов; возможно, третий - плохая погода, если мы на что-нибудь наткнемся ”.

M-m-m...as ты говоришь. Я все еще хотел бы точно знать, что это за Машины для забоя скота. Но — да, конечно, мы попробуем. Менестрель встал почти пружинисто. - На самом деле, ты заставил меня почувствовать себя настолько лучше, что, думаю, теперь моя очередь копать.

У них оставалось не так уж много свободного времени, его едва хватило, чтобы соскрести немного земли над упавшим человеком и послушать, как Вадаш поет "Отче наш". Затем они ушли.

-5-

Четыре стаурнианских дня? Пять? Хейм не был уверен. Кошмар длился слишком долго.

Сначала они показывали хорошее время. Земля довольно мягко поднималась вверх, покрытая редким лесом, который скрывал их от воздушных поисковиков, не мешая их ногам. Все они были в отличной физической форме. И их снаряжение для выживания, каким бы неуклюжим оно ни казалось, было чудом легкости и компактности.

Однако между ним и гравитацией каждый нес ношу, превышающую его собственный земной вес. “Хорошее время” означало в среднем едва ли более одного километра в час.

Затем местность пошла под уклон, и они оказались на склонах предгорий Кимрета. Что еще хуже, в их телах начали проявляться кумулятивные последствия стресса. Это было не что иное, как переутомление. Без герметика они никогда не смогли бы снять свои скафандры. Рециркуляторы обрабатывали летучие побочные продукты метаболизма; но постепенно, очень медленно, доля тех, кто избежал химической обработки, накапливалась. Вонь и зуд были терпимы, в какой-то степени, какое-то время. Слишком много альдегида, кетона, органической кислоты не было бы.

А высокая гравитация оказывает более тонкое, более смертоносное воздействие, чем переутомление сердца. Это нарушает хрупкий баланс жидкости в организме, который формировался миллиард лет на одной планете меньшего размера. Плазма просачивается сквозь стенки клеток. Кровь скапливается в конечностях, лодыжки опухают, в то время как мозг голодает. На Стаурне это происходит не быстро. Но это случается.

Без лекарств в их аптечках — граванола, кинестана, различных стимуляторов и анальгетиков — путешественники не продержались бы и трех дней. Когда лекарства закончатся (а они заканчивались), возможно, останется еще один день, прежде чем человек ляжет умирать.

Оно того стоит? невнятно пробормотал гернинг в черепе Хейма. Почему мы не вернулись домой? Сейчас я не могу вспомнить. Его мысли снова унеслись прочь. Каждый остаток внимания должен быть направлен на сизифов труд: поднять одну ногу, продвинуть ее, опустить, поднять другую ногу, продвинуть ее вперед.…Тем временем смертельно тяжелый груз тащился с его правой стороны. О да, Джослин, вспомнил он из далекого прошлого. Остальным приходится по очереди помогать ей.

Она споткнулась. Они оба чуть не упали. - Мне нужно отдохнуть, - ее прерывающийся голос дрогнул.

“ Ты отдыхала... еще десять минут назад…Иди сюда! Он резко дернул за импровизированную сбрую, которая соединяла их.

Они продержались еще пятьсот секунд. “Время”, - крикнул Вадаж в конце. Они легли на спину и перевели дух.

В конце концов Хейм поднялся на колени. Его зрение прояснилось, и в голове пульсировало немного меньше. Он даже мог отстраненно осознавать, что пейзаж великолепен.

На востоке холмы, по которым он взбирался, длинными изгибами и лощинами спускались к бескрайней туманной равнине. Мягкий свет вечернего солнца придавал их цветам — коричнево-оранжевому, с красными вкраплениями, обозначающими лесные массивы, — тлеющее богатство. Невдалеке ручей ярко извивался среди валунов, пока не превратился в серию водопадов, шум которых разносился в неподвижном воздухе подобно звону колокольчиков. Рой насекомоподобных существ с изумрудными телами и радужными крыльями парил над образовавшимися лужами.

На западе горы вырисовывались темными и дикими на фоне солнца, которое было уже близко к их гребню. И все же он оттенял снежную вершину Лохана, форму столь же чистую, как у Фудзи, с неземной зеленью и голубизной под фиолетовым небом. Скалы отбрасывали свои тени далеко вниз по склонам, скрывая все, что находилось впереди на маршруте Хейма. Но он увидел, что в километре отсюда рос лес. Его полевой бинокль показал, что он, по-видимому, зарос густым подлеском. Но это было слишком далеко, чтобы обойти его — он не мог видеть северного или южного конца, — хотя, вероятно, оно было не очень широким.

Вадаж тоже смотрел в том направлении. “Я думаю, нам лучше на сегодня закончить”, - сказал он.

- Еще рано, - возразил Хейм.

“ Но солнце скоро скроется вон за тем высоким горизонтом. А мы устали, и завтра нам придется пробираться через эти заросли. Хороший отдых - это хорошая инвестиция для нас, Гуннар.

Черт возьми, мы спали девять часов из восемнадцати! Хейм взглянул на остальных. Их костюмы стали для него такими же знакомыми, как редко встречающиеся лица. Джослин уже был без сознания. Утг-а-К'так, казалось, бескостно растекался по тому месту, где он лежал. Вадаш и Брэгдон сидели, как подобает портному, но их спины были согнуты. И каждый нерв в Хейме отдавался волнами усталости.

- Хорошо, - сказал он.

У него не было особого аппетита, но он заставил себя размешать немного порошка с водой и выдавить кашу через мясорубку. Когда это было сделано, он потянулся, насколько позволял его рюкзак. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что ему не хочется спать. Измотанный, да; ноющий и пульсирующий; но не сонный. Он не знал, винить ли в этом переутомление или зуд на недепилированном лице и немытой коже. Господи, Господи, что бы я отдал за ванну, чистые простыни, на которых можно лежать, чистый воздух, которым можно дышать! Он отбросил эту мысль. Опасности было достаточно и без того, чтобы добавлять дополнительную психологическую опасность.

Приняв сидячее положение, он смотрел, как гаснет свет на горе Лохан. Небо потемнело к ночи, несколько звезд дрожали, маленький серп внешней луны неподвижно стоял в зените.

-Ты тоже? - спросил я.

Хейм переместился так, чтобы видеть сквозь лицевую пластину, кто присоединился к нему. Брэгдон. Его рука рефлекторно опустилась к пистолету.

Брэгдон невесело рассмеялся. “ Расслабься. Ты слишком основательно нас вверг. Через мгновение: - Черт бы тебя побрал.

“ Кто вообще заварил эту кашу? Хейм зарычал.

“ Да, там, в Солнечной системе…Я слышал, что евреи считают саму смерть актом искупления. Может быть, когда мы умрем здесь, на Стоурне, ты загладишь свою вину перед ним, которого нам пришлось похоронить.

- Я в него не стрелял, - процедил Хейм сквозь зубы.

- Ты сам создал эту ситуацию.

-Закрой свой люк, пока я тебя не ткнул.

“ О, я не считаю себя невиновным. Мне следовало бы лучше все уладить. Вся человеческая раса виновна в крови.

“ Я слышал это раньше, и я с этим не согласен. Человеческая раса - это не что иное, как биологический вид. Люди несут ответственность за то, что они лично делают”.

“ Например, отправиться на частную войну? Говорю тебе, Хейм, этот человек был бы сегодня жив, если бы ты остался дома.

Хейм прищурился в темноте. Он не мог ни разглядеть лица Брэгдона, ни уловить нюансы изменившегося голоса. Но— ”Послушайте, ” сказал он, - я мог бы обвинить вас в убийстве в ходе проведения вашей собственной маленькой внешней политики. Моя экспедиция легальна. Возможно, она даже будет несколько популярнее, чем в остальном. Мне жаль Грега. Он был моим другом. Более того, он был под моим командованием. Но он знал о риске и принимал его свободно. Есть способы умереть и похуже, чем в битве за что-то важное. Ты слишком много протестуешь”.

Брэгдон отшатнулся. - Не говори больше ни слова!

Хейм безжалостно бил молотком: “Почему ты не спишь? Может быть, Грег вернулся в твоих снах? Вы думали о том, что ваша шумная порода, возможно, питается не столько любовью, сколько ненавистью? Хотели бы вы отрубить палец, который нажал на курок человеку, который пытался сделать все возможное для Земли? Можешь ли ты позволить себе называть кого-либо убийцей?

“ Иди к черту! - Заорал Брэгдон. “ Иди к черту! Иди к черту! Он пополз прочь на четвереньках. В нескольких метрах от него он рухнул и задрожал.

Может быть, я был слишком груб с ним, подумал Хейм. Он искренен.…Возражаю. Искренность - самая переоцененная добродетель в каталоге. Он опустился обратно на газон. Вскоре он заснул.

Его разбудил восход солнца, пролетевший над Неспокойными Землями и окрасивший гору Лохан огнем. С каждым рассветом он чувствовал себя все более одеревеневшим и опустошенным, но это помогало передвигаться, приготовить холодный завтрак и вскипятить запас свежей воды. Брэгдон был абсолютно молчалив; больше никто не произнес ни слова. Но когда они начали долгий путь к лесу — целый километр в гору, — Вадаш начал петь.

Trois jeunes tambours, s’en revenaient de guerre.

Trois jeunes tambours, s’en revenaient de guerre.

Et ri, et ran, ra-pa-ta-plan, S’en revenaient de guerre.—

Закончив, он отправился в Римини, пройдя маршем через Джорджию, британских гренадеров и От Сиртиса до Сидонии. Хейм и Джослин тяжело дышали вместе с ним в припевах, и, возможно, Утг-а-К'так или даже Брэгдон тоже получили некоторую помощь от ритмов топота и смелых образов дома. Они добрались до леса раньше и в лучшей форме, чем ожидалось.

- Спасибо, Эндре, - сказал Хейм.

“Моя работа, ты же знаешь”, - ответил Вадаж.

Отдохнув перед тем, как они прошли среди деревьев, Хейм более внимательно изучил растительность. Издали, при свете рассвета, он увидел, что она вилась через холмы вдоль линии разлома и была очерчена так резко, словно была искусственной. Поскольку северо-западный край находился значительно выше него на крутом подъеме, он также разглядел любопытный, взрыхленный участок почвы с той стороны, который огибал склоны вне его поля зрения. Теперь он был слишком близко, чтобы видеть что-либо, кроме самого барьера.

“ В конце концов, не кустистый, ” удивленно заметил он. “ Только один вид растения. Что вы думаете?

- Мы не ксеновотанисты, - проворчал инженер.

Деревья были высотой около четырех метров; на Стаурне ничего не растет высоко. И они были не толще человеческой руки. Но вдоль стеблей, сверху донизу, росли бесчисленные гибкие ветви, каждая из которых, в свою очередь, разделялась на множество побегов. Местами переплетение ветвей было таким плотным, что казалось почти сплошным. Только на верхних веточках были листья, но они слиплись в красную крышу, под которой внутренний лес казался черным, как ночь.

“Придется поработать мачете”, - сказал Хейм. “Хотя нам не придется двигаться намного медленнее, чем обычно. Один человек наносит удар — на вид не слишком сильный, — пока остальные отдыхают. Я начинаю. Он высвободил свой клинок.

Вжик! Вжик! Дерево было мягким, ветки валились направо и налево с такой скоростью, с какой он мог орудовать своим инструментом. Через час самцы пробежали цикл поворотов, Джослин извинилась и была далеко в лесу. До восхода солнца оставалось всего пару часов, Хейм ликовал.

“ Замени меня, Гуннар, - прогремел Вадаж. - У меня пот выступает изо рта.

Хейм встал и двинулся по узкой тропинке. Здесь было жарко и тихо. Густые фиолетовые сумерки просачивались сквозь листву, затрудняя обзор с того места, где человек стоял, и делая невозможным на расстоянии нескольких метров. Ивняк шелестел вокруг него, пружинисто сопротивляясь его движению. Он почувствовал, как вибрация вернулась через мачете и запястье в его тело, когда он рубил.

Ха! Странно. Как будто вся взаимосвязанная дикая местность дрожит.

Деревья зашевелились и зашумели. Но не было ни малейшего дуновения ветра.

Джослин взвизгнула.

Хейм развернулся на каблуках. Мимо нее, вдоль ее скафандра, пролетела ветка. Что-то ударило его по спине. Он поднял мачете — попытался — дюжина усиков вцепилась ему в руку. Он вырвался.

Во мраке послышался грохот землетрясения. Хейм потерял равновесие от удара. Он упал на одно колено. Боль пронзила место удара. Дерево перед его глазами покачнулось. Его многопалые нижние ветви коснулись почвы и зарылись в землю. Листья отделились друг от друга с потрескиванием, похожим на огонь. Он мельком взглянул на небо, а затем был ослеплен их падением над его головой.

Он закричал и нанес удар. Вокруг него образовалось небольшое пространство. Дерево вырывало корни. Стоная, содрогаясь, вцепившись конечностями в землю, оно поползло вперед.

Весь лес был на марше. Шаг был не быстрый, не быстрее, чем человек может идти по Тверди, но сопротивления не было. Хейм вскарабкался наверх, и его тут же отбросило на переплетение хлещущих веток. Через скафандр и шлем он почувствовал эти удары. Он отшатнулся. Подпрыгнувший ствол ударил его в живот. Его вырвало, и он выронил мачете. Почти сразу же его начали накрывать, когда конечности оторвались от земли и опустились для следующего захвата на своем пути. Хейм бросил на них все, что осталось от его силы. Они сопротивлялись с демоническим упорством. Он так и не понял, как ему удалось раздвинуть их достаточно надолго, чтобы вытащить клинок.

Сквозь грохот и оглушительный шорох он услышал, как Джослин снова закричала, но не от испуга, а в смертельном ужасе. Он опустился на колени, чтобы забраться под листья, и дико огляделся по сторонам. Сквозь раскачивающиеся стволы, танцующие змеиные ветви, царапающиеся сучья, мрак и раскаленные копья солнечного света — он увидел ее. Она упала. Ее прижали к земле два дерева. Они могли переломать кости или порвать костюм, когда ползали по ее телу.

Клинок взметнулся в его руке. Боевой клич сорвался с его губ. Он прокладывал себе путь к ней, как воин, прорубающийся сквозь ряды врага. Стебли стали жесткими, как будто на них теперь напряглись мышцы. Его удары отражались. Из нанесенных им ран потекла липкая жидкость. “Гуннар, помоги!” - закричала она, ничего не видя. Он расчищал от нее кусты, пока не смог нагнуться и освободить ее.

“ Ты в порядке? Ему приходится кричать, чтобы быть услышанным в этом грохоте. Она прижалась к нему и зарыдала. Над ними склонилось еще одно дерево. Он рывком поднял ее на ноги.

“ Ко мне! ” проревел он. - Сюда!

Утг-а-К'так, извиваясь, присоединился к нему. Огромная фигура наксана расступилась, пропуская Брэгдона. Вадаж ловко лавировал в этом хаосе.

“ Джосс в центре, ” приказал Хейм. “ Остальные, спина к спине вокруг нее. Мы не можем убежать от этого беспорядка, но и оставаться здесь тоже не можем. Мы бы измучили себя, просто держась на ногах. Вперед!”

Его клинок поймал солнечный луч и описал дугу.

Остальное заключалось в рубке, борьбе, пригибании и уворачивании от движущегося ужаса. Сознание Хейма стало холодно-ясным; он наблюдал за тем, что происходило, увидел закономерность, нашел технику. Но сила, позволяющая продолжать движение прямо через этот прилив, исходила из более глубокого источника. Это было нечто большее, чем простой страх смерти. Что-то в нем восставало против того, чтобы его кости вечно валялись среди этих марширующих троллей.

Брэгдон уступил первым. “ Я не могу ... поднять ... это... больше, - простонал он и опустился на землю. Деревянные пальцы сомкнулись на одной ноге.

Утг-а-К'так отпустил его. “ Тогда становись в середину, - сказал Наксан. “Привет ему, ты, Лори”.

Позже, в вечности, мачете Вадаша опустилось. “Мне жаль”. Менестреля было едва слышно. “Продолжай”.

“Нет!” Сказал Хейм. “Мы выйдем все или никто”.

“ Дай я попробую, ” сказала Джослин. Она передала Вадаша на попечение Брэгдона, который немного пришел в себя, и сама взяла его нож. Ее удары были слабыми, но они обнаружили, что она может использовать этот инструмент как лом, чтобы проложить себе дорогу.

И ... солнечный свет, открытое небо, газон под священным пиком Лохана. Они прошли еще несколько метров, прежде чем упали.

Хейм проснулся через пару часов. Некоторое время он, моргая, смотрел на небо и различал в облаках странные очертания, как будто снова был мальчиком на Геа. Когда память вернулась, он сел прямо, сдавленно выругавшись.

Деревья все еще проплывали мимо. Однако ему показалось, что они замедлили ход. На северо-запад, в противоположную от них сторону, он увидел след из осыпавшейся земли. Самая дальняя часть, которую он мог разглядеть, была покрыта бледно-желтым, первым новообразованием.

Утг-а-К'так был единственным, кто не спал. Наксанец плюхнулся рядом с ним. “Ну, скивер, теперь мы знаем, что такое Ходячий Ворст”.

“Я хотел бы знать, как это работает”, - сказал Хейм.

Отдых временно прояснил его разум. Ответ созрел. “Конечно, я только предполагаю”, - сказал он через минуту, - "но это может быть что-то вроде этого. Ультрафиолетовый солнечный свет делает химию растений адски энергичной. Этому конкретному виду что-то нужно, может быть, какой-нибудь минерал. Там, где разлом обнажает его жилу, появляется лес”.

“Вряд ли минерал”, - поправил Утг-а-К'так. “Вы не можете иметь никакого отношения к чистому геологическому стечению обстоятельств”.

“Геология на большой планете работает быстрее, чем на земной, C.E.”, - возразил Хейм. “Тем не менее, я согласен, что это создает плохую экологию. Дайте мне подумать…Хорошо, допустим, вы обнаруживаете бактерии, откладывающие органические вещества определенного вида, везде, где есть подходящие условия. Такие отложения были бы довольно распространенными и подвергались бы воздействию довольно часто. Эти деревья могут распространять споры, которые могут веками находиться в состоянии покоя, ожидая возможности прорасти. Хорошо, тогда они поглощают осадок с огромной скоростью. Достигнув зрелости, такой лес должен продолжать двигаться, потому что почва истощается там, где он стоит. Размножение происходит слишком медленно; деревьям самим приходится двигаться. Очевидно, солнечный свет отправил их в путь, потому что, как вы помните, они отправились в путь только в середине утра, а теперь, во второй половине дня, останавливаются ”.

- Что будет, если они съедят все мясо целиком?

- Они умирают. Их останки возвращаются в почву. В конце концов все перерабатывается в необходимый им материал, и споры, которые они оставили, пробуждаются к жизни ”. Хейм поморщился. “Почему я пытаюсь играть в ученого? Защитный механизм? Я должен верить, что это естественно”.

“Мы прошли через это сами”, - спокойно сказал Утг-а-К'так. “Разве этого недостаточно?”

Хейм не ответил. Его взгляд устремился на запад, куда ему еще предстояло попасть. Видел ли он неясный шлейф тумана на нижних склонах Лохана? Он был слишком далеко, чтобы быть уверенным. Но — Дым от Грома? Что бы это ни было. Не стоит беспокоиться об этом сейчас. Сначала нам нужно пройти мимо убойных машин.

-6-

Еще два дня — двадцать километров? Они не смогли бы пройти так много, если бы не пересекали плоское пространство, плато на склоне Лохана.

Это была унылая местность, безлесная, усеянная камнями, редко покрытая низким желтоватым кустарником. Множество ручьев сбегало к Морху, их журчание было единственным звуком, если не считать бесконечного завывания ветра; но в берегах было не больше жизни, чем в пыльных просторах за ними. Только горные хребты, окружавшие мир с трех сторон, и великолепный скачок снежного конуса впереди украшали этот пейзаж.

В первый вечер они разбили лагерь перед кратером. Его стеклянные стены отливали красновато-черным, как свернувшаяся кровь, в последних лучах солнца. Вадаж указал и заметил: “Я думал, что этот регион бесплоден, потому что стоки сверху выщелачивают почву. Теперь я обнаруживаю обратное”.

“Как же так?” Спросил Хейм, равнодушный к своей усталости.

“ Да вон там явно видно, что это взрывное устройство. Должно быть, когда-то здесь был промышленный центр, который был разрушен во время войны.

“ И вы позволите тому же случиться с Землей! Обвинение Брэгдона было первым словом, произнесенным им более чем за день.

Хейм вздохнул. “ Сколько раз я должен объяснять? - спросил он, обращаясь больше к Джослин, чем к Миротворцу. “ У Земли есть средства космической обороны. Ее нельзя атаковать - если только мы не будем дрейфовать от кризиса к кризису, пока дела не станут настолько плохими, что обеим сторонам придется создавать флоты, достаточно большие, чтобы нести потери при прорыве. Все, чего я хочу, это завершить этот день, рассчитавшись с Алерионом сейчас. К сожалению, Алерион не заинтересован в разумном урегулировании. Мы должны доказать им, что у них нет никакой альтернативы”.

“Руководство женщиной не учитывает здесь непостоянство”, - сказал Утг-а-К'так. “Война была три с половиной земных столетия назад. Радиоактивность давно опровергнута. Что-то еще подсказало природе, что силы восстанавливаются”.

“ О, к черту все это, ” простонала Джослин. - Дай мне поспать.

Хейм тоже лег. С глухим беспокойством он подумал, что им следовало бы выставить дозор — но нет, все были измотаны…Им овладело беспамятство.

На следующий день они увидели вдалеке две металлические фигуры. О том, чтобы сделать крюк, чтобы посмотреть поближе, не могло быть и речи, и в любом случае у них было чем занять ту небольшую часть их сознания, которая могла быть избавлена от все более болезненного продвижения вперед. Показался конец плато. Между краем и следующим вверх склоном горы был откос. Справа и слева тянулись обсидиановые скалы, отвесные, отполированные, невысокие, но неприступные при такой силе тяжести без снаряжения, которого у отряда не было. Чтобы обойти их — в какой бы невидимой точке они ни остановились — потребовались бы дни; а препаратов для выживания могло не хватить на такое путешествие.

Линия прерывалась только в центре обзора. Столб пара поднимался от подножия уступа на несколько километров вверх по склону горы. Подобно огромному занавесу, он скрывал местность; с вершины срывались клубы пара, окрашивая глубокое небо в цвет снежной бури, и рев становился все громче по мере приближения идущих.

“Это, должно быть, Грозовой дым”, - сказал Вадаж. “Но что это?”

“Регион, в котором я не англичанин”, — ответил Утг-а-К'так. “Тшейяка. Земля под нами горячая, и вода просачивается”.

“Гейзеры и горячие источники”. Сказал Хейм. Он присвистнул. “Но я никогда не видел и не слышал ни о чем таких размеров. По сравнению с ними Йеллоустоун или Кузница гномов выглядят как чайник. Мы сможем пройти?”

“ Мы должны. Утг-а-К'так наклонил голову так, чтобы все три глаза могли смотреть сквозь его лицевую пластину. Эволюционировавшие для туманов его собственной планеты, они могли видеть в инфракрасном диапазоне. “Да-с-с. Кливвз смяты. Образуется уклон, хотя и очень неровный, и вода течет повсюду”.

“ И все же, слава Богу, высокая гравитация означает низкий угол наклона. И как только мы окажемся на тех лугах, у нас будет шанс встретить охотников или патрульных из Херста. Хейм немного выпрямился. “Мы выкарабкаемся”.

Некоторое время спустя он увидел третий блеск стали среди кустов. Этот был так близко от линии марша, что он изменил курс, чтобы пройти мимо. В любом случае, они не знали точно, с чего им лучше всего начать работу в Thundersmoke.

Объект увеличивался по мере того, как он тащился. Во время периодов отдыха он обнаружил, что не может отвести взгляд. Эта фигура была не уродливее многого другого, что он видел, но каким-то неописуемым образом от нее у него по спине поползли мурашки. Когда, наконец, он подполз к берегу и остановился, чтобы посмотреть, ему снова захотелось поскорее убраться восвояси.

“ Древняя машина. Вадаж говорил слишком тихо, чтобы его можно было расслышать сквозь ворчание и шипение впереди. “Брошенный после взрыва бомбы”.

В этой атмосфере коррозия протекала медленно. Краска стерлась с железа, которое, в свою очередь, выветрилось, но местами все еще блестело. Форма была коробчатой, около двух метров в квадрате и пяти в длину, наклонная сверху к центральной башенке. Остатки системы накопления солнечной энергии можно было идентифицировать с помощью радара и, как подумал Хейм, других детекторных приборов. Несколько отверстий в корпусе и башне были закрыты, и не было очевидных способов их открыть. Он раздвинул кустарник у основания и увидел, что это было судно на воздушной подушке, передвигавшееся на воздушной подушке и приводившееся в движение обратным толчком сетки в любом направлении.

“Транспортное средство”, - сказал он. “Я думаю, после войны оно просто стояло. Никто не мог вернуться в район Лохана в течение длительного времени. Те другие вещи, которые мы видели мельком, должны быть похожи.

Джослин схватила его за руку. Это напомнило ему о его дочери, когда она была маленькой и испугалась. “Пойдем, Гуннар”, - взмолилась она. “Это слишком похоже на мертвые кости”.

“ Интересно, ” заметил он как ни в чем не бывало, - почему металл не был спасен? Даже при наличии атомной энергии, я думаю, туземцы на планете без огня ценили бы железный лом.

“ Табу? - Предположил Вадаж. - Эти обломки вполне могут вызывать ужасные ассоциации.

“ Возможно. Хотя у меня сложилось впечатление, что стаурни вспоминают о своей войне с гораздо меньшим ужасом, чем мы вспоминаем нашу перепалку — и Земля отделалась очень легко. Хейм взвалил на плечи ношу с пневматической системой и рюкзаком. “ Ладно, мы продолжим. Солнце уже низко, и я не горю желанием разбивать лагерь среди призраков.

“ Ты можешь спеть нам песню, Эндре? - Спросила Джослин. - Мне бы она не помешала.

“ Я попытаюсь. Голос менестреля был приглушенным и искаженным при передаче, но он прохрипел:

На пути к милой Ати, карру, карру!—

Занятый тем, что помогал женщине продвигаться вперед, Хейм сначала не обратил внимания на ее слова. Внезапно он понял, что Вадаш пел вовсе не "Когда Джонни возвращается домой маршем", а жестокий древнеирландский оригинал.

— Где ноги, на которых ты бегаешь

Когда ты впервые взял в руки оружие?

Действительно, твои танцевальные дни сочтены.

Ох, Джонни, я тебя почти не знал.

Со своими ружьями и барабанами, барабанами и пушками

враг едва не убил вас.

Ох, Джонни, дорогой мой, ты так странно выглядишь,

онни, я едва знал тебя!

Хейм взглянул на Брэгдона. В этом шлеме можно было почти прочесть мысль: как эти дьяволы могут признаться самим себе, что на самом деле означает война? Руки в перчатках сжались в кулаки: Я знаю! Я должен был похоронить это!

— У тебя нет ни руки, ни ноги,

Ты безглазое, безносое, куриное яйцо.

Тебя придется посадить в миску для подаяния.

Ох, Джонни, я тебя почти не знал.

Со своими ружьями и барабанами, барабанами и пушками —

Это было неприятно слышать на этой убитой земле. Но, возможно, у Эндре не было выбора. Что бы ни преследовало машину, слишком медленно удаляющуюся вдаль, оно коснулось и его.

Все были безмолвно рады усталости, которая свалила их в ту ночь в сон. И все же Хейм плохо спал. Его беспокоили сны, и несколько раз он просыпался…какой шум? Изменение в гейзерах? Нет, что-то металлическое, скрип, дребезжание, жужжание, далекое, но приближающееся; воображение, ничего больше. Он снова погрузился в лихорадочную темноту.

Рассвет был влажным из-за тумана, поднимавшегося от Грозового Дыма, всего в трех-четырех километрах отсюда. Белые испарения клубились над землей и затуманивали сельскую местность, так что зрение вскоре сменилось серостью. Небо над головой было чашей из аметиста, а шапка Лохана была слишком яркой, чтобы на нее можно было смотреть. Хейм проглотил полный рот концентрата — остальное комом застряло у него в желудке — и затуманенным взглядом огляделся по сторонам. - Где Джосс?

“Она пошла вон туда”, - сказал Вадаж. “Гм-м... она уже должна была вернуться, а?”

“ Я пойду поищу ее. Хейм перенес вес на свое тело и неуклюже шагнул в туман.

Она, сгорбившись, не за горами. “Что случилось?” он позвонил через Гуш и бормотание воды.

Ее фигура едва шевельнулась. - Я не могу, - еле слышно произнесла она.

- Чего ты не можешь?

“Иди дальше. Я не могу. Боль в каждом суставе, в каждой клеточке. Ты продолжаешь. Получить помощь. Я подожду.

Он присел, балансируя не только ногами, но и руками. “Ты должен идти”, - сказал он. - Мы не можем оставить тебя одну.

“ Что может ранить меня сильнее? Какое это имеет значение?

Его охватило раскаяние. Он положил руку ей на плечо и сказал неуверенно: “Джосс, я был неправ, заставляя тебя кончить. Я должен был оставить тебя ради твоих друзей, Но теперь слишком поздно. Я не прошу у тебя прощения...

“ Не нужно, Гуннар. Она прислонилась к нему.

“— но я действительно говорю тебе, что ты должен совершить этот путь. Еще три или четыре дня.”Дольше ждать нельзя, потому что к этому времени у нас закончатся припасы. - Тогда ты можешь отдыхать столько, сколько захочешь.

“Покойся с миром навсегда”, - выдохнула она. Влага стекала по ее лицевой панели, как слезы, но говорила она почти ласково. “Раньше я боялась смерти. Теперь это сладко”.

Тревога пробилась сквозь его собственную усталость. - Есть еще одна причина, по которой ты не можешь оставаться здесь один. Ты бы отпустил все захваты. Для тебя сейчас неподходящее время месяца, да? Ладно. Он взял мусорный контейнер, который она не успела сложить, и закинул его себе за спину. Его перчатки нащупали ее рюкзак.

“Гуннар!” Она вздрогнула. “Ты не можешь нести и мою ношу тоже!”

“ К несчастью, не твое пневматическое снаряжение. Остальное - всего несколько килограммов. Новый вес угнетал его. Он снова поднялся на ноги и потянулся к ее рукам. “Давай. Алле оп.”

Ветер переменился, и с севера донеслись звуки из его снов. Лязг, хлопок, стон, достаточно близкие, чтобы перекрыть раскаты грома. - Что это? - взвизгнула она.

“ Не знаю. Давай не будем выяснять. Его собственное сердце пропустило удар, но он был мрачно рад видеть, как она выпрямилась и пошла.

В лагере Вадаш и Утг-а-К'так тщетно искали источник нового шума. Брэгдон уже ковылял прочь, погруженный в апатию, которая, должно быть, происходила не только от усталости. Остальные последовали за ним, не высказывая предположений вслух.

Солнце поднялось выше и начало разгонять туман. Пар все еще окутывал естественный разрез в скалах, хотя Наксан сказал, что может разглядеть детали более близкой части. Люди увидели десятки валунов, некоторые размером с дом, и тысячи камней поменьше, которые усеивали последний километр перед началом подъема. Среди них промывались горячие, дымящиеся потоки, которые превратили землю в грязь, окрашенную серой в желтый цвет. Там, где образовались лужи, оттенки были красными и зелеными, возможно, микроскопические организмы ...

Преследующий грохот усилился. Вадаж пытался петь, но его никто не слушал, и вскоре он бросил. Они ковыляли дальше, тяжело дыша, реже, чем обычно, останавливаясь передохнуть.

Момент наступил без объявления. Хейм бросил взгляд назад и замер как вкопанный. “Фанден и хелведе!” он поперхнулся. Его товарищи обернулись, чтобы посмотреть.

Между рассеиванием тумана и собственной близостью эта штука стала видна примерно в километре позади них. Это была еще одна машина, подобная той, которую они нашли. Но искореженная, изъеденная непогодой рамка детектора все еще возвышалась над башней, и корпус двигался ... медленно, искалеченно, незакрепленные части громко вибрировали, воздуходувка плевалась и дергалась, вся рама содрогалась, она двигалась вслед за ними.

Джослин подавила крик. Брэгдон буквально отскочил на шаг назад. В его тоне сквозила паника: “Что это?”

Хейм подавил собственный внезапный страх. “ Брошенная машина, - сказал он. “ Какой-то автомат. Не совсем изношенный. Почти никаких движущихся частей, ты же знаешь.

“ Но он преследует нас! Джослин дрожала.

“Вероятно, поставлен на патрулирование территории, следит за любой жизнью, которую обнаружит, и —” Безумная надежда вспыхнула в мозгу Хейма, но он не разделял ее. “Может быть, нам предлагают подвезти”.

“Сук?” удивленно переспросил Утг-а-К'так. Через мгновение, задумчиво: “Да-с-с, это воссиуль. Или, по крайней мере, предоставь работающее радио, мы могли бы позвонить”.

“Нет”. Шлем Вадаша покачался при качании головы. “Я не доверяю внешнему виду”.

Хейм провел одеревеневшим языком по губам. “Думаю, оно движется быстрее, чем мы можем”, - сказал он. “Так или иначе, нам придется с этим смириться”. Решение пришло само собой. “Подожди здесь. Я вернусь и посмотрю”.

Вадаж и Джослин одновременно схватили его за руки. Он стряхнул их. “ Проклятие, я все еще капитан, ” отчеканил он. “ Оставь меня в покое. Это приказ.

Он двинулся в путь. Боль в мышцах уменьшилась. Вместо этого пришло странное, покалывающее онемение. Его разум казался неестественно ясным, он видел каждую веточку и листик на изможденных кустах вокруг, чувствовал, как его ноги ударяются о землю, и отдача проходила от голеней к коленям, чувствовал запах собственной вони, слышал, как за спиной бушуют гейзеры. Земля казалась бесконечно далекой, воспоминанием о другом существовании или сном, который он когда-то видел, нереальным; да, несмотря на свою яркость, этот мир тоже был нереальным, таким же пустым, как и он сам. Я боюсь, подумал он, находясь над непреодолимой пропастью. Эта машина пугает меня больше, чем что-либо когда-либо прежде.

Он пошел дальше. Больше ничего не оставалось делать. Решетка детектора жестко повернулась, фокусируя на нем невидимую, не ощущаемую энергию. Робот изменил направление, чтобы перехватить. Несколько пластин брони отлетели в сторону. За ними зияла чернота. Все тело было покрыто проказой от разложения металла.

Как долго оно бродило по этому нагорью? Для чего?

Башня повернулась. Один из иллюминаторов попытался открыться, наполовину сдвинулся и застрял. Машина заскрежетала внутри. Другой иллюминатор в передней части корпуса отъехал назад. Вперед высунулось дуло. Заговорил метатель пуль.

Хейм увидел, как в сотне метров от места попадания пуль полетела пыль. Он развернулся и побежал. Существо зарычало. Раскачиваясь на неустойчивой воздушной подушке, он преследовал его. Пушка бушевала еще минуту, прежде чем остановиться.

Машины для убийства! Стучало в черепе Хейма в такт его судорожным вдохам и грохоту шагов. Роботы, чтобы охранять все, что было там, где сейчас находится этот кратер. Охраняйте его, убивая все, что движется. Но ракета прошла мимо, и остались только роботы, за которыми охотились и убивали, пока они не износились, и некоторые из них все еще рыщут по этим пустошам, и сегодня один из них нашел нас.

Он добежал до остальных, споткнулся и покатился кучей. Минуту он лежал, наполовину оглушенный. Вадаж и Утг-а-К'так помогли ему подняться. Джослин повисла на его руке и заплакала: “Я думала, ты умер. Я думал, ты умер.

“Так бы и было, ” сказал Вадаж, - но взрывчатые вещества пришли в негодность“…Берегись!

Открылся еще один порт, из него высунулась еще одна трубка. Вдалеке, сквозь красное пятно в поле зрения, Хейм увидел катушки, лазерный проектор, а лазеры не стареют. Он схватил Джослин, чтобы оттащить ее за собой. Сверкнул луч, ярче солнца. Он ударил точно влево. Кусты превратились в уголь и дым. Луч проследил путь безумца, вскипятил ручеек, взметнулся ввысь и погас.

“ Механизм наведения, ” сказал Утг-а-К'так. На этот раз его собственный голос дрогнул. “Изношен до непригодности”.

“ Нет, если эта тварь подберется поближе, ” захныкал Брэгдон. “Или он может ударить нас, или раздавить, или ... Убежать!”

Ужас покинул Хейма. Он ощутил холодный подъем: не удовольствие от боя, поскольку знал, насколько малы их шансы, а полную бодрость. Вопрос прояснился в его сознании, и он сказал: “Не надо. Ты очень быстро себя измотаешь. Это гонка по ходьбе. Если мы доберемся до Грозового Дыма или даже до тех валунов, опередив пули, возможно, нам удастся спрятаться. Нет, не сбрасывайте свои рюкзаки. Нам не разрешат забрать их. Иди пешком”.

Они начали. - Мне спеть для тебя? - спросил я. Vadász asked.

- В этом нет необходимости, - сказал Хейм.

“ Я так и думал. Хорошо. Мне действительно нужно отдышаться.

Хейм пристроился сзади. Двигатель кашлял и стучал сзади. Снова и снова он не мог совладать с собой, ему приходилось останавливаться и оборачиваться, чтобы посмотреть. Смерть всегда была ближе. Старое-престарое, рассыпающееся, обезумевшее, полуслепое и полупарализованное, существо, которое никогда не было живым и не собиралось умирать, двигалось чуть быстрее, чем человек мог бы шагать по Стаурну. Шум от этого был бесконечной металлической агонией. Однажды он увидел, как отвалилась броневая плита, однажды воздушный привод вышел из строя и почти опрокинул тяжеловесную громаду; но это продолжалось, продолжалось. А скалы убежища впереди приближались с кошмарной медлительностью.

Джослин начала шататься. Хейм подошел, чтобы поддержать ее. Как будто из-за изменения конфигурации сработало какое-то реле в испорченном компьютере, метатель пуль снова выплюнул пули. Несколько пуль просвистели мимо них.

Брэгдон присоединился к Хейму с другой стороны от женщины. “ Позволь мне помочь, ” выдохнул он. Она оперлась на них обоих. “Мы... не успеем”, - сказал Брэгдон.

- Мы могли бы, - отрезал Хейм, потому что боялся возвращения того отрицания, которое он видел в Джослин этим утром.

“ Мы могли бы…может быть ... если бы двигались ровно. Ты мог. Не я. Не она. Нужно отдохнуть. Брэгдон оставил остальное недосказанным: Преследователю не нужен отдых.

“ Залезай в воду, среди тех камней, - сказал Вадаж. “ Затаись. Тогда, может быть, этот поколгеп нас не видит”.

Хейм проследил за его жестом. Немного левее в грязной луже лежала россыпь камней. Ни один из них не был больше человеческого роста, но — Над головой пролетел легкий артиллерийский снаряд. Пушечный выстрел отразился от недосягаемых скал. Снаряд ударился, расколол валун, но не взорвался.

- Давай попробуем, - согласился он.

Они зашлепали по грязи и опустились на живот в мелкую красную воду. Хейм был осторожен, держа автомат свободным, а Вадаш - лазер. Пистолеты казались жалкими по сравнению с размерами и вооружением монстра; но человек позаботился о своем оружии. Туман, поднятый Грозовым дымом, окутал их. Хейм протер лицевой щиток и уставился в щель между двумя камнями.

Машина остановилась. Она зарычала про себя, поводила оружием вправо и влево, прошлась детекторами по полусфере. “Боже милостивый, - прошептал Вадаж, - я думаю, он действительно потерял нас”.

“Вода охлаждает наше слабое излучение”, - так же тихо ответил Утг-а-К'так. “Возможно, мы находимся в зоне действия его радаров, и, возможно, электрические цепи неисправны. Или система памяти отказала”.

— Если бы только... Нет. - Пистолет Хейма сжался в его кулаке.

“ И что ты подумал? Джослин в отчаянии спросила.

“Как отключить то, что осталось от решетки детектора. Это можно сделать с помощью лазерного луча — видите этот оголенный кабель питания? Только ты никогда не подойдешь достаточно близко, прежде чем тебя заметят и убьют.

Короткая, останавливающая импульс надежда на то, что машина может сдаться и уехать, рухнула. Она начала вращаться по спирали, кривой поиска. Хейм наметил этот путь и пробормотал: “Должен быть здесь через полчаса. Однако сначала он отойдет. Что дает нам небольшое преимущество. Будьте готовы начать, когда я дам вам команду.

- Говорю вам, у нас ничего не получится, - запротестовал Брэгдон.

“ Не так громко, ты, тупица. Мы не уверены, что у этой штуки еще нет ушей.

Словно в ответ, робот остановился. Мгновение он прислушивался к жужжанию воздуходувок; решетчатые рога повернулись, наклонились и остановились…Это продолжалось по спирали.

“Ты видишь?” Вадаж сказал с отвращением. “Продолжай пытаться, Брэгдон. Ты все еще можешь уничтожить нас”.

Миротворец издал сдавленный звук. “ Не надо, ” взмолилась Джослин. - Пожалуйста.

Утг-а-К'так пошевелился. “ Есть мысль, ” рыгнул он. “По правде говоря, я уверен, что мы не сможем убежать от врага в укрытие. Но могут ли машины для убийства считаться?”

Вадаж с шипением втянул в себя воздух. - Что это? - спросил я.

“Нам нечего терять”, - сказал наксанец. “Давайте убежим, кроме того, кто ждет здесь и наводит лазер. Сможет ли он остаться незамеченным в пределах досягаемости ”вистола"...

“ Его слишком легко убить, - сказал Хейм. Но надежда снова затрепетала в нем.

Почему бы и нет? Лучше погибнуть, сражаясь, что бы ни случилось. И я, возможно, даже спасу ее.

“ Ладно, ” медленно произнес он. - Дай мне пистолет, и я пристрелю нашего друга.

“ Нет, шкипер, ” сказал Вадаж. — Я не герой, но...

- Приказ, - сказал Хейм.

— Гуннар... - вырвалось у Джослин.

Утг-а-К'так вырвал лазер из рук Вадажа. “ Нет времени на человеческие игры, ” фыркнул он. “ Без него нас бы здесь не было, а от него меньше всего пользы. Итак. ” Он ткнул оружием в Брэгдона. - Или ты не осмеливаешься?

“ Дай мне! Хейм схватил его.

Брэгдон отодвинулся. “ Эта штука там, снаружи, ” сказал он отстраненным голосом. “ Что бывает на войне. Подумай об этом, Хейм.

Вадаж, барахтаясь в воде и иле, последовал за ним. Хейм увидел, что робот снова остановился, прислушиваясь. “Убирайся отсюда!” - Крикнул Брэгдон. - Я позволю ему увидеть меня, если ты этого не сделаешь!

Машина продиралась сквозь кусты, через ручьи и камни прямо к ним.

Шансов возразить нет. Брэгдон должен идти вперед и быть чертовым дураком. Хейм с чавкающим всплеском поднялся на ноги. “ Следуйте за мной — все! Джослин выскользнула из бассейна вместе с ним. Они двинулись в путь вместе.

Перед ними клубился дым от грома. Сзади хрипло пыхтел двигатель. Грохотало орудие. Туман клубился у них перед глазами, оседал на лицевых щитках, ослепляя их. Стоурн стащил их вниз, обложил камнями, чтобы они спотыкались, разварил грязь, чтобы склеить их ботинки. Сердце Хейма колотилось о ребра, как будто это тоже была пушка. Он не знал, насколько сильно он опирался на Джослин или она на него. Он не ощущал ничего, кроме шума, веса и огромных глубин.

- Крикнул Вадаж.

Хейм прислонился спиной к валуну и поднял пистолет. Но машина-охотник не собиралась нападать.

Существо было близко, ужасно близко. Крошечная фигурка Брэгдона выползла из засады. Мужчина подошел к этому железному телу, встал на широко расставленные ноги, прицелился из пистолета и выстрелил.

Лазерный меч рубил. Металлический каркас засветился белым в месте удара. Крепко держа курок, Брэгдон нащупал кабель питания.

Что-то похожее на рев быка вырвалось из робота. Он неуклюже развернулся. Брэгдон стоял там, где был, казавшийся карликом под его громадой, продолжая вести огонь. В броне открылись отверстия, где только могли. Выдвинулись пушки. Некоторые все еще работали. Хейм повалил Джослин на землю и навис над ней. Мощный луч ударил в валун, на котором он стоял. Из раны посыпались камни.

Орудия не могли дотянуться до Брэгдона. Машина с лязгом двинулась вперед. Брэгдон перерезал линию электропередачи детектора. “Беги, Виктор!” Vadász howled. “ Прочь с дороги! Брэгдон повернулся и споткнулся. Он упал ничком. Робот пронесся над ним.

И дальше, стреляя, стреляя, град пуль, снарядов, энергетических лучей, ядовитых газов, последний оргазм разрушения; бессмысленная, безмозглая, лишенная будущего Машина Бойни качнулась на юг, потому что ей посчастливилось направиться в ту сторону.

Хейм встал и поспешил к Брэгдону. Может быть, с ним все в порядке. Воздушная подушка распределяет вес на большой площади. Брэгдон не пошевелился. Хейм подошел ближе и остановился.

Сквозь шум гейзеров и удаляющегося двигателя он смутно услышал крик Джослин: “Я иду, Гуннар!”

“Нет”, - крикнул он в ответ. “Не надо”.

В нижней части железной оболочки были острые лезвия. Они должны были двигаться вверх и вниз, расчищая землю на несколько сантиметров. Он не хотел, чтобы она видела то, что лежало у него перед глазами.

-7-

Барабанная дробь в земле: пар вырвался из сернистого конуса. Затем появился фонтан, поднимаясь, пока не возник белый столб гигантов с короной. Погиб еще один; но их было больше, повсюду среди обвалившихся черных камней, насколько Хейм мог видеть сквозь завесу тумана. Расстояния не существовало. Он шел ощупью в хаосе. Вода хлюпала вокруг его ботинок; снова и снова он поскальзывался на мокром. Сырость была и внутри, пот пропитал его кожу. Странно, подумал он, с какой отрешенностью он может держаться от усталости, от которой дрожит, странно, что его легкие превратились в сухой костер. До него донеслись вздохи Джослин, когда она подползла к нему сбоку.

Половина его сил ушла на то, чтобы помочь ей идти. В остальном он не слышал ничего, кроме титанических сил, которые бушевали вокруг них. Впереди виднелась широкая фигура Утг-а-К'така, который шел впереди. Вадаж трудился в арьергарде. Свет угасал по мере того, как солнце опускалось за гору, и заканчивался день после того, как они сложили пирамиду из камней над своими новыми мертвецами.

Мы должны продолжать, идиотски скандировали в Heim. Мы должны продолжать. Нужно продолжать. И внизу: Почему?

Ради битвы, в которой он намеревался сражаться? Это стало бессмысленным. Единственная битва была здесь, сейчас, против планеты. Значит, за Лайзу? Лучшая причина, чтобы она не осталась без отца. Но она вполне могла пережить его. Горе умирает молодым в молодых. Чтобы выполнить свою ответственность перед теми, кем он командовал? Даже лучше; это затронуло глубоко лежащий нерв. И все же он больше не командовал, когда его инженер видел яснее и двигался увереннее, чем мог бы любой человек.

Доводы улетучились, как дым гейзера. Смерть манила его обещаниями сна.

Животный инстинкт заставил его встрепенуться. Он проклял искусителя и пошел дальше.

На ровном участке пузырился грязевой котел. Дальний берег представлял собой ненадежный холм из валунов. Вода хлынула между ними, ударилась о грязь внизу и взорвалась паром. Утг-а-К'так сделал остальным знак подождать, плюхнулся на живот и подтянулся вперед. Минеральная корка была коварной, и тот, кто падал в один из этих котлов, мог свариться заживо, прежде чем остальные вытащат его оттуда вопреки силе тяжести.

Джослин воспользовалась паузой, чтобы лечь ничком. Возможно, она заснула или потеряла сознание; разница уже невелика. Хейм и Вадаж остались стоять. Было бы слишком много усилий, чтобы подняться снова.

На границе видимости, среди облаков, окружавших вершину холма, Утг-а-К'так помахал рукой. Хейм и Вадаш подняли Джослин на ноги. Капитан шел впереди, наклонившись, чтобы разглядеть след лидера на сером мягком порошкообразном осадке.

Когда он доберется до подъема, руки и ноги одинаково должны подталкивать его через высокие камни. Часто меньший кусок отрывался и глухо отскакивал вниз, в котел с грязью. Безопаснее всего было бы идти по одному, осознало теперь его затуманенное сознание —

“Гуннар!”

Он пополз по кругу и чуть не угодил под ту же небольшую лавину, куда скатилась Джослин.

Каким-то образом он оказался на ногах, прыгая сквозь горячий туман, как бросался в атаку столетия назад. Камни проворачивались под его подошвами, вода брызгала там, где он ударялся. Не существовало ничего, кроме его потребности остановить ее, прежде чем она отправится в котел внизу.

Ее конечности замолотили, пальцы вцепились в землю, расшвыривая камни, которые посыпались на нее. Он достиг дна. Его ботинки утонули в иле. Край котелка был не слишком горячим. Но если бы и был, он бы не заметил. Те валуны, которые полетели вниз быстрее, чем женщина, и утонули, немедленно поддались опоре. Он опустился на колени и обхватил себя руками.

Масса хлынула на него, вокруг него. Он ухватился за аэроциклер Джослин и превратился в стену.

Когда оползень закончился, он вытащил свое измазанное тело и упал рядом с ней. Вадаж увидел, что они не пойдут дальше края илистого болота, прекратил собственную спешку и осторожно присоединился к ним. Вскоре прибыл и Утг-а-К'так.

Хейм проснулся через несколько минут. Первое, что он заметил, был голос Наксана, странно похожий на голос чайника: “Нам причинили очень много вреда. Накажи его, мы можем долго жить?”

“ Джосс, ” пробормотал он и попытался подняться. Вадаж помог ему. Некоторое время он опирался на мадьяра, пока к нему не вернулись силы.

-Хала Истеннек, - донеслось из шлема рядом с его шлемом. “Ты не ранен?”

“Я в порядке”, - сказал Хейм. Все его существо казалось одним сплошным синяком, и из ссадин хлестала кровь. “Она?”

“ Как минимум сломана нога. ” Пальцы Вадаша коснулись неестественного угла между левым и правым бедрами неподвижной фигуры. “Я не знаю, что еще. Она без сознания”.

“Ее скафандр не поврежден”, - сказал Утг-а-К'так. Первое глупое замечание, которое я от него услышал, донеслось до Хейма. Если бы ткань порвалась, мы бы не беспокоились о костях.

Он оттолкнул Вадажа в сторону и склонился над ней. Когда лицевая панель была начисто протерта, он смог разглядеть черты ее лица в тусклом свете. Глаза были закрыты, губы полуоткрыты, кожа бесцветная и покрыта капельками пота. Он был встревожен тем, какими впалыми были ее щеки. Приложив звукосниматель к ее динамику, он едва смог уловить дыхание, частое и неглубокое.

Он встал на колени. Чтобы предотвратить подобное в будущем, он спросил: “Кто-нибудь видел, что произошло?”

“Камень сдвинулся, когда она перенесла свой вес”, - сказал Вадаж. “Она начала катиться, и половина склона обрушилась вместе с ней. Должно быть, какое-то недавнее землетрясение дестабилизировало его. Я никогда не узнаю, как ты добрался сюда так быстро и не упал ”.

“ Какая разница? Хейм стиснул зубы. “ Она в шоке. Я не знаю, связано ли это ни с чем иным, как с переломом ноги, она с самого начала была настолько ослаблена. Могли быть травмы и похуже, например, позвоночник. Мы не смеем ее трогать.

“Что же тогда мы можем сделать?” - спросил инженер.

Хейм понял, что командование вернулось к нему. “ Вы двое, продолжайте, - сказал он. - Я останусь с ней.

- Нет! - невольно воскликнул Вадаж.

Утг-а-К'так заговорил в какой-то своей педантичной манере. “ Вы ничем не можете ей помочь, она запечатана в скафандры. Нам, другим, вполне может понадобиться помощь со стороны. Трудный массаж - это то, что мы сделали сами”,

“Как бы я ни был избит, я скорее помешаю тебе, чем помогу”, - сказал Хейм. “Кроме того, ее нельзя оставлять одну. А что, если произойдет еще один обвал или этот грязевой котел вскипит еще выше?

“Коутейн, она уже закончила. Без сознания, она не может принять свой граванол. Без этого, в состоянии шока, быстро начинается сердечный приступ. Теперь она добрее всего относится к Оуэну в своем шлеме”.

Гнев и растерянность вырвались из Хейма: “Замолчи, хладнокровный ублюдок! Ты намеренно подстрекаешь Брэгдона к смерти. Одного достаточно!”

- Гвурру, - всхлипнула наксанка и отступила от него.

Яд рассеялся, оставив пустоту. “ Прости, К.Э.Н., ” глухо сказал Хейм. “ Не могу ожидать, что ты будешь думать как землянин. Ты желаешь как лучше. Полагаю, мужские инстинкты менее практичны” чем твои. Смех сотряс оковы в его горле. “ Кстати, о практичности, у тебя есть что-то вроде светового часа. Не трать его впустую. Марш”.

Вадаж долго раздумывал, прежде чем спросить: “Если она умрет, что ты будешь делать?”

“ Похорони ее и жди. Я могу разлить воду по этим флягам, если буду сидеть тихо, но вам понадобится лазер для вашего собственного питья.

“И тогда вам не на что будет опереться. Нет, это глупость”.

“ Автоматический пистолет я оставлю себе, если это сделает тебя счастливее. А теперь иди. Я еще выпью с тобой пива.

Vadász surrendered. “ Если не на корабле, ” сказал он, “ то в Валгалле. Прощай.

Они взялись за руки, пара за парой. Менестрель и инженер начали подниматься. Невдалеке брызнул гейзер, по ветру разнесся пар, две фигуры исчезли из виду

Хейм устроился поудобнее.

Шанс поспать,подумал он. Но это желание исчезло. Он проверил дыхание Джослин — никаких изменений — и растянулся рядом с ней, положив перчатку на ее перчатку.

Отдыхая таким образом, в голове у него прояснилось. Без волнения или отчаяния он взвесил вероятность выживания. Она была невелика. Ноль в пользу Джосс, конечно, если не считать чудес. Для остальных троих примерно пятьдесят на пятьдесят. Ходоки должны появиться из Грозового Дыма завтра вечером, более или менее. Затем у них было, возможно, два дня (позволяя этим крепким телам один день обойтись без химических костылей), чтобы пересечь высокие луга и направиться к замку Венилвейн. Это было все еще далеко, но народ Херста распространился широко. Несомненно, они даже время от времени пересекали Земли Слотера, направляясь к равнинам и морю. (Хм, да, именно поэтому они оставляют роботов в покое. Бесплатная защита. Души плотоядных наверняка.) Если бы за путешественниками была передышка, они могли бы быть замечены несколько дней назад.

Что ж, передышки дано не было. Итак, Джосс должна умереть в этом влажном аду, под солнцем, чей свет не достигнет Земли в течение столетия: Земли зеленых лесов, где она гуляла, залов, где танцевала, сада, где она играла для него на флейте, пока он не напугал ее лепетом о невозможном. Пока это солнце тлело, угасая за туманами, Гуннар Хейм размышлял над загадкой своей вины перед ней.

Он силой притащил ее сюда. Но он сделал это, потому что, если она останется, то предаст его надежды на его планету. (Ты уверен в этом, Бак? На самом деле, ты уверен, что твой путь правильный?) Выбор никогда бы не возник, если бы не заговор, к которому она присоединилась. Но это было вызвано его собственными более ранними заговорами.

Он сдался. Ответа не последовало, а он был не из тех, кто мучается неясностью. Вот все, что он знал: если время, проведенное на борту "Поиска", не соответствовало тем мечтам, которые он давным-давно похоронил ради Конни, оно все равно было дороже, чем он заслуживал, и когда Джосс умрет, свет в нем навсегда погаснет.

Бла-бла-бла, сказал горшок с грязью внизу. Горячий источник забурлил громче. В сгущающихся сумерках ревел гейзер, эхо отражалось от невидимых стен, и вода журчала среди теневых очертаний валунов. Тяжелая, как его собственная плоть, прижатая к неподатливому болезненному месиву, ночь окутала мир.

Мрак рассеялся, когда взошла ближайшая луна, почти полная, щит был больше Луны, видимой с Земли, блестящий от железа и испещренный странной геральдикой. Хейм немного подремал, проснулся и увидел это высоко над собой. Слабое свечение окружало диск, рассеиваясь в верхних слоях тумана. Но большая часть неба была открыта, и он мог различить звезды. Нижний туман пепельного цвета стелился по ущелью Грозового Дыма.

Его сонные глаза пытались разглядеть отдельные солнца. Могло ли то яркое солнце возле призрачной вершины Лохана быть Ахернаром? Если так, любопытно взглянуть отсюда на его эмблему победы. Интересно, мог ли Синби тоже наблюдать за этим. Где бы он ни был.

Лучше проверь, как там Джосс. Он начал поднимать свое окоченевшее тело с камней.

Что это?

ЧТО ЭТО?

Зрелище было подобно удару молнии. На секунду он не мог поверить. Длинная буква V пересекла луну —

Стаурни, летим домой, к Херсту!

Хейм выпрямился. “ Эй! Алло-о-о! Ты там, наверху, спускайся, помоги, помоги, помоги!”

Рев заполнил его шлем, сотряс барабанные перепонки, разорвал гортань и затерялся в нескольких метрах от потревоженного шумом воздуха. Он взмахнул руками, прекрасно понимая, что расплывающиеся пары делают его невидимым с такой высоты, увидел, как крылатые миновали диск и исчезли во тьме. У него вырвался звериный вопль, он проклял всех богов космоса, выхватил свой автоматический пистолет и снова и снова стрелял в небеса.

Этот слабый лай тоже был ничем. И даже блеска от морды не было. Хейм поднял бесполезную штуковину, которая могла убить только Джосса, и швырнул ее в грязь.

Его рука опустилась. Металлический лунный свет, казалось, пронзил его череп, он мгновенно похолодел, полностью осознав, что должен идти по дороге, как по карте сражений.

Нельзя терять ни минуты. Эти крылья быстро взмахивают. Он присел на корточки, отстегнул пневматическую систему, развернул ее перед собой. Клапан на шланге, подсоединенном к его костюму, легко закрылся, но соединение снаружи сопротивлялось. И у него не было плоскогубцев. Он собрал в руки всю свою медвежью силу. Резьба на винтах провернулась. Аппарат поставлялся бесплатно.

Теперь он был наедине с запасом воздуха в скафандре; рециркулятор зависел от давления в резервных баллонах. Он открыл их клапаны. Земная атмосфера, сжатая сильнее, чем на Стоурне, хлынула наружу.

Реакция должна быть разожжена, а у него не было лазера. Не обращая внимания на рикошет или шрапнель, он приложил дуло автомата к курку и нажал на спусковой крючок. Хлопок и звон раздались одновременно. Сплав разлетелся вдребезги, пуля с визгом вырвалась на свободу, баллоны с воздухом превратились в лампу.

В лунном свете его пламя было бледно-голубым. Хейм крепко держал доску одной рукой, а другой обмахивался веером. “Пожалуйста, ” позвал он, “ пожалуйста, посмотри сюда, она умрет, если ты этого не сделаешь”. Какая-то отдаленная часть его сознания заметила, что он плакал.

Огонь погас. Он склонился над манометром, пытаясь разглядеть его в безжалостном лунном свете. Ноль. ЗАКОНЧЕННЫЕ.

Нет, подождите, это был чистый ноль. Абсолютная температура все еще составляла три атмосферы. И водород диффундировал внутрь быстрее, чем кислород наружу. Взрывоопасная смесь? Он вскарабкался, чтобы спрятать бутылки за большим камнем. Перегнувшись, он наткнулся прямо на них и бросился вниз.

Пламя расцвело заново, единая ярость, и грохот утих, вой разлетающихся осколков, скрежет среди камней поменьше, когда они искали нового покоя, небытия. Хейм осторожно поднялся.

Бесконечное спокойствие снизошло на него. Он сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать, жить или умереть, как выпадет шанс. Он вернулся к Джослин, прислушался к ее дыханию и лег рядом с ней.

Я должен быть в напряжении, смутно подумал он. Я не в напряжении. Может, мой воздух уже отравлен?—Нет, я протяну час или около того, если не буду двигаться. Я просто ... каким-то образом удовлетворен. Его взгляд устремился к луне, а мысли обратились к Конни. Он не верил в жизнь после смерти, но она как будто приблизилась к нему.

- Привет, - прошептал он.

И — “Хай-и-и-и!” разнеслось по небесам, воздух запел, и крылья летучей мыши затмили луну. Сверкнуло оружие, стая закружилась в поисках врага, сверкнули клыки, и дьявольские формы спустились на землю.

Только они не вели себя как дьяволы, когда увидели. Воин рявкнул в миниатюрный передатчик, который носил с собой. Машина с "Херста" спустилась через несколько минут. Ее мать не смогла бы более бережно перенести Джослин на носилки и в машину. Серый как Волк Венилвейн собственноручно подсоединил кислородный баллон к костюму Хейма. Флаер поднялся в воздух и устремился на восток, к Орлингу.

- Но... послушай...Джангир кетлет... — Хейм замолчал. Его несколько фраз на пиджине не могли объяснить, что такое Эндре и К.Э., На самом деле это не имело значения. Он скоро будет на яхте; Вонг мог переводить по радио; последних выживших найдут не позже восхода солнца. Хейм заснул с улыбкой.

-8-

В ее каюте было тихо. Кто-то повесил новую картинку на переборку, чтобы она могла ее видеть: пляж, вероятно, на Таити. Волны набегали на сапфировый океан, пенясь на белом песке; на переднем плане пальмы кивали в такт слабому земному ветру.

Она отложила книгу, когда вошел высокий мужчина. Краска бросилась ей в лицо. “ Гуннар, ” сказала она очень тихо. - Тебе не следовало вставать.

“Наш врач хочет, чтобы я лежал на спине, пока мы не уйдем, - сказал он, “ но черт с ним. По крайней мере, я должен был навестить тебя перед уходом. Как ты себя чувствуешь?

“ Хорошо. Конечно, все еще слаб, но доктор Сильва говорит, что я быстро поправляюсь.

“Я знаю. Я спросил его. Энзимотерапия - это чудо, да?” Хейм поискал фразу. Ничего не подходило. “Я рад”.

- Сядь, идиот! - крикнул я.

Он придвинул шезлонг поближе к ее кровати и опустился на него. Даже во время полета у него кружилась голова. Должно пройти еще несколько дней, прежде чем его силы восстановятся. Пистолет у него на бедре зацепился за консоль настройки. Он вытащил его, пробормотав проклятие.

Улыбка тронула ее губы. “ Тебе не нужно было брать это с собой. Никто не собирается тебя похищать.

“ Ну, надеюсь, что нет. Считай это страховкой.

Ее улыбка погасла. - Ты настолько злишься?

“ Нет. Двое хороших людей погибли, остальным пришлось нелегко. Мне жаль, что так случилось, но нельзя принимать близко к сердцу эпизоды войны”.

Ее взгляд напомнил ему пойманного зверька. - Вы могли бы выдвинуть обвинение в убийстве.

“Боже мой!” - воскликнул он. “За какую свинью ты меня принимаешь? Мы вместе отправились на экскурсию. У нас отказал двигатель, мы совершили аварийную посадку, где погиб один человек, и отправились за помощью пешком. Если ваши люди будут придерживаться этой истории, то и мои будут ”.

Тонкая рука скользнула к нему. Он взял ее и не отпускал. Ее карие глаза, в свою очередь, остановились на нем. Тишина нарастала.

Когда он больше не мог сдерживаться и ему по-прежнему не хватало осмысленных слов, он сказал: “Вы отправляете мессу на рассвете, верно?”

“ Да. Ученые — те, кто думал, что это настоящее путешествие, — они хотят остаться. Но капитан Гутьеррес им отказал. Мы потеряли нашу цель”. Быстро: “Как долго вы останетесь?”

“ Примерно еще одна земная неделя, пока не установят новые ракетные установки. Конечно, мы потеряем время, убираясь из планетной системы. Ложа должна сопровождать нас и не позволит нам зарядить наши боеголовки, пока мы не выйдем за пределы обороны. Но все же, я думаю, мы отправимся в путь через десять дней.

Снова молчание, пока они смотрели друг на друга, в сторону и обратно. - Что ты планируешь делать дома? - спросил я. он пытался.

“Жду тебя”, - сказала она. “Молюсь за тебя”.

— Но... нет, послушай, твоя, э—э, твоя политическая деятельность...

“ Это больше не имеет значения. Я не передумала — или изменила? Трудно сказать. Она смущенно потерла лоб свободной рукой. Движение взъерошило ее волосы, пробудив свет в каштановых прядях. “Я не думаю, что была неправа в принципе”, - сказала она немного погодя. “Возможно, я была неправа на практике. Но это больше не имеет значения. Видишь, ты изменил вселенную. Земля предана ”.

“ Чепуха! Его лицо вспыхнуло. - Один корабль?

- С тобой ее капитан, Гуннар.

“ Спасибо, но ... но ты льстишь мне и— Подожди, Джосс, у тебя же есть работа. Чувства дома могут слишком сильно измениться в другую сторону. Последнее, чего хочет любой здравомыслящий человек, - это джихад. Ты продолжаешь говорить им, что враг не настолько зол, чтобы жить. Напомни им, что рано или поздно состоятся мирные переговоры, и чем благоразумнее мы будем тогда, тем больше шансов, что мир продлится долго. Хорошо?”

Он увидел, что она взяла себя в руки. “ Ты права, и я сделаю все, что в моих силах, - сказала она. “Но разговоры о политике - это всего лишь отговорка”.

- Что вы имеете в виду? - запнулся он.

Ее губы снова изогнулись в улыбке. - Ну, Гуннар, я действительно верю, что ты напуган.

“ Нет, нет, ничего подобного. Тебе нужно отдохнуть. Я лучше пойду.

“ Сядь, ” приказала она. Ее пальцы сомкнулись на его ладони. Прикосновение было легким, но было бы легче освободиться от корабельного захвата.

Красное и белое сменяли друг друга на ее лице. “ Я должна объяснить, ” сказала она с поразительной твердостью. - О том, что произошло раньше.

По коже побежали мурашки.

“Да, я надеялась убедить тебя не драться”, - сказала она. “Но я узнала, что речь идет о большем. Бесконечно большем”.

— Э—э-э...прошлое, конечно...

“Когда ты вернешься, - спросила она,- что ты собираешься делать?”

“Живи тихо”.

“Ha! Я бы хотела написать об этом книгу. Однако какое-то время ты будешь дома, на Земле. Ее тон понизился. “О Боже, ты должен”. Она подняла голову. “Я тоже буду там”.

Ему пришлось собрать в кулак столько воли, чтобы заговорить, чтобы у него не осталось сил оторвать взгляд от палубы. “ Джосс, ” сказал он, слово за словом, “ ты помнишь слишком много вещей. Я тоже. Однажды был такой шанс, от которого нам лучше было отказаться. Теперь мы встретились снова, оба свободные, оба одинокие, и, признаюсь, я тоже думал, что шанс, возможно, представился снова. Но этого не произошло. Время поменяло местами кости в нашу пользу”.

“Нет, это неправда. Конечно, сначала я думал иначе. Наши случайные встречи после моего возвращения из Урании и политический барьер между нами — черт бы побрал всю политику! Я думал, ты просто привлекательна, и отчасти это, должно быть, из-за дружбы, которую мы никогда не возродим. По дороге сюда я немного помечтала, но они казались обычными женскими грезами наяву. Как ты мог причинить мне боль? Она помолчала. “Оказалось, что ты можешь”.

“ Я пытаюсь этого не делать, ” в отчаянии сказал он. - Ты слишком хороша, чтобы успокаивать ложью.

Она отпустила его руку. Ее собственная раскрылась на одеяле. - Значит, тебе все равно.

“ Верю, верю. Но разве ты не видишь, я не порвал с Конни так, как ты порвал с Эдгаром. Когда она, ну, помогла мне насчет тебя, мы стали еще ближе друг к другу. Потом она умерла. Это оборвало меня под корень. Думаю, не задумываясь об этом, я с тех пор искал такой крепкий корень. Я трус, боюсь согласиться на меньшее, потому что потом может случиться что—то еще, от кого ... Это было бы нечестно по отношению к тебе”.

Она взяла себя в руки. “ Ты перерос веру в постоянное увлечение, не так ли? Мы понимаем, что действительно важно между двумя людьми. Если ты пытаешься предупредить меня, что можешь быть беспокойным — я бы ни капельки не завидовал твоим странствиям. Главное, чтобы ты всегда возвращался.

“Я не хочу скитаться. Физически это не важно. Я бы не хотел этого мысленно. Тот единственный раз был достаточно ужасен. И когда я услышал о Новой Европе, я вспомнил одну девушку там. Я был молод и глуп, боялся быть связанным, что особенно плохо для моряка. Поэтому я ушел, когда мой отпуск подошел к концу, не взяв на себя никаких обязательств. В следующий раз, когда я прибыл, она переехала; я колебался, разыскивать ли ее, в конце концов не стал, и вскоре после этого был отправлен слишком далеко, чтобы посетить ту планету. Теперь...

“ Понятно. Ты хочешь убедиться насчет нее.

- Я должен.

- Но это было двадцать с лишним лет назад, не так ли?

Он кивнул. “ Я должен выяснить, что с ней случилось, позаботиться о ее безопасности, если она еще жива. Помимо этого, да, я, несомненно, веду себя глупо.

Затем она улыбнулась. “ Продолжай. Я не слишком волнуюсь.

Он встал. “ Я должен уйти. Ни один из нас не в состоянии устраивать эмоциональные сцены.

“ Да. Я буду ждать, дорогая.

“ Лучше не надо. Во всяком случае, несерьезно. Один черт знает, что со мной будет. Возможно, я вообще не вернусь.

“ Гуннар! ” закричала она, как будто он ударил ее. - Никогда так не говори!

Он развеселил ее, как мог, поцеловал на прощание и улетел. Пока пилот вел его коротким путем обратно к яхте, он выглянул наружу. Стая охотников-стаурни взлетала. Солнечный свет вспыхивал на их оружии. Смятение в нем сменилось страстным желанием оказаться подальше отсюда, снова управлять своим кораблем, когда он наблюдал, как эти драконьи очертания поднимаются в небо.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

Жил - был молодой человек из Кале

который считал себя гурманом,

едим жареного крокодила

и яйца от мух на тосте.

Его сексуальная жизнь была более изысканной.

ТАЙНИК

Капитан Бахадур Торранс воспринял новость как подобает Ложмейстеру Федеративного братства космонавтов. Он выслушал это, прервав лишь несколькими вопросами со знанием дела. В конце он спокойно сказал: “Отличная работа, Фримен Ямамура. Пожалуйста, держите это при себе до дальнейшего уведомления. Я подумаю о том, что можно сделать. Продолжайте. ” Но когда офицер—механик вышел из каюты — новости были не из тех, что сообщают по внутренней связи, - он налил себе тройную порцию виски, сел и пустым взглядом уставился в обзорный экран.

Он много путешествовал, многое видел и был хорошо вознагражден. Однако, несмотря на быстрое продвижение по службе в его нелегкой профессии, он был еще слишком молод, чтобы не похолодеть, услышав свой смертный приговор.

Экран показывал такое множество звезд, твердых и по-зимнему ярких, что только астронавт мог распознать отдельные звезды. Торранс искал за Млечным Путем, пока не обнаружил Полярную Звезду. Тогда Валгалла находилась бы на расстоянии такого-то количества градусов отсюда, в этом направлении. Не то чтобы он мог увидеть солнце типа G на таком расстоянии без оптических приборов, более мощных, чем на борту Hebe G.B.. Но он находил определенное утешение в том, что его глаза были направлены в сторону ближайшей базы Лиги (домов, кораблей, людей, приютившихся в зеленой долине на Фрейе) в этом почти не нанесенном на карту участке нашего галактического рукава. Особенно когда он не ожидал, что когда-нибудь снова приземлится там.

Корабль гудел вокруг него, пульсируя в четырехмерном пространстве и обратно с квазисторотой, оставлявшей свет далеко позади, но все еще слишком медленной, чтобы спасти его.

Well...it капитану подобало в первую очередь думать об остальных. Торранс вздохнул и встал. Он потратил мгновение, проверяя свой внешний вид; моральный дух был важен, как никогда, так как сейчас. Вместо обычного серого судового комбинезона он предпочел парадную форму: синюю тунику, белую накидку и брюки-кюлоты с золотым галуном. Как гражданин планеты Рамануджан, он носил тюрбан на своей темной орлиной голове, приколотый эмблемой Полярно-технической лиги в виде Корабля и Солнца.

Он прошел по коридору в апартаменты владельца. Стюард как раз уходил с подносом в руках. Торранс сделал знак двери оставаться открытой, щелкнул каблуками и поклонился. “Прошу прощения за вторжение, сэр”, - сказал он. “Могу я поговорить с вами наедине? Срочно!”

Николас ван Рийн поднял двухлитровую кружку, которую ему принесли. Несколько его подбородков задрожали под жесткой козлиной бородкой; шум, с которым он сглатывал, наполнил комнату, от стола, заваленного бумагами, до ювелирных лент Хая Бразилана, висевших на противоположной переборке. Из свечи заиграло что-то Моцарта. Белокурая, большеглазая и насквозь трехмерная Джери Кофоед свернулась калачиком на диване, в пределах легкой досягаемости от него, когда он растянулся в своем шезлонге. Торранс, который был женат, но некоторое время отсутствовал дома, заставил себя снова взглянуть на торговца.

“А-а-а! ” Ван Рийн со стуком поставил пустую кружку на стол и вытер пену с усов. “Оспа и мор, но первое пиво за день - это хорошо! Что-то в нем такое довольно прохладное и — эм — черт возьми, какое слово я хочу?” Он стукнул себя по склоненному лбу волосатым кулаком. “С каждой неделей я становлюсь все более рассеянным. Ах, Торранс, когда ты тоже станешь бедным, одиноким толстяком, все силы покинут его, ты оглянешься назад, вспомнишь меня и пожалеешь, что не был добрее ко мне. Но тогда будет слишком поздно. Он вздохнул, как небольшой торнадо, и почесал шерсть на груди. При почти тропической температуре, при которой он настаивал на поддержании своего жилища, ему нужно было обернуть только саронг вокруг своего огромного тела. “Ну, и что же это за чертовщина, что я должен отрываться от своей непосильной работы, чтобы починить ее для тебя, ха?”

Его тон был добродушным. На самом деле, он был в хорошем настроении с тех пор, как они сбежали от Аддеркопов. (А кто бы не был? Для простой космической яхты, даже вооруженной сверхмощными двигателями, уйти от трех крейсеров было больше, чем достижением; это было почти чудом. Ван Рийн все еще поддерживал четыре благодарственные свечи перед своей статуэткой святого Дисмаса из марсианского песчаного корня.) Правда, иногда он швырял посуду в стюарда, когда выпивка доставлялась позже, чем он хотел, и увольнял всех на борту корабля по крайней мере раз в день. Но это было нормально.

Джери Кофоед приподняла брови. “ Твое первое пиво, Ники? ” пробормотала она. “ Теперь серьезно! Два часа назад...

“Да, но это было до полуночи. Если не полночь по Гринвичу, то наверняка где-нибудь на какой-нибудь планете, не так ли? Так начинается новый день. Ван Рийн взял со стола свой "черчуарден" и начал набивать его. “ Что ж, присаживайтесь, капитан Торранс, устраивайтесь поудобнее и одолжите мне вашу зажигалку. Ты похож на взбитый крем, парень. У всех вас, юнцов, нет выносливости. Когда я был работающим космонавтом, клянусь Иудой, мы сами решали свои проблемы. В наши дни, смерть и проклятие, вы приходите и спрашиваете меня, как вам утереть носы! Ни у кого нет мужества, кроме меня. ” Он хлопнул себя по бочкообразному животу. “Так что же теперь пошло не так в ”бе-джингл-бэнг"?"

Торранс облизнул губы. - Я бы предпочел поговорить с вами наедине, сэр.

Он увидел, как краска отхлынула от лица Джери. Она не была трусихой. На пограничных планетах, даже на таких приятных, как Фрейя, таких не разводили. Она отправилась в то, что, как она знала, было опасным путешествием, потому что подобный шанс — войти в контакт с принцем-торговцем компании Solar Spice & Liquors Company, которая была одной из главных сил во всей Полесотехнической лиге, — был слишком хорош, чтобы предприимчивая девушка могла отказаться. Она сохранила самообладание во время боя и последующего побега, хотя смерть была очень близка. Но они все еще были далеко от ее планеты, среди неизвестных звезд, и враг охотился за ними.

- Так что иди в спальню, - приказал ей ван Рийн.

“ Пожалуйста, ” прошептала она. - Я была бы счастлива услышать правду.

The Маленькие черные глазки, посаженные близко к крючковатому носу ван Рийна, вспыхнули. “Мерзость и ярость!” - проревел он. “Что это за маки с коконами? Когда я говорю ”лягушка", черт побери, ты подпрыгиваешь!"

Она вскочила на ноги, взбунтовавшись. Не вставая, он влепил ей пощечину в соответствующее место. Звук был такой, словно выстрелили из пистолета. Она ахнула, подавила возмущенный вскрик и протопала во внутренние апартаменты. Ван Рийн позвонил стюарду.

“ Это требует еще пива, ” сказал он Торрансу. “ Ну, не стойте здесь, строя глазки! У меня нет времени на ерунду, даже если вы, бездельники, переплачиваете. Мне нужно пересмотреть все прайс-листы на перец и мускатный орех для Freya, прежде чем мы туда доберемся. Сатана и вонь! По крайней мере, на десять процентов больше, чем этот идиот-продавец мог бы взимать с них, и не снижать объем продаж. Я клянусь в этом! Все добрые святые, услышьте меня и помогите бедному старику, обремененному котелками с овсяной кашей для рабочих!”

Торранс с усилием сдержал свой гнев. “ Очень хорошо, сэр. Я только что получил сообщение от Ямамуры. Вы знаете, что мы чуть не промахнулись во время боя, в результате которого мы попали в машинное отделение. Конвертер, похоже, не пострадал, но после заделки пробоины банда проверила, чтобы убедиться. И оказывается, что примерно половина схемы для генератора инфращита была перегоревшей. Мы не можем заменить более половины из них. Если мы продолжим работать на полной квазистороне, то через пятьдесят часов полностью сгорим преобразователь.

“ Ах, так. ” Ван Рийн посерьезнел. Щелчок зажигалки, когда он поднес ее к своей трубке, прозвучал поразительно громко. “Нет возможности полностью остановиться, чтобы произвести починку? Выйдя из гипердрайва, мы станем слишком малы для самых хитроумных Аддеркопсов. Эй?”

“ Нет, сэр. Я сказал, что у нас недостаточно запасных частей. Это яхта, а не военный корабль.

“Хокай, мы должны продолжать движение в гипердрайве. Как медленно мы должны ехать, чтобы быть уверенными, что окажемся на расстоянии слышимости от ”Фрейи", прежде чем наш двигатель перегорит?

“ Одна десятая от максимальной скорости. Это заняло бы у нас шесть месяцев.

“ Нет, мой друг капитан, не так уж и долго. Мы вообще никогда не достигнем звезды Валгалла. Аддеркопы найдут нас первыми.

“ Полагаю, да. У нас на борту все равно нет шестимесячных запасов. Торранс уставился на палубу. “Что мне приходит в голову, так это то, что мы могли бы достичь одной из ближайших звезд. Вряд ли существует планета с промышленной цивилизацией, население которой в конечном итоге можно было бы научить создавать необходимые нам схемы. По крайней мере, пригодная для жизни планета — может быть...

- Нет! - Ван Рийн покачал головой так, что сальные черные локоны рассыпались по его плечам. “Все мы, мужчины и одна женщина, ради жизни на какой-то мусорной скале, где у них нет даже винного винограда? Я возьму раковину от аддеркопа и уйду, как джентльмен, черт возьми!” Появился стюард. “Где ты дремал? Пиво, да падет на тебя Божье проклятие! Мне нужно подумать! Как, по-твоему, я могу думать, когда рот у меня как пустыня в разгар лета?

Торранс тщательно подбирал слова. Ван Рийну придется напомнить, что капитан в космосе был последним боссом. И все же старому дьяволу не следует враждовать, ибо у него за плечами был опыт лавирования между рогами дилемм. “Я открыт для предложений, сэр, но я не могу взять на себя ответственность за организацию вражеской атаки”.

Ван Рийн встал и принялся расхаживать по каюте, изрыгая непристойности и поднимая вулканические синие облака. Проходя мимо полки, на которой стоял святой Дисмас, он демонстративно потушил свечи. Казалось, это что-то в нем пробудило. Он обернулся и сказал: “Ха! Возможно, индустриальные цивилизации, ja. Не только порожденные вредителями аддеркопсы населяют этот регион космоса. Возможно, это дает какой-то шанс, что мы сможем подойти в зону обнаружения неповрежденного корабля, не? Иди, попроси Ямамуру повысить чувствительность наших детекторов, пока мы не почувствуем, как комар шевелит крыльями в моем офисе в Джакарте на Земле, настолько ленивы уборщики. Затем мы отклоняемся от этого прямого курса и запускаем стандартную схему военно-морского поиска на сниженной скорости.

“ А если мы найдем корабль? Он может принадлежать врагу, которого ты знаешь.

-Этот шанс мы используем.

“ В любом случае, сэр, мы потеряем время. Погоня настигнет нас, пока мы будем следовать по поисковой спирали. Особенно если мы потратим дни, убеждая какую-нибудь нечеловеческую команду, которая никогда не слышала о человеческой расе, что нас нужно немедленно доставить в Валгаллу, если не раньше.

“ Мы сожжем этот мост, когда подойдем к нему. Может быть, у вас есть более обнадеживающий план?

“ Что ж... Торранс некоторое время мрачно размышлял.

Вошел стюард с новой кружкой. Ван Рийн схватил ее.

“ Думаю, вы правы, сэр, ” сказал Торранс. — Я пойду и...

- Девственница! - взревел ван Рийн.

Торранс подпрыгнул. - Что?

“Девственный! Вот слово, которое я искал. Первое пиво за день, идиот!”

Звякнула дверь каюты. Торранс застонал. Он надеялся хотя бы немного поспать после того, как провел на палубе больше часов, чем хотел сосчитать. Но когда корабль начал рыскать в темноте в поисках другого корабля, которого могло там быть, а могло и не быть, и охотники приблизились ... “Войдите”.

Вошел Джери Кофоед. Торранс разинул рот, вскочил на ноги и поклонился. “ Фриледи! Какой-какой—какой сюрприз! Я могу что-нибудь сделать?”

“ Пожалуйста. Она положила ладонь на его руку. Ее платье было мерцающим и бесстыдного покроя, потому что ван Рийн не предложил ничего другого, но взгляд, которым она одарила Торранса, не имел к этому никакого отношения. “Я должен был прийти, хозяин Ложи. Если у тебя есть хоть капля жалости, ты выслушаешь меня”.

Он указал ей на стул, предложил сигареты и прикурил себе. Глубоко втянув дым в легкие, он немного успокоился. Он сел на противоположной стороне стола. “ Если я могу быть вам полезен, фрилансер Кофоед, вы знаете, я рад оказать услугу. Uh…Freeman van Rijn…”

“ Он спит. Не то чтобы у него были какие-то претензии ко мне. Я не подписывала контракт или что-то в этом роде. Ее раздражение уступило место кривой улыбке. “О, признаюсь, мы все для него ниже, как по факту, так и по статусу. Я не противоречу его желаниям, не совсем. Просто он не отвечает на мои вопросы, и если я не выясню, что происходит, мне придется начать кричать ”.

Торранс взвесила ряд факторов. Объяснение наедине, более подробное, чем требовала команда, действительно могло быть лучшим для нее. “Как пожелаете, фриледи”, - сказал он и рассказал, что случилось с преобразователем. “Мы не можем починить его сами”, - заключил он. “Если бы мы продолжали двигаться на высокой квазискоростной скорости, мы бы сожгли его еще до прибытия; и тогда, оставшись без электричества, мы бы вскоре умерли. Если мы будем действовать достаточно медленно, чтобы сохранить его, нам понадобится полгода, чтобы добраться до Валгаллы, а это больше времени, чем у нас есть припасов. Хотя аддеркопы, несомненно, выследят нас в течение недели или двух.

Она вздрогнула. “ Почему? Я не понимаю. Мгновение она смотрела на тлеющий окурок своей сигареты, пока к ней не вернулось самообладание, а вместе с ним и нотка юмора. “ Я могу сойти за быструю, искушенную девушку на Фрейе, капитан. Но ты знаешь даже лучше меня, что Фрейя - захудалая планета на самом краю человеческой цивилизации. У нас почти нет космического сообщения, за исключением торговых кораблей Лиги, а они никогда надолго не задерживаются в порту. Я действительно ничего не смыслю в военных или политических технологиях. Никто не говорил мне, что это что-то более важное, чем разведывательная миссия, потому что мне никогда не приходило в голову поинтересоваться. Почему Аддеркопы так стремятся поймать нас?

Торранс обдумал общую картину, прежде чем сформулировать ответ. Как космонавт Лиги, он должен приложить усилия, прежде чем сможет оценить, как мало враг на самом деле значил для колонистов, которые редко покидали свой родной мир. Имя “Аддеркоп” было фреянским, презрительным термином для преступников, которых выгнали с планеты столетие назад. Однако с тех пор у фреев не было прямого контакта с ними. Где-то в неизведанных глубинах за пределами Валгаллы беглецы обосновались на какой-то неизвестной планете. С течением поколений их численность росла, как и количество их боевых кораблей. Но Фрейя все еще была слишком сильна, чтобы они могли совершать набеги, и у нее не было собственных внепланетных предприятий, на которые можно было бы напасть. Почему Фрейю это должно волновать?

Торранс решил объяснять систематически, даже если ему придется повторить очевидное. “Что ж, - сказал он, - Аддеркопы не глупы. Они в некоторой степени поддерживают связь с событиями и знают, что Polesotechnic League хочет расширить свою деятельность в этом регионе. Им это не нравится. Это означало бы конец их нападениям на планеты, которые не могут дать отпор, их выжиманию дани и их завышенной торговле. Не то чтобы Лига состояла из святых; мы не терпим подобных вещей, но просто потому, что халява сокращает прибыль наших компаний-членов. Таким образом, аддеркопы обязались не вести против нас полномасштабную войну, а изводить наши аванпосты до тех пор, пока мы не бросим это дело как безнадежное. У них есть преимущество в том, что они знают свой собственный сектор космоса, чего мы почти не знаем. И мы действительно были на грани того, чтобы списать весь этот регион со счетов и попробовать где-нибудь в другом месте. Фримен ван Рийн хотел предпринять последнюю попытку. Сопротивление этому было настолько велико, что ему пришлось приехать сюда и самому возглавить экспедицию.

“ Полагаю, вы знаете, что он сделал: использовал дьявольское умение подкупать и блефовать, вытягивать ту скудную информацию, которой обладали захваченные нами пленники, сопоставлять странные факты. Он получил ключ к доселе не исследованному сегменту. Мы полетели туда, засекли нейтринный след и последовали по нему к планете, колонизированной человеком. Как вы знаете, это почти наверняка их родной мир.

“Если мы вернем эту информацию, проблем с Аддеркопами больше не будет. Не после того, как Лига пришлет несколько линкоров Звездного класса и пригрозит бомбардировкой их планеты. Они это понимают. Нас заметили; несколько боевых кораблей атаковали нас; нам повезло, что мы ускользнули. Их корабли устарели, и до сих пор мы показывали им чистую воду. Но я не думаю, что они прекратили охоту за нами. Они отправят на поиски весь свой флот. Вибрации гипердвигателя передаются мгновенно и могут быть обнаружены на расстоянии примерно в один световой год. Так что, если какой—нибудь Аддеркоп заметит наши ”поминки" и вернется домой, оставив нас калеками, — это конец ".

Она глубоко затянулась сигаретой, но в остальном оставалась спокойной. - Какие у тебя планы?

Встречный ход. Вместо того, чтобы пытаться добраться до Фрейи— э—э... я имею в виду, мы движемся по поисковой спирали на средней скорости, напрягая наши собственные детекторы. Если мы обнаружим другой корабль, мы используем последний звук наших двигателей, чтобы приблизиться к нему. Если это корабль аддеркопов, что ж, возможно, мы сможем захватить его или что-то в этом роде; у нас есть пара легких орудий в наших башнях. Хотя это может быть и нечеловеческий корабль. Отчеты нашей разведки, допросы пленных, оценка наблюдений исследователей, и так далееуказывают на то, что три или четыре различных вида в этом регионе обладают гипердвигателем. Сами Аддеркопы не уверены во всех из них. Космос чертовски огромен.

- А если это действительно окажется нечеловеческое существо?

- Тогда мы сделаем то, что, по-моему, указано.

“ Понятно. Ее светлая головка кивнула. Некоторое время она сидела молча, прежде чем ослепила его улыбкой. “ Спасибо, капитан. Ты не представляешь, как сильно ты мне помогла.

Торранс подавил глупую ухмылку. - Очень приятно, Фриледи.

“Я отправляюсь на Землю с тобой. Ты знал об этом? Фримен ван Рийн пообещал мне очень хорошую работу”.

Он всегда так делает, подумал Торранс.

Джери наклонилась ближе. “ Надеюсь, во время полета к Земле у нас будет возможность познакомиться поближе, капитан. Или даже прямо сейчас.

Именно в этот момент зазвонил тревожный звонок.

"Хеби Джи Би"была яхтой, а не пиратским фрегатом. Однако, когда на борту был Николас ван Рийн, различие иногда становилось немного размытым. Таким образом, у него было больше ног, чем у большинства кораблей, детекторы необычайной чувствительности и команда, опытная в тактике капитального ремонта.

Она смогла уловить гиперизлучение другого корабля задолго до того, как были замечены ее собственные вибрации. Обойдя невидимого, она установила заданный курс, которым тот следовал, затем использовала все доступные средства для перехвата. Если бы незнакомец сохранял квази-скорость, контакт был бы через три-четыре часа. Вместо этого его след указывал на отклонение от курса, на попытку бегства. Hebe G.B.. тоже изменила курс и продолжила догонять свою более медленную добычу.

“Они боятся нас”, - решил Торранс. “И они не бегут обратно к солнцу Аддеркопа. Эти два факта указывают на то, что сами они не Аддеркопы, но у них есть причины бояться незнакомцев. Он кивнул, довольно мрачно, поскольку в ходе предварительных расследований он осмотрел несколько отсталых планет, которые посетила нация бандитов.

Видя, что преследователь продолжает сокращать дистанцию, преследуемые выключили свой гипердвигатель. Вернувшись к внутренней досветовой скорости, преобразователь снизил мощность до минимальной, и их корабль превратился в бесконечно малую точку в фактически бесконечном пространстве. Этот маневр часто срабатывает; после тщетных поисков в течение некоторого времени противник сдается и уходит домой. Геба Г.Б.., однако, была подготовлена. Известный сверхсветовой вектор вместе с моментом отключения давал ее компьютерам приблизительное представление о том, где находится добыча. Она продолжила движение в этом объеме пространства, а затем начала перемещаться по хорошо разработанной схеме поиска, периодически возвращаясь в нормальное состояние, чтобы взять пробу нейтринного тумана, который испускает любой ядерный двигатель. Ядерные двигатели, известные как звезды, обеспечивали больше всего; но с помощью статистического анализа компьютеры в настоящее время выделили один слабый близлежащий источник. Яхта направилась туда ... И на ее экранах, бледный на фоне сверкающего неба, появился другой корабль.

Он был в несколько раз больше ее, цилиндр с резко закругленным носом и массивными приводными конусами, многочисленные корпуса для вспомогательных лодок, единственная орудийная башня. Принципы физики диктуют, что общая конструкция всех судов, предназначенных для данной цели, должна быть примерно одинаковой. Но любой космонавт мог видеть, что этот корабль никогда не строился представителями Технической цивилизации.

Вспыхнул огонь. Даже после автоматического отключения обзорного экрана Торранс на мгновение ослеп. Приборы сообщили ему, что незнакомец выпустил термоядерный снаряд, который его собственные роботы-стрелки перехватили ракетой. Атака была ужасающе медленной и вялой. Это ни в коем случае не был варкрафт; он не больше подходил для Hebe G.B., чем яхта для одного из преследовавших ее Аддеркопов.

“Хокай, теперь мы покончили с этой глупостью и можем поговорить о бизнесе”, - сказал ван Рийн. “Подключи их к телекому и найди общий язык. Быстро! Тогда объясни, что мы не хотим причинить вреда, а просто хотим подбросить до Валгаллы. Он поколебался, прежде чем добавить, отчетливо поморщившись: “Мы можем хорошо заплатить”.

“ Это может оказаться непросто, сэр, ” сказал Торранс. “Наш корабль, несомненно, построен человеком, но есть вероятность, что единственные люди, которых они когда-либо встречали, - это аддеркопы”.

- Ну, значит, если потребуется, мы можем взять их на абордаж и заставить перевезти нас, не? Поторопись, ради сатаны! Если мы будем ждать здесь слишком долго, как бебоблеры, нас поймают.

Торранс собирался указать, что они в достаточной безопасности. Аддеркопы сильно отставали от более быстрого земного корабля. Они не могли знать, что ее гипердвигатель теперь отключен; когда они начали подозревать это, у них не могло быть измеримой вероятности найти ее. Затем он вспомнил, что дело не так просто. Если бы переговоры с этими незнакомцами заняли неоправданно много времени — в лучшем случае больше недели, — эскадрильи аддеркопов проникли бы в этот регион и вышли за его пределы. Вероятно, они оставались бы в пикете месяцами, чего люди не могли сделать из-за нехватки пищи. Когда гипердвигатель все-таки запустится, они обнаружат это и с легкостью уничтожат это неуклюжее торговое судно. Единственной надеждой было поскорее добраться до Валгаллы автостопом, используя уже полученную фору, чтобы компенсировать недостаток сниженной скорости.

“Мы пробуем все группы, сэр”, - сказал он. “Пока ответа нет”. Он озабоченно нахмурился. “Я не понимаю. Они, должно быть, знают, что мы их раскусили, и, должно быть, ответили на наши звонки и поняли, что мы хотим поговорить. Почему они не отвечают? Им это ничего не будет стоить ”.

“Возможно, они покинули корабль”, - предположил офицер связи. “Возможно, у них есть спасательные шлюпки с гипердвигателем”.

“ Нет. Торранс покачал головой. “ Мы бы это заметили.…Продолжай пытаться, Фримен Бетанкур. Если мы не получим ответа в течение часа, мы причалим к борту и поднимемся на борт.

Экраны приемников оставались пустыми. Но в конце льготного периода, когда Торранс выдавал космическую броню, Ямамура сообщил кое-что новое. Увеличилось излучение нейтрино из источника, расположенного вблизи ствола инопланетянина. Выполнялся какой-то процесс, требующий умеренного количества энергии.

Торранс надел шлем. - Мы посмотрим на это.

Он разместил небольшую команду — сам ван Рийн, громко протестуя, занял мостик — и повел свою абордажную группу к главному воздушному шлюзу. Плавно, как скользящая акула (в конце концов, старая свинья была космонавтом с голубой ленточкой, с некоторым удивлением осознал капитан), "Гебе Джи Би". закрепилась на тяговом луче и поплыла к более крупному кораблю.

Он исчез. Отдача заставила яхту пошатнуться.

“Вельзевул и ботулизм!” - прорычал ван Рийн. “Он снова ушел в гипер, ха? Мы посмотрим на это!” Изъязвленный преобразователь взвизгнул, когда он воззвал к нему, но двигателям дали мощность. На полутора легких земной корабль снова обогнал чужака. Ван Рийн вмешался так небрежно, что Торранс почти забыл, что опытные пилоты считают эту работу трудной. Он уклонился от бешеного нажимного луча и привязал свою яхту к более крупному корпусу невидимыми силовыми кольцами. Он снова отключил гипердвигатель, поскольку конвертер больше не мог этого выдержать. Находясь в силовом поле инопланетянина, Hebe G.B.. неслась вперед, хотя "сопротивление” дополнительной массы значительно снижало квазискорость1. Если он надеялся, что сцепленное судно отстанет и вернется в нормальное состояние, то был разочарован. Соединенные корпуса продолжали нестись быстрее света к безымянному созвездию.

Торранс сдержал ругательство, собрал своих людей и вышел наружу.

Он никогда раньше не вламывался на вражеский корабль, но предполагал, что это не сильно отличается от того, чтобы прожечь себе путь к заброшенному кораблю. Выбрав свое место, он установил палатку на воздушном шаре, чтобы сберечь воздух; нет смысла убивать команду пришельцев. Факелы его людей извергли пламя; голубые актинические искры фонтаном отлетели назад и заплясали в невесомости. Тем временем остальная часть отделения стояла наготове с бластерами и гранатами.

Дальше изгибы двух корпусов уходили в бесконечность. Без компенсирующих электронных обзорных экранов небо было странно искажено аберрацией и эффектом Доплера, как будто люди уже были мертвы и пробивались сквозь другое существование к Страшному Суду. Торранс твердо сосредоточился на практических заботах. Оказавшись на борту, нелюди оказались в плену, как ему было общаться? Особенно, если сначала ему придется застрелить нескольких из них ...

Внешняя оболочка была снята. Он зачарованно изучал внутреннюю структуру пластины. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Несомненно, эта раса разработала космические путешествия совершенно независимо от человечества. Хотя их инженерия должна подчиняться тем же законам природы, она радикально отличалась в деталях. Что это за жесткое, но непрочное вещество, выстилающее внутреннюю оболочку? И была ли схема встроена в него, потому что он не видел ничего другого?

Последняя защита рухнула. Торранс с трудом сглотнул и направил внутрь луч-вспышку. Его встретили тьма и вакуум. Когда он вошел в корпус, он парил в невесомости; искусственная гравитация была отключена. Команда где-то пряталась и...

И...

Торранс вернулся на яхту через час. Когда он поднялся на мостик, то обнаружил ван Рийна сидящим рядом с Джери. Девушка начала что-то говорить, пристальнее вгляделась в лицо капитана и стиснула зубы.

- Ну? - раздраженно рявкнул торговец.

Торранс откашлялся. Собственный голос показался ему незнакомым и далеким. “Я думаю, вам лучше подойти и посмотреть, сэр”.

“ Ты нашел команду, где бы, черт возьми, они ни прятались? Какие они из себя? Что это за корабль, который нам достался, ха?

Торранс решил сначала ответить на последний вопрос. “Похоже, это транспортное судно межзвездного коллекционера животных. Главный трюм забит клетками — я бы сказал, экологически чистыми отсеками — с самым разнообразным набором существ, которых я когда-либо видел за пределами зоопарка Луна-Сити.

“ Так какое, черт возьми, мне до этого дело? Где сам коллекционер и его друзья-сборщики фиги?

“ Хорошо, сэр. ” Торранс сглотнул. “ Мы почти уверены, что сейчас они прячутся от нас. Среди других животных.

Между главным шлюзом яхты и входом на другой корабль была проложена труба. Через нее подавался воздух и были натянуты электрические провода, чтобы осветить приз. Каким-то причудливым жонглированием гравитационным генератором Hebe G.B.. Ямамура придал иностранцу примерно четвертую часть земного веса, хотя он не мог добиться равномерного направления, и его палубы казались наклоненными в совершенно разной степени.

Даже в таких условиях ван Рийн передвигался грузно. Он стоял с салями в одной руке и сырой луковицей в другой, свирепо оглядывая захваченный мост. Это могло быть только так, хотя дело было в луке, а не в талии. Обзорные экраны все еще работали, они были меньше, чем удобно человеческому глазу, но показывали тот же рисунок звезд, несомненно, с помощью того же вида оптических компенсаторов. Пульт управления образовывал полукруг у передней переборки, слишком большой, чтобы им мог управлять один человек. Однако, по-видимому, конструктор имел в виду только одного пилота, поскольку единственное кресло было размещено в середине дуги.

Had Был. Из палубы поднялся короткий металлический столб. Похожие конструкции стояли и в других местах, и отверстия для болтов показывали, где к ним когда-то были прикреплены стулья. Но сиденья были сняты.

“ Пилот сидел там, в центре, я бы предположил, когда они просто не работали автоматически, ” рискнул предположить Торранс. - Штурман и офицер связи.…здесь и здесь? Я не уверен. В любом случае, они, вероятно, не использовали второго пилота, но это кресло в кормовом конце помещения наводит на мысль, что дополнительный офицер находился в резерве, готовый принять командование.

Ван Рийн пожевал луковицу и подергал себя за козлиную бородку. “Чертовски большая эта панель”, - сказал он. “Должно быть, раса чертовых осьминогов, ха? Посмотри, какая сложная”.

Он помахал салями по кругу. На консоли, которая, казалось, была сделана из какого-то фторуглеродного полимера, было очень мало переключателей или кнопок, зато множество плоских светящихся пластин, каждая площадью около двадцати сантиметров. Некоторые из них были вдавлены. Очевидно, это были органы управления. Осторожный эксперимент показал, что для их приведения в движение требовался сильный толчок. Эксперимент закончился на этом, потому что грузовой шлюз корабля открылся, и было потеряно много воздуха, прежде чем Торранс хлопнул по пластине, которую он испытывал, достаточно сильно, чтобы корпус снова закрылся. Не следует возиться с неизвестным, работающим на атомной энергии, особенно в галактическом пространстве.

“Они должны быть сильными, как лошади, чтобы следовать этой системе и не уставать”, - продолжал ван Рийн. “Размер всего говорит о том же, не?”

“Ну, не совсем так, сэр”, - сказал Торранс. “Обзорные экраны, похоже, созданы для гномов. Счетчики тем более. ” Он указал на набор приборов размером не больше кнопок, на каждом из которых светилась единственная цифра. (Или буква, или идеограмма, или что? Они смутно напоминали древнекитайские.) Иногда символ менял значение. “Человек не смог бы использовать их долго без сильного напряжения глаз. Конечно, то, что глаза лучше приспособлены к работе с близкого расстояния, чем у нас, не доказывает, что они не гиганты. Конечно, отсюда до выключателя было бы не дотянуться без длинных рук, а он, похоже, предназначен для больших рук ”. Встав на цыпочки, он сам дотронулся до него, огромного двухполюсного устройства, установленного над головой, прямо над гипотетическим креслом пилота.

Выключатель щелкнул.

С кормы донесся рев. Торранс от неожиданной силы отшатнулся назад. Чтобы удержаться, он ухватился за выступ кормовой переборки. Тонкий металл прогнулся, когда он схватился за него. “Рыба-дьявол и болванчики!” - закричал ван Рийн. Упершись своими колоннообразными ногами, он протянул руку и вернул переключатель в нужное положение. Шум прекратился. Вернулась нормальность. Торранс поспешил к дверному проему мостика, высокой арке, и крикнул в коридор за ней: “Все в порядке! Не волнуйтесь! У нас все под контролем!”

“ Что, черт возьми, за синие мигающие огоньки произошли? - спросил ван Рийн несколько более выразительными словами.

Торранс справился с легкой дрожью. “ Аварийный выключатель, я бы сказал. Его тон дрогнул. “Включает гравитационное поле на полной скорости вперед, не тратя силы на компенсаторы ускорения. Конечно, мы были в гипердрайве, это было не очень эффективно. По сути, это дало нам толчок всего лишь ... э—э ... менее одной G. В нормальном состоянии мы бы разогнались как минимум на несколько G. Это для быстрого бегства и... и...

- И ты, с мозгами, похожими на перебродившую подливку, и бананами вместо пальцев, пошел напролом и открыл ее!“

Торранс почувствовал, что краснеет. “ Откуда мне было знать, сэр? Я, должно быть, приложил меньше полукилограмма силы. В конце концов, аварийные выключатели не срабатывают от волоса. Учитывая, сколько времени требуется, чтобы переместить одну из этих контрольных пластин, кто бы мог подумать, что выключатель будет реагировать на такую малость?”

Ван Рийн присмотрелся повнимательнее. “Теперь я вижу, что здесь есть крюк, чтобы закрепить его”, - сказал он. “Должно быть, они используют это, когда корабль находится на планете с высокой гравитацией”. Он заглянул в отверстие около центра панели диаметром около одного сантиметра и глубиной пятнадцать. Внизу выступала маленькая клавиша. “Должно быть, это еще один специальный регулятор, да? Безопаснее, чем тот переключатель. Тебе понадобятся плоскогубцы с тонким носиком, чтобы повернуть его. - Он почесал свои напомаженные кудри. “ Но тогда почему плоскогубцы не висят под рукой? Я не вижу для них ни крючка, ни скобы, ни выдвижного ящика.

“ Мне все равно, ” сказал Торранс. “Когда весь интерьер был разобран — говорю вам, в машинном отделении нет ничего, кроме кучи мусора — оплавленный металл, обуглившийся пластик ... Постельное белье, мебель, все, что, по их мнению, могло дать нам ключ к разгадке их личности, - все это было расплавлено в котле, изготовленном присяжными. Они использовали свой собственный преобразователь для подачи тепла. Это было причиной потока нейтрино, который наблюдал Ямамура. Должно быть, они работали как демоны ”.

“ Но они, конечно, не уничтожили все необходимые инструменты и машины? Тогда проще взорвать весь свой корабль и нас вместе с ним. Я вспотел, как свинья, от страха, что они это сделают. Не самый лучший способ для бедного грешного старика закончить свои дни, превратившись в радиоактивную вонь в трехстах световых годах от виноградников Земли.

“ Н-н-нет. Насколько мы можем судить по беглому осмотру, они не повредили ничего абсолютно важного. Конечно, мы не можем быть уверены. Банде Ямамуры понадобились бы недели, чтобы получить общее представление о том, как устроен этот корабль, не говоря уже о практических деталях управления им. Но я согласен, команда не стремится к самоубийству. Они заманили нас в ловушку даже более ловко, чем они думают. Беспомощно летим сквозь космос — возможно, к своей родной звезде. В любом случае, почти под прямым углом к желаемому курсу”.

Торранс направился к выходу. “ Полагаю, мы пойдем более тщательно осмотрим зоопарк, сэр, - продолжил он. Ямамура говорил о создании некоторых из них. equipment...to помогите нам отличить команду от животных!”

Главный трюм занимал почти половину объема огромного корабля. Коридор внизу и мостик наверху проходили через двойной ряд двухэтажных отсеков. Их было девяносто шесть, и они были идентичны. Каждая имела около пяти метров в длину, с регулируемыми флуоресцентными пластинами на потолке и упругим, предположительно инертным пластиком на полу. Вдоль боковых стен тянулись полки и параллельные брусья, предназначенные для существ, которые любили прыгать или лазать. Задняя стенка была соединена с хорошо защищенными устройствами; Ямамура не осмелился вмешиваться в их работу, но сказал, что они, очевидно, регулировали атмосферу, температуру, гравитацию, санитарию и другие факторы окружающей среды внутри каждой “клетки”. Передняя стена, выходящая в коридор и на подиум, была прозрачной. В ней находился прочный воздушный шлюз, почти такой же высоты, как сама кабина, моторизованный, но управляемый простыми колесиками внутри и снаружи. Только несколько купе были пусты.

Люди не подвесили флюорос в этом трюме, потому что в этом не было необходимости. Торранс и Ван Рийн шли сквозь тени, среди монстров; вокруг них струился искусственный свет дюжины разных солнц: красный, оранжевый, желтый, зеленоватый и резкий электрический синий.

Существо, похожее на гигантскую акулу, за исключением того, что вокруг его головы трепетали усики, плавало в заполненной водой кабинке среди покрытых листьями водорослей. Рядом с ним стояла клетка, полная крошечных летающих рептилий, их чешуя переливалась призматическими оттенками, извиваясь в воздухе. На противоположной стороне среди желтого тумана притаились четыре млекопитающих — красивые существа размером с медведя, в ярко-тигровую полоску, ходящие в основном на четвереньках, но иногда встающие; затем вы заметили выдвигающиеся когти между короткими пальцами и хищные челюсти на массивных головах. Еще дальше люди миновали полдюжины лоснящихся рыжих зверей, похожих на шестиногих выдр, резвившихся в предусмотренном для них резервуаре с водой. Природоохранные машины, должно быть, решили, что пришло время их кормления, потому что бункер выбрасывал куски белкового материала в кормушку, и животные наклонялись, чтобы разорвать его своими клыками.

“ Автоматическое кормление, ” заметил Торранс. - Я думаю, что пища, вероятно, синтезируется на месте в соответствии со спецификациями каждого отдельного вида, определенными биохимическими методами. И для команды тоже. По крайней мере, мы не нашли ничего похожего на камбуз.

Ван Рийн вздрогнул. “ Ничего, кроме синтетики? Даже стаканчика "Дженевера" перед обедом не выпил? Он просиял. “Ха, может быть, здесь мы найдем хороший новый рынок сбыта. И пока они не изучат ситуацию, мы сможем взимать с них тройные цены”.

- Сначала, - отрезал Торранс, - мы должны их найти.

Ямамура стоял примерно в середине трюма, наводя набор инструментов на определенную клетку. Джери стояла рядом, подавая ему то, что он просил, подключая и отключая небольшой блок питания. В поле зрения появился Ван Рийн. - Что вообще происходит? - спросил я. - спросил он.

Главный инженер повернул к нему терпеливое смуглое лицо. “ Я поручил остальной команде детально осмотреть цех, сэр, ” сказал он. “Я присоединюсь к ним, как только обучу фрилансершу Кофоед этой конкретной работе. Она сможет справиться с рутиной, пока остальные из нас используют свои особые навыки, чтобы ...” Его слова затихли. Он печально усмехнулся. “Тыкать пальцем в штуковины, которые мы вряд ли сможем понять менее чем за месяц работы, с нашими ограниченными исследовательскими инструментами”.

“Месяца у нас нет”, - сказал ван Рийн. “Вы здесь проверяете условия внутри каждой отдельной клетки?”

“ Да, сэр. Они, конечно, измерены, но мы не можем считывать показания приборов, поэтому нам приходится делать работу самим. Я соединил все это воедино, чтобы получить приблизительное значение силы тяжести, атмосферного давления и состава, температуры, спектра освещения и так далее. Это медленная работа, в основном из-за всей арифметики, необходимой для преобразования показаний циферблата в такие данные. К счастью, нам не нужно проверять каждую кабину или даже большинство из них ”.

“Нет”, - сказал ван Рийн. “Даже профсоюзному деятелю очевидно, что этот корабль никогда не был создан рыбами или птицами. На самом деле, какие-то руки всегда необходимы”.

“ Или щупальца. Ямамура кивнул на отделение перед собой. Свет внутри был тускло-красным. Было видно, как несколько черных существ беспокойно расхаживали по комнате. У них были четвероногие тела с короткими ногами, от которых торсы поднимались на манер кентавров к головам, бронированным каким-то костяным материалом. Под безликими головами располагались шесть толстых, веревочных рук, сложенных по три. Две из них заканчивались тремя бескостными, но, вероятно, сильными пальцами.

“Я подозреваю, что это наши застенчивые друзья”, - сказал Ямамура. “Если так, то у нас будет чертовски много времени. Они дышат водородом под высоким давлением и при тройной гравитации, при температуре семьдесят градусов ниже нуля.

- Неужели они единственные, кому нравится такая погода? - спросил Торранс.

Ямамура пристально посмотрел на него. “ Я понимаю, к чему вы клоните, шкипер. Нет, это не так. В ходе сборки этого устройства и его тестирования я уже нашел три других отсека, где условия аналогичные. И в них животные, очевидно, просто животные, змеи и так далее, которые никак не могли построить этот корабль ”.

“ Но тогда эти лошади-осьминоги не могут быть командой, не так ли? ” робко спросила Джери. “Я имею в виду, если бы команда собирала животных с других планет, они бы не брали с собой домашних животных, не так ли?”

“ Они могли бы, ” сказал ван Рийн. “У нас на борту "Геби Джи Би" есть кошка и пара попугаев., не? Или, есть много планет с очень похожими условиями водородного типа, точно так же, как Земля и Фрейя - очень похожие кислородные планеты. Так что это ничего не доказывает. ” Он повернулся к Ямамуре, сам похожий на вращающийся шар. “Но послушайте, даже если экипаж откачал воздух перед тем, как мы поднялись на борт, почему бы не проверить их резервные баллоны?" Если мы обнаружим, что воздух запасен точно так же, как дышат эти мошенники ...”

“Я думал об этом”, - сказал Ямамура. “На самом деле, это было почти первое, что я сказал людям искать. Они ничего не обнаружили. Я тоже не думаю, что у них будет какой-либо успех. Потому что то, что они нашли, было регулируемым каталитическим коллектором. По крайней мере, похоже, что так и должно быть, хотя нам понадобятся дни, чтобы узнать наверняка. Во всяком случае, я предполагаю, что он обновляет отработанный воздух и действует как хемосинтезатор для восполнения потерь от заряда простых неорганических соединений. Команда, вероятно, выпустила атмосферу корабля в космос перед тем, как мы поднялись на борт. Когда мы улетим, если мы это сделаем, они приоткроют дверцу своей конкретной клетки, чтобы воздух мог выходить наружу. Регулятор окружающей среды автоматически заставит хемосинтезатор заменить это. В конце концов, корабль будет заполнен достаточным количеством их газа, чтобы они могли отправиться дальше и отрегулировать все более точно. Он пожал плечами. “Это при условии, что им это вообще нужно. Возможно, условия земного типа их вполне устраивают”.

“Э-э, да”, - сказал Торранс. “Предположим, мы еще немного осмотримся и вычислим возможные разумные виды”.

Ван Рийн тащился рядом с ним. “ Что у них за разум, у этих забрызганных инопланетян? он проворчал. “Зачем вообще устраивать этот дурацкий маскарад?”

“Не так уж глупо, что сработало до сих пор”, - сухо заметил Торранс. “Нас несет на корабле, который мы не знаем, как остановить. Они, должно быть, надеются, что мы либо сдадимся и улетим, либо останемся сбитыми с толку до тех пор, пока корабль не войдет в их родной регион. В это время, вполне вероятно, военно—морское судно — или что там у них есть - обнаружит нас, приблизится и возьмет на абордаж, чтобы проверить, что произошло.

Он остановился перед купе. - Интересно...

Четвероногое внутри было размером со слона, хотя и более стройного телосложения, что указывало на меньшую силу тяжести, чем земная. Его кожа была зеленой и слегка покрытой чешуей, на спине виднелся пучок волос. Глаза, которыми он смотрел наружу, были настороженными и загадочными. У него был хобот, похожий на слоновий, заканчивающийся кольцом псевдодактилей, которые, должно быть, были такими же сильными и чувствительными, как человеческие пальцы.

“ Как много может сделать однорукая раса? ” задумчиво спросил Торранс. “ Примерно столько же, сколько и мы, я полагаю, хотя и не так легко. И чистая сила компенсировала бы это. Этот ствол мог согнуть железный прут.

Ван Рийн хмыкнул и прошел мимо клетки с пернатыми копытными. Он остановился перед следующей. “А вот и несколько зверей, которые могли бы подойти”, - сказал он. “ У нас на Земле когда-то был такой. Как они его называли? Квинтилла? Нет, горилла. Или, лучше, шимпанзе размером с гориллу.

Торранс почувствовал, как у него заколотилось сердце. В двух смежных секциях содержалось по четыре животных, которые выглядели очень обнадеживающе. Они были двуногими, коротконогими и длиннорукими. При двухметровом росте и трехметровом размахе рук один из них, безусловно, мог управлять этой консолью в одиночку. Запястья толщиной с бедра мужчины заканчивались пропорциональными кистями, четырехпалыми, включая настоящий большой палец. Трехпалые ступни были приспособлены для ходьбы, как и ступни человека. Их тела были покрыты коричневой шерстью. Их головы были сравнительно небольшими, почти заостренными, с массивными мордами и глазами-бусинками под надбровными дугами, похожими на пещеры. Пока они бесцельно бродили, Торранс увидел, что они разделены на самцов и самок. По бокам каждой шеи он заметил два просвета, закрытые сфинктерами. Падающий на них свет был знакомым желтовато-белым, как у звезды солнечного типа.

Он заставил себя сказать: “Я не уверен. Эти огромные челюсти, должно быть, требуют соответствующих верхнечелюстных мышц, прикрепляющихся к гребню на верхней части черепа. Что ограничило бы вместимость черепа.

“Предположим, у них в животах есть мозги”, - сказал ван Рийн.

“ Ну, некоторые люди так и делают, ” пробормотал Торранс. Когда торговец поперхнулся, он поспешно добавил: “ Нет, на самом деле, сэр, в это трудно поверить. Нервные пути стали бы слишком длинными и так далее. Каждое животное, о котором я знаю, если у него вообще есть центральная нервная система, держит мозг близко к основным органам чувств, которые обычно расположены в голове. Безусловно, относительно небольшой мозг, в определенных пределах, не означает, что эти существа неразумны. Их нейроны вполне могут быть более эффективными, чем наши ”.

- Хм, и хассенпфеффер! - сказал ван Рийн. “ Может, может, может! Пока они продолжали путь среди странных фигур; “Мы также не можем слишком сильно ориентироваться в атмосфере или освещении. Если бы экипаж прятался, он мог бы немного отклонить условия от своих обычных, не причинив себе вреда. Сила тяжести тоже увеличилась на двадцать или тридцать процентов.

“Я надеюсь, что они дышат кислородом, хотя — Эй!” Торранс остановился. Через мгновение он понял, что такого жуткого было в нескольких формах под оранжевым свечением. Они были покрыты хитиновой броней, не намного больше квадратного военного шлема и примерно такой же формы. Снизу торчали четыре короткие ноги, неуклюже передвигающиеся на когтистых ступнях, а также пара коротких щупалец, заканчивающихся кустом ресничек. В них не было ничего особенного, как и положено внеземным животным, за исключением двух глаз, которые смотрели из—под каждого шлема: таких же больших и в чем—то человеческих, как глаза осьминога.

“ Черепахи, ” фыркнул ван Рийн. - Самое большее, броненосцы.

“Не может быть никакого вреда в том, чтобы позволить Джер—Фриледи Кофоед также проверить окружающую среду”, - сказал Торранс.

“Это может привести к пустой трате времени”.

“ Интересно, что они едят. Я не вижу ни одного рта.

“Эти щупальца похожи на капиллярные присоски. Держу пари, что это паразиты, или пиявки-переростки, или что-то еще, похожее на одного из моих конкурентов. Пойдем.

“Что мы будем делать после того, как установим, какие виды могли быть членами экипажа?” - спросил Торранс. “Попробовать пообщаться с каждым по очереди?”

“ От этого мало толку. Они прячутся, потому что не хотят общаться. Если только мы не сможем доказать им, что мы не Аддеркопы ... но трудно понять, как это сделать ”.

“ Подождите! Зачем им вообще скрываться, если у них был контакт с аддеркопами? Это не сработает.

“Черт возьми, я думаю, что скажу вам это”, - сказал ван Рийн. “Чтобы дать им имя, давайте назовем эту неизвестную расу Эксерами. Итак. Эксеры некоторое время путешествовали по космосу, но космос настолько велик, что они никогда не сталкивались с людьми. Затем возникает нация аддеркопов в этом секторе, где раньше никогда не было людей. Эксеры слышат об этом ужасном новом виде, который тоже попал в космос. Они приземляются на примитивных планетах, куда аддеркопы совершали набеги, разговаривают с местными жителями, возможно, устанавливают автоматические камеры там, где, по их мнению, скоро начнутся набеги, возможно, шпионят за лагерями аддеркопов издалека или захватывают одинокий корабль аддеркопов. Таким образом, они знают, как выглядят люди, но не более того. Они не хотят, чтобы люди знали о них, поэтому избегают контактов; они не ищут неприятностей. По крайней мере, не раньше, чем они будут хорошо подготовлены к войне. Адские шипящие сковородки! Торранс, мы должны установить нашу честность с этой командой, чтобы они доставили нас на Фрею, а потом пошли и сказали своим лидерам, что все люди не так плохи, как порожденные слизью Аддеркопсы. В противном случае, возможно, однажды мы проснемся с планетами, атакованными эксерами, и, прежде чем закончится битва, мы потратим миллиарды кредитов. Он потряс кулаками в воздухе и взревел, как раненый бык. “Наш долг - предотвратить это!”

“ Я бы сказал, что наш первейший долг - вернуться домой живыми, ” коротко ответил Торранс. - У меня жена и дети.

“ Тогда перестань бросать робкие взгляды на Джери Кофоед. Я увидел ее первым.

Поиски выявили еще одну возможность. Четыре организма длиной с человека и телосложением толстоногих гусениц жили в зеленоватом свете. Их тела были темно-синими с серебристыми пятнами. Туловище, похожее на туловище кентавроидов со щупальцами, но более коренастое, несло две настоящие руки. На руках не хватало больших пальцев, но шесть пальцев, расположенных по кругу в три четверти, могли выполнять почти то же самое. Не то чтобы адекватные руки доказывали эффективный интеллект; на Земле не только обезьяны, но и ряд рептилий и амфибий могут похвастаться этим, даже если у человека есть все самое лучшее, и обезьяноподобные предки человека были так же хорошо оснащены в этом отношении, как и мы сегодня. Однако круглые плосколицые головы этих существ, большие яркие глаза под перистыми усиками непонятного назначения, маленькие челюсти и нежные губы - все выглядело многообещающе.

Обещающий что? подумал Торранс.

Три земных дня спустя он спешил по центральному коридору к машинному отделению Эксер.

Коридор представлял собой огромный полуцилиндр, облицованный тем же прорезиненным серым пластиком, что и клетки, из-за чего шаги были тихими, а произносимые слова странно беззвучными. Но через него прошла более глубокая вибрация, почти подсознательный гул гиперинженера, уводящий корабль в темноту, к неизвестной звезде, и объявляющий об их присутствии любому охотнику, заблудившемуся в радиусе светового года от них. Флюорографические нити, натянутые людьми, располагались далеко друг от друга, так что можно было проходить сквозь полосы гудящей тени. В коридор выходили комнаты без дверей. Некоторые из них все еще были полны припасов, и какой бы странной ни была форма инструментов и контейнеров, каким бы непонятным ни было их назначение, это было подтверждением того, что кто-то все еще жив, а не призрак на борту "Летучего голландца". Другие хижины, однако, были обитаемы. От их непокрытости у Торранса по коже побежали мурашки.

Нигде не осталось никаких личных следов. Книги, как рукописные, так и микро-, сохранились, но в виде мелко напечатанных символов чужой планеты. Пустые места на полках наводили на мысль, что все иллюстрированные тома были принесены в жертву. Конечно, он мог видеть, где картины, прикрепленные к стенам, были сорваны. В больших частных каютах в еще большей каюте, которая могла быть салоном, а также в машинном отделении, мастерской и мостике, остались только кнехты, к которым была прикручена мебель. В переборках каюты были встроены длинные низкие ниши и маленькие отсеки, но когда постельное белье бросали в раскаленный добела котел, как человек мог догадаться, где находятся койки…если и то, и другое было? Одежда, украшения, кухонные и столовые приборы - все было уничтожено. Одна комната, должно быть, служила туалетом, но все удобства были уничтожены. Другой, возможно, использовался для научных исследований, предположительно на отловленных животных, но был настолько выпотрошен, что ни один человек не был уверен.

Ей-богу, ими нельзя не восхищаться, подумал Торранс. Захваченные существами, которых они имели все основания считать бессовестными монстрами, инопланетяне не выбрали легкого выхода - атомного взрыва, который уничтожил бы оба экипажа. Они могли бы это сделать, если бы не шанс, что это корабль-зоопарк. Но, получив надежду на выживание, они захватили его с изобретательной смелостью, с которой мало кто из людей мог сравниться. Теперь они сидели на виду, ожидая, когда чудовища уйдут - не разрушив их корабль из простой злобы - или когда их собственное военно-морское судно спасет их. У них не было возможности узнать, что их похитители не были аддеркопами, или что этот сектор вскоре будет заполнен эскадрильями аддеркопов; бандиты редко отваживались даже так близко подходить к Валгалле. В пределах доступной информации инопланетяне действовали совершенно логично. Но каких нервов это стоило!

Хотелось бы нам узнать их и подружиться, подумал Торранс. Эксеры были бы чертовски хорошими друзьями для Земли. Или Рамануджан, или Фрейя, или вся Полесотехническая Лига. С кривой усмешкой: Готов поспорить, их и близко не так легко надуть, как думает старина Ник. Они вполне могут надуть его. Это я бы с удовольствием посмотрел!

Однако моя причина более личная,подумал он с возвращением мрачности. Если мы в ближайшее время не проясним это недоразумение, ни их, ни нас здесь не будет. Я имею в виду, скоро. Если у нас будет еще три-четыре дня отсрочки, считай, нам повезло.

Проход вел в колодец, по обе стороны которого, изгибаясь, спускались пандусы к паре автоматических дверей. Торранс знал, что одна дверь вела в машинное отделение. За ним располагался ядерный преобразователь, питавший электрическую систему корабля, гравитационные конусы и гипердвигатель; принципы, по которым это делалось, были ему знакомы, но настоящими машинами были двигатели в металлическом корпусе с иностранными символами. Он вошел в другую дверь, которая вела в мастерскую. Большую часть оборудования здесь можно было опознать, хотя и искаженно для его глаз: токарный станок, сверлильный станок, осциллограф, тестер кристаллов. Многое другое оставалось загадкой. Ямамура сидел за импровизированным верстаком, собирая электронное устройство. Рядом стояло еще несколько устройств, неправильно подключенных к макетным платам. Его лицо было шокирующе изможденным, а руки дрожали. Все это время он работал, стимуляторы не давали ему уснуть.

Когда Торранс приблизился, инженер разговаривал с Бетанкуром, связистом. Весь экипаж Hebe G.B.. находился под руководством Ямамуры в отчаянной попытке обойти эксеров с фланга, самостоятельно научившись управлять этим кораблем.

“ Я определил базовую электрическую схему, сэр. Говорил Бетанкур. “Они не подключаются к преобразователю напрямую, как мы; очевидно, они не разработали наши пошаговые методы. Вместо этого они используют теплообменник для запуска чрезвычайно большого генератора — да, того самого, что, как вы догадались, было динамо-машиной якорного типа, — и питают от него корабль переменным током. Там, где необходим постоянный ток, переменный проходит через набор выпрямительных пластин, которые, глядя на них, я уверен, должны быть из оксида меди. Они голые, за защитным экраном, хотя через них проходит такой сильный ток, что они слишком горячие, чтобы рассматривать их вблизи. Мне все это кажется примитивным ”.

“ Или просто другой, - вздохнул Ямамура. “ Мы используем термоядерный преобразователь на легких элементах, одно из преимуществ которого в том, что он может вырабатывать электрический ток напрямую. Возможно, они усовершенствовали энергетическую установку, использующую умеренно тяжелые элементы с небольшими фракциями положительной упаковки. Я помню, что это было опробовано на Земле давным-давно и отвергнуто как непрактичное. Но, возможно, эксеры - лучшие инженеры, чем мы. Такая система имела бы то преимущество, что требовала бы меньшего расхода топлива, что было бы реальным преимуществом для корабля, курсирующего среди неисследованных планет. Может быть, достаточно, чтобы оправдать эту неуклюжую систему теплообменника и выпрямителя. Мы просто не знаем ”.

Он , покачивая головой, уставился на провода, которые паял. “Мы ни черта не знаем”, - сказал он. Увидев Торранса: “Что ж, продолжай, Фримен Бетанкур. И помни, festina lente.”

- Из-за боязни разбить корабль? - спросил капитан.

Ямамура кивнул. “ Эксеры должны были знать, что такой маленький корабль, как наш, не сможет создать достаточно мощное гиперсиловое поле, чтобы доставить их собственный корабль домой, ” ответил он. “Таким образом, они позаботились о том, чтобы ни одна призовая команда не смогла сбежать с ним. Некоторые вещи могут быть заминированы и разрушиться, если с ними не обращаться должным образом; и как мы вообще сможем произвести ремонт? Следовательно, мы действуем с предельной осторожностью. Настолько осторожно, что у нас нет ни малейшего шанса разобраться с управлением до того, как аддеркопы обнаружат нас.

- Хотя экипажу это не дает скучать.

“ Что полезно. Угу. Что ж, сэр, я почти настроил свой базовый аппарат. Кажется, все тестируется нормально. А теперь дайте мне знать, какое животное вы хотите исследовать в первую очередь. ”Поскольку Торранс колебался, инженер объяснил: “Видите ли, я должен приспособить оборудование для данного существа. Особенно если это устройство для дыхания водородом.

Торранс покачал головой. “ Кислород. Фактически, они живут в условиях, настолько похожих на наши, что мы можем войти прямо в их клетки. Гориллоиды. Так мы с Джери их назвали. Эти покрытые шерстью двуногие существа двухметрового роста с лицами обезьян”.

Ямамура тоже скорчил обезьянью гримасу. “ Настолько сильные звери? Проявили ли они какие-нибудь признаки разума?

“Нет. Но тогда, вы ожидали бы, что Экзеры это сделают? Джери Кофоед и я расхаживали перед клетками с возможными видами, делали знаки, рисовали картинки, делали все, что могли придумать, пытаясь донести до окружающих, что мы не Аддеркопы и за нами гонится подлинный предмет. Не повезло, конечно. Все животные с интересом рассматривали нас, правда, за исключением гориллоидов.…что может что-то доказывать, а может и нет ”.

- А теперь о каких животных? Я был так чертовски занят...

“ Ну, мы называем их тигро-приматами, кентаврами со щупальцами, элефантоидами, шлемообразными и гусеницами. Я знаю, это преувеличивает; тигрообразные обезьяны и шлемообразные звери, мягко говоря, крайне маловероятны, а слоновий образ не намного убедительнее. У гориллоидов подходящий размер и наиболее эффектно выглядящие руки, и, как я уже сказал, они дышат кислородом, так что мы вполне можем заняться ими первыми. Следующими в порядке вероятности, я бы предположил, являются гусеницы и кентавры со щупальцами. Но гусеницы, хотя и дышат кислородом, родом с планеты с высокой гравитацией; давление их воздуха мгновенно дало бы нам наркоз. Кентавры со щупальцами дышат водородом. В любом случае нам пришлось бы работать в космической броне.

- Гориллоидов будет достаточно, большое вам спасибо.

Торранс посмотрел на верстак. “ Что именно вы планируете делать? ” спросил он. - Я был слишком занят своей частью этого дела, чтобы узнать какие-либо подробности о тебе.

“Я приспособил кое-что из аптечки”, - сказал Ямамура. - Что-то вроде офтальмоскопа, например, потому что корабельные приборы используют цветовые коды и мелко напечатанные символы, так что у эксеров наверняка глаза не хуже наших. Тогда это индикатор нервных импульсов. Он обнаруживает синаптические потоки и передает трехмерное изображение вон в ту кристаллическую коробку, показывая нам всю нервную систему, функционирующую как набор светящихся следов. Соотнося это с общей анатомией, мы можем примерно идентифицировать симпатическую и парасимпатическую системы - или их эквиваленты, я надеюсь. И мозг. И, что действительно важно, степени мозговой активности более или менее независимы от других нервных путей. То есть думает ли животное ”.

Он пожал плечами. “На мне это отлично тестируется. Сработает ли это на нечеловеке, особенно в другой атмосфере, я не знаю. Я уверен, что в нем появятся ошибки ”.

- “Мы можем только попытаться”, - устало процитировал Торранс.

“Я полагаю, старина Ник сидит и думает”, - сказал Ямамура напряженным голосом. - Я не видел его довольно давно.

“Он тоже не помогал нам с Джери”, - сказал Торранс. “Сказал нам, что наша попытка связаться была тщетной, пока мы не сможем доказать Экзерсисам, что знаем, кто они такие. И даже после этого, по его словам, поначалу единственным способом общения будут жесты с пистолетом”.

- Наверное, он прав.

“Он не прав! Логически, возможно, но не психологически. Или морально. Он сидит в своем номере с ящиком бренди и коробкой сигар. Повара, который мог бы быть здесь, внизу, и помогать вам, держат на борту яхты, чтобы он готовил ему эти чертовы изысканные блюда. Можно подумать, ему все равно, что нас сдует с неба!”

Он вспомнил свою клятву верности, свое официальное положение и так далее. Они казались бессмысленными здесь, на грани вымирания. Но привычка была сильна. Он сглотнул и резко сказал: “Извини. Пожалуйста, не обращай внимания на то, что я сказал. Когда ты будешь готов, Свободный Ямамура, мы протестируем гориллоиды.

Шестеро мужчин и Джери стояли в проходе с бластерами наготове. Торранс горячо надеялся, что им не придется стрелять. Еще больше он надеялся, что, если им действительно придется, он все еще будет жив.

Он жестом указал на четырех членов экипажа у себя за спиной. “Ладно, ребята”. Он облизал губы. Его сердце бешено заколотилось. Быть капитаном и распорядителем Ложи было очень хорошо, пока не наступили моменты, подобные этому, когда вы должны были расплачиваться за свои особые привилегии.

Он крутанул внешнее колесо управления. Мотор воздушного шлюза зажужжал, и двери открылись. Он шагнул внутрь, в клетку с гориллоидами.

Перепада давления было недостаточно, чтобы беспокоиться, но после всего этого времени при одной четвертой G войти в поле, всего на десять процентов меньшее, чем Земное, было подобно удару. Он покачнулся, чуть не упал, хватая ртом воздух, теплый, густой и полный неизвестного зловония. Прислонившись спиной к стене, он уставился через пол на четырех двуногих. Их коричневые ворсистые тела казались неоправданно высокими, все выше и выше поднимаясь к грубым лицам. Глаза, затененные бровями, уставились на него. Он хлопнул ладонью по своему электрошоковому пистолету. Он тоже не хотел снимать это. Никто не знает, что сверхзвук может сделать с нечеловеческой нервной системой; и если это действительно были члены экипажа, то худшее, что он мог сделать, это нанести серьезную травму одному из них. Но он не привык быть маленьким и хрупким. Рифленая рукоятка была удобна.

Самец зарычал глубоко в его груди и сделал шаг вперед. Его заостренная голова вытянулась вперед, сфинктеры на шее открывались и закрывались, как сосущие рты; челюсти разинулись, обнажив белые зубы.

Торранс попятился к углу. “ Я попытаюсь увести того, кто идет впереди, подальше от остальных, - тихо крикнул он. “Тогда приведи его”.

“ Да. ” Космический рабочий, коренастый кочевник с раскосыми глазами с Алтая, размотал аркан. Позади него трое других расстилали сеть, сплетенную специально для этой цели.

Гориллоид остановился. Ухнула самка. Самец, казалось, черпал в ней решимость. Он жестом, удивительно похожим на человеческий, отослал остальных и направился к Торрансу.

Капитан вытащил свой парализатор, дрожащим движением направил его, вложил в ножны и протянул обе руки. - Друзья, - прохрипел он.

Его надежда на то, что маскарад может быть прекращен, внезапно стала смехотворной. Он отпрыгнул назад к воздушному шлюзу. Гориллоид зарычал и схватил его. Торранс был недостаточно быстр. Рука разорвала его рубашку и оставила кровавый след на груди. Он упал на четвереньки, пронзенный болью. Лассо алтайца закрутилось и вытянулось вперед. Пойманный за лодыжки гориллоид рухнул. От его веса кабина задрожала.

“ Хватайте его! Берегите его руки! Вот...

Торранс, пошатываясь, поднялся на ноги. За пределами схватки, где четверо мужчин пытались опутать ревущего, сопротивляющегося монстра сетью, он увидел оставшихся трех существ. Они столпились в противоположном углу, завывая басом. Отделение было похоже на внутреннюю часть барабана.

“ Уведите его, ” прохрипел Торранс. - Пока остальные не бросились в атаку.

Он снова прицелился из парализатора. Если бы они были разумны, они бы поняли, что это оружие. Они все равно могли напасть…Мужчина с Алтая ловко обвязал руку веревкой, закрепил свой аркан вокруг гигантского туловища и закрепил его скользящим узлом. Сеть заняла свое место. Беспомощного в веревках из волокон, прочных, как проволока, гориллоида потащили ко входу. Другой самец продвигался вперед, шаг за шагом, отрывисто. Торранс стоял на своем. Звериный вой и человеческие крики раздавались вокруг него, внутри него. Его рана пульсировала. Он с неестественной ясностью увидел морду, полную зубов, которые могли оторвать ему голову, маленькие тусклые глазки, покрасневшие от ярости, руки, так похожие на его собственные, но чернокожие, четырехпалые и огромные...

- Все чисто, шкипер!

Гориллоид сделал выпад. Торранс протиснулся через шлюзовую камеру. Гигант последовал за ним. Торранс собрался с духом в коридоре и прицелился из парализующего пистолета. Гориллоид остановился, вздрогнул, огляделся с выражением, напоминающим недоумение, и отступил. Торранс закрыл воздушный шлюз.

Потом он сел и задрожал.

Джери склонилась над ним. “ Ты в порядке? ” выдохнула она. “ О! Тебе причинили боль!

“ Ничего особенного, ” пробормотал он. - Дай мне сигарету.

Она достала один из мешочка на поясе и сказала с четкостью, которая ему понравилась: “Я полагаю, это просто синяк и глубокая царапина. Но нам все равно лучше проверить и простерилизовать. Может быть заражение”.

Он кивнул, но оставался на месте, пока не докурил сигарету. Дальше по коридору люди Ямамуры привязали пленника к стальному каркасу. Невредимый, но беспомощный, зверь взвизгнул и попытался укусить, когда инженер приблизился со своим оборудованием. Вернуть его потом в камеру, вероятно, было почти так же сложно, как вытащить оттуда.

Торранс поднялся. Сквозь прозрачную стену он увидел женщину-гориллоида, злобно рвущую что-то в клочья, и понял, что потерял свой тюрбан, когда его сбили с ног. Он вздохнул. “Мы ничего особенного не можем сделать, пока Ямамура не вынесет нам вердикт”, - сказал он. “Пойдем, отдохнем немного”.

“ Сначала медотсек, ” твердо сказала Джери. Она взяла его за руку. Они направились к входному отверстию, прошли по трубе и оказались в устойчивом полуприцепе Hebe G.B.. который ван Рийн предпочитал. Почти ничего не было сказано, пока Джери снимала с Торранса рубашку, промывала рану универсальным дезинфицирующим средством, которое ужасно жгло, и перевязывала ее. Потом он предложил выпить.

Они вошли в салон. К их удивлению и неудовольствию Торранса, ван Рийн был там. Он сидел за инкрустированным столом красного дерева, одетый в кружева с пятнами от нюхательного табака и свой обычный саронг, с бутылкой в правой руке и трихинопольской сигарой в левой. Перед ним лежала стопка бумаг.

“Ах, так”, - сказал он, поднимая глаза. “Что получается?”

- Сейчас они тестируют гориллоид. - Торранс плюхнулся в кресло. Поскольку стюарда призвали на вечеринку по поимке, Джери отправилась за напитками. В ответ донесся ее вызывающий голос:

“ Капитан Торранс чуть не погиб в процессе. Ты не мог бы хотя бы прийти посмотреть, Ник?

“Что толку мне смотреть, как какому-нибудь туристу с глазами пикши?” - усмехнулся торговец. “Я не строю из этого скелетов, я слишком стар и толст, чтобы помогать гоняться за крупными экономичными обезьянами. И я не настолько техничен, чтобы крутить ручки для Ямамуры ”. Он затянулся сигарой и самодовольно добавил: “Кроме того, это не входит в мои обязанности. Я не специалист в своем роде, у меня нет отличного университетского образования, я учился в школе крутых нокаутов. Но чему я научился, так это тому, как заставить их делать что-то для меня, а затем как извлечь из их действий что-то прибыльное ”.

Торранс выдохнул, протяжно и медленно. Напряжение спало, и он начал чувствовать огромную усталость. “ Что вы проверяете? - спросил я. - спросил он.

- Отчеты об инженерных исследованиях на корабле “Эксер”, - сказал ван Рийн. - Я сказал, что все должны делать подробные записи о том, что они наблюдали. Возможно, где-то в этих заметках есть подсказка, которой мы можем воспользоваться. Я имею в виду, если гориллоиды не Эксеры. Гориллоиды возможны, и я не вижу способа устранить их, кроме как шашками Ямамуры.

Торранс потер глаза. “Это не совсем правдоподобно”, - сказал он. “Большая часть найденного нами материала, похоже, предназначена для больших рук. Но некоторые из инструментов, особенно, настолько малы, что ... О, ну, я полагаю, нечеловек мог бы быть так же озадачен набором наших собственных инструментов. Действительно ли имеет смысл, что одна и та же раса будет использовать кувалды и иглы для травления?”

Джери вернулась с двумя крепкими порциями скотча с содовой. Он проследил за ней взглядом. В обтягивающей блузке и юбке длиной до колен за ней стоило последовать. Она села рядом с ним, а не с ван Рийном, чьи черные глаза сузились.

Однако пожилой мужчина говорил мягко. “Я хотел бы, чтобы вы перечислили мне, здесь и сейчас, другие возможности, указав причины, по которым вы о них подумали. Я тоже их видел, естественно, но мои собственные идеи еще не совсем ясны, и, возможно, что-то, что придет вам в голову, всколыхнет мою голову ”.

Торранс кивнул. С таким же успехом можно было поговорить о делах, хотя он уже дюжину раз обсуждал эту тему с Джен и Ямамурой.

“Что ж, ” сказал он, “ кентавры со щупальцами выглядят очень правдоподобно. Вы понимаете, кого я имею в виду. Они живут при красном свете и примерно вдвое меньшей силе тяжести, чем земная. Тусклое солнце и низкая температура, должно быть, позволяют их планете удерживать водород, потому что это то, чем они дышат, водородом и аргоном. Вы знаете, как они выглядят: тела вроде носорожьих, туловища с покрытыми костями головами и щупальцами с пальцами. Как и гориллоиды, они достаточно велики, чтобы легко управлять этим кораблем.

“ Все остальные дышат кислородом. Те, кого мы называем гусеницами — длинные, многоногие, сине-серебристые, со странными руками и особенно умными лицами, — они из странного мира. Он, должно быть, большой. У них в клетке меньше трех килограммов, что не может быть отвлекающим маневром в течение такого длительного времени. Регулирование жидкости в организме нарушилось бы, если бы они привыкли к гораздо меньшему весу. Тем не менее, на их планете есть кислород и азот, а не водород, при давлении в дюжину земных атмосфер. Температура довольно высокая, пятьдесят градусов. Я полагаю, что их мир, хотя и имеет массу, близкую к массе Юпитера, настолько близок к своему солнцу, что водород выкипел, оставив чистое поле для эволюции, подобное Земной.

“ Элефантоид родом с планеты, где сила тяжести примерно вдвое меньше нашей. Это единственный крупный парень с хоботом, заканчивающимся пальцами. Он передвигается в слишком разреженном для нас воздухе, что указывает на то, что гравитация в его кабинке тоже не поддельная.

Торранс сделал большой глоток. “ Остальные живут в довольно земных условиях, ” продолжил он. “ По этой причине я хотел бы, чтобы они были более вероятными. Но на самом деле, за исключением гориллоидов, они кажутся маловероятными. Звери в шлемах...

- Что это? - спросил ван Рийн.

“О, ты помнишь”, - сказала Джери. “Эти восемь или девять существ похожи на горбатых черепах, не намного больше твоей головы. Они ползают на когтистых лапах, размахивая маленькими щупальцами, которые заканчиваются нитями. Они размазывают пищу по этой густой массе, которую машины сбрасывают в их кормушки. У них нет ничего похожего на эффективные руки — щупальца могли выполнять лишь несколько очень простых действий, — но мы дали им некоторое время, потому что у них, похоже, глаза развиты лучше, чем обычно у паразитов ”.

“Паразиты не развивают интеллект”, - сказал ван Рийн. “Черт возьми, у них есть способы зарабатывать на жизнь получше. Лучше убедись, что шлемные твари действительно паразиты — в их домашней среде обитания — и что у них нет рук, спрятанных под этими панцирями, прежде чем окончательно списывать их со счетов. Кто еще у тебя есть?”

- Тигровые обезьяны, - сказал Торранс. “ Эти полосатые хищники строением напоминали медведей. Большую часть своего времени они проводят на четвереньках, но иногда стоят и ходят на задних лапах, и у них есть руки. Неуклюжие, без больших пальцев, с втягивающимися когтями, но на всех конечностях. Четыре руки без больших пальцев так же хороши, как две с? Я не знаю. Я слишком устал, чтобы думать.

“ И это все, да? Ван Рийн поднес бутылку к губам. После продолжительного бульканья он отставил кружку, рыгнул и выпустил дым через свой величественный нос. - Кто попробует следующим, если гориллоиды провалятся?

“ Лучше бы это были гусеницы, несмотря на давление воздуха, ” сказала Джери. “ Тогда ... о ... щупальцевые кентавры, я полагаю. Тогда, может быть...

“ Конные маневры! Ван Рийн ударил кулаком по столу. Бутылка и стаканы подпрыгнули. “ Сколько времени требуется, чтобы поймать и проверить каждый образец? Часов, не? А в промежутках между сеансами требуется еще много часов, чтобы отрегулировать аппарат и устранить икоту, которая возникает в новых условиях. Кроме того, Ямамура упадет в обморок, если не сможет заснуть в ближайшее время, а кто еще у нас может это сделать? Тем временем, хищные Аддеркопсы подбираются все ближе. У нас нет времени на этот метод! Если у гориллоидов ничего не получится, тогда нам поможет только логика. Мы должны сделать вывод из имеющихся у нас фактов, кто такие Эксеры”.

“ Продолжайте. ” Торранс осушил свой стакан. - Я собираюсь вздремнуть.

Van Rijn purpled. “Вот именно!” - фыркнул он. “Будь как все. Бездельничайте и играйте, танцуйте и пойте, наслаждайтесь долгим днем. Потому что у вас всегда есть бедный старый Николас ван Рийн, который взваливает на свои плечи всю работу и заботы. О, дорогой святой Дисмас, почему ты не можешь, по крайней мере, заставить какого-нибудь одного человека во всей этой вселенной сделать что-нибудь полезное?”

Ямамура разбудил Торранса. Гориллоиды не были Эксерами. Они были дальтониками и не могли сосредоточиться на корабельных приборах; их мозг был маленьким, и почти вся масса его была занята чисто животными функциями. Он оценил их интеллект как равный собачьему.

Капитан стоял на мостике яхты, потому что это было знакомое место, и пытался привыкнуть к тому, что он обречен.

Космос никогда не казался таким прекрасным, как сейчас. Он не был хорошо знаком с местными созвездиями, но его наметанный взгляд распознал Персея, Возничего, Тельца, не сильно искаженные, поскольку они лежали в направлении Земли (и Рамануджана, где позолоченные башни поднимались из тумана, ловя первые солнечные лучи, ослепляя на фоне голубой горы Ганди). Можно было также выделить несколько личностей: руби Бетельгейзе, эмбер Спика - звезды-лоцманы, которыми он руководил на протяжении всей своей трудовой жизни. В остальном небо было усеяно маленькими морозными огоньками, сквозь безоблачную и бесконечную черноту. Млечный Путь опоясывал его холодным серебром, туманность слабо светилась зеленым, другая галактика спиралью вращалась на таинственной границе видимости. Он меньше думал о планетах, по которым побывал, даже о своей собственной, чем об этой их дружбе, которая вскоре должна была закончиться. Ибо конец наступит во вспышке насилия, слишком быстрой, чтобы ее можно было почувствовать. Лучше выйти таким чистым, когда пришли Аддеркопы, чем попасть в их подземелья.

Он затушил сигарету. Вернувшись, его рука погладила дорогие формы кнопок управления. Он знал каждый переключатель и рукоятку так же хорошо, как собственные пальцы. Этот корабль принадлежал ему — в некотором смысле, ему самому. Не то что тот, другой, чей бессмысленный пульт управления нуждался в гиганте и карлике, чей аварийный выключатель падал от простого удара, если его не зацеплять на месте, чей...

Легкие шаги заставили его обернуться. Как ни странно, он был так напряжен, что сердце подпрыгнуло в груди. Когда он увидел, что это Джери, он расслабил мышцы, но пульс в крови продолжал учащаться.

Она медленно приблизилась. Верхний свет играл на ее желтых волосах и в голубизне глаз. Но она избегала его взгляда, и губы ее дрогнули.

“ Что привело тебя сюда? - спросил он. Его тон стал еще мягче, чем он намеревался.

“ О... то же, что и ты. ” Она уставилась в обзорный экран. За время, прошедшее с тех пор, как они захватили корабль пришельцев, или он захватил их, красная звезда слева по носу заметно выросла. Теперь она зловеще горела, когда они проходили мимо на расстоянии светового года. Она поморщилась и повернулась к нему спиной. “ Ямамура настраивает испытательный аппарат, ” сказала она еле слышно. “Никто больше не знает об этом достаточно, чтобы помочь ему, но его так сильно трясет от переутомления, что он едва может справиться с работой сам. Старина Ник просто сидит в своем номере, курит и пьет. Он уже прикончил эту бутылку и принялся за другую. Я больше не мог дышать там, было слишком дымно. А он не говорит ни слова. Только сам себе, по-малайски или что-то в этом роде. Я не смог бы этого вынести”.

“ С таким же успехом мы можем подождать, - сказал Торранс. “ Мы сделали все, что могли, пока не придет время проверять гусеницу. Нам придется сделать это в скафандрах, в их собственной клетке, и надеяться, что они не нападут на нас ”.

Она резко обмякла. “Зачем беспокоиться?” - сказала она. “Я знаю ситуацию не хуже тебя. Даже если гусеницы - эксеры, при таких условиях нам понадобится пара дней, чтобы доказать это. Сомневаюсь, что у нас осталось так много времени. Если мы двинемся в сторону Валгаллы через два дня, я готов поспорить, что нас обнаружат и уничтожат еще до того, как мы туда доберемся. Конечно, если гусеницы тоже всего лишь животные, у нас никогда не будет времени протестировать третий вид. Зачем беспокоиться?”

- Нам больше нечего делать, - сказал Торранс.

“ Да, хотим. Не эти уродливые, бесполезные метания, как загнанные в угол крысы. Почему мы не можем смириться с тем, что скоро умрем, и использовать это время? to...to снова стать людьми?”

Пораженный, он перевел взгляд с неба на нее. - Что ты имеешь в виду?

Ее ресницы дрогнули и опустились. “ Полагаю, это будет зависеть от того, что каждый из нас предпочитает. Может быть, ты захочешь, ну, привести свои мысли в порядок или что-то в этом роде ”.

- А как насчет тебя? - спросил он сквозь сердцебиение.

“ Я не мыслитель. Она грустно улыбнулась. “ Боюсь, я всего лишь поверхностный человек. Я бы хотела наслаждаться жизнью, пока она у меня есть. ” Она полуобернулась от него. - Но я не могу найти никого, с кем хотела бы наслаждаться ею.

Он, вернее, его руки, схватили ее за обнаженные плечи и развернули лицом к себе. Она почувствовала шелковистость под его ладонями. “ Ты уверена, что не можешь? ” грубо спросил он. Она закрыла глаза и стояла, запрокинув лицо кверху, приоткрыв губы. Он поцеловал ее. Через секунду она ответила.

Через минуту в дверях появился Николас ван Рийн.

Он постоял мгновение с трубкой в руке и пистолетом за поясом, прежде чем швырнул церковного старосту на палубу. - Итак! - взревел он.

- О! - простонала Джери.

Она высвободилась. Волна ярости захлестнула Торранса. Он сжал кулаки и направился к ван Рийну.

“ Итак! ” повторил торговец. Казалось, переборки задрожали от его голоса. “Клянусь проклятым вшами, это прекрасная возможность для меня кончить. Хвост сатаны в мышеловке! Я сижу час за часом, пронизывая свой мозг насквозь ради твоей никчемной жизни, и все это время ты, незаконнорожденное змеиное отродье с перхотью и сырным клещом, здесь наверстываешь упущенное перед моей собственной секретаршей, нанятой на мои собственные кровно заработанные деньги! Gargoyles and Götterdämmerung! Встань на колени и попроси у меня прощения, или я разомну тебя в пюре и продам на корм собакам!”

Торранс остановился в нескольких сантиметрах от ван Рийна. Он был немного выше торговца, хотя и менее массивен, и по крайней мере лет на тридцать моложе. - Убирайся, - сказал он сдавленным голосом.

Ван Рийн побагровел и набросился на него.

“ Убирайтесь, ” повторил Торранс. “ Я все еще капитан этого корабля. Я буду делать то, что мне чертовски нравится, без вмешательства каких-либо крикливых паразитов. Убирайся с моста, или я вышвырну тебя вон вместе с твоей жирной задницей!”

Краска отхлынула от щек ван Рийна. Несколько секунд он стоял неподвижно. “ Черт возьми, ” наконец прошептал он. “ Клянусь проклятием и смертью, Кубикал. У него хватает наглости возражать.

Он нанес удар левым кулаком с разворота. Торранс блокировал удар, хотя сила удара едва не сбила его с ног. Его левая рука ударила торговца в живот, немного погрузилась в жир, наткнулась на мышцы и отскочила, покрывшись синяками. Затем хлопнул правый кулак ван Рийна. Космос взорвался вокруг Торранса. Он взлетел в воздух, опрокинулся навзничь и остался лежать там, где упал.

Когда сознание вернулось, ван Рийн баюкал его голову и предлагал бренди, которое принесла заплаканная Джери. “Держи, мальчик. Не торопись. Немного понемножку, да? Все идет хорошо. Ну вот, теперь у тебя выпал только один зуб, и мы его исправляем во Фрейе. Ты даже можешь отнести это на счет расходов. Ну вот, от этого ты чувствуешь себя более счастливой, не? А теперь, девочка, Джарри, Джелли, как бы тебя ни звали, дай мне стимпил. Спускайся в люк, мальчик. А потом, розочка, на ноги. Ты не должен пропустить самое интересное”.

Одной рукой ван Рийн помог Торрансу подняться. Капитан некоторое время опирался на торговца, пока стимулятор не снял боль и головокружение. Затем, хрипло сквозь распухшие губы, он спросил: “Что происходит? Что ты имеешь в виду?”

“ Да ведь я знаю, кто такие Эксеры. Я пришел за тобой, и мы вытащили их из клетки. ” Ван Рийн подтолкнул Торранса большим пальцем и прошептал почти так же тихо, как ураган: “Никому не говори, иначе у меня будет слишком много драк, но мне нравятся такие железные нервы, как у тебя. Когда мы вернемся домой, я думаю, ты переведешься с этой яхты командовать торговой эскадрой. Как тебе это нравится, ха? Но пойдем, у нас еще чертовски много работы.

Торранс в оцепенении последовал за ним через маленький корабль и трубу, в инопланетный корабль, по коридору и пандусу в зоологический отсек. Ван Рийн жестом указал на космонавтов, стоящих на страже, чтобы экзеры не предприняли вылазку. Они выхватили пистолеты и присоединились к нему, их усталая сутулая походка насторожилась, когда он остановился перед воздушным шлюзом.

“ Эти? ” пробормотал Торранс. — Но ... я думал...

“Вы подумали то, что они надеялись, что вы подумаете”, - величественно сказал ван Рийн. “План был хорош. Могло бы сработать, не считая Аддеркопов, если бы здесь не был Николас ван Рийн. Итак. Мы идем и уничтожаем их всех, демонстрируя наше оружие. Я надеюсь, нам не нужно быть с ними слишком жесткими. Я думаю, что нет, когда мы объясняем с помощью рисунков, как мы понимаем их секрет. Затем они должны доставить нас в Валгаллу, как мы можем показать на тех симпатичных астронавтических схемах, которые капитан Торранс уже подготовил. Сначала они будут сотрудничать под угрозой, как заключенные. Но во время путешествия мы можем использовать стандартные средства для обеспечения нормального питания. communications...no Террор и налоги, я имею в виду рудиментарные ... Во всяком случае, мы прививаем идею, что не все люди - Аддеркопы, и мы хотим быть друзьями и продавать им вещи. Хокай? Мы идем!”

Он промаршировал через воздушный шлюз, схватил зверя в шлеме и вынес его, брыкающегося, из клетки.

В пути у Торранса не было времени ни на что, кроме работы. Сначала необходимо заделать входное отверстие в призе, пока припасы и оборудование будут перевезены с Hebe G.B.. Затем яхту нужно освободить с помощью ее собственного гипердвигателя; за несколько часов до того, как ее преобразователь полностью выгорит, она может привлечь к погоне Аддеркопа. Затем путешествие началось, и хотя Экзеры проложили курс в соответствии с указаниями, за ними нужно было постоянно наблюдать, чтобы они не предприняли какой-нибудь самоубийственный трюк. Каждую свободную минуту необходимо посвящать неотложному делу - нахождению с ними простого общего языка. Торранс также должен руководить своей командой, успокаивать их страхи и следить с детектором за вражескими судами. Если бы кто-то был обнаружен, люди отключили бы гипердрайв и надеялись, что смогут залечь на дно. Никто не был обнаружен, но напряжение было значительным.

Иногда он засыпал.

Таким образом, у него не было возможности подробно поговорить с ван Рийном. Он предположил, что у торговца было удачное предчувствие, и на этом ограничился.

Пока Валгалла не превратилась в крошечный желтый диск, затмевающий все остальные звезды; патрульный корабль Лиги приблизился к ним; и, получив объяснение, он предоставил им сопровождение, когда они двигались на околосветовой скорости к Фрейе.

Капитан патруля намекнул, что хотел бы подняться на борт. Торранс остановил его. “Когда мы будем на орбите, фримен Агилик, я буду рад. Но прямо сейчас все довольно неорганизованно. Я уверен, ты можешь это понять ”.

Он отключил инопланетную связь, с которой теперь научился обращаться. “ Я лучше спущусь вниз и приведу себя в порядок, ” сказал он. “ Я не мылся с тех пор, как мы покинули яхту. Продолжай, Фримен Лафарж. Он заколебался. — И... э—э... Свободный человек Джукх-Барклах.

Джук что-топроворчал. Гориллоид был слишком занят, чтобы разговаривать, он сидел на корточках там, где должно было находиться кресло пилота, его большие руки хлопали по панели управления, когда он выводил корабль на гиперболическую траекторию. Барклах, чудовище в шлеме на плечах, у которого не было собственных голосовых связок, взмахнул щупальцем, прежде чем погрузить его в защитную шахту, чтобы повернуть тонкую регулировочную клавишу. Другое щупальце оставалось на массивной шее гориллоида со своей стороны, черпая питание из кровотока, получая сенсорные импульсы и отдавая команды двигательным нервам опытного космического пилота.

Поначалу Торрансу эта договоренность показалась вампирской. Но хотя предки шлемообразных, возможно, когда-то были паразитами на предках гориллоидов, они больше ими не были. Они были симбионтами. Они обеспечивали зоркое зрение и интеллект, в то время как крупные животные обеспечивали силу и руки. Ни один из видов не был хорош для многого сам по себе; в сочетании они были чем-то особенным. Как только Торранс свыкся с этой мыслью, зрелище зверя в шлеме, использующего свои когти, чтобы взобраться на гориллоида, показалось ему не более неприятным, чем человек в историческом стереофоническом фильме, садящийся верхом на лошадь. И как только звери в шлемах привыкли к мысли, что эти люди не враги, они проявили к ним положительную привязанность.

Несомненно, они думают о том, какие прекрасные новые экземпляры мы сможем продать им для их зоопарка, размышлял Торранс. Он похлопал Барклаха по панцирю, потрепал Джуха по шерсти и покинул мостик.

Своего рода обтирание губкой и свежая одежда сняли остроту его усталости. Он подумал, что лучше предупредить ван Рийна, и постучал в каюту, которую торговец отгородил занавесками как свою собственную.

“ Войдите, ” прогремел бас. Торранс вошел в кабинку, синюю от дыма. Ван Рийн сидел на пустом ящике из-под бренди, в одной руке держа сигару, другой обнимая Джери, уютно устроившуюся у него на коленях.

“ Ну, садись, садись, ” сердечно взревел он. - Ты найдешь бутылку где-нибудь под той грязной одеждой в углу.

“ Я зашел сказать вам, сэр, что нам нужно будет принять капитана нашего эскорта, когда мы будем на орбите Фрейи, что будет скоро. Профессиональная вежливость, знаете ли. Естественно, ему не терпится познакомиться с Экс... э—э... ТогруКон—Танахом.

“ Хокай, доставь его на борт, парень. Ван Рийн нахмурился. “ Только заставь его принести свою бутылку, и не слишком долго. Я хочу приземлиться, я; Я устал от космоса. Думаю, я побегу босиком по мягким прохладным просторам Фрейи, черт возьми!”

- Может быть, ты захочешь переодеться? - намекнул Торранс.

-О-о-о! ” пискнула Джери и убежала в хижину, которую иногда занимала. Ван Рийн прислонился спиной к стене, подтянул свой саронг и, скрестив мохнатые ноги, сказал: “Если этот капитан придет встретиться с Экзерсами, пусть он встретится с экзерсами. Мне комфортно оставаться такой, какая я есть. И я не буду развлекать его рассказом о том, как я выяснила, кем они были. Это я оставляю эксклюзивным, для продажи тому новостному синдикату, который предложит наибольшую цену. Понимаешь?”

Его взгляд стал тревожно острым. Торранс сглотнул. - Да, сэр.

“ Хорошо. А теперь садись, мальчик. Помоги мне изложить мою историю по порядку. У меня не такое прекрасное образование, как у вас, я был бедным одиноким трудолюбивым стариком с двенадцати лет, так что мне нужна была бы помощь, чтобы мои слова были такими же элегантными, как и моя логика ”.

“ Логика? ” озадаченно переспросил Торранс. Он наклонил фляжку, главным образом потому, что от табачного дыма у него защипало в глазах. — Я думал, ты догадался...

“ Что? Ты так плохо меня знаешь? Нет, нет, черт возьми. Николас ван Рийн никогда не угадывает. Я знал.Он потянулся за бутылкой, сделал изрядный глоток и великодушно добавил: “То есть после того, как Ямамура обнаружил, что гориллоиды сами по себе не могут быть теми народами, которые нам нужны. Потом я сел, очистил свои мозги и все обдумал.

“Видите, это были простые исключения. Элефантоид вышел сразу. Только один из него. Может быть, в экстренной ситуации можно было бы пилотировать этот корабль в космосе - но не сажать его, а подбирать диких животных, ухаживать за ними и все такое прочее. Кроме того, если что-то пойдет не так, он будет беспомощен”.

Торранс кивнул. “Я рассматривал это с точки зрения космонавта”, - сказал он. “Я был склонен исключить элефантоида на этом основании. Но я признаю, что не видел, чтобы аспект сбора животных делал совершенно невозможным, чтобы это была экспедиция одного человека ”.

“В любом случае, он был слишком большим”, - сказал ван Рийн. “Что касается тигровых обезьян, то, как и вы, я никогда не воспринимал их всерьез. Возможно, их предки были меньше и более двуногими, но этот вид снова возвращается к четвероногости. Животные не специализируются на том, чтобы быть всем. Не мозги, не размер, не зубы плотоядного и не кошачьи когти, все сразу.

“Катерпигглы" выглядели как-то странно, пока я не вспомнил тот раз, когда ты случайно включил неисправный переключатель аварийного ускорения. Если его не закрепить на месте, чем такой выключатель не был бы, за исключением особых случаев, он падал довольно легко. Настолько легко, что его собственный вес заставил бы его открыться при трех земных весах. Или, по крайней мере, всегда будет существовать серьезная опасность этого. Кроме того, та полка, на которую вы наткнулись — на планетах с высокой гравитацией они не стали бы строить такие легкие полки ”.

Он снова раскурил сигару, чтобы она раскалилась. “Ну, может быть, кентавры со щупальцами”, - продолжил он. “Что было плохо для нас, потому что взрываются водород и кислород. Я тщательно проверил отчеты по кораблю, надеясь, что смогу найти что-нибудь, что устранит их. И, черт возьми, я это сделал. За это я подарю святому Дисмасу не слишком дорогую алтарную ткань. Видите ли, Экзерс настолько любезен, что использует выпрямители оксида меди на воздухе. Оксид меди и водород при не очень высокой температуре, которая вскоре образуется при сильном электрическом воздействии, превращаются в воду и чистую медь. Пуф, выпрямителя больше нет. Следовательно, этот магазин не предназначался для тех, кто дышит водородом. Он ухмыльнулся. “У вас было такое высокое научное образование, что вы забыли химию для новичков”.

Торранс щелкнул пальцами и выругался про себя. “Исключив всех, мы получили зверей в шлемах”, - сказал ван Рийн. “Только они никак не могли быть строителями. Правда, они могли обращаться с определенными инструментами и элементами управления, такими как этот спрятанный ключ, но никогда со всем этим. И они слишком медленные и маленькие. Как они вообще могли прожить достаточно долго, чтобы изобрести космические корабли? Кроме того, у таких маленьких животных не остается места для настоящих мозгов. И ни бронированным животным, ни паразитам никогда не достается много. У них также не очень хорошее зрение. И все же у зверей в шлемах, казалось, были очень хорошие глаза, насколько мы могли судить. Во всяком случае, они выглядели как человеческие глаза.

“ Я вспомнил, что в этих каютах были как большие, так и маленькие отсеки. Может быть, койки для двух типов спящих? И я подумал, является ли человеческий мозг черепашьим только потому, что он защищен костью? Паразит только потому, что он питается кровью из других мест? Ну, может быть, у некоторых людей, которых я мог бы назвать, но не буду, например, у Хуана Харлемана из Venusian Tea & Coffee Growers, Inc., мозги заменены черепахами-паразитами. Но не у меня. Итак, я был там. Q., - самодовольно сказал ван Рийн, - E.D.

Охрипший от разговоров, он взял бутылку. Торранс посидел еще несколько минут, но так как собеседник, казалось, не был расположен к беседе, он встал, чтобы уйти.

Джери встретила его в дверях. В голубом платье с разрезом и без верха, облегающем, как слой лака, она была потрясающей девушкой четвертого порядка. Торранс остановился как вкопанный. Ее взгляд медленно скользнул по нему, словно не желая уходить.

“ Шкуры морских выдр-мутантов, - мечтательно пробормотал ван Рийн. “ Марсианские огненные камни. Квартира в ”Звездных башнях".

Она подбежала к нему и запустила пальцы в его волосы. “ Тебе удобно, Ники, дорогой? она замурлыкала. - Могу я что-нибудь для тебя сделать?

Ван Рийн подмигнул Торрансу. “Ваша техника в тот раз на мостике — я наблюдал, и она была паршивой”, - сказал он капитану. “Кроме того, ты не старый, не толстый и не одинокий; у тебя есть счастливая семья для себя”.

“ Э—э... да, ” сказал Торранс. - Да. - Он опустил занавес и вернулся на мостик.

ТРАГЕДИЯ ОШИБОК

-1-

Однажды в незапамятные времена тогдашний король Англии сказал сэру кристоферу Рену, чье имя до сих пор помнят, что новый собор Святого Павла, который он спроектировал, был “ужасным, помпезным и искусственным”. Короли редко отличались проницательностью.

Более поздние эпохи создали миф о Роан Томе. Он стал их архетипом тех звездных скитальцев, которые выживали, пока царила Долгая Ночь. Как таковой, он был создан для того, чтобы соответствовать предубеждениям тех, кто случайно упоминал о нем. Для многих ученых он был чудовищем, убийцей и вором, бандитом и вандалом, крадущимся, как какое-нибудь хищное животное, по руинам Земной империи. Другие называли его героем, галантным и романтичным лидером свежих молодых народов, которым суждено со временем смести остатки рухнувшей цивилизации и построить что-то лучшее.

Его бы одинаково удивили и позабавили обе легенды.

“Послушай, ” можно представить, как его призрак растягивает слова, “ нам нужно было поесть. Для этой цели вроде как полезно держать горло не перерезанным, не так ли? Это был период "колючего хвоста". Society’d fallen. И, зайдя так далеко, чтобы упасть, он очень сильно ударился о дно. Экономической основы для таких вещей, как строительство космических кораблей, больше не существовало. Это означало незначительную торговлю между планетами. Что означало проблемы для большинства из них. Ты позволяешь этому продолжаться столетие или два, снежок, и что у тебя получается? Кучка недолговечных карликовых наций, вот что такое — одна планета, один континент, одни островные государства; все они, конечно, однолегкие - где они не разрушились еще больше. Больше никаких служб сбора информации, так что никто не может уследить за тем, что происходит среди этих миллионов солнц. Те немногие космические корабли, которые остались в рабочем состоянии, естественно, являются самыми ценными объектами в поле зрения. Поэтому они, естественно, достаются самым крутым людям в округе, которые, будучи теми, кто они есть, склонны использовать корабли для завоеваний или грабежей ... и еще больше усложняют дело.

“ Ну, - и он делает паузу, чтобы набить трубку выращенным на Земле табаком, который можно приобрести в его особенной Валгалле, “ как и все остальные, я просто готовил все лучшее, что находил. Дрался? Конечно. Вырос в драках. Я родился на космическом корабле. Мой отец был из Лохланна, но объявлен вне закона после того, как семейная вражда обострилась. У него не было особого выбора, кроме как стать пиратом. Однажды я был в десантной группе, которую ограбили. Затем я услышал, что меня продали в рабство. Пришлось браться за дело дальше. Через некоторое время мне повезло, и я усердно их проработал. В общем и целом дела шли не так уж плохо.

“ Однако имейте в виду, я никогда не принадлежал ни к одной из тех причудливых культур, которые прославляли битву ради нее самой. На самом деле, как только я получил некоторую власть над Kraken, я был гораздо больше заинтересован в том, чтобы снова начать торговать, чем во всем остальном. Но я также не возражал против идеи сражаться, если мы от этого выиграем, или собирать какую-нибудь незакрепленную собственность, которая была не слишком хорошо защищена. Также, волей-неволей, мы были обречены ввязываться в драки с другими группировками. Обычно это происходило далеко от дома. Я позаботился об этом. Там лучше, чем там, где я жил, не так ли?

“Мы тоже не всегда выигрывали. Иногда нам доставалось. И вот, наконец, то, что я бы назвал наихудшим моментом, я обнаружил, что летаю в небе вдали от Сассании, на поврежденном корабле, один, если не считать пары жен. Я встряхнул pursuit в туманности. Но когда мы вышли с другой стороны, мы оказались в неизвестной нам части космоса. Конечно, все еще старая имперская территория, но это могло означать что угодно. И нам нужен был ремонт. Когда-то мой корабль был саморегулирующимся, а также самостоятельно управлял экипажем, самовывозом, самонаведением, да-да, даже самосознанием. Но этого компьютера давно уже не было, как и множества другого оборудования. Нам нужно было найти место с хоть каплей промышленных мощностей, иначе нам конец ”.

Изображение на обзорных экранах так сильно мерцало, что Том надел броню и вышел, чтобы лично взглянуть на систему, в которую он вошел.

Ему все равно нравилось быть свободным в космосе. У него было больше эстетического чутья, чем он публично признавал. Мужчины Кракена были склонны восхвалять красоту оружия или женщины, но сочли бы странным тратить время на любование видом, вместо того чтобы осматривать место происшествия в поисках ловушек и возможностей. В тишине и сказочной свободе невесомости Том обрел внутренний покой; и от этого он обратился вовне, став единым целым с окружающим его величием.

После того, как он пролетел в километре от него, тонкий корпус "Огнедышащего дракона" не закрывал особого обзора. Но отблески, там, где энергетические лучи пробивались сквозь черное камуфляжное покрытие к стали под ним, резали его глаз.…Он отвел взгляд как от корабля, так и от солнца. Это было яркое солнце, светимость которого равнялась двум Солнцам, хотя цвет его был красноватым, как у сплава золота и меди. На расстоянии полутора астрономических единиц он показывал диск шириной в тридцать четыре минуты; и никакого увеличения, только затемненную лицевую панель, не требовалось, чтобы увидеть исходящие от него вспышки. Корона и зодиакальный свет образовали бронзовое облако. "Это не типичная звезда главной роли", - подумал Том, хотя ничто в его прошлом не дало ему возможности определить, в чем заключалась эта странность.

В другом месте мерцали более далекие звезды, многочисленные и разноцветные в разгар ночи. Взгляд Тома блуждал среди них. Да, вон там была Капелла. Старая Земля находилась на дальней стороне, в паре сотен световых лет отсюда. Но он хотел домой, к Кракену, а не в путешествие, в десять парсеков или около того. Он мог бы различить ее солнце невооруженным глазом, как второстепенного члена этого роя драгоценных камней, если бы между ними не стояла Туманность. Громада грозовых облаков мрачно и устрашающе возвышалась над четвертью неба. И с таким же успехом это могла бы быть сплошная стена, если бы его судно не починили.

Это вернуло внимание Тома к планете, вокруг которой он вращался. С такого близкого расстояния он казался огромным, толстый полумесяц увеличивался по мере того, как корабль раскачивался изо дня в день, словно собирался опрокинуться на него. Оттенки были зелеными, синими, коричневыми, но с преобладанием красного на участках суши, что не было полностью связано с цветом солнечного света. Облака скрывали яркость многих морей; настоящего океана не было. Южная полярная шапка была обширной. Но она не могла быть очень глубокой, потому что ее северная копия почти исчезла с наступлением лета, хотя наклон оси составлял всего десять градусов. Атмосфера окаймляла горизонт фиолетовым. В поле зрения показался крошечный диск, дальняя из двух маленьких лун.

Впечатляет, да. Пригоден для жилья, вероятно, согласно данным спектроскопа, и, безусловно, согласно радиоизлучениям, на которых он жил. (Они отделились от нас на расстоянии нескольких световых лет, но к тому времени не осталось никаких сомнений в том, что эта система была их источником, и это был единственно возможный мир внутри системы.) Тем не менее — загадочно. В некотором смысле, пугающе.

Планета на самом деле была карликовой. Ее экваториальный диаметр составлял 6810 километров, масса - 0,15 Терры. Ничто такого размера не должно содержать достаточно воздуха и воды для мужчин.

Но там были люди. Или были когда-то. Какими бы слабыми и искаженными ни стали передачи, далеко в космосе Том улавливал англиканские слова, произносимые человеческими устами.

Он пожал плечами. Есть только один способ выяснить. Активировав импеллеры, он отлетел назад. Его ботинки ударились о корпус и зацепились. Он свободно прошел к переднему люку и забрался внутрь.

Внутреннее гравитационное поле работало. Вес доспеха придавил ему шею и плечи. Ясмин услышала его топот и подошла помочь ему снять скафандр. Он помахал ей в ответ. “Разве ты не видишь, что я покрыт инеем? Я был на планете тень. Твой палец приклеился бы к металлу, малышка”. Без затычек в ушах, она не слышала его, но уловила идею и отошла в сторону. Он в латных перчатках разделся до комбинезона и муклуков и запер космическое оборудование. В то же время он восхищался ею.

Она была стройной и темноволосой, но красивее, чем он подумал сначала. Это был эффект личности, проявившийся после того, что произошло в Ануширване. Город был не только самым красивым и цивилизованным, но и самым веселым во всей Сассании, а ее отцом был Наджаф Кули, заместитель губернатора. Теперь он был мертв, его дворец разграблен, а она бежала, спасая свою жизнь, с одним из поверженных союзников-варваров своего шаха. И все же к ней возвращалась способность смеяться. Хороший род, подумал Том; она родит ему хороших сыновей.

“Ты видел следы людей?” - спросила она. Он считал, что у ее англиканского был очаровательный акцент — он не был для нее родным, — пока не обнаружил, что ее обучали классическому языку. Ее газелььи глаза оторвались от подзорной трубы, которую он держал в кулаке, и устремились на его избитое и обветренное лицо.

“Следы, да”, - ответил он прямо. “Остатки нескольких городов. По ним были нанесены ядерные удары”.

“О-х-х...”

- Полегче , юноша. Он взъерошил распущенные волосы. “ Я мало что смог разглядеть, ничем лучше этих линз. Мы уже договорились, что планета, скорее всего, подверглась налету, во сколько прекратилось вещание. Это не значит, что они не восстановили изрядную часть. Я бы предположил, что да. Уровень, скажем в двух словах, радиоактивности... Том сделал паузу. “Ты должна была улыбнуться этому”, - сказал он обиженным тоном.

“ Ну, а можно мне вместо этого улыбнуться второй шутке? ” озорно парировала она. Они оба хихикнули. Ее спина выпрямилась в сером цельном платье, которое было всем, что он смог ей дать, и каким-то образом сила изогнутого носа возобладала над нежностью ее рта. - Пожалуйста, продолжайте, милорд.

“Э-э, тебе не следует называть меня так. На Кракене свободные женщины”.

“ Итак, мы были на Сассании. На самом деле, многоженство...

“ Знаю, знаю. Давай займемся делом. Том направился по коридору. Ясмин последовала за ним, менее грациозно, чем двигалась дома. Поле было рассчитано на вес Кракена, который составлял 1,25 стандартных килограмма. Но вскоре она разовьет мышцы для этого.

-2-

По настоянию Дэгни, как только они оказались в космосе, он прошел с ней свадебную церемонию. “Кто еще будет защищать бедное дитя, кроме вас, до конца ее жизни? Конечно, вы не отпустите ее на какую-нибудь случайную планету. В то же время, она является аристократического рождения. Для нее было бы унизительно стать простой наложницей.

- М-м—м... Но проблема с наследством...

“ Она мне самому нравится, несмотря на то немногое, что я о ней видел; а у баронов Кули всегда было почетное имя. Я не думаю, что она вырастит мальчиков, которые попытаются отобрать власть в доме у моих сыновей ”.

Как обычно, Дэгни, без сомнения, была права.

Том заторопился, желая обменяться с ней находками. Коридор был пуст и гулок; воздух из вентиляторов дул громко и холодил его; стилизованные фрески с изображениями богов и морских зверей сменились с дерзких на патетические — теперь, когда экипаж этого корабля составляли всего три человека. Но им повезло, что они остались в живых — этого бы не случилось, если бы не примитивная преданность его личных гвардейцев, которые погибли на своих путях, пока он бежал через горящий город в поисках Дэгни, - когда нечеловеческие наемники Претендента сломили последнюю оборону. Он нашел свою главную жену стоящей у корабля с "тандерболтером" Mark IV в руках и ожидающей его возвращения. Она бы не улетела без него. Ясмин свернулась калачиком у ее ног. Им удалось выпустить несколько ракет при взлете. Но в остальном ничего не оставалось, как надеяться на бой в другой раз. Повреждения, которые "Огненный дракон" получил, управляя вражеским космическим флотом, заставили "Побег" остановиться. Результирующее отсутствие внешних силовых полей и значительного внутреннего гомеостаза усугубляло повреждения по мере их путешествия. Либо они находили средства для ремонта здесь, либо оставались здесь.

Том сказал Ясмин на ходу: “Мы не смогли бы поймать их радио так далеко, как сделали это, если бы у них не было достаточно информации, как для переговоров, так и для радара. Это означает, что у них была довольно широкая промышленная база. Вы не уничтожите ее’ зачищая города. Слишком много механических мастерских на перекрестках и так далее; слишком много навыков распределено среди населения. Я был бы удивлен, если бы оказалось, что эта планета не на обратном пути.

- Но почему они не отстроили ни одного города заново?

“ Может быть, они еще не зашли так далеко. Прошло меньше десяти лет, вы знаете. Или, конечно, они могли опуститься до дикости. Я видел места, где это происходило. Мы выясним”.

Идущий рядом с девушкой Роан Том выглядел не особенно примечательно, уж точно не как вождь скитальцев и торговцев, чье имя уже было в балладах дюжины планет. Он был среднего роста, хотя настолько широк в плечах и груди, что казался коренастым. От своего отца он унаследовал длинную голову, широкое лицо, высокие скулы, курносый нос и отсутствие бороды, характерные для лохланнов. Но его мать, вольноотпущенница, по слухам, германского происхождения, подарила ему темно-рыжие волосы, которые теперь поредели, и звездно-голубые глаза. Из них осталась только правая; пятно покрывало то место, где раньше была левая. (Когда-нибудь, где-нибудь, он найдет кого-нибудь со знаниями и возможностями, чтобы вырастить ему новую!) Он ходил раскачивающейся походкой Кракенера, чья планета в основном состоит из океанов, и на большей части своей шкуры носил переплетающиеся татуировки своего приемного народа. На поясе у него висели бластер и нож.

Дэгни была в будке детектора. Обзорные экраны могли быть неисправны, как и многое другое, но такие приборы, как радионический, спектроскопический, магнитный и звуковой, не были интегрированы в корабельную схему. Они сохранили свою точность, и она была экспертом — не образованным, но сведущим в практических правилах - в их использовании.

“Ну вот”, - сказала она, оглядывая консоль, за которой сидела. “Что ты увидел?”

Том повторил более подробно то, что он сказал Ясмин. Поскольку Дэгни не говорила на пелеве и лишь немного на пиджин-англике, в то время как у Ясмин не было языка эйлан, эти две его жены общались с трудом. Возможно, именно поэтому они так хорошо ладили. “А как насчет тебя?” - закончил он.

“Я уловил вспышку радиопередачи. Казалось, что две станции общаются с обоих концов территории размером с континент”.

“ И все же кто-то может немного поболтать, ” сказал Том. “ Полон надежды. Он прислонился к дверному косяку. - Как ты думаешь, кто-нибудь заметил нас?

Дэгни ухмыльнулась. - Что ты думаешь?

Его губы ответили. Положительный ответ заставил бы их немедленно начать действовать: он - на мостик, она - в главную башню управления огнем. Они не могли быть уверены, что их не заметили — оптической системой, быстро включающимся радаром или мазером, устройством, реагирующим на нейтринное излучение их протонного конвертера, несколькими другими возможными способами, — но это было маловероятно.

“ Есть еще указания? - Спросил Том. - Атомные силовые установки?

- Я не знаю.

- Как же так? - спросил я.

“Я не знаю, что означают показания, которые я получаю, поток частиц, магнитные колебания и все остальное. Это такое чертовски странное солнце и планета. Я никогда не видел ничего подобного. А ты?

“Нет”.

Мгновение они смотрели друг на друга, потом наступила тишина. Дэгни, дочь Од из Дома Бреннингов, была крупной женщиной, на несколько лет старше его. Ее желтая грива до плеч немного поблекла, а на карих глазах были надеты контактные линзы, которые были лучшей помощью, которую кто-либо на Кракене знал, как оказать. Но ее фигура по-прежнему была сильной и стройной, руки по-прежнему ловкими и убийственно быстрыми. Для обедневшей дворянской семьи было естественно заключить союз с энергичным молодым иммигрантом, у которого были хорошие сторонники и космический корабль. Но со временем, после совместных путешествий, родов и воспитания детей, брак по расчету превратился в брак по любви.

“ Что ж ... полагаю, нам лучше спуститься вниз, ” сказал Том. “ Чем раньше нас подлатают, тем раньше мы сможем отправиться в обратный путь. И нам лучше не уходить из дома слишком надолго.

Дэгни кивнула. Ясмин заметила, что они помрачнели, и спросила: “Что случилось, my...my муж?”

У Тома не хватило духу объяснить, насколько неспокойно обстоят дела и на Кракене. Она узнает это достаточно скоро, если они выживут. Он просто сказал: “Здесь все еще существует какая-то цивилизация. Но она может существовать только в виде следов внешнего вида. Признаки трудно определить. Видите ли, это планета-изгой.

“ Бродяга? Ясмин была ошеломлена. — Но это свободная планета — без солнца, не так ли?

“ Ты имеешь в виду планету-бандит. Планета-изгой - это планета, которая не соответствует своему обычному типу, имеет асимметричную орбиту, или состав, или что-то еще. Вот так”.

“ О! Да, я знаю.

“ Что? Он схватил ее за плечо, не заметив, как она поморщилась от такой сильной хватки. “Вы слышали об этой системе раньше?”

No...please...no мой народ тоже никогда не бывал по эту сторону Туманности с теми немногими кораблями, которые у нас были. Но я изучал кое-что по астрофизике и планетографии в Ануширванском университете.

“А?” Он отпустил ее и разинул рот. “Наука? Настоящая наука имперской эпохи, а не инженерные фокусы?” Она кивнула, затаив дыхание. — Но я думал... Ты сказал, что изучал классику.

“ Разве научное познание не является одним из классических искусств? В Королевской библиотеке у нас была очень полная коллекция магнитофонных записей. ” Ее охватило отчаяние. - Теперь все превратилось в дым.

“ Неважно. Ты можешь объяснить, почему этот шар такой, какой он есть?

“Ну, я... ну, нет. Я не думаю, что смог бы. Мне нужно больше информации. Масса, и химические данные, и — и даже тогда я, вероятно, не смог бы. Я не один из экспертов по древности.

“ Вряд ли кто-то боится, ” вздохнул Том. “ Ладно. Давайте перекусим, а потом разойдемся по своим местам для приземления на планету.

-3-

Спуск был сложным. Связям сенсор-компьютер-автопилот больше нельзя было доверять. Тому пришлось перевести Firedrake на ручное управление. Его немногочисленные инструменты имели ограниченное применение, когда он не мог получить точных данных, с помощью которых можно было бы откалибровать их для местных условий. Поскольку обзорные экраны не работали должным образом, у него не было увеличения, инфракрасного и ультрафиолетового изображения - никаких обычных вспомогательных средств. Он полагался на аварийный перископ, на показания радара Дэгни, передаваемые по внутренней связи, и на выработанные за всю жизнь рефлексы.

Ясмин села рядом с ним. Она ничего не могла сделать в другом месте, и он хотел иметь возможность помочь ей, учитывая ее неопытность, если им придется спасаться. Скафандр и гравитационные импеллеры окружали ее неуклюжей массой, из-за чего лицо в шлеме казалось детским. Ни один из них не закрывал лицевую панель. Ее голос прозвучал еле слышно сквозь нарастающую пульсацию энергии: “Неужели так трудно приземлиться? Я имею в виду, я привык наблюдать, как это делают корабли, и даже если мы частично повреждены, мы могли бы путешествовать между звездами. Что может аэрокар такого, чего не можем мы?”

“ Гипердвигатель - это не то же самое, что кинетическая скорость, и, в особенности, не то же самое, что аэродинамическая скорость, ” проворчал Том. - Начнем с того, что я знаком с теорией субсветовой физики.

“ Правда? Она была откровенно поражена.

“ Ладно, хватит об этом. Я тоже умею читать и писать. Его руки забегали по доске. Вибрация нарастала в палубе, в переборках, в его костях. Послышался тонкий визг, первая расколотая атмосфера. “ Космический корабль - это что-то вроде большого и неуклюжего объекта, оказавшегося за пределами своей естественной среды обитания, ” рассеянно сказал он. - Например, у него довольно большой момент инерции. Это означает, что внезапный сильный ветер может перевернуть ее верхушку, и ей нелегко это сделать. Когда у вас много чувствительного оборудования для выполнения работы, это не проблема. Но у нас нет. ” Он уткнулся лицом в колпак перископа. Под ним клубилась облачность. “Кроме того, ” сказал он, - у нас нет экранов, и у орудий никого нет. Так что нам лучше быть разборчивыми в том, где мы сядем. И ... у нас нет возможности детально просканировать местность. А теперь помолчи и дай мне порулить.

Уже находясь в верхних слоях атмосферы, он столкнулся с сильной турбулентностью. Это было неожиданно на планете, где уровень инсоляции составлял менее 0,9 земной, да еще и с более низкой долей ультрафиолета в придачу. Не то чтобы атмосфера была какой-то особенной. Показания спектроскопа показали, что смесь была обычной окси-нитро-CO2, с тонкой и сухой стороны — давление на уровне моря около 600 мм рт. ст. - но вполне пригодной для дыхания. Это явление также не было вызвано чрезмерным вращением; период составлял двадцать пять с половиной часов. Конечно, внутренняя луна, хотя и маленькая, находилась близко и должна была оказывать значительное приливное воздействие —Эй!

Загудела внешняя связь. Кто-то звонил. “ Возьми трубку, Ясмин, - рявкнул Том. Корабль покачнулся. Он чувствовал это даже сквозь смягчающее внутреннее поле гравитации, и измерители ориентации бешено колыхались. Ветер завывал все громче. Облака клубились совсем близко, медно-голубые волны на горизонте по правому борту, темно-фиолетовые внизу. Он надеялся, что ночь и облачность скроют его прибытие, но, очевидно, радар засек его. Или: “На кнопке было написано "А", идиот! Оставь это в покое. Я не могу сейчас тебя отпустить!”

Ясмин прикусила нижнюю губу и подчинилась. Экран ожил. “ Прибавь громкость, ” скомандовал Том. “Может, Дэгни и не может смотреть, но ей лучше послушать. Ты слушаешь, Дэгни?”

“ Да. ” Ее тон был четким из динамика внутренней связи. “ Хотя сомневаюсь, что пойму много слов. Не лучше ли вам подняться в воздух, а я оставлю радар и возьму на себя управление огнем?

“ Нет, стой, где стоишь. Посмотри, что сможешь обнаружить. Мы ведь не собираемся драться, не так ли? Том взглянул на экран так быстро, как только осмелился. Камера находилась сбоку от него, выводя его за пределы дуги захвата, но он мог видеть трехмерное изображение в профиль.

Мужчина, выглянувший наружу, был так молод, что его борода казалась коричневатым пушком. Косички свисали из-под защитного шлема с очками. Но черты его лица были жесткими; на заднем плане он напоминал кабину самолета, а его зеленая туника выглядела как униформа.

“ Кто ты? - с вызовом спросил он. Увидев, что перед ним девушка, у него отвисла челюсть. - Ты ктотакой? - спросила я.

“ Могу спросить то же самое у тебя, ” ответил за нее Том. - Мы с другой планеты.

“ Почему вы не представились? Англик с сильным акцентом, но вполне понятный, огрубевший от напряжения.

“Мы не знали, что рядом кто-то есть. Думаю, тебе пришлось попробовать несколько групп, прежде чем попасть на ту, на которую мы были настроены. Это больше не стандартная частота сигнала. Том говорил с осторожной небрежностью, в то время как корабль вокруг него вздрагивал и стонал, а молнии зигзагами прочерчивали облака, к которым он приближался. “Не беспокойся о нас. Мы не хотим причинить вреда”.

“Вы вторглись в небо Кароль Вейер”.

“ Сынок, мы никогда о нем не слышали. Мы даже не знаем, как вы называете эту планету.

Пилот сглотнул. “ Н-Найк, ” автоматически ответил он. “ Планета Найк. Кэрол Вейер - наш инженер, здесь, в Ханно. Кто ты такой?”

- Я засекла его в прицел, Том, - произнес голос Дэгни на эйланском. Приближается быстро, на одиннадцатичасовом минимуме.

“Покажи мне свое лицо, ” резко потребовал пилот. - Не прячься рядом с этой женщиной.

“Не могу перестать быть вежливым”, - сказал Том. “Предположим, вы позволите нам приземлиться, и мы поговорим с вашим инженером. Или нам следует заняться нашими делами в другом месте?

Перчатка Ясмин судорожно сжала рукав Тома. -Вид у него становится ужасный, - прошептала она.

- Черт возьми, - сказал Том, - мы друзья! - воскликнул он.

- Что? - крикнул пилот.

“ Друзья, говорю вам! Нам нужна помощь. Может быть, вы...

“Экран погас”, - воскликнула Ясмин.

Том рискнул развернуть Огнедышащего Дракона, пока не смог посмотреть в указанном Дэгни направлении. Летательный аппарат был в поле зрения. Это была работа одного или двух человек, дельтовидное крыло, инверсионный след которого выдавал источник энергии как химический, а не атомный или электрический. Однако приборы показывали, что эта мощность подается на гравитационный двигатель. На таком расстоянии он не мог разглядеть, есть ли на лодке пушки, но почти не сомневался в этом. На мгновение он серебристо блеснул на фоне темнеющих облаков, сделал вираж и исчез.

“ Вероятно, жду приказов, ” сказал Том. “ И, возможно, подкрепления. Чил'рен, я думаю, нам лучше поспешить обратно в космос и попытать счастья в каком-нибудь более общительном месте, чем Ганнон.

“ А они есть? Дэгни задумалась.

“ Это еще предстоит выяснить. Будем надеяться, что увидят не наши останки. Том сосредоточился на управлении. Хромой и ослабленный корабль не мог просто развернуться. У него был слишком большой нисходящий импульс, и он находился слишком глубоко в гравитационном колодце Nike. Он должен медленно менять векторы и снова ухаживать за ней.

Через несколько минут Дэгни крикнула сквозь шум и содрогания: “Некоторые из них — по крайней мере, пятеро — взбираются быстрее нас со всех сторон”.

“ Этого я и боялся, ” сказал Том. - Ясмин, посмотри, сможешь ли ты подслушать их разговор.

“Разве нам не следует оставаться настроенными на их звонок?” - робко спросил сасанидец.

“ Сомневаюсь, что они намереваются позвонить. Если когда—нибудь кто-то вел себя настолько испуганно и сердито, что потерял рассудок ... Нет, подождите.

Экран внезапно ожил. На этот раз мужчина, смотревший вперед, был средних лет, похожий на льва, с бородой по пояс. Его пальто было оторочено мехом, и под грозой в его голосе звенела гордость. “Я инженер”, - сказал он. “Вы приземлитесь и станете рабами”.

“А?” Сказал Том. “Послушай, мы собирались уезжать...”

-Вы объявили себя друзьями!

“ Да. Мы хотели бы иметь с вами дело. Но...

“ Немедленно приземляйтесь. Подчиняйтесь мне. Или мой корабль откроет огонь. У них есть микрофоны.

“ Ты имеешь в виду ядерное оружие? Том зарычал. Ясмин подавила крик. Кэрол Вейер наблюдала и выглядела мрачно довольной. Том выругался без слов.

Никеянин покачал головой. Том мельком заметил это и не был уверен, означал ли этот жест "да", "нет" или, может быть, "в этой стране". Но ответ был прост: “Оружие, которое высвобождает мощь, таящуюся в материи”.

А наш генератор силовых экранов на больничном, подумал Том. Возможно, он лжет. Но я сомневаюсь в этом, потому что здесь все еще используют гравитацию. Мы не можем обогнать ракету, не говоря уже об энергетическом луче. Да и Дэгни в одиночку не смогла бы перестрелять всех вовремя, чтобы предупредить их.

“Ты победил”, - сказал он. “Вот мы и пришли”.

“Оставьте свой передатчик включенным”, - проинструктировал Вейер. “Когда вы окажетесь ниже облаков, рыба подскажет вам, куда плыть”.

“ Рыба? Том поперхнулся. Но экран опустел, остались только треск и бесформенные помехи.

“ Д-д-диалект? Предположила Ясмин.

- Э-э, да. Должно быть, означает что-то вроде командира эскадрильи. Хорошая девочка! Том одарил ее усмешкой. На глаза навернулись слезы.

“ Рабы? - взвыла она. - О, нет, нет.

“Конечно, нет, если я могу помочь”, - сказал он вполголоса, чтобы враги не услышали. “Лучше умереть”.

Он не говорил полной правды. Будучи когда-то рабом, он не предпочитал смерть — предполагая, что его владелец не был безрассудным и что существовала какая-то надежда вернуть ему свободу. Но стать собственностью, как правило, было хуже для женщины, чем для мужчины: гораздо хуже, когда она была дочерью баронов Сассании или морских королей Кракена. Как их муж, он был обязан спасти их, если бы мог.

“Мы сделаем перерыв”, - сказал он. “Внизу много дикой местности. Одна из причин, по которой я выбрал этот район. Но сначала мы должны спуститься.

“ Что это я упустила? Позвала Дэгни.

Том объяснил на эйланском, пока сражался с кораблем. “Но это не имеет смысла!” — сказала она. “Когда они ничего о нас не знают ...”

“ Ну, десять лет назад им здорово досталось. Не могу ожидать, что они будут вести себя разумно по отношению к незнакомцам. И предположим, что это недопонимание’…мы должны остаться в живых, пока будем все улаживать. Приготовьтесь к нелегкой прогулке ”.

-4-

Самолет с рычанием появился в поле зрения, но осторожно, сохраняя дистанцию пикированием и описывая круги, оставляющие за собой фантастические следы выхлопных газов. На мгновение Том задумался, не доказывает ли это, что местные жители были знакомы с техникой космической войны. Эти жужжалки, казалось, старались держаться вне досягаемости притягивающего или нажимного луча, который мог бы их схватить…Но нет. Они были подвержены воздействию его пушек и ракет, которые имели гораздо большую дальность действия, и не знали, что они были беспилотными.

Тем не менее, на этой планете они были, по крайней мере, проницательны. Из того, что проговорился Том, и по потрепанному состоянию судна Вейер ясно догадался, что новоприбывшие были слабы. Они, несомненно, могли уничтожить один или два самолета, прежде чем их сбили, но справятся ли они с полудюжиной? То, что Вейер пошел на риск и задействовал такую большую часть, должно быть, очень маленького воздушного флота, наводило на мысль о непримиримой вражде. (Почему? Он не мог быть настолько глуп, чтобы предполагать, что все инопланетяне были врагами. Мог ли он?) Что еще хуже, его оценка военной ситуации была совершенно правильной. В своем нынешнем состоянии Огненный Дракон не смогла бы сразиться с таким количеством противников и выжить.

Она вошла в облака.

На какое-то время Том ослеп. Его окружили гром и тьма. Зазвучал металл. Циферблаты приборов светились, как глаза гоблина. Их иглы вращались; корабль накренился; Том колол, тянул и переворачивал рычаги управления, пот пропитал его комбинезон, и в ноздрях стоял неприятный запах.

Затем он вышел на ветреный, но чистый воздух. В пятнадцати километрах под ним лежала та часть северного умеренного пояса, которую он, к несчастью, выбрал. Вид открывался на долину, расчерченную в шахматном порядке, что наводило на мысль о больших сельскохозяйственных угодьях. Через него протекала река, сияющая серебром в первых лучах зари, окрасивших восточный горизонт в красный цвет. Вдоль нее сгрудилось несколько деревень, двигался транспорт - поезда с баржами и водные корабли. Заболоченная дельта раскинулась на восточной оконечности большого залива.

Этот залив был еще за час до восхода солнца, но уже мерцал отражениями. У него было узкое устье, открывающееся в море на западе. Огни мерцали по обе стороны от ворот и довольно густо сгрудились на южном берегу залива. Взгляд Тома устремился на север. Там он не увидел почти никаких признаков жилья. Вместо этого холмы круто поднимались к дымящейся горе. Их покрывали леса, но радар показывал, насколько они пересечены.

На внешнем экране высветилось изображение пилота, который первым окликнул его. Теперь, когда условия были проще, Том мог повернуть его вокруг себя, чтобы позволить сканеру охватить его собственные черты. Ясмин могла сделать это за него в любое время. Но он воздержался. Анонимность не была тузом в рукаве — максимум двойкой или тройкой, — но ему нужны были все карты, которые у него были.

“Держи курс на восток-северо-восток”, - инструктировала ”рыба". “Примерно в ста килограммах вверх по реке находится пещера. Спускайся туда”.

“ Килограммы? Том запнулся. У него не было намерения покидать убежище внизу и выходить на открытую равнину.

“ Расстояния. Тысяча метров.

“ Но пещера? Я имею в виду, послушай, я хочу быть хорошим парнем и все такое, но как я собираюсь обнаружить пещеру с воздуха?”

“ Пятно? Настала очередь никейца быть озадаченным. Однако он не был дураком. “ А, так ты имеешь в виду разведку. Пещера - это крепость. Вы узнаете ее по башням, прожекторам, посадочным площадкам.”

- Замок вашего инженера?

“ Думаешь, мы настолько безмозглые, что позволим тебе приблизиться к Великой пещере? У тебя на борту может быть томмик-бум. Нет. Кароль Вейер живет у ворот залива. Вы отправляетесь в крепость, охраняющую долину реки Нереида. Теперь меняй курс, я сказал, или мы открываем огонь.

Том использовал время разговора, чтобы набрать приличную высоту. “ Мы не можем, - сказал он. “ Не так быстро. Сначала нужно пригнуться, прежде чем мы осмелимся перекинуться.

“ Не спускайся ниже, друг! Там, внизу, наши люди.

“ Будь благоразумен, ” сказал Том. “ Я уверен, что космический корабль стоит того, чтобы им обладать, даже такой поврежденный, как наш. Зачем обвинять нас в том, чему мы не можем помочь?”

“Гм-м-м... Стой, где стоишь”.

“Я не могу. Это не похоже на самолет. Я должен либо подняться, либо опуститься. Спросите у своего начальства”.

Лицо пилота исчезло.

— Но... - начала Ясмин.

“ Ш-ш-ш! Том подмигнул ей здоровым глазом.

Он делал ставку на то, что на Nike уже давно не было космических кораблей. Иначе они не подверглись бы такому избиению десять лет назад; и они бы послали за ним корабль, а не эти несколько жалких, вероятно, самодельных гравипланов. Так что, если бы рядом с ними не было никого, кто разбирался бы в практических проблемах управления такого рода судами...

Нет, но то, что Огненный Дракон не создавал ему собственных практических проблем. Ветер гудел и толкал.

Вернулся пилот. “Снижайся, если нужно”, - сказал он. “Но следуй моему слову, лети над холмами северного берега.

“ Конечно. Именно на это я и надеялся! Том переключился на Эйлана. - Дэгни, подойди к переднему люку.

- Что скажете? - резко спросил пилот.

“ Я отдаю приказы своей команде, ” сказал Том. - Они не говорят на англике.

“ Нет! Ты не будешь меня трижды уговаривать!

Том испустил вздох, который был постановочным. “Если они не будут знать, что делать, мы разобьемся. Тебе нужны живые рабы и целый космический корабль или нет? Решайся, сынок.

“Гм-м... ну. При первом плохом поведении мы стреляем”.

Том проигнорировал его. “ Послушай, Дэгни. Ты здесь больше не нужна. Я могу приземлиться по своему альтиметру и все такое. Но я должен посадить нас легко, а не допустить, чтобы в нас попал какой-нибудь перегретый стрелок. У них должно быть все, что нам нужно для ремонта, но не для постройки совершенно нового корабля, даже если предположить, что мы знаем, как это сделать. Так что мы не можем рисковать, защищаясь, по крайней мере, пока не уберемся подальше от корабля.

“ Она будет принадлежать им, ” обеспокоенно сказала Дэгни. “ И за нами будут охотиться. Разве мы не должны сдаться мирно и заключить с ними сделку?”

“Какая выгодная власть есть у раба? В то время как свободные, если уж на то пошло, я понимаю, что мы единственные двое на Nike, которые могут управлять космическим кораблем. Кроме того, мы не знаем, что это за парни. Они могут быть очень жестокими. Нет, ты иди и встань рядом с этим мэнлоком вместе с Ясмин. Как только мы коснемся земли, вы двое уберетесь отсюда — быстро и далеко.

“ Но, Том, ты же будешь на мостике. А как же ты?

“ Кто-то же должен совершить эту посадку. Я не знаю, как они отреагируют. Но у вас, девочки, будет не так много времени, чтобы сбежать самим. Я приду за вами. Если я не присоединюсь к тебе в ближайшее время, считай, что я не присоединюсь, и делай все, что приходит в голову. И присматривай за Ясмин, хорошо?

На мгновение среди каждого неживого шума воцарилась тишина. Пока: “Я понимаю. Том, если мы больше не увидимся, считай, что нам было хорошо с тобой. Дэгни сдавленно рассмеялась. “Скажи ей, чтобы она поцеловала тебя за нас обоих”.

“ Да-а-а. - Он, конечно, не мог, учитывая это подозрительное лицо, сердито выглядывающее с экрана. Но в той малой степени, которая у него была, он отдавал Ясмин приказы. Она не протестовала, слишком ошеломленная событиями, чтобы осознать последствия.

Все ниже и ниже. Опрокинутая дикая местность надвигалась на него.

“ Рулевой отстанет от меня! Том заорал на англике. “Ясмин, иди, запутывай поручни! Быстрее!” Она сбросила страховочную ленту и покинула мостик так быстро, как только было возможно в ее неуклюжих доспехах. “Я должен совершить экстренную посадку”, - сказал Том никейскому офицеру.

Вероятно, это заставило их прекратить огонь, как он и надеялся. Он не знал и не задавался вопросом. Он был слишком занят. Ультразвуковой зонд показал, что внизу твердое тело. Высотомер показывал сто метров, пятьдесят, двадцать пять, десять — Вокруг заклубились листья. Сучья и стволы раскололись. Дальние деревья сомкнулись, как клетка. От удара затрясло, забарабанило, наступила тишина. Том выключил двигатели и переключил скорость. Естественная гравитация, половина стандартной, вызвала у него головокружение. Он отстегнулся. Палуба накренилась. Он поскользнулся, его занесло, он встал и побежал по трапу.

-5-

Клапаны люка открылись под контролем Дэгни, когда "Огненный дракон" еще двигался. Падение давления воздуха причинило боль ее барабанным перепонкам. Она увидела листву на фоне неба, красного от рассвета, серого от рассеивающихся грозовых туч. Приземление, вызванное землетрясением, заставило ее упасть на четвереньки. Она поднялась, прислонившись к переборке. Ясмин, спотыкаясь, появилась в поле зрения. Лицевая панель была открыта перед перепуганным молодым лицом. “Хаос! Черт бы побрал эту тварь!” Дагни закричала. “Мы будем на максимальной скорости”. Ее не поняли. Она схватила девочку и сама захлопнула крышку. - Ты ... знаешь... флай? - спросила она на своем ломаном англике.

“ Да. Я думаю, что да. Ясмин облизала губы. Ее голос по радио звучал неуверенно из-за затычек в ушах собеседницы. “ Я имею в виду…Лорд Том объяснил, как это сделать.

“ Но практики нет? - Пробормотала Дэгни по-эйлански. “ У тебя скоро будет. На англике: “Следуй за мной”.

Она высунулась из люка. Высоко над головой она различила блеск вращающегося дельтовидного крыла. Лес ревел от ветра. Корабль окружала небольшая поляна, где были повалены деревья. За тенистым переплетением стволов и ветвей их соседи образовывали стену ночи.

“ Вперед! - Дэгни коснулась кнопки крыльчатки и оттолкнулась. Она взмыла ввысь. Полет был сложным при таких порывах ветра. Оглянувшись, она увидела, что костюм Ясмин беспомощно вращается. Она вернулась, поймала девушку-сасанидку, обняла ее одной рукой за талию, а другой управляла ее приводными устройствами в стиле инструктора. Они двинулись прочь, медленно и неуклюже.

Воздух прорезал крик. Дэгни посмотрела назад так далеко, как только могла. Два самолета снижались…Одна из них зависла над Огненным Драконом, другая последовала за ней и Ясмин. Она увидела дуло энергетического пистолета и включила оба импеллерных двигателя на полную скорость. Одна она могла бы нырнуть под деревья. Но у Ясмин не хватало сноровки, и двое не смогли бы бок о бок проскользнуть сквозь эти густые ветви. Том велел ей присматривать за Ясмин, а Дэгни была его верной женой.

Она попыталась вызвать в памяти их общих детей, рослых сыновей и дочерей, маленьких внуков и Скерригарт, их дом, который она принесла ему в приданое, непоколебимо возвышающийся над прибоем, белевшим среди рифов...

На нее обрушился взрыв. Если бы она смотрела прямо на корму, то на мгновение ослепла бы. Как бы то ни было, круги перед глазами и звон в ушах продолжались несколько минут. Волна жара пробилась сквозь ее броню.

Она закричала, каким-то образом вцепилась в Ясмин и поддерживала их обоих. Фьюри говорил снова и снова. Он уменьшался с расстоянием, по мере того как они убегали.

Наконец он исчез. К тому времени женщины преодолели около двадцати километров, более или менее на восток. Горизонт Найка на уровне моря находился всего в шести километрах; и это была не равнинная местность. Они были уже в утреннем свете и далеко за пределами видимости космического корабля. Дэгни подумала, что ей все же удалось опознать один или два самолета, но, возможно, эти искры были чем-то другим.

Под ней простирались холмы и овраги, поросшие густым лесом, и стремительные ручьи. Вулкан громоздился на севере; дым поднимался из покрытого инеем кратера. На юге земля спускалась к ртутно-серебристой поверхности залива. Берег был болотистым — результат очень сильных приливов, вызванных приближением луны, — но там на сваях стояла деревня из аккуратных деревянных домиков. Отчаливали парусные лодки, которые, несомненно, принадлежали рыбакам. Должно быть, они существуют в таком количестве скорее из-за нехватки электроэнергии, чем из-за крайней отсталости; потому что Дэгни тоже увидела приличных размеров моторный корабль, пересекавший залив от ворот к нижней, более густонаселенной южной стороне. Его корпус был сделан из досок, а кильватерный след наводил на мысль о минимальной мощности двигателя. В то же время его линии и почти бездымная труба указывали на компетентный дизайн.

Здесь ветер стих, и облака быстро рассеивались. (Странно, что у нас такие маленькие погодные ячейки, подумала она отстраненной логической частью себя. Еще один признак атмосферы, нарушенной сильными солнечными условиями?) Они сияли красноватым оттенком на темно-фиолетовом небесном своде. Ярко-оранжевое солнце стояло над туманами, окутавшими дельту реки Нереида.

- Спускаемся вниз, девочка, - сказала Дэгни, - пока нас не заметили.

“ Что случилось? Лорд Том, где он?

Рыдание царапнуло Дэгни по нервам. Она огрызнулась, сдерживая слезы: “Пораскинь мозгами, ты, маленькое чудовище, если это что-нибудь, кроме ворвани! Сначала он направился к главной башне управления огнем. Когда он увидел, что на нас напали, он отключил корабельное вооружение. Хотя я не понимаю, как он мог прикончить всех этих ублюдков. Если они не обстреляли его, то, во всяком случае, заперли в бутылке. За наш счет!”

Она поняла, что говорит исключительно на эйланском. Подавив рычание, она взяла на себя управление обоими костюмами. Ей не нужно было спешить, и она могла легко протащить их мимо ветвей, которые пытались поймать их, вниз, на лесную подстилку.

“ Сейчас, ” сказала она на англике. “ Вон. ” Ясмин разинула рот. Дагни подала пример, начав снимать свою собственную броню.

“Ч-почему?”

“Найди нас. В... в... струнах. Чувствуешь запах металла, нет? Может быть. Не рискуй. Мы должны— должны— ” Словарный запас Дэгни подвел ее. Она хотела объяснить, что если они останутся в костюмах, то рискуют быть обнаруженными издалека. И даже если у никейцев осталось не так уж много технологий, какая бы скорость и защита ни обеспечивались оборудованием, они не стоили того, чтобы бросаться в глаза.

Она была почти благодарна за каждую трудность. Это отвлекало ее мысли — отчасти — от ошеломляющего факта, что Тома, ее Чалого Тома, больше нет.

А может быть, и нет. Просто, может быть, и нет. Возможно, он пленник, и со временем ей удастся выторговать его освобождение. Нет, она не вспомнит, что мстительные похитители делали с пленниками, то тут, то там, во время ее скитаний!

Хотя, если бы это было так.…Сначала ее рука потянулась к бластеру на бедре, рядом с ножом с широким лезвием; и там она задержалась. Если бы она посвятила проекту остаток своих дней и если бы боги были благосклонны, она могла бы в конце концов заполучить его убийц в свои лапы.

Ясмин сбросила последние доспехи. Она обхватила себя руками и поежилась на холодном ветру. “Но у нас нет никаких радиостанций, кроме как в наших шлемах”, - сказала она. “Как он может связаться с нами?”

Дагни сформулировала ответ: “Если бы он мог следить за нами, он бы уже был здесь или, по крайней мере, позвонил. Я оставил включенным свой сигнализатор, чтобы он мог отследить нас. Это было безопасно; его частота постоянно менялась, согласно синхронизированным регуляторам в наших обоих костюмах. Но он не приехал, а мы не осмеливаемся оставаться рядом с таким количеством металла и резонансной электроники ”. Каким-то образом, словами и жестами, она передала суть. Тем временем она наполнила их карманы пайками и медикаментами, разложила оружие под одеждой, проверила обувь. Напоследок она спрятала броню под опавшими листьями и тростниковыми зарослями и тщательно запомнила ориентиры.

Голова Ясмин опустилась так низко, что спутанные темные локоны закрыли ее лицо. - Я так устала, - прошептала она.

Думаешь, я не боюсь? У меня от этого немеют губы. - Уходи! - рявкнула Дэгни.

Она должна была показать воспитанной в городе девушке, как скрыть их следы в лесу.

Через пару часов, невредимые, когда воздух вокруг них потеплел и посветлел, оба почувствовали себя немного лучше. Это было хождение взад-вперед, но без особого подлеска, с которым приходилось бороться, поскольку земля была густо покрыта мягким мхом. Тут и там стояли заросли голосеменных растений с листьями. Эта местная растительность, по-видимому, содержала хлорофилл, хотя ее зелень была бледной и имела странный голубоватый оттенок. В противном случае страна была бы захвачена более эффективными, высокоразвитыми видами, которые человек обычно приносил с собой. Дубы отбрасывали искрящиеся на солнце тени; березы танцевали и блестели; первоцветы цвели на лугах, где трава вытеснила псевдо-мох, который, по-видимому, имел конкурентное преимущество только в тени. Витал сладкий летний запах, и Ясмин заговорила о своей родине. Даже Дэгни, выросшая на соленых ветрах и неспокойных водных просторах, почувствовала пробуждение древнего инстинкта.

Она привыкла к более плотной атмосфере. Звуки — шелест листьев, пересвист птиц, журчание ручьев, которые они пересекали, топот ее собственных ног — доносились до ее ушей как будто приглушенно; и при крутом подъеме ее сердце было склонно трепетать. Но нехватка кислорода более или менее компенсировалась чудесной, почти парящей легкостью при низкой гравитации.

Можно было увидеть довольно много животных. Опять же, наземные формы вытеснили большинство примитивных местных видов. Теперь, когда для них была открыта вся экология, они находились в процессе взрывной эволюции. Несколько больших насекомоподобных летунов, иногда неуклюжих амфибий, давали представление о первоначальной биосфере. Но дрозды, луковички, длиннокрылые ястребы парили на ветру. Ближе к ним роились бабочки и пчелы. Дикий кабан, клыкастый и поджарый, заставил Дэгни выхватить бластер; но он прошел мимо, возможно, научившись бояться человека. Великолепен был вид мустангов, карабао, целого стада рогатых шестиногих танитаров, видневшихся вдалеке.

На Дэгни снизошло некоторое умиротворение, пока, наконец, она не смогла сказать: “Хорошо, мы останавливаемся, едим, отдыхаем”.

Они сидели под раскидистым кедром на вершине холма, который скрывал их сверху, в то время как открытая местность на полпути к лесу позволяла хорошо видеть местность. Они направлялись к заливу и, таким образом, находились на меньшей высоте. К югу вода блестела, к северу четко вырисовывались хребты и горы. В этом прозрачном воздухе голубизна вдалеке была слишком слабой, чтобы скрыть основной охристый оттенок скал и почвы.

Дэгни достала упаковку дегидрата. Она немного поколебалась, прежде чем налить на поднос воды из фляги, которую наполнила по дороге. Ясмин, в изнеможении прислонившаяся к стволу дерева, спросила: “В чем дело?” И, поскольку ее взгляд и мысли немного блуждали, она попыталась улыбнуться. “Видишь, вон там яблоки. Они зеленые, но могут стать десертом”.

- Нет, - сказала Дэгни.

“ Что? Почему нет?

“ Тяжелый металл. ” Дэгни нахмурилась. Как объяснить? “ Молодая планета. Плотная. Много тяжелых металлов. Нехорошо.

“ Молодой? Но...

“Оглянись вокруг”, - хотелось сказать Дэгни. “Это солнце испускает излучение, подобное раннему типу F — по количеству, — но цвет и спектральное распределение соответствуют позднему G или раннему K. Я никогда не видел ничего подобного. Судя по тому, как оно вспыхивает, я не верю, что оно еще не полностью стабилизировалось в своем надлежащем положении на главной последовательности. Полагаю, из-за аномального химического состава. Это бывает с очень молодыми солнцами, моя дорогая. Они конденсировались из межзвездной среды, обогащенной металлами в термоядерных печах более ранних звездных поколений. По крайней мере, так мне говорили.

“Я точно знаю, что планеты со сверхобилием тяжелых элементов могут быть смертельно опасны для людей. Так много ... о, мышьяк, селен, радиоактивные вещества. Медленный яд в одних местах, быстрая и ужасная смерть в других. В этой воде, в этих фруктах может быть вещество, способное убить нас ”.

Но у нее не хватало ни слов, ни желания. Она сказала: “Железо. Камни становятся красными. Нет? Много железа. Может быть много плохого металла. Молодая планета. Побольше воздуха, не так ли?”

По правде говоря, она никогда не слышала о таком карликовом мире, как этот, получающем такое количество солнечного света и поддерживающем надлежащую атмосферу. Очевидно, подумала она, у газа не было времени для утечки в космос. Примитивные формы жизни были еще одним доказательством низкого возраста.

Помимо этого, она не рассуждала. У нее не было знаний, на которых основывалась бы логика, и у нее не было научного образа мышления. То немногое, что она узнала о космологии и космогонии, например, было представлено в форме расплывчатой, вероятно, искаженной традиции — мифа последних дней. И она была достаточно умна, чтобы понять это.

Когда-то, как ей казалось, любой имперский космический офицер был сведущ в деталях астрофизики и планетологии. И он увидел бы или прочитал о гораздо большем разнообразии солнц, чем включают в себя сегодняшние мелкие путешествия. Таким образом, он бы сразу понял, что это за система; или, если нет, он бы знал, как это выяснить.

Но это было столетия назад. Информация, возможно, на самом деле не утрачена. Возможно, она даже гниет в сырой, не занесенной в каталог библиотеке ее собственного Скерригарта. Несомненно, часть этого преподавалась в университетах более цивилизованных планет, хотя и в виде набора теоретических идей, которые можно было заучивать наизусть без какой-либо необходимости в подлинном понимании.

Космонавты-практики, такие как она и Том, не научились этому. У них не было шанса. Рудименты знаний передавались им, в основном из уст в уста, - минимум, необходимый для выживания.

И кстати о выживании —

Она приняла решение. “ Ешь, - сказала она. “Пей. Она взяла первый образец. У воды был древесный привкус, ничего необычного.

В конце концов, люди действительно процветали здесь. Возможно, они были приспособлены к богатой металлами почве. Но адаптация вряд ли могла быть огромной. Если бы это было так, землеройные виды не были бы столь многочисленны и доминировали всего через тысячу лет или что-то еще на этой планете.

Таким образом, Nike была биохимически безопасной — по крайней мере, в этом регионе в целом — по крайней мере, в течение разумного времени. Возможно, если бы пришельцы из внешнего мира задержались здесь на одно или два десятилетия, они могли бы страдать от кумулятивного отравления. Но ей не нужно было волноваться так далеко вперед, когда охота началась немедленно и когда Том...

Она мрачно подпитывала свое тело. Потом она стояла на страже, пока Ясмин дремала. О чем она думала, было ее личным делом.

Когда сасанид проснулся, они провели продолжительное совещание. Приказ, который Дэгни должна была отдать, был несложным:

“ Мы на вражеской территории. Но я не верю, что она охватывает всю планету или даже всю область между этим морем и следующим к востоку. ‘Инженер Ганнона’ - типичный феодальный титул. Я раньше не слышал, чтобы слово "инженер" меняло значение на эквивалент "герцога" или "короля", но легко понять, как это могло произойти, и я встречал более странные случаи смены слов. Что ж, наш дорогой Инженер ясно дал понять, что считает нас либо худшей угрозой, либо самой сочной добычей, которая появлялась за последние годы. Возможно, и то, и другое. Поэтому он, естественно, задействовал всю свою авиацию, или большую ее часть, против нас. Что составило полдюжины маленьких летательных аппаратов с гравимоторами, настолько слабыми, что им нужны крылья! И посмотрите на эти парусники, и на отсутствие настоящих городов, и на тот факт, что радио почти не используется ... Да, они сильно отстали от Nike. Я уверен, что тот налет из космоса был лишь последним ударом. У них, должно быть, остался небольшой класс полуобразованных и что-то вроде техников; но основная масса людей, должно быть, была бедной и невежественной на протяжении многих поколений.

И разделены. Клянусь, они должны быть разделены. Я видел так много обществ, подобных этому, что практически могу идентифицировать их по запаху. Безумный узор феодализма и суверенитетов, любая высшая власть - призрак. Если бы такая богатая планета, какой потенциально является эта, была объединена, сейчас, после космической атаки, она бы восстановилась гораздо быстрее, чем сейчас. Или, по крайней мере, это отбило бы налетчиков.

Итак, если у нас есть враги здесь, в Ганноне, у нас, вероятно, есть автоматические друзья где-то еще. И не так уж далеко. Во всяком случае, нас вряд ли будут преследовать за ближайшей границей или экстрадировать обратно сюда. На самом деле, соперники Инженера, как правило, весьма встревожены, когда узнают, что он прибрал к рукам настоящий космический военный корабль. Они склонны объединить усилия, чтобы отобрать его у него. Что сделает вас и меня, мои дорогие, очень востребованными советчиками. Возможно, нам удастся, а возможно, и нет, вернуть Тома целым и невредимым. Я клянусь богами сотней голубых морских чудовищ, если мы это сделаем! Но мы будем свободны и даже могущественны.

“ По крайней мере, я на это надеюсь. Нам не на что опереться, кроме надежды. И смелости, и ума, и выдержки. У тебя есть это, Ясмин? До сих пор твоя жизнь была слишком легкой. Но он просил меня заботиться о тебе.

“ Тебе придется помочь. Наша первая и главная задача - выбраться из Ганнона. И я ни за что не говорю на их проклятом языке. Ты будешь говорить за нас обоих. Сможешь? Мы придумаем историю. Тогда, если и когда ты увидишь, что в нем должна быть фальшивая нота, тебе придется прикрыться — немедленно - безо всяких моих идей. Ты можешь это сделать, Ясмин? Ты должен!”

— Но конференция волей-неволей ограничивалась отдельными словами, знаками, набросками на красной грязи. Все шло медленно. И это повторялось снова и снова, всеми возможными способами, чтобы убедиться, что они поняли друг друга.

Однако в конце концов Ясмин кивнула. “Да, - сказала она, - я постараюсь, поскольку Бог дает мне силы ... и как это делаешь ты”. Голос был почти неслышен, а глаза, которые она обратила на крупную пожилую женщину, потемнели от благоговения.

-6-

В середине дня они добрались до фермы. Его неровные поля были окружены лесом, через который пролегала тележная колея, соединяясь с грунтовой дорогой, которая, в свою очередь, петляла на протяжении нескольких километров, пока не упиралась в рыбацкую деревню.

Дэгни потратила несколько минут, выглядывая из зарослей. Стоявшая рядом с ней Ясмин пыталась угадать, какие оценки выносит Кракенер. Я должен начать изучать эти способы остаться в живых, подумал сасанидец. Речь идет не только о моем собственном благополучии. Я не хочу оставаться обузой для своих товарищей, реальной опасностью для них.

И подумать только, еще год назад я считал само собой разумеющимся, что звездные скитальцы - невежественные, грязные, жестокие, сварливые варвары!

Ясмин учили философской объективности, но она была слишком молода, чтобы постоянно практиковать ее. Когда ее вселенная потерпела крушение, а сама она была брошена на произвол судьбы, она, естественно, ухватилась за первое, что показалось ей прочной скалой, и начала делать из этого свой эмоциональный фундамент. И так случилось, что это были Роан Том и Дэгни, дочь Од.

Не то, чтобы у нее были интеллектуальные иллюзии. Она очень хорошо знала, что кракенеры пришли на помощь шаху Сассании, потому что Претендент был в союзе с их врагами. И она знала, что в случае успеха они потребуют хорошей платы. Она слышала, как ее отец ворчал по этому поводу.

Тем не менее факты были таковы: во-первых, ее соотечественники, предположительно цивилизованные, предположительно стоящие выше жадности и близорукости, которые в других местах разрушили цивилизацию ... проявили себя во всех отношениях как животные. Во-вторых, гарнизон звездолетчиков в Ануширване оказался веселым, хорошо вымытым и довольно хорошо воспитанным. Действительно, они были довольно очаровательны для девушки, которая никогда не бывала дальше луны своей планеты. В-третьих, они сдержали свои клятвы, погибли на своих кораблях и под огнем своих пушек за ее инопланетный народ. В-четвертых, двое из них спасли ей жизнь и предложили лучший и наиболее почетный способ, какой только могли придумать, чтобы она продержалась до конца своих дней. В-пятых (или в первую очередь?), Том теперь был ее мужем.

Она не то чтобы была без ума от него. Одноглазый пират средних лет, побитый в боях, никогда не приходил в ее юношеские мечты. Но он был по—своему добр и умелый любовник, и ... И, возможно, она действительно заботилась о нем не только по-дружески ... Если он был жив - о, пусть он будет жив!

В любом случае, здесь была Дэгни. Она определенно чувствовала горе, пронзающее ее, как меч. Но она скрывала это, планировала, направляла, охраняла. Она стояла в свете сотни разных солнц, воевала, странствовала, была женой, матерью и живым помощником. Она знала все, что стоило знать (что значили древние тексты?), кроме одного языка. И она была настолько храброй, что доверила свою жизнь тому, какими способностями может обладать неуклюжий слабак-беженец.

Пожалуйста, не дай мне подвести ее.

Таким образом, Ясмин тоже посмотрела вперед и попыталась сделать выводы из того, что увидела.

Дом и хозяйственные постройки были каркасными, не большими, добротными, но хорошо пострадавшими от непогоды. Следовательно, они, должно быть, простояли здесь довольно долго. Поэтому имперские строительные методы — сплавы, предварительно напряженный бетон, синтетика, энергетические сети — давно вышли из употребления в этих краях, как, вероятно, и везде на Nike. Эта примитивность подчеркивалась системой агротехники. Пара лошадей тащила косилку для сена. Она также была деревянной; даже вращающиеся лезвия были просто окаймлены металлом. Судя по скрипу и подпрыгиванию, у машины не было ни колесных подшипников, ни рессор. Ею управлял мужчина. Двое мальчиков-подростков, вероятно, похожих на его сыновей, шли следом. Для обработки валков они использовали грабли с деревянными зубьями. Люди, как и животные, были длинными, стройными, с широкой грудью, темноволосыми и светлокожими. Их одеждой были рубаха и штаны из грубой ткани.

Оружия обнаружено не было, что наводило на мысль о том, что район залива свободен от бандитов и кровной мести. Тем не менее Дэгни не приближалась. Вместо этого она осторожно направилась обратно в лес, а оттуда к дому, так что постройки закрывали вид на сенокос.

Женщина-Кракенер нахмурилась. “Почему?” - пробормотала она.

“ Почему? what...my леди?

- Зачем создавать— ” Руки Дэгни изобразили вращающиеся лезвия. “ Здесь. Планета ... может Тед?…маленькая. Не простудился?

“О. Ты имеешь в виду, зачем они заготавливают сено? Ну, должны же быть времена, когда их скот не может пастись”.

Дэгни поняла. Ее кивок был резким. - Почему это?

“Гм-м-м... О, дорогая, дай мне подумать. Лорд Том объяснил мне, что он... что вы двое узнали об этой планете. ДА. Небольшой наклон оси. Я полагаю, что орбита не слишком эксцентрична. Так что сезоны не должны быть сильно выражены. И в любом случае мы находимся на довольно низких широтах, к тому же на морском побережье. Для травы никогда не должно быть слишком холодно. Слишком сухо? Нет, сейчас время середины лета. И, ну, вряд ли они стали бы экспортировать сено в другие районы, не так ли?”

Дэгни пожала плечами.

Это такой странный мир, подумала Ясмин. Все не так. Слишком плотный. То есть, если бы в нем было очень много тяжелых металлов, люди никогда бы не поселились здесь на постоянной основе. Итак, плотным его делает ядро из железа, никеля и прочего, сжатое в компактные квантовые состояния. Такие, какие обычно бывают на планетах земной группы. Да, и формирование настоящего ядра вызывает тектонические процессы, вулканизм, выделение газов из примитивной атмосферы и воды. Позже мы получим химическую эволюцию, жизнь, фотосинтез, свободный кислород—

Но Nike слишком мала для этого! Она типа Mars. У нас есть планета типа Марса в нашей собственной системе— о, потерянная и любимая звезда, которая сияет над Сассанией —и на ней почти нет воздуха, которым нельзя дышать. Профессор Насреддин объяснил нам. Если мир мал, у него слабая гравитация. Таким образом, дифференциальная миграция элементов вниз к центру, из-за которой образуется отдельное ядро, происходит слишком медленно. Так мало молекул газа высвобождается из минеральной смеси при нагревании…Nike невозможен!

(Как внезапно, шокирующе, реальным вернулся к ней лекционный зал, и монотонный голос, и молодые головки, склонившиеся над тетрадями, и солнечный свет, струящийся через арочные окна, и жужжание пчел, и аромат роз, и мелькнувшие студенты, прогуливающиеся по зеленой лужайке, простиравшейся между красивыми зданиями.)

Пальцы Дэгни сжали руку Ясмин. “ Осторожно! Дурочка!

Ясмин очнулась от своих мыслей. Они были почти у дома. “ Боже мой! Прости меня.

- Говори хорошо. - Голос Дэгни был тусклым от сомнений на ее счет.

Ясмин сглотнула и вышла во двор. У нее закружилась голова. Стук ее сердца был отдаленным, как смерть. Загнанные коровы, свиньи, домашняя птица были как во сне. Было что-то бесконечно ужасное в ветряной мельнице, которая стонала за сараем.

Ни выстрела, ни крика не последовало в ответ. Дверь приоткрылась, и выглянувшая женщина сделала это в страхе.

Да ведь она нервничает из-за нас!

Облегчение накатило на Ясмин волной мрака. Но за ним последовало странное, настороженное спокойствие. Она все поняла с предельной ясностью. Ее мысли разошлись сразу в трех или четырех направлениях, и все они были последовательными. Одна цепочка предписывала ей улыбнуться, протянуть разжатые руки и сказать: “Приветствую вас, добрая леди”. Другая заметила, что доски дома были не прибиты гвоздями, а скреплены колышками. Третий обратил особое внимание на ветряную мельницу. Она тоже была почти полностью деревянной, с тканевыми парусами. Она увидела, что он перекачивал воду в приподнятую цистерну, откуда деревянные трубы тянулись к дому и паре сараев. Крепления снаружи одного из последних указывали на то, что там вода при включении приводила в движение различные машины, подобные каменному кверну, который она могла видеть.

Значит, никакой атомной или электрической энергии. И даже солнечной энергии или энергии сгорания. И все же знания об этих вещах существовали: если не полные, то достаточные для создания самолетов, радио, иногда моторных кораблей, несомненно, некоторых наземных автомобилей. Почему ими больше не пользовались простые люди? Вид этой фермы и рыбацкой деревни издалека наводил на мысль об умеренном достатке. Правление инженера не могло быть чрезмерно суровым.

Что ж, ответ должен быть таким: экономика Nike рухнула настолько, что вряд ли кто-то мог позволить себе настоящее энергетическое оборудование.

Но почему бы и нет? Солнечного света, древесины, вероятно, угля и нефти было в избытке. Простой генератор, несколько батарей…Для таких вещей требовался металл. У распавшегося общества могло не хватить ресурсов для добычи многого.…Чушь! Такие элементы, как железо, медь, свинец и уран, несомненно, было легко добыть даже после тысячи лет индустриализации. Разве Дэгни, которая знала, не говорила, что это молодая планета? Разве молодые планеты не богаты металлами?

Тем временем женщина пробормотала: “Дэй. Ты из ауткантри?”

“ Да, ” сказала Ясмин. Бесполезно пытаться это скрывать. Совершенно независимо от акцента и одежды (ганноанская женщина носила вышитую блузку с широкими рукавами и юбку до середины лодыжек), они не принадлежали к местному расовому типу. Но, по-видимому, оно не было единообразным по всей планете. Можно было сыграть на вероятном невежестве крестьян обо всем, что происходит за пределами их собственного района.

“Я с Кракена”, - сказала Ясмин. “Мой друг из Сассании”. Если никто на этих сравнительно космополитичных планетах не слышал о Nike, то наоборот был уверен. “Мы летели на задание, когда наш самолет разбился в горах”.

“Это ... была сигнальная ракета ... шумы ... сегодня рано утром?” - спросила женщина. Ясмин подтвердила это. Женщина перевела дыхание и сделала дрожащий знак в воздухе. “Благодарю вас! Мы боялись, мы, что они вернутся”.

Было очевидно, кто такие “они”, и поэтому расспросить о них было невозможно. Слегка истеричная от облегчения жена широко распахнула дверь. “Войдите! Войти в тебя! Я зову мужчин”.

“Нет необходимости, мы благодарим вас”, - быстро сказала Ясмин. Чем меньше тех, кто видел их и имел возможность позже удивляться и говорить о них, тем лучше. “Нет времени. Мы должны спешить. Ты знаешь о наших странах?”

“Ну, э-э, далековато”. Женщина смутилась. Ясмин отметила, что комната позади нее была опрятной, имела вид примитивного благополучия — но насколько примитивного! Двое детей помладше испуганно выглядывали из внутреннего дверного проема. — Да, далеко, а я, бедная фермерша, ну, в общем, даже не была на границе с Сильвой...

“ Это следующая страна? Набросилась Ясмин.

“Почему ... Следующая пещера, да, ’по ту сторону Высоких Зубьев Пилы к востоку" ... Ну, мы оба находимся под властью закона, но они говорят, что пресвитер Сильвы недоволен нашим хорошим Инженером…Ты! Путешествуй, как мужчины!”

“У них в нашей части света другие обычаи”, - сказала Ясмин. “Больше похоже на Империю. Не на вашу империю. Настоящую, Земную империю, когда женщины могли делать все, что мог мужчина ”. Это было уверенное заявление. На всем протяжении его существования никто не подвергал сомнению ничего замечательного, что говорилось о потерянном Империуме — за исключением, возможно, нескольких неприятных ученых, которые спрашивали, почему он пал, если был таким великим. “Да, мы из дальних краев. Моя подруга немного говорит по-английски. В ее стране они этого не делают ”. Вот почему Дэгни, умница Дэгни, сказала, что им следует сменить национальность. Географические названия Кракенеров звучали скорее по-английски, чем сасанидски, и Ясмин нуждалась в готовом запасе.

“Мы должны продолжить нашу миссию как можно быстрее”, - сказала она. “Но мы ничего не знаем об этих землях”.

“Шторм сбил вас с пути?” - спросила женщина. Когда она расслабилась, то стала более разумной. “Мы думаем, приближается время сильного шторма. Уже идет сильный дождь. Надеюсь, сено не испортится до того, как высохнет.

“Да, именно это и произошло”. Спасибо вам, мадам, за то, что придумали для меня объяснение. Ясмин не смогла удержаться, чтобы не разгадать загадку Ники. “Вы действительно ожидаете много штормов?”

-7-

Один ребенок поспешил за отцом, когда они вошли и заняли обитые кожей стулья. Женщина хлопотала о кофе и пирожных. По ее словам, ее звали Эланор, а ее мужем был Петар Ланда, фригольдер. Не следует думать, что они жители захолустья. Они находились всего в нескольких часах езды от города Морские ворота, который лежал рядом с самой Большой Пещерой и посещался кораблями со всего этого побережья. Да, семья Ланда часто бывала там; за десять лет они не пропустили ни одного фестиваля Основателей, за исключением года после приезда друзей, когда такового не было —

“ Тебе понадобился всего год, чтобы оправиться от чего-то подобного? - Воскликнула Ясмин.

Дэгни проявила тревогу, положив руку на руку Сасанидца и сильно сжав. Эланор Ланда была удивлена. “Ну, Морские ворота не пострадали. Не так уж важно. Ближайшее место было…Я забыл, говорят, все старые большие города подверглись бомбардировке после разграбления, но, кажется, я слышал, что Террания была ближайшей к Ганнону. Правда, далеко, и ни один человек, которого я знаю, там никогда не был, потому что это было при мэре Боллена, а он, говорят, не был товарищем нам, пещерным жителям запада...

Ясмин поняла свою ошибку. Бездумно она приняла слово “год” за стандартный земной год. Для нее это было тем более естественно, что у Сассании ничего особенного не было. Что ж, подумал просветленный мозг внутри нее, мы пришли сюда, чтобы получить информацию, которая могла бы помочь нам сбежать. И, конечно, если мы хотим притворяться никейцами, мы должны знать, как вращается планета.

“Я забыла”, - сказала она. “Когда точно произошло нападение?”

Эланор не удивилась. Такая неточность была обычным явлением среди в основном неграмотных людей. Действительно, было несколько удивительно, что она сказала: “Чуть больше пяти лет назад. В пять с четвертью, наверное, у отца Петара день рождения; я помню, потому что мы планировали устроить пир, а потом услышали новости. Тогда у нас были новости по радио. Все были так напуганы. Позже я увидел, как один черный корабль с ревом пронесся над нами, и ждал своей смерти, но это просто продолжалось ”.

“Я думаю, что в Kraken мы должны использовать другой календарь, чем у вас”, - сказала Ясмин. “И — будучи богаче, вы понимаете — не то чтобы Ганнон не былтаким, — но мы страдали хуже. Мы потеряли записи и — Что ж, давайте посмотрим, подверглись ли Кракен и Сассания нападению в тот же день, когда вы услышали об этом. Это было... Дай-ка подумать... Боже мой, сколько дней в году?”

“ Что? Почему, почему, пятьсот девяностоодин.

Ясмин смягчила удивление Эланор, рассмеявшись: “Конечно. Я просто пытался вспомнить, наступала ли промежуточная дата за прошедший период ”.

- Что “А”?

“Ты знаешь. Продолжительность года - это не точное количество дней. Поэтому им приходится время от времени добавлять дополнительный день, или месяц, или что-то в этом роде”. Это была разумная ставка.

И это окупилось. Эланор говорила о дополнительном дне каждый одиннадцатый никейский год. Ясмин рассказала, как в Kraken добавили месяц— “Как вы называете луны в окрестностях?…Под месяцем я подразумеваю время, необходимое им обоим, чтобы вернуться в одно и то же место на небе…Мы добавляем лишний раз в двадцатый год. ” Ее арифметика, несомненно, была неправильной, но кто собирался проверять? Важным моментом было то, что Nike совершила оборот вокруг своего солнца за 591 день по 25,5 часа каждый, практически без разницы.

И не сильно отличался от сезонов, но страдал от нерегулярных, едва предсказуемых эпизодов, когда солнце становилось заметно жарче или прохладнее.

И был беден тяжелыми металлами. Учитывая все предыдущие свидетельства, то, что Ясмин узнала от болтливой Эланор, было неопровержимым. Вполне вероятно, что основной цвет был обусловлен оксидами железа. Но они были слишком рассеянными, чтобы быть пригодными для обработки. Металлы никогда не добывались на этом земном шаре; их получали электрохимическим путем из моря и глин. (Алюминий, бериллий, магний и тому подобное; возможно, есть и немного тяжелых элементов, но совсем немного. По большей части железо, медь, серебро, уран, и т.д. были импортированы из внешней системы в обмен на старомодные земные агропродукты, которые, должно быть, имели хорошие цены на менее благоприятных мирах. Это могло бы объяснить, почему до настоящего времени Nike имела такой пасторальный характер.)

Империя пала. Звездолеты прилетали все реже и реже. Деморализация, в свою очередь, разрушила колонии; планеты распались политически; в результате большая часть промышленности была разрушена, а социальных ресурсов для ее создания больше не было. Сегодня на Nike тяжелые металлы добывались исключительно путем утилизации металлолома. Следовательно, они были слишком дорогими для чего угодно, кроме военного и наиболее важных гражданских целей. Даже более легкие элементы стали дорогими; некоторые вытяжные установки остались, но их было недостаточно.

Эланор не говорила об этом напрямую. Но ей и не нужно было. Пытаясь произвести впечатление на своих высоких гостей, она устроила парад, поставив алюминиевый кофейник на керамическую плиту и назвав стоимость. (Иностранец мог бы правдоподобно спросить, сколько это составляет в реальной заработной плате. Это было значительно.) И, да, у бабушки Петара на кухне было много железной посуды. Когда он получил наследство, Петару предложили огромные суммы за его долю. Но он превратил их в ультрасовременные орудия труда. Петар заботился не столько о деньгах, сколько о хороших инструментах. Также и о своей жене. Смотрите, дамы, смотрите прямо сюда, я пользуюсь настоящим стальным ножом.

“ Золото, ” тихо и резко сказала Дэгни на ухо Ясмин. - Животные, покупайте, катайтесь.

Младшая девочка насторожилась. Уставшая, наполовину убаюканная голосом Эланор, звучавшим как мельничное колесо, она погрузилась в размышления. Дэгни сказала, что это молодой мир. Тем не менее, в нем было мало металла. У парадокса был ответ. Эта система могла образоваться в галактическом гало, где звезд было мало, а межзвездная пыль и газ были разреженными и мало обогащенными. Да, это должно быть так. Его занесло в этот спиральный рукав ... Но разве тогда у него не было бы ненормального собственного движения? Том не упоминал о наблюдении чего-либо подобного. Он также не сказал, что в собственной орбите Nike нет ничего необычного. И все же он отметил менее поразительные факты ...

“Скажи! Покупай!”

Ясмин отчаянно закивала. “ Я понимаю. Я понимаю. У них было несколько золотых монет Сасанидов. В эпоху, когда межзвездная валюта и кредит исчезли, металл возобновил свою древнюю экономическую функцию. Стоимость варьировалась от места к месту, но никогда не была низкой, и на Nike она должна быть потрясающей.

“ Добрая леди, ” сказала Ясмин, - мы благодарны вам за вашу доброту. Но мы слишком много на себя взвалили. Мы не должны уводить никого из ваших людей с сенокосных полей, когда могут надвигаться бури. Если вы выделите нам двух лошадей, мы сможем сами добраться до Вала, а оттуда, конечно, к вашему Инженеру.

Нам понравится веселиться! Мы повернем на восток. Может быть, мы поедем верхом, может быть, воспользуемся речным пароходом — тем, что кажется самым безопасным, — но мы направляемся к его врагу, пресвитеру Сильве!

“Мы заплатим за них”, - сказала Ясмин. “Наши повелители хорошо снабдили нас деньгами. Смотри.” Она протянула монету. - На это можно будет купить двух лошадей и их снаряжение?

Эланор ахнула. Она снова сделала знак, села и обмахнулась веером. Ее младший ребенок почувствовал волнение матери и захныкал.

“ Это золото? ” выдохнула она. “ Подожди. Вот придет Петар. Он скоро придет. Мы спросим его.

Это было логично. Но предположим, что мужчина что-то заподозрил.

Ясмин оглянулась на Дэгни. Кракенер сделал незаметный жест. Под их комбинезонами было спрятано энергетическое оружие в кобурах.

Нет! Мы не можем уничтожить целую беспомощную семью!

Я надеюсь, что нам это не понадобится.

Я не буду! Ни за что!

-8-

Том добрался до башни управления огнем, когда два самолета отделились от своей эскадрильи и спикировали.

Вид на небо был полон уходящих грозовых туч, окрашенных кровавым рассветом. На их фоне его женщины в космических доспехах казались крошечными. Не то что их охотники. Эти дьявольские очертания увеличивались с ужасающей скоростью. Том бросился в кресло с ручным управлением и включил бластпушку номер два. Перекрестный экран осветил для него то, что “увидело” это поднятое оружие. Он покрутил верньеры. Зажужжали вспомогательные двигатели. Изображение закружилось. Там ... пара разделялась ... Одна, чтобы охранять его, другая бросилась за Дэгни и Ясмин. Том поставил последнюю по центру и нажал кнопку разрядки.

Экран уменьшил обжигающую яркость энергетического разряда. Через открытый люк донесся последовавший за этим раскат грома. Ганноанский корабль разлетелся на раскаленные осколки, которые дождем посыпались на деревья.

“Попался!” Том ликовал. Он выстрелил еще два или три раза, целясь в сторону другой лодки, которая висела в своем отрицательном поле примерно в пятидесяти метрах над ним. Он надеялся отпугнуть его и блефом заставить его товарищей придержать бомбы — или что там у них было, чтобы сбросить на него. Он не хотел убивать снова. Первый выстрел казался необходимым, если девушки хотели выжить. Но зачем усугублять обиду на него?

Не то чтобы он рассчитывал продержаться еще пять минут.

“ Нет! Подождите! Том повернулся к другому набору кнопок управления. Почему он не подумал об этом сразу?

Ближайшему пилоту потребовалась пара секунд, чтобы оправиться от шока от того, что случилось с его товарищем. Теперь его поспешно привязали обратно наверх. Он опоздал. Том направил на него притягивающий луч. Его генератор гудел от энергии. Озон обжигал ноздри; требовалась работа по замене проводов, заметил какой-то отстраненный аспект Тома. По большей части он был рыбаком. Он поймал свою добычу, и на толстом поводке — сила, направленная на воздушную лодку, должна была улавливать килотонны, движущиеся с космической скоростью, — но его добычей был людоед. И он хотел приземлиться именно так.

Судно тщетно пыталось спастись. Том опустил его рядом с корпусом"Файрдрейка", в кучу сломанных деревьев и тростника, образовавшуюся после его собственного приземления. Их ветви, вероятно, повредили крылья и фюзеляж, но их листья, сомкнувшиеся вверху, скрывали от пилотов любые детали происходящего. Прислонив свой захват к забору из бревен и кустарника, он удерживал его там с помощью балки, достаточно узкой, чтобы не закрывался фонарь кабины. Быстро, используя вторую проекцию тягового пресса, он переставил заросли на поляне, передвигая стволы, ломая ветви и разбрасывая их по сторонам, пока не получил довольно хороший обзор через узкую щель, которая не принесла бы пользы наблюдателям на небесах. Он полагал, что они были слишком плохо оснащены инструментами — или слишком взволнованы, или и то и другое вместе, — чтобы увидеть, насколько полезной была для него эта схема, и восприняли бы замеченное ими короткое шевеление как естественный результат падения, когда груда дерева принимает новую конфигурацию.

После этого он покинул башню и направился к переднему люку. Он находился довольно высоко от земли; трап автоматически выдвинулся, погрузившись в листву, которая тенью трепетала у основания корпуса. Том расположился в камере, невидимый с неба, едва заметный снизу, и более внимательно изучил свою рыбу.

Фиш: да, действительно. В двух смыслах.

Пилотом был тот самый молодой командир эскадрильи, с которым он разговаривал раньше. Том настроил радио в своем шлеме на отчаянный разговор, который шел между сбитым человеком, его спутниками и Кэрол Вейер в Sea Gate. Он понял, что на Nike у них нет цепких силовых лучей, и они лишь смутно предположили о существовании таких вещей из своего опыта общения с “друзьями”.

Друзья? Налетчики из космоса? Том нахмурился.

Но он не мог остановиться и думать дальше этого момента. Его идея заключалась в том, чтобы взять человека и самолет — последнее, вероятно, ценилось более высоко — в качестве заложников. Они не станут бомбить его сейчас. Но что касается того, что последовало, он должен разыграть свои карты так, как он их вытащил. В худшем случае, он освободил девочек. Возможно, он мог бы заключить какую-нибудь сделку, хотя было трудно сказать, почему никеец должен чувствовать себя обязанным сдержать обещание, данное инопланетянину. В лучшем случае...

Hoy!

Фонарь откинулся. Том взглянул на интерьер самолета. В кокпите хватало места для двоих, если кто-то втиснется, а за сиденьем на корме была стойка из чего—то такого, он не мог разглядеть, чего именно, но, похоже, она не была приварена к месту. Его пульс участился.

Пилот вынырнул из пике и тут же распластался за поваленным деревом. Вейер сказал после нескольких бесплодных попыток добиться ответа от Тома: “Ты на корабле! Ты убил одного из наших. Еще один, и весь ваш корабль уйдет. Вы меня схватите?” (Это, должно быть, означает “понимаю”.) Далее, летуну: “Рыба Аран, действуй по своему усмотрению”.

Итак, молодой человек, решив, что не может вечно сидеть на месте, попытался добраться до леса. Это требовало мужества. Том приложил подзорную трубу к здоровому глазу — его лицевой щиток был открыт — и стал разглядывать детали. Волокнистый шлем, как уже отмечалось; зеленая туника с матерчатыми знаками отличия, без металла; зеленые брюки, заправленные в кожаные ботинки; оружие на поясе, но никаких признаков портативного коммуникатора или, если уж на то пошло, часов. Том убедился, что его передатчик выключен, прошел немного дальше в шлюзовую камеру и заорал во всю силу легких, которые часто помогали преодолевать шторм на море:

“ Стой, где стоишь! Или я отрублю тебе ноги!

Пилот уже собирался вскочить со своего места. Он замер. Медленно поднял взгляд. Бронированная фигура Тома была видна ему, стоящему в открытом шлюзе, но не различима его товарищами. Точно так же Том целился из бластера. Рука пилота замерла на рукояти его собственного оружия.

“ Расслабься, сынок, ” посоветовал капитан. “ Ты бы и близко не подошел ко мне с этим пипганом — я сказал "пип", даже не "хлоп" - перед тем, как испепелить тебя. И я не хочу. Пойдем, поговорим. Правильно; вставай; иди сюда и воспользуйся этой красивой лестницей.

Пилот повиновался, хотя его карабканье по бревенчатому затору вряд ли можно было назвать прогулкой. Когда он начал подниматься, Том сказал: “Я полагаю, через минуту они увидят, что ты делаешь, когда ты появишься над листвой…Страхуй, там, я уже довольно хорошо тебя вижу…Я хочу, чтобы вы достали пистолет, как будто вы решили подняться на борт и произвести разведку, а не направиться в ближайшую пивную. Хотя лучше не пытайтесь стрелять в меня. Мои друзья бы тебя прикончили.

Ганноанец на мгновение замер, окаменев от возмущения, прежде чем сдаться. В первых лучах солнца его приближающееся лицо показалось бледным и мокрым. Он влетел в шлюзовую камеру. На мгновение они с Томом замерли, приставив пистолеты чуть ли не к животам друг друга. Левая рука космонавта в перчатке ударила ребром ладони, как гадюка, и никейское оружие со звоном упало на палубу.

“ Ты— ты сломал мне запястье! Пилот отшатнулся, схватившись за руку и хрипя.

“ Думаю, что нет. Я оцениваю эти вещи довольно хорошо, если можно так выразиться. И я оцениваю. Проходите впереди меня, пожалуйста.” Том повел своего пленника в коридор, по пути подобрав упавший пистолет. Это был метатель пуль, изобретательно сконструированный с минимальным использованием стали. Том нашел защелку магазина и нажал на нее одной рукой. В обойме было десять патронов крупного калибра. Но что за ха-ха! Гильзы были деревянными, гильзы, по-видимому, были из какой-то тяжелой керамики, с простой кромкой из мягкого металла, за которую можно было ухватиться нарезами в стволе!

“Неудивительно, что ты был таким кротким”, - сказал Том. “Ты никогда не смог бы нанести мне удар”.

Заключенный оглянулся. Его слова эхом отозвались в пустоте. “Я думаю, вы один”, - сказал он.

“ Ага. Я говорил тебе, что мои приятели могли учуять тебя,…если бы они были здесь. Сюда. Том указал на башенку управления огнем. “ Садись сам. А теперь я пойду в другую сторону от этой комнаты и сниму свои доспехи, в которых слишком жарко и они тяжелые для неформального ношения. Не вздумай броситься на меня через палубу. Я могу выхватить свой бластер и прицелиться быстрее.

Молодой человек съежился на стуле и содрогнулся. Его глаза, как у загнанного животного, бегали по окружающим машинам. “Что ты собираешься делать?” - прохрипел он. “Ты не можешь освободиться. Ты один. Скоро придут солдаты Инженера с Тиллери и окружат тебя.

“ Я знаю. Однако к тому времени нас уже не будет. Послушай, э-э, как тебя зовут?

Гордость аристократа придала голосу твердости. “Янос Аран, третий сын Робера Арана, который является главным специалистом по компьютерам в "Я" инженера Вейера. Я — рыба в военно-воздушных силах Ханно, а ты - грязный друг!”

“ Может, и так. А может, и нет. Том быстро разделся, оставив осколки лежать там, где они упали. Ему не хотелось расставаться со своим костюмом, но он был слишком громоздким и, возможно, слишком заметным для его последнего плана.

“ Почему бы и нет? Разве вы не имели дела с Эвином Сато?

- Ты имеешь в виду тот самолет, который я сбил?

“ Да. Эвин Сато был моим товарищем.

“ Что ж, я сожалею об этом, но разве он не собирался застрелить двоих моих людей? Мы пришли сюда по—дружески, не желая никому зла, а вы набросились на нас, как голодные угри. Я не хочу причинять тебе боль, Янос, парень. На самом деле, я надеюсь, что между нами мы, возможно, сможем уладить все это дело. Но... — черты лица Тома приняли самое мрачное выражение, которое приводило в ужас более сильных мужчин, чем Эран. — Попробуй любую хитрость, и ты узнаешь о дружбе такие вещи, о которых твоя мать никогда тебе не рассказывала.

Мальчик, казалось, съежился. - Я... да, я твой раб, - прошептал он.

Том знал, что долго он не продержится сломленным. Должно быть, он отпрыск типичного рыцарского сословия. Дайте ему оправиться от смятения последних получаса, от неуравновешивающего эффекта пребывания в окружении неизвестных сил, и он окажется опасным домашним животным. Необходимо было использовать его, пока он оставался пригодным для использования.

Поэтому Том, переодевшись в комбинезон, в нескольких словах отдал ему приказания. Небольшая задержка привела к жестокому удару по щеке. “И если я выстрелю в тебя из этого бластера с короткой дистанции и низкой интенсивностью, ” добавил Том, “ в твоем сердце не будет просверлено аккуратной дырочки. Тебя приготовят заживо, средней прожарки, так что через несколько дней ты будешь при смерти. Схватишь меня?

Он не знал, действительно ли выполнит свою угрозу, несмотря ни на что. Вероятно, нет.

Отключив притягивающий луч, он повел Арана далеко вглубь корабля, к аварийному шлюзу у основания. Он был хорошо скрыт листьями. Неясный рассветный свет помогал маскировке. Они прокрались вперед, а оттуда к захваченному самолету.

Том видел, что его сильно потрепали. Законцовки крыльев были смяты, фюзеляж пробит. (Покрытие в основном было фторсинтетическим. Какой, должно быть, у них здесь дефицит металла!) Но он все равно должен летать, в некотором роде. Учитывая гравитационный привод, каким бы слабым он ни был, аэродинамические поверхности служили в основном для вспомогательной подъемной силы и управления.

“ Заходим, - сказал Том. Он втиснул свое громоздкое тело за сиденье Эрана, чтобы оно скрыло его. Бластер оставался у него в кулаке, готовый выстрелить в спину.

Но никаких проблем не возникло. Аран следовал инструкциям. Он позвонил в свою эскадрилью: “Да, вы правы, я действительно думал, что попробую осмотреть корабль. И никого! Никого на борту. ’ По крайней мере, я никого не видел. Может быть, роботы дрались с нами, или, может быть, остальная команда ушла пешком, никем не замеченная. Я нашел выключатель, похожий на главный выключатель линии электропередачи, и открыл его. Может быть, теперь я смогу подняться”.

И он завел двигатель. Аэролодка набрала высоту, раскачиваясь на поврежденных поверхностях. В трубке послышались радостные возгласы. Тому хотелось увидеть лицо на экране, но он не осмеливался рисковать, чтобы его самого просканировали.

“ Вы приземляетесь, если инженер Вейер разрешит, ” распорядился Эран. “ Поднимайтесь на борт. Будьте осторожны. Что касается меня, то мне лучше немедленно вернуть свой корабль на базу.

Том решил, что это было бы естественным шагом для пилота Nike, даже командира эскадрильи. Самолет, очевидно, был ценен. Он не мог добраться до ремонтной мастерской слишком быстро.

Теперь он должен надеяться, что выражение лица и тон Арана не выдали его. “Рыба” не была актером. Но все были натянуты как на иголках. Никто не заметил, насколько больше встревожился этот парень. Сказав еще несколько слов, Аран отключился и направился на запад.

“ Держись низко, ” сказал Том. “ Как будто ты не можешь набрать большую высоту. Скоро ты будешь вне поля их зрения, поворачивай на север. Найди нам хорошее укромное местечко для посадки. Думаю, нам есть что сказать друг другу, не так ли?

Один корабль поспешно устремился вниз. Остальные остались на месте. Вскоре они узнают, что космический корабль действительно покинут. Следовательно, они не заподозрят, что случилось с Араном, пока он не сообщит об этом. Однако прошло совсем немного времени. Ему, Чалому Тому, лучше бы поскорее забраться в болотную яму!

-9-

The volcano’s Северная сторона вулкана была совершенно дикой. На нижних склонах эрозия создала богатую лавовую почву и густую растительность. По какой-то причине это были в основном исконные никейские заросли, в которых преобладали примитивные, но размером с дерево “папоротники”. Антигравитационный флайер мог бы пробраться под их мягкими ветвями и остановиться под выступом скалы, замаскированный от поиска с воздуха.

Том вылез из кабины и потянулся, чтобы отстегнуться. Абрис за его спиной был из грубого камня, перед ним мрачно простирался лес. Отблески медного солнечного света на голубовато-зеленых листьях и кожных покровах неуклюжих гигантских псевдомашинок придавали происходящему вид, словно отлитый из металла. Но поблизости журчала вода, и запахи влажной растительности были достаточно органичными.

“ Давай, сынок. Расслабься со мной, ” пригласил Том. “ Я тебя не съем. - Особенно если ты захватил с собой несколько сэндвичей.

“ Еда? Нет. - Янос Аран говорил так же натянуто, как и двигался.

“ Что ж, тогда нам придется довольствоваться тем железным пайком, который у меня в карманах. Том вздохнул. Он плюхнулся на валун размером со стул, достал трубку и кисет с табаком и утешился дымом.

Он нуждался в утешении. Он был беглецом на неизвестной планете. Его корабль был захвачен. Его жены были вне пределов досягаемости; попытка связаться с Дэгни по передатчику самолета, используя военный оркестр Кракенера, привела к тишине. Должно быть, она уже сбросила свою контрольную космическую броню.

- И все из-за дурацкой лингвистической ошибки! - простонал он.

Аран сел на другой камень и посмотрел на него глазами, в которых настороженность сменяла страх. “Ты говоришь, что на самом деле ты не наш друг?”

“ Не в твоем смысле. Послушай, там, откуда я родом, англиканское слово ‘друг’ означает ... ну, парня, который тебе нравится и которому нравишься ты. Когда я рассказал об этом вашему инженеру. мы были друзьями, я хотел, чтобы он понял, что мы не стремились причинить какой-либо вред, на самом деле мы могли бы вести с ним хороший бизнес ”.

“ Бизнес! Взорвался Эран.

“Упс-ля. Извините. Я снова сказал что-то не то, не так ли?”

“Я думаю, ” медленно ответил Эран, - что вы имеете в виду то, что мы назвали бы "переменами". Вы хотели ’поменять товары и услуги с нашими людьми. А для тебя ”друг" - это то, что мы называем "товарищем".

“ Думаю, да. Каковы ваши определения?

“Мой друг - космический рейдер, который вел дела с нашей планетой около пяти лет назад. Они разрушили последние великие города, оставшиеся у нас со времен Земной империи, и никто не знает, сколько миллионов никейцев они убили.

“ А, теперь мы кое-чего достигли. Давай проясним для меня, что же все-таки произошло.

Враждебность Арана не исчезла, но уменьшилась. Он был умен и готов сотрудничать в рамках лояльности к своему собственному народу. Информация хлынула из него потоком.

Nike не казалась уникальной, за исключением своей планетологии. Том спросил об этом. Аран был удивлен. Был ли его мир таким необычным сам по себе?

Он знал лишь смутные предания и несколько фрагментарных письменных отчетов о других планетных системах. Ника была открыта и колонизирована пятьсот с лишним лет назад — около тысячи стандартных лет. Это всегда было захолустье. В основном сельскохозяйственное, из-за нехватки тяжелых металлов, здесь не было плотного населения, крупных библиотек или школ. Таким образом, когда Империя распалась, знания здесь исчезли быстрее и основательнее, чем в большинстве других мест. Никейское общество распалось; то, что было имперской субпровинцией, превратилось в сотни исчезающих королевств, феодалов и племен.

Люди были на обратном пути, вызывающе добавил Аран. В развитых странах были восстановлены порядок и определенная доля процветания. Пока что они лишь на словах восхваляли “Императора”, но концепция глобального правительства уже существовала. Технология совершенствовалась. Древние аппараты ремонтировались и снова вводились в эксплуатацию или воспроизводились на основе тех схем и руководств, которые удавалось найти. Были разработаны схемы создания межпланетных кораблей. Некоторые мечтатели надеялись, что со временем никейцы сами смогут покончить со своей многовековой изоляцией, заново изобретя утраченную теорию и практику гипердвигателя.

Для этого, конечно, как и для многого другого, работы технических специалистов было недостаточно. Необходимо было провести фундаментальные научные исследования. Но и к этому постепенно приступали. Разве Эран не заметил, что его отец был главным специалистом по компьютерам при дворе Инженеров? Он использовал очень сложную машину, которая сохранилась до наших дней и с которой два поколения современных рабочих наконец научились обращаться.

В настоящее время его работа была сосредоточена в основном на астрономии. В то время как некоторые элементарные элементы ядерной электроники сохранились в темные века — они были необходимы для обслуживания тех немногих оставшихся атомных электростанций, — практически вся информация о звездах исчезла. Современные астрономы узнали, что их солнце (в отличие от их планеты) не было типичным для своего соседства. Оно было непредсказуемо изменчивым, и даже его основное состояние нельзя было отразить на диаграмме главной последовательности. Никто еще не разработал удовлетворительной теории относительно того, что сделало это солнце аномальным, но все сходились во мнении, что это, должно быть, довольно молодая звезда.

Один геолог предложил проверить эту идею, установив возраст планеты. Радиоактивные минералы должны служить часами. Попытка провалилась отчасти из-за почти полного отсутствия изотопов с подходящими периодами полураспада, а отчасти, как подозревал Том, из-за паршивой лабораторной техники. Но мимолетные упоминания в старых книгах, похоже, действительно подтверждали идею современных теоретиков о том, что звезды и планеты конденсировались из межзвездного газа и пыли. Если это так, то солнце Nike могло быть совсем новым по ходу космического времени и еще не полностью стабилизироваться.

- Да, я бы и сам об этом догадался, - кивнул Том.

“Хорошо! Важно быть уверенным. Вы понимаете, можем ли мы создать математическую модель нашего солнца, тогда мы сможем предсказать его изменения. Правильно? И до тех пор мы никогда не сможем предсказать нашу погоду. Непредвиденные штормы - наше величайшее стихийное бедствие. Сам Ганнон, южная страна, может столкнуться с убийственными морозами в любое время года”.

“ Ну, не злоупотребляй моим авторитетом, сынок. Я не ученый. Империалисты наверняка знали, что за звезда у них здесь. И ученый-астроном с планеты, где все еще есть университеты и тому подобное, мог бы вам это сказать. Но не я. Том снова разжег свою трубку. “ Э-э, нам лучше остановиться на менее забавных темах. Как те ”друзья".

Энтузиазм Арана сменился суровостью. Он мало что мог рассказать. Налетчики прибыли не большим флотом, максимум дюжиной кораблей. Но эффективного противодействия им не было. Они сокрушали оборону из космоса, приземлялись, грабили, насиловали, пытали, жгли в течение кошмарных недель. После разграбления крупного города они промахнулись по нему. Они были людьми, их язык был другим диалектом англика. То ли из сарказма, то ли из лицемерия, то ли из-за языковых изменений, они называли себя никейцам “ваши друзья, пришли заключить с вами сделку”. Поскольку слова “друг” и “бизнес” давно исчезли из местного наречия, Том увидел здесь происхождение их нынешнего значения.

“ Ты знаешь, кто бы это мог быть? - Спросил Эран. Его голос был хриплым от непролитых слез.

“Нет. Не уверен. В Космосе полно таких, как они”. Том воздержался от добавления, что он тоже иногда был не прочь заняться пиратством. В конце концов, он соблюдал определенные гуманные правила по отношению к тем, кого он освобождал от их портативных товаров. От этих по-настоящему звероподобных типов у него мурашки бежали по коже, и он с удовольствием уничтожил несколько их банд.

- Как ты думаешь, они вернутся?

“Ну... вероятно, нет. Я бы предположил, что они уничтожили ваши крупные населенные пункты, чтобы убедиться, что ни у кого другого не возникнет соблазна приехать сюда и основать базу, которую можно было бы использовать против них. Видите ли, их слишком мало, чтобы завоевать целый мир. ”Конечно, я бы не стал снова открывать крупные отрасли промышленности и тому подобное без надежной космической обороны ".

“Никаких шансов. Вместо этого мы прячемся”, - с горечью сказал Эран. “Большинство лидеров не осмеливаются допустить ничего, что могло бы привлечь других друзей. Минимум радиосвязи; никаких перестроек городов; да, мы возвращаемся в наш темный век и съеживаемся ”.

- Я так понимаю, вы не совсем согласны с этой политикой.

Эран пожал плечами. “ Какое значение имеют мои мысли? Я всего лишь третий сын. Вожди планеты приняли решение. Они воевали в одной или двух войнах, вынуждая остальных участвовать с ними в этой. Я сам бомбил солдат Сильвы, когда ее Пресвитер остановил строительство большой атомной электростанции. Наш сосед пещерный! И мы должны были сражаться с ними, а не с друзьями!”

Том не был шокирован. Он видел, как человеческая политика подвергалась большему хешированию, чем это. Что насторожило его уши, так это информация о том, что прямо по ту сторону границы жил барон, который не испытывал чрезмерной доброты к инженеру Вейеру.

- Теперь ты можешь понять, почему мы тебя боялись, - сказал Эран.

“Да-да. Печальное недопонимание. Однако, если бы ты не был таким чертовски импульсивным — если бы ты был готов поговорить, — мы бы быстро поняли, в чем проблема с жаргоном.

“ Нет! Это вы отказались разговаривать. Когда Инженер призвал вас стать рабами...

- И чего, черт возьми, он ожидал от нас после этого? Прорычал Том. - Надеть его цепи?

“ Цепи? Зачем... Подожди—о-о!

“О-о, конечно”, - сказал Том. “Еще один небольшой сдвиг в смысле, а? Ладно, что для тебя значит ”рабыня"?

Оказалось, что на Nike быть “порабощенным” означало не что иное, как быть взятым под стражу: возможно, в качестве заключенного, возможно, просто для допроса или защиты. В Ганноне, как и во всех развитых никейских государствах, рабство в понимании Тома было отменено целую жизнь назад.

Двое мужчин уставились друг на друга. “События ускользнули от обеих сторон”, - сказал Том. “ После того, что случилось, когда прилетели последние космонавты, вы были слишком напуганы, чтобы дать нам шанс. Вы считали, что должны немедленно взять нас под охрану. И мы отреагировали на это. Мы видели много жестокости и предательства. Мы не могли довериться совершенно незнакомым людям, особенно когда они вели себя враждебно. Итак... ни одна из сторон не дала другой времени на обдумывание вопроса о замене слов. Если бы в действии была пауза в несколько минут, я думаю, что, по крайней мере, догадался бы об истине. Я видел много подобных случаев. Но до сих пор у меня никогда не было такой паузы”.

Он ухмыльнулся и протянул широкую твердую руку. “Все хорошо, что хорошо кончается, как мне говорили”, - сказал он. “Давайте будем товарищами”.

Эран проигнорировал этот жест. Лицо, которое он повернул к инопланетянину, было молодым только физически. “Мы не можем”, - сказал он. “ Ты разбил самолет и угнал другой. Хуже того, ты убил нашего человека.

—Но...ну,этоже самооборона!

“Я мог бы простить вас”, - сказал Эран. “Я не думаю, что Инженер хотел или мог. Это больше, чем ущерб, который вы нанесли. Больше, чем гнев могущественной семьи Сато, которой не нравится, если их сын умирает неотомщенным из-за комической примеси с'мантики. Это политика, которую он, сам Вейер, стремился проводить”.

“ Ты имеешь в виду ... что из космоса не может прийти ничего хорошего.…огораживайся ... относись ко всем, кто прилетает, как к врагу ... правильно? Том потер подбородок и угрюмо нахмурился.

Вейер, вероятно, не был ни слишком догматичным, ни слишком жестко связанным изоляционистским договором, чтобы вовремя изменить свое мнение. Но у Тома было мало свободного времени. Каждый прошедший час он и его женщины рисковали быть сбитыми с ног каким-нибудь истериком. Кроме того, кучка необученных никейцев, облапав его космический корабль, может повредить его так, что промышленность этой планеты не в состоянии его отремонтировать.

Кроме того, он был нужен на Кракене в ближайшее время, иначе его власть там рухнет. И это было бы смертельно опасной ситуацией для других его жен, детей, внуков, старых и хороших товарищей...

Короче говоря, было мало смысла в том, чтобы в конечном итоге договориться с Вейером. Ему нужно было быстро прийти к соглашению. И после того, что произошло сегодня, он не видел, как он мог это сделать.

Что ж, первое, что он должен сделать, это воссоединить свою группу. Вместе они могли бы чего-нибудь добиться. По крайней мере, они могли бы найти убежище в соседней стране Сильва. Хотя, несомненно, это было не очень безопасное место для них, особенно если Вейер пригрозил новой войной.

“Ты должен поработить себя”, - настаивал Эран. “Потом сможешь поговорить”.

“Как у пленника — раба — у меня было бы очень мало рычагов давления на сделку”, - сказал Том. “ Учитывая, что натворила последняя партия космонавтов, я вполне могу представить, как нас будут пытать, пока я не выложу бесплатно все, что должен рассказать. Предположим, сам Вейер не хотел обращаться со мной так негостеприимно, он все равно мог сломаться под давлением своего суда или коллег-боссов ”.

- Может быть, - неохотно признал Эран, - но в его возрасте он был слишком идеалистичен, чтобы нарушать кодекс своего класса и лгать.

“ В то время как, если я смогу оставаться свободным, я могу попробовать немного надавить на себя. Возможно, я смогу предложить что-нибудь такое, ради чего стоит заключить со мной сделку. Это даже успокоило бы клан Сато, хм? Том раскурил свою трубку. “Я должен связаться со своими женщинами. Немедленно. Я не могу рисковать, что они попадут в руки Вейера. Если они это сделают, я в его руках! Знаешь какой-нибудь способ воспитать пару девочек, у которых нет радио и которые делают все возможное, чтобы исчезнуть?

-10-

Закатные лучи окрасили вершины холмов в огненный цвет. Дальше внизу земля уже была синей от сумерек, сквозь которые река, залив и далекое море мерцали серебром. На востоке громоздились кроваво-красные тучи, затмевая Пилообразные горы, отмечавшие границу Ганнона.

На самой низкой высоте, где это было видно, — самой высокой, до которой мог доковылять поврежденный, перегруженный флайер, — воздух был ужасно холодным. Она была не слишком разреженной для дыхания; градиент плотности атмосферы на малых планетах меньше, чем на больших. Но она проникала сквозь треснувший купол, обжигая ноздри Тома и заставляя неметь пальцы на доске. Сквозь гул двигателя внутреннего сгорания он услышал, как клацнули зубы Яноса Арана. Засунутый за кресло пилота, мальчик, возможно, пытался напасть на своего похитителя. Но он был одет не для такой температуры и замерз почти без чувств. Одежда Тома была несколько теплее. Кроме того, он чувствовал, что может сразиться с любыми двумя никейцами врукопашную.

Управление самолетом было простым для человека, который пользовался таким разнообразием машин, как он. Сложность заключалась в изломанных и искореженных аэродинамических поверхностях. И, конечно, он должен был следить за ребятами Вейера. Он не думал, что они будут наверху, и что они смогут вскарабкаться и добраться сюда за те несколько минут, которые ему были нужны. Но ты никогда не знал наверняка. Если бы кто-нибудь все-таки появился, возможно, Том смог бы уложить его удачным выстрелом из пистолетов.

Он сделал еще один вираж карусели. Должно быть, так. Теперь отъезжаем. Он снова заглушил двигатель. Отрицательное поле соответственно упало, и он перешел в скольжение. Но выхлопных газов у него было уже недостаточно, чтобы оставлять видимый след.

Оставленные им следы занимали половину неба. Солнце окрашивало их в золотисто-оранжевый цвет на фоне темно-фиолетового.

Внезапно турбулентность на изогнутом треугольном крыле усилилась. Скольжение перешло в штопор. - Крикнул Эран.

“ Подожди, ” сказал Том. - Я могу на ней покататься.

Бешено вращаясь, темная земля неслась на него. Он остановил попытку Арана схватить палку ударом карате и сосредоточился на своем альтиметре. В последний возможный момент, принимая во внимание тот факт, что он должен нянчиться с этой развалиной, чтобы не разорвать ее окончательно на части, он вышел из своего падения. Пропеллер, реактивный самолет или ракета никогда бы этого не сделали, но вы могли бы делать особые вещи с помощью гравитации, если бы у вас были сноровка в пальцах. Или какой бы частью анатомии это ни было.

Наконец самолет прошуршал в нескольких метрах над заливом. Его габаритные огни были погашены, а воздух здесь был слишком теплым, чтобы пары двигателя могли конденсироваться. Том полагал, что его переход имеет все шансы остаться незамеченным.

Вокруг воды чернели холмы. Тут и там среди них мерцали фонари. Одна группа указывала на деревню на берегу. Извилистый инверсионный след Тома распадался, но медленно. Он светился, огромный и таинственный, несомненно, пугая крестьян и беспокоя военных.

Аран тоже уставился на него, когда паника и отчаяние покинули его. “Я думал, ты написал сообщение своим товарищам”, - сказал он. “Это не надпись”.

“ Не смог воспользоваться твоим алфавитом, сынок, потому что мне пришлось указать им дорогу к месту с местным названием. Могу я сейчас? Даже письма Кракена слишком похожи на твои. Но это фонограммы момотароанцев. Дэгни умеет их читать. Надеюсь, никто из людей Вейера даже не догадается, что это записка. Может быть, они подумают, что я потерял контроль, пытаясь сбежать, и, пошатнувшись некоторое время, разбился…Итак, в какой стороне это место встречи?

“ Рандеву—о. Встреча, которую я посоветовал. Следуйте вдоль северного берега на восток еще несколько километров. В конце мыса находится пещера Оргино.

- Ты абсолютно уверен, что там никого не будет?

“ Настолько уверен, насколько это возможно; и я у вас в заложниках. Оргино был военным вождем триста лет назад. Они сказали, что он был таким злым, что, должно быть, заключил договор со Странником, и по сей день общественность думает, что он ходит по руинам своей пещеры. Но это достопримечательность. Позвольте вашим товарищам проницательно спросить, и они смогут найти, как туда добраться, и никто не заподозрит, что это их желание ”.

Самолет крался вперед. В этом разреженном воздухе сумерки были короткими. Звезды великолепно мерцали вокруг угольного мешка Туманности. Внешняя луна постепенно поднималась из-за восточных облаков, почти полная, но ее диск был крошечным и ржаво-бронзово-темным. Мерцало полярное сияние. Так далеко на юге? Что ж, у Nike было довольно сильное магнитное поле — которое, учитывая среднюю плотность, показывало, что у него было железистое ядро, которого не должно было быть, — но не настолько сильное, чтобы заряженные солнечные частицы не могли ударяться о его резкую кривизну прямо до экватора.

Во всяком случае, если это были высокоэнергетические частицы. А они должны быть такими. Том определил огромные пятна, а также вспышки на том красноватом солнечном диске. Которого там не должно было быть! Даже когда мощность возрастала. Молодая звезда, внешние слои которой холодные и красноватые, потому что они все еще сжимаются, не должна иметь такой интенсивности. Должно ли это быть?

Несмотря ни на что, солнце Nike так и сделало.

Ну, Том не притворялся, что знает всех звезд. Его путешествия на самом деле были не такими уж обширными, охватывая единственный уголок старого Империума, который сам по себе был незначительным по сравнению со всем остальным. И его внимание, естественно, всегда было сосредоточено на звездах более или менее Солнечного типа. Он не знал в деталях, на что похоже очень молодое или очень старое, очень большое или очень маленькое солнце.

Совершенно точно, он не знал, какими могут быть последствия аномального химического состава. И распределение элементов в этой системе не походило ни на одно другое, о котором Том когда-либо слышал. Условия на Nike подтверждали то, что показал спектроанализ в космосе: обеднение по отношению к тяжелым элементам. Поскольку он сформировался недавно, солнце и его планеты, следовательно, должны были попасть сюда из какого-то другого региона. Его скорость на это не указывала. Однако Том не определил галактическую орбиту с какой-либо точностью. Кроме того, она могла радикально измениться при близком столкновении с другим шаром. Невероятно, черт возьми, да, но тогда вся эта безумная ситуация была очень странной.

Перед ним замаячил мыс и зубчатые стены на фоне Млечного Пути. Том совершил вертикальную посадку во внутреннем дворе. “Хорошо”. Его голос прозвучал раздражающе громко. - Теперь нам ничего не остается, кроме как ждать.

- А что, если они не придут? - Спросил Эран.

“Я дам им день или два”, - сказал Том. “После этого посмотрим”. Ему не хотелось зацикливаться на такой возможности. Его несентиментальная душа была весьма удивлена, обнаружив, какой важной частью ее стала Дэгни. А Ясмин была хорошей девочкой. Он желал ей всего наилучшего.

Он оставил крошащиеся каменные плиты, чтобы прогуляться вокруг стен. Псевдомох на парапете стал влажным и скользким. Когда-то здесь ходили копейщики в кольчугах, и на их шлемах сиял тот же звездный свет, что и сегодня вечером, или как во времена еще более древней, исчезнувшей славы Империи, или Лиги до нее, или ... А что насчет ночей, которые еще предстоят? Том отогнал от себя эту мысль и набил трубку.

Несколько часов спустя ближайшая луна поднялась из-за скрытого моря; ее видимый путь был ретроградным и медленным. Хотя он находился в половинной фазе, с угловым диаметром в полный градус, он соединял залив с ртутью.

Подъем примерно в половине первого ночи по местному времени — девочки так и не появятся? Ему следовало бы немного поспать. Веки были покрыты песком. Эран давно ушел отдыхать в полуразрушенную крепость. Его, конечно, нужно было обезопасить, пока Том не задремал...Нет. Я не смог бы вздремнуть, даже если бы попытался. Где ты, Дэгни?

Холодный ветер убаюкивал, плескались холодные волны, крылатое существо трепетало и посвистывало. Том сел на то место, где раньше была опускная решетка, и уставился в лес за ней.

Послышался шум. И еще один. Зашуршали ветки. Застучали копыта. Том вытащил бластер и скользнул в тень башни. Из-за деревьев выехали два всадника на лошадях. На мгновение они стали неузнаваемыми, нереальными. Затем лунный свет упал на рыжеватую гриву Дэгни. - Крикнул Том.

Дэгни выхватила свой пистолет. Но когда она увидела, кто неуклюже приближается к ней, он упал в покрытую инеем траву.

-11-

Позже, в том, что раньше было пиршественным залом, с фонариком из самолета, чтобы выхватывать лица из темноты, они посовещались. “Нет, у нас не было проблем”, - сказала Дэгни. “Фермер продал нам этих животных без всякой суеты”.

“Если бы вы дали ему тридцатиграммовую золотую монету на этой планете, я думаю, да”, - сказал Том. “Ты, вероятно, мог бы привлечь к сделке его дом. Хотя он наверняка будет сплетничать о тебе”.

“Ничего не поделаешь”, - сказала Дэгни. “Наша идея заключалась в том, чтобы продолжать двигаться на восток и прятаться в лесу, когда кто-нибудь случайно пройдет мимо. Но у нас не было особой надежды, особенно учитывая, что предстояло пересечь эту широкую возделанную долину. Том, дорогой, когда я увидела надпись на твоем небе, это был второй лучший момент в моей жизни ”.

-А что было первым?

“ Ты тоже был вовлечен в это, - сказала она. - На самом деле, довольно часто.

Ясмин пошевелилась. Она сидела, съежившись, на полу, продрогшая, измученная, несчастная, но, тем не менее, привлекла к себе оценивающий взгляд Эрана. “Почему вы ухмыляетесь друг другу?” - причитала она. “За нами охотятся!”

-Расскажи мне еще, - попросил Том.

- Что мы можем сделать?

“ Ради богов, можешь заткнуться и не путаться у меня под ногами! ” нетерпеливо рявкнул он. Она отпрянула от него и прикрыла глаза костяшками пальцев.

“ Будь нежен, ” сказала Дэгни. - Она всего лишь ребенок.

“ Она станет мертвым ребенком, если мы отсюда не уберемся, ” парировал Том. “ У нас есть время до рассвета, чтобы незаметно пересечь границу Леса на той воздушной лодке. После этого нам придется притвориться, что она лжет. Но я расспрашивал — как бы это сказать, моего друга, о политике, географии и тому подобном. Думаю, если повезет, у нас будет шанс остаться на свободе.

“ Каковы шансы вернуть наш корабль обратно и отремонтировать? - Спросила Дэгни.

“Что ж, это выглядит не очень хорошо, но, может быть, нам что-нибудь выпадет. А пока давайте двигаться”.

Они вернулись во внутренний двор. Внутренняя луна светила так ярко, что для текущей работы не требовалось никаких дополнительных средств. Это было сделано для того, чтобы разгрузить дополнительные топливные баки, которые были установлены в кормовой части кабины. Самолет потерял бы дальность полета и действительно не смог бы миновать восточный склон Пилообразных склонов. Но в нем было бы больше места для двух пассажиров.

“Ты останешься, натурал”, - сказал Том Эрану. “Ты был хорошим парнем, и вот тут я доказываю, что никогда не стремился причинить тебе вред. Возьми у меня лошадь, найми лодку из деревни до дома Вейера, расскажи ему, что случилось, и скажи ему, что мы хотим быть его товарищами и ”меняться вместе с ним".

“ Я могу это сказать. ” Эран неловко переступил с ноги на ногу. - Думаю, от моего слова мало толку.

— Предубеждение против космонавтов...

“ И ущерб, который ты нанес. Как ты собираешься возместить это? Поскольку ”было упомянуто ", что в космических полетах нет ничего хорошего, я ожидаю, что ваш корабль будет разобран на металл ".

- Но все же попробуй, - настаивал Том.

“Тебе стоит уходить прямо сейчас?” Эран задумался. “Погода, похоже, переменчивая”.

- Да, так было бы лучше. Но спасибо, что беспокоишься по этому поводу.

Шторм, подумал Том, был наименьшей из его проблем. Правда, условия в горах действительно выглядели напряженными. Но он мог сесть и переждать их, оказавшись за границей, которая должна была оставаться на голой окраине бури. Кто когда-нибудь слышал о погоде, перемещающейся очень далеко на запад, на западном побережье планеты с таким вращением? Что было срочно, так это уйти от преследования Вейера.

Ясмин и Дэгни разместились в хвостовой части фюзеляжа как могли, что было не очень удачно. Том снова занял кресло пилота. Он помахал на прощание Яношу Арану и завел двигатель. Перегруженный и потрепанный, самолет вяло поднялся в воздух и не развил особой скорости. Но он улетел и мог вылететь из Ханны еще до рассвета. Этого было достаточно.

Радость от воссоединения, бдительность в отношении возможных врагов, концентрация на трудной задаче управления своим расшатанным судном вытеснили из него усталость. Он почти не обращал внимания на красоты пейзажа, простиравшегося внизу, хотя они были значительны — окутанная туманом дельта, широкая долина, извилистое свечение реки, все белое под лунным светом. Он, должно быть, слился воедино с ветром, который дул над этой спящей землей.

И взорвался.

Сильнее.

Самолет накренился. Шум вокруг становился все более и более оглушительным. Хотя облачная стена над горами, должно быть, находилась на расстоянии ста километров, она внезапно оказалась в зените с невероятной скоростью.

Оно накатило на вершины и скрыло их. Его мрак поглотил внешнюю луну и протянул щупальца к внутренней. В его пещерах сверкали молнии. Затем по самолету ударили первые капли дождя. Последовал град и рев урагана.

Восточный ветер! Не может быть! У Тома больше не было возможности подумать. Он был слишком занят тем, что оставался в живых.

Словно через парсеки он услышал крик Ясмин, нечестивый приказ Дэгни обуздать себя. Дождь и град превратили кабину пилота в барабан, а его самого - в таракана, застрявшего между обшивками. Ветер был тубой марширующих легионов. Обшивка сорвалась с крыльев и хвоста. Время от времени он мог видеть сквозь ночь, когда вспыхивала молния. Раскаты грома были похожи на бомбы, одна за другой, их вереница выискивала его. То, что последовало за этим, было чернотой судного дня.

Его приборная панель потемнела. Ручка управления высотой свободно болталась в его руке. Должно быть, не работали воздушные клапаны, судно кружило на ветру, как лист. Том шарил, пока его пальцы не сомкнулись на ручках гравитационного привода. Модулируя поля и тяговые лучи, он мог сохранять определенную степень командования. Просто мера; силовая установка сделала все, что могла, чтобы поднять этот вес, не направляя его. Но пусть его засосет на землю, это был конец!

Он должен как-то приземлиться и пережить, вероятно, сильное столкновение. Как?

Река зловеще сверкала под ним, Он пытался следовать ее течению. Что—то реальное в этой бушующей ночи - Больше не было внутренней луны, не было больше звезд.

The Самолет застонал, зашатался и накренился на бок. Правое крыло было оторвано. Если бы левый тоже отключился, Том, возможно, управлял бы фюзеляжем как своего рода гравитационными салазками. Но против таких несбалансированных сил, с которыми он боролся сейчас, он не смог бы продержаться больше нескольких секунд. Минут, если ему повезет.

Должно быть, чернота над устьями рек, подумала крошечная часть его существа, которая стояла в стороне и наблюдала за борьбой остальных. Нужно сесть потихоньку. И найти какое-нибудь укрытие. Ясмин не продержалась бы эту ночь под открытым небом.

Жестко: Она все равно продержится? Она что угодно, только не опасная обуза для нас? Я не могу бросить ее, я дал ей клятву, но я почти желаю...

Небо снова взорвалось молниями, и перед ним открылась широкая полоса каналов среди поросших лесом и заболоченных островов. Деревья раскачивались и ревели на ветру, но ручьи были слишком узкими, чтобы поднимались большие волны, и — Эй!

Внезапно, получив катастрофический удар, состав с баржами, направлявшийся из Морских ворот в города, расположенные выше по реке, развалился на части. В тот единственный ослепительный момент видения, который у него был, Том увидел, как буксир сам по себе устремился в безопасное место на северной стороне главного канала. Его буксир был разбросан, некоторые члены затонули, некоторые выброшены на мель, а один — да, загнанный в приток ручья, леса и водяные растения смыкались за ним, прикрывая его —

Том принял решение.

Он ни на что так не надеялся, как на выпивку, на то, что ему удастся сбежать из самолета и доплыть до баржи вплавь. Но молнии сверкали снова и снова, огромные их разряды превращали каждую дождевую каплю и градину в медь. И как только он оказался у поверхности этого естественного канала, окруженного с обеих сторон стеной деревьев, он почувствовал некоторое облегчение. Он действительно смог приземлиться на палубу.

Баржа пристала к песчаной отмели и стояла прочно и устойчиво. Том вывел своих женщин из самолета. Они с Дэгни нашли немного веревки и привязали остатки своего транспортного средства на место. Грузом оказались бочки с бензином. Люк вел вниз, в каюту, где мог отдохнуть сторож. Фонарик Тома высветил койку, стул, огарок свечи.

“Мы разыгрываем хорошую партию”, - сказал он.

“ Надолго? Пробормотала Дэгни.

“ Пока погода не спадет. Том пожал плечами. “ Что будет потом, я слишком устал, чтобы беспокоиться. Я не думаю ... Боги, да! ” воскликнул он. “ Здесь, на полке! Бутылка — дай понюхать — ай-яй-яй, выпивка! Должно быть, выпивка!” И он танцевал на досках палубы, пока не треснулся макушкой о низкий потолок.

Ясмин посмотрела на него с тупым удивлением. “ Чему ты так радуешься? ” спросила она на англике. Когда он объяснил, она поникла. “ Ты сможешь laugh...at это... сегодня вечером? Лорд Том, я не знала, насколько ты мне чужой.

Через несколько часов шторм продолжался.

Они сидели, прижавшись друг к другу, втроем, в неверном свете свечей, отбрасывавшем огромные бесформенные тени на неровные переборки. Вернее, Дэгни сидела на стуле, Том - в ногах койки, а Ясмин лежала. Шум ветра был приглушен здесь, внизу, но плеск воды о корпус был слышен громко. Время от времени гремела канонада, или баржа раскачивалась на песчаной отмели.

Мокрые, грязные, изможденные, они смотрели друг на друга. “Мы должны попытаться заснуть”, - сказала Дэгни.

“ Нет, пока у меня есть эта бутылка, ” сказал Том. “ Делай, что хочешь. Что касается меня, я думаю, нам лучше пить, пока есть возможность. Вероятно, это не займет много времени, как ты видишь.

- Наверное, нет, - согласилась Дэгни и сама сделала еще глоток.

“ Что мы будем делать? - Прошептала Ясмин.

Том подавил раздражение — она хорошо поработала в доме Петара Ланды, если нигде больше, — и сказал: “Наступит утро, и мы отправимся на болота. Я предполагаю, что Вейер пошлет своих веселых людей искать нас, и кто бы ни владел этой громадиной, он будет искать ее, так что мы не можем претендовать на права скваттера. Хотя, может быть, мы сможем жить за пределами страны и в конце концов, так или иначе, доберемся до границы ”.

“Разве это не было бы разумнее всего?"…Они действительно кажутся порядочными людьми ... разве мы не должны сдаться им и надеяться на милосердие?”

“Продолжай, если хочешь”, - сказал Том. “Ты можешь получить милосердие, а можешь и не получить. Но свободы у тебя точно не будет. Я останусь сам по себе”.

Ясмин попыталась выдержать его жесткий взгляд, но безуспешно. - Что с нами случилось? - взмолилась она.

Он подозревал, что она имела в виду: “Что стало с привязанностью между тобой и мной?” Без сомнения, он должен утешить ее. Но у него не осталось сил разыгрывать образ отца. Пытаясь немного отвлечь ее, он сказал, намеренно неправильно поняв ее вопрос:

“ Ну, мы попали в шторм, который унес нас совсем не в ту сторону. Этого не предполагалось. Но это такая забавная планета. Я полагаю, что при сильном солнце погода может дуть с востока, прямо в сторону моря. И, конечно, ветры могут дуть очень быстро, когда воздух разрежен. Может быть, молодой Аран пытался предупредить меня. Он говорил о переменчивой погоде. Может быть, он имел в виду именно это, и я снова был одурачен его никейским жаргоном. Или, может быть, он просто имел в виду то, во что я верил, ненадежную погоду. Он сам сказал мне, что их метеорология не стоит совиного плевка, "считай, что они не могут предсказать выход солнечной энергии’. Молодая звезда, знаете ли. Выпейте.

Ясмин покачала головой. Но внезапно выпрямилась. - У тебя есть чем писать? - спросила я.

“ Что? Том уставился на нее, разинув рот.

“ У меня есть идея. Это бесполезно, - смиренно сказала она, - но поскольку я не могу заснуть и не хочу раздражать моего господина, я хотела бы скоротать время.

“ О, конечно. Том нашел блокнот и ручку в нагрудном кармане своего комбинезона и отдал их ей. Она скрестила ноги и начала выводить цифры аккуратным иностранным почерком.

“ Что происходит? - Спросила Дэгни на эйланском.

Том объяснил. Пожилая женщина нахмурилась. “Мне это не нравится, дорогая”, - сказала она. “Ясмин не выдерживает, все ближе и ближе к истерике с тех пор, как мы уехали от тех крестьян. Она не готова к партизанскому существованию. Она израсходовала свои последние ресурсы.

- Ты думаешь, у нее уже квантовый скачок?

“Я не знаю. Но я действительно думаю, что мы должны заставить ее выпить, чтобы усыпить”.

“ Хм. - Том взглянул на темноволосую голову, склонившуюся над какими-то арифметическими расчетами. “ Может быть. Но нет. Пусть делает, что хочет. Она ведь еще не надула губки, не так ли? И — мы свободные люди.

Они с Дэгни продолжили довольно безнадежную дискуссию об открывающихся перед ними возможностях. Однажды их прервали, когда Ясмин спросила, есть ли у него тригонометрическая логарифмическая линейка. Нет, он этого не делал. “Полагаю, я могу аппроксимировать функцию с помощью ряда”, - сказала она и вернулась к своей работе.

Неужели она и вправду сошла с ума? Том задумался. Или она просто тешит себя хобби?

Полчаса спустя Ясмин заговорила снова. “У меня есть решение”.

“ К чему? - Спросил Том, немного одурев после многочисленных глотков из бутылки. В Ханно перегоняли крепкое вещество. “Наша проблема?”

“ О нет, милорд. Я не мог— Я имею в виду, я никто. Но я действительно изучал науку, вы помните, и ... и я предположил, что если вы с леди Дагни сказали, что это молодая система, то вы, должно быть, правы, вы так много путешествовали. Но это не так.

“ Нет? К чему ты стремишься?

“ На самом деле это не имеет значения. Я ужасно придирчивый маленький зануда. Но это не может быть молодая система. Она должна быть старой ”.

Том поставил бутылку на стол с глухим стуком, перекрывшим шум бури снаружи. Дэгни открыла рот, чтобы спросить, что происходит. Он шикнул на нее. Из тени на его покрытом шрамами лице сверкнул синим единственный глаз. - Продолжай, - сказал он очень тихо.

Ясмин запнулась. Она не ожидала подобной реакции. Но, ободренная им, она сказала с растущей уверенностью:

Исходя из известного среднего расстояния до солнца и продолжительности планетного года, любой может рассчитать массу Солнца. Оказывается, что она составляет почти с точностью до одного Солнца. То есть она имеет массу звезды2 грамма. Но у него вдвое больше яркости, более чем в два раза больший радиус и красноватый цвет, чем у позднего G или раннего K типа. Вы думали, что эти парадоксы были вызваны странным составом. Я действительно не понимаю, как это могло быть. Я имею в виду, что любая звезда примерно на 98% состоит из водорода и гелия. Изменения в других элементах могут повлиять на ее развитие, но, конечно, не настолько сильно. Что ж, из никейской биологии мы знаем, что этой системе должно быть по меньшей мере несколько миллиардов лет. Таким образом, нестабильность звезды не может быть вызвана крайней молодостью. Любая масса солнца должна располагаться на главной последовательности гораздо быстрее. В противном случае во Вселенной было бы намного, намного больше переменных, чем у нас.

И, кроме того, мы можем так просто объяснить все парадоксы, если предположим, что эта система старая. Невероятно древний, может быть, почти такой же старый, как сама галактика.

“ Страховка! Том воскликнул, хотя и негромко. “ Как на этой планете могло сохраниться столько атмосферы спустя столь долгое время? Или вообще никакой? Разве солнечный свет не выбрасывает газы в космос? А у Nike нет силы тяжести, чтобы закрепить молекулы навсегда. Половина стандартной гравитации; а потенциал еще хуже, напряженность поля падает так же быстро, как и возникает.

“Но, милорд, ” сказала Ясмин, “ атмосфера возникает внутри планеты. По крайней мере, это так для планет меньшего размера, которые не могут сохранять свой первоначальный водород, как юпитерианские. На планетах меньшего размера газ вытесняется из минеральных соединений. Вулканизм и тектонизм обеспечивают тепло для этого, а также радиоактивность. Но основные планетологические силы берут начало в ядре. А ядро возникает потому, что более тяжелые элементы, такие как железо, имеют тенденцию мигрировать к центру. Мы знаем, что Nike обладает некоторыми подобными возможностями. Возможно, даже больше, чем среднестатистическая планета ее возраста.

Планеты размером с Землю обладают сильной гравитацией. Миграция происходит быстро. Ядро формируется в молодости. Но планеты размером с Марс ... Процесс должен быть медленным, вы не находите? В поверхностных породах сначала соединяется так много железа, что они становятся красными. Nike до сих пор демонстрирует следы этого. Карликовые планеты не могут выделять газа больше, чем огонек, до своей старости, когда ядро наконец обретет форму.

Том ошеломленно покачал головой. “ Я не знал. Я считал само собой разумеющимся — я имею в виду, что в каждом шаре марсианского типа, который я когда-либо видел или слышал, было очень мало воздуха, — я считал, что они давным-давно потеряли большую часть своего газа ”.

“В пределах, которые охватывали ваши путешествия, нет чрезвычайно древних систем”, - сделала вывод Ясмин. “Возможно, не на всей территории Империи. В конце концов, они нечасто встречаются в спиральных рукавах галактики. Так что у людей никогда не было повода задуматься о том, какими они должны быть ”.

“Э-э-э, что ты там говорил, эта теория ... Ты выучил ее в школе?”

“Нет. Я не специализировался в астрономии, просто прослушал несколько необходимых базовых курсов. Мне просто показалось, что подобная идея - единственный способ объяснить систему, в которой мы находимся. Ясмин развела руками. “Возможно, профессора моего университета тоже не слышали об этой идее. Истина, должно быть, была известна во времена Империи, но с тех пор она могла быть утеряна, не имея непосредственной практической ценности ”. Ее улыбка была печальной. “Кого больше волнует чистая наука? Что вы можете на это купить?

Даже первые колонисты на Нике - ну, для них этот факт, должно быть, был интересным, но не слишком важным. Они знали, что планета настолько стара, что на ней недавно появилась атмосфера и жизнь, выделяющая кислород. Настолько стара, что ее солнце вот-вот превратится в красного гиганта. В ядре уже израсходован водород, ядерные реакции выходят наружу в оболочке, фотосфера расширяется и охлаждается, в то время как общая выработка энергии возрастает. Но солнце не будет таким огромным, чтобы выжигать Nike в течение ... о, нескольких миллионов лет. Я полагаю, колонисты оценили иронию ситуации. Но в масштабе человеческого времени, какая разница? Неудивительно, что их потомки забыли и думают, как и вы, что это, должно быть, молодая система ”.

Том взял ее руки в свои. “ И ... это причина ... настоящая причина, по которой солнце такое неистовое? - хрипло спросил он.

“ Ну да. Красные гиганты обычно изменчивы. Я полагаю, эта звезда находится в переходной стадии и еще не ‘нашла’ свой период. Улыбка Ясмин стала теплее. “Если я отвлек тебя от твоих проблем, я рад. Но почему тебя волнует внешний вид этой планеты через десять мегалет? Думаю, мне лучше всего попытаться заснуть, чтобы завтра я мог немного помочь тебе.

Том сглотнул. - Малыш, - сказал он, - ты не знаешь своей силы.

“ О чем она говорила? Спросила Дэгни.

Том рассказал ей. Остаток ночи они провели, строя планы.

-12-

Время от времени сквозь туман пробивались медные лучи утреннего солнца. Но в остальном баржу окутывала какая-то мокрая, капающая, дымящаяся тайна. Несмотря на прохладу, Том был рад. Ему не хотелось, чтобы его прервала внезапная атака.

Разумеется, военно-воздушные силы могут произвести триангуляцию по радиоизлучению его разрушенного самолета и сбросить бомбу. Однако —

Он сел в кабину, посмотрел прямо на экран и сказал: “Это переговоры. Согласны?”

“ На данный момент. Кэрол Вейер ответила ему испепеляющим взглядом. - Я разговаривала с Фишем Араном.

“ И он разъяснил вам, не так ли, насчет жаргонной схватки? Как часто в вашем англике и в моем одно и то же слово используется по-разному? Что ж, давайте не будем продолжать этот фарс. Если кто-то думает, что он сказал что-то плохое, давайте прекратим и уточним, что было задумано. Да?”

Вейер подергал себя за бороду. Выражение его лица не утратило своей суровости. “Вам еще предстоит доказать свою добросовестность”, - сказал он. — После того, какой вред ты нанес...

“ Я готов загладить свою вину. Перед всей вашей планетой.

Вейер приподнял бровь и ждал.

“ Предположим, вы дадите нам все необходимое для ремонта нашего корабля, ” сказал Том. “Кое-что из этого может быть довольно дорогим — медь, серебро и тому подобное, и изготовлено вручную, потому что у вас нет штампов и приспособлений, — но мы можем немного заплатить золотом. Тогда пойдем. Я или мой верный капитан вернемся через несколько месяцев ... э-э, через несколько тридцатидневных периодов.

“С кучей друзей вести дела?”

“ Нет. С "камарадо", чтобы измениться. Nike жила торговлей при Земной империи. Это может повториться еще раз.

“Откуда мне знать, что ты говоришь правду?”

“ Что ж, тебе придется поверить мне на слово. Но послушай. Прошлой ночью была довольно сильная гроза, не так ли? Готов поспорить, причинил много вреда. Насколько меньше было бы причинено, если бы вы могли это предсказать? Я могу сделать это возможным. ” Том помолчал, прежде чем цинично добавить: “Вы можете поделиться этой информацией со всей Nike или сохранить ее в государственной тайне. Могло бы быть полезно, если ты считаешь, что, возможно, на планете должен быть действительно сильный император, например, по имени Вейер.

Инженер наклонился вперед так, что, казалось, его изображение вот-вот выскочит с экрана. - Как это? - спросил я.

Том пересказал то, что рассказала ему Ясмин. “Неудивительно, что ваши солнечные метеорологи никогда ничего не добиваются”, - закончил он. “Они используют совершенно неправильную математическую модель”.

Взгляд Вейера надолго задержался на Томе. “ Вы делитесь этой информацией в надежде на мою добрую волю? - спросил он.

“ Нет. В качестве бесплатного примера, чтобы развеять ваше представление о том, что каждый парень, прилетающий из космоса, обязательно является адским псом. И еще вот это. Камарадо Вейер, ваши астрономы скажут вам, что идея моей жены имеет смысл. Они будут очень рады услышать, что у них есть старая звезда. Но им потребуется много лет, чтобы самостоятельно проработать детали. Я уверен, вы достаточно разбираетесь в науке, чтобы понять это. Теперь я могу познакомить вас с людьми, которые уже знают детали — они могут приехать сюда, изучить ситуацию в течение нескольких недель и предсказать вашу погоду, как шансы на игру в кости.

“ Это моя закрытая карта. И ты можешь выиграть, только если поможешь нам уйти. Не думай, что сможешь поймать нас и выбить из нас все, что мы знаем. Во-первых, у нас нет необходимой информации. Во-вторых, мы скорее умрем, чем станем рабами, в любом смысле этого слова. Если не будет похоже, что мы можем погибнуть, сражаясь с людьми, которых вы пошлете ловить нас, что ж, мы обратим наше оружие против самих себя. Тогда все, что у вас есть, - это космический корабль, который для вас не что иное, как металлолом.

Вейер резко вздохнул. Но он оставался осторожным. “Это может быть”, - сказал он. “Тем не менее, если я отпущу тебя, зачем тебе приводить ко мне ученых людей?”

“ Потому что это окупится. Я торговец и военачальник. Чем богаче мои рынки, чем сильнее мои союзники, тем лучше для меня. ”Том ткнул указательным пальцем в экран. “Избавься от этого своего условного рефлекса и вместо этого немного подумай. У тебя осталось не так уж много такого, что стоило бы разграбить. Почему я должен беспокоиться о возвращении с этой целью? Но твой потенциал - это нечто совершенно иное. Учитывая такую простую вещь, как надежные прогнозы погоды, вы сэкономите за одно поколение больше богатства, чем когда-либо уничтожали "друзья’. И это только один пример того, что внешняя вселенная может сделать для вас. Чувак, ты не можешь позволить себе не доверять мне!”

Они долго спорили. Вейер был заинтригован, но насторожен. Конечно, откровение Ясмин действительно предоставило доказательства того, что люди Тома не были полными дикарями, как последние гости из космоса. Но доказательства не были убедительными. И даже если бы это было так, где гарантия, что незнакомцы привезут обещанных экспертов?

Спор закончился, как Том и надеялся, непростым компромиссом. Его и его жен доставят в Си Гейт. Они оставят при себе оружие. Хотя их и охраняли, к ним относились более или менее как к гостям. Обсуждения продолжались. Если Вейер, познакомившись получше, решит, что им действительно можно доверять, он позаботится о ремонте корабля и его освобождении.

- Но не затягивай с принятием решения, - предупредил Том, - иначе возвращение домой не принесет нам ничего хорошего.

“Возможно, - сказал Вейер, - вы сможете уехать раньше, если оставите заложника”.

“ С тобой все будет в порядке? В сотый раз спросил Том.

“В самом деле, мой господин”, - сказала Ясмин. Она была веселее, чем он, прощаясь с ним в замке Инженера. “Я уже привык к их обычаям, мне комфортно в этой среде — честно! И ты знаешь, насколько востребован пришелец с другого мира”.

“ Это может надоесть. Я вернусь чертовски не скоро, помни. Чем ты будешь развлекаться?

“О, - скромно сказала она, - я планирую договориться с целым рядом мужчин”.

“ Перестань дразнить меня. ” Он крепко обнял ее. - Я буду скучать по тебе.

И вот Роан Том и Дэгни, дочь Од, покинули Nike.

Он немного беспокоился о Ясмин, пока Огненный Дракон совершал долгий перелет обратно к Кракену, и пока он чинил там свои ограды, и пока он возвращался со своими учеными и торговцами. Неужели она действительно шутила в самый последний момент? Она наверняка подружилась с Яносом Араном и несколькими другими молодыми людьми. Том не был одержим ревностью, но и не мог позволить себе стать посмешищем.

Ему не стоило беспокоиться. Когда он совершил свою триумфальную высадку в Морских воротах, он обнаружил, что Ясмин была очаровательной, правдоподобной, хитрой и, короче говоря, убедила нескольких феодалов Ники в том, что им выгодно, чтобы законный шах был восстановлен на троне Сассании. У них было достаточно людей, чтобы выполнить эту работу. Если бы кракенеры могли предоставить оружие, обучение и транспорт ...

Наполовину обрадованный, наполовину ошеломленный, Том сказал: “Значит, на этот раз у нас была жаргонная перепалка, и ничего ужасного не случилось?’ Я в это не верю!”

“ Счастливые концы все-таки бывают, ” пробормотала она и подошла к нему. - Как сейчас.

И все были довольны, за исключением, может быть, немногих, кто пошел возложить венок на определенную могилу.

Однако в случае короля и сэра Кристофера подразумевался комплимент. В более позднюю эпоху использовались бы слова “внушающий благоговейный трепет, величественный и гениально задуманный”.

- ЧТО ТЫ ДАШЬ? - спросил Я.

К–Б2.

Q–K7. - Проверка, - сказал Рой Пирсон.

Капитан Элиас бен Иуда не стал ругаться, потому что это противоречило его принципам. Но его комментарий был достаточно резким. “Второй мигающий чек подряд”, - добавил он, перемещая черного короля в убежище на Kt3.

“И третий”, - сказал его операционный менеджер с сухим смешком. Белая королева прыгнула в его искусственной руке на Q8.

“ Ты это серьезно? ” удивленно спросил бен Иуда. Это был мужчина среднего роста, пятидесяти земных лет, с седыми волосами, карими глазами и нежным лицом, которое немного осунулось от усталости. Синяя форма компании "Юпитер" сидела на нем аккуратно; знаки отличия за звание и службу, ленточки за прошлые заслуги сияли под люминесцентным потолком его каюты. Эта каюта была более домашней, чем большинство других. Помимо обычных фотографий жены и детей, у него была полка с книгами, но не с микрокопиями, а с томами старого образца, для удовольствия от переплета и типографики. В углу стоял небольшой верстак, на котором он наполовину закончил модель корабля-клипера. Наверху стояла цветочная коробка, пестревшая маками и фиалками.

Изуродованное лицо Пирсона исказилось в гримасе. “Да”, - отрезал он. “Хочешь уйти в отставку?” Он был маленьким и сгорбленным, на пять лет моложе капитана, но выглядел на десять лет старше — не только потому, что значительная часть его тела была на протезах.

- Конечно, нет. R X Q.

“Знаете, я ожидал этого”, - сказал Пирсон. Его слон метнулся через доску и захватил черного ферзя. “Проверка... и сопряжение”.

Бен Джуда мгновение изучал доску, прежде чем вздохнуть. “Верно. Хорошая игра”.

— Вы могли бы заполучить меня некоторое время назад, - сказал Пирсон, - когда...

“ Неважно. Бен Джуда встал и, тяжело ступая под внутренним гирогравитационным полем корабля, направился через палубу к своему туалетному столику. Он начал набивать старую трубку. “Боюсь, я не могу сосредоточиться на шахматах. Я все думаю о пилотах”.

Пирсон пристально посмотрел на него. - Не надо, - сказал он.

“ Я должен. Я капитан.

“ Не в их случае. Я - да.

“Nu?” Бен Джуда возмущенно развернулся. Это был его первый круиз с погружениями на Юпитер, и он признался, что многого еще не знает. Но...

“Вы капитан корабля-носителя”, - сказал Пирсон. “Однако сейчас мы на орбите. Взвешиваются только корабли-черпаки. И я руковожу их операциями. Согласно законам Республики, я несу за них ответственность. Вы обнаружите, что работа в компании ”Юпитер" сильно отличается от работы на внутреннем предприятии ".

Бен Джуда расслабился. “Тебе не нужно мне ничего говорить”, - сказал он с довольно слабым смешком. “В Поясе все по-другому. Я не завидую тебе, пытающемуся держать своих диких кошек под контролем. Он посерьезнел. “Но что меня беспокоит — теперь, когда я здесь с реальностью, а не с хрестоматийной абстракцией; теперь, когда я чувствую, что с этим связано, — что заставляет меня задуматься, стоило ли мне вообще приходить, так это отправлять людей раз за разом, приказывая им возможную смерть, в то время как мы сидим здесь в безопасности ”.

“Им никто не приказывал”, - напомнил ему Пирсон. “Любой пилот может отказаться от любого полета. Конечно, если он будет делать это повторно, его уволят. Мы не можем позволить себе отправлять тупоголовых”.

“ Знаю, знаю. И все же, ну, вы, астериты, помешаны на экономике. Капитан поднял руку, предупреждая реплику менеджера. “Я прекрасно понимаю, насколько точно вы должны оценивать затраты. Но в вашем отношении есть ... бессердечие. Кажется, ты часто думаешь, что машина стоит больше, чем человеческая жизнь.

“ Да, если от этого зависят жизни нескольких других людей. Пирсон бросил на него вопросительный взгляд. Сам по себе интроверт, он еще не очень хорошо узнал нового шкипера. - В любом случае, почему вы пришли в “Пояс”?

Бен Джуда пожал плечами. “Я приближался к обязательному пенсионному возрасту. На мой вкус, Земля слишком перенаселена. Кроме того, космос - это моя профессия, то, чем я хочу заниматься больше всего. JupeCo предложила мне хорошую оплату до тех пор, пока я смогу оставаться в упряжке. А также совершенно роскошный дом для моей семьи. У меня нет личных претензий. Но иногда я не могу не задаться вопросом, не хочу ли я, без обид, чтобы мои дети выросли астеритами ”.

Он щелкнул переключателем на своем обзорном экране. Панель потемнела, превратившись в подобие внешнего мира, бесчисленного множества ледяных звезд, свернувшегося льда галактики и Юпитера. Планета висела чудовищно близко, янтарная с множеством цветных полос, испещренная штормами, которые могли поглотить всю Землю, красное Пятно напоминало пылающий уголек. Одна луна показалась из-за этого ужасного горизонта. Отражение окрасило ее лик в шафрановый цвет.

“Живые люди, ныряющие в этот адский котел, ” тихо сказал бен Джуда. Шум вентиляторов придавал его словам скрытый смысл, как будто корабль пытался ему что-то сказать. “ И в этом нет необходимости. Вы могли бы автоматизировать эту операцию”.

“Удвоение капитальных вложений в каждый космический корабль”, - сказал Пирсон. “Также увеличение уровня потерь примерно на двадцать пять процентов. Слишком много непредвиденных вещей может пойти не так там, внизу. Автопилот может действовать только в рамках своей программы. Человек может сделать больше. Иногда, когда он попадает в беду, он может вернуть свой корабль обратно.

“ Иногда. Руки Бен Джудаха слепо вернулись к своей трубке. Он закончил набивать ее, поднес к табаку зажигалку и нервно затянулся.

“Мы получаем больше заявок, чем можем найти квалифицированных специалистов”, - сказал Пирсон. “Оплата, престиж. И большинству мальчиков действительно нравится эта работа ”.

“Может быть, именно поэтому я и боюсь”, - сказал бен Джуда. Краем сознания он заметил, что его английский, до сих пор оксфордский с израильским акцентом, переходит в бельтский диалект. Граждане молодой Астероидной Республики имели все национальности, но преобладали североамериканцы, которые наложили свой отпечаток на язык и народные обычаи. “Когда мои сыновья вырастут, они могли бы претендовать на эти места ... и получить их”.

Мастер-пилот Томас Хасимото оторвал свой корабль от материнского корабля с ловкостью, порожденной не столько опытом в этой работе, сколько несколькими годами испытательного пилотирования на Земле. Его движения за пультом управления были почти бессознательными. Большая часть его внимания была сосредоточена на открывшемся перед ним виде.

Его сердце бешено колотилось. Я не боюсь, заверил он себя. Я не могу быть. По крайней мере, лучше бы мне не быть. Это ничуть не опаснее того, что я сделал дома.

Однако дело в том, что я там все это делал.

“Очистить трассу”, - прозвучал радиоголос диспетчера. Вокруг слов гудели помехи. Никакие хитрости модуляции не могли полностью скрыть помехи от электрических бурь на Юпитере. - Хорошая компания, Том.

“Спасибо”, - сказал Хасимото, механически отвечая на ритуальное прощание. “Понял, и отбой”. Его взгляд сосредоточился на стрелках инструментов, пальцы запрыгали по переключателям. Компьютер щелкнул и забормотал. В остальном в кабине было тихо, отчего в ушах громко стучала кровь. Он осознал, что его окружает скафандр, толстый резиновый захват. Шлем, как и перчатки, был снят до тех пор, пока не возникнет чрезвычайная ситуация. Поэтому его ноздри впитывали запахи машинного масла и тот озоновый привкус, который всегда бывает у рециркулированного воздуха в тесных помещениях. Минуту или две, пока он летел в свободном падении, он ощущал невесомость; корабли-черпаки не тратили массу на генераторы внутреннего поля. Но в этом ощущении не было сказочной легкости, которую он испытывал в другие дни. Ремни безопасности держали его слишком крепко.

Компьютер выдал ему его векторы, и он включил питание. Ядерный реактор на корме работал бесшумно, но излучатели гирогравитационных генераторов жужжали достаточно громко, чтобы их было слышно через радиационную переборку, которая отделяла двигательный отсек. Полевой двигатель вцепился в ту ткань отношений, которую люди называют пространством. Ускорение отбросило Хасимото назад на его сиденье. Девочка Мэри прыгнула к Юпитеру.

У него было некоторое время, чтобы посидеть и подумать. Этот интервал сближения на автопилоте был наихудшим. Позже битва с атмосферой займет его всего, а еще позже возникнет дух товарищества на борту корабля. Но сейчас он мог только наблюдать, как Юпитер растет, пока не заполнит все небо. Пока оно не превратилось в небо.

Проблема в том, чтоя так близок к концу своего пути. Поначалу, когда я приступал к этой работе, я не считал дни и отдельные задания. Но теперь, когда осталось всего несколько месяцев...

Три года!

Что касается его жены, то ему не нужно было оставаться в Поясе так долго. Да, она отчаянно хотела иметь детей, и в ее хрупком теле снова и снова случались бы выкидыши, если бы она не проводила каждую беременность при практически нулевом весе, а акушерских учреждений для такого рода заболеваний не существовало нигде, кроме как в Астероидной Республике. (Ни одна страна на Земле не стала бы тратить деньги на создание первоклассно оборудованного родильного дома или орбитального; все, что увеличивало население, пусть даже незначительно, было слишком непопулярно в наши дни.) Хасимото был более чем рад заключить контракт с JupeCo, который позволил им переехать сюда. Но двоих здоровых детей было достаточно. Теперь они хотели вернуться домой.

Однако Джупеко настаивал на выслуге минимум трех лет, а бонус, который он потерял бы, уволившись до истечения срока, составлял половину его общей зарплаты. Он не мог себе этого позволить. Такой жесткий контракт был бы недопустим в Северной Америке. Но как только астериты завершили войну за независимость, они пошли своим путем.

Это был не Хашимото. Он слишком хорошо помнил, как закат касался туманов в заливе Сан-Франциско и превращал его в золотую чашу, как ярко сияли сады и шелестели деревья вокруг его дома на холмах округа Марин, как люди двигались, разговаривали и обменивались дружбой в соответствии с правилами, выработанными долгим опытом. Астериты были такими же необработанными и суровыми, как их собственные летающие горы.

Он не боялся Юпитера, потому что тот мог убить его. Любой неопытный космоплетчик мог бы сделать это дома. Но было бы ужасно умереть, так и не поспав еще раз в доме, который когда-то принадлежал его деду, и не пройдясь по живой земле Земли, и не почувствовав земной ветер на своем лице.

Или не увидев, как его дети и дети Мэри вырастают в наследство, которое принадлежало им.

Сбавь газ,приказал Хасимото своему разуму. Тебе нужно работать.

Корабль-черпак гудел вокруг него. Сквозь низкий толстый инертранс-фонарь он посмотрел вперед, вдоль расширяющегося носа. Повернув шею, он мог бы посмотреть назад, на сужающуюся корму. Металл отливал голубым в свете Юпитера. Он не мог видеть этот открытый рот, который был луком, зияющим в пустоте, но он хорошо мог представить его себе. Он достаточно часто наблюдал за сервисной бригадой, чтобы убедиться в тщательности их периодических проверок каждой доступной детали. Мэри Герл была уже в годах, по меркам дайверов, а это было не так уж далеко. (Когда она перешла к нему, она была Звездным щенком, но каждый пилот имел право назвать свой собственный корабль.) Хасимото не доверял свою жизнь чьей-либо оценке ее надежности. Большинство его товарищей так и поступали; но с другой стороны, большинство пилотов космических кораблей играли роль "черта с два", которую он втайне считал довольно детской.

Однако они были хорошими Друзьями, подумал он. Он должен признать, что будет скучать по этой банде. Часто на Земле он вспоминал свои выходки и общий смех.

И, клянусь лордом Гарри, это было нечто такое, что можно было украсть у самого Юпитера и вернуться, чтобы похвастаться этим!

Корабль продолжал двигаться вперед.

В конце концов планета заполнила все его поле зрения. Но тогда это была уже не планета, висящая в небесах; она стала миром. Это было не впереди, а внизу. Под ним бескрайне простирались облачные поля, слоистые, бурлящие, золотистого цвета, но с прожилками красного и коричневого, зеленого и голубого от свободных радикалов. Слева он увидел темное пятно размером с континент, которое было штормом, и изменил курс. На него сердито давило торможение , а собственная сила притяжения планеты почти в три раза превышала земную. Его мышцы сопротивлялись. До него донесся первый слабый стон рассеченного воздуха. Корабль задрожал.

Он выключил автопилот и начал снижаться на ручном режиме. Шум нарастал, пока не превратился в гром, гремящий и стучащий, от которого стучали зубы в челюстях и мозг в черепе. Ветры не били по этому кораблю, летящему на многих сверхзвуковых скоростях, но гигантские воздушные ямы били туда-сюда, вверх-вниз, пока металл не застонал. Темнота окутала его, когда он проходил через гряду облаков. Он вынырнул из-под него, посмотрел вверх и увидел громады, возвышающиеся километр за километром над головой, огромные, молнии проскакивали через иссиня-черные устья пещер и спускались по склонам мутных сланцевых утесов на фоне далекого неба, которое было адски красным. На мгновение на него обрушился аммиачный шторм, по корпусу забарабанили удары гигантских ядовитых градин. Затем он пролетел мимо, все еще крича вниз.

Вскоре он оказался слишком глубоко, чтобы солнечный свет мог коснуться его глаз. Он летел сквозь завывающую тьму. Он перестал быть Томом Хасимото, мужем, отцом, гражданином Северной Америки, зарегистрированным консерватором, теннисистом, любителем пива, сигарет, любителем детективных историй, вообще кем бы то ни было. Он и корабль были единым целым, грабившим мир, который наносил ответный удар.

Приборы, фонари в полной темноте подсказали ему, что он на достаточной глубине. Он выровнялся и щелкнул переключателем впускных ворот. Воздух перестал со свистом проникать в открытую трубу корпуса — теперь труба была закрыта сзади. От удара он напрягся в своих ремнях безопасности. Корабль дернулся и зарычал. Он уменьшил скорость, чтобы позволить атмосфере затормозить его.

Этот воздух состоял в основном из водорода и гелия, но был богат метаном, аммиаком, углекислым газом, водяными парами; в меньшей степени содержал этилен, бензол, формальдегид и дюжину других органических соединений, но, тем не менее, предлагал их в изобилии. На такой глубине ни один из них не был заморожен. Действовал парниковый эффект. Поверхность Юпитера была достаточно теплой, чтобы на ней были океаны, подобные земным. Ни один человек их не видел. Вес атмосферы смял бы любой корпус, как фольгу. Даже на этой высоте "Мэри Герл" мчалась под давлением, в несколько раз превышающим морское. на уровне Земли.

Газы, ворвавшиеся в открытую носовую часть корабля на огромной скорости, хлынули через более узкое горло. Встречный ветер приводил в действие ионизатор и магнитный сепаратор. Большая часть водорода и гелия отводилась в выпускной канал и выбрасывалась за корму. Некоторые другие газы, конечно, тоже, но там, откуда они поступали, их было больше. Обогащенная смесь поступала — с грохотом — через прочные обратные клапаны в кормовые баки.

Процесс не занял много времени. На самом деле это было не время максимальной опасности — хотя было известно, что корабли ломались, когда напряжение оказывалось слишком сильным из-за какого-либо дефекта в их металле. При спуске с орбиты погибло большинство людей, и подъем обратно не всегда был завершен. Могли возникать штормы, молнии, град, сверхзвуковые волны, химические разъедающие вещества и менее понятные ловушки. Если пилот просто терял сознание или терял управление на пару минут, Юпитер съедал его.

A Стрелка пересекла отметку "Полностью". Впускной вентиль снова открылся, и клапаны бака закрылись. Хасимото повернул нос корабля к скрытому небом небу и вложил энергию в полевой привод.

Он снова оказался на солнце, в грозово-желтых сумерках, в которых не было видно ничего, кроме растрепанных ветром облаков, когда его двигатель начал отказывать.

Мастер-пилот Шарль де Голль д'Андилли приблизился к материнскому кораблю с песней. Каким было это последнее погружение! Он все еще дрожал от этого, кувыркаясь из конца в конец в черноте судного дня, пока не нашел восходящий поток, по которому направился в безопасное место. Его Длинный комбинезон внутри скафандра взмок от пота. Ему ужасно хотелось выпить. Было только два случая, когда каждая клеточка мужского тела была абсолютно живой, и в экспедиции на Юпитер женщин с собой не брали.

Он компенсирует это, когда вернется на Цереру. Немногие девушки могли устоять перед униформой и репутацией скупщика. Особенно когда их носил Шарль де Голль д'Андилли.

…Dans le jardin d’ mon père

Les lilas sont fleuris.

Tous les oiseaux du monde

Y viennent fair’ leur nid.

Aupres de ma blonde

Qu’il fait bon, fait bon, fait bon…

Зажужжал радиоприемник. Он щелкнул выключателем. “Вызывающий корабль "замка Веста" обнаружен в—” Голос диспетчера выдал координаты, которые указывали на него. - Входите, пожалуйста.

“Миньон отвечает на запрос ”Веста Касл", - сказал д'Эндильи. “Все в порядке”

“ Привет, Чак. Как прошла поездка?

“ Грубо. Позже я подробно расскажу вам о своем опыте. Но, будучи самим собой, у меня не было непреодолимых проблем. Так что, пожалуйста, дайте мне направляющий луч для разрядки.

- Вас понял. Декартовы оси ожили в шаре сигнального прицела. Д'Эндилли выровнял точку, обозначавшую его собственный корабль, и направился дальше. Сближение должно быть под его личным контролем, поскольку радиопомехи Юпитера потенциально настолько велики. Тем не менее, ему не требовалось уделять этому много внимания. После погружения сопоставление векторов в пространстве было ничем иным, как расслаблением.

Aupres de ma blonde

Qu’il fait bon dormir!

Его мысли вернулись к той блондинке, из-за которой он покинул Объединенный Европейский космический корпус несколько лет назад. Он не винил ее. Ему следовало бы подумать получше, прежде чем играть в игры с дочерью своего командира. Но она была такой соблазнительной. Он мог бы попытаться найти ее снова, когда, наконец, ему придется уйти на пенсию; прыжки с Юпитера не для мужчин старше тридцати пяти или около того. Нет, она, несомненно, уже была замужем. Что ж, будет много других. А еще было бы неплохо прогуляться вдоль Сены, выпить аперитив в кафе на Елисейских полях, отведать цивилизованной еды, прежде чем отправиться в оперу. У него не было намерения оставаться в Поясе вечно. На свою накопленную зарплату он мог бы заняться хорошим небольшим бизнесом на Земле и жить как джентльмен.

Не то чтобы он сожалел о проведенном здесь времени. В основном, это было великолепное развлечение.

Перед его глазами вырос замокВеста - огромное металлическое яйцо с мягко светящимися иллюминаторами, плавный изгиб которого нарушался башенками, воздушными шлюзами и наддувами для лодок. Ее орбита проходила вблизи линии терминатора Юпитера, так что уменьшившееся солнце сильно светило из-за огромного туманного полумесяца планеты, но света все еще было достаточно. Резкие тени ложились на корпус. Несмотря на свои размеры, он казался карликом по сравнению с воздушным шаром, прикрепленным к корме. И последний удвоил бы свой нынешний радиус, прежде чем его сочли бы заполненным.

Д'Эндилли придвинулся поближе к противогазу. Сквозь него он мог видеть звезды. Пластиковая пленка должна была быть тонкой, чтобы сохранить массу. Он не беспокоился о том, что порвет его в случае столкновения. Этот эластомер был невероятно прочным, он мог отражать даже небольшие метеориты. Но можно было бы слишком легко запустить всю неуклюжую систему корабля и воздушного шара, вращающуюся вокруг трех одновременных осей, и тогда дьявольская работа заключалась бы в том, чтобы избавиться от этого углового момента.

На такой скорости, что он не чувствовал веса, о котором стоило бы упоминать, он выровнял скорость. Радар на главном клапане воздушного шара зафиксировал его. Он последовал за лучом, приблизившись к цели на расстояние нескольких метров. С кормы "Миньонны" змеился шланг, его сопло приводилось в движение миниатюрным джиджи с самонаводящимся клапаном. Они соединились. Между ними пилоты двух кораблей уничтожили то небольшое вращение, которое было вызвано.

Загудели насосы, загоняя груз корабля-черпака с юпитерианским газом в воздушный шар. Сфера расширилась не сильно; один заряд составлял малую долю от ее общей емкости. Д'Андилли продолжал работать над балансировкой сил и устойчивым удержанием всей системы на орбите.

В конце он приказал шлангу отсоединиться и втянуться. Затем он плавно скользнул к назначенному ему блистеру на материнском корабле. На таком большом расстоянии от космоса редко возникала необходимость в использовании гидромагнитных экранов против излучения солнечных частиц, поэтому сближение и контакт были простыми. Пока он снимал ремни безопасности и скафандр, были произведены последние регулировки углового момента. Воздушный шар спокойно ждал следующего прибытия.

Который не был бы д'Эндилли. У него было двадцать часов отпуска, прежде чем он снова нырнет.

Насвистывая, он пролез через соединенные воздушные шлюзы в замок Веста. Двое ремонтников ждали у трапа, чтобы почистить его снаряжение. После этого корабль будет осмотрен. Д'Эндилли это не касалось. Он поприветствовал технических обезьян не столько снисходительно, сколько сочувственно — представьте себе, какая унылая работа! — и неторопливо направился в страну пилотов: невысокий, коренастый мужчина с тщательно завитыми каштановыми волосами и аккуратно подстриженными усами, голубые глаза на квадратном лице с крючковатым носом.

Ульрих фон Раабен, высокий, светловолосый и угловатый, выходил из душа, когда вошел д'Андилли. “Уфф!” - воскликнул он. “От тебя пахнет, как от нечищеного пивного чана”. Он увидел, в каком состоянии нижнее белье, которое француз начал снимать, и остановился. - Там, внизу, плохо?

“Я попал в ненаблюдаемый шторм”, - сказал д'Эндилли так небрежно, как только мог.

Фон Раабен напрягся. - Мы поговорим об этом с метеорологами.

“ О, я, конечно, доложу об этом. Но их нельзя винить. Должно быть, оно поднялось из глубин быстрее, чем обычно. Наши метеорологи могут наблюдать только так далеко внизу ”.

“Циклонические возмущения не возникают без причины. Окружающие условия должны давать представление, по крайней мере, о вероятности возникновения подобных явлений. Если они скажут нам, что данный регион выглядит спокойным, а это окажется не так, клянусь небом, у них найдутся какие-то объяснения!”

Д'Эндилли склонил голову набок, глядя на собеседника. - Вы слишком пруссак, чтобы в это поверить. Где вы родились…Милуоки? Фон Раабен покраснел. Д'Андилли хлопнул его по спине и рассмеялся. - Неважно, мой старый. Для грязного Боши ты довольно хороший парень.

Он нырнул под душ и окунулся в обилие горячей воды. Это была одна из многочисленных привилегий, которыми пользовались пилоты космических кораблей. Другие включали в себя отдельные каюты, эксклюзивную комнату отдыха, места в офицерской столовой с вином по желанию, высокую зарплату и щегольскую форму, которую можно было изменять по вкусу. Взамен они совершали определенное количество погружений на Юпитер в течение земного года.

Нужно быть молодым и беспечным, чтобы заключить такую сделку. Разумные люди, даже среди астеритов, предпочитали иметь больше шансов дожить до старости. Неудивительно, что пилоты космических кораблей в свободное от дежурства время вели себя как недисциплинированные второкурсники. Включая меня, без сомнения.

Конечно, есть исключения. Например, бедный Том Хашимото. Я должен взять его с собой, когда мы прибудем на Цереру, и показать ему, как правильно сбрасывать накопившееся давление. Но нет, он слишком женат.

В своей каюте д'Эндилли надел пижаму. Оттуда он направился в комнату отдыха. Он нашел фон Раабена в потрепанной военной фуражке, украшенной орлом, сдвинутой на затылок, игравшим в рамми с Биллом Виснером. Последний, который отличался кричащей одеждой и грязными сигарами, был одним из немногих уроженцев астерита на борту. Иммиграция все еще опережала рождение в увеличении населения Республики.

“Привет”, - сказал Виснер. “Я слышал, у вас хорошая погода”.

“Да. Мне лучше сообщить об этом, пока кто-нибудь еще не нырнул в этот регион”. Д'Эндилли заметил стаканы на столе и сам направился к бару с напитками. “Мы здесь одни?”

“ Да, единственные водолазы, ” сказал фон Раабен в своей педантичной манере. “ Полагаю, в ближайшие несколько часов больше никого не будет. Корабли-черпаки работали по разрозненному, но свободному графику, и никому не нравилось разгружаться только при свете звезд. Те, кто завершил полет, должны были выйти на парковочные орбиты и встретиться, когда замок Веста снова будет освещен солнцем.

“ Что ж, тогда тем более для нас. Д'Эндилли налил себе крепкий напиток, залпом выпил его и с удовольствием отпил второй глоток. “ А! Хвала небесам, что коньяк выдерживает. Когда у нас останется астеритовая выпивка, тогда и придет время отправляться на Цереру, и неважно, полон шар или нет ”.

“О, кровь кометы не так уж плоха”, - сказал Виснер, защищаясь,

“ Это для любого мужчины, чье небо не было обожжено им в младенчестве. Твой синтетический ликер - одна из веских причин, по которой я не останусь в Поясе после того, как меня уволят как ныряльщика.

“Хотя тебе следовало бы это сделать, Чак”, - сказал Виснер со свойственным ему патриотизмом. “Жизнь, конечно, тяжелая и рискованная. Но если вам хоть немного повезет, вы сможете сколотить состояние. И ни один бюрократ не собирается забирать большую его часть налогом и указывать вам, как потратить остальное ”.

“ Верно. Абстрактно я восхищаюсь духом первопроходцев. Но, видите ли, меня самого недостаточно интересуют богатство, слава или власть. Есть так много других дел”.

“ Если человек живет так долго. Что ж— ” фон Раабен поднял свой бокал. “Просит”.

“Пусть мы будем любить всех женщин, которых пожелаем, - провозгласил тост Виснер, - и доставлять удовольствие всем женщинам, которых мы любим”.

Д'Эндилли собирался предложить что-нибудь столь же традиционное, когда раздался срочный вызов.

Кают-компания также использовалась для брифингов и конференций. Капитан бен Джуда стоял, глядя на зеленый стол. Рой Пирсон сидел справа от него, главный инженер - слева, за ними стояли другие офицеры, не несущие вахту. Но трое пилотов космических кораблей, сгрудившихся у подножия, были теми, с кем он должен был встретиться взглядом.

Его затошнило. Слова с трудом вырывались из горла:

“ Джентльмены, нам позвонили. Хасимото ранен.

К последовавшему молчанию ничего нельзя было добавить. Но Виснер побледнел, а фон Раабен медленно снял фуражку.

“ Пока не совсем упал, - продолжал Бен Джуда. “ У него заглох двигатель. Но не слишком внезапно. Когда он впервые начал плохо себя вести, он поднялся так высоко, как только мог, и выбросился на орбиту. Вот как мы смогли получить его актерский состав. Он находился над источниками атмосферных помех, хотя это все еще было достаточно плохо.

Д'Андильи привстал. - Пардье! Почему мы здесь сидим? Я могу сходить за ним сам.

“Если бы он был в открытом космосе, то да”, - сказал бен Джуда. “Но он не забрался так далеко. Там, где он находится, все еще есть следы газа. Сопротивление трению — Он закручивается внутрь по спирали”.

- Насколько быстро? - рявкнул фон Раабен.

“ Это можно только приблизительно оценить. Мы знаем его приблизительную высоту из орбитальной скорости, заданной доплеровским сдвигом его сигнала. Это тридцать один и пять десятых километра в секунду, в том же смысле, что и наш собственный путь. На основе зависимости средней плотности атмосферы Юпитера от высоты над уровнем моря метеорологи полагают, что он должен…должно начать гореть через пять-шесть часов.

“Нет ли шансов, что Стюарт, или Дикстра, или кто-либо другой сможет помочь?” - спросил Виснер.

“Мы пытались вызвать их”, - сказал бен Джуда. “Как и ожидалось, безуспешно”. Только узкий луч мог передать узнаваемое сообщение с "Замка Весты" на космический корабль, затерявшийся глубоко в радиоэфире эфира Юпитера. Точное местоположение такого корабля никогда не было известно — во всяком случае, оно постоянно и непредсказуемо менялось. Человек мог принимать радиопередачу в открытом космосе на значительных расстояниях. Но парковочные орбиты тех, кто принял полную загрузку и ожидал встречи на дневной стороне, представляли собой эксцентричные эллипсы, пересекающие круг корабля-носителя в пространственно-временной точке встречи. Теперь Юпитер лежал между ними, как стена, блокирующая любой крик. Если только какой-нибудь человек, все еще находящийся по соседству, не найдет какой-нибудь причины позвонить и не выйдет с этой целью из-за границы радиотени, не было никакой измеримой вероятности выйти на связь.

- Мы могли бы сами разогнаться до дневной стороны, не так ли, пока не закончим отливку? - спросил инженер.

“Не говори глупостей”, - фыркнул Пирсон. “Мы могли бы, конечно. Но они все были бы далеко, еще дальше, чем мы сейчас. Это было бы только пустой тратой времени.

“Итак, проблема наша”, - сказал Виснер. “Ну, я не понимаю, почему вы смотрите на это так свысока. Какого черта, даже при одной гравитации космический корабль добирается отсюда до окраин атмосферы за два часа. Давайте посмотрим ... Если вы получили его звонок несколько минут назад, он, должно быть, все еще на нашей стороне от Юпа, и его месячные всего около трех часов. Вы не сильно выигрываете, проскакивая кривую с высоким ускорением на таком коротком расстоянии, учитывая, что вам также приходится тормозить, но вы все же немного выигрываете. Да, я думаю, что смогу встретиться с ним где-то через два часа. Максимум через три, чтобы обеспечить соответствующие скорости и так далее ... Конечно, мы сможем это сделать. Предположим, я начну через полчаса после этого момента при пяти g, и для меня рассчитают кривую. Мне потребуется столько времени, чтобы подготовиться. Надо накачаться стимом и граванолом...

“Нет, я пойду”, - сказал д'Эндилли, и “Хорошо, я”, фон Раабен. Они начали подниматься.

-Сядь! - рявкнул Пирсон.

Взгляды людей были устремлены на него, офицеров корабля - с непониманием, пилотов - с негодованием. Менеджер на некоторое время сжал губы, прежде чем спросить: “Что именно вы предлагаете делать?”

“ Уравняйте скорости, соедините воздушные шлюзы и поднимите его на борт, ” приказал д'Эндилли. “Voilà!”

“В космосе легко”, - сказал Пирсон. “Но вы понимаете, что он в атмосфере?”

“ Пока очень разреженная атмосфера, ” сказал инженер. - Почти вакуум.

“К тому времени, когда сможет прибыть другой корабль, он будет там, где погуще”, - сказал Пирсон.

“Если у него есть пять часов до того, как он достигнет такой плотности, что металл испарится, - сказал д'Эндилли, - то через три часа корпус корабля-черпака не станет слишком толстым, чтобы выдерживать орбитальные скорости”.

“ Нет. Говорю тебе, ты не сможешь этого сделать,

Д'Эндилли покраснел. “ Ну, может быть, и нет. Но мы должны попытаться или перестать выдавать себя за мужчин.

“Очень драматично”, - усмехнулся Пирсон. “Жаль, что законы физики не поддерживают”.

- Что вы имеете в виду?

“Послушайте, я признаю, что там, где он сейчас находится, трение воздуха незначительно. Если бы только мы могли связаться с кем-нибудь из ныряющих, спасти его было бы несложно. Но к тому времени, как вы сможете добраться до него, он опустится до уровня, когда будет значительно хуже. О, воздух все еще будет разреженным, плотность выше стратосферы или меньше. Аэродинамические силы будут стремиться удерживать корпус в воздухе, предотвращая чрезвычайно быстрое падение, ведущее к разрушению.

But...at тридцать с лишним километров в секунду, такой разреженный воздух эквивалентен ветру у Земли силой более урагана. Это не сильно сопротивляется гладкой, обтекаемой форме корпуса с открытыми воротами; они так спроектированы. Но как ваш винтовой двигатель открывает воздушный шлюз при таком давлении? Как можно удлинить и закрепить трубу? Вы ничего не добьетесь, кроме создания такой сильной турбулентности, что ваш собственный корабль выйдет из-под контроля ”.

Д'Эндилли откинулся на спинку стула.

- Тогда хватайтесь за его корпус и возвращайте корабль домой и все остальное, - сказал фон Раабен.

“ Вы тоже не можете этого сделать по той же причине. Поле захвата не захватывается, пока оно не окажется в сантиметре от металла. Иначе эта штука была бы неуправляемой в космосе. При таком ветре вы никогда не смогли бы развернуть ее для соприкосновения ”.

“Вы уверены в этом?” Спросил Виснер.

“Достаточно уверен”, - сказал Пирсон.

“ Это значит, что вы не уверены на сто процентов. Кто бы мог быть уверен, учитывая столько неизвестных в уравнении? Ладно, посмотрим. Лично я думаю, что мы трое вполне могли бы прищемить ему пару когтей.

“ Нет. При попытке вас всего лишь швырнет друг на друга. Я не считаю самоубийство героическим.

“Ты просто не можешь понять, не так ли?” Тихо сказал Виснер. “Том Хасимото - один из наших”.

“ На самом деле нет. Он не планирует продлевать свой контракт.

“ Ну и что? Я слишком часто пил его пиво. Его жена чертовски милая девушка. Ты думаешь, я могу вернуться на Цереру и сказать ей, что мы даже не пытались спасти ее мужа?

“ Если вам от этого станет легче, ” холодно сказал Пирсон, “ я превращу это в приказ. Оставайтесь на месте.

“Tu chameau pouilleux”, - прошептал д'Андилли. Он выпрямился, громко предложив менеджеру уединиться. “Давайте начнем, друзья”.

“ Сядь! - Крикнул Пирсон. На его виске, над пластиком, заменявшим правую щеку, пульсировала вена. - Или вы хотите предстать перед судом по обвинению в мятеже?

“Monsieur le capitaine.” Д'Эндилли повернулся к бену Джуде. “Я взываю к вам”.

“I...no Я не ныряльщик”, - прохрипел израильтянин. На его лбу блестел пот. “Я не могу пойти против человека, который знает предмет лучше меня”.

Д'Эндилли сплюнул на палубу. - Он сам не ныряльщик.

Фон Раабен потянул своего спутника за рукав. “ Сядь, Чарльз. Держи себя в руках. Это ничего не даст. Собрав все силы, он втащил д'Эндилли обратно в его кресло, затем посмотрел прямо на Пирсона и сказал:

Возможно, вы не знаете, что такое боевой дух. Я слышал историю о британцах в одной из их войн с моими предками. Их армия потерпела поражение на Континенте и была вынуждена эвакуироваться или попасть в плен. Мужчин доставили на корабли у Дюнкерка. Впоследствии военно-морского командующего, чьи военные корабли оказали посильную помощь, упрекали в том, что он пошел на столь большой риск. Если бы мы подтянули к проливу наши собственные линкоры и тяжелую артиллерию или если бы разразился шторм, он потерял бы весь свой флот. Позвольте мне рассказать вам, что он ответил. ‘Мы могли бы построить другой флот за четыре или пять лет. Но нам потребовалось бы триста лет, чтобы создать новую традицию”.

Пирсон опустил глаза. Некоторое время он смотрел на свою искусственную руку, неподвижно лежащую на столе. Наконец он сказал: “Но я знаю. Я сам когда-то был космическим пилотом. Не на космических кораблях, нет, но на разведке, что тоже довольно опасно в скальном скоплении. Несколько моих хороших друзей погибли в том же столкновении, которое отправило меня на полку. Мне удалось забраться в неповрежденный отсек, одному. Но вскоре я бы тоже умер, если бы выжившие не рисковали своими шеями, обыскивая обломки в поисках пострадавших.

“Но... это была здравая доктрина. Корабль был полностью потерян. Больше ничто не подвергалось опасности, кроме мужчин, которые в любом случае погибли бы, если бы не смогли объединить свои усилия, чтобы соорудить достаточное укрытие до прихода помощи. Этот случай другой. Вы должны умножить значения, которые вы получите или потеряете, на вероятность успеха или неудачи. Подвергать три корабля и трех человек очень высокой вероятности уничтожения ради одного корабля и одного человека, вероятность гибели которых ничтожно мала saving...no, это слишком плохая экономика ”.

- Экономика? д'Андилли взорвался.

“Именно это я и сказал”, - ответил Пирсон. В его тоне звучала сталь. “Долларовые затраты на постройку и оснащение корабля, обучение и экипировку человека. Это единственная основа, которая у нас есть.

“Виснер, вы уроженец астерита, а фон Раабен был им в течение ряда лет. Но, полагаю, мне придется изложить вам факты, пилот д'Эндилли. Вас содержат как бойцового петуха, потому что это единственный способ привлечь мужчин к вашей работе. Так что, я полагаю, вы не осознаете, на какой тонкой грани мы, астериты, живем. Можете ли вы представить, что значит зарабатывать на жизнь из безвоздушных пород? Конечно, они богаты металлами; атомная энергия дешева, а солнечная бесплатна; но что есть в остальном? Зачем было совершать набег на Юпитер с такими огромными усилиями, если бы нам не нужны были эти газы, чтобы сформировать основу химического синтеза, всей нашей химической промышленности, от которой зависит наше выживание?

“О'кей, едва ли возможно, что три корабля, работающие вместе, смогут зацепиться за корабль Хасимото и вытащить его в открытый космос. Я не верю, что они могли бы, но я допускаю небольшую вероятность. Так что, если ты провернешь этот трюк, каждый парень на каждом астероиде будет до хрипоты радоваться за тебя, каждая девушка упадет в твои объятия, и каждый мужчина будет проклинать тебя как шайку опасных идиотов. Потому что любая операция, которая постоянно ставила на такие шансы, вскоре обанкротится — а мы должны провести операцию, иначе погибнет вся Республика.

- Теперь ты понимаешь?

Взгляд Д'Эндилли дико перебегал с одного пилота на другого. Лицо фон Раабена застыло, пальцы Виснера скрючились, как змеи. Но каждый из них кивнул.

Спустя некоторое время, когда никто не произнес ни слова, Пирсон повернул голову к бен Джуде. Капитан стоял неподвижно, прислонившись спиной к переборке. “Мы все еще поддерживаем связь с Хасимото?” - спросил менеджер.

- Думаю, что да, - глухо ответил бен Джуда.

“ Тогда я предлагаю вам вернуться в радиорубку и утешить его, чем сможете. Если у него на борту есть единоверец— ” Пирсон слегка приподнял протез. Он позволил ему упасть. Грохот был таким громким, что он дернулся на своем сиденье.

“Интересно, что случилось с заглушенным двигателем Тома?” - Пробормотал Виснер.

“Мы никогда не узнаем”, - сказал главный инженер. “Не забывайте, что этот отсек изолирован радиозащитным экраном. Он взламывается только для непосредственного осмотра во время заправки, примерно раз в пять лет — зачем я рассказываю вам то, что и так все знают?”

“Мне будут сниться кошмары от мысли, что это может случиться в любой момент, со мной или ... или с кем угодно”.

“Что касается меня, то мне будут сниться кошмары о Томе”, - сказал д'Эндилли. “Кружась так совершенно беспомощно, да, беспомощность - это настоящий ужас”.

“Он даже не подумал, что мы не сможем вывести его с орбиты, - сказал фон Раабен, - иначе он мог бы и не беспокоиться”.

“Ну, мы могли бы, если бы он вышел в открытое пространство”, - сказал Виснер. “Или, конечно, если масса Юпитера не обеспечивала такую орбитальную скорость”. Его смешок был невеселым. “Но тогда, если бы Юпитер был малой планетой, у него не было бы атмосферы, которую стоило бы эксплуатировать, и этого никогда бы не произошло”.

“ Если бы мы могли как-нибудь замедлить его, ” запнулся фон Раабен. “ Аэродинамическим торможением? Нет, у него нет рулей, и с заглохшим двигателем...

Д'Эндилли вскочил на ноги. Его стул опрокинулся назад. -Боже мой! - закричал он.

“Ха? Что?” Изумление пробежало по столу. “Поверхности управления!” - тараторил д'Эндилли. Он размахивал руками и забыл перевести свой поток слов на английский.

“Слезай с мачты, псих!” - воскликнул Виснер. “У тебя есть идея?”

- Да,... Да, да... Воздушный шар, не так ли? Сбросьте бензин, сделайте остановку. Ха, быстрее, рисуйте какие-нибудь планы, месье инженер,время тратится впустую!

“ Ты сумасшедший! - Рявкнул Пирсон. Он тоже вскочил.

“Нет, подожди”, - сказал бен Джуда. На его лице загорелась надежда.

“Я действительно кое-что знаю об этом. Первые экспериментальные космические корабли были извлечены каким-то подобным способом. Это может сработать. И мужчинам это не кажется слишком рискованным”.

“Вы бы отменили весь этот круиз”, - сказал Пирсон. “Не говоря уже о колоссальной стоимости воздушного шара. Даже если мы вернем судно Хасимото, Компания понесет колоссальный чистый убыток ”.

“Экономика не может зайти так далеко”, - сказал бен Джуда.

“Но разве ты не понимаешь?” Голос Пирсона стал умоляющим. “Дело не в том, что я бесчеловечный. Доллары и центы - это не что иное, как сокращение от ресурсов и человеческих усилий. И того, и другого у Республики не так уж много. Для нас убыточная деятельность - это социальное зло. Мы должны действовать в соответствии с экономической доктриной!”

“ Не каждый раз. Во взгляде Бен Джудаха больше не было мягкости. - Если эти пилоты захотят лететь, они полетят.

Пирсон прикусил губу. “Хорошо”, - сказал он. “Кто-то должен взять на себя вину за всех эмоциональных идиотов. С таким же успехом это могу быть я. У меня нет семьи, которую можно подвергнуть остракизму. Поэтому я прямо запрещаю любые попытки ”.

- Как капитан, я отменяю ваш приказ.

“ Вы не можете. Это не в вашей компетенции.

“ Разве нет? - Пробормотал Бен Джуда. Его офицеры, столпившиеся поблизости, придвинулись ближе к Пирсону. Второй помощник положил руку на худое плечо управляющего. - Вы слышали капитана, - сказал он.

Пирсон встряхнулся, поплелся обратно к своему креслу и закрыл лицо руками.

Вскоре команда отправилась на корму, чтобы приступить к работе. Пирсон поднял голову. В каюте снова стало очень тихо. Остался только бен Джуда, попыхивающий трубкой на противоположном конце стола.

- Мне очень жаль, Рой, - сказал шкипер.

“Мне еще больше жаль”, - сказал ему Пирсон. “Когда мы прибудем на Цереру, я предпочту выдвинуть против вас обвинения в некомпетентности”.

-Неужели?

“ Да. Я не хочу. Как же я не хочу! Но мы не можем держать в штате сентиментальных людей, и нам нужен наглядный урок. Мой долг - добиться вашего увольнения. Пирсон потер живой рукой свою пластиковую челюсть. Его голос был пуст. “Ради чего мне еще жить, кроме моего долга?”

Атмосфера планеты с высокой гравитацией имеет соответственно высокий градиент плотности. Устремляясь вниз, корабли—черпаки врезались в ощутимо плотный воздух — все еще разреженный даже по марсианским стандартам, но достаточно плотный, чтобы иметь значение на такой скорости, - почти до того, как пилоты поняли, что они собираются это сделать. Тогда это было все, что могли сделать их стимулированные наркотиками тела, чтобы поддерживать строй.

В этом должно быть какое-то искусство, подумал д'Эндилли среди грома. Со временем можно было бы развить искусство, целую профессию ... драгирования дрогами? Его зубы сверкнули за лицевым щитком в натянутой и недолгой усмешке. Дай Бог, чтобы это был как последний, так и первый случай, когда это было испробовано!

Миньон встала на дыбы, как побитая лошадь. Трос натянул ее. Д'Андилли нанес боковой удар полем. Ослабьте натягивание лески, или это выбьет из нее дух! Но не слишком сильно, иначе вы потеряете контроль над всей этой безумной упаковкой. Затем вы и ваш товарищ можете упасть на Юпитер, завернутые в пластиковый саван. Смерть в виде падающей звезды звучит романтично, но любой здравомыслящий человек предпочитает умереть в постели, в конце долгой и растраченной впустую жизни.

“Эй, там!” В наушниках д'Эндилли раздался голос Виснера, едва слышный из-за помех, ветра и скрежета разрываемого металла. - Теперь ты меня достаешь.

Француз бросил взгляд наружу. Они были еще так высоко, что небо было чистым. Звезды мерцали нечеловечески безмятежно, а луна плыла в хрустальном ореоле льда, превращая слои облаков далеко внизу в снежные горы. Горизонт Юпитера простирался дальше, чем мог видеть человек; он терялся не в изгибах, а в туманах и черноте. Он видел над собой корабли—компаньоны: Sky Thief по правому борту и Seeadler по левому — сам он находился в нижней точке равностороннего треугольника - в виде мерцающих кривых там, где на них падал свет, скрывая тени в других местах.

Тросы, тянувшиеся за кормой трех судов, было разглядеть труднее. Они были вымазаны светящейся краской; но в этом воющем, содрогающемся хаосе голова человека в шлеме моталась взад—вперед - Да, вот так. Линия Виснера была слишком натянутой, линия фон Раабена - слишком слабой. Скорее на ощупь, чем умом, д'Эндилли решил, как ему следует занять свое место в строю.

Миньон застонала и покачнулась, когда он коснулся панели управления. Ее Эметты взвыли почти так же громко, как воздух, который она рассекала на орбитальной скорости, подавая энергию в приводное поле. Любая смена курса в этих условиях была подобна пробиванию кирпичной стены. Пот заливал глаза пилота, наполовину ослепляя его. Язык превратился в кусок дерева, а нос наполнился его собственной вонью. От вибрации задрожали кости. Ветер выл и улюлюкал. Время от времени раздавался сильный глухой звук.

But...so ! Он завершил смену. Погружение прошло более гладко.

Воздушный шар извивался на концах тросов. Спущенной, разрезанной, свернутой в виде сосиски и засунутой в длинную металлическую трубку, этой штукой было нетрудно управлять в космосе. Но теперь, когда они проходили под наклоном сквозь атмосферу, д'Эндилли надеялся, что пластик не пострадает. Но нет, этот материал был предназначен для пространственных условий. Инженерам понадобился лазерный резак, чтобы разрезать его.

“Том”, - позвал он в рацию в десятый раз. “Том, ты здесь? Ты слышишь нас?”

Мы должны направляться на его перехват, согласно последнему сообщению, переданному нам кораблем-носителем. Но могло случиться все, что угодно. “Том! Спасательная группа из замка calling Mary Girl. Входите!”

“Возможно, он потерял сознание”, - послышался в наушниках тоненький голос фон Раабена. “Возможно, он мертв”.

“Мы никогда не найдем его без какого-нибудь сигнала”, - предсказал Виснер сквозь зубы, стиснутые от ударных волн. “Слишком большое поле поиска, недостаточно света, чтобы что-то разглядеть”.

На дневной стороне и на большей высоте все было бы проще, подумал д'Эндилли. Его разум был доведен до отупения, способный только повторять очевидное снова и снова. Там, где воздух был разрежен, чем здесь, с менее непредсказуемыми колебаниями скорости ветра и плотности, при достаточном освещении, Тома было бы легче увидеть, а также спасти. Но подготовка Дрога была невыносимо медленной задачей, когда приходилось останавливаться и планировать каждый шаг. Спасатели прибыли очень поздно. Возможно, слишком поздно. Девочка Мэри, возможно, уже сделала последний шаг.

Если ее не найдут в течение следующих нескольких минут, от попытки придется отказаться. Они были слишком близко к точке возгорания. Приборная панель показывала, что температура снаружи быстро повышается. Скоро приемные отверстия превратятся в красно светящиеся драконьи пасти. И вскоре после этого —

“Hei! Dort!” von Raaben bellowed. “ Ровно в одиннадцать, видишь его? Туда, я говорю!”

“Прыгающий Иуда, да”, - воскликнул Виснер. “Я ошибался. Мы действительно обнаружили его невооруженным глазом”. В его тоне появилась решительность. “О'кей, Чак, ты все еще хочешь быть командиром эскадрильи?”

“Mais oui. Кто более квалифицирован?” Теперь Д'Эндилли сам заметил далекую фигуру. Обладая присущим пилотам чувством динамичных взаимоотношений, он рассчитал, как перехватить самолет, и отдал соответствующие инструкции. Он знал, что на самом деле не превосходит своих коллег. Но единое командование было необходимо для координации усилий.

И им пришлось бы выполнять одну-единственную за все время работу по координации!

Три корабля развернулись, борясь за каждый градус поворота, и спикировали на Девочку Мэри. Относительные скорости были невелики, и они быстро установили местоположение. Там они пролетели недалеко от места крушения, которое окружили буксировочными тросами. Затем на мгновение воцарилась некая стабильность.

“ Том, ты меня слышишь? Входи, Том, - позвал Виснер.

“ Прекратим разговор, ” сказал д'Эндилли. “ Ты готов? Давай немного притормозим... Назад, назад, полегче ... Не так быстро, Придурок ... Подними немного, Билл ... Ага, мы его поймали.

Примерно на полпути между кораблями и воздушным шаром три троса были соединены тремя соединительными нитями, которые, в свою очередь, поддерживали гибкую металлическую сетку. Девочка-Мэри была как раз за этой сеткой. Инчмил, борясь с турбулентностью, которая угрожала запутать их лески и сбить их вместе, спасатели позволили сети двигаться медленнее, чем затонувшему судну. Носик совка вошел внутрь; сетка плотно прилегла; рыба была поймана.

“ Кажется, все в порядке, правда? ” спросил д'Эндилли. “Bien, отпусти ее”.

Наспех приспособленные шланговые механизмы в Mignonne, Sky Thief, и Seeadler вышли из строя. Буксирные тросы рванулись назад. Инструкция по радио была отправлена на небольшой пакет в контейнере воздушного шара. Он взорвался. Металл отслаивался. Когда яростный напор воздуха проник в его складки, парашют раскрылся.

Д'Эндилли взял свой шатающийся корабль под контроль, оглянулся назад и забыл обо всем остальном в своем благоговейном страхе. Высоко над грозовыми облаками, похожими на белые горы, начала расцветать прозрачная полусфера с призрачным лунным мерцанием на ее поверхности. Она раздувалась все шире, пока д'Эндилли не подумал, что ткань наверняка разорвется и выпустит падающую звезду.

Но ткань выдержала. Для расширения этого эластомера требовалось много энергии, которую Мэри Герл получала благодаря своей скорости. Она начала падать более круто, но с быстро уменьшающейся скоростью. Сбавляя скорость, чтобы не отставать, д'Эндилли обнаружил, что находится под действием силы тяжести почти в три раза большей, чем у самого Юпитера. Что ж, это не должно быть слишком тяжело для тела Тома в течение того короткого времени, пока это должно продолжаться.

Его живое тело, надо надеяться. “Том, ты здесь? Ты слышишь нас?”

Четыре корабля устремились на восток. Они пересекли линию восхода солнца и увидели длинный свет цвета роз над бесконечными полями пара. Крошечное солнце поднималось для них все выше. Они спускались к облакам, пока не увидели, как молния лизнула его кромку.

Но к тому времени они потеряли почти всю скорость. Обломки спускались с парашютом довольно мягко. Это было совершенно обескураживающе, когда они приблизились к Мэри Герл и быстро сцепились. Вторая радиокоманда подожгла термитные патроны на кабелях и оторвала их от сети.

Двигатели взмыли ввысь. Посмотрев назад, д'Андилли увидел, что парашют подхватило ветром и отправило, трепеща, в сторону грозовой тучи высотой в тысячу километров. Юпитер жаждет мести,странно подумал он. Ну и черт с ним. Мы вернемся.

Через некоторое время звезды заполнили прозрачную тьму. Наступила великая тишина. Планета казалась не более чем нарисованным фоном. Д'Эндилли осторожно встряхнулся, как будто боялся, что ушибленная плоть отвалится. Но, похоже, никакого серьезного вреда причинено не было. “Давайте выйдем на орбиту”, - сказал он. Собственный голос показался ему странным, прозвучал сквозь звон в ушах. - Я хочу подняться на борт и посмотреть, как там Том.

Он с ужасом думал о том, что может обнаружить.

“Чушь собачья”, - сказал Виснер, сдерживая смех. - “Это я могу вам сказать. Я отсюда вижу его кабину. Он машет и обменивается рукопожатиями сам с собой, как сумасшедший. С ним все в порядке”.

Д'Эндилли запрыгал от радости.

“Должно быть, у него просто отключилось радио”, - сказал фон Раабен. “С заглохшим двигателем он во всем полагался на аварийные аккумуляторы, и я думаю, что они должны быть разряжены. Давайте посмотрим, проложим курс и вернемся как можно быстрее. Я хочу немного пива.

“ Пива ты получишь, - пропел д'Эндильи, - столько пива, сколько пожелаешь, ты, Бош с пеной у рта, пива в кружках размером с Юпитер, пока у тебя из ушей не польется. При условии, конечно, что я получу столько же коньяка.

Он скорректировал векторы тяги в соответствии с навигационными указаниями. Три корабля с грузом двинулись к месту встречи. Теперь Д'Эндилли почти ощущал вкус спиртного. Он заполнил свою кабину хриплой песней.

…“Que donn’rez vous, fa belle,

Pour le voir revenir?”

Auprès de ma blonde

Qu’il fait bon, fait bon, fait bon,

Auprès de ma blonde

Qu’il fait bon dormir!

В Веста замок пульсировала энергией, ускоряя домой.

Капитан бен Джуда окутал голову клубами дыма и, прищурившись, посмотрел на крошечный лучик. С большой осторожностью он поднес его к фок-мачте клипера и некоторое время держал на месте, пока клей не начал застывать. Его внутренний взор представил себе этуВолну как реальную вещь, которая вскоре будет введена в эксплуатацию, чтобы поднять облако парусов и оседлать ветер по всему миру. Над головой кружили чайки, не белее кильватерного следа, который она рассекала по бесконечно голубой воде.…Он вздохнул. С таким же успехом можно смотреть фактам в лицо. Романтика давно умерла во вселенной.

Раздался робкий стук. Он отложил пинцет и сказал: “Войдите”.

Рой Пирсон прошаркал мимо. Бен Джуда был шокирован осунувшимся видом мужчины. “Привет, ребята! Что за чертовщину вы затеяли?” - спросил он так сердечно, как только мог. “ Вот так принимаешь пищу в своей каюте последние полдюжины вахт. Если бы я не был так занят, взвешивая нас, я бы пришел посмотреть, что с тобой.

“ О, оставь это. ” Пирсон опустился на край койки и уставился между колен на палубу. Его голос был едва слышен. - Ты знаешь, почему я держался подальше от посторонних глаз.

“ Ну же. Никто не сердится на тебя за то, что ты дал совет, который оказался ошибочным. Ты должен лучше знать своих пилотов. Они могут немного поскуливать, чего вполне заслуживают, но никто из таких экстравертов не может затаить обиду. Даже Том Хасимото заметил в mess, когда услышал эту историю, что на твоем месте он поступил бы точно так же, как ты”.

“ Дело не в этом. ” Голос стал громче, резче. “ Дело в тебе. Я думал, что смогу быть самодовольным, подавая жалобу. Но это бесполезно, я не могу.” Пирсон поднял глаза. “Но я все равно собираюсь это сделать”, - сказал он. “Я должен. Если мы не будем придерживаться доктрины, сколько еще молодых людей умрут или станут калеками?”

“ Ну, ради всего святого! Бен Джуда расхохотался. “ Это то, что тебя грызло? Рой, Рой, ты нужен нам для комической разрядки. Разве вы не слышали отчет командующего о спасенном судне?

“ Н-нет. Что... — Пирсон попытался подняться, но ноги не слушались.

Он произвел беглый осмотр и сразу же обнаружил причину неисправности. В двигателе, конечно. Пары серной кислоты разъели перемычки между реактором и генератором geegee”.

“Откуда, черт возьми, это взялось?”

“ Это тоже ясно. Мак говорит мне, что в прошлом были подобные инциденты с участием других видов оборудования. Видите ли, сталь обычно маринуют в серной кислоте, и часть кислоты просачивается внутрь, попадает прямо между кристаллами. Затем, в герметичной среде, подобной этому моторному отсеку, и под воздействием ядерной радиации и случайных импульсов возбуждения поля ... кислота снова вытекает. Очень, очень медленно, но это происходит. Против подобных вещей были приняты меры предосторожности, но, очевидно, они были недостаточно тщательными. Вы помните, что Mary Girl - один из старейших находящихся на вооружении кораблей-разведчиков. У нее было много времени, чтобы эффект накопился.

“Но это означает—” Мозг Пирсона начал работать по привычному шаблону. “Да, с этим не должно быть трудно справиться. Установите рН-метры или что-нибудь в этом роде, чтобы предупреждать ”.

“Я тоже думал об этом”, - сказал бен Джуда. “Ретроспектива всегда намного острее предвидения, не так ли? Хорошо, предположим, я бы не отменил ваши приказы, и мы бы не вернули тот корабль. Сколько еще людей было бы потеряно, прежде чем была бы найдена причина?

Пирсон уставился на него. - Совершенно верно.

“Таким образом, мое решение привело к получению Компанией чистой прибыли или, по крайней мере, к избежанию серьезных чистых убытков. Так что ваш долг - вынести мне самую высокую оценку и назначить прибавку к жалованью”.

Пирсон неуклюже вскочил на ноги и протянул дрожащую руку. На его веках выступили слезы. - Можешь не сомневаться, Илай, я так и сделаю!

“ Сейчас, сейчас, ” смущенно пробормотал бен Джуда. “ Не стоит поднимать шум. Расслабься. Выпей чего-нибудь”.

Вскоре Пирсон достаточно овладел собой, чтобы предложить сыграть в шахматы.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

(Посвящается Айзеку Азимову)

На Лагаше, после того как появятся Звезды,

ремонтников при дневном свете немного.

Трудно оставаться культурным

когда все города будут сожжены

и отцовство тоже сомнительно.

НЕВИДИМОЕ СОЛНЦЕ

The Захватчики разместили свой флот на стандартных орбитах патрулирования. В остальном они не предприняли ничего, чтобы замаскироваться. Это свидетельствовало об уверенности, которая охладила Дэвида Фолкейна.

По мере того, как его спидстер приближался к Ванессе, он фиксировал на своих приборах корабль за кораблем. Один пролетел так близко, что его обзорным экранам потребовалось небольшое увеличение, чтобы разглядеть детали. Она была гигантом класса "Нова", и лишь едва заметные внешние признаки указывали на то, что руки, создавшие ее, не были человеческими. Ее орудия пронзали черноту и толпящиеся созвездия; солнечный свет отражался от ее боков; она была прекрасна, надменна и устрашающа.

Фолкейн сказал себе, что не испугался должным образом. Сам удивлялся, насколько большим лжецом он был.

Его трубка зажужжала, вызов на универсальном диапазоне. Он нажал кнопку "Принять". Циферблат доплеровского компенсатора показывал, что линкор быстро согласовывает с ним векторы. Изображение, появившееся на экране, было ... нет, едва ли ванессанцем, но представителем того же вида. Оно что-то бормотало.

“ Извините, спикка да— ” Фолкейн затормозил. Завоеватели склонны быть обидчивыми, а этот парень сидел на борту судна, которое могло съесть континент ядерным оружием, а потом использовать его лодку в качестве зубочистки. “Я сожалею о своем незнании ваших различных языков”.

Краок посигналил. Очевидно, он, она или yx не знали англика. Ну, наречие Польско-технической лиги… “Loquerisne Latine?”

Существо потянулось за вокализатором. Без такой помощи люди и Краока довольно сильно искажали звуки друг друга. Поправив его, офицер спросил: “Sprechen Sie Deutsch?”

“ А? Челюсть Фолкейна ударилась о кадык.

“Ich haben die Deutsche Sprache ein wenig gelehrt,” said the Kraok with more pride than grammar, “bein der grosse Kapitän.”

Фолкейн крепко вцепился в кресло пилота, в свой рассудок и разинул рот.

Помимо того, что это существо было враждебным, оно не представляло собой неприятного зрелища. Ростом около двух метров, телом он напоминал стройного тираннозавра, если только можно представить себе тираннозавров с коричневым мехом. Из спины торчал огромный ребристый спинной плавник, частично сложенный, но все еще переливающийся всеми цветами радуги. Руки были совершенно человекообразными, за исключением четырехпалых кистей, где у каждого пальца был дополнительный сустав. Голова была круглой, с хохлатыми ушами, тупой мордой, глаза меньше, чем у человека.

Одежда состояла из нагрудного знака власти, поясного ремня и пистолета на поясе. Таким образом, Фолкейн мог покопаться в своей памяти и выяснить, к какому из трех краоканских полов принадлежал офицер: к так называемому передатчику, который был оплодотворен самцом и, в свою очередь, оплодотворил самку. Мне следовало бы догадаться. он подумал, даже если в библиотеке на Ганстанге не так много информации о них. Самцы невысокие и кроткие, и растят детенышей. Женщины наиболее изобретательны и принимают большинство решений. Передатчики наиболее воинственны.

И прямо сейчас выслеживают меня с оружием. Он чувствовал себя совершенно изолированным. Пульсация и журчание лодки, запахи переработанного воздуха и его собственного пота, его вес под внутренним гравитационным полем были подобны яичной скорлупе ощущения жизни вокруг него. Снаружи лежал старкнесс. Могущество Лиги было удалено на несколько парсеков. и эти чужаки объявили себя ее врагами.

-Antworten Sie, - потребовал Краок.

Фолкейн перебирал полузабытые обрывки идиша, которые он иногда слышал от старого Мартина Шустера, своего учителя во время ученичества. -Ихх... вейсс... нит кейн…Дейч, - произнес он как можно медленнее и отчетливее. “Пойми меня...ах ментш... uh, zeit azay git.” Другой сидел неподвижно. “Черт возьми, с тобой люди”, - сказал Фолкейн. “Я знаю имя одного из них. Юта Хорн. Понимаешь? Юта Хорн.”

Краок переключил его на другого, который сидел на корточках на фоне электронного оборудования. Из интеркома донеслись нечеловеческие звуки. Новенький повернулся к Фолкейну.

“Я немного знаю латынь”, - сказал yx. Несмотря на вокал, акцент был достаточно сильным, чтобы распространиться на пумперникеля. “Вы идентифицируете себя”.

Фолкейн облизнул губы. “Я представитель Лиги Полесотехников в компании Гарстанга”, - сказал он. “ Капсула посыльного принесла мне весть о вашем, э-э, пришествии. В ней говорилось, что у меня есть разрешение прибыть сюда.

“Итак”. Снова свистки. “Действительно. Одной лодке, невооруженной, мы разрешаем совершить посадку в Элан-Тррле. Ты создаешь проблемы, мы убиваем”.

“Конечно, не буду”, - пообещал Фолкейн. Если у меня не будет возможности. “Я продолжу прямо сейчас. Вам нужен мой план маршрута?”

Yx так и сделал. Компьютер пилота лодки отправил номера на линкор. Маршрут был утвержден. Мазерные лучи прошлись по космосу, предупреждая другие корабли не спускать глаз со спидстера. “Ты идешь”, - сказал Краок.

—Но этот Рог Юты...

“Коммандер Хорн увидится с вами, когда захочет. Уходите”. Экран погас, и Фолкейн ушел. Ускорение напрягло компенсаторы его внутреннего поля.

Он судорожно выдохнул воздух из легких и уставился наружу. До сих пор, когда он мчался к Звезде Турмана, в поле зрения преобладала Бета Центавра, немигающая, почти невыносимо яркая на расстоянии двух десятков световых лет. Но теперь солнце Ванессы показало видимый диск. Это был не сверхгигант типа B, но, тем не менее, впечатляющий, белый F7, усеянный протуберанцами, мерцающий короной. Если его защитные экраны выйдут из строя, его излучение пробьет корпус и уничтожит его.

Ну, он сглотнул, я хотел быть лихим искателем приключений. И вот я здесь, и больше всего мне хочется сбежать.

Он потянулся, противопоставляя мышцы друг другу, немного снял напряжение. Потом он почувствовал голод и пошел на корму, чтобы соорудить сандвич; а когда он поел и раскурил трубку, к нему вернулось некоторое оживление. Потому что ему было всего двадцать лет.

Когда он получил документы подмастерья, он был одним из самых молодых людей, когда-либо получавших их. Во многом это произошло благодаря его роли в неприятностях на "Айвенго". Чтобы установить аналогичный рекорд для получения сертификата мастера торговли, ему понадобился еще один или два подвига. Сообщение Бельджагора вызвало у него радостный возглас.

Теперь оказалось, что он столкнулся с чем-то более грозным, чем он себе представлял. Но он оставался отпрыском баронского дома в Великом герцогстве Гермес. Нельзя опускать руки, а, что?

Как минимум, если бы он ничего не сделал, кроме как сообщил в штаб Сектора о случившемся, это привлекло бы к нему внимание начальства. Может быть, сам старина Ник ван Рийн услышал бы об этом Дэвиде Фолкейне, который так явно пропадал даром в том унылом маленьком форпосте на Гарстанге.

Он изобразил бесшабашную ухмылку. Это выглядело лучше, чем в прошлом году. Хотя его лицо оставалось неизлечимо курносым, оно утратило пухлость, которая раньше приводила его в отчаяние. И он был крупным, светловолосым и поджарым, сказал он себе, и у него был превосходный вкус в одежде и винах. А также в женщинах, добавил он, становясь с каждой минутой все более самодовольным. Если бы только он не был единственным человеком на вверенной ему планете — Что ж, возможно, этот таинственный человек с Рогами привез с собой несколько запасных женщин ...

Ванесса выросла в иллюминаторах, красноватый шар, испещренный зелеными и синими пятнами, искрящийся отражениями небольших морей. Фолкейну стало интересно, как его называют жители. Будучи самими колонистами, чья цивилизация не развалилась за время длительного перерыва в космических путешествиях краокан, как это произошло в других поселениях, они, несомненно, говорили на одном языке. Почему Турман не поступил, как обычно в таких случаях, и не внес местное название своего открытия в каталоги?

Вполне вероятно, потому, что мужчины не могли обернуть вокруг него свою гортань. Или, может быть, ему просто захотелось назвать планету “Ванессой”. Иуда, какая блестящая возможность представилась исследователю! Какая девушка могла бы устоять перед предложением назвать в ее честь целый мир?

Стал различим еще один военный корабль на сторожевой орбите. Фолкейн перестал мечтать.

В ушедшие великие дни своей экспансии краока так и не основали города. Концепция столь маленькой единицы, имеющей собственную идентичность — и состоящей из еще меньших отдельных подразделений, каждое из которых обладает своей обособленностью, — была им слишком чужда. Тем не менее, они дали названия взаимосвязанным убежищам, которые построили в различных местах. Библия Фолкейна — “Руководство земного пилота по региону Бета Центавра” — сообщила ему, что Элан-Тррл в любом из нескольких возможных вариантов написания можно найти в средних северных широтах и он отмечен радиомаяком Лиги.

Такое перенаселенное микрорельеф мало что могло сказать о планете. Единственными упомянутыми важными опасностями были озон и ультрафиолет. Он надел комбинезон с капюшоном и фильтрующую маску с защитными очками. Крошечный космопорт нависал над ним. Он приземлился и сошел на берег.

На мгновение он замер, пытаясь сориентироваться, привыкая к странностям. Небо над головой было безоблачным, очень бледно-голубым, солнце светило так ослепительно, что он не мог смотреть вблизи. Цвета казались размытыми в этом жестоком освещении. За портом холмы спускались к озеру, от которого отходили оросительные каналы, рассекавшие ландшафт, густо заросший голубовато-зеленым кустарником. По берегам канала росли корявые деревья с перистыми листьями, а по воде скользили моторные лодки с высокими носами. Сельскохозяйственные машины на полях и время от времени пролетающие над головой гравитационные аппараты, должно быть, были импортированы торговцами Лиги. На горизонте возвышался сухой коричневый горный хребет.

Фолкейн чувствовал тяжесть под действием силы тяжести в одну и две десятых "G". Вокруг него гудел ветер, обдавая его волнами жара. Но в этом спертом воздухе он не испытывал особого дискомфорта.

На другой стороне порта Элан-Тррл возвышал луковичные башни. Их серый камень имел размытые очертания из-за тысячелетий выветривания. Он не заметил большого движения; в основном, как он полагал, под землей. Его взгляд с благодарностью скользнул по домашним фасадам из стали и витрила комплекса Лиги на краю космического поля. Они колыхались в отблесках жара.

Рядом с ним стояли два сосуда. Один был коренастым Холбертом, очевидно, Бельягора; второй, худощавый и вооруженный, созданный по образцу земного охотника, должно быть, принадлежал захватчикам. Несколько краока стояли на страже в ее тени. Должно быть, им сказали ожидать Фолкейна, потому что они не двинулись ему навстречу. И не заговорили. Пока он шел к лагерю, он чувствовал, как их взгляды сверлят его спину. Его сапоги издавали громкий, одинокий шум под порывами ветра.

Дверь квартиры агента открылась перед ним. Воздух в вестибюле был не менее жарким и затхлым, чем снаружи, свет едва ли менее резким. Но, естественно, Лига поставила бы сюда кого-нибудь из звезд F-type. Фолкейн начал более благожелательно относиться к cool green Garstang's. И почему этот Бельягор унко не вышел ему навстречу?

Из интеркома раздалось: “Дальше по коридору направо” - на латыни и хриплым басом.

Фолкейн проследовал в главный офис. Бельягор сидел за своим столом, попыхивая сигарой. Над ним висела эмблема Полесотехнической лиги - ранний космический корабль "Каравелла" на фоне солнечного луча и девиз, который будет носить весь транспорт. Компьютеры, вокалисты и другое оборудование тоже были знакомы. Босс - нет. Фолкейн никогда раньше не встречал никого из Джалиля.

“ Так вот ты где, ” сказал Бельягор. - Ты и так слишком долго.

Фолкейн остановился и посмотрел на него. Фактор был несколько антропоидным. То есть его коренастая фигура имела две ноги, две руки, одну голову и не имела хвоста. Но ростом он был немногим больше метра; на каждой его ступне было по три толстых пальца, на руках - по три противоположных пальца; килт, который был его единственной одеждой, открывал серую чешую и желтое брюшко. Его нос лучше всего можно было бы сравнить с мордой тапира, а уши - с крыльями летучей мыши. Пучок морковных ресничек пророс из макушки, пара мясистых усиков-хемосенсоров - над глазами. Эти глаза были такими же маленькими, как у краока; животным, которые видят далеко в ультрафиолетовом диапазоне и не используют красную часть человеческого спектра, не нужны большие зрачки.

Как для сравнения, ванессанка присела на корточки на yxs—нет, на этот раз на нее — за хвост перед столом. Бельягор взмахнул сигарой. “ Это Квиллипап, мой старший офицер связи. А ты - кто?…как теперь твое дурацкое имя?

-Дэвид Фолкейн! - крикнул я. Новичок ничего не мог поделать, кроме как огрызнуться, когда он был простым подмастерьем лицом к лицу с Мастером.

“ Что ж, присаживайся. Выпьешь пива? Вы, земляне, легко обезвоживаетесь.

Фолкейн решил, что Бельягор, в конце концов, не такой уж плохой парень. “ Спасибо, сэр. Он сложил свое худощавое тело в шезлонг.

Приказал джалиланец по внутренней связи. “Возникли какие-нибудь проблемы в пути?” спросил он.

“Нет”.

“ Я и не ожидал, что ты придешь. С тобой не стоит возиться. Кроме того, Хорн хотел, чтобы ты поехал, а он, кажется, занимает высокое положение в их флоте. Бельягор пожал плечами: “Не могу сказать, что я сам хотел тебя. Никем не выбранный детеныш! Если бы где-нибудь поблизости был опытный человек, мы, возможно, что-нибудь сделали бы.

Фолкейн проглотил очередной комок гордости. “ Сожалею, сэр. Но когда Лига действует здесь всего несколько десятилетий — я не уверен, что вы имеете в виду. В вашем сообщении только что говорилось, что система Турмании была захвачена силами Краоки, которые приказывают Лиге покинуть весь регион Беты Центавра.

“ Ну, кто-то же должен пойти предупредить ШТАБ, ” проворчал Бельягор, “ а я сам не пойду. То есть я решил остаться здесь и тянуть время, может быть, даже убедить их изменить свое мнение. Твоя собственная почта не пропустит тебя. Некоторое время он кипел от злости в тишине. “Но сначала, прежде чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты попытался сделать несколько элементарных наблюдений. Вот почему я обратился за помощью к Гарстангу, а не к Рокслатлю. Снарфен, вероятно, в десять раз способнее тебя — он Мастер, — но ты человек, а среди анторанитов есть люди, занимающие высокие посты. Как Юта Хорн, который сказал, что хотел бы взять у тебя интервью, после того, как я упомянул о твоем происхождении. Так что, может быть, ты сможешь получить представление о том, что происходит. Я всегда говорю, что одному представителю вашей нелепой расы нужно понять другого.

Фолкейн мрачно настаивал на своем. - Анторанийцы... сэр?

“ Захватчики называют свою базу Анторан. Они не хотят описывать ее, кроме названия.

Фолкейн взглянул на Квиллипапа. - У тебя нет никаких предположений, откуда они берутся? - спросил он.

“Нет”, - сказала Краок в свой вокалайзер. “Не может быть мира, который, как известно, заселила Раса. Но записи неполные”.

— Я не понимаю, как...

“ Я сейчас объясню. Задолго до того, как ваш вид или вид мастера Бельягора были кем угодно, кроме дикарей, наши великие предки на Краоканане...

- Да, я знаю о них.

“ Не перебивай своих начальников, детеныш, ” прорычал Бельягор. “ Кроме того, я не уверен, что ты действительно знаешь историю. И тебе не повредит услышать это снова, независимо от того, прочитал ты одну-две книги или нет. Его нос презрительно дернулся. “ Ты из Solar Spice & Liquors, верно? Они здесь не торгуют. Для них ничего нет. Что касается межзвездной торговли, Ванесса не производит ничего, кроме лекарств и флуоресцентных ламп, которые бесполезны для вашего образа жизни. Что касается меня, то я здесь не только как агент General Motors в Джалиле, я часто представляю другие компании с похожих планет. Поэтому я должен знать ситуацию изнутри. Продолжай, Квиллипап.

- Теперь ты перебиваешь, - надулся ванессанец.

“Когда я говорю, это не перебивание, это просветление. Продолжай, я сказал. Но сделай это покороче. Ни одной из твоих певческих хроник, слышишь?

“Величие Расы невозможно передать без Баллад о Триумфе”.

“Превзойдите величие гонки! Продолжайте”.

“О, ну, он, вероятно, все равно не смог бы оценить это великолепие”.

Фолкейн стиснул зубы. Где, черт возьми, было обещанное пиво?

“ Итак, тысячи и тысячи лет назад, ” спокойно начал Квиллипап, “ Раса освоила космические полеты и отправилась колонизировать звезды. Долгим и могучим было это стремление, и рассказы о героических экипажах эхом отдаются в веках. Как, например, Унгн — ”

- Вектор назад, - приказал Бельягор, потому что Квиллипап, казалось, вот-вот разразится песней.

Фолкейн подумал, не было ли ее хвастовство вызвано комплексом неполноценности. Дело в том, что краока так и не научились создавать гипердвигатель. Все должно делаться на околосветовых скоростях: десятилетиями или столетиями, от звезды к звезде. И тогда только яркие F-типы, которые сравнительно редки, были разумными целями. Солнца поменьше, такие как Сол, были слишком холодными и тусклыми, слишком бедными в ультрафиолетовом излучении, от которого зависела высокоэнергетическая биохимия. У более крупных, таких как Бета Центавра — действительно, у любых выше F5 в главной последовательности — не было планет. Краока повезло, что они нашли четырнадцать новых систем, которые могли использовать.

“Попробуй представить себе достижение предков”, - настаивал Квиллипап. “Они не просто пересекали немыслимые межзвездные бездны, они часто преобразовывали атмосферу и экологию целых миров, чтобы сделать их пригодными для жизни. Никогда другой вид не достигал такого мастерства в том искусстве, которым они обладали”.

Ну, естественно, нет, подумал Фолкейн. У современных космических путешественников не было причин становиться планетарными инженерами. Если им не нравился какой-нибудь глобус, они отправлялись на поиски другого. Путешественники, путешествующие до света, не могли быть такими разборчивыми.

Он должен признать, что прошлое краокан обладало определенным величием. Мужчины вряд ли бы так долго осуществляли столь масштабный проект; у них было больше индивидуальной, но меньше расовой гордости.

“Когда наступили Темные века, ” сказал Квиллипап, “ мы вспомнили. Что бы еще ни ускользало от нас, мы все же могли смотреть в ночное небо и знать, какие звезды сияют над нашими сородичами”.

Согласно тому, что читал Фолкейн, крах был постепенным, но неизбежным. Сфера деятельности просто стала слишком большой для столь медленных экспедиций; достижение следующего белого солнца стало слишком дорогостоящим по времени, труду и ресурсам. Так исследования закончились.

И точно так же велась торговля между колониями. Ее нельзя было заставить платить. Полесотехническая лига существует просто потому, что — при наличии гипердвигателя и контроля силы тяжести — межзвездная перевозка бесчисленных планетарных товаров обходится дешевле, чем их производство дома. Хотя у древних краока отсутствовал мотив получения прибыли, они не были освобождены от законов экономики.

Поэтому они больше не строили звездолетов. Со временем большинство колоний даже прекратили межпланетные путешествия. Некоторые погрузились в хаос и окончательное варварство. Ванессе повезло больше: цивилизация сохранялась, окостеневшая и неизменная, но на довольно высоком технологическом уровне, около трехсот столетий. Затем появился Турман. И теперь Краока снова получили известия от своих потерянных братьев и мечтали о воссоединении Расы.

Для чего требовались деньги. Космический корабль - это не совсем дешево, а Лига - не благотворительная организация. Пусть ванессанцы накопят достаточный кредит, и верфи в других частях галактики будут рады принимать их заказы. Но не раньше.

Фолкейн осознал, что Квиллипап бубнит о более насущных делах.

“... Ни хроники, ни предания не указывают на мир, который мог бы быть Антораном. Фонетический анализ тайно записанной речи и некоторые детали обычаев, которые были замечены, позволяют предположить, что планета была заселена выходцами с Дзуа. Но Дзуа был одним из первых миров, на которых распалась цивилизация, и не сохранилось никаких свидетельств о предприятиях, которые когда-то могли там зародиться. Анторан, соответственно, должен быть пятнадцатой колонией, забытой дома и никогда не упоминаемой остальными из нас.

“ Вы уверены? - Рискнул спросить Фолкейн. — Я имею в виду, не могла ли одна из известных планет краокан...

“Конечно, нет”, - сказал Бельягор. “Я был на всех них и знаю их возможности. Флот, подобный этому, — а меня водили в космос, показали, насколько это большой флот и на что он способен, — не может быть построен без такой промышленности, какой никто не смог бы скрыть ”.

“ Захватчики…что они сказали?

“ Я же сказал, что это слово не дает подсказки. Они не принадлежат к вашему виду болтунов. У краоков слишком силен инстинкт племенной идентичности, чтобы нарушать безопасность ”.

- Они должны были, по крайней мере, объяснить свои причины.

“Ах, это. ДА. Они одержимы идеей восстановить старое общество, на этот раз как империю. И они хотят изгнать Лигу из всего региона, потому что они говорят, что мы кучка доминаторов, эксплуататоров, осквернителей чистых традиций и я не знаю, что еще воняет ”.

Фолкейн украдкой взглянул на Квиллипапа. Он не мог прочитать выражения ее лица, но спинной плавник — охлаждающая тело поверхность - выпрямился, а хвост поменялся местами. Ванесса не оказала сопротивления захвату. Вполне вероятно, Квиллипап ни капельки не пожалела бы, если бы ее нынешних работодателей выгнали.

Человек осторожно сказал: “Ну, сэр, в некотором смысле они оправданы, не так ли? Это их дом, не наш. Мы не сделали для краока ничего, на чем бы не получили приличную прибыль. И если они хотят иметь с нами дело, им придется изменить высокую, древнюю культуру ...

“Твой идеализм пронзает меня до глубины души; я не буду говорить, в каких частях моей анатомии”, - усмехнулся Бельягор. “Важно то, что Лига может потерять колоссальную сумму денег. Все наши объекты в регионе должны быть конфискованы, вы слышите? Так что они тоже получат нашу сделку с более крутыми звездами. И я не думаю, что они остановятся на этом. Те люди, которые с ними, чего они хотят?”

“ Ну... да, ” признал Фолкейн. Нельзя было отрицать, что его собственный вид был одним из самых хищных во вселенной. “В вашем сообщении упоминался некто по имени Юта Хорн. Звучит довольно, э-э, в духе Дикого Запада и бандитов”.

“Я сообщу ему, что вы здесь”, - сказал Бельягор. “Он хочет поговорить с представителем Лиги своей расы. Что ж, ему придется довольствоваться тобой. Хотел бы я надеяться, что тебе удастся что-нибудь вытянуть из него.

В комнату вплыл серво с бутылками: “Вот пиво”, - объявил Бельягор. Машина открыла две, Квиллипап резко отклонил третью. Ее сухожилия были натянуты, а хвост хлестал по когтистым лапам.

“Ад фортунам туам”. не слишком искренне сказал Бельягор и залпом выпил пол-литра.

Фолкейн открыл маску у рта и сделал то же самое. Затем он выплюнул жидкость обратно, поперхнулся, закашлялся и с трудом удержался от рвоты.

“А?” Бельягор вытаращил глаза. “Что, во имя девяти гнойничковых преисподних—? О. Понятно. Я забыл, что ваша порода не выносит джалиланских белков. Он хлопнул себя по бедру с пистолетным звуком. “Ха, ха, ха!”

Поскольку люди столь же вездесущи, как и они сами, почти на каждом форпосте Лиги на нетеррестоидных планетах есть апартаменты, оборудованные для таких посетителей. Фолкейн боялся, что офицеры-анторанийцы, принадлежащие к его роду, захватили бы каюту, оставив его бездельничать в тесном спидстере. Но, как он узнал, они предпочитали свои космические корабли. Возможно, они опасались мин-ловушек. Он мог свободно бродить по нескольким комнатам.

Его телефон зазвонил, когда девятнадцатичасовой рабочий день Ванессы подходил к концу. С экрана выглянул мужчина в облегающей зеленой униформе. У него были жесткие черты лица, усы и такой сильный загар, что поначалу Фолкейн принял его за африканца. “ Вы тот, с другой Полесотехнической станции? - спросил он. Он говорил холодно, с гортанным акцентом.

“ Да. Дэвид Фолкейн. А вы коммандер Хорн?

“ Нет. капитан Бланк, отвечающий за безопасность. Поскольку коммандер Хорн собирается провести с вами совещание, я принимаю меры предосторожности.

- Я не совсем уверен, о чем нам следует совещаться.

Бланк выдавил улыбку. Казалось, это причинило боль его лицу. “Ничего определенного, Фриман Фолкейн. Мы хотим, чтобы вы передали определенные послания Лиге. В противном случае, скажем так, взаимовыгодно получить некоторые личные впечатления друг о друге, не осложненные врожденными различиями между видами. Антораны будут сражаться, если потребуется, но предпочли бы этого не делать. Коммандер Хорн хочет убедить вас, что мы не монстры и не занимаемся неблагоразумными делами. Мы надеемся, что вы, в свою очередь, сможете убедить свое начальство.

“Гм-м-м...Ладно, где и когда?”

-Я думаю, что лучше всего на вашей должности. Мы предполагаем, что вы не настолько глупы, чтобы попытаться нарушить перемирие.

“ Когда военный флот находится прямо у меня над головой? Не волнуйся! Фолкейн задумался. “ Как насчет поужинать здесь? Я проверил припасы, и они лучше всего, что может быть на космическом корабле.

Бланк согласился, назначил время на час вперед и отключился. Фолкейн занялся кухонными серверами. Тот факт, что ему предстояло обедать с врагом, не означал, что он не мог хорошо пообедать. Конечно, такой космический ковбой, как Юта Хорн, не отличил бы икру от картечи, но Фолкейн был готов смаковать за двоих.

Пока он одевался в официальный золотой костюм, он привел в порядок свои мысли. Казалось, что среди захватчиков было не так уж много людей, но все они, похоже, были ключевым персоналом. Без сомнения, именно они изначально показали анторанийцам, как создавать warcraft, и были опытными стратегами и тактиками всего шебанга. Хорн был готов прийти сюда, потому что такой же человек, взятый на борт корабля, мог заметить слишком много важных мелочей, которые ускользнули бы от Бельджагора. Но Фолкейн мог бы попытаться выкачать из него...

С орбитальной флотилии приземлился тендер. Опустились сумерки, и Фолкейн едва мог разглядеть, что к его жилищу направился одинокий человек в сопровождении четырех краоканских охранников. Те заняли посты у входа.

Прошла минута, пока его гость ждал в воздушном шлюзе преобразования озона; затем Фолкейн активировал внутреннюю дверь. Анторанит только что повесил фильтрующую маску. Фолкейн покачнулся.

- Что? - заорал он.

Она не могла быть намного старше его. Униформа плотно облегала фигуру, которая ошеломила бы его, даже если бы он не соблюдал целибат в течение нескольких месяцев. Иссиня-черные волосы мягко спадали на плечи, открывая огромные карие глаза, вздернутый носик, самый восхитительный рот, который у него когда—либо был...

Она превратила акцент Бланк в музыку. “ Фримен Фолкейн? Я коммандер Хорн.

-Юта Хорн?

“ Да, это верно, Ютта Хорн из Нойхайма. Ты удивлена?

Фолкейн кивнул с видом потерпевшего.

“ Видите ли, население Нойхайма невелико, и любой, у кого есть какие-то способности, должен помочь. Кроме того, мой отец был тем человеком, который открыл затерянную планету и начал весь этот крестовый поход. Краока, с их чувством предков, почитают меня за это; и более того, они привыкли думать о женщинах как о лидерах. Так что я полезен вдвойне; любые приказы, переданные мной, наверняка будут выполняться в точности. Вы, должно быть, уже встречали женщин-космонитянок.

“Э—э-э, дело только в том, что, э-э...” Я понимаю. Когда он диктовал мне свое письмо, Бельягор использовал "scribe", адаптированный к англиканской орфографии. Вполне понятно, когда так мало людей теперь говорят по-немецки. Он действительно использовал местоимение мужского рода в отношении нее. Но либо ему не довелось познакомиться с ней лично, либо он слишком презирает людей, чтобы обращать внимание на их пол.

Эта потеря полностью его.

Фолкейн взял себя в руки, улыбнулся своей самой широкой улыбкой и отвесил свой самый размашистый поклон. “Хотел бы я каждый раз так приятно удивляться”, - промурлыкал он. “Добро пожаловать, коммандер. Присаживайтесь. Что бы вы хотели выпить?”

На ее лице отразилось сомнение. - Я не уверена, что должна.

“ Ну же, ну же. Ужин без аперитива подобен... кхм... дню без солнца.

“Ах, я не знаком с этими вещами”.

“ Тогда тебе давно пора стать таким. Фолкейн велел ближайшему серву принести старомодную одежду. Сам он предпочитал мартини, на расстоянии нескольких световых лет, но если бы ее вкус был необразованным, она бы выпила больше чего-нибудь сладкого.

Она чопорно устроилась на стуле. Он увидел, что ее наручный коммуникатор был включен, несомненно, передавая сигнал охранникам снаружи. Если они услышат что-нибудь подозрительное, они ворвутся внутрь. Тем не менее, они не уловили бы нюансов того, что Фолкейн лихорадочно планировал.

Он тоже сел. Она отказалась от сигареты. - У тебя, должно быть, не было возможности испортиться от цивилизации, - рассмеялся он.

“Нет”, - невозмутимо согласилась она. “Я родилась и выросла на Нойхайме. До сих пор мои единственные визиты за пределы системы были к неизведанным звездам в ходе тренировочных полетов”.

- Что это за Нойхайм? - спросил я.

“ Наша планета. Часть системы Анторанит.

“ А? Ты хочешь сказать, что Анторан - звезда?

Ютта Хорн закусила губу. - Я не знала, что у тебя сложилось противоположное впечатление.

Несмотря на ее близость, или, может быть, из-за того, что она его стимулировала, разум Фолкейна заработал. “Ах-ха!” - он ухмыльнулся. “Это мне о чем-то говорит. Мы считали само собой разумеющимся, что анторанийцы были с одной планеты, а их союзники-люди просто искатели приключений. Земляне не называют себя солярианами. Но земляне и марсиане действуют коллективно. Следовательно, вокруг Анторана вращается не одна обитаемая планета. Ваш Нойхайм; и сколько миров краокан?

- Неважно, - отрезала она.

Он махнул рукой. “ Извините, если побеспокоил вас. Вот наши коктейли. Давайте выпьем за лучшее взаимопонимание между нами”.

Она сделала глоток, сначала нерешительно, потом с откровенным удовольствием. - Вы более дружелюбны, чем я ожидала, - сказала она.

“ Как я мог относиться к вам иначе, миледи? Она покраснела и захлопала ресницами, но было очевидно, что она не разыгрывала кокетку. Он сбавил обороты; никогда не ставь в неловкое положение свою цель. “Мы обсуждаем наши разногласия, как два цивилизованных человека, пытающихся достичь компромисса. Не так ли?”

“ Какие у вас есть полномочия подписывать договоры? Возможно, она никогда не была в цивилизации, но ее научили, как это работает.

“Никаких”, - сказал Фолкейн. “Однако, как человек на месте, я могу дать рекомендации, которые будут иметь значительный вес”.

- Ты выглядишь таким молодым для такой важной персоны, - пробормотала она.

“Ну что ж, ” скромно сказал Фолкейн, “ я, знаете ли, немного покрутился. У меня была возможность сделать то-то и то-то. Давай поговорим о тебе.

Она приняла его местоимение за множественное число и начала, должно быть, подготовленную лекцию.

На Анторане действительно были планеты, которые когда-то колонизировали краока с Дзуа. Хотя поселенцы волей-неволей отказались от межзвездных путешествий, они поддерживали межпланетную торговлю на протяжении тысячелетий, сохранив больше технологий, чем Ванесса.

Сорок с лишним лет назад Роберта Хорна из Новой Германии преследовал крейсер Лиги. Он проложил курс, чтобы сбить преследователя со следа — старый маневр уклонения от звезды — и таким образом прошел так близко от Анторана, что засек радиоизлучение. Позже он вернулся, чтобы провести расследование, и обнаружил планеты.

“Да, он был вне закона”, - вызывающе ответила его дочь. “Он был лидером среди землевладельцев’ Revolt...so хороший, настолько эффективный, что впоследствии они не осмелились объявить ему амнистию”.

Фолкейн смутно слышал об этом деле. Что-то связанное с заговором первых семей Новой Германии, потомков первых пионеров, с целью вернуть власть, которую у них отняла новая конституция. И, да, Лига была вовлечена; республиканское правительство предложило лучшие торговые концессии, чем Землевладельцы в свое время. Неудивительно, что эта девушка делала для Лиги все возможное.

Он улыбнулся и снова наполнил ее бокал. “Я могу посочувствовать”, - сказал он. “Видите ли, я из Hermes. Аристократия, безусловно, моя любимая система ”.

Ее глаза расширились. - Ты Адель... благородного происхождения?

“ Младший сын, ” сказал Фолкейн, снова став скромным. Он не добавил, что его отправили на Землю для получения образования, потому что он продолжал путать следы, которые должен был нести аристократ. “Продолжайте. Ты очаровываешь меня.

Система Анторанита включает в себя одну планету, которую краока модифицировали для обитаемости, но которая была слишком далеко, слишком холодной и темной, чтобы на нее действительно стоило тратить время. Для людей так лучше. Это мой мир, Нойхайм.

Хм-м-м, подумал Фолкейн. Это подразумевало по крайней мере одну планету дальше вглубь, которая действительно обеспечивала хорошую среду обитания краокан. Очень возможно, что не один; такой большой военный флот, какой, по утверждению Бельджагора, он видел, не может быть построен в спешке без большого количества населения и ресурсов. Но это, в свою очередь, подразумевало большое солнце с широкой биотермальной зоной. Что не имело смысла! Каждую звезду F-типа в этом регионе посетили инспекторы Лиги; аналогично и G-типы; и определенно не было такой системы, как...

“Мой отец тайно вернулся в Новую Германию”. - сказала Ютта Хорн. “Он набирал рекрутов там и в других местах. Весь мир Нойхайма был отдан им в обмен на помощь”.

Я почти уверен, что они изначально заложили идею завоевания, размышлял Фолкейн. Да, я могу догадаться, как Краока может поддаться вражеской концепции воссоединения Фатерланда. И учитывая достаточное количество пропаганды против Лиги, они вполне могут прийти к убеждению, что единственный способ добиться объединения - это сначала изгнать нас.

“Итак, германские инженеры показали анторанийцам, как создавать корабли с гипердвигателями, — сказал он, - а германские офицеры обучали экипажи; и германские секретные агенты отслеживали события за пределами системы - боже, как вы были заняты”.

Она кивнула. После двух рюмок ее тон немного смягчился. “ Это правда. Все на втором месте после крестового похода. Потом мы сможем расслабиться. С каким нетерпением я жду!”

“Почему бы не начать прямо сейчас?” Спросил Фолкейн. “Зачем бороться с Лигой? Мы не возражаем ни против того, чтобы краока построили звездный десантник за свой счет, ни против любых социальных договоренностей, которые вы заключили на Нойхайме.

- После того, как Лига вмешивалась в прошлом? - с вызовом спросила она.

“Да, конечно, мы делаем это время от времени, когда наши интересы оказываются под угрозой. Но все же, Ютта, — тут он обратился к ней по имени, “ Полесотехническая лига — это не государство, даже не правительство. Это не что иное, как взаимовыгодная ассоциация межзвездных торговцев, которые, вероятно, более волчьи друг к другу, чем к кому-либо извне.

“Сила - это единственная основа переговоров, ” сказала она, обращаясь к Клаузевицу. “ Когда мы и наши союзники обезопасим этот регион, тогда, возможно, мы позволим вам снова действовать здесь ... по нашим правилам. В противном случае вы могли бы слишком легко навязать нам свою волю, если бы мы не желали того же, что и вы.

“Лига не собирается мириться с этим”, - предупредил он.

“Я думаю, Лиге лучше сделать это”, - парировала она. “Мы здесь, в регионе, с внутренними линиями связи. Мы можем нанести удар из космоса, откуда угодно. Военному флоту Лиги придется преодолеть много парсеков. Он обнаружит, что его базы разрушены. И он не будет знать, где находятся наши родные планеты!”

Фолкейн поспешно отступил. Он не хотел, чтобы она была в таком настроении. “У тебя, безусловно, огромное преимущество”, - сказал он. “Лига может собрать силы, на порядки превосходящие вас, — конечно, вы это понимаете, — но Лига вполне может решить, что цена победы над вами будет больше, чем любая возможная выгода от этого”.

Так подсчитал мой отец перед смертью. Торговцев, которые не жаждут ничего, кроме денег, можно запугать. Адельсволк другой. Они живут ради идеала, а не ради экономики”.

Жаль, что у тебя не было шанса высунуть свой хорошенький носик из своего самодовольного маленького королевства и посмотреть, на что похожи работающие аристократы,подумал Фолкейн. Вслух: “Ну, теперь, Ютта, я не могу полностью согласиться. Помни, я и торговец, и сын дворянина. Психологии не так уж непохожи. Пэр должен быть политиком со всеми вытекающими отсюда последствиями, иначе он никуда не годится. А торговец должен быть идеалистом ”.

“ Что? Она изумленно моргнула. - Как?

“ Ты же не думаешь, что мы работаем только ради денег? Если бы это было целью, мы бы сидели дома в безопасности. Нет, это приключение, новые горизонты, жизненное завоевание неживой природы — самой Вселенной, величайшего врага из всех”.

Она нахмурилась, но тут же смягчилась. - Я не совсем понимаю.

— Предположим, я приведу вам несколько примеров...

Ужин был подан в башенке на крыше, откуда открывался такой вид, словно находишься на свежем воздухе. К вечеру Ванесса преобразилась. Обе луны были в вышине, маленькие и быстрые, превращая землю в фантазию из тусклого серебра и движущихся теней. Озеро блестело, местные башни были похожи на гигантские цветы. Небо над головой было усыпано великолепными звездами, Бета Центавра была королевской жемчужиной, ее голубое сияние соответствовало цвету лун.

И светящиеся панели ласкали загорелые щеки Ютты своим собственным светом; из динамика тихо звучала седьмая симфония Бетховена; в бокалах для шампанского танцевали пузырьки. Ужин плавно перешел от закусок и консоме к рыбе, жареному мясу и салату, к пите-фур, а теперь и к сырам. Фолкейн держал фляжку "магнума" занятой. Не то чтобы кто—то из присутствующих был пьян — Ютта, увы, до сих пор сохраняла патриотический вид, - но они оба чувствовали себя более чем бодро.

“Расскажи мне что-нибудь еще”, - настаивала она. “У тебя была такая замечательная жизнь, Дэвид. Как герой древней саги — но это происходит сейчас, что делает его вдвойне лучше”.

“ Дай подумать, - сказал он, наливая ей еще. - Может, в тот раз, когда я сорвался на планете-изгоеце?

- Что “А”?

“ Свободная планета, без солнца. Их плавает в космосе больше, чем звезд. Видите ли, чем меньше тело, тем больше вероятность того, что оно образовалось при слиянии галактик. Обычно вы находите их в groups...to честно говоря, обычно вы их не находите, потому что пространство большое, а они маленькие и темные. Но по чистой случайности, по пути от Тау Кита к семидесяти Змееносцам, я...

На самом деле это приключение произошло с кем-то другим. Как и большинство историй, которые рассказывал Фолкейн. Но он не видел причин портить хорошую историю педантизмом.

Кроме того, она продолжала рассеянно и ничего не подозревая потягивать, пока он говорил.

“...И, наконец, я пополнил запас воздуха, прокипятив и обработав замороженные газы. И был ли я рад уйти!”

“ Думаю, да. ” Она вздрогнула. “ Космос суров, прекрасен, но безрадостен. Мне больше нравятся планеты. Она посмотрела вдаль. “Ночь здесь отличается от домашней. Я не знаю, что мне нравится больше, Нойхайм или Ванесса. Я имею в виду, после наступления темноты”, - добавила она. - Ни один из миров Краокана не приятен днем.

“ Совсем никаких? Вы, должно быть, видели большое разнообразие, когда трое из них были соседями.

“ Пять, ” поправила она. Ее рука поднеслась ко рту. “Lieber Gott! Я не хотел говорить.

Он усмехнулся, хотя внутри у него все затрепетало от нового возбуждения. Иуда! Пять планет — шесть, считая Нойхайма, — в термальной зоне, где вода была жидкой ... Вокруг одной звезды! “Это не имеет никакого практического значения, ” сказал он, - когда вы, очевидно, нашли какой-то способ сделать всю вашу систему невидимой. Я хотел бы узнать о тебе больше, вот и все, и я не смогу, пока ты не расскажешь мне что-нибудь о своем доме. Он потянулся через стол и похлопал ее по руке. “Это то, что дало вам ваши мечты, ваши надежды - ваше очарование, если можно так выразиться. Нойхайм, должно быть, рай”.

“Нет, это тяжелый мир для людей”, - искренне ответила она. “В моей собственной жизни нам приходилось переселять целые деревни к полюсам, поскольку планета приближалась к Солнцу. Даже у краока были проблемы по сходным причинам ”. Она высвободилась из его объятий. - Но я говорю о том, о чем не должна.

“Очень хорошо, давайте придерживаться безобидных вещей”, - сказал он. “Вы упомянули, что дома ночи были другими. В каком смысле?”

“О... Разные созвездия, конечно. Не сильно, но достаточно, чтобы заметить. И потом, из-за полярных сияний мы нигде не видим звезды так ясно, как здесь, ни с какого места. Я должен больше ничего не говорить. Ты слишком наблюдателен, Дэви. Лучше расскажи мне о своем Гермесе. Она неотразимо улыбнулась. “Я хотел бы знать, откуда берутся твои собственные мечты”.

Не испытывая отвращения, Фолкейн говорил о горах, девственной пустыне, равнинах, затемненных рогатыми стадами, о прибое в Тандерстриндз—

- Что это значит, Дэви?

“ Ну, купаться в прибое. Ну, ты знаешь, волны, вызванные приливом. Он решил развеять ее подозрения шуткой. “Теперь, мой бедный невинный, ты снова выдал себя, Ты намекаешь, что в Нойхайме нет приливов и отливов”.

“В этом нет ничего плохого”, - сказала она. “Правда, у нас нет луны. Океаны похожи на огромные спокойные озера”.

— Разве солнце не... - Он осекся.

“ Не так уж и далеко, крошечная огненная точка, но я не могу привыкнуть к здешнему диску. Ютта резко поставила свой бокал. “Послушай, - сказала она, - ты либо очень молод и мил, либо умен, как сатана”.

- Почему не оба?

“ Я не могу рисковать. Она встала. “ Мне лучше уйти сейчас. Я совершила ошибку, придя.

“ Что? Он с трудом поднялся на ноги. “ Но вечер только начался. Я подумал, что мы могли бы вернуться в гостиную и расслабиться под музыку. ”Liebestod, например.

“ Нет. ” Страдание и решимость сменяли друг друга на ее лице. “ Я слишком наслаждаюсь собой. Я забываю следить за своим языком. Передайте Лиге это наше слово. Прежде чем они смогут выступить против нас, у нас будут звезды Краокана и многое другое. Но если Лига проявит благоразумие, Джо, возможно, мы сможем обсудить торговые соглашения. Она опустила глаза. Она покраснела. “Я был бы рад, если бы ты смог вернуться”.

Политика! Фолкейн застонал. Он ничего не добился, пытаясь переубедить ее, и должен, наконец, проводить ее до двери. Там он поцеловал ей руку ... И прежде чем он успел развить это начало, она прошептала "спокойной ночи" и вышла на улицу.

Он налил себе крепкого виски, раскурил трубку и развалился в шезлонге. Ничто не могло заменить его.

Крысы! он размышлял. Гигантские крысы-мутанты! Она вышвырнет меня с планеты прямо сейчас, завтра на рассвете, прежде чем я смогу использовать любую информацию, которую мог бы собрать.

Ну, по крайней мере, в штаб-квартире Сектора будут девушки. И, может быть, в конце концов я снова окажусь здесь.

В качестве подмастерья-ассистента; и Ютта окажется на социальной вершине межзвездной империи. Она не стала бы пренебрегать мной из-за этого, но был ли у нас когда-нибудь шанс быть вместе?

Он тяжело вздохнул и нахмурился, услышав упрек в адрес портрета Хокусая, изображающего старика, который висел напротив него. Старик улыбнулся в ответ так, что Фолкейну захотелось врезать ему по носу.

Долгосрочное значение схемы Нойхаймера было гораздо более отвратительным, чем потеря нескольких гигакредитов торговыми принцами, понял Фолкейн. Предположим, что это все-таки удалось. Предположим, могущественной Полесотехнической лиге был брошен вызов и она потерпела поражение, и была создана империя Краокан. Что ж, сами по себе краока могут быть довольны, а могут и не быть довольны тем, что остановились на этом этапе и установили мирные отношения со всеми остальными. В любом случае, они не представляли прямой угрозы для человечества; им не нужна была такая же недвижимость.

Но люди Нойхаймера - они уже говорили о себе как о крестоносцах. Вспомните прошлую историю Homo, называющего себя сапиенсом, и представьте, что такой впечатляющий успех сделал бы с кучкой идеологически мотивированных милитаристов! О, процесс будет медленным; им придется увеличить свою численность, расширить свою промышленную базу и получить контроль над каждой полезной для человека планетой по соседству. Но, в конце концов, за власть, и славу, и свержение ненавистных торговцев, и продвижение Образа Жизни — война.

Пришло время подавить их. Хорошее здоровое облизывание дискредитировало бы землевладельцев; мир, меркантилизм и сотрудничество с другими — или, по крайней мере, простая беспощадная экономическая конкуренция - вошли бы в моду на Нойхайме; и, между прочим, подмастерье, сыгравший значительную роль в этом исходе, мог рассчитывать на раннюю сертификацию в качестве Мастера-торговца.

Тогда как простой вестник дурных вестей...

“ Ладно, ” пробормотал Фолкейн. - Шаг первый в процессе подавления: найдите их планетарную систему!

Они не могли надеяться вечно держать его местонахождение в секрете. Как раз достаточно долго, чтобы обеспечить контроль над этим регионом; и, учитывая разрушительную мощь космического флота, это не должно быть очень долго. Хотя он оставался скрытым, источник их силы был довольно эффективно защищен. Следовательно, все их усилия могли быть направлены на чисто наступательные операции, что давало им военный потенциал, далеко непропорциональный их реальной силе.

Тем не менее, если Лига решит бороться, Лига победит. В этом нет сомнений. В ходе войны этот секрет должен был быть раскрыт, так или иначе. И тогда — ядерной бомбардировке из космоса —Нет!

Землевладельцы делали ставку на то, что Лига, вместо того чтобы начинать дорогостоящую битву за приз, который наверняка был бы разорен в ходе боевых действий, проголосует за сокращение своих потерь и достижение соглашения. Поскольку Анторан был скрыт, ставка выглядела довольно хорошей. Но какими бы благоприятными ни были шансы, только фанатики ставили на кон целые живые миры. Бедная Ютта! В какую грязную компанию она попала. Как бы ему хотелось познакомить ее с приличными людьми.

Хорошо, тогда где же была эта звезда?

В какое-нибудь местечко неподалеку. Ютта ничем себя не выдала, признав, что созвездия дома были почти такими же, как здесь. Древний Краока не мог путешествовать какими-либо огромными путями, поскольку существуют межзвездные расстояния. Кроме того, база базирования должна находиться на этой территории, чтобы ее флот мог использовать преимущество внутренних коммуникаций.

И Анторан должен быть большим и ярким, не позже на главной последовательности, чем, скажем, GO. И все же ... все возможные солнца уже были устранены информацией, которой Лига давно обладала.

Если только — подождите минутку — это не могло быть скрыто плотной туманностью?

Нет. Должны были остаться радиосигналы. И Ютта говорила, что видела звезды из своего дома.

Аврора. Хм-м-м. Она упомянула о необходимости для некоторых жителей деревни мигрировать к полюсам, поскольку ее планета слишком приблизилась к своей звездной системе. Что означало, что их первоначальные поселения находились намного дальше к экватору. Несмотря на это, полярные сияния были заметны: куда бы ты ни пошел, сказала она. Это, опять же, наводило на мысль о высокоэнергетичном солнце.

Забавно, насчет эксцентричной орбиты. В системе больше одной планеты с такой же проблемой. Неслыханно. Можно подумать, что...

Фолкейн резко выпрямился. Трубка выпала у него изо рта на колени. “ Святой... гипер…Иуда, - выдохнул он.

После этого он яростно задумался. Он пришел в себя только тогда, когда угли из трубки подожгли его брюки.

Дверь в квартиру Бельджагора, одновременно офис и резиденцию, едва успела закрыться с пути Фолкейна. Но, войдя в вестибюль, он резко остановился. В маленькой комнате, выходящей на эту улицу, разговаривали двое краока. Один был вооружен и в медной бородке, захватчик. Другим был Квиллипап. Они замерли.

“Приветствую”, - сказал агент связи после паузы. “Что привело вас сюда?”

“Я хочу видеть вашего босса”, - ответил Фолкейн.

- Я думаю, он спит, - сказал Квиллипап.

- Очень жаль. - Фолкейн направился по коридору.

“ Стой! ” Квиллипап бросился за ним. - Я же сказал тебе, что он спит.

“А я говорил тебе, что жаль, что его приходится будить”, - отчеканил Фолкейн.

Квиллипап посмотрела на него. Ее спинной плавник приподнялся. Анторанит скользила совсем рядом, держа руку недалеко от бластера.

“ Что ты можешь сказать такого срочного? Медленно спросил Квиллипап.

Фолкейн посмотрел ей прямо в глаза и ответил: “Что у тебя такого срочного, что это не может подождать, пока Бельджагор восстанет?”

Тишина под ледяным белым светом. Фолкейн почувствовал, как кровь стучит у него в ушах. Кожу покалывало. Энергетический пистолет, на его вкус, выглядел слишком по-деловому. Но Квиллипап, не говоря ни слова, развернулась на каблуках и повела свою спутницу обратно в офис. Фолкейн с трудом перевел дыхание и продолжил свой путь.

Ему не сказали, в какой части здания жил фактор, но планировка подобных помещений была довольно стандартной. Дверь в номер была заперта. Он позвонил. Ничего не произошло. Он снова нажал на кнопку.

У сканера, должно быть, есть экран в спальне, потому что голос из извещателя прохрипел: “Ты! Неужели ты думаешь, что я встал бы ради чумазого человека?

“ Да, ” сказал Фолкейн. - Срочно.

“ Тебе срочно нужно прыгнуть с ближайшего утеса, верно. И тебе плохой ночи. - Динамик отключился.

Это прилагательное “срочно” было перегружено работой, решил Фолкейн. Он нажал на кнопку звонка.

“ Прекрати свой адский шум! взвыл Бельягор.

“Конечно, когда ты впустишь меня”, - сказал Фолкейн.

Щелчок.

Фолкейн насвистывал “Голубой Дунай”, чтобы скоротать время, пока нажимал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась. Бельягор выскочил вперед. Фолкейн с интересом отметил, что джалиланец спал в пижаме, ярко-фиолетовой. “ Ты наглый щенок! ” заорал фактор. - Убирайся отсюда!

“ Да, сэр, ” сказал Фолкейн. - Вы тоже идите.

-Что? -спросиля

- Я должен показать тебе кое-что в моей космической шлюпке.

Глаза Бельягора покраснели. Его усики встали дыбом. Он пил воздух до тех пор, пока его маленькое круглое тело, казалось, не было готово взорваться.

“ Пожалуйста, сэр, ” взмолился Фолкейн. “ Вы должны. Это ужасно важно.

Бельягор выругался и замахнулся кулаком.

Фолкейн уклонился от удара, схватил Мастера-Торговца за воротник и брюки и понес его, брыкающегося и вопящего, по коридору. “Я же говорил тебе, что ты должен прийти”, - терпеливо повторил подмастерье.

Двое краока в вестибюле ушли, а те, кто нес караул на военном корабле, не сделали ни малейшей попытки вмешаться. Возможно, за мохнатыми бесстрастными лицами они наслаждались зрелищем. Фолкейн оставил трап выдавленным из своего спидстера, но установил на входе замок распознавания. Дверь открылась для него. Он отнес Бельягора внутрь, опустил его на землю и стал ждать, когда разразится буря.

Джалиланец не произнес ни слова, только посмотрел на него. Его морда слегка дрогнула.

“ Ладно, ” вздохнул Фолкейн. “ Вы не принимаете мои извинения. Вы аннулируете мой сертификат. Ты задушишь меня моими собственными кишками. Что-нибудь еще?

- Полагаю, у тебя есть объяснение, - сказал Бельджагор, словно ногти, медленно скользящие по классной доске.

“ Да, сэр. Дела ждать не будут. И я не осмеливался говорить нигде, кроме как здесь. Твоя Квиллипап ведет себя слишком дружелюбно с самозваными освободителями. Для нее не составит труда установить ”жучки" в твоей квартире.

То количество озона, которое поступило с ними — меньше, чем днем, — должно быть, к настоящему времени было переработано в кислород. Фолкейн снял фильтрующую маску. Бельягор пробормотал что-то об атмосфере земного типа, в остальном фактор остыл удивительно быстро. - Говори, детеныш, - приказал он.

- Видишь ли, - сказал Фолкейн, - я знаю, где Анторан.

“ Хех? Бельягор подпрыгнул на несколько сантиметров в кресле пилота, которое он занимал.

“Они бы никогда не отпустили меня, если бы узнали, что я знаю”, - продолжил Фолкейн. Он прислонился спиной к переборке. Его взгляд скользнул за иллюминаторы. Обе луны зашли, и Бета Центавра правила небесами. - Как есть, тебе тоже придется пойти.

“ Что? Невозможно! Если вы думаете, что я отдам собственность ”Дженерал Моторс" банде пиратов...

“ В любом случае, они, несомненно, вскоре отправят тебя собирать вещи, ” сказал Фолкейн. “ Признай это. Ты просто ненавидишь сдаваться. Но мы должны взять быка за хвост и посмотреть ситуации прямо в лицо”.

“ Что вы имеете в виду, говоря, что знаете, где Анторан? Бельягор зашипел. “Ты проглотил что-нибудь, что Роговое существо сказало тебе в шутку?”

“Нет, сэр, она не собиралась давать мне никакой информации. Только, ну, она выросла в изолированном, преданном своему делу, спартанском обществе. У нее не было оборудования, чтобы справиться со мной. Фолкейн ухмыльнулся. “В переносном смысле, я имею в виду, не буквально. Ее товарищи не допускали воздействия алкоголя и приятных разговоров. Я полагаю, они сами не привыкли к таким вещам. Возможно, они также рассчитывали, что я буду настолько ошеломлен ее внешностью, что просто буду таращиться и слушать ее. Они кажутся очень романтичной компанией. Чертовски опасные, но романтичные ”.

“ Ну? Ну? Что сказал Хорн?

“Мелочи". Но они выдали шоу. Например, Анторан - это не планета, а звезда. И только одна звезда поблизости, возможно, соответствует этим данным. Фолкейн позволил Бельджагору немного поворчать, прежде чем указал на небо и сказал: ”Бета Центавра“.

Фактор действительно взорвался. Он прыгал по каюте, размахивая руками и беснуясь. Фолкейн сохранил в своей памяти наиболее подходящие эпитеты для последующего использования.

Наконец Бельягор достаточно успокоился, чтобы встать на одном месте, поднять палец и сказать: “Ты невыразимый идиот, к твоему сведению, Бета - голубой гигант типа B. До начала космических полетов люди знали, что у гигантских солнц нет планет. Угловой момент на единицу массы доказал это. После появления гипердвигателя прямые экспедиции к любому из них решили проблему. Даже если предположить, что каким-то образом кто-то обзаведется спутниками, эти спутники никогда не станут обитаемыми. Гигантские звезды сжигают водород так быстро, что их существование измеряется миллионами лет. Миллионы, слышите, не миллиарды. Возраст беты Центавра вряд ли составляет десять миллионов лет. Прошло более половины ее стабильного срока службы. Она превратится в сверхновую и станет белым карликом. У жизни не было бы шанса развиться до уничтожения планет. Повторяю, их там нет. Причина, по которой планеты есть только у меньших солнц, понятна. Большая протозвезда, конденсирующаяся из межзвездной среды. создает слишком сильное гравитационное поле, чтобы процесс вторичной конденсации происходил вне ее.

“ Я думал, что даже люди изучают элементарную астрофизику в первом классе школы. Я ошибался. Теперь ты знаешь.

Его голос сорвался на крик. - И за это ты вытащил меня из постели!

Фолкейн двинулся, чтобы заблокировать выход из каюты. “Но я знаю”, - сказал он. “Все знают. Анторанийцы основали всю свою стратегию на нашем предвзятом мнении. Они полагают, что к тому времени, когда мы обнаружим, что Бета Центавра - странный случай, они будут контролировать весь регион.

Бельягор откинулся в кресле пилота, скрестил руки на груди и проскрежетал: “Что ж, заканчивайте этот фарс, раз уж должны”.

“Вот факты”, - сказал Фолкейн. Он отметил их галочкой. - Во-первых, система Анторанит была колонизирована Краокой, который не мог и не стал селиться на планетах с такими холодными солнцами, как Сол. Во-вторых, у Анторана шесть планет в зоне жидкой воды. Независимо от того, как вы расположите их орбиты, эта зона должна быть очень широкой, что указывает на соответственно яркую звезду. В-третьих, крайняя из этих шести планет слишком холодна и слабо облучена для комфорта краокан. но вполне подходит людям. Тем не менее, на ней наблюдаются яркие полярные сияния даже в зонах с умеренным климатом. Для этого вам нужно солнце, которое испускает частицы с огромной энергией: опять же, гигантское.

В-четвертых, эта планета людей, Нойхайм, находится далеко. Доказательство заключается в трех отдельных фактах. (a) Из Нойхайма видно, что у солнца нет диска, видимого невооруженным глазом. (b) Здесь нет заслуживающих упоминания солнечных приливов. (c) Год длинный. Я думаю, что-то около двух земных столетий. Я знаю, что год длинный, потому что Ютта проговорилась, что ее народу пришлось перенести несколько городов к полюсу некоторое время назад. Эксцентриситет орбиты делал нижние широты слишком жаркими, возможно, также слишком много ультрафиолета проникало в озоновый слой в этих частях и создавало ядовитые концентрации озона на поверхности, как здесь. Тем не менее, первоначальное поселение людей произошло сорок лет назад. Другими словами, радиус-вектор Нойхайма меняется с такой неторопливой скоростью, что стоило обосноваться в районах, которые, как знали колонисты, позже придется покинуть. Я полагаю, они хотели эксплуатировать местные полезные ископаемые.

“О'кей, несмотря на огромное расстояние от центра, Нойхайм пригоден для жизни, если вы не возражаете против глубокого загара. Какая звезда может нарушить закон обратных квадратов в таком грандиозном масштабе? Кто, как не голубой гигант! А Бета Центавра - единственный голубой гигант поблизости.

Он остановился, охрипший и нуждающийся в пиве. Бельягор сидел, как изваяние, предполагая, что кому-то захочется похоронить такое изображение, а минуты тянулись. Над головой просвистел космический катер - вражеский корабль, выполняющий неизвестное задание.

Наконец Бельджагор бесцветным голосом спросил: “Как там могут быть планеты?”

“Я с этим разобрался”, - ответил Фолкейн. “Уродство, как я уже отмечал ранее, возможно, единственный случай во вселенной, но все же возможный. Звезда захватила множество планет-изгоев”.

“ Ерунда. Отдельные тела не могут быть захвачены. Но Бельягор не стал выкрикивать свои возражения.

“ Согласен. Вот что, должно быть, произошло. Бета конденсировалась, уже имея массивное ядро, но, возможно, половина ее массы все еще была разбросана Бог знает как. множество астрономических единиц в виде туманного облака. Через него прошло скопление планет-изгоев. Гравитационное поле Беты развернуло их. Но из-за трения с туманностью они больше не улетели в космос. Как видите, потеря энергии приводит к преобразованию гиперболических орбит в эллиптические. Возможно, существовал также вторичный центр звездной конденсации, который позже по спирали превратился в основную массу. Два тела, безусловно, могут захватываться. Но я думаю, что достаточно было бы одного трения.

“ Эллиптические орбиты, конечно, были чрезвычайно эксцентричными. Трение немного сгладило их. Но Ютта признала, что и по сей день траектории планет достаточно эксцентричны, чтобы вызывать проблемы с погодой. Как вы помните, это тоже ненормальный случай. Дает нам еще одну подсказку ”.

- Хм-м-м. Бельягор потянул себя за нос и задумался.

“Планеты должны были выделять газы и водяной пар на ранних стадиях своего существования в результате вулканизма, как и любые другие субзвездные сферы”, - продолжал Фолкейн. “ Вещество замерзло в космосе. Но Бета его разморозила.

“Я не знаю, как краока из Дзуа узнали о сложившейся ситуации. Возможно, они просто не знали, что у голубых гигантов нет планет. Или, может быть, они послали телеметрический зонд для астрофизических исследований, и он сообщил им. В любом случае, они обнаружили, что на Бете есть пять потенциально хороших миров плюс один, который был маргинальным для них. Итак, они колонизировали. Конечно, планеты были стерильными, с ядовитыми атмосферами. Но древние краока были гениями в области экологической инженерии. Вы можете сами нарисовать, что они сделали: заселили воздух фотосинтезирующими формами жизни, чтобы потреблять первобытное органическое вещество и формировать основу экологии, и так далее. В таких условиях микробы размножались бы в геометрической прогрессии, и потребовалось бы не более нескольких столетий, чтобы мир стал пригодным для жизни ”.

Фолкейн пожал плечами. “Бета взорвется и уничтожит их работу через пять или десять миллионов лет”, - закончил он. “Но этого времени достаточно для любого, а?”

- Да, - тихо сказал Бельджагор.

Он поднял голову, посмотрел прямо на мужчину и сказал: “Если это правда, мы должны сообщить об этом Лиге. Военный флот, отправившийся прямиком к Бете, должен был застать врага врасплох. Как только родные планеты окажутся в наших руках, очевидно, что боевых действий не будет.

“ Угу. ” Фолкейн подавил зевок. Усталость начала одолевать его.

“Но это всего лишь гипотеза”, - сказал Бельягор. “Все ваши доказательства - слухи. Хорн мог вас разыграть. Лига не может основывать всю операцию на идее, которая может оказаться неверной. Это было бы разорительно. Нам нужны положительные доказательства ”.

“Хорошо”, - кивнул Фолкейн. “Итак, мы оба отправимся на наших отдельных лодках. Вы легко можете придумать какое-нибудь оправдание тому, что передумали оставаться здесь. Они ничего не заподозрят, если ты закатишь истерику и улетишь в космос ”.

Бельягор напрягся. “ Что ты хочешь сказать? Я самое терпеливое и внимательное существо в этом космосе.

-Что?-спросиля.

“Когда я думаю о том, с чем мне приходится мириться, с такой дерзостью, как твоя, глупостью, жадностью, вороватостью, отсутствием понимания—” Тон Бельджагора перешел в глухой рев. Фолкейн подавил второй зевок.

“Ну, теперь это не имеет значения”, - сказал фактор в качестве кода. “Я что-нибудь придумаю. Что ты предложишь после того, как мы взлетим?

“Мы отправимся якобы в ШТАБ”, - сказал Фолкейн. “ Как только мы выйдем за пределы досягаемости детекторов, мы направимся к Бете. Мы остановимся на безопасном расстоянии. Ты подожди. Я подбегу поближе к звезде и проведу наблюдения. Потом я вернусь к тебе, и мы действительно будем кататься на коньках по дому и маме”.

-Почему отдельная экскурсия? - спросил я.

“Меня могут поймать. В таком случае — если я не вернусь к вам в оговоренное время — вы можете сообщить Лиге то, что нам известно, и предложить им самим заняться расследованием Бета-версии ”.

“Хм-м-м. Ха. Верно. Но почему ты добровольно берешься за опасную часть? Я сомневаюсь, что ты компетентен”.

“ Сэр, ” устало сказал Фолкейн, “ может, я и молод, но я умею обращаться с инструментами. Этот спидстер создан для людей — вы не смогли бы управлять им эффективно — и он лучше приспособлен для быстрой шпионской работы, чем ваш корабль. Итак, я избран. Кроме того, ” добавил он, “ если меня поколотят, я буду простым подмастерьем, человеком к тому же. Ты мастер-торговец из Джалиля.

Его сарказм пропал даром. Бельягор выпрямился, из его свиных глаз потекли слезы. “ Верно! ” воскликнул он, задыхаясь от эмоций. “Как благородно с твоей стороны признать это!” Он пожал руку Фолкейну. “Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Я могу время от времени быть громким — я могу говорить грубо, когда мое терпение на исходе, — но поверьте мне, у меня нет предубеждения против вашей расы. Люди обладают прекрасными качествами. Ведь некоторые из моих лучших друзей - люди!”

Опасность возникла примерно в одном световом году от цели: расстояние, на котором можно обнаружить мгновенные пространственно-временные импульсы, излучаемые судном в гипердрайве. Лодка Бельягора находилась вне этого радиуса, ее собственные детекторы были широко открыты. Не то чтобы существовал какой-либо ощутимый шанс, что такую точку, как она, случайно обнаружат. У Фолкейна и так было бы достаточно проблем с назначением встречи, зная ее местоположение. Но если Бельджагор заметит “кильватерный след” другого корабля, он будет осторожен и не запустит свои собственные вспомогательные двигатели до тех пор, пока незнакомец снова не окажется на безопасном расстоянии.

У Фолкейна не было иного выбора. На полной квази-скорости он направился прямо к Бете Центавра.

Солнце росло и росло перед ним. При увеличении он мог видеть диск, бурлящий ядерными штормами, бушующий миллиардокилометровыми протуберанцами, адски синий и ужасный. Масса в одиннадцать раз больше Солнечной; светимость в тысячу четыреста раз больше; расстояние в полных сто девяносто световых лет - одна из самых ярких звезд на земном небе. Он попытался насвистеть мелодию, но звук получился слишком тихим и испуганным.

Внутрь. Внутрь. Теперь он мог включить камеры. Фотографируя обзорные экраны, которые компенсировали аберрацию и эффект Доплера, они запечатлели стабильный фон созвездий. Планеты, однако, регистрировались как полосы от метеоритов — да, здесь! Фолкейн изменил курс и повторил свои наблюдения. Вскоре у него были данные триангуляции для ввода в компьютер.

Он заметил лишь несколько захваченных миров, и не все из них были пригодны для жилья. Однако того, что у него было, было достаточно, особенно если учесть, что один из них находился примерно в тридцати семи астрономических единицах от солнца, что было правильным расстоянием и правильным диаметром для Нойхайма. И, ага, его детекторы показали гипервибрации, пересекающие местное пространство, возникающие и исчезающие среди звезд.

Один признак был слишком близко, на его вкус, и становился все ближе. Патрульный корабль, должно быть, учуял его след и направляется на разведку. Что ж, ей придется быть дьявольски быстрой, чтобы поймать эту его маленькую красотку!

Она была.

Улетая в открытый космос, Фолкейн наблюдал, как показания интенсивности ползут вверх. Он нахмурился, пыхнул трубкой и прикинул. Он мог бы встретиться с Бельягором до того, как тот подвергнется капитальному ремонту, но тогда анторанит окажется в пределах светового года от них и сможет зафиксировать оба.

Ну, они могли бы расстаться...

На панели детектора замерцала вторая стрелка. Фолкейн произнес нехорошие слова. Приближался еще один корабль. Экстраполируя направления и скорость увеличения амплитуды, он обнаружил, что Номер Два не может сбить его с ног, но может поймать неторопливо идущего Холберта Бельягора.

Итак. Что нужно было сделать, так это отключить вторичные устройства и затаиться, скрытые просторами космоса ... Э-э-э. Если бы эти ребята знали свое дело, они бы определили точку, где он остановился - на этом расстоянии — с точностью до нескольких миллионов километров. Они также отправились бы в субсветовую зону и вернулись бы домой по нейтринному излучению его энергетической установки. Или просто ткните в него пальцем с помощью радара.

“Брат, - сказал себе Фолкейн, - с тебя хватит и ананасов”.

Он смотрел в великолепие космоса, солнце за солнцем, пока солнца не стали такими плотными, что растворились в великом серебряном потоке Млечного Пути. Он вспомнил, как свет улавливается в листьях раскачиваемого ветром дерева; и каким вкусным было пиво в забавной маленькой швейцарской таверне; и как часто он смеялся среди друзей; и он почувствовал полное отсутствие амбиций стать героем.

Не раздражай их. Сдавайся. В противном случае они переключатся на твою частоту гиперскока и воткнут тебе боеголовку между ушами.

Бельягор все еще мог доложить Лиге после того, как враг вернется домой. Конечно, тогда у него не было бы подтверждения природы Беты Центавра. Неявка Фолкейна была недостаточным доказательством, когда он мог попасть в беду любым способом. Поэтому Лига должна послать своих собственных шпионов, которые также будут обнаружены. Используя сверхбыстрые корабли, они уйдут, но враг будет предупрежден и установит сильную охрану в своей родной стране. Если бы тогда началась война, она была бы более жестокой, чем кто-либо осмеливался думать, целые планеты могли бы быть сожжены, Ютта превратилась бы в раскаленный газ, а сам Фолкейн - в пепел.…Иуда!

Почему не было сверхсветового радио, чтобы он мог передать сообщение фактору до того, как ему придется остановиться? К черту законы физики!

Лодка гудела и дрожала от энергии движения. Фолкейн до безумия остро ощущал жажду, зуд между лопатками, необходимость подстричься. Не время было быть человеком. Думай, черт бы тебя побрал.

Он не мог. Он прошелся по каюте, прокурил свой кожистый язык, заставил себя съесть полную тарелку пайков и вернулся к мрачному взгляду детекторов. Пока, наконец, он не сказал: “К черту все это”, прикончил свою последнюю бутылку выпивки и пошел спать.

Он проснулся несколько часов спустя, и решение пришло к нему. Некоторое время он лежал, уставившись в потолок, восхищенный своей гениальностью. Но согласно расчетам, он скоро достигнет Бельягора. Что означало, что прямо сейчас он был в зоне обнаружения, и джалиланец, несомненно, проклинал полосу Бета-цвета, наблюдая за своими приборами. Он бы не заснул при таких обстоятельствах — только не он.

“Нет времени лучше настоящего”, - сказал Фолкейн, доказывая тем самым, что его оригинальность имеет пределы. Он вскочил со своей койки и начал делать пометки.

- О'кей, приятель. - Он устроился в кресле пилота.

Выключите вспомогательные устройства и перейдите на субсветовую. Через минуту снова включите их. Через тридцать секунд снова выключите. Минуту спустя снова включается.

Полесотехнический импульсный код. Стрелки любых детекторов, настроенных на него, должно быть, прыгают взад-вперед, тире-точка-тире-тире-точка. ГИПОТЕЗА ПОДТВЕРЖДЕНА. F. Повторите цикл, чтобы убедиться, что Бельягор заметил. И еще раз. Пусть он задается вопросом, было ли F чем-то иным, кроме инициала. Он узнает остальную часть идеи, и это все, что имело значение. Даст Бог, анторанийцы не узнают; этот конкретный код держался в секрете.

Двигатели начали протестовать против злоупотреблений. Фолкейн почувствовал запах горелой изоляции и услышал зловещий вой в гудении двигателя. Он сменил вектор движения, свернув под острым углом к своему прежнему маршруту, и уверенно поехал дальше.

Арифметика показывала, что когда Враг номер Один поравняется с ним, они будут уже более чем в световом году от Бельджагора. Как и Враг номер Два, который тоже услужливо приближался. Фолкейн автоматически встал с доски, принял душ, надел свою самую модную одежду и неторопливо приготовил завтрак.

Затем он уничтожил свои фотографии, реестр, маршрутные листы и некоторые части своего журнала и проделал художественную работу по подделке заменителей. Суда Лиги оборудованы для различных чрезвычайных ситуаций.

"Анторанит" приблизился, класс "Комета" с устрашающе выглядящими пушками. Индикатор ее зонда высветил команду остановиться. Фолкейн подчинился. Другой также перешел на субсветовую, развил кинетическую скорость и лег на осторожном расстоянии. Загудело радио. Фолкейн принял приглашение.

Типичный человек-офицер с длинной челюстью и грудью, увешанной орденскими лентами, уставился с экрана. “Привет”, - сказал Фолкейн. - Вы говорите на англике или латыни?

- Да, -сказал мужчина. Он выбрал первое. - Назовите себя сами.

“PL speedster смазал Молнию из Tricorn для Хоупвелла, подмастерья Себастьяна Томбса на борту solo. И кто бы вы могли быть?”

- Военный корабль “Нойхайм”, граф Гельмут Карл Бернхард фон Мольтке, командует землевладелец Отто фон Лихтенберг, говорит обер-лейтенант Вальтер Шмитт.

“Neuheim? Где, черт возьми, Нойхайм? Никогда о нем не слышал”.

“ В чем твоя цель? Почему ты пытался сбежать?

“Моя цель, ” сказал Фолкейн, - это поездка с моего поста на Трикорне, чтобы попросить кое-какие запасы на случай непредвиденных обстоятельств на Полесотехнической станции в Хоупвелле. У нас было наводнение, и оно порядком запутало нас. Что касается того, почему я убежал от тебя, когда незнакомцы начинают преследовать парня, чего ты ожидаешь от него?”

“ Вы предположили, что мы настроены недружелюбно, ” сказал Шмитт скорее со злостью, чем с печалью. “Может быть, ты недружелюбен к нам, ха?”

- Нет, ха. Если вы обратитесь к своим навигационным таблицам, то обнаружите, что Бета Центавра находится почти прямо между Трикорном и Хоупвеллом. И я направлялся в Хоупвелл, а не на какой-нибудь более близкий пост, потому что Хоупвелл - ближайшая планета, где я могу быть уверен, что получу все, что нам нужно. Проносясь мимо Бета-версии, я заметил неровности в двигателях ”. Это все еще было там, благодаря тому, что он использовал их в качестве радиоприемника. “Чтобы проверить векторное управление, я несколько раз менял курс, как вы, наверное, заметили. Затем совершенно внезапно, свист, здесь я обнаружил корабль, направляющийся ко мне там, где никакого корабля быть не должно. Возможно, вы были безобидной научной экспедицией, жаждущей порезвиться. Но я не собирался рисковать. Пираты существуют, ты же знаешь. Я удрал. Мои двигатели начали самопроизвольно включаться и выключаться на второй скорости. Я починил Lauritzens и попробовал сменить курс, надеясь, что вы поймете, что мне не нужна компания, и оставите меня в покое. Безуспешно. И вот мы здесь”.

Фолкейн напустил на себя возмущенный вид и стукнул кулаком по панели управления. “Похоже, это тебе нужно объясняться”, - рявкнул он. “Что это за комедия Нойхайма? Почему военные корабли кружат вокруг голубого гиганта? Что за идея отправиться в погоню за безобидным прохожим? Полесотехническая лига услышит об этом!”

“ Возможно, ” сказал Шмитт. - Проходите мимо, чтобы вас взяли на абордаж.

— Проклятие, ты определенно не имеешь права...

“ На вас нацелено несколько ядерных пушек. Гиффс, это верно?

- Так и есть, - вздохнул Фолкейн.

Он участвовал в соединении воздушных шлюзов соединительной трубой. Вошел Шмитт с отрядом, который наставил на него винтовки и потребовал предъявить его документы.

Вскоре: “Фери велл, герр Томбс. Может быть, вы честны. Я не знаю. Мы выполняем приказ. Необходимо будет интернировать вас на Нойхайме.

“ Что? - Взревел Фолкейн. Он задерживал дыхание, пока не побагровел и его глаза не вылезли из орбит. “ Ты понимаешь, кто я? Я сертифицированный член Политехнической лиги!”

“Тебе очень плохо”, - сказал Шмитт. “Пойдем”. Он схватил Фолкейна за запястье.

Фолкейн отдернул ее, выпрямился и благословил своего отца за то, что тот научил его правильным манерам. “Сэр, - сказал он, и из каждого слова сочился жидкий гелий, - если мне суждено стать заключенным, я протестую против незаконности, но я должен уступить. Тем не менее, существует такая вещь, как законы войны. Более того, я являюсь законным наследником баронства Драконшоу, Соединенного королевства Новой Азии и Радагача. Вы будете относиться ко мне с уважением, соответствующим моему положению!”

Шмитт побледнел. Он щелкнул каблуками, поклонился и последовал за ним, отдав честь. - Jawohl, mein Herr, - выдохнул он. “ Прошу у вас всемилостивейшего прощения. Если бы вы сочли нужным рассказать мне больше раньше, землевладелец фон Лихтенберг оказал бы вам честь за чашкой чая.

Замок Грауштайн был не самым худшим местом во вселенной для заключения. Несмотря на изможденность и сквозняк на высоком хребте, он был окружен лесами, где можно было отлично поохотиться. Еда была тяжелой, но съедобной, а местное пиво превосходным. Землевладелец Грауштайн сделал все возможное, чтобы уважаемый, хотя и обязательный гость чувствовал себя как дома. Во время долгих бесед и случайных экскурсий с гидом по планете, Фолкейн заметил интересные коммерческие возможности, как только в регионе воцарилось спокойствие.

Если только— Он не хотел рассматривать альтернативу. И через несколько недель время стало тянуться так же свинцово, как сосиски.

Таким образом, Фолкейн был вполне счастлив, когда слуга постучал в дверь его апартаментов и объявил о посетителе. Но затем вошла она. Он никогда не думал, что она будет таким неприятным зрелищем.

- Ютта, - прошептал он.

Она закрыла за собой дверь. Панели из темного дерева и гранита обрамляли ее там, где она стояла, ярко освещенная флуоресцентными лампами. Она была в штатском, и если он счел ее красивой в военной форме, то теперь он должен был умножить это на астрономический коэффициент.

- Так это действительно ты, - сказала она.

- П-п-пожалуйста, сядьте, - выдавил он.

Она осталась стоять. Черты ее лица были каменными, голос ровным. “Эти идиоты считали само собой разумеющимся, что вы были тем, за кого себя выдавали, торговцем, который просто случайно проходил мимо и увидел слишком много. Они никогда не допрашивали вас подробно, никогда не уведомляли командование флота. Я услышал о вас только вчера, в разговоре с землевладельцем фон Лихтенбергом, после того, как приехал домой в отпуск. Описание— - Слова оборвались.

Фолкейн собрал все свое мужество. - Военная стратегия, моя дорогая, - мягко сказал он.

- Что ты натворил? - спросил я.

Он велел своему пульсу замедлиться, достал трубку и изобразил, как набивает ее и разжигает. “Ты можешь напоить меня соком баббл, чтобы я мог рассказать все”, - улыбнулся он. “Я догадался об истине и пошел посмотреть, чтобы убедиться”.

“ То забавное маленькое существо, которое ушло примерно в то же время, что и ты.…он знал?

Фолкейн кивнул. “ О нем давно доложили в ШТАБ. Если Лига хотя бы наполовину так реалистична, как я думаю, боевой флот, которому вы не сможете противостоять, уже в пути ”.

Она стиснула одну руку поверх другой. В ее глазах стояли слезы. - Что за этим следует?

“ Они должны направиться прямо сюда. Я ожидаю их со дня на день. В системе Бета у вас нет ничего, кроме нескольких патрульных; остальной ваш флот разбросан по дюжине звезд. Верно? Лига не хочет бомбардировать планеты, но в данном случае— ” Она произнесла страдальческие слова. Он быстро подошел к ней, взял обе эти руки и сказал: “Нет, нет. Реальная политика, помните? Цель войны - не уничтожить врага, а навязать ему свою волю. Зачем нам убивать людей, которым мы могли бы что-то продать? Мы просто возьмем в плен бета-версию системы, а затем договоримся о ее выпуске.

“Я не определяю политику, но могу предсказать, что произойдет. Лига потребует от вас расформирования ваших вооруженных сил, вплоть до нормального уровня обороны. И, естественно, мы захотим сохранить наши торговые концессии. Но это все. Теперь, когда у некоторых краока есть звездолеты, они могут пойти дальше и объединиться, при условии, что они сделают это мирно. Мы надеялись продать им грузовой и пассажирский флот с огромной наценкой, но эта надежда не стоит того, чтобы за нее бороться — знаете, у вас самих есть преимущество в переговорах, в ваших собственных возможностях создавать проблемы. Нойхайм может поддерживать любой общественный порядок, какой захочет. Почему бы и нет? Если вы попытаетесь сохранить эту жалкую автаркию, вы лишите себя столь многого, что через десять лет ваш народ вышвырнет землевладельцев и будет звать нас”.

Он потрепал ее за подбородок. “ Я понимаю, - сказал он. - Тяжело, когда умирает мечта. Но почему ты должен всю свою жизнь вынашивать обиду своего отца?”

Она дала волю слезам. Он утешал ее, и в нем начала зарождаться тайная надежда.

Не то чтобы он искал жену. Иуда! В его возрасте? Однако —

Потом они оказались на балконе. Наступила ночь, полярная ночь, когда огромные красные и зеленые знамена развевались по небу, затмевая звезды, и гора устремилась вниз, к лесу, который источал странные сладкие запахи. В их руках были бокалы с вином, и она стояла близко к нему.

“Вы можете сообщить, кто я такой, - сказал он, - и устроить мне неприятные времена, может быть, даже быть застреленным”. Бледное в дрожащем свете, ее лицо утратило выражение счастья, и он услышал, как у нее перехватило дыхание. “Ваш долг, согласно военному уставу”, - продолжил он. “И это ничего не изменит, будет слишком поздно — за исключением того, что Лига защищает своих и дорого заплатит за меня”.

- А разве у меня есть выбор? - взмолилась она.

Он сверкнул хорошо отрепетированной улыбкой. “ Ну, чтобы держать свой прелестный ротик на замке, скажи всем, что ты ошиблась и Себастьян Томбс не имеет никакого отношения к этому типу Фолкейну. Когда наступит мир — что ж, ты довольно влиятелен на этой планете. Вы могли бы многое сделать, чтобы помочь своим людям приспособиться”.

“ И стать торговцами? - спросила она с угасающей вспышкой презрения.

“Я как-то заметил, - сказал он, - что на самом деле мы не такие уж неблагородные. Да, мы гонимся за прибылью. Но даже рыцарь должен есть, а наш хлеб получают не от рабов, или крепостных, или от кого-то еще, кого пришлось убить. Посмотри за эти огни. С ними, конечно, все в порядке, но как насчет звезд с другой стороны?

Она схватила его за руку. Он пробормотал, насколько мог, по-латыни: “Твои купцы гоняются за утром по морю...” и, когда она вопросительно повернулась к нему, добавил тихо в сумерках:

Их топ-мачты позолотились к закату, хотя их паруса превратились в лохмотья,

Те, кто обогнал ветер по всему миру, снова возвращаются домой, пошатываясь,

Нагруженный слоновой костью, обезьянами и павлинами, воспоминаниями и хвастовством,

Продавать с такой высокой прибылью, полностью осознавая, что они Мужчины!

-О-х-х, - услышал он.

И подумать только, когда он был ребенком на Гермесе, он злился на своих школьных учителей, заставлявших его читать Флекера и Сандерса в оригинале.

“Я никому не скажу”, - сказала она. И: “Могу я остаться здесь на некоторое время?”

Неделю спустя Фолкейн искренне сожалел, когда флот Лиги прибыл ему на помощь.

НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ

Там было слишком много знаний; и их становилось все больше. На какое-то время помогло слияние дисциплин. Но вскоре, скажем, биофизик обнаружил, что его голова настолько забита квантовой механикой и продвинутой стохастикой, что он не может следить за новейшими редакциями единой теории поля, хотя он смутно понимал, что в конечном итоге некоторые аспекты неизбежно повлияют на его собственную работу. Кибернетический поиск информации быстро делал для него доступным все, что угодно, но как он мог знать, что именно искать? Разработка творчески синтезирующего мозга роботов — неудачный термин, но “компьютер” еще менее точен — была полезна; тем не менее, их собственные возможности, хотя и велики, были конечны, и в любом случае человек должен был решить, какое задание им дать. Он не всегда мог быть уверен или даже догадываться, какой общий тип проблемы ему следует предвидеть.

История гласит, что на самых ранних этапах развития астронавтики инженер, участвовавший в проекте пилотируемой капсулы, спросил физиолога из команды, сколько растворенных веществ необходимо удалить из мочи, чтобы восстановить питьевую воду. “Все это, - ответил физиолог, - если вы хотите остаться друзьями со своим астронавтом”. Поднимите этот барьер общения на несколько порядков, и вы поймете возникшую дилемму.

Пока однажды...

Луна отстала. На передних обзорных экранах были только чернота и звезды. Иов двигался в пространстве, как кит в море, так же тихо и плавно. В каюте Эмиля Эйде не было слышно ни звука, кроме гудения вентилятора и случайного щелчка выключателя или реле. Ускорение вдавило его в сиденье, так мягко, что он снова почувствовал себя бодрым, почти молодым.

Но глаза у него устали. Он отложил в сторону журнал Scientific American, который изучал. Оно было датировано несколькими годами назад, он уже читал передовицу раньше, просто хотел освежить свою память. Не то чтобы это могло ему что-то сказать. Журнал доблестно пытался дать ответственный отчет о теории, лежащей в основе движения со скоростью, превышающей скорость света, но нужно было действительно быть матричным физиком, чтобы понять.

Он протер глаза и устремил долгий взгляд в бесконечность. Там было так много острых, как лед, точек света, что созвездия тонули. Конечно, не для него, которым руководил опыт его юности. Даже спустя три десятилетия на Земле он мог различить Ориона и Гончих, Повозку и Дракона. Но внезапно и поразительно до него дошло, что каждая из этих звезд была солнцем.

Когда корабли начали прибывать вон туда, уже скоро... — Пара строк промелькнула у него в голове.

Блаженством было в тот рассвет быть живым,

Но быть молодым - это настоящий рай!

Что ж, подумал он, у него был свой собственный рассвет. Во всяком случае, наступил полдень, когда готовились к заселению последние тела в Солнечной системе, которые, возможно, могли быть колонизированы. Его работа тоже не была полностью связана с лабораторными проблемами биотехники. Несмотря на нехватку кадров в экипажах, он часто выходил в море с кротом; и предварительные изыскания включали в себя несколько тяжелых экспедиций. В конце такого дня было чувство товарищества, подобного которому больше нельзя было найти на бедной перенаселенной Земле.

Отправиться в путь пешком под новым солнцем, чистым воздухом и живым пейзажем —Ах, перестань хныкать, старый идиот. Вы всегда можете послушать истории, которые рассказывают молодые люди. Кроме того, вам передали долю в предприятии, прямо здесь и сейчас.

Он чувствовал неясную вину по этому поводу. Неожиданная смерть Доу стала причиной, по которой профессор бионики Университета Осло был кооптирован в проект "Космос". Эксперты в этой конкретной области были такой редкостью, и было так много стремления продолжить работу, что брифинги Эйде были короткими, и он приступил к работе с меньшим количеством информации, чем ему действительно следовало иметь. Что ж, Доу, ты был хорошим человеком, упокой тебя Господь...

Он достал трубку и набил ее пальцами, на которых все еще были шрамы и большие суставы. - Работа, - сказал он вслух.

- Да? - спросил корабль.

- Ты слишком занят, чтобы разговаривать?

“ Нет. В голосе из динамика кабины были интонации, но не настоящий мужской тон. В нем слышался слабый медный отзвук. “Это совершенно обычная кривая перехвата”.

- Когда мы туда доберемся?

“ Мы выровняем скорости и установим контакт еще через восемнадцать минут. Погрузка зонда на борт займет менее десяти минут. Но что касается различных тестов, которые предстоит провести, то в настоящее время недостаточно данных для прогнозирования ”.

Эта прямолинейность раздражала Эйде. “Проклятие, ты совсем не взволнована?” - проворчал он. “Я мог бы задаться вопросом, испытывают ли когда-нибудь транзисторы, мезодатчики и остальные схемы роботов какие-либо эмоции — Нет, не комментируйте”. Его раздражение исчезло. “Я прекрасно понимаю, что эмоция - это восприятие побуждения в действии, а побуждения у вас есть. Просто не в моем вкусе. Что мне действительно интересно, так это каково это - быть тобой”.

“Существует обширная литература по робопсихологии”, - Джоб.

“Я знаю. Я кое-что читал. Все бихевиористские. Мне это ни к чему”.

“Технически ваше утверждение неверно”.

“Никогда не обращайте внимания на технические тонкости. Бихевиоризм - вот к чему это сводится. Чистое описание, только со стороны. Мы не можем проникнуть внутрь наших собственных творений ”. Эйде заметил, что его трубка еще не раскурена, и поднес факел к ее чаше. “Ну что ж, ” сказал он, - осмелюсь предположить, что ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне, если тебя когда-нибудь это интересовало. И отличается ли это как-то по сути от того, что мы с моими детьми чувствовали друг к другу, когда они росли? Между нами всегда была странность, как бы сильно мы ни хотели ее преодолеть”.

Джоб не ответил. Эйде вздохнул. Он пытался загладить свою вспышку. Когда он вспомнил, то изо всех сил, чем обычный человек, старался обращаться с роботами вежливо. В конце концов, они были рациональными, сознательными существами. Как бы часто ему ни говорили, что они не возражают против своего положения, что оно их вполне устраивает в той мере, в какой “удовлетворительное” или любое другое эмоциональное слово что-либо значило в этой связи, он не мог полностью избавиться от неприятного чувства, что он рабовладелец. Но его отношение, казалось, никогда так или иначе не влияло на их реакцию на него.

“Что ж, ” бессмысленно сказал он, “ думаю, я пойду дальше”. Он поднялся, невысокий, толстый, угловатый мужчина с лицом гнома под копной седых волос, в слегка помятой и поношенной одежде. Джоб открыл перед ним дверь каюты, и он двинулся по коридору с поразительной легкостью малого веса.

Билл Вильерс и Дэйв Урбан, австралийцы, сидели с чаем "бомбильяс космонавта" на главной обзорной веранде. Кроме Эйде, они были единственными людьми на борту. И никто из них на самом деле не был нужен. Лабораторный корабль мог делать все — извлекать зонд, расшифровывать данные с приборов, наблюдать, препарировать и анализировать живые образцы, делать выводы, готовить официальный отчет - с электронной скоростью. Но для людей с лунной базы Cosmos было психологически невозможно не прислать представителей. Их присутствие было оправдано тем, что могло возникнуть что-то непредвиденное и понадобились бы люди для принятия быстрых управленческих решений. Эйде подозревал, что это была простая рационализация.

Тем не менее он был рад, с глубоким тихим счастьем, находиться здесь.

“ Привет, коббер, ” сказал Вильерс. “ Пришел наконец посмотреть представление? Он был помощником директора инженерного отдела, длинным худощавым мужчиной, любившим кричащие рубашки и мешковатые брюки. “Вы действительно серьезно относитесь к своей работе”. Он велел слуге принести еще одну бомбилью.

“Разве не все?” Ответил Эйде, подыскивая себе место. “Я знаю, что было много жалоб общественности на медлительность прогресса, но я думаю, что Канберра назначила команду бобров. Уравнения Кольбера были опубликованы всего десять лет назад, Отуэй провел первые экспериментальные демонстрации три года спустя, и всего за пять лет работы на Луне вы создали сверхсветовые зонды. Уфф!”

Вильерс усмехнулся. “На самом деле, ” сказал он, “ Отуэй мог бы совершить свой прорыв гораздо раньше, если бы знал о теории Хуанга о взаимосвязи гиперонов и гравитационных потоков. Но связь между этим и уравнениями Кольбера была недостаточно очевидной ”.

Эйде рассмеялся в ответ. “Как знакомо это звучит! Однажды я потратил шестнадцать месяцев впустую, работая над генетическим кодом, выясняя, что мне нужно, самым трудным из возможных способов. И все это время мои результаты подразумевались в Теореме о волновых структурах, как с ликованием отметили несколько биофизиков, как только я ее опубликовал ”.

“ Генетический код? Урбан, блондин среднего роста, выглядел удивленным. Он сам был биологом, хотя его компетенция выходила за рамки субмолярного уровня, на котором работал Эйде. “Но это было раскрыто более века назад”.

“Это был вопрос о его природе”, - сказал норвежец. “Почти философский вопрос, хотя ответ поддается эмпирической проверке. Видите ли, уже давно известно, что код одинаков для всех форм жизни. Так что либо она не подвержена мутации — что не имеет смысла, — либо существуют определенные ограничения на то, как аминокислота может соединяться с кодоном в молекуле РНК. Но в последнем случае, каковы ограничения? Что ж, это равносильно вопросу о том, как работает механизм считывания кода, не только в химическом смысле, но и как функция естественного закона ”.

Урбан покачал головой и прищелкнул языком: “Очаровательно. Я никогда раньше не знал, и мне казалось, что я неплохо справляюсь с этой работой. Просто хочу показать тебе, а?” Он помолчал. “Э-э... подожди немного. Ты хочешь сказать, что жизнь повсюду во Вселенной должна использовать один и тот же код?”

- Н-нет. Мы в этом не уверены. Подозреваю, что нет, но мы не знаем, каковы допустимые отклонения. Это одна из вещей, я надеюсь, что ваши звездолеты вернутся и расскажут нам об этом”.

“ Да, ” протянул Вильерс. “ Именно поэтому ученые поддерживали Власти, желая, чтобы проект был ускорен сверх всякой разумной меры. Не терпится узнать. В прошлом году, когда мы готовили первые зонды с приборами, была настоящая драка. Одна фракция хотела, чтобы их немедленно отправили к ближайшим звездам. Однако мы сопротивлялись. Спешка приводит к расточительству. Мы все еще далеки от перечисления всех свойств деформированного пространства ”.

“Кроме того, - добавил Урбан, - беспилотные зонды могут предоставить ровно столько информации, чтобы замучить нас до чертиков. Естественно, мы отправим их до начала первых пилотируемых экспедиций, но на самом деле мы рассчитываем на людей ”.

“И которые рассчитывают на тебя”, - тихо сказал Эйде.

Вильерс моргнул. “ Что? А, ты имеешь в виду колонизацию.

“Ну, отчасти да”. Мысли Эйде вернулись на Землю: слишком много людей, больше нет дикой природы, нет спасения от своих собратьев, индивидуальность задыхается в неизбежной паутине законов и регламентов. Скученность, вероятно, не будет увеличиваться вечно. Посадите крыс в клетку и дайте им некоторое время размножаться. Хотя вы их хорошо кормите, перенаселение вскоре делает их настолько невротичными, что скорость размножения резко падает. Ему не нравилось думать о том, что его внуки вырастут человеконенавистниками-агорафобами.

В качестве альтернативы вы могли бы вовремя притормозить, шаг за шагом сократить численность человечества до разумного уровня, наконец, стабилизировать рождаемость и смертность…какое это было прекрасное, ухоженное, самодовольное, заросшее будущее!

Он ударил по переборке сжатым кулаком. Урбан вздрогнул от глухого удара. “Этот проект будет успешным, - сказал Эйде, - потому что так и должно быть”.

- Послушай, ты действительно жаждешь приключений, не так ли?

Заметил Вильерс. “Лично я доволен тем, что остаюсь в лаборатории”.

“Я слишком стар, чтобы идти”, - пожал плечами Эйде. “Но мой младший сын, он из тех, кто действительно должен был работать с Лейфом Эриксоном. И он не уникален”.

“Я знаю”, - сказал Урбан. “Канберра очень рассчитывает на нас. Не то чтобы межзвездная эмиграция могла сильно снизить демографическое давление дома; но социальное давление, беспокойство и недовольство - это опять же нечто другое. Особенно когда мы начинаем ощущать влияние новых знаний о Вселенной. Это неизбежно окажет сильное воздействие на общество, как прямое, так и косвенное”.

Эйде потянулся за своей бомбильей, которую ему терпеливо протягивал слуга. Он забыл о ней, когда Вильерс крикнул: “Смотрите! Вот и она!”

Силуэт на обзорном экране быстро увеличивался, четко выделяясь на фоне Млечного Пути. Солнечный свет ослепил его тонкий бок. По нервам Эйде пробежал первобытный трепет. Этот объект перенес первых живых существ, когда-либо летевших быстрее света, с этой орбиты на орбиту Нептуна и обратно менее чем за одну минуту.

Сиденье крепко прижалось к нему, и Джоб переключил ускорение. Зонду не нужно было ждать этого часа, чтобы встретиться. Пункт его возвращения был почти предсказуем. Но корабль-лаборатория стоял на некотором расстоянии в качестве обычной меры предосторожности. Искривленное пространство было пугающе новой вещью, с которой приходилось иметь дело. Были даже некоторые чудаки, которые проповедовали, что изменение физических констант было прямым вызовом Богу. Что ж, они говорили почти то же самое о каждом фундаментальном прогрессе; и люди действительно пострадали от огня, домашних животных, паровых двигателей и плавящихся атомов. Немногие физики полностью понимали эффект Кольбера-Отвея. Им еще слишком многое предстояло понять.

Зонд выскользнул из поля зрения, когда Работа легла рядом. Ускорение закончилось. Вильерс сунул в рот таблетку от тошноты, но свободное падение, похоже, не беспокоило Урбана, и Эйде это понравилось. Изображение на мгновение замерцало: индуцированные токи, когда радиационные экраны двух кораблей взаимодействовали. Изображение снова стабилизировалось. По корпусу прошла дрожь, серия лязгов и продолжительный гул. Затем тишина опустила занавес между людьми и кораблем.

- Зонд взят на борт, - наконец сказал Джоб. “ Если не поступит противоположных приказов, я буду двигаться к Луне при одной десятой силы тяжести. Вес будет полезен при проведении анализов, и это ускорение должно дать достаточно времени для проведения наиболее важных предварительных анализов ”.

- Понятно, - сказал Вильерс.

Двигатель заурчал. Тело Эйде откинулось на подушки сиденья. Он почувствовал, что его отпустили, и вскочил. “Поехали!”

“ Где? - Спросил Вильерс.

“Доктрина заключается в том, что ни один человек не должен приближаться к зонду, пока я не удостоверюсь, что это безопасно”, - напомнил им Джоб.

Урбан поморщился. “ Да, да, да, - пробормотал он. “ Но тебе не нужно относиться к этому так хладнокровно. От твоих жестяных мозгов у меня иногда мурашки по коже.

“О, расслабься”, - сказал Вильерс. “Почему он должен быть эмоционально обеспокоен? Это не его мечта”.

Эйде смутился. Джоб слушал. Ему пришло в голову, что электроэнцефалон Ультра модели Mark IV, серийный номер такой-то, получил слишком удачное прозвище.

Вильерс задумчиво затянулся своей бомбиллой. “Знаете, — продолжал он, явно пытаясь успокоить биологов - он был уверен, что инженерный аспект был в порядке вещей, — мы уже давно говорили об установлении контакта с инопланетными расами. Но мне интересно, найдем ли мы когда-нибудь что-нибудь столь же инопланетное, как это, которое мы построили сами ”.

“Это не относится к делу”, - сказал Эйде. Его собственной целью было сменить тему. “Что мы получим от внеземных цивилизаций, помимо знаний, так это культуру. Новые идеи, новое искусство, новая философия, новый образ жизни. Сейчас мы впадаем в стагнацию. Я ничего не говорю против австралийских властей — войну нужно было как—то ликвидировать, но этого недостаточно. Нет, если мы хотим сохранить ментальные и физические границы ”.

Урбан закусил костяшку пальца, но сумел сказать: “Верно. Кстати, Эйде, это еще одна причина, почему мы до сих пор не отправили зонды к звездам. Это задержало бы разработку пилотируемого сверхсветового корабля. Чтобы понять, что представляют собой эти расы, что означает их культура, нам нужны люди, которые действительно живут там, знакомятся с интимными деталями, учатся мыслить нечеловеческим образом. В противном случае мы просто соберем множество некачественных рассказов о путешествиях ”.

“Вот в чем дело”, - сказал Вильерс. “Кроме того, даже в чисто физической науке фактом является то, что приборы могут воспринимать только то, для чего они предназначены. Вам нужно сознательное существо под рукой, существо с воображением, которое может увидеть что-то совершенно неожиданное и вернуться, чтобы описать ... — Внезапно его собственное спокойствие нарушилось. Он поставил свою бомбилью на стол с такой силой, что она задребезжала. “Для чего мы используем клише?” - прорычал он. - Поторопись, ладно?

“Я начал химические испытания”, - сказал Джоб. “Но вы должны дать мне еще немного времени, чтобы убедиться, что окружающая среда безопасна для вас”.

“Hvad?” - Воскликнул Эйде. Пальцы сомкнулись на его сердце.

“Культуры бактерий и простейших мертвы. Высшие растения и многоклеточные вымирают”.

Операционный отсек был огромным и тусклым, но так забит инструментами, что людям приходилось ступать осторожно. Эйде прошел мимо существа из усиков и трубочек, которое под руководствомДжоба помещало предметное стекло в электронный микроскоп. Чуть дальше жужжала центрифуга, и цвета поползли вверх по хроматографу. Флуоресцентное освещение холодило кожу.

Зонд, длинный и блестящий, лежал на подставке. Одна сторона была открыта, и биологические образцы, которые до сих пор не были изъяты, были выставлены на обозрение. Урбан взял образец водорослей, за последние пару часов превратившихся в коричневую пену, и собственноручно поместил его под микроскоп. Эйде смахнул лист тыквы — зеленый и не засохший, но стрелка прикрепленного к нему биометра стояла на нуле — чтобы взглянуть на клетку с крысами. Большинство из них лежали неподвижно. Двое из них все еще слабо дышали. На глазах у Эйде один подполз к автомату с водой и снова напился. Его брюхо раздулось. Через мгновение он ахнул, задрожал и затих.

Механическая рука протянулась через плечо Эйде, открыла клетку и вытащила тело. Прокрутились колеса. Обернувшись, бионик увидел, как маленькая пушистая фигурка выскочила в камеру оживления. Запыхтел аппарат искусственного кровообращения. Его взгляд вернулся к другим трупам. - Бедные бессловесные дьяволы, - пробормотал он.

Вильерс подошел и встал рядом с ним. Лицо инженера было мрачным. “Я только что лично проверил показания приборов”, - сказал он. “Нет никакой разницы с зондами, которые мы отправляли раньше. Никакой разницы вообще”.

“ Радиация? Эйде пошарил на ощупь.

“ Нет. Это бы зарегистрировалось. Все физическое, известное человеку, зарегистрировалось бы.

“ Я подумал... Возможно,…когда вы проноситесь сквозь водород в космосе быстрее света...

“ Эти атомы не проникают через движущее поле. Деформация эквивалентна слишком большому потенциальному барьеру. Вы получаете аэродинамические эффекты, которые нужно учитывать при расчете орбиты. Но ничто из внешней вселенной не может напрямую повлиять на то, что происходит внутри корпуса ”. Вильерс засунул руки в карманы. “Я также быстро проверил силовую и пилотную системы. Насколько я понял, это только подтвердило слова Джоба о том, что они все это время функционировали нормально ”.

Урбан присоединился к ним. “Я не могу обнаружить никаких структурных изменений в клетках”, - сказал он. Его голос звучал ровно среди гудения. “О, определенные серьезные патологии, но нет ни малейшего намека на то, что их вызвало, ничего похожего на изменения в структуре, которые производит, скажем, вирус. Что ж, Джобу придется исследовать субмолярные детали. Сейчас он этим занимается.…Зверь делает все”.

“Для этого он и существует”, - сказал Эйде.

-Но... наша собственная беспомощность!

“ От нас здесь нет никакого толку, ” сказал Вильерс. - Давай вернемся.

“ И продолжать болтать по кругу? Урбан застонал.

“Не обязательно”, - ответил Эйде. “Мы должны начать получать некоторые данные для работы довольно скоро”. Его ноги волочились по палубе.

ГолосИова преследовал его: “Процедуры оживления не дали результатов”.

“ А как насчет образцов в состоянии холодного сна? - Спросил Урбан.

“Что это?” Спросил Эйде.

- А ты разве не знал? - Спросил Урбан. “ Мы хотели проверить и это. Свалили их почти до абсолютного нуля, с обычной скоростью, обычными наркотиками. Идея заключалась в том, что экипажи космических кораблей должны иметь под рукой оборудование на случай неотложной медицинской помощи. Возможно, холодный сон замедлил какие-либо химические изменения, происходившие здесь ”.

“Пошли”, - сказал Вильерс. “Давай начнем”.

Они поднялись наверх похоронным шагом и откинулись на спинки кресел на веранде. Перед ними открылся простор. Оспины на Луне становились все заметнее.

“ Что ж. Вильерс закурил сигарету и сделал неровный затяжной вдох. - Как насчет чая? - спросил я.

Эйде посмотрел прямо на Сириуса. Мы все равно приближаемся, - сказал он. Он пожал плечами и усилием воли набрался решимости.

“Похоже, это по твоей части”, - бесцветно сказал ему Урбан. “Никаких видимых изменений в структуре клеток. Так что же произошло на более базовом уровне?”

Эйде нахмурился, собираясь с мыслями. “Ты должен помочь мне в этом”, - сказал он. “Я пытался понять, как работает spacewarper, но я мало что смог понять из этой старой тупицы. Какая часть его работы может иметь биологические последствия?”

“Кто знает?” Сказал Вильерс. “Теоретически, однако, там не должно быть никаких важных”.

“ А как насчет второстепенных? В конце концов, они могут оказаться не такими уж маленькими.

“Ну, конечно, изменение естественных констант должно оказывать некоторое влияние на химию и физику организма”.

“ Расскажите мне, пожалуйста, очень просто, как это работает. Думаю, я знаю, но мне нужно быть уверенным.

“ Сказать тебе без математики? Не могу. ” Вильерс опомнился. “ Извини. У вас, должно быть, неплохие познания в математике для вашей собственной работы. ” Он потянулся за блокнотом в кармане рубашки. — Э-э, уравнения...

“Нет, нет. Я их видел. Я имею в виду что-то вроде этого. В современной физике законы природы могут быть выражены как функции геометрии пространства-времени. Например, на частоту излучаемого света или вибрации атома влияет гравитационное поле, которое, в свою очередь, зависит — или является таковым - от локального искривления пространства. Точно так же точная форма пси-функции частицы, ее волны вероятности, обусловлена геометрией, тем, какая кривая локально является геодезической. Итак, Эффект Кольбера-Отуэя действительно включает в себя создание некоторых очень своеобразных искажений. В приводном поле одного из ваших межзвездных зондов скорость света меняется, и соотношение массы и энергии приобретает новую форму. Таким образом, скорость больше не ограничена скоростью света в ‘плоском’ пространстве. Я прав?”

- Вы недалеки от истины, - кивнул Вильерс.

“Хорошо, тогда почему это не меняет другие природные константы настолько сильно, что ничего не будет работать?”

“Потому что существуют компенсирующие эффекты. Если один параметр, такой как диэлектрическая проницаемость, увеличивается, связанный с ним параметр имеет тенденцию к уменьшению. И деформация внутри приводного поля намного слабее, чем на границе. О, у нас были свои проблемы. Батарея NiCad, рассчитанная на 1,35 вольта, обеспечивает напряжение 1,42 во время движения зонда. Чувствительность фотопленки падает с ASA 1200 до 970. Что-то в этом роде. Нам пришлось разработать тандемное автоматическое управление, один комплект компьютеров для работы на обычном приводе, другой - на сверхсветовом. Но каждый из них может передавать свои данные непосредственно в другой, так что это по-прежнему означает наличие только одной системы, использующей свою ‘правую’ или ‘левую’ половину по мере необходимости. Теперь все работает нормально”.

“ Ах, ” подхватил Эйде. — Но биологические системы намного сложнее — по крайней мере, химически, - чем любые роботы.

Как по команде, Джоб сказал: “Анализ показывает наличие определенных микроэлементов в исследованных клетках. Это белки, но, похоже, они не идентичны ни одному из описанных в моих банках памяти. Потребуется значительное время, чтобы установить их молекулярную структуру. Вы хотите, чтобы я отложил это и немедленно приступил к обследованию образцов, находящихся в холодном сне?

- Да, да, - Урбан почти кричал.

“Подожди”, - сказал Эйде. Его охватило возбуждение. “Сколько там этих белков, количественно?”

-Микро-количества, - ответил Джоб. “Я не знаю, как они были синтезированы, но, по-видимому, их недостаточно, чтобы вызвать смертность, даже если они ядовиты”.

- А больше вы ничего не нашли? - спросил я.

“Дополнительные данные о наблюдаемых патологиях. Вы видели, как крысы испытывали жажду и как это приводило к отекам. Я прослеживаю химию этого метаболического дисбаланса. Похоже, здесь замешана какая-то ферментативная аномалия. Полное описание будет подготовлено в надлежащее время ”. Через мгновение: “Несмотря на все усилия по лечению, последнее многоклеточное только что умерло”.

“Неужели не было никакого способа спасти их?” Спросил Вильерс. Его слова звучали резко и неровно.

Урбан произнес непристойность. “Нет”, - сказал он. “На этом корабле есть все виды оборудования. Премьер-министр не мог бы добиться лучшего ухода, чем за этими несчастными животными.

Эйде мрачно уставился на палубу. “Давайте вернемся к, гм, предыстории”, - сказал он. “Может ли быть просто так, что ни один организм не может пережить изменения физических констант в условиях сверхсветовой скорости? Если, например, скорость срабатывания нейронов, или напряжение кислорода, или что—либо подобное изменяется слишком сильно - организм умирает ”.

“Но изменения не так уж велики”, - ответил Урбан. “Мы провели множество предварительных экспериментов, поверьте мне. Возьмем ваш собственный пример: мы снизили скорость работы нервной системы и напряжение кислорода с помощью лекарств намного ниже того, что может сделать сверхсветовая скорость; не говоря уже о pH, осмотическом давлении, обо всем, что мы могли придумать. Никакого вреда. О, в длительном путешествии должны быть определенные меры предосторожности. Специальные диеты и так далее. Но ни одно путешествие не будет слишком долгим. В искривленном космосе время перехода между звездами составляет всего несколько часов. Здоровье экипажа должно пострадать меньше, чем в первые дни невесомости ”.

- И все же, - выдохнул Вильерс, - все, что находилось на зонде, было эффективно уничтожено в течение шестидесяти секунд.

Эйде снова поднял глаза к обзорному экрану. Земля мерцала одним краем. Солнце только что взошло над Европой.

“Подождите минутку!” - сказал он. “Очевидно, что в условиях сверхсветовой скорости какой-то фундаментальный биологический механизм выходит из строя. Вопрос в том, что и что мы можем с этим поделать? Теперь послушайте, предположим, что некоторые важные молекулы распадаются или просто превращаются в другой изомер ...”

Урбан яростно замотал головой. “ Нет. Мы подумали об этом давным-давно и проверили. Невозможно. Изменений относительных энергетических потенциалов и так далее недостаточно для разрыва какой-либо важной химической связи. Конечно, недостаточно для изменения атомных ядер. Моя команда даже изучила возможность того, что обычные случайные соединения приобретают направленность, так что могут образовываться смертельные соединения. Это оказалось статистическим абсурдом. Он повысил голос. - Что нового, Джоб?

“Конфигурационный анализ в настоящее время выполнен для нескольких отдельных хромосом”, - сообщил корабль. “Ни одна из них не была изменена. Как и рибосомы или какая-либо другая фундаментальная структура”.

“ Быстрее в эту холодную спальню! Рявкнул Урбан.

Вильерс предостерегающе накрыл его руку своей.

Эйде откусил мундштук от своей бомбильи. Чай был крепким и обжигающим. Казалось, он обжигает желудок. Это серьезная неудача, сказал он себе. Но человек не признает, что когда-либо сталкивался с неразрешимой проблемой. Он не может.

Однако тишина стала такой плотной, что последние словаИова прозвучали словно от медного ангела:

“Я реанимировал различные образцы. В то время они были живы”.

Вильерс и Урбан посмотрели друг на друга. Между их глазами вспыхнуло пламя. Эйде схватился за подлокотники своего кресла. Образ его младшего сына промелькнул среди звезд. Тогда ты должен идти спать, Олав. Но ты должен идти.

“Бактерии и простейшие погибли почти сразу”, - сказал холодный голос. “Высшие растения и многоклеточные все еще живы, но клетки начинают проявлять те же патологии, что и в предыдущих случаях, прогрессируя со скоростью, которая указывает на то, что эти организмы не выживут в нормальных условиях дольше, чем другие. Очевидно, холодный сон не предотвратил это явление, а лишь отсрочил его начало”.

Эйде вскочил на ноги. Он принялся расхаживать по узкому кругу веранды, но не легким скольжением, а топотом, от которого дрожала палуба.

“Джоб,что это делает?” Вильерс умолял. “Ты был создан, чтобы разбираться в таких вещах. Что это делает?”

Быстрого ответа не последовало. - Вы меня слушаете? - спросил Вильерс с приливом гнева. - Я вас слушаю? - спросил я. - Вы меня слушаете? - спросил я.

“Да”, - подтвердил корабль. Человек сказал бы: “Конечно”.

“Ну, предполагается, что у тебя есть творческий потенциал. Найди нам объяснение, прежде чем я разорву тебя на части!”

“Я должен собрать все возможные данные, прежде чем пытаться сформулировать гипотезу”, - Джоб.

“Но эти новые белки ... они должны были откуда—то взяться”, - задохнулся Вильерс. “Разве это не подсказка? Что их создает?”

Эйде остановился как вкопанный.

Он стоял там, не двигаясь, так долго, что остальные встревожились и выпрямились. “ С тобой все в порядке? - Спросил Урбан. - Не хочешь прилечь ненадолго?

Эйде не ответил. Урбан подошел и пожал ему руку.

Эйде медленно повернулся к ним обоим. Черты его лица изменились, из гнома он превратился в тролля.

“ Я...верю... я... вижу. Слова с трудом вырывались из него.

“ Что? Что?

“ Думаю, я понял твое объяснение. Эйде доковылял до своего стула, сел и закрыл лицо руками.

—Вы хотите сказать... - начал Вильерс.

- Стой, мунд! - крикнул Эйде.

Они осторожно опустились обратно на свои места и смотрели, как он дрожит.

Когда, наконец, он снова поднял взгляд, его глаза казались слепыми. - Генетический код, - сказал он на машинный манер.

“ А? - Спросил Урбан. “ Ты хочешь сказать, что в ДНК произошла мутация? Я только что сказал тебе, что этого не может быть.

“ Нет. По своему назначению.

Эйде трясущимися руками потянулся за трубкой, достал кисет с табаком и начал набивать его. Все это время он смотрел мимо них, на звезды.

“ Подумай, ” сказал он все тем же мертвым голосом. “Молекула ДНК хромосомы состоит из четырех оснований: аденина, гуанина, цитозина и тимина. Они составляют четырехбуквенный алфавит, различные комбинации которого определяют аминокислоту. Код транскрибируется на молекулу "информационной’ РНК и переносится к месту синтеза белка, причем каждый вид аминокислоты доставляется определенной формой ‘транспортной’ РНК. Там, затем, синтезируются белки: ферменты, которые далее контролируют всю химию организма. Обычно это описывается как механизм передачи информации ”.

Вильерс и Урбан обменялись взглядами. Старик что, спятил? Мы научились этому во втором классе.

Эйде проигнорировал их, продолжая пахать, обращаясь к небу: “Но в коде есть определенные ограничения. Вы можете написать то же самое сообщение латинскими, греческими или руническими символами; или вы можете перейти на китайский и использовать совершенно другую систему, которая никогда не сможет передавать совершенно одинаковые сообщения. Это произвольно. Но генетический код - нет. Везде, в каждой известной нам форме жизни один и тот же кодон, одна и та же последовательность оснований означает одну и ту же аминокислоту. Почему это должно быть? Теория информации в этом не нуждается.

Некоторое время назад я обнаружил, что этого требуют законы природы. По крайней мере, при наличии протоплазменной жизни никакая другая система работать не будет”.

Он снова затих. Щелкнуло реле, загудел вентилятор, на обзорном экране увеличилась голая луна.

“ Подождите! Урбан привстал. Он сильно побледнел. - Вы хотите сказать... сверхсветовое поле изменяет законы природы?

“Да. Ты сказал мне, что это так”. Эйде начал понемногу приходить в себя. Он нащупал в кармане фонарик и неловко разжег трубку. Когда, наконец, ему удалось разжечь огонь, он очень сильно курил, пытаясь согреть миску. Это успокоило бы его холодные руки.

“При изменившихся природных константах, ” сказал он, - при других законах химического взаимодействия код ДНК должен быть другим. Это затронуто гораздо сильнее, чем можно предположить по одним лишь энергетическим соображениям. Вырабатываются новые ферменты, катализирующие новые реакции, для которых организм не предназначен; синтез, в котором он отчаянно нуждается, не происходит. Одноклеточный организм умирает почти сразу. Многоклеточный, имея некоторые резервы, может прожить какое-то время. Недолго.”

“Но холодный сон должен предотвратить это!” Урбан яростно протестовал.

“Нет”, - ответил Эйде. К нему возвращалось полное сознание с чувством предельной усталости. “Ты все еще думаешь только о химии. Но разве вы не понимаете, химические изменения, странные соединения, которые нашел Джоб, это эпифеномен. Что действительно изменилось, так это весь смысл генетического кода. Представьте. Набор аминокислот вот-вот будет собран. Включается сверхсветовое поле. Теперь этот набор больше не может быть изготовлен; но может быть создан другой, бесполезный или ядовитый. Даже при холодном сне, даже при абсолютном нуле, наблюдается внутримолекулярная активность, которая подготавливает почву для того, чтобы то же самое произошло, как только химия возобновится. Время в искривленном пространстве, необходимое для того, чтобы это стало смертельным, оказывается менее шестидесяти секунд. Вероятно, намного меньше. Вы не можете нарушить процесс, который должен был быть непрерывным, а затем ожидать, что он будет идти обычным путем, как будто ничего не произошло ”.

Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и повернулся к ним лицом. “Что бы вы ни делали, - сказал он, - мужчины никогда не полетят ни на один из ваших звездолетов”.

Тишина нарастала до тех пор, пока трубка Эйде не начала булькать. Он подул в мундштук, надеясь заглушить крикетный шум. Его тело казалось тяжелым, как будто он уже вернулся на Землю.

“ Это— ” Вильерс облизнул губы. - Послушайте, это несколько поспешные выводы, не так ли?

Голосджобса раздался из динамика на веранде: “Гипотеза соответствует всем моим данным на данный момент и не противоречит ни одному из собранных в настоящее время. Я предполагаю, что это с высокой вероятностью верно ”.

— Но... никогда не выходить туда... - прошептал Урбан.

Вильерс сжал кулаки. “По крайней мере, мы можем послать мобильных роботов”, - сказал он. “Система тандемного мозга. Это бы сработало.

- Так и будет, - сказал Джоб со звуком триумфа.

ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ОШИБКА

Привет, Бельгард! Привет, Земля. Привет, Вселенная. И черт с тобой.

Говорит Линд. Скрипит. Воняет. Билли Линд. Нет, это недостаточно достойно. По-родственному зовите меня покойный Уильям Дж. Линд, когда-то из Уэст-Ньютона, штат Массачусетс, США, Всемирная федерация, планета Земля, звезда Сол, галактика Млечный Путь.…Каждый школьник пишет в своих книгах, что одет по-родственному? Не то чтобы я сейчас школьник. Хотел бы я быть ... были? ... да, сослагательное наклонение, были. Да- позволь мне привести себя в порядок. Линд, офицер и предполагаемый джентльмен Космической службы, подразделение "Пионер", электронщик на борту "Видсита", сидел за нашим основным передатчиком на планете, которую они назвали, в лучших романтических традициях, Гвиневра — слышали бы вы, как мы ее называем, — а из-за моего плеча выглядывало множество больших уродливых гор и отпускало грубые замечания.

Нет, опять неправильная форма глагола. Я сидел здесь. Над мачтой в пурпурном небе парило нечто, которое мы вполне могли бы назвать птицей. У него были длинные загнутые назад крылья, вроде как у нашего самолета, и они отливали красновато-зеленым. Это сделало Солнце, большой оранжевый диск, и оно окрасило облака в золотой цвет и снега на вершинах вокруг этой долины "здесь и сейчас", где мы припарковались. (Видите, если я буду следить за своим языком, я все еще смогу хорошо произносить слова, но поверьте мне, нелегко следить за собственным языком без зеркала.) Тени тоже были синевато-красными. Но дым вон того вулкана, черный, черный…На чем я остановился? О, да. Правильная грамматика. Прошедшее время. Ты не услышишь меня почти пять лет. К тому времени мы все десятеро будем пить пиво прошлых лет.

Так что взлетай, маленький мазерный луч. Вычисляй, маленький компьютер. Держи меня привязанным к этому спутнику-ретранслятору. Это передаст мои слова Бельгарду. Не так ли? Уверен, что так и будет. Он передал информацию, которая в первую очередь втянула нас в эту историю, не так ли? Я хочу сказать, посмотрите сюда, вы, самодовольные идиоты, на Бельгард, на Дуриндал, на Фродо, на все планеты, которых достигла человеческая раса до сих пор — эй, там, Линд. Экономьте слова. Спутник довольно скоро скроется за горизонтом. Сведите к минимуму избыточность. Неологизируйте. Итак: послушайте, смидиоты, я собираюсь объяснить вам, что вы с нами сделали. А вам придется сесть и послушать. Тогда как ты собираешься меня дисциплинировать? Ha?

Я... Буду…Говорить…Осторожно.

Widsith. Космический корабль. Нулевой привод. Воздействовать на все одновременно. Поднимайтесь быстро, чуть ниже скорости света, не нужно беспокоиться об ускорении, старое доброе замедление позволяет преодолеть расстояние в пять световых лет за пару месяцев. А тем временем дома накапливается эта прекрасная-прехорошенькая зарплата. Хорошо, нет? Нет. Помните о потреблении электроэнергии. Подумайте, просто подсчитайте, сколько мегаватт на тонну вам нужно. Рассеянное излучение также означает сильную защиту в соотношении мощности к мощности. И затем, перемещение по инерции через космос? Ух-ух! Космос просто полон водорода. Один атом на кубический сантиметр. При скорости cопределите сопротивление. Прикинь также, какую энергию тебе приходится тратить, чтобы удерживать эти атомы на расстоянии вытянутой руки. Длинная, волосатая, татуированная рука. Иначе излучение от них поджарит твою аспидистру. Следовательно, вам нужно много эргов, чтобы ехать. Весь двигатель, никакого комфорта. И уж точно никаких дополнительных изотопов для заправки в обратном пути, ни какого-либо оборудования для их производства в другом конце. Не тогда, когда у тебя при себе вещатель.

Приятный вещатель. Хороший, дружелюбный, услужливый вещатель. Настройте его. Настройте. Пройдите через врата. Выйди с другого конца, на какой бы другой конец ни был настроен приемник, на Бельгард, Землю, Ад. Времени перехода нет. Вообще нет. Один гиперфазный шаг через галактику. Вселенная принадлежит нам. Конечно, сначала вам нужно установить свое устройство. Нет передатчика, нет приема, верно? И устройство должно иметь сильное гравитационное поле, чтобы работать. Должно быть, на планете.

Итак, с передовой базы, какой может быть Бельгард, вы отправляете свои робозонды к ближайшим звездам, которые кажутся наиболее вероятными. Они находят наименее ужасную планету в системе. Выходим на орбиту. Собираем данные с мазера. Масса, магнитное поле, температура, спектры, все, кроме того, что нам действительно нужно было знать. Заряжай Уидсайт. Минимум заклинателей. Минимум всего. Все, что нам нужно сделать, это добраться туда; приземлиться; сделать фундамент и каркас из местных материалов; собрать наше подразделение; вернуться в Бельгард и доложить. Затем детали для большого литейного станка промышленного типа могут быть отправлены — прямо с Земли, если хотите. Так же могут поступать и мужчины. Так же может поступать любое необходимое им оборудование, включая женщин. Не парься. ’ Ни одна планета не завоевана. Ура.

Ура нам, спеш'ли. Строномеры из Bellegarde проанализировали это вот сейчас, под солнцем, под которым мы находимся, они это сделали. Вариативный состав. Космическое изобилие - всего лишь статистическая концепция. Фактический состав может безумно варьироваться. Посмотрите на R особых звезд, например. Или посмотрите на эту. Металлы восьмой группы с высокой концентрацией, платина, палладий. Катализаторы. (Катализатор - это походка пьяной кошки.) Также выглядит как много серебра.

Как мать, так и дочь. Планеты должны быть заполнены этими металлами. Отправьте робозонд. Да, планеты, хорошо, хорошо. Один из них даже пригоден для жизни. Размер Земли, земная температура, водные океаны, кислород-нитро воздух, жизнь, никаких признаков аборигенов, но спектры отражения показывают жизнь на белковой основе. Имея небольшой химический аппарат, мы могли бы это есть. Не полноценный рацион, но, во всяком случае, пищевая добавка. Хорошо. Идеально. Отправь Уидсита подальше. Капитан Ахмад Акбик, инженер mattercaster Мигель Окампо, электронщик Уильям Дж. Линд...

Мое выступление достаточно оскорбило тебя? Надеюсь на это. Ты убил меня, ты знаешь. Я, я сидел здесь, в долине, поросшей губчатыми коричневато-зелеными растениями. На склонах гор растут своего рода деревья. Выше границы леса скалы имеют забавный цвет, в основном голубоватый; они не похожи ни на какие скалы, которые я когда-либо видел раньше. На конусе вулкана, под снежной шапкой, я действительно узнаю черную лаву и желтую серу. Воздух вонючий. Он прохладный и влажный и пахнет старыми сигарными окурками. Или чем-то вроде того. Я вдыхаю воздух. И я пьян. Ближайшая выпивка в пяти световых годах отсюда, и я пьян. Смешно? Милосердно? Что ж, я могу сказать вам, какой жест делает мне рука Провидения. На самом деле, я скажу вам —

Нет, вот идет кто-то в герметичном костюме до ушей. Он выглядит взбешенным. Думаю, они услышали меня там, на корабле. У нас связь. Я был здесь, чтобы проверить воздух. Химические и биологические тесты показали, что все в порядке, что вонь исходит только от растений и безвредна, но никогда не знаешь наверняка. Мы должны просто дышать воздухом, иначе нам конец. Понимаете — черт с ним. Нам конец. Как поживаете, капитан Ахмад Акбик, сэр? Потанцуем?

Пока трюмы не были разгружены, койка была единственным местом на борту, где все десять человек могли находиться одновременно, и то только в том случае, если они заранее планировали каждое движение. Спать, конечно, приходилось по очереди. Они столпились колено к колену на четырех койках, сгорбившись под низким потолком, и смотрели друг другу в лицо.

Капитану хотелось бы вознести молитву, когда Бог, казалось, был их последним оставшимся другом, но Мекка, вероятно, находилась в нелепом направлении. “Как ты сейчас, Фулгози?” - спросил он.

“Довольно хорошо”, - сказал минералог. “Никаких последствий. Конечно, я не опьянел, как Линд...

“ Эй! Электронщик покраснел.

“Не будь таким щепетильным по этому поводу”, - сказал биохимик Риз. “Это не твоя вина. Вы просто проявили определенную реакцию, своеобразную, но не неслыханную, на анестезию.

“ Анестезия? Линд нахмурился.

“Конечно, что еще?” Сказал Фулгози. “Когда я попробовал вдохнуть эту дрянь, я стал слишком сонным и у меня закружилась голова, чтобы думать. Я бы вскоре потерял сознание, если бы ты не затащил меня обратно на корабль. Так в чем причина, Риз?

- Я не знаю, - медленно произнес биохимик.

“ Что? - Воскликнул Акбик. “ Но вы должны! Вы провели полный анализ атмосферы, не так ли? За неделю с Widsith приземлились, каждый человек имел так много предварительной работы, чтобы сделать в своей конкретной специальности, что это был их первый реальный шанс сверить часы.

“ Да, сэр. Я не нашел ничего существенного, о чем бы еще не сообщил робозонд. В воздухе довольно много благородных газов, но в остальном он вполне земной”.

Линда затошнило. - Ты называешь это земным зловонием?

“Да, а что насчет них?” Спросил Окампо. “Побочные продукты биохимии, отличной от нашей. Разве что-нибудь в ничтожных количествах не может оказывать обезболивающее действие на нервную систему человека?

“Я не знаю”, - признался Риз. “Ради всего святого, у моего мозга не бесконечный объем памяти. А справочные материалы, которые мы могли бы взять с собой, даже в виде микроспул, настолько ограничены. Хирургическая анестезия была полностью электронной в течение последних двух столетий или более. Кто мог предвидеть, что возникнет необходимость в информации об этом химическом веществе?”

“Может ли быть причиной какой-то микроб?” Акбик задумался.

- Нет, сэр, клянусь, это единственная возможность, которую мы можем исключить. Ни одна местная форма жизни не может съесть нас почти по той же причине, по которой мы не можем съесть ее. Концентрация селена и фтора в организме жителей этой планеты настолько высока, что они стали неотъемлемой частью метаболизма всего сущего ”.

“Как вы можете сидеть здесь, - возразил кибернетик Перейра, - едва увидев малую часть одной долины, и говорить обо всей планете?”

Риз пожал плечами. “ Если мой компьютер не врет, - сказал он, ” он проследил фундаментальный энергетический цикл клетки. И это не изменится. Нет, если только не ошибочна хорошо обоснованная идея о том, что вся жизнь в данном мире происходит из материалов, доступных там изначально. Наш вид организмов использует—oh, водородные связи и фосфор в АТФ. Жизнь здесь использует фтор и селен в их эквивалентах. Мне не нужен большой образец, чтобы доказать это. Итак, каждое гвинейское растение или животное смертельно ядовито для нас из-за этих элементов. Но по той же причине фосфор и железо в нашем организме делают нас такими же ядовитыми для них ”.

“И это сокращает наше время еще больше”, - сказал геолог Дешам без всякой необходимости.

- Интересно, какой бы ты была на вкус, обжаренная в смазке, - пробормотал Линд.

“ Прекрати! - Крикнул Акбик.

- А что, человеку запрещена пища?

“Не совсем так”, - ухмыльнулся специалист по хемосинтезу Нуссбаум. — Однако, поскольку человек не раздваивает копыта и не жует жвачку...

“Ты безнадежен”, - сказал Акбик.

“Боюсь, что это так”, - сказал Линд. Заметив, что капитан не в настроении продолжать разыгрывать из себя честного человека, он поспешно посерьезнел. “ Сэр, мы все равно должны дышать этой вонью? Я имею в виду, что мы можем продолжать носить скафандры на открытом воздухе и пополнять их баллоны кислородом из корабельной установки.

-Если только нам не придется ее демонтировать, - сказал Акбик.

Они уставились друг на друга, десять человек, одиноких в неизвестности. Тишина и металлическая оболочка вокруг них, казалось, давили внутрь.

Видсайт был сияющей башней, возвышавшейся над долиной. Линд посмотрел на ее корпус, и выше, и выше, и размышлял о том, каким обманом был этот проклятый объект. Огромные топливные баки: пустые. Следовательно, двигатели бесполезны, если не считать вспомогательного генератора. Трюмы: большие, да, но едва вмещают оборудование, необходимое для установки минимальных пространственных ворот. В результате: жилые помещения, системы жизнеобеспечения, пайки, личное снаряжение - все до нитки.

И теперь выяснилось, что Гвиневра не собиралась предоставлять никаких добавок. Ни еды, ни воздуха...

“И корабль тоже не из рога изобилия”, - сказал Линд.

“ Прошу прощения? Тао-Чи Хуан, главный механик, оторвал взгляд от робота-трактора, который он собирал.

“ О. Я размышлял вслух, ” сказал Линд. “ Корпус сделан из легких металлов, сплавов алюминия, магния и бериллия. И те, которые мы можем получить прямо с этой планеты. Что нам нужно, чего, похоже, нет на планете, так это железо ”.

- Для чего ? Элементы конструкции?

“Ну, это была первоначальная идея. Может быть, мы сможем использовать там что-нибудь еще. Но мы не можем заменить железо — совсем немного очень чистого железа — в таких вещах, как трансформаторы и магнитные сердечники схем mattercaster. Не без перепроектирования всей системы, что заняло бы у специальной команды НИОКР несколько лет. Мы не команда НИОКР, и у нас нет нескольких лет ”.

“Я знаю, что в Гилруте еще не нашли самородного железа”, - сказал Тао-Чи. “Но на планете должно быть хоть что-то!”

“ Так мы предполагали до того, как прибыли сюда. И, на самом деле, я полагаю, что они есть. Внизу, в ядре, если нигде больше. Слишком много пользы это нам приносит. Что нам нужно, так это работоспособное месторождение не слишком глубоко под землей. И у нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы прочесывать весь мир в поисках руды.

“ Хм-м-м. - Тао-Чи начал задумчиво потирать подбородок, но ему помешал лицевой щиток. “Возможно, наша проблема связана с нехваткой бактерий, восстанавливающих железо”.

“ Возможно. Хотя разве в почве все равно не осталось бы окиси? Я думаю, что, скорее всего, нехватка железа - это просто еще один аспект странной ситуации с избытком элементов здесь. ” Линд пожал плечами в своем скафандре. “Если мы не найдем их, черт возьми, в ближайшее время, нам придется их пожирать — как, возможно, ваше строительное оборудование”.

“ Это будет необходимо до последней минуты, ” запротестовал Тао-Чи, “ и в любом случае, в основном это легкие сплавы. Кроме того, если бы вы взяли все имеющиеся стальные детали, я сомневаюсь, что вы смогли бы очистить железо от современных выровненных кристаллических материалов чем-то меньшим, чем газодиффузионная установка.

“ Это слишком много для нас, чтобы построить. Ну, так что нам придется украсть что-нибудь с корабля. Вытащить трансформаторы и все такое. Мы, конечно, можем это сделать. Но, корабль - это интегрированная система. Если мы снимем жизненно важный узел, скажем, с двигателя, то установка по обновлению кислорода также перестанет работать ”.

“ Я знаю. Так что Джо Ризу было бы лучше найти способ сделать местный воздух пригодным для дыхания. Верно?

“ Верно. Он работает над этим. Что касается меня, то у меня есть дела в хижине.

Стройная фигура Линда, обремененная и чувствующая себя неуютно в спасательном снаряжении, брела дальше по долине. Проходя мимо мазерной мачты, где он опозорился, он поморщился. Будь проклята Гвиневра! Будь прокляты астрономы и их банальное предположение, что здесь были бы доступны все виды атомов, даже если бы процентное соотношение варьировалось. Будь проклята его собственная глупость с подписью на участие в экспедиции. В лучшем случае, он вернулся бы к списку женских видеофонов, устаревших на пять лет. В худшем случае…что хорошего в деньгах для скелета? Даже если владелец скелета умер пьяным.

Вдоль дорожки журчал ручей. Он снабжал водой и вывозил отходы на строительную площадку ворот и, таким образом, утратил свою первозданную свежесть. "Поделом тебе, Линд", - злобно подумал он. Он направился к широкому участку, который был очищен от верхнего слоя почвы и теперь выравнивался. Пыль дымилась в оранжевом солнечном свете от бульдозера, который сновал взад-вперед. Это был автомат, как и почти каждая машина. Мускулы десяти человек ни при каких обстоятельствах не смогли бы выполнить тяжелую работу по созданию базы на неизведанной планете, как и мозг десяти человек не смог бы выполнить бесчисленное количество необходимых анализов данных и образцов материалов. Люди были здесь, чтобы смотреть на приборы, программировать роботов, читать компьютерные распечатки, принимать решения и выполнять более тонкие задачи по установке и наладке по мере роста сборки mattercaster.

Хорошая теория. Проблема была в том, что Гвиневра не предоставила материал, необходимый для того, чтобы теория заработала.

Линд вошел в сборный дом, уродливо примостившийся на краю поля. Солнечный свет, проникающий сквозь закопченные окна, отбрасывал красно-золотые блики на нагроможденную аппаратуру. Окампо и Фулгози отворачивались от громады, которую Линд идентифицировал как печь с прикрепленным к ней спектроскопом, пирометром и множеством других вещей, которым он не мог подобрать названия. Технология, думал он, сделала технологов слишком цветущими специалистами.

“ Нет. Линд услышал, что динамик шлема Фулгози нуждается в некоторой настройке. То, что минералог, должно быть, принял за вздох, превратилось в свист. “Этот образец по существу имеет тот же состав, что и предыдущий. Ничего не отличается, кроме гидратации и нескольких примесей”.

“Но у нас должны быть минералы кальция!” Воскликнул Окампо.

“ Обсудите это с вышестоящим органом. Все, что я могу вам сказать, это то, что ни одна из окрестных пород не является известняком, гипсом или чем-либо разумным в этом роде. Они повсеместно основаны на стронции. Здесь он, должно быть, гораздо более распространен ”.

“ А разве стронций не может заменить кальций? Я слышал, что в человеческих костях...

“Да, химическое сходство есть. Но не настолько близкое. Карбонат стронция не сгорает до оксида ни при какой температуре, которую мы можем получить с помощью доступного оборудования. И даже если бы это произошло, оксид не превратится в раствор. И, если уж на то пошло, сульфат стронция не сделает парижскую штукатурку. Фулгози на мгновение задержал взгляд на начальнике строительства. “Неужели у нас действительно должен быть массивный бетонный фундамент для ”заклинателя"?"

“Черт возьми, да!” Сказал Окампо. “Эта штука не будет работать, если ее должным образом не прикрепить к планете. В противном случае силы реакции разорвут ее на части. Без надежной защиты от непогоды — Ах, Линд. Что привело тебя сюда?”

“Я сам проводил последний анализ”, - сказал электронщик.

За лицевым щитком Фулгози блестел пот. “Я, конечно, буду рад, когда мы соберем наши материалы, если мы когда-нибудь соберем”, - сказал он. “Прямо сейчас работают только Гилрут, Риз и я, и мы работаем изо всех сил. Остальные сидите и сочувствуйте. yourselves...No Друг мой, у нас не нашлось для вас висмута.

“Но я работал”, - ответил Линд. “С рекомендациями, моим слайпом и— Как насчет сурьмы? Нашли немного сурьмы?”

“ Ну, э-э, да. Довольно много стибнита. Для чего он тебе нужен?

“Ух ты! Рад это слышать. Видите ли, схема настройки требует большого куска висмута, поскольку он диамагнитен. Но сурьма почти так же хороша в этом отношении, и я подсчитал, что мы можем заменить ее. Линд повернулся к Окампо. “Пока я этим занимался, я проверил некоторые другие возможности. Вам нужен цинк для цинкования, а мы не нашли ни одного приличного месторождения, верно? Что ж, кадмий справится с той же задачей. Вы наносите его другим способом, но он работает нормально ”.

Фулгози схватил со скамьи лист бумаги. “ Вот, ” сказал он с внезапным волнением. “ Список. То, что мы нашли в экстрагируемой форме и количестве на данный момент. Много кадмия ”.

“Много золота, серебра, платины, марганца”, - сказал Окампо. Горечь не покидала его. “Таким образом, мы можем делать шинопроводы из серебра вместо меди, но мы все равно рассчитывали на это. Итак, марганец - хороший конструкционный металл, но во влажной кислородной атмосфере он крошится до окиси почти так же быстро, как мы успеваем отливать наши элементы. Откуда берется железо для фундамента и каркаса? Не корабль. В нем едва хватает железа для твоих цепей, Линд. Покажи мне, как делать бетон без кальция, и несколько тонн ребер жесткости и балок без железа, и еще несколько подобных предметов, и я тебя расцелую”.

“Фу”, - сказал Линд. Он изучал несчастное лицо инженера. “Ты позволил этому доконать тебя”, - сказал он. “Твой мозг ходит кругами. Что касается меня, я не знаю, может, тот наркоз, который я принимал, каким-то образом прочистил мне мозги. Но мне кажется очевидным, что мы сделаем все возможное, чтобы найти замену тому, что мы не можем достать ”.

“Я думаю, это очевидно даже для такого болвана, как я”, - фыркнул Окампо. “Назови несколько”.

“ Я так и сделал. Сурьма и кадмий. А потом— Хм-м-м. Линд подошел к окну и выглянул наружу. Вулкан отвесно возвышался перед ним. Они приземлились здесь, потому что не могли охватить взглядом весь мир, а плутонический регион, скорее всего, обладал широким ассортиментом легко перерабатываемых минералов. Что, безусловно, и происходило в этой области; только это были не те минералы. Указательный палец Линда чертил каракули на пыльном стекле. “Почему сталь?” пробормотал он. “Я имею в виду, для каркаса, поддерживающего заклинателя на его фундаменте. Вам нужна только механическая прочность. Почему не камень?”

- Во всяком случае, здесь нет достаточно крупных валунов, а маленькие мы не можем собрать в каркас, потому что не умеем делать строительный раствор.

“ Но вон та лава наверху. Мы должны уметь отливать ее и придавать ей форму. Ты так не думаешь?

“Что ж, я буду—” Окампо некоторое время стоял молча. Фулгоси сглотнул. Надежда пришла, как удар.

“Д-да”, - наконец сказал Окампо, довольно тихо. “Для балок, как вы говорите, и опорных плит, и так далее. Но не для фундамента. Мы не созданы для того, чтобы отливать такой большой кусок материала с высокой температурой плавления; и, как я уже говорил вам, без раствора...

“ Так что еще может подойти? Линд отшатнулся. Внутри скафандра он задрожал. “ Давайте воспользуемся нашим воображением. Давайте спросим Гилрута, что он заметил во время своих исследовательских поездок.

Вой чайника прорезал небо. “Кстати, о дьяволах”, - сказал Фулгози. Одноместный самолет экспедиции, способный к зависанию со значительной дальностью полета и грузоподъемностью, резко затормозил на поле. Трое мужчин поспешили из хижины.

Гилрут выбирался наружу. “Что ты нашел?” Крикнул Окампо.

“Привез домой несколько разных камней для тестирования”, - сказал пилот, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость. “Хотя сомневаюсь, что от них будет какая-то польза. Выборочные проверки, которые я проводил, нейтронная активация и так далее, показали такое же кровавое распределение элементов выше по реке, как и здесь. Ни железа, ни кальция, ни меди, ничего ”.

- Не обращай внимания, не обращай внимания. Линд схватил его за руку и потащил прочь. “Мы хотим от вас чего-то другого”.

Гилрут выглядел встревоженным. - Ты опять забыл снять шлем?

Окампо объяснил. Гилрут приземлился на вулкане несколько дней назад, недалеко от вершины. Ну, а слои лавы выглядели пригодными для добычи? И что еще он мог заметить, не обратив в то время особого внимания, потому что то, что он увидел, было совсем не тем, что он надеялся увидеть? Совещание длилось час, и все четверо вернулись на космический корабль, все еще болтая друг с другом.

Они прошли через шлюз для персонала, сняли скафандры и наткнулись на пустоту. Все, должно быть, были снаружи, выполняя работу, которую необходимо было выполнить до начала настоящего строительства. Нет — шум под палубой — группа Окампо протиснулась по трапу.

Теперь, когда большая часть оборудования была разгружена, трюмы превратились в гулкие пещеры. Риз отвел один из них под мастерскую. Он стоял у верстака, сверкая лазерным фонариком в руке, и собирал что-то похожее на коробку.

“ Эй, Джо! - Крикнул Линд. “ Послушай! Хорошие новости.

“ Я рад, что хоть у кого-то есть немного, ” проворчал биохимик. Он выключил фонарик, вытер лицо и сел на скамейку. Она прогнулась под его весом, будучи немногим больше сколоченного листа из алюмосплава, который в данный момент больше нигде не был нужен. Он выругался и снова встал. “Что случилось?”

“Мы нашли ответ на нашу проблему”, - сказал Линд. “Для местных материалов, которые нам нужны, но которые мы не находим, мы используем эрзац”.

- Тебе потребовалось так много времени, чтобы понять это?

“О, да, принцип очевиден, - сказал Окампо, “ но мы не принимали его полностью до сегодняшнего дня. Мы продолжали надеяться, что сможем действовать в соответствии с инструкцией. Однако сегодня днем мы внимательно изучили возможности использования того, что у нас действительно есть на Гвиневере. И они, кажется, полны надежд”.

“Прекрасно”. Риз уставился на устройство, которое он мастерил, и прищелкнул языком. “Может быть, мне лучше доверить этот проект кому-нибудь из вас, гениев”.

“ В чем дело? Вопрос вырвался у Гилрута. - Не работает должным образом?

“ Во всяком случае, пока нет. Основная идея достаточно проста. Предполагая, что один или несколько остаточных газов, биосоединений, в атмосфере ответственны за нашу анестезию: как мы их выводим? Они органические. Итак, теоретически, мы пропускаем воздух через электрическую дугу с энергией, достаточной для расщепления их на CO2и тому подобное, и пропускаем полученный газ через воду. То, что выходит с другого конца, должно быть хорошим, чистым воздухом”.

“Лучше бы так и было”, - сказал Гилрут. “Как только мы вынем железо из электрической системы корабля ... Ну, я почему-то не могу представить, как мы, пьяные, одурманенные или без сознания, завершаем эти врата материи. Сможешь?”

“Нет”. Риз нахмурился. “Моя проблема в следующем: очевидно, какие бы соединения ни воздействовали на нас, они должны присутствовать только в микроколичествах. Вероятно, они действуют путем ингибирования определенных ферментов. Поэтому мой очиститель должен работать идеально. Поэтому его необходимо постоянно контролировать с помощью спектрографических и хроматографических приборов. Сейчас спроектировать такие схемы непросто. Он посмотрел на Линда. “Я думаю, если тебя можно избавить, тебе лучше посвятить все свое время помощи мне”.

- Думаю, так будет лучше, - тихо сказал Линд.

У остальных было слишком много дел, чтобы беспокоиться о том, хватит ли им воздуха для дыхания к концу выполнения своих задач. Это “слишком много” включало, в частности, беспокойство о любых других проблемах. Поскольку их запасов пищи, какими бы нормированными они ни были, было немногим более чем достаточно, чтобы пройти через набор стандартизированных процедур, разработанных на знакомых типах планет. Теперь они должны изобрести совершенно новый набор способов установки mattercaster. И умирающий от голода человек может продолжать работать какое-то время, в некотором роде, но он не может продолжать генерировать блестящие идеи или возиться с построенной им вещью до тех пор, пока она не будет делать то, что должна.

Таким образом, время было драгоценно, а рабочий график - жесток.

Они действительно немного поговорили. Забивая заряд взрывчатки в слой лавы, Фулгози проворчал: “У Нуссбаума определенно мягкое прикосновение”.

“ Что он делает? Дешам устало оперся на кирку.

“Получение стеклоэпоксида из силикатов и органики. Заменитель припоя”.

“Ну, это нам тоже нужно, и если Нуссбаум единственный из нас, кто может приготовить порцию, то один человек не может вместить в свою голову все человеческие знания”.

“Даже не по своей специальности”, - вздохнул Фулгози. “Я подозреваю, что это проблема Джо Риза. Если бы у него были нужные справочники, он, вероятно, смог бы за десять минут выяснить, что не так с атмосферой и что с этим делать. Но никто и не подумал снабдить его той малопонятной информацией, в которой он нуждался. Он выпрямился и огляделся. За снегами и ледниками темнели скалистые поля, туда, где гора поднимала к небу столб дыма. “О'кей, давайте вернемся к самолету. Когда этот заряд взорвется, он может вызвать сход лавины ”.

Внизу, в долине, с наступлением темноты Гилрут повез грузовик с бревнами на строительную площадку. Стучала камнедробилка, ревела машина для варки древесины, бурлил чан с химикатами — по большей части самодельный, так или иначе. За фонарными столбами, окружавшими поле, виднелись звезды, холодные, со странными созвездиями и ужасно далекие.

“Сколько еще древесины тебе понадобится?” он спросил Окампо. “Роботы помогают или нет, но лесозаготовки вряд ли можно назвать синекурой”.

“Пилотирование - это?” - ответил инженер. “Я думаю, что еще две загрузки должны завершить эту работу. Нам пришлось провести целую серию тестов, но, похоже, теперь мы нашли подходящую смесь ”.

“ Немного бетона, а? Растительное волокно и асбестоподобная порода, соединенные вместе с расплавленной серой и залитые для создания фундамента!

“Что ж, оно служит. На самом деле, оно должно быть таким же хорошим, как и обычное на цементной основе”.

- А как насчет арматурных стержней и токопроводящих стяжных балок?

“ Разве ты не слышал? Нет, я думаю, ты слишком много времени проводил в глубинке. Алагау.

“ Для тебя тоже Алагау. Или это был предсмертный хрип?

Окампо слегка рассмеялся. На некотором расстоянии от него была открыта дуговая печь, и свет отражался от его лицевой панели. “Сплав алюминия, серебра и золота”, - объяснил он. “Это предложил Нуссбаум, и он кажется достаточно твердым для наших целей, несмотря на лиловый цвет. Ал, Аг, Ас, видишь?”

Через мгновение он добавил: “На самом деле, к настоящему времени у нас есть потрясающая коллекция разнообразных эрзацев. Бериллий, титан, литий, магний, торий - они более универсальны, чем вы могли бы подумать, в своих различных сплавах. Кроме того, есть органика, пластмассы, смолы...

Гилрут устало опустился в кабину и уставился на огненную струйку, по которой расплавленный металл стекал в литейные формы. “Это не принесет нам много пользы, если мы не сможем получить чистый воздух”, - сказал он. “Как Риз и Линд продвигаются по этому вопросу?”

- Думаю, все в порядке.

“ Я тут подумал. Предположим, они потерпят неудачу. Что тогда? Разве мы не могли бы получать кислород, обжигая руду?

“Гм-м-м ... возможно. Хотя это была бы такая огромная работа. Только представьте, какое оборудование нам пришлось бы построить, чтобы работать в необходимых масштабах. Мы запросто можем умереть с голоду, прежде чем закончим. Нет, я думаю, наши друзья просто обязаны добиться успеха ”.

А несколькими утрами позже, в трюмеВидсита, Риз и Линд лучезарно улыбнулись друг другу. На скамейке перед ними стоял цилиндр с фантастическими трубами и проводами. На открытом конце жужжал вентилятор. Внутри шипели дуги и булькала вода. На дальнем конце прикрепленные приборы свидетельствовали о том, что в баллон сжималась чистая атмосфера, без каких-либо органических примесей, за исключением нормального количества углекислого газа.

- Наконец-то эта чертова штуковина обрела форму, - выдохнул Линд.

“Я уже начал думать, что этого никогда не будет”, - сказал Риз.

“ Может быть, теперь ты понимаешь, почему инженерам так высоко платят. Линд зевнул и потянулся. “Мне нужно немного поспать, прежде чем Акбик отправит меня в одну из трудовых бригад!”

“ Э—э... ” Риз замялся. - Последнее испытание.

-Что? -спросиля

Биохимик снял флакон со шланга и прикрепил его к наплечному ранцу скафандра. “ Сделай несколько глотков, ” сказал он. - Просто чтобы убедиться.

“ Но... я имею в виду...О, ладно. Линд, ворча, влез в скафандр, запечатал шлем и открутил клапан на бутылке.

- Ну? - с тревогой спросил Риз.

“Кажется, все в порядке. Вонь определенно исчезла”. Линд вдохнул снова, и еще раз. “Да, все в порядке”. Широкая и глупая ухмылка расплылась по его лицу. “ Замечательно. Великолепно. Знаешь, какая мы команда? Давай, потанцуем”.

Он вышел, один, в темноту. Под тусклой красной луной мерцали росы долины, ручей и далекие снежные вершины. Где-то заулюлюкало животное. Его шаги отдавались глухим стуком.

Он чувствовал холод и усталость. Но сон не шел к нему. Все остальные были вымотаны. Линд позавидовал им. На мгновение они освободились от осознания того, что их труды были напрасны и что Гвиневра никогда их не отпустит.

Они ехали сами, как никто не осмелился бы ехать на муле. (Конечно, никого бы особо не заботило, если бы мул не вернулся домой.) Теперь времени было ужасно мало. Просто не оставалось достаточно человеко-дней, чтобы построить печь для производства кислорода, которую предложил Гилрут. Еды практически не осталось. Вы могли бы прожить какое-то время с пустым брюхом; но часть этого времени должна уйти на достройку и регулировку пространственных ворот, каркас которых громоздился вон там, в тени поля. Желудок Линда уже жаловался на неполную занятость.

Ребрышки по-земному, запеченный картофель со сметаной и зеленым луком, яблочный пирог по-итальянски mode...No черт возьми, прежде чем думать о таких вещах, он должен подумать, как вернуться к ним.

Основная проблема: найти способ удалить анестезирующий фактор из атмосферы Гвиневры. Способ должен быть простым, аппарат легким в изготовлении и эксплуатации. После этого все остальное было бы просто — отключить корабельный кислородный регенератор, демонтировать электрическую систему, установить необходимые железные детали в цепи маттеркастера, добавить детали, привезенные с Бельгарда, настроить и активировать врата и одним шагом пересечь световые годы до дома.

Что ж, тогда, Билли Линд, реши основную проблему. У нее должно быть совершенно простое решение. Задав этот вопрос на экзамене не так давно в колледже, вы, скорее всего, узнали бы ответ в течение пяти минут.

Но здесь ситуация была иной. Здесь все работали слишком усердно. Их мозги онемели. Он и Риз были единственными, кто был избавлен от большого физического труда — потому что их товарищи доверяли им обеспечивать воздух, — и теперь их неудача, казалось, повергла Риза в апатию.

Поэтому, Билли Линд, ответственность лежит на тебе. Конечно, ты устал. Конечно, ты также находишься в состоянии легкого шока. Но ты не настолько отупел, чтобы думать. Не так ли?

Итак. Каковы факты? Было очевидно, что органические соединения действуют как усыпляющие газы. Что еще могло? И все же ... Гвинейский воздух обрабатывался до тех пор, пока чувствительные приборы не подтвердили его чистоту, и продолжал выводить человеческий разум из равновесия. Следовательно, само собой разумеющийся факт, в конце концов, фактом не был. Итак, какой еще возможный факт (или) был там?

Линд не мог себе представить. Благородные газы? Но они были инертны! Вы могли дышать оксигелием, не замечая никакой разницы, за исключением того, что ваш голос звучал скрипуче. О да, вы могли бы заставить одного или двух других членов этого семейства взять на вооружение атомы фтора или что-то еще, но они делали это неохотно, в совершенно особых лабораторных условиях. Как мог— Линд выругался в темноте. Несправедливо требовать, чтобы он думал. Он слишком устал, слишком голоден, даже в скафандре слишком холодно.

Холодно!

Привет, Земля. Всем привет. Упс!

Снова Уильям Дж. Линд. Зови меня Билли. Зови меня как угодно. Потому что к тому времени, когда ты примешь меня в Bellegarde, я уже пять лет буду дома, и у меня будет другая работа, и ты не сможешь меня уволить, потому что я уже давно буду работать в какой-нибудь другой сфере, э-э, так что за Гвиневеру с тобой.

Иначе я разбогатею. Может быть. Нужно много (эй, это рифмуется!) здесь нужно много новых приемов. Наверняка есть и другие планеты, похожие на эту. Эй? Эй-эй. Может быть, мы сможем запатентовать их. По крайней мере, мы сможем написать книгу. Продавец Бес. “Я подкачивал Гвиневру”."Как дела в "at sound"? Так и думал.

Я был, ты знаешь. В любом случае, перегонял. А затем перекачивал кислород и нитро в бутылки. Моя идея. Очень простая. Вы просто разжижаете свой воздух. У нас было достаточно материала, чтобы сделать установку для сжижения воздуха. Затем мы провели фракционную дистилляцию. Который, поскольку мой друг и ’сограждане’ из gr-r-reat World Federation, не занимается перегонкой фракций. Однако, какой имидж. Маленькие числители и знаменатели выкипают. Но все, что мы делали, это разжижали воздух. Я хочу сказать, послушайте, все, что мы сделали, это перегнали жидкий воздух. После того, как мы сделали это в доме Фирс. Видишь? Не потеешь. Мос абсолютно не потеет при температуре минус 107 целых одна десятая градуса по Цельсию.

Вот в чем суть ксенона. Виновная сторона. Мы нашли выход, испробовав на себе разные фракции. Да, ксенон. Прекрасное обезболивающее. О, ты уже знала об этом, Диджа? Но у тебя под рукой большая толстая полка с рекомендациями. Так почему ты нам не сказала? А? Ответь мне на это.

Думаю, нам следовало подумать об этом раньше. Но так много еще нужно сделать. Ситуация в целом сложная. Естественно, мы предполагали, что проблема анестезии тоже может быть сложной. Мы потратили много времени впустую, ища сложный ответ, прежде чем наткнуться на простой. Я. Я. Уильям Дж. Линд. Я простодушен. Та-ра-ла-ла-и-ту! Я злорадствую! Услышь меня!

Теперь все готово. Все готово.

Завтра мы запускаем передатчик и идем пешком в Бельгард. Выпивка за счет Бельгарда. Большой праздник. Но я, я напиваюсь ксенона, так почему бы не начать прямо сейчас? Упс! Кстати, сколько лун у этой планеты?

Всего один вопрос, жирные самодовольные люди. (Не знаю, называть вас смэтсами или фагами.) Один маленький вопросик. Забавный элементный состав. Черт возьми, мы чуть не погибли. Всего лишь очень небольшое изменение относительного содержания, и к-к-кр-р-р! Поэтому я прошу вас. Подумайте об этом. Подумай хорошенько, потому что в следующий раз у тебя на палубе не будет Уильяма Дж. Линда. Нет, это не так. Я буду на Земле, буду жить жизнью Райли, и я не думаю, что Райли когда-нибудь вернется домой. Потому что он один из этих персонажей "Здесь и сейчас", "вперед, к маршу человечества". Он будет первопроходцем к звездам. Я не буду.

Итак, окей, мой вопрос: что ты собираешься делать, когда попадешь в следующий сумасшедший мир?

ВЗГЛЯНИ! Я ВИЖУ ТЕБЯ

The Отец Шона Ф.Х. Линдквиста был дружелюбным, покладистым шведом из Бостона. Его мать, как нетрудно догадаться, была из рода О'Келли, имевшей собственную волю. Их гены объединились, чтобы произвести на свет сына, который был добродушным, немного грубоватым, умным, не склонным к тяжелому труду, но иногда упрямым, как Люцифер. И тем самым завязывается история.

Будучи исключенным из колледжа по причинам, связанным не столько с его оценками, сколько с дочерью президента, он был призван в армию. Вскоре его отправили в Азию. Хотя всеобщее перемирие там длилось уже несколько лет, оно было хронически нестабильным, и все заинтересованные стороны держали под рукой крупные силы. Однако в свое время и с определенным чувством взаимного облегчения армия уволила Линдквиста с почестями. Он был очарован Бангкоком, где проводил свои отпуска, и тянул время, чтобы демобилизоваться в этом городе.

Очарование рассеялось — она вышла замуж за другого, — и он неторопливо отправился домой по всему миру. Когда у него заканчивались деньги, он брался за случайную работу. Некоторые были действительно очень странными. Ему было двадцать шесть, когда он снова добрался до Штатов, и он долго не выходил на связь. Так что он мог бы ознакомиться с газетами и техническими журналами, но вместо этого отправился в Лас-Вегас и обновил свои знания в других областях. Настоящее клише называет удачу леди, которая больше всего склонна улыбаться мужчинам, которые ее не преследуют. Линдквист ушел с несколькими тысячами долларов в кармане.

В это время туристический бум на юго-западе входил в крутую часть своей экспоненциальной кривой. Линдквист вспомнил детские походы в этом районе. Ему пришло в голову, что он мог бы неплохо зарабатывать на жизнь и проводить зимы бесплатно, открыв компанию airferry service. Страна Четырех углов славится величием и уединенностью своих возвышенностей. Но время, усилия и затраты на сборы в эти бездорожные горы отпугивали большинство потенциальных посетителей. Теперь, если бы их и их снаряжение можно было доставить самолетом внутрь и обратно в согласованное время - если бы пилот тем временем был доступен по радио, чтобы справиться с чрезвычайными ситуациями, такими как потеря консервных ножей ...

Он брал уроки и получил лицензию. Затем он купил себе подержанный самолет СВВП и отправился на разведку территории.

Таким он и увидел космический корабль.

Он неторопливо плыл на высоте около двенадцати тысяч футов. Вершины были не очень далеко под ним. Их ландшафт был потрясающим: обширным, крутым, неровным, румяность которого прорезали минеральные оттенки охры и голубизны, резкость, немного смягченную разбросанными мескитовыми деревьями, масличным деревом и полынью. Тут и там ручеек окрашивал дно каньона в зеленый цвет. Но в основном это были пустынные земли, земли, населенные людьми, земли ястребов, канюков, зайцев и койотов. Солнце клонилось к западу в глубоком, почти фиолетовом небе. Коротко и тонко загудели восходящие потоки воздуха, сотрясая самолет на своем пути.

Худощавый Линдквист с волосами песочного цвета, одетый поношенно, сидел расслабленно. Он попыхивал трубкой из кукурузного початка и напевал непристойную песенку. Но в нем была бдительность. Прежде чем он попробует перевозить пассажиров, он должен познакомиться с этим видом полетов. И ему нужно было место для ночлега, желательно с водой и дровами. Его глаза блуждали.

Видение склонилось перед ним. Оно двигалось с невероятной скоростью, наклоняясь под невозможными углами. И все же полет был таким тихим, что его собственный мотор, сам его пульс стучали в нем молотом. Форма, насколько он мог судить, была примерно как диск, утолщенный посередине. Но сияющие, меняющиеся цвета, которые играли на нем, окутывали его полярным сиянием, делали такие вещи трудноуловимыми.

Он развернулся, заскользил рядом, и его магнитный компас сошел с ума. Мгновение он смотрел на то, что казалось рядом иллюминаторов, светящихся так, словно за ними горели печи. Где-то на задворках его сознания щелкнул счетчик: Диаметр что-то около ста футов. В остальном он чувствовал себя загнанным в угол.

Тварь закрутилась. Он осознал, что трубка выпала у него из челюстей. Неважно. Его руки заплясали по кнопкам управления радаром. Он зафиксировал. Размышление. Да! Его компас снова выровнялся. Видение уменьшалось ... На расстоянии мили, двух миль, трех, уменьшаясь до радужной точки, подобной дифракционным точкам, которые вы видите, когда смотрите на солнце сквозь ресницы ... исчезая в ничто на фоне горных склонов и теней каньонов.

Но это было реально. Об этом говорил не только его буйный разум. Это говорили его инструменты.

Нахлынули другие воспоминания из детства и юности. “ Иуда прист, ” прошептал он. - Это настоящая летающая тарелка.

Он открыл дроссельную заслонку. Его самолет рванулся вперед. ревя и дрожа от мощи. У него не было ни единого шанса перестроиться в яростной погоне. Но эта штука, похоже, летела по длинной траектории снижения. Если бы он только мог оставаться в пределах досягаемости, если бы она только приземлилась...

“Ну, и что дальше, бимбо?” - бросил он вызов самому себе.

Он не знал. Но он живо пережил споры, которые когда-то увлекали его. Радикалы настаивали на том, что летающие тарелки были космическими кораблями, которыми управляли доброжелательные, хотя и зеленые человечки. Консерваторы отрицали, что кто-либо когда-либо что-либо видел. В этот час ему, S. F. X. Линдквисту, представился шанс лично провести расследование. Ему нечего было терять, и, возможно, — если бы он смог разгадать тайну — многое можно было бы приобрести. Как слава и деньги.

Хотя он и не был интеллектуалом, он следил за новостями вокруг себя. Если бы он не провел последние несколько лет в глухих местах, он бы знал, что погоня была пустой тратой времени, что загадка, по сути, уже разгадана. Но никто не говорил ему об этом. Довольно просто и наивно он последовал за видением.

В разных культурах галактики Закон Дорека известен под множеством разных названий. Кто-то называет это Правилом Силы, кто-то Основным законом термодинамики, кто-то Принципом наибольшего усилия и так далее на миллионах языков. Но формулировка неизменна, потому что все мы обитаем в одной и той же вселенной.

“Все, что может пойти не так, пойдет”.

Во время своего нынешнего путешествия партнеры по гиперкораблю видели его в полном великолепии. Нет необходимости подробно описывать их беды с расшатанным корпусом, астматичными двигателями и дряхлым компьютером. Не нужно также описывать, какие грузы они перевозили, с какими бесконечными трудностями, с планеты на планету. Бродяжке приходится брать все, что она может достать, и это, как правило, слишком странно для изящных грузовых лайнеров.

Но они действительно думали, что их судьба изменилась, когда они достигли Зандара. Их ждало сообщение от брокеров. После разгрузки своего груза песка — и, как мы надеялись, удаления большей части меркаптанового запаха из сосуда — они должны были забрать несколько станков для Нового Истаниккиниккитантуво. Простые станки, безвредный обработанный металл! Конечно, пункт назначения находился далеко на Окраине. Впрочем, тем лучше. Это была бы мирная добыча с приличным накоплением жалованья; а затем, пробыв в пути столько, сколько они расписались, они отправились бы домой, нагруженные или нет; и лучше бы им заранее наполнить желудки Ядра.

Но пришел вызов от координатора порта.

Пазилливип Финнисон отправился в офис. Координатор не принадлежал ни к одному из известных ему видов, у него было три глаза и довольно много щупалец. Несколько секунд они изучали друг друга.

Космический путешественник был из Энсикта. Он сам был диоптом, хотя глаза у него были довольно большие и темные, контрастирующие с голубыми полосками на гладкой оранжевой коже. (Воздух был гуще, влажнее и жарче, чем он привык, и он ходил обнаженным, если не считать мюзеточной сумки.) Его тело было стройным, кентавроидным, с грациозно помахивающим хвостом. Он дышал через ряды жаброподобных органов по обе стороны от его длинной шеи, которые чередовались со слуховыми барабанными перепонками. Хотя у него, таким образом, не было носа, он щеголял мускулистым хоботом над ртом. Она разделялась на две руки, которые заканчивались бескостными четырехпалыми кистями. Это было вполне практично на Энсикте, где гравитация сравнительно слабая, а животные сравнительно маленькие. Пазилливхип возвышался на три фута в высоту.

“А... Штурман-пилот Финнисон. H /S Замок Грумдель... да, да. Добро пожаловать, ” сказал координатор на интерлинго-5 с сильным акцентом. Он нажал кнопку на своем информационном экране и посмотрел на то, что появилось. “Да. Исправьте то, что мне сообщили. Вы направляетесь в... да, в ту часть Кольца ... с пересадкой в городе…как называется планета?

Пазилливхип автоматически дернул хвостом, затем поспешно сказал: “Мой жест свидетельствовал о безразличии”.

“Вы боялись, что это может вызвать возражения в моей культуре? Нет, у нас нет хвостов. Теперь об этой... да ... проклятой планете. Никогда о ней не слышал до недавнего времени. Занесен в каталог как... Но как называется?

“Tierra, Earth, Mir, Jorden, die Erde, et cetera, et cetera.” Голосовой аппарат Пазилливипа довольно хорошо воспроизводил звуки, за исключением отсутствия носового звучания. “Сотни автохтонных слов. Большинство из них переводится как ”Грязь".

“Итак. Да. Я понимаю”. Координатор одним глазом следил за развертывающимися данными. “Примитивный мир. Как ты это называешь?

“Пункт пополнения запасов 143”.

Координатор взмахнул щупальцем в воздухе. “Выражаю согласие и понимание. Что ж, штурман-пилот, это весьма удачно. Да, удачно. Вы прибыли, скажем так, в стратегический момент. Следовательно, вы можете оказать материальную помощь Галактической Федерации. Межправительственный департамент планетарного развития, точнее, Бюро надзора.

О-о-о! подумал Пазилливип и приготовился к плохим новостям. Но все оказалось хуже, чем он опасался:

“Да, вы можете, и, следовательно, вам…настоящим предписывается... предоставить транспорт и все необходимое assistance...to инспектору сектора”.

“Нет!” Пазилливип закричал, его четыре копыта застучали по полу, когда он отскочил назад. - Только не секторальный инспектор!

“Да. Инспектор сектора. Новенький, знаете ли. Стремлюсь хорошо проявить себя на ... этом последнем задании. Приехал сюда, чтобы проверить местные записи. Обнаружено, что официальное исследование этой конкретной планеты долгое время не проводилось. Да, с большим опозданием. Целые разумные виды находятся в пренебрежении. Возможно, даже, хитро эксплуатируются менее щепетильными. А?”

“Эксплуатируемый, моя нижняя левая крышечка!” Пазилливхип запротестовал. “Какую энтропию можно было бы использовать? Кроме того, их основная культура принадлежит Федерации. Если у них есть какие-либо жалобы, они могут обратиться по обычным каналам, не так ли? И скажите, почему инспектор не полетит на своем собственном корабле?”

Координатор безжалостно ответил: “Экономичный привод в штаб-квартире. Инспекторы из отдаленных регионов, скажем так, больше не оценивают свои собственные суда. Они пользуются доступным транспортом. ДА. Я знаю, они все равно всегда отстают. Слишком много планет. И такой сектор, как этот, — даже не настолько важный, чтобы записи о нем загромождали центральные банки данных в любом Центральном мире, — вы понимаете?

“Но... Послушай, Грумдель - это старая развалина. У нас самые скупые владельцы в галактике. Мой инженер прямо сейчас пытается отремонтировать термоядерную трубку. Блоки внутреннего обслуживания тоже продолжают ломаться. Наша максимальная гиперскорость - это гиперкрауль. Все было бы лучше!”

“ Без сомнения. Без сомнения. Но больше ничего не доступно. Не скоро. Все остальные суда, прибывающие сюда в течение следующих нескольких недель, - это лайнеры или тайм-чартеры. Или, конечно, без экипажа, дышащего кислородом. Вы можете быть старым, штурман-пилот Финнисон; вы можете заржаветь; вы можете быть маломощным, кишащим паразитами и практически бесспорно непригодным для проживания; но вы - лучшее, что я могу сделать для инспектора сектора. И, да, мое собственное продвижение по службе за счет этого унылого комка грязи — его отчетов в ГЕНШТАБ — вы понимаете. ДА. Настоящим вы принимаетесь за работу”. И координатор торжественно вручил официальные приказы.

Таким образом, гиперкорабль "Замок Грумдель" покинул Зандар с третьим существом на борту.

В душе инспектор был добрым парнем: молодым, склонным относиться к себе и своей работе чересчур серьезно, но исполненным благих намерений. Он извинился за доставленные неприятности и напомнил хозяевам, что их владельцам будет выплачена компенсация в соответствии с законом. Его хозяева не проявили особого энтузиазма по этому поводу. Он объяснил, что главной причиной, по которой он выбрал их корабль, было то, что он уже должен был совершить посадку на 143—м - “И могу ли я поинтересоваться, из желания поближе познакомиться с моими спутниками, а также для получения самой технической информации, не говоря уже о простом любопытстве, какие действия вы запланировали на этой планете?”

Он использовал интерлинго-12 вместо любого языка своего собственного мира, иттатика. К сожалению, Пазилливхип не говорил на интерлинго-12. Инженер Суперкарго Урго Красный более или менее это сделал и перевел на свою версию Интерлинго-7:

“Он спрашивает, что мы там будем делать?”

“Ну, нет причин не говорить ему правду”, - ответил Пазилливхип. - Если только у тебя нет еще какой-нибудь маленькой аферы, о которой ты мне не рассказывал.

“ Когда мы соприкасаемся, может быть, раз в три года? Не смеши меня. Это больно.

На самом деле, у Пазилливипа был свой собственный рэкет. Насколько он знал, он был легким и, возможно, даже легальным. Он заменил небольшое количество ондонского масла, которое, как оказалось, оказывало мощное возбуждающее действие на туземцев 143-го, на кухонную утварь. Последнее было достаточно необычным и художественным, чтобы требовать хороших цен в нескольких более развитых мирах. Это было одной из причин, по которой он пополнял запасы 143, когда это было возможно.

“Давайте ответим на его вопрос, изложив общие, элементарные знания”, - предложил он Урго. - По крайней мере, это могло бы усыпить его.

“Есть ли какие-нибудь общие знания?” поинтересовался инженер-суперкарго. “Как будто это большая галактика. Я никогда до сих пор не слышал о этой гребаной цивилизации, как ее там. И все же он говорит, что она заполняет целое гребаное звездное скопление! Может быть, он не знает, как мы действуем в этом спиральном рукаве.

“О, я полагаю, основные процедуры везде одинаковы. По крайней мере, в течение десяти тысяч лет или как бы долго это ни продолжалось, разве Федерация не оказала бы некоторого выравнивающего влияния на входящие в нее виды? Пазилливхип пожал хвостом. “ Нам больше нечем заняться. Полагаю, ты будешь переводить, пока я говорю. Он набрал полные легкие воздуха и начал:

“Это долгий путь между звездами в этой тонкой внешней части галактики. И он еще длиннее между современными системами, которые являются обычными портами захода. Так что кораблям, как правило, требуются свежие припасы в пути. Возможно, заканчивается дейтерий, или белок, или — много чего еще. Или же, поскольку ни на одном корабле нет идеального биохимического баланса, необходимо остановиться в уютном мире и смыть накопившиеся побочные продукты свежим воздухом. Планеты, подходящие для различных типов космических форм жизни, перечислены в ”Банке данных пилота и эфемеридах" для каждого региона".

- Он говорит, что нам нужно заправиться, - сказал Урго инспектору.

Клак'т'клак из Иттатика кивнул, выражая согласие таким же образом, как и в большинстве 143анских культур. Голова, которую он использовал для этой цели, также напоминала голову 143an и обоих его товарищей по кораблю тем, что у нее было два глаза и рот. Однако рот и ноздри были расположены в виде клюва, который заострял узкий череп. Сверху рос мясистый элерон, похожий на двуустку, похожую на руль направления, на конце тонкого хвоста. Тело между ними, как и у Пазилливипа, произошло от шестинога. Но у Иттатика задние конечности превратились в ноги, заканчивающиеся когтями для хватания за ветви; средние конечности превратились в тощие руки с шестипалыми кистями; передние конечности теперь были кожистыми крыльями. Из широкогрудого торса торчала килевая кость. Когда он выпрямлялся, обнаженное серокожее тело Клак'т'клака было немного меньше ростом, чем у Пазилливхипа; но размах его крыльев составлял без труда двенадцать футов. Тем не менее, он не мог долететь сюда. Гравитационное поле корабля было установлено ниже, чем у него дома, но воздух был настолько разрежен, что он не мог оставаться здоровым без искусственной помощи. Это приняло форму помады, которую он продолжал подносить к лицу. Биохимические вещества, вырабатывающие кислород, внутри пахли густой болотной тиной.

“Требование понятно, - сказал он, - и, очевидно, одних проблем с биологическим обеспечением достаточно, чтобы заставить вас спуститься в атмосферу планеты. Однако хотелось бы подчеркнуть, что основной причиной выбора этого судна в качестве моего транспорта было то, что вы действительно планировали пополнить запасы в рассматриваемом мире. Кроме того, ваш груз не является скоропортящимся и не требуется срочно получателю. Таким образом, общая сумма неудобств и задержек сведена к минимуму. По общему признанию, я могу быть причиной того, что вы остаетесь здесь дольше, чем те несколько 37,538-часовых периодов, на которые вы, предположительно, рассчитывали. Но если все окажется в порядке, если на данный момент нет явной необходимости в дальнейшем изучении возможности того, что где-то на земном шаре могут потребоваться восстановительные действия, тогда мы сможем приступить в течение двух-трех месяцев. Я не буду настаивать на возвращении в Зандар, а скорее отправлюсь с вами к Границе, где высажусь, чтобы начать изучение условий, преобладающих на этой границе.

“О”, - сказал Урго. Пазилливхипу: “Он говорит, что мы застрянем там по крайней мере на два-три месяца”.

“О!” - сказал пилот-штурман гораздо более едко. “ Не могли бы вы спросить его неблагодарное бюрократическое начальство, какого черта он хочет потратить столько времени на один неприличный маленький комочек удобрения? Точно так же, скорее, более резко.

“ Нечестно, ” проворчал Урго. - Я не могу так с ним разговаривать.

Клак'т'клак объяснил. На самом деле 143-й его не очень интересовал. Его главной миссией было убедиться, что на цивилизованных планетах Кольца все идет хорошо, и рекомендовать властям Федерации средства правовой защиты от всего, что он находил неправильным. Тем не менее, 143—й был запоздалым для проверки, поскольку в нем проживала одна нация, принадлежащая к великому братству.

Такое членство дает определенные привилегии. Их не так много, потому что лига галактического масштаба обязательно является разрозненной, немногим больше, чем набор агентств, обслуживающих общие интересы самых разных культур. Но член имеет право на некоторые вещи: например, на техническую помощь, если он желает каким-либо образом модернизироваться.

- Нет, - сказал Пазилливхип, - наши друзья на 143-м не относятся к тому типу людей, которых можно назвать предприимчивыми. Они довольствуются тем, что продают нам свои услуги, использование посадочной площадки, несколько видов товаров. В основном они берут взамен биологические препараты — ну, вы знаете, таблетки для долголетия и, э-э, другие лекарства. Спроси их сам, если сомневаешься в моих словах.

“ Я, конечно, нет, ” ответил Клак'т'клак через Урго. “ Но, как я понимаю, на планете существует множество культур. Возможно, с ними обращаются несправедливо. Не могли бы они, например, тоже быть достойными членства в Федерации?”

“Хаос, нет!” Пазилливип сделал паузу. “Ну, я полагаю, они не хуже некоторых, которые я мог бы назвать. Но и не лучше. Мы, трейдеры, проводим выборочные проверки в надежде найти новые потенциальные рынки. Но большинство из 143 стран не показали никаких улучшений за те более чем два столетия, что капля была посещена. У них унылая, разрозненная, сварливая цивилизация раннего механического типа. Когда я был там в последний раз, мы заметили следы высадки людей на единственную луну. Это указывает на то, на какой стадии они находятся. Если бы они узнали о существовании Федерации...

“Их должны были бы принять в члены, если бы они попросили”.

“ Вот именно! И можете ли вы представить результаты? Эти унылые персонажи будут вопить о таком объеме технической помощи, что вся их планета превратится в один гигантский колледж на следующие пятьдесят лет. Бьюсь об заклад, отраслевые налоги выросли бы на десять процентов, чтобы профинансировать это. Нам пришлось бы прекратить использовать нашу базу, вероятно, из-за их проклятых националистических постановлений о паспортах и я не знаю, какой еще ерунды. И в радиусе сотни световых лет для нас нет такой удобной планеты. Пазилливип яростно взмахнул рукой. “ И все эти жертвы с нашей стороны ради чего? Добавить еще один паршивый вид, путешествующий в космосе, конкурирующий прямо на наших торговых путях к Краю!”

- Значит, вас устраивает статус-кво?

“Верно. 143 человека, которые знают о нас и имеют членство, - это дружелюбные, достойные, неагрессивные люди, занимающиеся своим делом, которые будут работать на нас, когда нам понадобится помощь, за честную плату за честный труд, и которые производят товарные изделия ручной работы. Тебя удивляет, что мы скрываем свое существование от всех остальных?

“Нет. Честно говоря, я не могу отделаться от подозрения, что вы недоплачиваете своим помощникам из числа местных жителей; именно это обычно означает "честная плата за честный труд". Но меня больше интересует, есть ли на планете другие цивилизации, которые, в конечном счете, оказались бы полезными для Федерации. Вместо того чтобы читать разрозненные отчеты неподготовленных и предвзятых наблюдателей, я хочу провести расследование и принять решение самостоятельно ”.

Даже во время перевода Урго Пазилливип отметил, что Клак'т'клак опустил свои элегантные периоды и заменил более короткие предложения более резким тоном. Пилот-навигатор вздохнул и смирился. Ладно, он зависнет на какое-то время на 143-м, возит инспектора сектора, помогает с приборами, отлавливает туземцев для интервью. (Это было сделано так мудро, что после того, как они были освобождены, никто не поверил их истории. Опыт показал, что лучшей уловкой на 143-м были Доброжелательные Наблюдатели из Старшей Расы.) Они с Урго были бы одновременно заняты и скучали.

И все же ... в конце концов, им начнут платить за сверхурочную работу. И миссия на 143-м, скорее всего, не будет продлена. Во всяком случае, в замке Грумдель было неуютно. Ее тесные каюты, вибрирующие палубы, ржавый металл, потрескавшийся пластик, хрипящие вентиляторы и невдохновленный камбуз позаботились об этом. Кроме того, у нее было так мало книг и кассет, подходящих для Клак'т'клака, что он заучил бы их наизусть за несколько недель. Пазилливип и Урго всегда запасались развлекательными материалами перед путешествием. Но какая польза иттатиканцу от энсиктанских тайн убийств и бонтуанской порнографии?

И так замок Грумдель скрипел и стонал на долгом темном пути в Солнечную систему. Она вышла на орбиту вокруг третьей планеты, пока Пазилливип проверял наличие признаков чрезмерной радиоактивности, смога и других опасностей, присущих раннемеханической культуре. Тем временем Урго Красный вышел наружу, чтобы установить на корпусе камуфляжные трубки.

Его товарищи по кораблю видели его мех ярко-синим; но тогда они не использовали визуальный спектр, идентичный спектру бонтуана. Инженер-суперкарго был бесхвостым двуногим существом, восьми футов ростом и такой же ширины. Его голова была круглой, с короткой мордой, большеглазой, пушистой и довольно милой. Руки у него были пятипалые, ступни четырехпалые. Несмотря на волосатую кожу, он был одет в белый комбинезон, сандалии и богато украшенный пояс.

Он снова забрался внутрь и сбросил скафандр. “Думаю, какое-то время они будут держаться вместе, ” сообщил он, “ но если владельцы не захотят купить новый комплект, когда мы вернемся домой, я поищу другое место. Как поживает планета?”

“Примерно как раньше. Хотя, черт возьми, с каждым разом я замечаю все больше воздушного движения”, - сказал Пазилливип. “Кроме того, сегодня то, что кажется пилотируемым орбитальным спутником. Нам придется подождать здесь, пока эта дурацкая штуковина не окажется на противоположной стороне земного шара”.

Клак'т'клак поинтересовался, почему они задержались. Урго объяснил. Замок Грумдель использовал стандарт маскировки в мирах такого атмосферного типа, где желательно было летать незамеченными. Туземцы не смогли обнаружить работающий гипердвигатель; если бы у них была такая возможность, они бы вскоре строили свои собственные звездолеты! А противорадиационные экраны служили для контроля молекул воздуха, а также атомных частиц, делая бесшумным даже самое быстрое перемещение. Но вы все еще придерживались того факта, что ваш корабль был твердым, видимым объектом, отражающимся от радаров.

Итак, вы окутали ее самым ярким эффектом ионизированного газоразряда, который только могли создать. Вы добавили мощные магнитные и электростатические поля и произвольно меняли их. Вы приплыли, подняв по тревоге все глаза и все приборы на сотню миль вокруг —

Совсем как естественный движущийся плазмоид.

Но поскольку эти беспорядочные массы молекул и электронов возникают в атмосфере, а корабль находился в космосе, он должен был сначала незаметно спуститься.

Вскоре она это сделала. Недалеко от пункта назначения она заметила местный самолет. По просьбе Клак'т'клака она приблизилась, чтобы он мог хорошенько рассмотреть. Затем она направилась в дом того 143-го народа, который в течение последних двухсот лет был членами Галактической федерации с хорошей репутацией.

Исходя из предположения, что летающая тарелка будет двигаться по прямой, Шон Линдквист двигался зигзагами по той же общей траектории. Через полчаса он был вознагражден. Он пересек огромную красную гряду. Ее дальний склон обрывался в каньон, дно которого было самого ярко-зеленого цвета, который он видел за долгое время. Квадратные глинобитные постройки стояли у одной каменной стены, возвышаясь над ручьем, окаймленным деревьями. Но что заставило его пульс снова учащенно забиться, так это объект, лежавший перед домами. Ослепительная, сбивающая с толку игра цветов исчезла; фигура приобрела четкие очертания и темно-серый оттенок; но это, несомненно, было то, что так взволновало его. И, клянусь всеми святыми и любыми языческими богами, пожелавшими присоединиться, — это был сосуд!

Он наклонил крылья своего самолета, врубил мощность и рванул назад тем же путем, каким прилетел. Тепловой удар едва не вышиб его из-под контроля. Но он должен скрыться из виду, пока его не заметили, и...

И что? Какой-то лучевой пистолет сбил его с ног? Он провел языком по губам, ставшим похожими на наждачную бумагу. Корабль, должно быть, прибыл из космоса: настоящего космоса, невообразимых бездн, в которых находятся звезды. Он следил за ходом полетов и посадок в пределах Солнечной системы. Следовательно, он знал, что, хотя блюдциане могли быть маленькими и изумрудного цвета, они были не с соседней планеты. Он также достаточно разбирался в аэродинамике, чтобы быть уверенным, что ни одна земная организация не экспериментировала со столь совершенными материалами. Даже если бы он не был знаком с техническими требованиями, он был сведущ в работе офисов по связям с общественностью ... “Перестань болтать, ладно?” - прохрипел он.

Что делать?

Он вел самолет, раскачиваясь взад-вперед на дальнем склоне горы, пока лихорадочно изучал свои карты и пытался определить, где находится. Э-э, да.…“Вувучимти”, плюс символ населения 0-1000 человек ... Очевидно, пуэбло, и чертовски одинокое, судя по тому факту, что от него ничего не вело, кроме тусклой тропы мула ... Онемевшими, как части машины, а не тела, пальцами он включил радио. Если бы он мог вызвать, о, Гэллапа, или Дуранго, или еще кого-нибудь ... сообщить о своем местонахождении, чтобы инопланетянам не было никакой пользы в его уничтожении.…Отдаленный шум наполнил его наушники. Была ли виновата атмосфера или Они Сами, но он не смог дозвониться.

Он поднял с пола свою трубку, перезарядил и снова раскурил ее и заставил себя успокоиться. Большой глоток из бутылки, которая хранилась в его спальном мешке, был не менее полезен. Подумай, Линдквист. он подумал. Вы наткнулись на секрет, который потрясет мир. Но вряд ли это наш первый визит оттуда. Оставляя в стороне ошибки, мистификации и заявления сторонников ореховых культов, всегда существовало определенное количество наблюдений с тарелки, которые невозможно было объяснить. По крайней мере, было легче поверить в космические корабли, чем в некоторые из тех комбинаций совпадений, которые постулировали ортодоксальные ученые! И теперь у вас есть доказательство того, что гипотеза корабля верна. Только кто поверит твоим неподтвержденным словам? Предположим, ты мог бы пойти за свидетелями, но когда ты вернешься, эта штука наверняка исчезнет. Тебя бы поставили в один ряд с Адамски и его породой.

По этой же причине ты будешь держать рот на замке.

Эй! размышлял он с растущим нетерпением. Сколько людей на самом деле встречались с тарелочниками, но им потом не поверили? И, исходя из этого, сколько еще людей встречались с ними и, не желая, чтобы над ними смеялись, просто хранили молчание?

В конце концов,…то немногое, что есть последовательных доказательств, указывает на то, что блюдциане не являются злом. Они застенчивые, или снобы, или что-то в этом роде, но я не могу припомнить, чтобы кто-нибудь когда-либо утверждал, что они причиняют какой-либо преднамеренный вред. Так что, может быть, на этот раз я смогу...

Не позволяя себе никаких раздумий, Линдквист развернул самолет. Он с ревом пронесся над горой, выбрал позицию, сложил крылья и начал вертикальное снижение.

Восходящие потоки были коварными; а у него был несколько потрепанный, расшатанный аппарат. Какое-то время он был слишком занят управлением, приборами, шипением и дрожью вокруг себя, чтобы обращать внимание на что-то еще. Он увидел, как тарелка невозмутимо присела на корточки в ярких лучах заходящего солнца. Рыжевато—коричневые стены из глинобитного кирпича, красные склоны каньона, темно-синее небо, зеленые луга и кукурузные поля, зеленые тополя и ивы вдоль ртутного ручья, пыльный шалфей и можжевельник чуть дальше - и посередине космический корабль со звезд!

Шасси коснулись земли. Он вырубил двигатель. Тишина поразила его, как удар грома. Он отстегнулся, открыл дверь и, пошатываясь, выпрыгнул наружу. Воздух был разреженным, сухим, с резким смолистым запахом. Тишина продолжалась, если не считать дуновения ветерка, журчания воды и блеяния с пастбища, на котором паслись овцы и козы.

Его не нарушили приближающиеся местные жители. Это были обычные жители пуэбло, несколько сотен людей среднего роста со смуглой кожей всех очевидных возрастов. И мужчины, и женщины заплетали волосы в косы. Одежда была разнообразной: от более или менее традиционных набедренных повязок, халатов и одеял до джинсов levi's и спортивных рубашек. Обостренное восприятие Линдквиста отметило, что люди были лучше одеты, казались более здоровыми и преуспевающими, чем средний житель юго-запада. И они были странно некординарными. Не то чтобы они угрожали ему. Но они выстроились в нечто вроде фаланги, смотрели и не произносили ни слова. Даже самые маленькие дети подчеркнуто сосали большие пальцы.

Линдквист сглотнул. “ Э-э... привет, - сказал он. Его голос показался ему очень тихим. “Боюсь, я, э-э, не говорю на вашем языке”. Возможно, они знают испанский. “Buenos dias, mis amigos.” Проблема была в том, что это чертовски истощило его испанский.

Седой, обветренный мужчина тихо позвал: “Сикьяботома”. “ Прошу прощения? ” спросил Линдквист, но решил, что это имя молодого человека, и подошел к старшему. Они склонили головы друг к другу и вполголоса посовещались.

Линдквист снова сглотнул, кивнул, нацепил улыбку и направился к летающей тарелке. Он сразу же настолько осознал это — так был поражен, например, изъеденным коррозией металлом того, что когда-то было гладкой цельной формой, — что индейцы выветрились у него из головы. Столкновение с ними стало для него шоком. Несколько человек двинулись ему наперерез.

Они были смущены. Жители пуэбло - одни из самых вежливых существ на Земле. Они натянуто улыбались, кивали головами и махали руками. Они легонько подтолкнули Линдквиста под руки, словно подталкивая его к своим домам.

Вспыхнул гнев. - Нет, спасибо! - отрезал он и притопнул каблуками.

The Молодой человек спас ситуацию. Он был среди тех, кто носил современную одежду, включая самое безвкусное сомбреро, которое Линдквист когда-либо встречал. Он неторопливо вышел вперед, похлопал новоприбывшего по спине и сказал: “Извини меня, приятель. Так не положено”.

“ Что? Линдквист повернулся к нему лицом.

“Добро пожаловать в Пуэбло Вувусимти”, - сказал индеец. “Я Сикьяботома. Но в армии я использовал имя Джо Эндрюс. Выбрал это, потому что удобно находиться в начале алфавита. Так что, если хочешь, зови меня Джо. Заходи в дом и выпей ”.

—Я...я думал...ты...

“ Тебе не стоит удивляться. Конечно, хопи, как правило, не одобряют спиртное. Но им нужен кто-то вроде меня, способный справиться с белыми мужчинами. Например, я перевожу, когда мы везем мулов в город и запасаемся вещами. И я действительно участвовал в военной экспедиции. Так что я приобрел несколько внешних привычек. Это хороший бурбон.

“ Но ... я имею в виду— ” Линдквист вытянул шею, чтобы посмотреть на то, что находилось теперь за его спиной. — Я никогда не представлял...

“Да, это необычно”, - сердечно согласился Сикьяботома. Он взял под руку Линдквиста, который, должно быть, сопровождал его, когда он неторопливо направлялся в сторону деревни. “Мы самое изолированное пуэбло в стране. Не очень старое. Группа хопи, говорящих по-шошонски, переехала сюда, чтобы спастись от испанцев после подавления восстания 1680 года. Так что у нас есть традиция заниматься своими делами, и мы не поощряем посетителей. Ничего грубого, вы понимаете. Мы просто не делаем ничего интересного, когда приезжают антропологи. И мы избавились от миссионеров, сказав последнему падре, который показал, что мы уже обращены в закоренелых баптистов ”.

Остальные индейцы следовали за нами на некотором расстоянии. Они хранили молчание. “Пожалуйста, не думайте, что мы настроены враждебно”, - убеждал Сикьяботома. “Мы только удовлетворены. Мы сочетаем старое и новое так, как нам больше подходит; и в целом у нас неплохо получается; и все среди нас это знают. Регулярные контакты с внешним миром расстроили бы нашу репутацию. Поэтому мы действуем довольно единодушно, защищая нашу частную жизнь. В любом случае, единодушие естественно в культуре хопи. Если вы в беде, мы поможем вам, мистер...

- Линдквист, - слабым голосом произнес Линдквист.

“ Мы сделаем для вас все, что в наших силах. Но если вы зашли сюда из любопытства, что ж, не хочу показаться негостеприимным, но факт в том, что вы нашли бы Вувучимти ужасно скучным местом. Такой живой молодой человек, как вы, да? Я бы посоветовал вам отправиться прямо сейчас. И, э-э, я бы счел за одолжение, если бы вы не упоминали о сделанной вами остановке. Мы не занимаемся туристическими делами, и все тут. Ты соображаешь?”

- Скучно? Линдквист вырвался. Он развернулся, протянул обе руки к огромному космическому кораблю и крикнул: “Ты называешь это скучным?” - так что зазвенело эхо.

“Ну, не для меня, конечно”, - сказал Сикьяботома. “Я получаю удовольствие. А средний житель пуэбло уравновешен по натуре”.

“Летающие тарелки и...и...”

Сикьяботома пристально посмотрел на Линдквиста. - Ты нормально себя чувствуешь? - спросил он.

- Конечно, я чувствую себя нормально! а как насчет вон той летающей тарелки?

Сикьяботома прищурился. - Какая летающая тарелка?

“ Что вы имеете в виду? Я... я... я гнался за вами. it...to вот... и вот оно сидит!

- Ава-Цире, - позвал Сикьяботома, - ты видишь летающую тарелку?

Индеец средних лет серьезно посмотрел в ответ и покачал головой. “Нет”, - проворчал он. “Не вижу флай савсу”.

“ Если хочешь, я спрошу у других индейцев хопи, - предложил Сикьяботома. “Но вы знаете, мистер Линдквист, когда люди не привыкли к разреженному воздуху и солнечным бликам, они могут ошибочно принять эффект миража за самые ужасные вещи. На твоем месте я был бы осторожен с этим. Летая в самолете, парень должен быть абсолютно уверен, что реально, а что - оптический обман. Разве нет?”

Линдквист целую минуту вглядывалась в широкое добродушное лицо. Остальные придвинулись ближе и тоже начали улыбаться и бормотать успокаивающие слова. На мгновение в своем пошатнувшемся сознании он задумался, не был ли он на самом деле сумасшедшим.

Нет! Он отскочил назад и бросился наутек. Его ноги взлетели. Взметнулась пыль, шаги хлестнули его по голеням, и он бросился бежать вокруг племени. Тем временем он заорал:

“Есть ли у радаров иллюзии? Есть ли у компасов? Клянусь небом ... позвольте me...at мои инструменты ... и я покажу вам!”

Он добрался до корабля. Его изгиб необъятно раздулся над ним, отбрасывая тень, похожую на лезвие ножа. Он схватил камень и ударил по металлу. Раздался гул. Ящерица убежала. Песчаник раскрошился под многократными ударами. “Это оптический эффект?” - закричал он.

Хопи бежали к нему. Но снова остановились на некотором расстоянии. Сикьяботома подошел ближе. Молодой индеец остановился, посмотрел на Линдквиста и вздохнул.

“ Ладно, ” сказал он. - Я действительно не ожидал, что это сработает. Будь по-твоему, Чарли.

Он замахал руками.

Линдквист отступил от корабля, тяжело дыша, обливаясь потом, дрожа. Каньон погрузился в тишину, огромную и вечную; только ветер обладал голосом. Затем раздался ржавый скрип.

Кто-то наблюдал за происходящим изнутри, через что-то вроде телевизора. И каким-то образом часть корпуса отделилась с трех сторон и развернулась, образовав проход на землю. Оттуда вышли три существа. Линдквист увидел их и выдавил из себя ругательство, которое было наполовину молитвой.

Сикьяботома отнесся к этому философски. “Вы бы видели, что членство в Галактической Федерации сделало с нашими куклами качина”, - заметил он. - Настоящие, которые мы не показываем антропологам.

“ Это очень раздражает, ” сказал Клак'т'клак. Он захлопал крыльями. Они зашуршали пергаментом там, где он сидел на корточках на солнце, под космическим кораблем, лицом к лицу с пучеглазым 143-м жителем.

“ Это точно, ” согласился Урго Рыжий. “ Мы должны избавиться от этого бродяги. А потом нам придется несколько дней держаться подальше отсюда — возможно, выйти на орбиту — на случай, если он каким-то образом уговорит кого-нибудь вернуться с ним. Как раз тогда, когда я надеялся настроить регулятор номер Три!”

“Я думал о более личном”, - признался инспектор. “Я не готов проводить собеседования. То есть мой компьютер-переводчик еще не ассимилировал записи доминирующих языков этой планеты, которые автохтоны принесли мне со своего ... ах,…как они это назвали?…их кива. И я ненавижу работать через переводчиков.

-Так что не надо.

“Нет, пока мы поймали это существо, я считаю своим долгом изучить его на предмет любой информации, которую он может дать. И еще я должен попытаться развеять его страхи. Для этого бедного, неискушенного полудикаря мы, должно быть, похожи на настоящих демонов. Вспомните, как он, пошатываясь, добрался до своего самолета за бутылочкой с успокоительным, которую сейчас так крепко сжимает в руках ”.

Урго взмахнул массивной синей рукой. Пазилливип подбежал, поочередно используя усики носа, чтобы позвать одного из индейцев. “Я не говорю на диалекте этого варвара, - объяснил пилот-навигатор, - но Сикьяботома говорит”. Урго передал исходное.

Галактики, включая человека из пуэбло, образовали полукруг напротив Линдквиста. Остальная часть деревни отрешенно наблюдала за происходящим. Клак'т'клак поднял костлявую руку. “ Приветствую тебя, о туземец. сказал он на интерлинго-12. “Будьте уверены, что вы находитесь в руках цивилизованных и доброжелательных существ, которые не желают вам зла; которые действительно могут оказаться инициаторами благотворной революции на вашей планете. Материализуется ли эта возможность или нет, зависит от моего официального суждения относительно того, послужит ли всеобщее объявление о существовании общегалактической Федерации технологически и социологически развитых рас общему благу, включая ваше собственное благо. Следовательно, результат в небольшой степени зависит от того, какую информацию вы сами, индивидуально, решите предоставить мне сегодня. Поэтому позвольте мне сначала попросить — попросить, заметьте; мы не будем принуждать вас — и посоветовать вам рассказать мне со всеми подробностями о том, о чем я хотел бы знать, начиная с событий, которые привели к вашему неожиданному прибытию.

- Он хочет знать, как этот бродяга сюда попал, - сказал Урго на интерлинго-7.

“Достопочтенный представитель руководящего совета Федерации спрашивает, какие боги привели сюда незнакомца”, - сказал Пазилливхип на хопи.

“Персонаж-птеродактиль - это что-то вроде инспектора”, - сказал Сикьяботома по-английски. “Он не причинит тебе вреда, но хотел бы узнать несколько вещей, например, как ты сюда зашел”.

Линдквист еще раз приложился к бутылке. - Я... я увидел летающую тарелку... и последовал за ней, - прошептал он.

“ Да, конечно. Послушай, приятель, я не верю, что ты можешь сказать ему то, чего не могу я. Но давайте продолжим игру и сделаем его счастливым, хорошо? Двое других - простые моряки торгового флота. Мои старые приятели; однажды я даже совершил с ними путешествие, чтобы помочь наладить внепланетный рынок сбыта наших местных изделий ручной работы. Но Клюв-и-Крылья, он прибыл, чтобы выяснить, должны ли галактики сообщить о себе остальной части Земли; должны ли они пригласить каждую страну присоединиться к их Федерации. Другими словами, он из тех, кто любит делать добро”.

“ Ты... не думаешь... что нам следует присоединиться? Линдквист вышел вперед.

- Честно говоря, нет. ” Сикьяботома пожал плечами. “Не то чтобы этот пуэбло был эгоистичным, или затаил глубокую обиду на белого человека, или что-то в этом роде. Однако ты же не можешь ожидать, что мы из кожи вон ляжем, чтобы оказать белому человеку услугу, не так ли? Особенно когда это положило бы конец нашей собственной комфортной монополии на торговлю и услуги с галактикой. Мы не выставляем это напоказ, и, конечно, мы довольно мелкая сошка в Федерации ... но вы были бы удивлены, узнав кое-что из того, что мы держим в наших магазинах ”.

Линдквист собрался с духом. “Я смотрю на это дело по-другому”, - сказал он. - Могу я доверять тебе, что ты изложишь ему мою версию случившегося?

“ Конечно. Возможно, я пристрастен, но я честен. Кроме того, он рассчитывает изучить всю планету. Однако не питайте особых надежд. За один доллар ты получишь десять, если он откажется”.

“ Как он может? - Воскликнул Линдквист.

Сикьяботома присмотрелся внимательнее. “ Будь я проклят, ты прав. У него большие пальцы с обеих сторон ладоней ... О. Вы имеете в виду, как он может отказать США, и СССР, и Франции, и Британии, и Китаю, и ... Ну, это просто. Они не могут предложить ничего уникального. Не в галактике, изобилующей цивилизациями. Все, что есть у Вувучимти, на самом деле, это удобное расположение и люди, которые не окружают каждый приземляющийся корабль, не воруют вещи и не задают глупых вопросов. Вы начинаете впускать сюда сброд, и сначала вы должны ликвидировать такие институты, как война, а затем вы должны оказать им техническую помощь, и тогда — в любом случае, это полный бардак. Вот почему секретность сохраняется, вы знаете. Если вы, ребята, когда-нибудь узнаете правду, коллективно, вас должны будут пригласить присоединиться. В противном случае, говорят благодетели, ваше драгоценное маленькое эго было бы так задето, что ваша культура развалилась бы на куски ”. Хопи одернул себя. “Извините. Я не хотел показаться самодовольным. Или злобным. Это просто способ, которым мяч отскакивает ”.

“ А как насчет моего эго? Линдквист был близок к слезам.

Сикьяботома похлопал его по плечу. “Ничего личного, Чарли”, - сказал он. “Отдельные люди, у которых брали интервью в прошлом, похоже, не пострадали. Посмотри на это с другой стороны: тебе не станет хуже, чем было. А?”

“ Я расскажу всему миру! - Яростно воскликнул Линдквист. — Я позвоню в ФБР, репортерам, в...

“Ради нас обоих, - ответил индеец, - я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Ты только выставишь себя дураком. В лучшем случае, вы бы пригласили кого-нибудь другого, и деревне пришлось бы прибегать к тому же старому прикрытию, что и раньше. Вы бы не поступили так с нами, не так ли? Такой хороший парень, как ты?”

— Нет, я буду наблюдать... - Линдквист захлопнул рот.

“ Пока не прибудет другой корабль, а? Сикьяботома усмехнулся. - Тебе придется ждать очень долго, поднер.

-Мало кто пришел?

“ Ну, это по-разному. Учитывая, что по этим маршрутам курсируют тысячи транспортных компаний, мы можем ожидать, что несколько судов в год будут заходить сюда, хотя мы никогда не знаем заранее. Однако, что мы точно знаем, так это находится ли кто-нибудь в радиусе двадцати-тридцати миль. Маленькое устройство, которое распознает мысли. Так что вы не сможете следить за нами незаметно. Мы можем предупредить корабли: они перед посадкой передают нам радиограмму с орбиты. Скорее всего, они все равно спустятся, но сохранят маскировку. Все, что вы могли бы увидеть или сфотографировать, было бы цветным размытым пятном, похожим на обычную шаровую молнию. В худшем случае, группа из нас может справиться со шпионом. Ничего насильственного, поймите. Мы как бы выпроводим его, не более. Если нам придется разбить его камеру, мы заплатим ему полную стоимость. Видите ли, мы члены Федерации, поэтому живем по правилам Федерации ”.

Инспектор произнес слова, которые разошлись по цепочке переводчиков. Сикьяботома кивнул и присел на корточки. “Вам лучше расслабиться”, - сказал он. “ Сюда, в тень. У тебя сейчас будет интервью.

Время шло. Тени удлинялись. Женщины Пуэбло готовили ужин. Они принесли немного Линдквисту. Это была еда хопи, в основе которой лежали лепешки из кукурузной муки, но начинка не имела аналогов на Земле. В буквальном смысле этого слова. Сикьяботома объяснил, что большая часть межзвездной торговли приходится на специи.

Когда солнце скрылось за горами, надменно вспыхнули звезды. В гигантской тишине тявкали койоты. Линдквист уставился в небо, дрожа от холода.

Сикьяботома поднялся, зевая. “ Вот и все, - сказал он. “ Сейчас они отправят тебя самолетом, чтобы убедиться, что ты не будешь здесь ошиваться. Есть какое-нибудь особенное место, куда ты хотел бы сходить?

- Колорадо-Спрингс? Линдквист запнулся.

“ Я бы не стал. Штаб-квартира NORAD, не забывай. Если они заметят ваш самолет на своих радарах без какого-либо плана полета, им может быть немного неприятно ”.

“ В этом моя проблема. ” Линдквисту с трудом удавалось сохранять ровный тон. Он не смел надеяться, что его ненадежный план сработает до такой степени.

“ Ладно, значит так. Хм-м-м, думаю, я поеду с вами. Возможно, вам понравится, когда вам покажут настоящий гиперкорабль. Есть что рассказать своим внукам, если ты не возражаешь, чтобы они считали тебя ужасной лгуньей.

Трое пришельцев погрузились на борт. Линдквист и Сикьяботома последовали за ними, после того как старейшины деревни попрощались с ними со всей ритуальной вежливостью. В другом месте корпуса зияло отверстие побольше; летательный аппарат поднялся на каком-то бесшумном, невидимом силовом луче; он был убран на борт. Огромный корабль закрылся сам. Беззвучно, но снова окутанная радужной дымкой, она поднялась в воздух и направилась на север.

Внутри она выглядела менее впечатляюще. На самом деле, она была грязной, потрепанной, шумной и дурно пахнущей. Сикьяботома пожал плечами, когда Линдквист осмелился сделать замечание по этому поводу. “Так чего же вы ожидали от старого бродяги со скрягами в хозяевах? Красные плюшевые сиденья для унитаза? Давай, нам лучше спрятать тебя в твоем самолете. Скоро будем над Пайкс-Пик ”.

Когда Линдквист был запряжен, хопи просунул руку в открытую дверь салона самолета. Его смуглое лицо исказила кривая улыбка. “Встряхнись”, - предложил он. “Надеюсь, ты не обижаешься. Ты правильный парень. Я чертовски хотел бы, чтобы Birdbrain сертифицировал всю эту планету для членства. Но я знаю, что он этого не сделает. Пока, Чарли, и удачи тебе.

Он закрыл дверь. Минуту Линдквист сидел один в гудящей, холодно освещенной пещере трюма. Корпус открылся. В отверстии сверкали звезды, ослепительные на фоне кристальной черноты. Воздух вырвался наружу, разрывая барабанные перепонки, и внутрь потек холод. Он завел двигатель. Но именно неосязаемый силовой луч вынес его вперед и освободил.

Далеко внизу мерцали огнигорода . Космический корабль завис совсем близко, словно клубящийся, изменчивый, многоцветный световой туман. Она улетела, набирая скорость, пока ни одна ракета, созданная человеком, не смогла бы догнать ее. Ночь поглотила видение.

Линдквист вздрогнул. Его радионаушники вызывающе пискнули. Реактивный перехватчик устремился к нему. “Конечно”, - сказал он. “Я спущусь. В любое место, которое ты захочешь”. Волнение захлестнуло его. “А потом ... отведи меня к своему лидеру!”

Утром они передали его лейтенанту Гарольду Квимби. Возможно, этот сотрудник пресс-службы смог бы избавиться от него.

Солнечный свет косо лился в окно, за которым простирались аккуратные здания и прогуливался опрятный персонал базы военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Свет падал на безукоризненную офисную мебель, на начищенные знаки отличия Квимби и отработанную зубной пастой улыбку. Линдквист вдвойне остро осознал, каким небритым, потным и изможденным он был. Глаза жгло; веки были словно наждачная бумага.

“ Сигарету? - Пригласил Квимби. - Кофе?

“ Нет, ” проскрежетал Линдквист. “ Немного здравого смысла. Это все, о чем я прошу. Здравый смысл и обычная порядочность в том, чтобы выслушать меня”.

— Ну, конечно же, наш народ...

“Да, они допрашивали меня. Большую часть ночи. О, достаточно вежливо. Но они преследовали меня и преследовали”.

- Ну, вы должны понимать, мистер Линдквист, что, когда вы внезапно появляетесь в такой чувствительной области, как эта, вы должны ожидать, что люди, отвечающие за национальную оборону, спросят подробности.

- Черт возьми, я изложил им подробности! Все до последней вонючей детали, которые смог раскопать. Послушайте, тот факт, что я действительно появился, без того, чтобы ваши дурацкие радары зарегистрировали меня, пока я не был там ... Разве это ничего не значит?

“ Это значит, что плазмоид скрыл ваше приближение. Небезызвестно. Необычно тонкий плазмоид, не так ли? Квимби с сочувственным видом наклонился вперед. - Я легко могу понять, почему вы следили за таким красивым и завораживающим объектом. И, ах, какая игра цветов ... Гипнотический, даже эпилептогенный эффект ... Принятие яркого сна за реальность — Нет, подождите! Он поднял руку. “Военно-воздушные силы не называют вас сумасшедшим, мистер Линдквист. То, что с вами случилось, может случиться с каждым. Я разговаривал с майором Уильямсом из нашего психиатрического отделения перед моей сегодняшней встречей с вами. Он заверил меня, что иллюзия и спутанность сознания являются нормальным результатом длительного воздействия определенных оптических явлений. Мы поселили вас на ночь именно для того, чтобы наши офицеры разведки могли сделать несколько телефонных звонков, проверяя ваше прошлое и недавнюю деятельность. Уверяю вас, мистер Линдквист, мы здесь осторожны. Мы установили, что вы в здравом уме и руководствуетесь благими намерениями. Мы ценим патриотизм, который побудил вас обратиться к нам, даже в вашем, э-э, слегка бредовом состоянии. Вы можете отправляться домой, мистер Линдквист, с самой горячей благодарностью от Военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Квимби сделал паузу, чтобы перевести дух.

“ Но вы же сами видели космический корабль! Линдквист застонал. “ Вы зафиксировали его на радаре. Вы зафиксировали электрические и магнитные эффекты. Ваш технический специалист признался мне в этом. Как вы можете называть это иллюзией?”

- Мы не знаем, сэр, не знаем, ” просиял Квимби. “ Это было абсолютно реально. Военно-воздушные силы не являются догматиками; кроме того, Военно-воздушные силы интересовались этим предметом в течение многих лет. Когда в 1940-х годах появились первые сообщения о так называемых ‘летающих тарелках’, военно-воздушные силы провели собственное официальное расследование. Вот, — он протянул Линдквисту брошюру на глянцевой бумаге из стопки у него на столе, — краткое изложение проекта “Синяя книга". Некоторые люди остались недовольны. Они обвинили — совершенно ошибочно, уверяю вас, — в искажении и сокрытии доказательств. Соответственно, чтобы очистить свое доброе имя, в конце 1960-х ВВС заказали новое расследование независимым научным организациям и авторитетным независимым лицам. Заметьте, это несекретный проект. - Он протянул Линдквисту еще одну брошюру. “ Вот история этой попытки. Она увенчалась успехом. Вот краткое изложение технических результатов. Вот несколько более популярная учетная запись, а вот перепечатка того, что оказалось ключевыми физическими данными, а вот...”

Линдквист резко обмяк. “Я знаю”, - сказал он. “Прошлой ночью они рассказали мне, во что они верят. Шаровая молния”.

“ Ну, нет, не совсем так, ” сказал Квимби. “ Тема довольно сложная. Да, сэр, довольно сложная, если я сам так скажу. Сообщения о летающих тарелках имели много разных источников. В начале "фурора" было показано, что большинство из них были вызваны наблюдениями метеозондов, или миражей, или отражений, или Венеры, или любой из нескольких других причин. Оставался определенный небольшой процент, который нельзя было объяснить таким образом. Но затем было показано — примерно в 1965 или 70—м, насколько я помню, - что природа может генерировать плазмоиды в атмосфере. Вы знаете, движущиеся массы ионизированного газа, удерживаемые вместе в течение нескольких часов своего рода самогенерирующейся магнитной бутылкой. Шаровая молния - это один из видов плазмоида. Есть и другие. В том числе такие, которые светятся, создают неустойчивые магнитные и электрические поля, отражают радары, перемещаются с невероятной скоростью, но никогда без звука, и имеют форму диска. Короче говоря, классическое видение летающей тарелки. Это было доказано, мистер Линдквист. Это наблюдалось, анализировалось и воспроизводилось в лаборатории. К настоящему времени любой хороший электрофизик, пожелавший бы потрудиться, мог бы подделать свою собственную летающую тарелку. Вот, возьмите отчет лауреата Нобелевской премии доктора ...”

“ Неважно, ” пробормотал Линдквист. “ Не сомневаюсь, что повсюду мелькают неоновые вывески. Так что блюдцианцам не нужно ничего для маскировки, кроме фальшивой.

“ Что ж, мистер Линдквист, - ответил Квимби немного сурово, - вам не кажется, что вам давно пора взглянуть на это дело как разумному человеку, которым вы являетесь? У вас был, э-э, непроизвольный психоделический опыт. У вас бы его не было, если бы вы знали правду. Тогда вы бы поняли, что нет смысла гоняться за этим плазмоидом. Никто больше не занимается этим, ты же знаешь. Из-за твоего, э-э, долгого пребывания за границей тебя не держали в курсе событий. Но правда в том, что истерия о летающих тарелках исчезла много лет назад. Как только наука пролила ясный свет на эту темную тему, американский народ понял, что все произошло из-за легко объяснимого природного явления. Они обратили свое внимание на более интересные темы. Вы больше не найдете никого, кто утверждал бы, что летающие тарелки - это, э-э, космические корабли, управляемые маленькими зелеными человечками ”.

- А ты бы поверил угрюмому голубому гиганту?

- Нет, мистер Линдквист, я бы не стал. Как, впрочем, и птеродактили и кентавры с руками на носу. Меньше всего на свете кучка бедных, в основном неграмотных индейцев пуэбло— Ну, у вас очень богатое воображение в подсознании, сэр, но, боюсь, никто не хочет слушать. Так что тебе лучше смириться с реальностью”.

Линдквист поднял глаза, в которых надежда все еще боролась с усталостью. “ Никто? - спросил он. - Абсолютно никто в мире?

“О, я полагаю, осталось еще несколько чудаков, как в Калифорнии”, - рассмеялся Квимби. “ Люди, для которых идея пришельцев из космоса стала своего рода религией, от которой они до сих пор не могут отказаться. ” Его тон стал резче. “ Было бы нежелательно наживаться на их легковерии. Не то чтобы вы этого хотели, мистер Линдквист. Но какой-нибудь доверенный человек, который, э-э, пытался выжать доллар из этих бедных обманутых душ ... Да, я думаю, власти могли бы обойтись с ним довольно сурово ”.

Линдквист поднялся. “Я знаю, когда я побежден”, - горько сказал он. - Я больше не буду отнимать у вас время.

“ Что ж. спасибо, я ценю это. Квимби тоже встал - с почти неприличной поспешностью. “В данный момент мы довольно заняты подготовкой материалов для прессы о повышении генерала Робинсона до четырехзвездочного звания”.

Линдквист проигнорировал протянутую руку и заковылял к двери. “Слишком занят, чтобы привести Землю в Галактическую Федерацию!” - выплюнул он.

“ Это не входит в обязанности военно-воздушных сил, ” напомнил ему Квимби. - Международные отношения принадлежат Государственному департаменту.

В баре, который нашел Линдквист, было шумно от студентов колледжа. Он не возражал против этого. По большей части он сидел, сгорбившись над своим пивом. Когда его сознание время от времени возвращалось из межзвездных просторов — чтобы заказать еще пива, — он получал небольшое поощрение от вида проходящих мимо студенток. Вселенная, породившая девушек, не могла быть такой уж плохой.

Наоборот, это, должно быть, чертовски хорошая вселенная. Богатый, замечательный, разнообразный, волнующий, расширяющий разум, возвышающий душу: если бы только вы могли окунуться в это.

“ Крысы! - Пробормотал Линдквист, не отрываясь от трубки. “Должен же быть какой-то способ заработать на том, что я знаю”.

Он не был до конца циничен. Галактики былитакими, подумал он. Они отказывали человеческой расе во всех чудесах, возможностях, озарениях, помощи, утешении, которые должна была дать тысячелетняя наука. Не то чтобы они были монстрами. С—сколько солнц в галактике? Сто миллиардов? Они оценивали разумные виды в десять центов за дюжину, и, вероятно, это было неизбежно. Действительно, удивительно, насколько они были альтруистичны. Они могли бы завоевать Землю за день. Но вместо этого они скрывались, опасаясь того, что знание об их присутствии может сделать с людьми ... если, последовав откровению, они незамедлительно не предпримут действия, чтобы поднять человека до своего собственного уровня.

Конечно, вы не можете их винить. Почему они должны решать наши проблемы за нас? Особенно когда это доставит им много хлопот и затрат. Что мы когда-либо сделали для галактики?

Линдквист выпустил клубы дыма в гулкий, насыщенный пивом воздух. Не в этом дело, мрачно подумал он. Суть, насколько я понимаю, в том, что я и весь мой вечно любящий меня вид будем продолжать оставаться бедными, невежественными, измученными войной, тиранизированными, ограниченными, недолговечными, и я не знаю, кем еще - если только Федерацию не заставят принять нас.

А так оно и может быть, если мы, народ Соединенных Штатов, узнаем наверняка, что Федерация существует.

Как? Галактики, включая тех индейцев, понимают, как держать нас с завязанными глазами. Они даже не потрудились заставить меня замолчать. Кто бы стал слушать?

Может быть, на мгновение такой шанс и представился. В 1950 году, или когда началось повальное увлечение летающими тарелками, человеческая цивилизация продвинулась до такой степени, что могла представить внеземных визитеров; и у нее еще не было представления о плазмоидах, или, скорее, она отрицала, что что-либо подобное может быть. Таким образом, стандартная маскировка космического корабля была неэффективной в течение десятилетия или двух. К сожалению, за эти годы никому не удалось поймать сидящий космический корабль. По крайней мере, так случилось, что мало людей сделали это, и их неподтвержденных слов было недостаточно. Теперь исследования установили, что летающие тарелки могут быть плазмоидами. Следовательно, человечество пришло к выводу, что они были плазмоидами. Как и предвидели галактики.

Сегодня никто не поверит этой безумной правде. За исключением, может быть, некоторых жалких остатков дискредитированных культов тарелок. Они могли бы. Но что они могли сделать, кроме как пригласить рассказчика в свое общество взаимного восхищения?

What...could...they...do?

Шон Линдквист вскочил на ноги. Его стол перевернулся, разбросав пиво и битое стекло. Его трубка упала на пол. - Эврика! - взревел он.

Подошел бармен. - С тебя хватит, приятель, - зловеще сказал он. - Начинай раздеваться, и я позову копа.

Преподобный Джекстон Мьюир, пастор Первой Объединенной церкви Космического братства, был неожиданностью. Хотя Линдквист заранее провел значительное исследование, он ожидал кого-то более, ну, далекого от реальности. Преподобный Мьюир был человеком с мягким голосом, сдержанным и традиционно одетым — по крайней мере, для Лос-Анджелеса. Он жил со своей женой в квартире рядом с магазином, который зарабатывал ему на хлеб насущный. Это место могло принадлежать любой паре среднего класса средних лет. Необычными были только книги. Они сформировали, вероятно, самую полную библиотеку sauceriana, какая только существовала где-либо на Земле.

“ Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Линдквист, ” пригласил он. “ Не хотите ли кофе? Курите, если хотите. Это вредно для здоровья, но пока Старшие Братья не сочтут нужным поднять нас на следующую ступень эволюционной лестницы, мы мало что можем поделать со своими слабостями. Простите меня. Я не собирался читать тебе проповедь. Ты пришел, чтобы сказать мне что-то, а не наоборот”.

Линдквист задумался, какой у него лучший гамбит. Из того, что он смог узнать о Церкви Си-Би-эс, ее нескольких десятках активных членов и ее влиянии на несколько сотен саусеристов других мастей, он не верил, что может быть полностью правдивым. Кредо Мьюира состояло в том, что инопланетяне были доброжелательными, почти всемогущими агентами цивилизации, которая была избранным инструментом Бога. Это не очень подходило бы к старому ржавому бродячему кораблю, нищим владельцам и так далее. Не так ли?

“У меня был Опыт”, - сказал он.

“ Неужели? Тон Мьюра не изменился. “ Ты знаешь, я никогда не удостаивался этого. Немногие, кто был, остались в живых: и последнее подтвержденное сообщение о разговоре с ними было пятнадцать лет назад ”. Его взгляд был совершенно тверд. Шум уличного движения, доносившийся из окна, подчеркивал его голос приглушенным громом. “Мистификации не являются чем-то неслыханным”.

Линдквист изобразил улыбку. - Вы настроены скептически, преподобный?

“Ну, скажем так, я непредубежден. Я часто заявлял в проповедях и статьях, что, по-моему, Старейшины покинули нас на некоторое время, потому что мы стали слишком скептичными. Они вернутся, когда вернется вера. Но — простите меня — имели место преднамеренные махинации, и было гораздо больше честных ошибок. Ради вашего и нашего блага мы должны тщательно проанализировать вашу историю — что бы вы ни рассказали.

“ Вы очень тактичны, сэр. Долговязая фигура Линдквиста расслабилась в кресле. По мере того, как он вникал в ситуацию, к нему приходила уверенность. “ И я мог бы с самого начала признаться, что мне нужны деньги. Более того, у меня нет ни малейшего физического доказательства. Только недавнее наблюдение над Колорадо-Спрингс, которое видели тысячи людей. ” Он перевел дыхание. “ Однако, если я смогу получить финансирование, ваши аудиторы будут отслеживать каждый цент. Что нам нужно, так это построить и транспортировать определенное устройство, которое Старейшины описали мне. Для этого нам придется закупить материалы и нанять дорогих техников. Возможно, нам придется провести небольшое исследование и разработку, потому что Старейшины не дали мне никакого плана, только общий устный отчет. Нам придется делать это в QT, пока мы не будем готовы к запуску, или вы можете себе представить, какой день будет у средств массовой информации ”.

Мьюир открыл рот. Линдквист поспешно продолжил:

“В знак моей искренности, а также для того, чтобы помочь, я могу заложить то немногое, что у меня есть, и вложить в кошечку несколько тысяч долларов. Если вы сможете удвоить сумму, я думаю, у нас будет все необходимое. Я проверил ваших людей, прежде чем позвонить вам. Они, по большому счету, небогаты. Но благодаря вашей пастве и, э—э, ее сочувствующим — если вы сами подадите апелляцию — пожертвовав по нескольку долларов на человека, - дело может быть решено финансово, не причинив вреда никому, кроме меня, в случае неудачи ”.

Он сделал паузу. “Я не гарантирую успех”, - закончил он.

Мьюир долго сидел молча. Его глаза не отрывались от посетителя. Наконец он прошептал: “Вы не мошенница. Может, ты и чудак, но ты честный. Продолжай, во имя Бога.

Линдквист увидел слезы. Какими бы благородными ни были его намерения, он чувствовал себя немного виноватым, когда излагал свой фальшивый отчет. Доброжелательные старейшины вернулись. Они обнаружили Землю в отчаянном положении. Катастрофа была неизбежна. И все же они не могли уничтожить человеческий дух, действуя как диктаторы. Они могли действовать только через таких людей, которые верили в них.

Они также не могли задерживаться здесь. Другие планеты также нуждались в их внимании. Но если бы у достаточного количества людей была вера — если бы на Земле существовало настоящее горчичное зерно, — тогда они могли бы, наконец, проявить себя и привести человечество к спасению. С этой целью пусть верующие создадут устройство связи, подобное тому, которое они продемонстрировали и объяснили Шону Ф. Х. Линдквисту. Со временем они получат его послание и придут.

Если бы такой призыв не дошел до них, они бы с грустью узнали, что человек не подлежит искуплению.

Проходя через смотровую веранду корабля — элегантное название для маленькой убогой каюты, оснащенной внешним обзорным экраном и несколькими сиденьями, адаптируемыми для большинства видов животных, — Урго Красный увидел Клак'т'клака. Инспектор сектора стоял, сгорбившись, перед видом, который скользил внизу. Пейзаж представлял собой высокую пустыню, оттенки необработанных минералов под палящим солнцем. Его крылатая фигура была выгравирована черным цветом для контраста. И все же он выглядел таким хрупким, согбенным, донельзя усталым и обескураженным, что сердце Урго потянулось к нему. Инженер-суперкарго долго ворчал в течение последних утомительных недель. Тем не менее, против своей воли, он проникся симпатией к официальному пассажиру. Теперь это причиняло ему боль. видеть маленького иттатиканца, стоящего в таком одиночестве. Он подошел и присоединился к нему.

- Ты действительно увольняешься, да? - глупо спросил он.

Клак'т'клак печально присвистнул. “ Да. Не то чтобы у туземцев не было потенциала. Они кажутся примерно средними, поскольку любая подобная концепция имеет смысл. Но я не мог бы обосновать рекомендацию направлять миссии для их повышения ”.

“ Нарушители спокойствия. Да, я мог бы сказать тебе это сразу, - пророкотал Урго.

“ Нет. Не совсем. Клак'т'клак расправил крылья и снова сложил их. “ Они не нанесут ущерба Федерации. Но и они не были бы выдающимся достоянием, насколько я могу судить на основе моих исследований. Короче говоря, они были бы ... просто еще одним представителем вида. Поэтому, пока они пребывают в счастливом неведении о нас, я не могу честно сказать, что налогоплательщик Федерации должен нести расходы по их инкорпорации. Пусть они сами изобретут гипердвигатель через тысячу или две лет.

Урго рыгнул, что соответствовало вздоху облегчения. “ Вот это настрой, инспектор! Я знал, что вы примете правильное решение. Но почему ты выглядишь таким подавленным в отбивных, которых у тебя нет?

“ Я точно не знаю, ” сказал Клак'т'клак. “ Депрессия, я полагаю. Столько времени, усилий, затрат, причиняющих неудобства вам и штурману—пилоту Финнисону — вы оба были необычайно добры, и я не забуду этого, когда буду писать свой официальный отчет, - но все впустую.

Урго развел могучими руками. “ О, не волнуйся. Работа, конечно, была тяжелой, но теперь с ней покончено. Мы остановимся в пуэбло, чтобы немного передохнуть и обменять товары. Затем отправляйся на Окраину!

В этот момент раздался звонок. Раздался голос Пазилливипа. “Attenta!” Он позабавился, усвоив несколько фраз 143an, пока замок Грумдель путешествовал по всему земному шару. “Pericolo! Всем занять места!”

“ Что за чертовщина? Урго уже несся вприпрыжку в машинное отделение. Клак'т'клак взмахнул руками и поскакал к своей каюте, где ему, по крайней мере, не будут мешать. Не спорят, когда кто-то вызывает "скорую помощь" на гиперкорабле. Палуба загудела в такт шагам инженера-суперкарго. “ В чем дело? - взревел он.

“Я не знаю”, - натянуто сказал Пазилливхип по внутренней связи. “Электромагнитное поле ... переменное ... зарегистрировано несколько секунд назад. Возможно, это естественный плазмоид, но нам лучше взглянуть”.

Урго почувствовал облегчение. Новости могли быть какими угодно неприятными, вроде того, что у этого корпуса отвалилось дно. - Кстати, где мы находимся? - спросил он.

“Примерно в пятидесяти милях к западу от Вувучимти. Иными словами, эманации могли исходить от терпящего бедствие галактического корабля — немного дальше от пуэбло, за пределами досягаемости детекторов разума. Пазилливип развернул свой корабль на девяносто градусов. Компенсаторы ускорения были так сильно смещены по фазе, что Урго поскользнулся на палубе и ударился носом.

Тем не менее, инженер-суперкарго ограничился тем, что пробормотал “С нагабагабартбатами!” Это была жестокая страна внизу, особенно для существ, которые не эволюционировали на этой планете. Судно, беспомощно приземлившееся в этих засушливых горах и каньонах, вскоре могло остаться без экипажа. И это — помимо всех моральных соображений — привело к катастрофе, связанной с открытием, сделанным автохтонами, не принадлежащими к племени хопи. Хорошо, что замок Грумдель появился вовремя.

Оказавшись в машинном отделении, Урго активировал свой собственный видеоэкран. Он увидел дикий пейзаж, тепловое мерцание и пылевые вихри ... И, да, форму блюдца на небольшой возвышенности. Его очертания были размыты слабым маскировочным полем, и ни он, ни Пазилливип не могли определить марку корабля. Но с миллионами различных марок —

“Почему они не передают?” Пазилливип удивился.

“ Передатчик сломался, я полагаю, - сказал Урго. “ Они могли бы пролежать здесь, после пожара от кометы, дни или недели, ты знаешь. Намереваюсь приземлиться в Вувучимти, но у меня ничего не получается. Ожидая, что в конце концов мимо пройдет кто-нибудь еще, и поддерживая свое поле таким образом, чтобы их можно было обнаружить на расстоянии.

“Но не осмеливаюсь отправиться в пуэбло пешком”, - добавил Пазилливип. “Ты прав. Давай спускаться.

Замок Грумдель спустился на плато и уничтожил свой собственный камуфляж и двигатели. Галактики вышли в сверкающий, тихий, пахнущий полынью воздух. Неуклюжий Урго, грациозный Пазилливип, ширококрылый Клак'т'клак двинулись по песку к выброшенному на берег гиперкораблю.

Только теперь, когда они были близко, это все меньше и меньше походило на гиперкорабль. Это больше походило на...

“Сюрприз, сюрприз!” - пропел голос туземца. Из фальшивого корпуса появилась худощавая фигура Шона Ф. Х. Линдквиста. Он побежал им навстречу, приветственно раскинув руки, с широко распахнутым в глупой ухмылке лицом. “Как я рад вас видеть! Две недели ожидания! И вы оказываетесь теми самыми парнями, которые... Заходите и выпейте холодного пива!”

Клак'т'клак захватил с собой машину-переводчик, которая была настроена на несколько языков Федерации, а также на 143an. Но он спрятался за своим компьютером. Его глаза закатились. Он ахнул. Урго заорал: “О, нет!” и Пазилливхип выглядел больным.

Появились другие люди. Появилась и телекамера на тележке. “Мы предупредили службы новостей”, - радостно сообщил Линдквист. “Конечно, они думали, что это безумный проект, но они согласились оставаться в стороне на случай, если мы придумаем что-нибудь смешное. Улыбнись, тебя снимает скрытая камера! Теперь нам лучше осторожно сообщить новость моим ассистентам, что вы не совсем такие богоподобные существа, какими вас считает большинство из них ”. Он остановился, покраснел сквозь щетину и поманил к себе спутницу. “Простите меня. Я был так взволнован, что забыл. Вот профессор Ростовцев из Колорадо, Сша. Он говорит на хопи.

Клак'т'клак уже настроил свой автоответчик на английский. Он выключил его на минуту, пока выражался на своем родном языке. Затем он снова замкнул цепь.

“ Неважно, ” покорно сказал он. - Добро пожаловать в Галактическую Федерацию.

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

Присяжные отсутствовали весь день.

В следующий обеденный перерывмастер сказал:

- Принеси нам пять порций ветчины с ржаным мясом,

четыре куриных пирога в горшочках,

два пастроме и один тюк сена.

ЕВА, УМНОЖЕННАЯ НА ЧЕТЫРЕ

Арсанг говорил все дальше. И дальше. И дальше.

“Действительно жаль, ” сказал он, - хотя, конечно, это можно было предвидеть уже давно, благодаря разнообразию белковых структур и последующему развитию взаимно ядовитых биохимий — не говоря уже об основных вариациях звездных и планетарных типов — я говорю, прискорбно, что процент миров, пригодных для любого данного вида, так мал. И затем, чтобы быть уверенным, это еще больше снижается на тех планетах, где уже есть автохтонные разумные виды. Они вряд ли приветствовали бы инопланетных колонистов ”.

Терезина Фабрикант в отчаянии смотрела в иллюминатор, занимавший целую стену гостиной. Космос сверкал множеством солнц; но она стояла в почти видимом тумане пронзительных банальностей, и выхода не было. Как она вообще попала в эту ловушку? За то, что была добра к Арсангу, решила она, за то, что не оттолкнула его в первый раз, когда его пальцы сомкнулись на ее руке, а голос зазвучал хрипло. Но откуда она могла знать? Это было ее первое путешествие в дальний космос. Более опытные пассажиры, знающие, что на каждом корабле есть свои зануды, сразу распознали знаки страха и вывели "Арсанг" на широкую орбиту.

“Итак, колонии, созданные любой данной расой, такой как ваша собственная, разбросаны по той небольшой части галактики, которую мы знаем”, - продолжил он так же важно, как ранее сообщил ей, что она, конечно же, аспирантка математики, направляющаяся на год обучения на недавно автономную планету, заселенную людьми, в рамках программы обмена. “Расстояние между Землей и Ксенофонтом, приблизительно 154 световых года, не является необычным для такого лайнера, как этот. Но круиз туда и обратно, в который отправляется большинство наших попутчиков, обязательно должен настолько сильно петлять между системами, которые он посещает, что побочные поездки в менее важные места, расположенные более или менее вдоль нашего маршрута, становятся непрактичными. Никто не стал бы добавлять дополнительную неделю времени в пути только для того, чтобы потратить один день на осмотр Огромной Грязевой горы Нового Ганимеда, двойной планеты Холмс-Ватсон, спутниковой системы Кеплера или кратеров на Йотанхейме, даже если все это земные миры с человеческими колониями и лежат не очень далеко от нашего пути. Видите ли, это такие новые колонии: по одному крошечному поселению на каждой, с небольшим количеством развлечений, а в остальном это почти неисследованная дикая местность. Увидев это захватывающее зрелище, чем бы наши туристы занялись вечером? Принимая во внимание, что Ксенофонт, где вы сойдете, или мой собственный Тау Кита Два, Нума, которого корабль достигнет по возвращающейся домой дуге своего кругооборота и где, конечно, я сойду, чтобы доложить моим коллегам по дипломатической службе о Его Внушающем Благоговейный Трепет Блеске Пиппе XI, Верховном правителе Соединенных Штатов Корлабанда...

Пронзительная лекция начала приобретать характер скандирования. Ошеломленная, полусонная, Терезина испытала похожее на сон ощущение, что она стоит в приемной вечности и слышит, как кантор или священник проводит какую-то бесконечную церемонию...

Она осознала, что в гостиную вошел еще один человек. На мгновение ее сердце затрепетало в надежде на избавление. Даже если это был Джон Джейкоб Ньюхаус — отбиваться от его внимания было лучше, чем выслушивать замечания Арсанга XXXIII, Верховного лорда-Гонгбитера при Гордом Дворе Его Внушающего Благоговейный Трепет Сияния Пиппа XI — все было лучше. Ее постигла участь хуже смерти, и ей даже не предложили квартиру, драгоценности, деньги.

Третий помощник на мгновение замедлил шаг. Это был симпатичный молодой человек с темными волнистыми волосами и правильными чертами лица. Его униформа - синяя туника, белые брюки, фуражка с козырьком - ничуть не портила этот внешний вид. Обо всем этом он был прекрасно осведомлен. На мгновение его глаза задержались на ней, откровенно восхищаясь.

Терезина была высокой и гибкой, с длинными светлыми волосами, большими голубыми глазами, вздернутым носиком и слегка приоткрытыми губами. Ее черная юбка и белая накидка имели на Земле детский оттенок, защитную окраску для застенчивой девочки, которая не совсем знала, что делать, когда мужчина заговаривал с ней на любом языке, кроме математики. Проблема была в том, что, как быстро заметил Ньюхаус, такой наряд выглядел удивительно сексуально на космическом лайнере.

Но потом Арсанг загнал ее в угол, а Арсанг могла превзойти любую испанскую дуэнью. Не то чтобы таукетянка была невзрачной. В нем было что-то эльфийское: большая куполообразная голова и маленькое туловище, держащееся на четырех паучьих лапках, две тонкие руки, размахивающие в такт ушам-лепесткам, безволосая бледно-золотистая кожа, лицо почти человеческое, но с большими зелеными глазами, одежда из тонкой мерцающей вуали. Его рост, меньше метра, добавлял очарования. Однако он говорил.

“ А, мисс Фабрикант. ” Ньюхаус отвесил поклон в ее сторону. - Надеюсь, вы получаете удовольствие?

Терезина стиснула зубы. “Да, спасибо!” - сказала она.

Ньюхаус приподнял бровь, дерзко подмигнул ей и продолжил свой путь. Терезина смотрела ему вслед горящими глазами. Действительно, он был непростителен! Не то чтобы ей было холодно или ... или что-то в этом роде ... Конечно, она хотела когда-нибудь выйти замуж и так далее (тут она покраснела и даже на мгновение переключила свое внимание обратно на Арсанга) ... но та сцена на прогулочной палубе, незадолго до начала путешествия, ну, в конце концов, мужчина может немного подождать после того, как его представят, прежде чем приставать к девушке.

Терезина с некоторым злорадством увидела, как Хедвиг Трамбалл поспешно поднялась со своего коктейля и схватила помощника капитана за руку. Несомненно: “О, дорогой мистер Ньюхаус — или можно мне называть вас Джеком?” Но офицер, похоже, сослался на срочное дело; во всяком случае, Хедвиг Трамбалл вернулась к своему столику, а он вышел в другом конце зала.

- Мне кажется, - сказала Терезина, хватаясь за соломинку, - я сама не прочь выпить перед ужином.

“Конечно”, - сказал Арсанг. Ее слабые надежды испарились, когда он пошел рядом с ней, продолжая что-то говорить. Теперь речь шла о его специальной дипломатической миссии при правительстве Земли, предпринятой для составления протокола к договору, регулирующему торговлю квиггшарфенов. Она безумно хотела сказать ему, чтобы он уходил, он наскучил ей, он достиг таких высот уныния, что это было похоже на переход в другой континуум…Но нет. Она была не способна на это. Впоследствии она всегда будет помнить, что причинила боль маленькому одинокому существу ради нескольких дней удовольствия.

Она села и уставилась на пневмосерв. Он ответил ей тем же. Она смутно помнила, что мартини - это джин и, что это было, ах да, вермут, и задавалась вопросом, в каких пропорциях. Наконец она набрала "тайм энд тайм".

К счастью, именно в этот момент сработала сигнализация.

Даже Арсанг замолчал, когда между стенами раздался звонок. Когда все стихло, какая-то женщина за другим столиком вскрикнула и прижалась поближе к своему сопровождающему.

Громкий голос прогремел: “Внимание всем пассажирам, внимание всем пассажирам. Это первый помощник капитана Лефковиц на мостике, он обращается ко всем пассажирам. Капитан поговорит с вами через минуту. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие” и т.д. и т.п. Послышался щелчок реле. Усилители донесли шепот: “Проснитесь, сэр, ради бога”, и “ух, ох, уф, да?” в ответ, прежде чем поспешно переключиться на другие сигналы тревоги.

- Что это за безобразие? - взвизгнул Арсанг.

“ Я полагаю— ” Терезина облизнула губы. Ее пульс внезапно стал очень шумным. “Я думаю, это сигнал идти к спасательным шлюпкам”.

“Да, спасательные шлюпки, да, вот они, спасательные шлюпки”, - проревел сонный голос из громкоговорителя. “Спасательные шлюпки. Вы все помните свои учения по плаванию в спасательной шлюпке, э-э... аааа-ху! Говорит капитан Айронсмитер, дамы и господа. Нет причин для беспокойства. То есть, ну, естественно, вы были встревожены, я имею в виду тревожные звонки. Для этого они и существуют, не так ли? Но что я хочу сказать, так это то, что не бойтесь. Имейте веру. Бояться нечего. Из-за той или иной небольшой неполадки сработала автоматическая сигнализация. Мы пока не обнаружили неисправность, но обязательно обнаружим. А пока имейте веру. Э-э, я говорил вам, что это говорит капитан Айронсмит? Пассажирам, то есть тем, кто меня слышит, и я надеюсь, что каждый из вас меня слышит. Все члены экипажа будут отчитываться перед, какими, ах, да, аварийными станциями. Это всего лишь автоматическая сигнализация. Может быть, преобразователь слегка завибрировал, может быть, радиационная защита ослабла, то есть временно, но в любом случае, просто отправляйтесь на свои посты в спасательной шлюпке; те, к которым вы все без исключения были прикреплены, и как только мы обнаружим неисправность и устраним ее — то есть, это всего лишь мера предосторожности, и ... — Капитан был отключен от сети в пользу новых тревожных сигналов.

- Я в Четырнадцатом, ” сказала Терезина. Она вскочила на ноги. - До встречи, мистер Арсанг.

- О, я пойду с тобой, - проворчал таукитянин.

“ Что? ” простонала Терезина. “ Но ты же’t...it не... Я отчетливо помню инструктаж, и твоя должность не...

“Я знаю, я знаю, я знаю”, - огрызнулся Арсанг. “Но откуда мне знать, который это? Неужели они ожидают, что я, наследственный лорд-Гонгбитер при Гордом дворе Его Превосходительства Пиппа XI и специальный дипломатический представитель Соединенных Штатов в Корлабанде, буду присутствовать на каких-то жалких учениях по спасению на шлюпке? Пойдем, сейчас же, пойдем. Он взял ее за руку и потащил вперед с силой, поразительной для уроженки планеты с довольно низкой гравитацией. “Некомпетентность!” - пронзительно закричал он. “Абсолютная непростительная некомпетентность! Я буду критиковать компанию в самых резких выражениях. Посмотрим, если я этого не сделаю!”

Проходы представляли собой мельничный поток болтающих туристов и доблестно сражающихся стюардов, сквозь который время от времени пробивались космонавты к своему месту службы. Завернув за угол, Терезина увидела Фреда с Гомбар-роуд и вспомнила, что он был на ее участке. “Ты можешь мне чем-нибудь помочь?” - крикнула она. “Я не могу продвинуться ни на шаг в этой неразберихе”.

“ В самом деле, мисс Фабрикант, для меня это большая честь, - произнес мягкий бас на метр выше нее. Огромная рука наклонилась вниз в приглашающем жесте. Терезина вскочила и устроилась поудобнее. Лохматое, синее, похожее на носорога тело Фреда рванулось вперед, его кентавроидный торс буквально рассек волну людей. Арсанг, отплевываясь, следовал за ним по пятам.

Терезина наклонилась к одному веерообразному уху и спросила, перекрывая шум: “Вы думаете, это что-то серьезное, мистер Фред?”

“Я не верю”, - ответил другой. “Боже мой, я действительно не верю. Я с таким нетерпением ждал возможности посетить Ксенофонт и увидеть мужественную культуру первопроходцев из первых рук ”. Его маленький хобот покачивался, когда он наклонял голову, чтобы подставить свой фиолетовый гребень под светильник. Глаза-бусинки тревожно блестели. “Я должен признаться, что испытал сильное разочарование во время моего пребывания на Земле. У меня не было поэтического вдохновения. Вообще никакого. О, пожалуйста, не думайте, что я виню ваш вид, мисс Фабрикант. Все были очень добры и гостеприимны. Но, видите ли, я приехала как увлеченная ученица Бодлера. Я чувствовал, что должен жить там, где жил он, так же, как жил он, чтобы полностью понять его. Но в наши дни декаданс, похоже, никого на Земле не интересовал ”. Его метровой ширины плечи пожали плечами, как при землетрясении. “И непрактично быть декадентом в одиночку”.

Терезина подумала, не поменяла ли она сковородку на нагревательные змеевики.

Затем они оказались у спасательной шлюпки, прошли через воздушный шлюз и оказались в отсеке для сидения. Обычно на борту миниатюрного космического корабля находилось бы десять человек, но поскольку к нему был приписан Фред, землян было всего четверо. Терезина пристегнулась к креслу рядом со стюардессой, некой Мари Кенэ. Она, вероятно, была самым разумным человеком на борту. Кроме того, хотя это был скверный трюк, Терезине удалось таким образом спихнуть Арсанга на Фреда.

- Как ты думаешь, в чем проблема? - спросила она почти испуганно.

Мари развела руками. Она была маленькой, с каштановыми волосами, жизнерадостной, синяя юбка и красные колготки ее униформы приятно облегали более чем адекватную фигуру. “ О, ла, мэм'зель, не стоит говорить. Как объявил капитан, какие-то небольшие неполадки. Такие тревоги не редкость. В космосе всегда очень осторожно. Час мы сидим здесь, может, два, потом все заканчивается, и нас снова отпускают. А завтра все пассажиры получают бесплатное шампанское к ужину в знак извинений ”.

“О”. Терезина расслабилась. Она робко поздоровалась через проход с двумя другими людьми, Камалой Чаттерджи и Хедвиг Трамбалл. Последний издавал возмущенные звуки, похожие на паровые свистки. Камала ответила успокаивающими увещеваниями стремиться к личностному спокойствию.

Терезина вспомнила, что индианка направлялась в Ксенофонт за свой счет (который она вполне могла себе позволить) в качестве миссионера-реформиста. Она была довольно красива, по-мрачному, с достоинством; ее розовое сари подчеркивало стройность фигуры. Фактически, Хедвиг Трамбалл была единственной женщиной на этой яхте, которая выглядела не лучше среднего. Терезина вспомнила, что Хедвиг поменялась заданиями с сногсшибательной рыжеволосой девушкой…вероятно, в надежде заполучить красивого члена экипажа, который был...

В воздушном шлюзе раздались шаги. Вошел третий помощник Ньюхаус, покачиваясь на каблуках, и ухмыльнулся, не выпуская нагло взведенной сигареты. - Тебе удобно? - спросил он.

“ Где наш пилот? потребовал ответа Трамбал.

Ньюхаус слегка поморщился в ее сторону и перевел взгляд на ее более декоративную соседку. “Небольшая перестановка”, - сказал он. “У меня были основания полагать, что проблема потребует некоторых работ с электроникой, поэтому я приказал мистеру Манфреду оставаться наготове в мастерской. Вы знаете, он помощник электронщика. А потом, естественно, мне пришлось занять его место в вашей лодке.

Хедвиг жеманно улыбнулась. “ Честный обмен, я уверена. Она была коренастой, с растрепанным лицом, в модном платье, с волосами, выкрашенными по последней моде в зеленый цвет. Кроме того, она была старой девой, находящейся на грани отчаяния. Терезина поняла, что ее собственные страдания перед Арсангом, возможно, не уступали страданиям одного или двух завидных холостяков из круиза.

- О, это просто захватывающе! - пропела Хедвиг.

“Покой - это все”, - сказала Камала. “На мирском уровне человек начинает с техник расслабления”.

“текущее состояние торговли quiggsharfen, конечно же, определяется следующими факторами”, — сказал Арсанг,

“К счастью, - сказал Фред, “ я открыл для себя нового земного поэта, певца широты, демократии, короче говоря, отсутствия декаданса. Я имею в виду мистера Уолта Уитмена.

Мари подозрительно покосилась на Ньюхауса. “ И какие у вас были причины, мсье, для этого действия? - спросила она.

“ Я здешний офицер, мисс Кеней, ” фыркнул Ньюхаус. Быстро поклонившись: “ Хотя у меня никогда раньше не было в подчинении такого очаровательного члена экипажа. Его взгляд остановился на Арсанге. “ Эй, там! Что ты делаешь...

Терезина закрыла глаза и попыталась скоротать время, мысленно интегрируя ex logn X dx.

Что-то зажужжало. Ньюхаус развернулся на каблуках. “ Боже, помилуй! ” воскликнул он и исчез. Дверь в пилотскую башенку захлопнулась за ним.

Секундой позже кулак великана впечатал Терезину в сиденье. Она услышала крики, но они казались бесконечно далекими. Вселенная взревела и завертелась вокруг нее.

Снова установилась устойчивость. Псевдогравитация образовала настил. Ньюхаус машинально протянул руку и открыл люк пилота. За его сидящей фигурой Терезина увидела безумное кружение на обзорных экранах. Оно стабилизировалось, когда схемы компенсировали вращение, аберрацию и эффект Доплера. Она посмотрела в голый космос. Огромная фигура космического лайнера на мгновение вырисовалась на фоне звезд. Он исчез прежде, чем она успела сделать еще один вдох.

Ньюхаус вернулся после осмотра. Пассажиры уставились на него в напряженном молчании.

Он поднял небольшой предмет с неисправным проводом. Терезина узнала реле, сопротивления и переключатель времени. - Вот и все, - мрачно сказал он.

“Это что? Пожалуйста, выражайся яснее”, - сказал Арсанг, испортив весь эффект.

“ Ну-ну, ” успокаивал Фред, “ пусть третий помощник Ньюхаус объяснит все своими словами. Я, хотя и лишенный оков, большой и разнообразный, как сам народ, огромное разросшееся шумное антисанитарное тело Демократии, прислушаюсь к поющему механику, беспечному и сильному”.

“ Тише! ” взревел Ньюхаус. “ Пожалуйста, тише. Это серьезное дело. Наши жизни в опасности”.

- О-о-о! ” взвыла Хедвиг. Она вскочила со стула и бросилась к Ньюхаусу. Он потерял равновесие. Они упали вместе, сбившись в кучу. - Спасите меня! - завопила она.

Камала тщетно тянула себя за платье, приговаривая: “Мир в душе, мир - это все”. Фред пытался помочь, но не мог протолкнуться мимо толпящихся в проходе людей.

Именно Мари Кенэ пробормотала что-то вроде “Nom d'une vieille vachel!” и нанесла несколько быстрых ударов рукой по указанной части Хедвиги. Пока продолжались различные выяснения отношений, слезы, взаимные обвинения и утешения, Терезина откинулась на спинку своего стула.

Великий Гаусс, в ужасе подумала она, во что я попала?

Арсанг потянул ее за рукав. “ Я вижу, у тебя хватило здравого смысла держаться подальше от этой позорной схватки, - сказал он. - Поздравляю. Ты почти нуманец. Нума - это, конечно, название моей планеты, Тау Кита Два, на основном языке моей страны, Соединенных Штатов Корлабанда. Я не говорю, что ваш склад ума вполне соответствует, скажем, складу ума барона или рыцаря, или даже крестьянина (я использую грубые английские эквиваленты) из США, но из вас не получился бы плохой варвар с высокогорья Ортип. Вы прогрессируете, мисс Фабрикант, вы демонстрируете явный прогресс.

Его прервал Ньюхаус, который, перекрикивая всех остальных, пригладил свои волосы и с достоинством сказал быстрым резким голосом:

- Я обнаружил, что эта хитрость подключена к цепи управления спусковым механизмом. Очевидно, имел место саботаж. Несомненно, корабельная сигнализация также была взломана, чтобы доставить нас на борт этой лодки в то время, когда ее планировалось спустить на воду. Канал связи с кораблем был оставлен разомкнутым. Это означает, что наш отъезд не зарегистрировали. Они не знают, что мы пропали. Поскольку обычно в это время я не на дежурстве, они, вероятно, не заметят нашего отсутствия в течение нескольких часов.

- Я бы подумала, - сказала Камала Чаттерджи со спокойствием, граничащим со скукой, - что мы могли бы последовать за кораблем.

“О, мы можем попробовать”, - мрачно сказал Ньюхаус. “Но максимальная вспомогательная скорость этой лодки составляет около 500 световых. Скорость корабля приближается к 2000: мы больше не разделяем эту цифру, теперь, когда мы вне поля его управления. Более того, у нас нет ощутимых шансов преследовать его по его собственному точному маршруту. Представьте, что мы отклоняемся градусов на десять, что является консервативным показателем. Представьте, что они оборачиваются, когда пропускают нас, но понятия не имеют, во сколько мы ушли. При таких скоростях вы можете представить, какой объем пространства им придется обыскивать? Это безнадежно ”.

Хедвиг Трамбалл фыркнула. “Должна сказать, если это чье-то представление о шутке, то оно очень детское”, - воскликнула она. “Я уверен, что во всем виновата компания, которая не провела психиатрические тесты перед продажей билетов. Теперь нам придется тащиться в какой—нибудь жалкий колониальный мир и ждать неделями, пока...

Лицо Ньюхауса приобрело еще более мрачные, хотя и красивые черты. “Боюсь, это саботаж”, - сказал он. “С целью убийства”.

“ О нет, ” прошептала Терезина. “ Это невозможно. Никто бы...

“Предполагается, что каждый космический корабль должен иметь руководство для пилота с навигационными таблицами”, - сказал Ньюхаус. “Нашего нет”.

“Что? ” взвизгнул Фред. Это что-то вроде визга в basso profundo, но никто особо не оценил этот опыт.

Ньюхаус махнул рукой на обзорный иллюминатор башни, видимый через открытую дверь. “Посмотри на все эти звезды”, - сказал он. “ На этом корабле припасов примерно на шесть месяцев, за это время он может преодолеть расстояние примерно в 250 световых лет. Вы знаете, сколько звезд находится в этом маленьком радиусе? Я оцениваю его в десять миллионов. Никто не может вспомнить координаты столь многих из них - или даже довольно небольшого процента, который до сих пор был посещен, не говоря уже об исследовании или колонизации. Я могу выделить несколько сверхъестественных гигантов, таких как Ригель, но они находятся слишком далеко, чтобы мы могли до них дотянуться. В такой малоизвестной, малонаселенной дикой местности, как эта, вы полностью зависите от библии вашего навигатора. А наша пропала!”

На какое-то время даже Арсанг замолчал.

— Мы могли бы посмотреть... - наконец предложила Терезина.

“От звезды к звезде? Это именно то, что мы должны делать”, - сказал Ньюхаус. “Но не тешьте себя надеждами. Мы попробуем исследовать солнца типа G в разумных пределах, но вероятность того, что мы столкнемся с заселенной планетой, настолько мала, что мы можем с таким же успехом забыть об этом ”.

“ И все же планета пригодна для жизни, мсье? ” спросила Мари. “Возможно, меня бы это удовлетворило”.

Ньюхаус пожал плечами. “Если вы знаете какие-нибудь молитвы, я советую вам произнести их”. Около середины главной последовательности было много звезд. Обычно так и есть. Ньюхаус некоторое время пользовался пилотскими приборами, включая спектроскоп и измеритель светимости. Затем он развернул лодку и включил полный вспомогательный двигатель.

“Я выбрал солнце в основном наугад”, - сказал он. “Все, на что мне нужно было ориентироваться, это на то, что оно должно быть примерно солнечного типа и не слишком далеко. Видите ли, только люди были первопроходцами в этом регионе, и они выбирали такие звезды. Если мы не найдем их, но найдем удобную планету, нашим друзьям-нечеловекам здесь тоже понравится, хотя солнечный свет может иметь для них необычный цвет. Я не могу точно сказать, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда. Форма кривой приближения к линии прямой видимости зависит от таких факторов, как собственная скорость звезды, которую я не могу точно определить. Но это не должно занять больше десяти земных дней. А пока мы можем расслабиться и позволить автопилоту выполнять свою работу ”.

“Может это быть одна из колонизированных звезд?” - спросила Камала.

“ Конечно, нет! ” взвизгнул Арсанг. “ Кто когда-нибудь слышал о колонизации звезды? Неточность вас, низших рас! Может быть, там есть колонизированная планета, Ньюхаус?

“ Я же сказал вам, кто знает? ” пожал плечами офицер. “ Хотя шансы на это крайне невелики. Они не так уж сильно настроены против обитаемого мира: тот, который, возможно, даже был однажды посещен, должен быть зарегистрирован в файлах Обследования. Но если там есть аборигены — или просто если никто не додумался основать там поселение — его могут не посетить снова в течение столетия. Он улыбнулся. “В башне немного людновато, но если вы хотите присоединиться ко мне там, по очереди, я могу указать наш пункт назначения. Э-э...Боюсь, все, кроме вас, мистер Фред.

“Какое это имеет значение?” - жизнерадостно сказало большое существо. “Я, Фред, преодолеваю мелочность, я, стоящий и поющий йодлем на острове Маннахатта (это действительно космическая лодка, но это не очень благозвучно). Я вижу бушующий на западе рой, я сам, я, Фред.

Мэри приняла приглашение. Дверь за ней и Ньюхаусом закрылась. Послышался шаркающий звук, шлепок, и Мари, топая ногами, произнесла то, что заставило Терезину порадоваться, что ее собственный французский был таким ограниченным. Ньюхаус потер щеку, нахально ухмыльнулся и сказал: “Следующий”.

Улыбка исчезла, когда Хедвиг Трамбалл протолкалась по проходу. На этот раз он предусмотрительно оставил дверь открытой. Она закрыла ее. Послышался звук новой потасовки, и появился Ньюхаус с затравленным видом.

Арсанг призвал к порядку трехпалым кулаком. “Тишина!” - взвизгнул он. “Тихо! Слушайте! Присутствуйте! Конференция!” Когда они посмотрели на него, он перевел большие зеленые глаза с одного на другого и сердито сказал: “Мы еще не определили, кто несет ответственность за это безобразие. В то время, когда лорд Верховный Гонгбитер, Гордящийся Своим Внушающим Благоговейный Трепет Сиянием, был похищен, да, я буду использовать сильные выражения, похищен, я говорю, с намерением убийства, с миссии жизненно важной, я бы вполне мог сказать о галактических последствиях, а именно о регулировании торговли квиггшарфенами, в такое время не время тратить время, глазея на ничтожные звезды!”

- Я что-то не припомню, чтобы вы вообще должны были быть на этой яхте, - отрезал Ньюхаус.

- Это не имеет к этому никакого отношения! - заорал Арсанг, становясь шафрановым.

Терезина преодолела застенчивость настолько, что сказала: “Да, это действительно кажется странным. Должно быть, кто-то хотел избавиться от одного из нас. Я имею в виду, разве это не вероятно? Может быть?”

Ньюхаус поклонился. - Невозможно, чтобы кто-то хотел избавиться от вас, мисс Фабрикант, - промурлыкал он.

“Теперь подождите”, - сказала Камала Чаттерджи. Ее голос и смуглое аристократическое лицо казались необычайно приземленными. (Нет, только не это, подумала Терезина; не может быть, чтобы так повезло.) “Мысль хорошо понята. Трудно понять, зачем кому-либо делать такое, кроме как устранять человека, который, как ожидается, должен был находиться на этой спасательной шлюпке. По крайней мере, от цивилизации, если не от нынешнего уровня существования. Это не учитывает мистера Арсанга и мистера Ньюхауса как предполагаемых жертв; они поднялись на борт только в последнюю минуту ”.

“ Я? Мари Кенэ пожала плечами. “Никто бы так не разозлился на маленькую стюардессу космического корабля, не правда ли? Или, если так — ах, я помню некоего Рауля в Марселе, это был эпизод возбуждения!— он, конечно же, не избрал бы такого хладнокровного средства. Она кивнула на Терезину. - Разве вы не в подобной ситуации, мадам Фабрикант?

Терезина печально кивнула в ответ. “Даже более того”. Она с некоторой тоской подумала, как девушки попадают в такие ситуации возбуждения. Однажды, когда им было около пятнадцати, она каталась на лыжах в заснеженном домике с мальчиком, но он был так напуган ею, что они едва обменялись парой слов. Затем возникла ее нынешняя дилемма, но до сих пор она заключалась только в том, чтобы сидеть в мягком откидном кресле.

- И мадам Трамбалл, - продолжила Мари.

— Ну, - жеманно протянула Хедвиг, - я не буду говорить, что не было мужчин, которые могли бы...

“Но не со всем этим саботажем и опасностью для невинных людей. Было бы гораздо проще вышвырнуть тебя через воздушный шлюз, ” с тоской в голосе сказала Мари.

Все взгляды устремились на Фреда, который покраснел и пробормотал: “О, сейчас!”

- Мне кажется, я не помню вашего имени, - сказала Хедвиг.

“Фред”.

-Что? -спросиля

“ Фред. Совершенно подходящее имя для языка моей нации. Почему бы и нет? Его раздражение поутихло, Фред продолжил: “Я гражданин Гомбар-роуд. Мой мир мы называем Кефлах. Это вторая планета звезды Грумбридж 1830.

- И вы выполняли какое-то важное задание? - спросил Ньюхаус.

“ Конечно, был! ” Фред приподнял гребень и взмахнул хвостом с кисточкой. - Я изучал земную поэзию.

“О”.

“ Ты не понимаешь. На наших последних общенациональных выборах Поэтическая партия одержала чистую победу. У прозаиков в Собрании осталось едва ли дюжина седел”.

“ Даже если и так — ” Ньюхаус оглянулся на Камалу с гораздо большим удовольствием. - Похоже, это оставляет вас, мисс Чаттерджи.

Индианка нахмурилась, скорее задумчивая, чем встревоженная. “Я не вижу логики в этом предложении”, - сказала она.

— Кстати, о предложениях... - Ньюхаус поспешно закрыл рот.

“У моей семьи в Калькутте есть деньги, ” продолжала Камала, “ но какой смысл похищать меня без надежды вернуть? Я занимаюсь миссионерской работой для Внутреннего реформистского движения, но это вряд ли вызовет фанатичное противодействие, поскольку один из наших главных принципов заключается в том, что все вероучения одинаково приемлемы ”.

— Но должна же быть какая-то причина... - начала Мари.

“Действительно, ” сказала Камала, игнорируя ее, “ вероучение не имеет значения, за исключением общих для всех универсалий, таких как милосердие и покой в душе. Мы, безусловно, полагаемся на часто неправильно понимаемую концепцию Нирваны, но в том же смысле, что и дзен-буддизм, фактически даже в большей степени, и, следовательно, наш идеал единства с реальностью никоим образом не несовместим, скажем, с иудео-христо-мусульманской эсхатологией, индуистским полипантеизмом, конфуцианством...”

- Понятно, - перебил Ньюхаус.

“— этика и так далее. Вы, конечно, не видите, и поскольку, как вы говорите, нам придется ждать несколько дней, прежде чем мы достигнем места назначения, у всех вас есть беспрецедентная возможность достичь определенной степени просветления. Теперь, чтобы начать с первых принципов, рассмотрим...”

Звезда превратилась из световой точки в пламя, когда Ньюхаус переключился на субсветовой основной двигатель. Он заперся в башенке пилота и запретил прерывать работу, хотя потребовалось бы несколько часов, чтобы приблизиться к планете, возможно, земной, которую зарегистрировали его приборы.

Терезина устало откинулась назад и уставилась в пустую стену. Это были тяжелые десять дней. Оглядываясь назад, можно сказать, что это превратилось в кошмар монотонности и мелких препирательств. Если бы не Мари, которая организовала достаточно мероприятий, чтобы держать мысли в узде, Бог знает, что бы произошло. Теперь, однако, ничего не оставалось, кроме ожидания и надежды на то, что чьи-то перегруженные нервы не лопнут.

Такие, как мои собственные, подумала Терезина.

Напряжение вело к тишине, а тишина была благословением, которое она никогда прежде не ценила по достоинству. Даже Арсанг не был так плох, как это вечное женское цок-цок-цок. Бас Фреда и баритон Ньюхауса принесли такое облегчение, что она готова была заплакать, слушая их. Это замечательно, подумала она, что у мужчин низкие голоса. Иначе человеческая раса давным-давно вымерла бы.…Она поспешно оборвала этот поток мыслей, вернувшись к своему девичеству в Висконсине (нет, так тоже не годится, слезы выступили слишком близко к поверхности), к своему колледжу и опьянению от настоящей учебы, к тем временам, когда они всю ночь пили пиво и решали проблемы вселенной, к тому невероятному дню, когда пришло уведомление, что она может поступить в Университет Ксенофонта на год, преподавать, учиться, увидеть новую планету и получать за это деньги —

И что теперь? Терезина подключила астрографическую статистику к законам вероятности. Последовал обычный безрадостный ответ. У звезды впереди определенно были планеты. Существовала довольно высокая вероятность того, что человек окажется в более или менее земной зоне радиации. (Но несколько градусов средней температуры в любом случае могли создать ужасную опасность и дискомфорт.) Был неплохой шанс, что он будет примерно такой же массы, как Земля. (Однако размышлять о долгосрочных последствиях силы тяжести или давления воздуха, отличающихся более чем, скажем, на 25 процентов от того, для которого был создан человек, было неприятно.) Существовала большая вероятность существования протоплазменной, фотосинтезирующей жизни, что привело к созданию кислородно-азотистой атмосферы. Учитывая такую биохимию, существовала меньшая вероятность того, что он будет достаточно близок к ее собственному, чтобы она могла свободно разгуливать и поедать большинство местных видов.

Проблема заключалась в том, что математический закон настолько невнимателен, что предписывает умножать такие вероятности друг на друга, чтобы получить чистый результат. Это все еще оставляло немало планет, гостеприимных для человека, даже в этом рукаве галактики. Но индивидуальный шанс наткнуться на одну из них был где-то ниже одного процента.

Поэтому спасательная шлюпка, несомненно, произвела бы поспешное обследование, а затем снова отправилась бы к другой звезде; а за ней еще к одной, а потом еще к одной; и, наконец, все припасы были бы съедены, хотя искатели сошли бы с ума задолго до этого —

Я не буду так думать. Терезина выпятила маленький твердый подбородок и начала решительную мысленную интеграцию log log arc tan (x3−k) dx.

Мари, стоявшая рядом с ней, криво улыбнулась и сделала знак поднятым большим пальцем. -Бон, - пробормотала она.

И так проходили часы. Терезина почти задремала, когда из интеркома донесся голос Ньюхауса, разбудивший ее сознание: “Мы очень близко к планете — Нет, оставайтесь на месте. Меня сейчас нельзя беспокоить, это опасно. Я делаю крутой вираж захода на посадку, снимая показания по ходу движения. Не слишком надейтесь, но это определенно похоже на Землю. Масса, поверхностное притяжение, общий состав атмосферы; средняя общая температура немного выше, но субарктические регионы должны быть идеальными для...”

“ Я хочу посмотреть! Хедвиг вскочила на ноги.

“Нет, я сказал!” - закричал Ньюхаус. “Что-то не так, показания счетчика дрожат. Я не хотел пугать вас, признавая это, но это так. У меня нет инженерных навыков, чтобы — Я собираюсь приземлиться. Либо это, либо риск зависнуть на орбите с перегоревшим основным двигателем.

“Это цивилизованно?” Арсанг присвистнул. “Я не имею в виду, цивилизованно ли зависать на орбите, потому что, конечно, это не так. Я также не спрашиваю, цивилизованно ли само это место, поскольку знаю, что у Соединенных Штатов Корлабанда нет внепланетных колоний. Но видите ли вы какие-нибудь следы разумной жизни?

“Никаких межзвездных колонистов”, - сказал Ньюхаус. “Детектор нейтрино зарегистрировал бы их атомную электростанцию, если бы это было так. Я тоже ничего не видел на обзорных экранах — никаких следов местной культуры - Наш путь приведет нас по всему земному шару, и я буду продолжать наблюдать. Но я боюсь, что шансы у всех высокоразвитых автохтонов невелики.

“ Только присесть, - прошептала Терезина. - Выйти на улицу!

“ И у нас все еще будет лодка, ” нетерпеливо напомнила Мари. — Если мы сможем основать здесь базу, то сможем совершать экспедиции к другим звездам в надежде со временем найти...

“ Если лодка будет держаться вместе! Голос Ньюхауса стал резким. “Я не хочу вас пугать, но чем глубже мы погружаемся в это гравитационное поле, тем сильнее дрожат счетчики. Возможно, наш диверсант действовал более тщательно, чем я предполагал.

- Оооо! - взвизгнула Хедвиг.

“ Пожалуйста, помолчи, ” сказала Камала. “Как может наш пилот обладать необходимым внутренним спокойствием, чтобы успешно приземлиться при таком препятствии, если вы не проявляете к нему доверия?”

“ О, я достаточно уверена в нем, дорогуша, ” всхлипнула Хедвига. “Это механизм, которому я не доверяю”.

Камала нахмурилась. “Это правда, - признала она, - что средство придать машине внутреннее спокойствие еще не открыто”.

Вскоре сквозь стены донесся тонкий вой. Он превратился в рев, и Терезина почувствовала волны тепла от трения. Псевдогравитация не могла сгладить все толчки, которые сотрясали лодку. “Я знаю, что это паршивая посадка!” Однажды Ньюхаус отрывисто крикнул: “Но основной привод разлетается на куски! Я больше не могу контролировать фазировку!”

И вот, наконец, раздался удар, от которого клацнули зубы, глухой рев, запах гари и тишина.

Широкая зеленая долина, где цветы кивали в траве, а деревья шелестели под нежным крылом, проносилась мимо реки к поросшим лесом холмам. Солнце было золотым колесом, низко висящим в небесно-голубом и головокружительно высоком небе, неслись белые облака, птицы были ярким сиянием, которое кружило и проносилась над головой. Вдалеке виднелось стадо стройных животных огненно-красного цвета, с гордыми рогами.

Терезина вздохнула. “Это могло бы быть почти Висконсин”.

“ Однако это было очень давно, ” добавил Фред. “В те времена, когда великий притягивающий или, возможно, завывающий прилив Америки, о котором пою я, Фред из Грумбриджа 1830 II, еще не прокатился на запад, о пионеры!”

“Я знаю, что это неправильно с моей стороны”, - сказала Терезина. “Я должна быть напугана, или несчастна, или что-то в этом роде, хотя бы из-за мамы и папы”. Она распустила по ветру свои желтые локоны. “ Но я счастлива! Через мгновение она решила: “Я полагаю, это из-за физических упражнений и свежего воздуха”.

Они поднялись на вершину длинного гребня и увидели, как под ними металлически блеснула космическая шлюпка. Джон Джейкоб Ньюхаус поспешно поднялся на холм, когда девушка и Кефлач спускались вниз. Его волосы были взъерошены, а рубашка заляпана жиром. “ Что тебя задержало? ” пропыхтел он. “Я собирался организовать поисковую группу. Я думал, вы двое только немного осмотритесь”.

“Мы сделали, ” сказала Терезина, “ и это невероятно красиво. И плодородно. Если только они съедобны, у нас будет больше орехов, ягод, диких злаков и дичи, чем...

“Так и есть. Я заставил анализаторы из нашего набора для выживания усиленно работать”, - сказал Ньюхаус. “Естественно, мы захотим протестировать каждый отдельный образец, прежде чем съесть его; и, несомненно, здесь нам понадобится большее разнообразие продуктов, чем на Земле, чтобы получить все витамины и так далее. Но уже очевидно, что это наш вид биохимии ”.

Фред опустил маленькие набожные глазки. Боги Дороги Гомбар - хтонические. “Чудо”, - сказал он.

Ньюхаус схватил Терезину за руку. - Но тебя так долго не было! - запротестовал он.

- О? - девушка смутилась. “ У меня не было... watch...No этого не может быть. Солнце почти не сдвинулось с места.

- 2° 36:14, - сказал Фред.

Ньюхаус вздрогнул. “ Что? Ты можешь оценить это так близко?

“Ну, конечно”, - удивленно ответил Грумбриджец. “Разве все не могут?” - Вас не было больше четырех часов, - сказал Ньюхаус, снова поворачиваясь к девушке.

“ Добрый Эйлер! Я, должно быть— ” Терезина поняла, что Ньюхаус все еще держит ее за руки. Она отдернула их. Сердито: “Я не вижу, какая тебе разница!”

“ О, намного, моя дорогая. Мужчина улыбнулся и пошел в ногу с ней. “ Теперь мы все должны держаться поближе друг к другу. Очень близко.

- Я уверен, что Фред мог справиться с чем-нибудь опасным.

“ Вполне вероятно. Ньюхаус одобрительно пробежал взглядом по гигантской кентавроидной фигуре. “ Мы будем рады, что мистер Фред с нами. Нам понадобится его сила.

“ Что ты— Подожди! Терезина остановилась как вкопанная. Кровь, казалось, отхлынула от нее. — Ты имеешь в виду, что лодка...

“Ремонту не подлежит”, - вздохнул Ньюхаус. “Центральный многофазный двигатель был настолько поврежден, что нам повезло спуститься вниз до того, как он полностью вышел из строя. У нас нет средств для замены, даже если бы кто-нибудь из нас знал, как это сделать”.

— Но... я имею в виду... второстепенный...

“ Все в порядке. Но сейчас это нам ни к чему. Вы должны знать, что мы не можем пытаться совершать квантовые прыжки с такой огромной массой, как космическая шлюпка, или с человеком, быстрее света, когда мы находимся так глубоко в гравитационном поле. Если только мы не захотим совершить самоубийство. А без основного средства мы не сможем оторваться от земли и отправиться в космос ”. Ньюхаус немного помолчал, затем добавил: “Радио тоже выведено из строя”.

—Но...почему...

“ Диверсант, конечно. Тот, кто хотел избавиться от одного из нас. Повреждение рации было дополнительной мерой предосторожности. Если бы мы благополучно приземлились на планете, где мы могли бы это сделать live...as мы сделали, вопреки вероятности ... у нас могла бы когда-нибудь появиться слабая надежда, что поисковая группа пройдет мимо. Все шансы против этого, вы понимаете. Никто не узнает, в какую сторону мы направились; звезд так много; наши на первый взгляд шансы выжить были настолько малы, что они не станут тратить много времени на поиски. Но если бы у нас было радио, мы могли бы держать его настроенным, и если бы мы когда-нибудь поймали сигнал, мы могли бы ответить. Теперь даже эта крошечная возможность исключена. Предположим, что спасательное судно случайно окажется на этой планете, какова вероятность того, что оно обнаружит пятнышко мухи, подобное нашему лагерю, визуальными средствами?”

Терезина закрыла глаза. Когда она открыла их снова, пейзаж на некоторое время расплылся.

Фред, который казался более флегматичным, чем большинство людей, за исключением того, что касалось поэзии, спокойно прогрохотал: “Есть ли здесь какие-нибудь следы местной цивилизации, мистер Ньюхаус?”

“Я не видел на обзорных экранах ничего похожего на дорогу, город или даже на возделанные поля”, - ответил офицер. “Если что-то и существует, то это должно быть на низком палеолитическом уровне, нам бесполезно. Мы предоставлены сами себе”.

“Каких условий мы можем ожидать?”

“ Благоприятно. Я позаботился о том, чтобы приземлиться в районе, климат которого был бы благоприятен для нашего типа жизни. Близится день весеннего равноденствия, так что впереди у нас лето. Но поскольку наклон оси составляет всего около 10 °, даже зима будет мягкой, немногим больше сезона дождей. Как вы видели, этот мир вращается очень медленно, период составляет более трех земных недель. Но ночи не будут ужасно темными, даже если не будет луны. Это довольно густо усеянная звездами область космоса, рыхлое скопление. Кроме того, мы находимся на высоких широтах, планета имеет сильное магнитное поле, несмотря на вращение, и она ближе к своему солнцу, чем Земля, — так что мы можем ожидать ярких полярных сияний круглый год. Короче говоря, мы сможем посмотреть, что будем делать после захода солнца. И, как я уже сказал, у нас не будет проблем с едой. Мы будем заниматься сельским хозяйством, но нам не придется работать над этим чрезмерно усердно ”.

- У нас есть инструменты?

“ Да, хороший ассортимент, включая оружие. Земные семена тоже в биостатических контейнерах. Регулирующее снаряжение для выживания. Хотя, насколько я знаю, это первый раз, когда это понадобилось туристам ”.

Они были уже близко от лодки. Ньюхаус помахал остальным. Мари, устав от раздражительной некомпетентности Хедвиг и Арсанга, взяла топорик и сама нарубила немного дров; Камала развела небольшое пламя, и от подвешенного над ним чайника исходил приятный запах. Терезина вздрогнула, осознав, насколько она голодна.

“Мы можем спать в корабле столько, сколько потребуется, ” сказал Ньюхаус, “ но, конечно, нам хотелось бы больше пространства и комфорта. Завтра — я имею в виду, позже сегодня, по местному времени! — Предположим, мы установим кран и электропилу. Мы можем построить очень удобную бревенчатую хижину с отдельной комнатой для каждого примерно за неделю. На следующем рассвете мы сможем заняться элементарным сельским хозяйством. Да ведь через несколько месяцев мы все будем жить как короли!”

“ Что за короли? ” подозрительно спросил Фред. - Я знаю несколько племен на Кеффлахе, которые приносят в жертву короля каждый сезон сбора урожая.

— О, - сказал Ньюхаус, - это была всего лишь цифра...

“Не говоря уже о тех, кто был заражен республиканизмом и начинает революции против своих монархий”.

“ — фигура речи...”

А еще есть Король Пути Венрута. Он вечно в долгах. Он и двух шагов ступить не может без того, чтобы какой-нибудь ростовщик не схватил его за хвост и не потребовал возврата долга.

“Забудь об этом!”

И бедный старый король Хоррок с Джунгарской тропы. От него ждут, что он поведет своих воинов в бой, а он такой трус, и дорогой психиатр, которого он нанял с Земли, так заинтересовался символикой кочевой цивилизации, что...

“ Неважно! Неважно!

“Стоит ли удивляться, что я воспеваю простор Демократии, я, Фред, заключенный во всем и вся - сдержанный, теплый и немытый, как настоящая толпа?”

Внезапно Терезина захихикала.

Жизнь после периода сна выглядела более обнадеживающей. Солнце по-прежнему светило ближе к вечеру, тот же слабый ветер гнал те же мохнатые облака, но с горем, гневом и истерикой было покончено. Это была почти спокойная группа, которая собралась снаружи лодки, когда с завтраком было покончено.

Ньюхаус взобрался на вторую ступеньку приставной лестницы и посмотрел вниз на остальных, которые сидели или стояли в траве, затененной деревьями. У него была эффектная фигура, его волосы растрепал ветер, рубашка распахнута, брюки в обтяжку над блестящими ботинками. Терезина подозревала, что для достижения эффекта он потратил полчаса или больше. По крайней мере, только так она могла объяснить наличие сапог для верховой езды на планете, где нет лошадей.

“Леди и джентльмены”, - сказал Ньюхаус своим самым энергичным голосом. “Теперь вы знаете, что мы, вероятно, останемся здесь до конца наших дней. Вы знаете, как нам повезло, что мы нашли такой Райский сад, как этот. Мы должны заслужить эту удачу, быть достойными человеческой расы ”.

- И нуманская раса, - пропищал Арсанг.

“Конечно”, - раздраженно сказал Ньюхаус. “Я также не забыл о кефлахской расе. Но, ну, в любом случае, продолжим. Мы можем делать с этой планетой все, что пожелаем. Прямо сейчас мы - сообщество без определенной власти, без четких юридических прав, без ... э-э ... чего угодно. Нам нужно работать. Это не будет непосильным трудом: у нас есть базовые электроинструменты, а преобразователь лодки обеспечит нас всей энергией, которую мы когда-либо сможем использовать. Но это будет работа. Вызов! ” трубно прокричал он.

“ Тебе не нужно кричать, ” сказала Камала. “ Мы не глухие. ” Ньюхаус выглядел смущенным, но тут же смирился и быстро продолжил: “ Мы должны договориться, может быть, не о чем-то столь сложном, как конституция, но о нескольких правилах. То, с чего мы начнем, определит традицию, всю структуру нашего общества в будущем. Наши потомки могут благословлять нас или проклинать...”

“Une pause!” Мари вскочила на ноги. “ Что это, это то, что ты говоришь? Чьи потомки?”

Ньюхаус скрестил руки на груди, прислонился спиной к лестнице и улыбнулся. “ Наш. Ваш и других дам. И мой.

- О-о-о-о! - розовым голосом пролепетала Букля.

Терезина тоже вскочила. “Подожди минутку, Ньюхаус!” - крикнула она и остановилась, потрясенная собственной смелостью.

“Вы знаете закон”, - сказал офицер.

“Какой закон?” - спросила Камала сквозь ошеломленное молчание.

- Номер 298376, Устав Соединенных Штатов, - сказал Ньюхаус.

Девушка покачала темноволосой головой. — Я никогда об этом не слышала, а мой отец занимает место в парламенте с тех пор, как...

“Широко известный как Репродуктивный акт”.

— Нет, я не могу сказать...

Терезина обменялась взглядами с Мари. Стюардесса пожала плечами и скорчила гримасу. Кто мог бы уследить за всеми существующими законами?

“Я полагаю, что гражданским это не слишком знакомо”, - сказал Ньюхаус. “Космонавты, конечно, очень хорошо осведомлены об этом, хотя даже в их случае этот вопрос редко возникает. Но, вкратце, закон требует, чтобы граждане Земли, выброшенные на любую планету, где воспроизводство вообще возможно, должны были воспроизводиться, и таким образом, чтобы обеспечить наибольшее распространение всей доступной здоровой наследственности ”.

Терезина прижалась спиной к успокаивающей массе Фреда. Ньюхаус одарил ее улыбкой.

“Но это возмутительно!” - взвизгнула Хедвиг Трамбалл. “Неприлично!”

“Условия в космосе не всегда позволяют вести себя так же, как дома”, - вежливо сказал Ньюхаус. “Закон преследует несколько целей. Во-первых, поскольку любая группа потерпевших кораблекрушение обязательно должна быть небольшой, следует по возможности избегать инбридинга, чтобы потомки не начали вырождаться через столетие или два. Должно быть доступно столько генетического разнообразия, сколько позволяют обстоятельства: скрещивание во всех индивидуальных комбинациях. Во-вторых, обеспечивая воспроизводство, закон использует даже катастрофы, подобные этой, для распространения цивилизации по всей галактике. Например, к тому времени, когда будет открыт наш мир, там может быть довольно процветающая колония. В-третьих, это для вашей же безопасности. Ты хочешь быть последним выжившим, стареть, когда о тебе некому позаботиться?”

— Но ... предыдущие браки... — возразила Камала.

“Они автоматически аннулируются, - сказал Ньюхаус, - хотя все дети, рожденные у потерпевших кораблекрушение, автоматически становятся законнорожденными”.

“Почему-то, - пожаловался Арсанг, - логика всего этого ускользает от меня”.

“ В любом случае, никто из нас не женат. Ньюхаус ухмыльнулся. - Пока.

“ Я этого не сделаю! ” взорвалась Мари. “You—jeune bouc!” Когда он, казалось, не был впечатлен, она перевела: “Молодой козел”.

Офицер строго сказал: “За несоблюдение правил предусмотрено суровое наказание, мисс Кеней”.

“Но я думала, что никто не собирается нас спасать”, - сказала Терезина.

“ Если нас спасут, последует наказание. Кроме того ... Ну, давайте посмотрим правде в глаза, я единственный человек на Бог знает сколько парсеков. Ньюхаус отполировал ногти о рубашку, критически оглядел их и снова улыбнулся.

“ Это возмутительно! Хедвиг вразвалку подошла к нему, потрясая кулаками. Это неприлично, говорю я, аморально, неприлично! Когда ты начинаешь?”

Самообладание Ньюхауса немного пошатнулось. “О”, - сказал он. Хедвиг взъерошила свои зеленые волосы, обнажив седые корни. “Я хочу, чтобы вы знали, что я подчиняюсь только в знак протеста”, - сказала она. “Более того, если нас спасут, вы должны сделать из... честной женщины”

“ Что ж, ” сказал Ньюхаус, спрыгивая с лестницы и пятясь назад, “ давайте не будем торопиться. Я, э-э, не хотел смущать никого из вас, леди. Я знаю, вам, э-э, понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. К этой идее. Я с-с-поговорю с тобой отдельно ... Позже...”

“ Не думай, что я боюсь, ” сказала Гедвига. - Я готова исполнить свой долг перед цивилизацией, каким бы отвратительным он ни был.

“ Фред, ” пробормотал Ньюхаус, - нам лучше начать разгружать электроинструменты. Прямо сейчас.

Поскольку по соседству не было ничего явно опасного, Терезине на всякий случай вручили легкое ружье и корзину для образцов потенциальных съестных припасов, которые нужно было принести обратно и проанализировать. Она отсутствовала несколько часов, более благодарная за то, что осталась одна, чем осмеливалась признаться.

Возвращаясь через залитую солнцем тень небольшого леса, под пение птиц над головой и мягкую листву под ногами, она почувствовала себя достаточно усталой, чтобы отбросить бдительность. У нее было много образцов, и не было причин присматривать еще. Но вскоре она обнаружила, что это было ошибкой: она начала думать о своей собственной ситуации.

С каждой минутой все выглядело все мрачнее. Ты мог делать эту проклятую планету такой идиллической, какой тебе хотелось, но она все равно оставалась тюрьмой. Она считала себя асоциальной, не то чтобы недружелюбной, но больше обычного любила по вечерам сидеть с книгой. Она воображала, что ее собственные интересы сосредоточены на ситуационном анализе и теории уравнений. Только сейчас она осознала, насколько она была частью человеческого общества — насколько каждый человек — от болтовни за чаепитием до ночного спора, от незнакомца на улице до друга на всю жизнь — и всю структуру общества, не столько его здания и машины, сколько его книги, картины, концерты…Великий Лагранж! Она считала себя математиком, но без справочной библиотеки и хотя бы одного ежемесячного журнала она им не была.…Она содрогнулась от осознания этого.

Походы в походы и так далее, подумала она, переходя от ужаса к негодованию, были забавой в качестве хобби. Как карьера, они не привлекали.

Шорох впереди заставил ее схватиться за винтовку. - Эй, что я наделал? - ухмыльнулся Ньюхаус, появляясь из-за кустов.

Терезина повесила оружие обратно на плечо. “ Что ты делаешь? - Что ты делаешь? - выпалила она. Ее сердце не переставало биться чаще.

“ Это смещение акцента? Он пристроился рядом с ней. “Ну, мы назвали это рабочим днем, или периодом работы, или как там это называется в этих сумасшедших условиях, там, в лагере. Вот я и подумал, что прогуляюсь и посмотрю, нельзя ли с тобой встретиться.

Лицо Терезины горело. “Это большая территория. Шансов найти меня было мало”.

“Я отлично умею уравнять шансы”, - усмехнулся Ньюхаус. Он постучал по маленькому прибору, висевшему у него на поясе. “ У тебя с собой энергетический компас, который улавливает слабое постоянное излучение преобразователя лодки. Я просто настроил его на твой. Гм! Кстати, о пикапах...

“Почему...что...”

“ Почему? Ты сама - ответ на этот вопрос. Ньюхаус обнял ее за талию.

Терезина вырвалась. - Прекрати! - крикнула я.

Он громко рассмеялся, нисколько не смутившись. “ Ладно, я не буду большим злым волком. Пока нет. Хотя, если бы я захотел, ты бы ничего не смог с этим поделать, не так ли?

- Что вы имеете в виду?

“ Ну, как я уже отмечал раньше, я единственный мужчина в округе. И ты не из тех девушек, которые бросают вызов закону.

“О”. Терезина отвела взгляд. “Закон”.

Ньюхаус подошел к ней сзади. “ Не обижайся. Неужели я такой ужасный?

Терезина пыталась заговорить. Она все еще смотрела в сторону, когда вышла: “Нет”.

- Ах, - сказал Ньюхаус и положил руки ей на талию.

Терезина продолжала, слово за словом: “В этом нет ничего личного. Ничего особенного. Это общая идея всего этого”.

“ Ну, погоди, - промурлыкал Ньюхаус, уткнувшись носом в ее волосы. “ Не обманывай себя. Я достаточно хорошо знаю представительниц нашего вида, если уж на то пошло, и могу сразу сказать, что тебе не холодно. Сдержанная, типа ”синего чулка", конечно, но под всем этим скрывается очень большая женщина.

Терезина смотрела на шелестящие лиственные арки. “Я всегда мечтала выйти замуж”, - сказала она. Она могла только думать, как тяжело было так свободно говорить о себе с почти незнакомым человеком. По контрасту тема казалась почти неуместной. “Да, конечно. Но я имел в виду женат.

— Если это то, о чем ты беспокоишься, я объяснил закон...

“Да, и из всех глупых, порочных законов, которые когда-либо существовали…Меня не интересует, что говорится в каком-то чертовом Акте парламента. Я говорил о браке. Отношения между мной и одним мужчиной на всю нашу жизнь; что-то, что принадлежало только нам. Я не имею в виду, что я была бы собственницей. Надеюсь, что нет. Но, что ж, полагаю, я сторонник моногамии.

“ Однако, поскольку все сложилось иначе— - Ньюхаус крепче прижал ее к себе. “Что там написал Джордж Бернард Шоу столетия назад?” - самодовольно спросил он. “Женщина предпочла бы обладать частью превосходящего ее мужчины, чем всем низшим”.

-Что? -спросиля

“ Будучи единственным мужчиной, я думаю, что могу смело назвать себя выше всех. Поверь мне, девочка, я бы предпочел остаться с тобой наедине. Но даже так, как есть, нас могут совсем бросить, нас двоих...

Терезина почувствовала, как ее держат, словно кулаком в живот. Она попыталась вырваться. Ньюхаус снова рассмеялся и крепко обнял ее. Она не могла вырваться. Он развернул ее лицом к себе и приник губами к ее губам.

Она чмокнула его в нос своим лбом.

Он отпустил ее и отшатнулся, задыхаясь. Она выхватила винтовку. “ Я не хочу в тебя стрелять, ” выдавила она. “Пожалуйста, не заставляйте меня”. Поспешно: “Я имею в виду, пожалуйста, не заставляйте меня стрелять!”

Ньюхаус вытер нос. “ Убери эту штуку, - простонал он. - Ты хочешь совершить убийство?

Ее пульс участился, но она почувствовала прилив сил и самообладания, то есть адреналина. “И что ты собирался совершить?” - рявкнула она.

- Мой законный долг, - ответил Ньюхаус с видом величайшей добродетели, насколько это возможно, когда у человека идет кровь из носа.

“К черту это блеяние”, - сказала Терезина, удивляя саму себя. “К черту и этот закон. Неужели ты думаешь, что я так боюсь одиночества, сейчас или в старости, что запишусь в твой гарем? Назовите мне хоть одну вескую причину, по которой я должен помочь увековечить ваши хромосомы!”

- Выживание этого сообщества, - чопорно ответил Ньюхаус.

Терезина вспомнила грубое англосаксонское односложное слово, с которым несколько раз сталкивалась на Земле. Для пробы она произнесла его. Ньюхаус выглядел таким восхитительно потрясенным, что она повторила это снова. “Какая бы кучка старух в брюках ни написала этот закон, - добавила она, - они, должно быть, были довольно жалкими людьми, раз не подумали, что выживание не стоит никакой цены вообще. Хватит, ради Гаусса. А теперь, мерзавец!”

Она выхватила винтовку. Ньюхаус отшатнулся от нее. Он остановился на краю зарослей. - Что ты собираешься делать? - слабо спросил он.

“ Я вернусь в лагерь, - сказала Терезина, - когда остыну. Нам не нужно больше ничего говорить об этом эпизоде”.

Ньюхаус на мгновение задумался. “ Прошу прощения, - сказал он. - Я понял вас не так хорошо, как думал.

- Я предлагаю тебе быть немного менее уверенным в том, что ты понимаешь других.

“Но закон все еще существует. И наша группа в основном законопослушна. По крайней мере, они не станут рисковать наказанием в виде усугубления уголовного преступления, если нас спасут; и именно в этом они были бы виновны, если бы позволили тебе быть таким упрямым ”.

Терезина отпрянула так быстро, что только позже у нее появилось время восхититься собственным умом: “Мы можем поспорить об этом позже. Закон гласит, что эта группа должна размножаться. Хорошо. Здесь ничего не говорится о порядке, в котором мы это делаем. На самом деле, было бы неразумно делать так, чтобы все женщины забеременели одновременно. Очень хорошо, мистер Ньюхаус, вы можете начать с чего-нибудь другого. Когда первый младенец будет на подходе, проблема возникнет у всех нас ”.

Он разинул рот. - В другом месте?

“Я предлагаю Хедвиг Трамбалл”, - усмехнулась Терезина. “Она, казалось, была вполне готова отдать все ради колонии”.

Поняв, что путь к отступлению идеален, она повернулась спиной к его потрясенному взгляду и зашагала прочь.

Медленный закат наступил во время следующего рабочего периода. В течение нескольких часов небо горело красным и раскаленным золотом. Но хотя Терезина всегда сожалела о быстром угасании такой красоты на Земле, она находила ее довольно однообразной, когда это длилось половину времени ее бодрствования. Голубые сумерки, первые звезды, пробуждающиеся к жизни, были прямо-таки желанными.

Компания сидела снаружи, под прожекторами, установленными рядом с местом, где они планировали построить дом, и разговаривала. В основном это были воспоминания, Земля, друзья и думаешь, мы когда-нибудь снова увидим дом, пока Хедвиг не начала хныкать. Затем Мари довольно резко потребовала обсуждения практических проблем. Работа вокруг лодки могла продолжаться всю долгую ночь, но лучше всего было приостановить охоту и собирательство. Тем не менее, было бы также неплохо отправиться в лес, чтобы получить некоторое представление о том, чего ожидать там после наступления темноты. Фред и Ньюхаус could...no , Ньюхаусом нельзя рисковать…Фред дружелюбно согласился немного побродить в одиночку. Ему нечего было бояться. Терезина предложила сопровождать его. Ньюхаус наложила на это вето: она не должна без необходимости подвергать опасности свою собственную зародышевую плазму. Терезина сдерживалась, говорила о своих правах как личности и была встревожена, когда другие встали на сторону Ньюхаус. Только Арсанг проголосовал за нее, да и то в основном в злобном настроении. Ранее его отправили собирать ягоды, и он не думал, что это соответствует достоинству Верховного лорда, Бьющего в Гонг.

Вскоре все отправились спать. Была установлена автоматическая сигнализация; стоять на часах не было необходимости. Терезина ехидно заметила, что Ньюхаус все еще в одиночестве ложится на свою койку в лодке. Хедвиг сделала вкрадчивое замечание, но он очень быстро прошел мимо нее, и было слышно, как захлопнулась дверь в пилотскую башенку. Арсанг и Хедвиг вошли в пассажирский отсек, остальные предпочли расстелить спальные мешки теплой ночью. Все, кроме Фреда, конечно: ничего нельзя было поделать, кроме как укрыть его одеялами.

Терезина никак не могла заснуть. Повозившись в мешке час или два, она встала, надела сандалии и плащ и побрела к границам лагеря.

Теперь приближалась настоящая ночь. Небо над головой было пурпурно-черным. Звезды заполняли его огромными сверкающими нитями и скоплениями; это действительно была довольно плотная область космоса. Белые отблески полярного сияния бесшумно прыгали между чужими созвездиями. Даже без луны она могла видеть, как блестит роса на траве, как в нескольких километрах от нее блестит река и вздымаются ввысь отдаленные холмы. Она слышала больше звуков, чем днем: шорохи, топот, свист, кваканье, трели, ночная жизнь не спала и занималась своими делами. Она смутно подумала, что дневные и звездные виды, должно быть, здесь более четко разделены, более специализированы, чем на Земле ... Странно, что планета, в остальном такая домашняя, вращается так лениво. Правда, его солнце было ближе, и могло действовать приливное сопротивление. Но это не могло повлиять на вращение даже в той степени, в какой Луна замедлила вращение Земли: тем более, что этот мир был едва ли старше ее собственного и, вероятно, моложе. Для своего типа Солнце довольно молодо по годам. У планеты, похоже, не было спутника, и уж точно такого большого, который создавал бы значительное лобовое сопротивление. Нормальное распределение углового момента, по-видимому, гарантировало бы любой безлунной планете, не слишком близкой к своей звездной системе, период вращения не более, скажем, ста часов. Так что же замедлило движение этого шара?…Но эта долгая светлая ночь была прекрасна.

Приближающийся звук заставил Терезину обернуться. Мгновение в неясном неверном свете она в ужасе смотрела на пару высоких черных троллей. Затем они превратились в Мари Кенэ и Камалу Чаттерджи, тоже закутанных в плащи.

“ Привет, ” сказала Терезина немного дрожащим голосом. В кромешной тьме все голоса казались шепотом. - Значит, ты тоже не можешь уснуть?

“Почему, моя дорогая, ты страдаешь бессонницей?” - спросила Камала. “Я вышла только полюбоваться видом. Хотя полного внутреннего покоя достичь нелегко, я могу показать вам простую технику расслабления, которая...

“ Это не для того, чтобы усугублять ситуацию, ” перебила Мари. “ Я тоже металась без сна, и когда заметила, что ты уходишь, Камала, я встала и присоединилась к тебе. Потом мы увидели Терезину.

— Но если бы вы только могли, — сказала индианка, - начать с глубокого вдоха... - Я не...

— повторите одиннадцать раз, стоя на цыпочках; затем сядьте, положите голову между бедер, скрестите лодыжки...

- Я не хочу спать! ” воскликнула Мари. “Это то, о чем мне нужно подумать”.

“ Что ж, тогда мне не следует вас беспокоить, ” сказала Камала. - Спокойной ночи.

“ Нет, останься здесь. И ты, Терезина. Так мы все должны думать, и мы можем обсудить это прямо сейчас, хейн?”

Прохладный ветерок ласкал лицо Терезины и обжигал. Она запинаясь произнесла: “Ты имеешь в виду... проблему...”

- Из этого кошона Ньюхауса, да. Мари прикусила язык. “Он и к тебе заигрывал, не так ли?”

“ Нет. То есть да. Но у меня был с собой пистолет и...

“И я владею несколькими приемами дзюдо”, - добавила Мария. “В моей работе это всегда необходимо. Он застал тебя одну, Камала?

“Да”, - безмятежно ответила индианка. “Я рассказала ему о Трех Принципах. Я уже начал разрабатывать на их основе Пять Основных философий, когда он сказал, что нам лучше возвращаться в лагерь ”.

Мари хихикнула. - Это самый простой выход, вот что!

- Я сказала ему, - сказала Терезина, радуясь, что темнота скрывает ее смущение, - что он мог бы, э-э, ну, начать с того, кто захочет.

“ И я того же мнения, ” кивнула Мари. “ Я думаю, мы оба предложили одного и того же человека, не так ли? Поскольку его интерес к ней, скажем так, невелик, он пока ничего не предпринимает. Она пожала плечами. Но это ненадолго, мои друзья. Он здоровый молодой человек, в некоторых отношениях здоровее среднего. По крайней мере, он последует нашему предложению. И тогда, через несколько месяцев, у него будет — эм! — четкое право собственности на одного из нас ”.

- Просто позволь ему посметь! - вспыхнула Терезина.

“ Инопланетяне будут на его стороне, - мягко сказала Камала. Они, безусловно, захотят иметь здесь большое сообщество, особенно для обеспечения собственной старости. И возникает вопрос о законе и даже о долге”.

“ Долг! Закон! Терезина посмотрела на реку. Наконец она заговорила твердым голосом:

“Приходило ли вам в голову, насколько плох и глуп этот закон? Пройдите вдоль строки, отметьте пункты один за другим. Во-первых, это грубое нарушение гражданских свобод. Люди имеют конституционное право решать, чего они будут добиваться в своей жизни. Брак по принуждению юридически вообще не является браком. Во-вторых, ситуация такого рода настолько невероятна, что нет никаких оснований для принятия закона, регулирующего ее. В любом случае, насколько небрежными должны быть космические экипажи? Почти нет оправдания тому, что тебя высадили на берег. Даже исследователи, исследовательские корабли, не отправляются в дикую черноту вон там. Они заранее определяют звезды, которые собираются посетить, с помощью астрономических телескопов. Если они не вернутся в разумный срок, спасательная экспедиция будет знать, где искать!”

“ Верно, ” согласилась Мари. - Хотя я удивлена, что вы, гражданское лицо, так много знаете о процедуре обследования.

“ На самом деле нет, ” призналась Терезина. “Я только рассуждал об этом, исходя из предположения, что исследователи космоса не идиоты”.

“Что ж, - сказала Камала, - как вы заметили, это действительно ненужный закон. Но подобные вещи не являются чем-то неизвестным. Существует множество правил, предусматривающих самые странные непредвиденные обстоятельства. Например, я слышал, что в одном из американских штатов запрещено принимать ванну на обочине шоссе воскресным утром. Так что закон, регулирующий положение потерпевших кораблекрушение, не является чем-то необычным, даже если я никогда раньше не слышал о подобной ситуации, возникающей у нас ”.

“Хорошо”, - сказала Терезина. “Принято. Ферма знает, что произойдет, когда член парламента получит по зубам. Но давайте примем этот закон за чистую монету. Предполагается, что он гарантирует, что потерпевшие кораблекрушение смешанного пола будут размножаться, если это вообще возможно. Правда... — Она почувствовала, что снова краснеет, но упрямо продолжала: — Ты думаешь, это должно быть обязательно?

Предполагается, что закон также предотвращает вырождение, обеспечивая максимальное аутбридинг. Ну, в конце концов! Я имею в виду, если группа людей настолько глупа, что не может додуматься до этого самостоятельно, то не имеет значения, дегенерируют они или нет, не так ли? Им не нужно быть неразборчивыми в связях в первом поколении, чтобы позаботиться о генетическом дрейфе. Все, что им нужно делать, это регулировать, на ком женятся их дети и внуки, заключать брачные контракты между семьями. И это было обычной практикой на протяжении всей истории человечества. Наш современный обычай полностью оставлять это на усмотрение отдельного человека является статистической аномалией ”.

“Хм, да”, - сказала Мари. “Я также вижу, что если бы было несколько пар, потерпевших кораблекрушение вместе, и они должны были постоянно менять партнеров, oui, эмоциональное напряжение, которое могло бы возникнуть, было бы опаснее любых генетических проблем!”

“ И потом, это— ” Терезина снова попробовала употребить англосаксонское слово. Оно, казалось, подходило, поэтому она оставила его в покое и продолжила: “ — о распространении цивилизации. Действительно! Если на планете нет аборигенов, она может подождать, пока ее не обнаружат обычным способом. Если там действительно есть туземцы, можете ли вы представить, сколько проблем натворила бы банда пришельцев вроде нас, спокойно заполняющих свою землю нашим собственным потомством? Исследователи, которые, наконец, все-таки прибудут, вероятно, обнаружат, что их ждет полноценная война. На самом деле, что должен был бы сделать закон, так это запретить размножение, пока потерпевшие кораблекрушение не будут уверены, что здесь нет никаких аборигенов!”

Она замолчала. Шумел ветер, и лес разговаривал в ночи.

Наконец Камала сказала: “Ты права, дорогая, это самый нелепый законодательный акт, и если я когда-нибудь вернусь домой, я обязательно попрошу отца внести законопроект об его отмене. Но тем временем...

“Между тем, ” сказала Мари, когда голос Камалы затих, - мы имеем ситуацию такой, какая она есть. Забудьте о законе. У нас один мужчина, четыре женщины и никаких шансов на спасение. Боюсь, нам придется согласиться с тем, чего он хочет. Криво усмехнувшись: “Как вы говорите, по закону в этом вообще нет необходимости”.

- Мы не обязаны! - воскликнула Терезина.

Мари снова пожала плечами. “ Мне не очень нравится мсье Ньюхаус. Я не сразу упаду в его объятия. Но рано или поздно, эх, бьен, я сам становлюсь здоровым животным. И вы двое тоже.

“ Это не так! Терезина топнула ногой.

Камала рассмеялась. - Ну, я имею в виду, что у меня есть некоторая самодисциплина, - неловко сказала Терезина.

“ Сейчас мы все так думаем, ” сказала Мари. “ Через год? Два года? Пять? Возможно, я повидал в жизни немного больше тебя, дорогая. Во всяком случае, ты не откажешь себе в детях. И это правда, обществу понадобятся эти дети через пятьдесят лет. Вы не должны быть эгоистичными ”.

“Ты можешь отсрочить неизбежное на несколько месяцев”, - сказала Камала. “За это время я научу тебя Внутренней реформе. Тогда эти вещи будут казаться гораздо менее важными”.

- Тебе все равно? - задохнулась Терезина.

Камала колебалась. - В Калькутте есть молодой человек.…Я собиралась вернуться к нему через год, и — Нет! С большей жестокостью, чем позволяли ее принципы: “Забудь об этом! Это в прошлом!”

“ Кейли и Сильвестр! ” прорычала Терезина. “ Если бы у тебя была хоть капля силы воли, ты бы помогла мне захватить лодку! Мы могли бы продолжать поиски человеческого поселения. Лучше умереть, пытаясь, чем сдаться этой планете, похожей на сахарную вату!”

“Вы забываете, - сказала Мари, - что основной двигатель выведен из строя”.

- А мы не могли бы это починить?

“ Согласно тому, что говорит Ньюхаус, нет. Я ничего не смыслю в этих вопросах, я. Я мог бы управлять лодкой в атмосфере, но я бы не доверял себе в космосе с ней”.

“ То, что говорит Ньюхаус! ” прохрипела Терезина. — Насколько ты можешь доверять этому... этому...

“Неинтегрированная личность”, - предположила Камала.

- Подонок! - воскликнула Терезина.

“На самом деле это одно и то же”, - сказала Камала.

“ Мы можем положиться на него, ” сказала Мари. “ Ему повезло так, как не везло ни одному человеку за всю историю. Я бы предпочел иметь дело с удачливым человеком, чем с умным ”.

“ Удача— ” Терезина стояла как пораженная. Понимание было как удар грома.

“Похоже, все невероятности действительно сложились в его пользу”, - согласилась Камала. “Это подразумевает, что под его внешне поверхностной личностью скрывается некая глубокая бессознательная гармония со Всем. Да ... да, возможно, я был несправедлив к нему. Я должна узнать его получше...

Терезина схватила Мари за руки. - Ты говорила, что умеешь управлять лодкой? - крикнула она.

“ Да. Немного, ” ответила стюардесса. — Но что вы... вы не можете...

“Черт возьми, я не могу!” Терезина развернулась и побежала вниз по склону. “Давай!”

-Что-что-то вроде этого? ” ахнула Мари. Она постояла мгновение, затем последовала за ним. “Камала, помоги, она ушла, дезертирка!”

Фред проснулся от шума и неуклюже двинулся навстречу девочкам. “ Что случилось? - прогремел он. “Что-нибудь случилось, малыши?”

“Фред— Фред— - Терезина, дрожа, рухнула на его огромную грудь. “Т-т-ты же не хочешь, оставаться здесь, не так ли?”

“ Нет. Естественно, нет. Конечно, это мирное зрелище, но я предвижу растущее одиночество для представителей моего собственного вида. Почему-то кажется, что этой планете не хватает больших, разнообразных, хриплых, потеющих качеств En Masse ”.

- Ну, тогда вперед! - взвизгнула Терезина.

Камала подошла к ней и потянула за руку. “ Успокойся, - попросила она. “ Успокойся, дорогая. А теперь просто сделай глубокий вдох”.

Мари схватила ее за другую руку. “ Тебе дать успокоительное? - спросила она.

- Я изучал досуговые микрофайлы на яхте, - продолжал Фред, - и решил прослушать курс музыки Делиуса и поэзии Джеймса Уиткомба Райли.

В воздушном шлюзе раздались шаги. Появился Ньюхаус с пистолетом в руке, за ним Хедвиг и Арсанг. - Что это? - позвал мужчина.

- Боюсь, бедняжка Терезина потеряла самообладание, - сказала Мари.

“ Что? Ньюхаус поспешил вниз по лестнице. Через мгновение Хедвиг последовала за ним. Арсанг скользнул вперед, окинул картину презрительным взглядом и начал объяснять Хедвиг, насколько лучше все устроено при Гордом Дворе Х.А.Р. Пиппа XI.

Ньюхаус придвинулся ближе. “ Что случилось? - Спросил он.

“Она начала кричать и убегать”, - ответила Камала. “Ребенок перевозбужден. Позволь мне немного поговорить с ней наедине и...

“ Это не так! ” взвыла Терезина. Мир содрогнулся у нее перед глазами; стук ее сердца наполнил его ревом. “ Лодка! Вы солгали нам! Лодка вообще не повреждена!”

“ Что? У Ньюхауса отвисла челюсть.

“Послушайте, - лепетала Терезина, - послушайте меня хотя бы одну минуту!”

Ньюхаус взвесил пистолет. - Я думаю, у нее истерика, - сказал он. В тусклом свете его лицо было напряжено. “Я сам отведу ее поболтать. Я знаю, как вести такие дела”.

“Нет, это у меня есть подготовка”, - сказала Мари.

- Я здесь капитан! - рявкнул Ньюхаус.

Терезина посмотрела на пистолет в его руке. Он был направлен прямо ей в живот. “ Успокойся, милая, ” продолжал Ньюхаус. “Помолчи. Расслабься”.

- Что это за история с лодкой? - спросил Фред.

“Ничего”, - сказал Ньюхаус. “Совсем ничего. Верно?” Он и его пистолет пристально смотрели на Терезину.

Она так и не поняла, откуда взялись нервы. Она пнула его ногой вверх. Ее нога ударила его по руке. Пистолет отлетел в сторону, описав дугу. Ньюхаус выругался и побежал за ним.

Терезина бросилась к лодке. - Скорее! - закричала она.

Ньюхаус стоял на четвереньках, осматриваясь в высокой тенистой траве. Мэри бросила на него единственный взгляд и взбежала по лестнице. “ Фред! ” крикнула Терезина. Кефлач подхватил Камалу и одним прыжком влетел в воздушный шлюз.

Терезина все еще была внизу. Она увидела, как Ньюхаус выпрямился, в его руке сверкнул пистолет. Она понятия не имела, воспользуется ли он им на самом деле или нет, но внутри у нее похолодело и скрутилось в комок. Затем Фред протянул чудовищно длинную руку и поднял ее. Клапан внешнего шлюза с лязгом захлопнулся у нее за спиной.

Она некоторое время лежала, тяжело дыша, прежде чем смогла сказать Мари. “Хорошо ... иди в башню ... поднимай корабль”.

Стюардесса посмотрела на закрытый клапан, как будто хотела понаблюдать за происходящим. “ Но Хедвиг и Арсанг, ” сказала она. — Наедине с ним...

“ Теперь он не посмеет причинить им вред. Если вообще когда-либо намеревался. Терезина села, дрожа и обхватив руками колени. “У них есть все припасы, инструменты и прочее. Им не повредит немного подождать”.

Неожиданно Камала усмехнулась. “Я не могу вспомнить ни одного человека, которого я бы предпочла видеть застрявшим вместе”, - сказала она.

Сэр Джон Баскервиль, юрист (а также главный химик, помощник врача и глава масонской ложи) Айрин, единственного города на планете Холмс, в изумлении уставился на красивую блондинку по другую сторону своего стола.

“Но это же фантастика!” - воскликнул он. “Как вы вообще пришли к выводу, что это розыгрыш?”

“О, все”, - сказала Терезина Фабрикант. “Я имею в виду, что вся эта история с саботажем действительно казалась такой невероятной. Никто не мог придумать для этого веской причины. И к тому же такой неуклюжий! Почему бы просто не подложить бомбу в лодку и не убедиться в нас? И тогда шансы были так сильно против того, чтобы мы нашли планету, столь же хорошую, как эта ”.

“ Благодарю вас, ” поклонился сэр Джон. — Честно говоря, мы согласны с Холмсом, хотя наши соседи и дружественные соперники - с Ватсоном, но продолжайте.

“Ньюхаус, будучи третьим офицером, мог распределять спасательные шлюпки так, как ему заблагорассудится, в определенных пределах”, - сказала Терезина. “Первоначальная вечеринка в "Четырнадцати" состояла из четырех юных леди, все незамужние, и, ну, по крайней мере, он считал их привлекательными. И затем Фред, чья сила была бы полезна и который не был бы соперником. Конечно, планы Ньюхауза были несколько нарушены. Сначала мисс Трамбалл поменялась местами с очень симпатичной рыжеволосой девушкой, которую он пристроил на нашу яхту. Затем Арсанг втиснулся на борт. Но это было не слишком серьезно. Он пошел дальше. Ему было бы несложно включить таймер в систему сигнализации корабля, который включал бы колокола, когда он хотел. Он также мог отключить канал связи нашей лодки с кораблем. Ему даже не пришлось устанавливать еще один таймер в наш спусковой механизм — просто он мог заявить, что это такое устройство. Естественно, ему пришлось избавиться от руководства по навигации. Иначе не было бы никаких оправданий, чтобы не отправиться в колонию. Он, должно быть, заранее запомнил координаты этой звезды и элементы орбиты этой планеты. Все, что ему нужно было сделать тогда, это отключить радио и нейтринный детектор, приземлиться в противоположном полушарии от вашего поселения и притвориться, что мы находимся в неоткрытом мире.

- Вы знали, где находитесь, прежде чем подойти с этой стороны и увидеть Ватсона в небе? - спросил сэр Джон.

Терезина застенчиво кивнула. “Я была почти уверена в этом. Как только я заподозрила, что все это уловка, я вспомнила, что слышала о двойной планете по соседству. И спутник примерно равной массы - это практически все, что могло бы настолько замедлить вращение относительно молодого мира. Я имею в виду, что спутники всегда были бы обращены друг к другу. Это объясняло долгий день и ночь и подтверждало мои подозрения.

“Ну, из всего этого следовало, что лодка на самом деле не подвергалась саботажу. И я не мог поверить, что Ньюхаус намеревался вечно играть в Робинзона Крузо. Через год, два или три, когда ему становилось скучно, он притворялся, что все-таки починил основной привод. Тогда он с большим удивлением обнаружил, что здесь все это время была колония, о которой мы никогда не знали”.

“ Или он мог увезти вас всех с ‘поисков’ колониальной планеты и ‘случайно’ найти другую, - кивнул сэр Джон. “ Йотанхейм недалеко. Или он мог просто улететь, оставив всех вас в дикой местности. Настоящий злодей, мисс! Мы непременно проследим, чтобы он был наказан, когда найдем его. Хотя, боюсь, эта планета такая большая, а наша полиция такая маленькая, что могут потребоваться недели, чтобы идентифицировать ваш лагерь.

“ Неважно. Терезина улыбнулась. “ Он может оставаться там, где он есть. Надеюсь, он наслаждается каждой минутой.

- Он, э-э, так бы и сделал, если бы вы не были так сообразительны, - сказал сэр Джон.

Терезина покраснела. “ Да. Я имею в виду, это было его единственным намерением. Жить как султан, столько, сколько он пожелает. И к тому же все вполне законно.

- Почему, что вы имеете в виду?

Терезина покраснела еще сильнее. “ Ты знаешь. Это глупое правило, что потерпевшие кораблекрушение должны, ну, иметь детей,

“ Боже мой! ” рявкнул сэр Джон. “ О чем ты говоришь? Я хорошо знаком с законами, касающимися освоения космоса, юная леди, и уверяю вас, такого закона нет и никогда не было!

ЛУНА ОХОТНИКА

Мы не воспринимаем реальность, мы ее постигаем. Предполагать иное - значит навлекать на себя катастрофические сюрпризы. Трагическая природа истории во многом проистекает из этой бесконечно повторяющейся ошибки.

—Oskar Haeml, Betrachtungen über die menschliche Verlegenheit

Теперь оба солнца закатились. Западные горы превратились в волну черноты, неподвижную, как будто холод Запределья коснулся и заморозил ее еще до того, как она достигла вершины, - первый морской барьер на пути к Обетованию; но небо над головой было пурпурным, с первыми звездами и двумя маленькими лунами, охристыми, окаймленными серебристыми полумесяцами, как и само Обетование. На востоке небо оставалось голубым. Там, прямо над океаном, Руии был почти полностью освещен, его полосы казались светящимися на фоне багрового сияния. Под поляной, которую Он отбрасывал, задрожали воды, стал виден ветер.

Ай'ач тоже почувствовал ветер, прохладный и шепчущий. Каждый тончайший волосок на его теле отозвался. Ему требовался лишь небольшой толчок, чтобы удержать свой курс, достаточно усилий, чтобы дать ему ощущение собственной силы и единства в путешествии и пункте назначения со своим Роем. Их шары окружали его, бледно переливаясь, почти скрывая от него землю, над которой они пролетали; он был одним из самых высоких. Аромат их жизни перекрывал все остальное, что витало в воздухе, сладкий, пьянящий, и они пели вместе, сотнями голосов в хоре; так что их души могли смешаться и стать Духом, предвкушением того, что ожидало их на далеком западе. Сегодня вечером, когда Па пересечет лик Руи, вернется Время Сияния. Они уже радовались грядущим восторгам.

Один Ай'ач не пел и не терял ничего, кроме части себя, в мечтах о пиршестве и любви. Он слишком хорошо осознавал, что несет в себе. Вещь, которую человек прикрепил к нему, весила очень мало, но то, что она вкладывала в его душу, было тяжелым и суровым. Конечно, весь Рой знал об опасности нападения, и многие сжимали оружие — камни для броска или заостренные ветки, сброшенные с деревьев, — в усиках, которые струились из-под их шаров. У А'и'ача был стальной нож - плата за то, что он позволил человеку обременять себя. И все же не в природе людей было бояться того, что могло обрушиться на них из будущего. Ай'ач был странным образом изменен тем, что происходило у него внутри.

The Знание пришло, он не знал как, достаточно медленно, чтобы он не был удивлен им. Вместо этого, тем временем сгустилась мрачность. Где-то в тех холмах и лесах пробежал Зверь, у которого было то же самое, что и у него, который также был в призрачном Соприкосновении с человеком. Он не мог предположить, что это может предвещать, кроме каких-то неприятностей для Людей. Возможно, с его стороны было неразумно спрашивать. Поэтому он пришел к решению, которое, как он понимал, было чуждо его расе: он покончит с угрозой.

Поскольку его глаза были расположены низко над телом, он не мог видеть ни закрепленный сверху предмет, ни исходящее от него сияние. Однако его товарищи могли, и он получил демонстрацию, прежде чем согласился нести его. Луч был слабым, едва различимым, видимым только ночью, и то только на темном фоне. Он будет искать мерцание среди теней на земле. Рано или поздно он наткнется на него. Шанс был неплох сейчас, в это Сияющее Время, когда Звери будут стремиться убить Людей, которые, как они знали, соберутся в огромном количестве, чтобы попировать.

А'и'ач хотел заполучить этот нож как диковинку, которая может пригодиться. Он намеревался хранить его на ветвях дерева; когда у него возникало настроение, он экспериментировал с ним. Человек действительно время от времени использовал случайно найденный предмет, такой как острый камешек, для какой-нибудь мимолетной цели, например, расковырял стручок хохлатки, чтобы выпустить в воздух ее восхитительные ростки. Возможно, с помощью ножа он смог бы придать дереву форму инструментов и всегда иметь их наготове.

Обретя новое понимание, Ай'и'ач увидел, для чего на самом деле предназначен этот клинок. Он мог бить сверху, пока Зверь не умирал — нет, сам Зверь.

Айач охотился.

За несколько часов до захода солнца Хью Брокет и его жена Янника Резек готовились к своей ночной работе, когда с большим опозданием прибыла Крисула Грипарис. Шторм сначала посадил самолет в Энрике, а затем, по ошибке переместившись на запад, вынудил его сделать большой крюк по пути в Хансонию. Она даже не видела Кольцевого океана, пока не пересекла добрую тысячу километров материка, после чего ей пришлось повернуть на юг на такое же расстояние, чтобы добраться до большого острова.

“ Каким одиноким выглядит Порт-Като с воздуха, - заметила она. Несмотря на акцент, ее английский — общепринятый язык на этой конкретной станции - был беглым: одна из причин, по которой она приехала сюда, чтобы изучить возможность занять какую—нибудь должность.

“Потому что это так”, - ответила Янника с другим акцентом. “Дюжина ученых, вдвое больше младших и несколько человек вспомогательного персонала. Это делает тебя еще более желанным гостем.

“Что, ты чувствуешь себя изолированной?” Крисула задумалась. “Ты можешь позвонить в любое место на Ближней Стороне, где есть голокомм, не так ли?”

“Да, или слетать в город по делам, или в отпуск, или еще куда-нибудь”, - сказал Хью. “Но независимо от того, насколько стереообраз и как звучит изображение, это всего лишь изображение. Ты же не можешь пойти с ним куда-нибудь выпить после окончания конференции, не так ли? Что касается настоящего визита, что ж, вскоре ты снова здесь, среди тех же самых знакомых лиц. Аванпосты довольно сильно укореняются в обществе. Ты узнаешь, если зарегистрируешься ”. Торопливо: “Не то чтобы я пытался тебя отговорить. Ян прав, мы были бы более чем счастливы, если бы к нам присоединился кто-то свежий ”.

Его собственный акцент был обусловлен историей. Английский был его родным языком, но он был медеанцем в третьем поколении, а это означало, что его бабушка и дедушка покинули Северную Америку так давно, что речь там изменилась, как и все остальное. Конечно, Крисула была не совсем в курсе событий, когда лазерному лучу потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы добраться от Солнца до Колхиды, а корабль, на котором она плыла, без сознания и без возраста, был значительно медленнее...

- Да, с Земли, - послышался голос Янники.

Крисула поморщилась. “Когда я уходила, на Земле не было счастья. Может быть, потом все стало лучше. Пожалуйста, я расскажу об этом позже, но сейчас я хотел бы смотреть вперед”.

Хью похлопал ее по плечу. Она была довольно хорошенькой, подумал он: не в одном классе с Джен, каковыми были немногие женщины, но все же ему было бы приятно, если бы знакомство переросло в постель. Разнообразие - это пикантность жизни.

“ Тебе действительно не повезло сегодня, не так ли? ” пробормотал он. “Задерживается до тех пор, пока Роберто ... э—э... доктор Веноста не уедет в поле, а доктор Фенг не вернется в Центр с партией образцов”, - Он имел в виду главного биолога и главного химика. Крисула обучалась биохимии; была надежда, что она, недавно вышедшая из последней редкой игры starcraft, внесет значительный вклад в понимание жизни на Медее.

Она улыбнулась. “Ну, тогда сначала я познакомлюсь с другими, начиная с вас, двух милых людей”.

Янника покачала головой. “Мне жаль”, - сказала она. “Мы сами заняты, скоро уезжаем и можем не вернуться до восхода солнца”.

“ Это— сколько времени? Около тридцати шести часов? ДА. Разве это недолго, чтобы отсутствовать в ... как бы это сказать? ... таком странном окружении?”

Хью рассмеялся. “Это дело ксенологов, которыми мы оба являемся”, - сказал он. “Э-э, я думаю, что, по крайней мере, могу выкроить немного времени, чтобы показать тебе окрестности, представить тебя и заставить тебя чувствовать себя как дома”. Прибыв в тот момент цикла дежурств, когда большинство людей еще спало, Крисула была препровождена в его и Янники покои. Они встали рано, чтобы подготовиться к своей экспедиции.

Янника бросила на него тяжелый взгляд. Она увидела крупного мужчину, который оценил свой возраст в сорок один земной год: дородный, немного неуклюжий в движениях, начинающий проступать животик; с резкими чертами лица, песочного цвета волосами, голубоглазый, коротко подстриженный, чисто выбритый, но неряшливо одетый в тунику, брюки и ботинки - стиль шахтеров, среди которых он вырос. “У меня нет времени”, - заявила она.

Хью сделал широкий жест. “ Конечно, продолжай, дорогая. ” Он взял Крисулу под локоть. “Пойдем, побродим”.

Сбитая с толку, она вышла вместе с ним из захламленной хижины. На территории лагеря она остановилась и огляделась по сторонам, как будто впервые увидела Медею.

Порт-Като действительно был крошечным. Чтобы не нарушать региональную экологию такими вещами, как ультрафиолетовые лампы над пахотными землями и сточные воды с них, он черпал все необходимое из более старых и крупных поселений на Ближайшем материке. Более того, находясь недалеко от восточной окраины Хансонии, он стоял в нескольких километрах вглубь страны, на возвышенности, в качестве меры предосторожности против кольцевых океанских приливов, которые могли стать чудовищными. Таким образом, природа обнесла стенами, крышей и нависала над скопищем строений, куда бы она ни посмотрела —

— или прислушивалась, нюхала, прикасалась, пробовала на вкус, двигалась. При несколько меньшей гравитации, чем земная, она была прикована к своему шагу. Дополнительный кислород, казалось, также придавал энергии, хотя ее слизистые оболочки еще не совсем перестали болеть. Несмотря на тропическое расположение, воздух был приятным и не слишком влажным, поскольку остров находился достаточно близко к Фарсайду, чтобы его можно было охладить. Он был полон резкостей, лишь некоторые из которых она могла отдаленно сравнить с чем-то знакомым, например, с мускусом или йодом. Незнакомыми были и звуки — шорохи, трели, кваканье, бормотание, — которые из-за плотной атмосферы громко отдавались в ее ушах.

Сама станция имела диковинный вид. Здания были построены из местных материалов по местному дизайну; даже преобразователь лучистой энергии ничем не напоминал домашний. Многочисленные тени имели своеобразные оттенки; фактически, каждый цвет менялся в этом красноватом свете. Деревья, возвышавшиеся над крышей, были странной формы, их листва окрашивалась в оранжевые, желтые и коричневые тона. Мелкие предметы порхали среди них или сновали по ветвям. Случайные блестящие облачка на ветру, казалось, не были пылью.

Небо было насыщенных тонов. Несколько облаков отливали бледно-розовым и золотым. Двойное солнце Колхиды — Кастор С внезапно оказался слишком сухим названием — склонялось к западу, оба элемента были настолько тусклыми, что она могла спокойно смотреть на них некоторое время, Фрикс находился на максимальном угловом удалении от Хелле.

Напротив них Арго господствовал в небе, как всегда, на обращенном внутрь полушарии Медеи. Здесь основная планета висела низко; верхушки деревьев скрывали часть большого сплюснутого диска. Дневной свет смягчал красноту его жара, которая будет зловещей после наступления темноты. Тем не менее это был колосс, на глаз такой же широкий, как пятнадцать или шестнадцать Лун над Землей. Тонко окрашенные полосы и пятна на его поверхности, постоянно меняющиеся, были облаками, более огромными, чем континенты, и ураганными вихрями, которые могли бы целиком поглотить эту луну, на которой она стояла.

Крисула вздрогнула. “Это ... поражает меня, — прошептала она, - больше, чем что-либо вокруг Энрике или ... или приближение из космоса”.…Я побывал в другом месте вселенной”.

Хью обнял ее за талию. Не будучи в остальном бойким человеком, он просто сказал: “Ну, это is дело. Знаете, именно поэтому Порт-Като существует. Чтобы глубже изучить область, которая некоторое время была изолирована; мне сказали, что перешеек между Хансонией и материком исчез пятнадцать тысяч лет назад. Местные дромиды, по крайней мере, никогда не слышали о людях до нашего прибытия. До уранидов действительно доходили слухи, которые, возможно, немного повлияли на них, но, конечно, не сильно.

“Дромиды—ураниды—о.”. Будучи гречанкой, она сразу уловила смысл его слов. “Фуксы и воздушные шарики, верно?”

Хью нахмурился. “ Пожалуйста. Это довольно дешевые шутки, не так ли? Я знаю, вы часто слышите их в городе, но я думаю, что обе расы заслуживают от нас более достойных названий. Не забывай, что они умны ”.

- Мне очень жаль.

Он слегка сжал ее. “ Ничего страшного, Крис. Ты новенькая. С учетом столетия, необходимого для вопросов и ответов, между этим местом и Землей...

“Да. Я задавался вопросом, действительно ли это того стоит - основывать колонии за пределами Солнечной системы только для того, чтобы так медленно передавать научные знания ”.

- У вас на этот счет более свежая информация, чем у меня.

“Ну ... планетология, биология, химия, они все еще давали новые идеи, когда я уходил, и это было полезно для всего, от медицины до борьбы с вулканами”. Женщина выпрямилась. “ Возможно, следующий шаг в вашей области, ксенологии? Если мы сможем прийти к пониманию нечеловеческого разума — нет, двух, в этом мире — может быть, трех, если действительно существуют два совершенно непохожих вида уранидов, как я слышала, теоретизировали— ” Она перевела дыхание. “Что ж, тогда у нас, возможно, появился шанс понять друг друга”. Ему показалось, что она искренне заинтересована, а не просто пытается угодить ему, когда она продолжила: “Чем это вы с женой занимаетесь? Они упомянули мне в ”Энрике", что это нечто совершенно особенное".

“ Во всяком случае, экспериментально. ” Чтобы не переборщить, он отпустил ее. “ Сложная история. Не лучше ли вам совершить грандиозную экскурсию по нашему мегаполису?

- Позже я смогу побыть один, если вам нужно вернуться к работе. Но я очарован тем, что слышал о вашем проекте. Читаю мысли инопланетян!”

“ Вряд ли. ” Воспользовавшись удобным случаем, он указал на скамейку возле машинного сарая. - Если вы действительно хотите послушать, присаживайтесь.

В этот момент из своей каюты вышел Пит Марэ, ботаник. К облегчению Хью, он просто поздоровался с ними, прежде чем поспешно уйти. Некоторые хансоновские растения в это время суток вели себя странно. Все остальные были еще дома: повар и булл-кук готовили завтрак, остальные умывались и одевались для следующего периода бодрствования.

“ Полагаю, вы удивлены, ” начал Хью. - Когда ваш корабль покинул Землю, методы электронного нейроанализа находились в зачаточном состоянии. Вскоре после этого они сделали рывок, и, конечно, информация дошла до нас раньше, чем до вас. Оно использовалось как на низших животных, так и на людях, так что для нас не составило особого труда — учитывая пару гениев в Центре — адаптировать оборудование как для дромидов, так и для уранидов. В конце концов, у обоих этих видов тоже есть нервные системы, и сигналы являются электрическими. На самом деле, разработать программное обеспечение, программы, было сложнее, чем аппаратное обеспечение. Мы с Янникой работаем над этим, собирая эмпирические данные для использования психологами, семантиками и компьютерщиками.

“ Э-э, поймите меня правильно, пожалуйста. Для насэто почти случайно. Mindscan — плохое слово, но мы, похоже, застряли на нем — mindscan в конечном итоге должен стать ценным инструментом в нашей реальной работе, которая заключается в изучении того, как живут местные жители, что они думают и чувствуют, всего, что связано с ними. Однако в настоящее время это очень ново, очень ограничено и очень непредсказуемо ”.

Крисула вздернула подбородок. “Позволь мне рассказать тебе то, что, как мне кажется, я знаю, - предложила она, - а потом ты скажешь мне, насколько я ошибаюсь”.

-Конечно.

Она стала откровенно педантичной: “Можно идентифицировать и записать паттерны синапсов, которые соответствуют двигательным импульсам, сенсорным сигналам, их обработке — и, наконец, теоретически, самим мыслям. Но исследование - это процесс мучительного накопления данных, их интерпретации и соотнесения интерпретаций с вербальными ответами. Какие бы результаты ни были получены, они могут быть сохранены в компьютерной программе в виде n-мерной карты, с которой можно снимать показания. Дополнительные показания можно получить с помощью интерполяции”.

“ Фу! ” воскликнул мужчина. - Продолжайте.

“ До сих пор я прав? Я этого не ожидал.

“Ну, естественно, вы пытаетесь в нескольких словах обрисовать то, для описания чего хотя бы наполовину необходимы тома математики и символической логики. И все же у тебя получается лучше, чем смог бы я сам.

Я продолжаю. Недавно появились системы, которые могут устанавливать соответствия между различными картами. Они могут преобразовывать шаблоны, составляющие мысль в одном уме, в шаблоны мышления другого. Также возможна прямая передача между нервными системами. Паттерн может быть обнаружен, передан через компьютер для трансляции и электромагнитно индуцирован в принимающем мозге. Разве это не равносильно телепатии?”

Хью начал было качать головой, но ограничился словами: “М-м-м, чрезвычайно грубого сорта. Даже два человека, которые думают на одном языке и знают друг друга вдоль и поперек, даже они получают лишь частичную информацию — простые сообщения, обремененные искажениями, низким отношением сигнал/ шум и медленной передачей. Насколько хуже, когда имеешь дело с другой формой жизни! Различия только в речи, не говоря уже о неврологической структуре, химии—”

- И все же вы пытаетесь это сделать, и, как я слышал, с некоторым успехом.

“ Ну, мы добились определенного прогресса на материке как с дромидами, так и с уранидами. Но поверьте мне, ”определенная сумма" - это грубое преувеличение".

“Затем вы попробуете это на Хансонии, где культуры, должно быть, совершенно незнакомы вам. Фактически, вид уранидов — почему? Не усугубляете ли вы напрасно свои трудности?

“Да, то есть мы действительно создаем бесчисленные проблемы, но это не лишнее. Видите ли, большинство сотрудничающих аборигенов всю свою жизнь провели рядом с людьми. Многие из них являются профессиональными объектами изучения: дромиды за материальную плату, ураниды для психологического удовлетворения, развлечения, я полагаю, вы могли бы сказать. Они лишены дарацинации; они сами часто не имеют ни малейшего представления, почему их ‘дикие’ сородичи что-то делают. Мы хотели выяснить, можно ли превратить mindscan в инструмент для изучения чего-то большего, чем неврология. Для этого нам нужны были существа, которые относительно, э-э, незагрязненные. Бог свидетель, на Ближней стороне полно девственных территорий. Но здесь Порт-Като уже был создан для интенсивного изучения региона, который одновременно изолирован и резко очерчен. Мы с Джен решили, что с таким же успехом можем включить mindscan в нашу исследовательскую программу ”.

Взгляд Хью скользнул к необъятному "Арго" и задержался на нем. “Что касается нас, — тихо сказал он, - то это случайно - еще один способ для нас попытаться выяснить, почему дромиды и ураниды находятся здесь в состоянии войны”.

- Они убивают друг друга и в других местах, не так ли?

“ Да, разными способами, по более широкому кругу причин, насколько мы можем определить. Позвольте мне заметить для протокола, что я сам не придерживаюсь теории о том, что информацию на этой планете можно получить, съев ее обладателя. Во-первых, я могу показать вам больше областей, чем нет, где дромиды и ураниды, кажется, совершенно мирно сосуществуют. Хью пожал плечами. “Нации на Земле никогда не были одинаковыми. Почему мы должны ожидать, что Медея везде будет одинаковой?”

— Однако в Хансонии, вы говорите, война?

“ Лучшее слово, которое я могу придумать. О, ни у одной из групп нет правительства, которое сделало бы официальное заявление. Но факт остается фактом: за последние пару десятилетий — пока люди наблюдают, если не дольше — дромиды на этом острове все чаще и чаще убивают уранидов. Уничтожьте их! Ураниды настроены пацифистски, но они защищаются, иногда с помощью активных мер, таких как засады. Хью поморщился. “Я мельком видел несколько боев и изучил результаты гораздо большего количества. Не из приятных. Если бы мы в Порт—Като могли выступить посредниками — принести мир - что ж, я думаю, одно это могло бы оправдать присутствие человека на Медее.

Хотя он и пытался произвести на нее впечатление своей добротой, он не был лицемерным. Прагматик, он, тем не менее, иногда задавался вопросом, имеют ли люди право находиться здесь. Долгосрочные научные исследования были невозможны без самоподдерживающейся колонии, что, в свою очередь, подразумевало минимальное население, большинство членов которого не были учеными. Он, например, был сыном шахтера и провел свое детство в глубинке. Правда, предполагалось, что заселение не превысит нынешнего уровня, и большая часть этой огромной луны была достаточно враждебна к его породе, чтобы дальнейший рост казался маловероятным. Но, по крайней мере, одним своим присутствием земляне уже совершили необратимые поступки с обеими коренными расами.

“Ты не можешь спросить их, почему они сражаются?” Крисула задумалась.

Хью криво улыбнулся. “ О, конечно, мы можем спросить. К настоящему времени мы освоили местные языки для повседневных целей. За исключением того, насколько глубоко простирается наше понимание?

“Послушайте, я специалист по дромидам, она специалист по уранидам, и мы оба усердно работали, пытаясь завоевать дружбу конкретных людей. Для меня это еще хуже, потому что дромиды не придут в Порт Като до тех пор, пока ураниды могут появиться в любой момент. Они признают, что были бы обязаны попытаться убить уранидов — и, кстати, съесть их тоже; это важный символический акт. Дромиды согласны, что это было бы нарушением нашего гостеприимства. Поэтому я должен встретиться с ними в их лагерях и берлогах. Несмотря на это препятствие, она не чувствует, что продвинулась дальше меня. Мы в равной степени сбиты с толку”.

- А что говорят автохтоны? - спросил я.

“Ну, оба вида признают, что раньше они жили вместе дружно ... Почти не контактировали напрямую, но проявляли значительный интерес друг к другу. Затем, двадцать или тридцать лет назад, все больше и больше дромидов начали отказываться от размножения. Все чаще и чаще отброшенные сегменты не доживают до срока, они умирают. Лидеры решили, что ураниды виноваты и должны быть уничтожены”.

-Почему? -спросиля

Символ веры. Никакого обоснования, которое я мог бы разгадать, хотя я догадывался о мотивах, таких как желание найти козла отпущения. Наши патологоанатомы ищут настоящую причину, но представьте, сколько времени это может занять. Тем временем нападения и убийства продолжаются ”.

Крисула посмотрела на пыльную землю. “ Ураниды как-нибудь изменились? Тогда дромиды могли бы сделать поспешный вывод post hoc, propter hoc.

“А?” Когда она объяснила, Хью рассмеялся. “Боюсь, я не принадлежу к культурному типу людей”, - сказал он. “Скальные крысы и лесные рейнджеры, среди которых я вырос, действительно уважают обучение — мы бы не выжили на Медее без обучения, — но они не утверждают, что сами много чего умеют. Я заинтересовался ксенологией, потому что в детстве приобрел друга-дромида и следовал за ней-за ним на протяжении всего цикла, от женщины к мужчине и до постсексуального. Это захватило мое воображение — такая экзотическая жизнь”.

Его попытка перевести разговор в личное русло не увенчалась успехом. - Что сделали ураниды? - настаивала она.

“О... они приняли новую — нет, не новую религию. Это подразумевает особый уклад жизни, не так ли? И ураниды не разделяют свою жизнь на части. Назовите это новым Путем, новым Дао. В конце концов, это означает улететь на восточном ветру через океан, чтобы умереть в Дальнем холоде. Каким-то образом это трансцендентно. Пожалуйста, не спрашивай меня, как и почему. Также не могу понять я - или Ян, — почему дромиды считают, что это такой ужасный поступок для уранидов. У меня есть некоторые догадки, но это всего лишь догадки. Она шутит, что они прирожденные фанатики.

Крисула кивнула. “Пропасти культуры. Предположим, что современный материалист, не склонный к сопереживанию, обзавелся машиной времени, вернулся в средневековье на Земле и попытался выяснить, что двигало крестовым походом или джихадом. Ему это показалось бы бессмысленным. Несомненно, он пришел бы к выводу, что все, кого это касалось, были сумасшедшими, и единственным возможным путем к миру была полная победа той или иной стороны. Сегодня мы знаем, что это было неправдой”.

Мужчина понял, что эта женщина мыслит во многом так же, как его жена. Она продолжила: “Может быть, человеческое влияние привело к этим изменениям, возможно, косвенно?”

“ Могло бы, ” признал он. “Конечно, ураниды много путешествуют, так что те, кто живет на Хансонии, вполне могли подхватить из вторых или третьих рук истории о Рае, которые возникли благодаря людям. Я полагаю, было бы естественно думать, что Рай находится в направлении заката. Не то чтобы кто-то когда-либо пытался обратить в свою веру туземца. Но туземцы время от времени интересовались нашими идеями. А ураниды - навязчивые мифотворцы, которые могут ухватиться за любую концепцию. Они тоже экстатики. Даже в отношении смерти ”.

“ Я слышал, что дромиды склонны за одну ночь создавать новые воинственные религии. Значит, на этом острове кто-то новый восстал против уранидов, не так ли? Трагично, хотя, я полагаю, мало чем отличается от преследований на Земле.

“В любом случае, мы не сможем помочь, пока у нас не будет намного больше знаний. Мы с Джен стараемся для этого. В основном мы следуем обычным процедурам, полевым исследованиям, наблюдениям, интервью и так далее. Мы также экспериментируем с mindscan. Сегодня вечером мы проведем самую тщательную проверку ”.

Крисула выпрямилась, сжавшись. - Что ты собираешься делать?

“ Скорее всего, мы ничего не сделаем. Вы сами ученый, вы знаете, как редки настоящие прорывы. Мы всего лишь тащимся вперед.

Когда она промолчала, Хью набрал воздуха в легкие, чтобы заговорить. “Если быть точным, ” продолжил он, “ Ян выращивал "дикого" уранида, я - ‘дикого’ дромида. Мы убедили их носить миниатюрные передатчики mindscan и работали с ними над развитием наших собственных возможностей. То, что мы можем принимать и интерпретировать, не так уж много. Наши глаза и уши дают нам гораздо больше информации. Тем не менее, это особая информация. Дополнительная.

“Фактический макет? О, наш туземец носит устройство размером с пуговицу, приклеенное к голове, если можно говорить о голове уранида. Питание обеспечивает ртутный элемент. Устройство передает сигнал распознавания в радиодиапазоне — микроватты, но этого достаточно для фиксации. Передача данных, естественно, требует большой полосы пропускания, так что это происходит в ультрафиолетовом луче ”.

“ Что? Крисула была поражена. “ Разве это не опасно для дромидов? Меня учили, что они, как и большинство животных, должны прятаться, когда палит солнце.

“Это безопасно слабый сигнал, в том числе из-за ограничений по энергии”, - ответил Хью. “Очевидно, что он ограничен прямой видимостью и несколькими километрами по воздуху. При этом представители обоих видов говорят нам, что они могут обнаружить флуоресценцию газа вдоль пути. Не то чтобы они описывали это в таких терминах!

“Итак, мы с Джен вылетаем на нашем отдельном самолете. Мы зависаем слишком высоко, чтобы нас не заметили, активируем передатчики сигналом и ‘настраиваемся’ на наших отдельных объектов через наши усилители и компьютеры. Как я уже сказал, на сегодняшний день мы получили крайне ограниченные результаты; это очень слабый вид телепатии. Этой ночью мы планируем интенсивную работу, потому что произойдет важная вещь ”.

Она не стала сразу спрашивать, что это такое, а вместо этого спросила: “Вы когда-нибудь пробовали посылать туземцу, а не получать?”

“ Что? Нет, никто не видел. Во-первых, мы не хотим, чтобы они знали, что их сканируют. Это, вероятно, повлияет на их поведение. Во-вторых, ни у кого из мидян нет ничего похожего на научную культуру. Сомневаюсь, что они смогли бы осознать эту идею.

“ Правда? С их высокой скоростью метаболизма, я полагаю, они думают быстрее нас.

“ Похоже, что да, хотя мы не сможем измерить это, пока не усовершенствуем mindscan до уровня расшифровки вербальных мыслей. Все, что мы пока идентифицировали, - это сенсорные впечатления. Возвращайся через сто лет, и, может быть, кто-нибудь сможет тебе рассказать”.

Разговор стал настолько академичным, что Хью положительно обрадовался возможности отвлечься, когда появился уранид. Он узнал эту особь, несмотря на то, что она была крупнее обычного, ее шар раздулся от водорода до полных четырех метров в диаметре. Это делало ее мех редким на коже, лишая его перламутрового блеска. Тем не менее, она представляла собой красивое зрелище, когда пролетала над верхушками деревьев с подветренной стороны, а затем вниз. Цепкие усики, струящиеся внизу в различных конфигурациях, чтобы помочь пилоту плавать по воздуху на реактивном двигателе, вряд ли заслуживали названия “летающая медуза”, хотя он видел фотографии португальских военных кораблей на Земле и считал их красивыми. Он мог бы посочувствовать влечению Янники к этой расе.

Он встал. “Познакомься с местной героиней”, - пригласил он Крисулу. “Она немного говорит по-английски. Однако не надейся, что сразу поймешь ее произношение. Вероятно, она пришла, чтобы быстро поменяться местами, прежде чем присоединиться к своей группе для большого мероприятия сегодня вечером.

Женщина встала. “ Поменяться? Поменяться?

“ Да. Ниаллах отвечает на вопросы, рассказывает легенды, поет песни, демонстрирует маневры, все, что мы попросим. Потом мы должны сыграть для нее человеческую музыку. Обычно Шенберг; она души не чает в Шенберге ”.

— Пробегая вприпрыжку по вершине утеса, Эракум четко заметил Сархута напротив Мардудека. Луна приближалась к полноте солнечного сияния, пересекая это угольное зарево. Его диск казался карликом по сравнению с огромным телом позади, на самом деле для глаза он был меньше, чем пятно, которое также проходило в поле зрения, и его холодное сияние почти погасло ранее, когда оно переместилось над одним из поясов, которые постоянно опоясывали Мардудека. Они становились яркими после наступления темноты, эти пояса; мыслители вроде Ясари верили, что они отбрасывают свет солнц.

На мгновение Эракум была захвачена изображением сфер, путешествующих в безграничном пространстве кругами внутри кругов. Она надеялась сама стать мыслителем. Но это могло произойти не скоро. Ей все еще предстояло пройти через второе размножение, ее второй сегмент, который нужно было линять и охранять; детеныши, которых оно в настоящее время произвело на свет, помогали выращивать; а затем она станет самцом и должна будет заняться собственным деторождением — прежде чем эта потребность тоже исчезнет и наступит время для безмятежности.

Она с острой болью вспомнила, как ее первые роды прошли впустую. Сегмент некоторое время слабо шатался, пока не лег и не умер, как делали многие, очень многие. Летуны принесли это проклятие. Это должны были быть они, как проповедовал Пророк Илдамен. Их новый способ отправиться на запад, когда они состарятся, чтобы никогда не возвращаться, вместо того, чтобы опуститься и сгнить обратно в земле, как намеревался Мардудек, несомненно, разозлил Красного Наблюдателя. На народ была возложена задача отомстить за этот грех против естественного порядка вещей. Доказательством служил тот факт, что самки, убившие и съевшие Летуна незадолго до спаривания, всегда сбрасывали здоровые сегменты, которые приносили живое потомство.

Эракум поклялась, что сегодня вечером она будет настоящей женщиной.

Она остановилась перевести дух и оглядеть местность. Эти обрывы обрамляли фиорд, воды которого были более спокойными, чем море за ним, сверкающие в лучах с востока. Темное пятно указывало на массу плавающих водорослей. Могли ли это быть растения того вида, из которых в своем отвратительном младенчестве отпочковались Летуны? Эракум не могла сказать на таком расстоянии. Иногда отважные представители ее расы отваживались передвигаться по бревнам, пытаясь добраться до этих русел и разрушить их; но им это не удавалось, и они часто тонули в коварных огромных волнах.

На западе возвышались неровные, поросшие лесом холмы, где царила тьма. В их тенях плясали сверкающие золотые искры, тысячами - миллионами - по всей земле. Это были огненные клещи. На протяжении более ста дней и ночей они были сначала яйцами, затем червями, глубоко зарывшимися в лесную плесень. Теперь Сархут пересекал Мардудек именно тем путем, который таинственным образом вызвал их. Они выползли на поверхность, расправили крылья, которые они отращивали, и поднялись ввысь, чтобы спариться.

Когда-то это значило для Людей не больше, чем красивое зрелище. Затем возникла необходимость убивать Летунов ... И Летуны собирались в орды, чтобы питаться этими стаями. Низко склонившись, беспечные в своем ликовании, они стали более уязвимы для неожиданностей, чем обычно. Эракум подняла дротик с обсидиановым наконечником. Еще пять дротиков висели у нее за спиной. Несколько Человек провели день, расставляя сети и силки, но она сочла это непрактичным; летуны не были обычной крылатой добычей. Как бы то ни было, ей хотелось метнуть копье, сразить жертву, вонзить клыки в ее тонкую плоть, самой!

Ночь бормотала вокруг нее. Она пила запахи почвы, роста, разложения, нектара, крови, борьбы. Тепло от Мардудека струилось сквозь холодный ветерок, овевая ее шкуру. Мелькнувшие силуэты, едва слышимый шорох кустарника, были ее собратьями. Они не были собраны в единую компанию, они двигались так, как каждый считал нужным, но держались более или менее в пределах слышимости, и тот, кто первым видел Листовку или запускал ее в воздух, подавал сигнал свистком.

Эракум была дальше от своего ближайшего товарища, чем кто-либо из них. Остальные боялись, что луч света, поднимающийся из маленькой раковины на ее голове, выдаст их. Она сочла это маловероятным, таким слабым, каким был голубоватый отблеск. Человек по имени Хью хорошо заплатил ей торговыми товарами за то, чтобы она носила талисман всякий раз, когда он попросит, а потом обсуждала с ним свои переживания. Со своей стороны, она испытывала в такие моменты мрачный трепет, не похожий ни на что другое в мире, и знание приходило к ней, словно через сны, но более реальные. Эти достижения стоили небольшого гандикапа на случайной охоте… даже на сегодняшней охоте.

Более того, было кое-что, о чем она не рассказала Хью, потому что он не сказал ей раньше. Это было среди того, что она узнала без слов от светящейся раковины. Один Летун также нес его с собой, что также поддерживало сверхъестественный контакт с человеком.

Большие гротескные существа откровенно заявляли о нейтралитете в забастовке Людей и Летунов. Эракум не держал на них зла за это. Это был не их дом, и нельзя было ожидать, что их будет волновать, если он придет в запустение. И все же она проницательно предположила, что они попытаются сохранить в своей норе равную близость с представителями обеих пород.

Если Хью хотел, чтобы она была привязана к нему душой этой ночью, несомненно, другой человек хотел того же для Летуньи. Для нее было бы особой радостью победить этого. Кроме того, поиски бледного луча среди огненных клещей и звезд могли привести ее к целой стае врагов. Отдохнув, она рысцой направилась вглубь острова.

Эракум охотился—

Янника Резек вечно тосковала по родине, где она никогда не жила.

Ее родители нанесли политическое оскорбление правительству Дунайской федерации. В нем им сообщили, что им не нужно обращаться в хоспис для перевоспитания, если они добровольно захотят представлять свою страну на следующем корабле персонала, отправляющемся на Медею. Вряд ли это был выбор. Тем не менее, позже ее отец сказал ей, что его последней мыслью, когда он погружался в анабиоз, была ирония судьбы в том, что, когда он проснется, никого из его судей не будет в живых и никто не вспомнит, каким было его мнение, не говоря уже о том, чтобы интересоваться им. На самом деле, у своей цели он узнал, что Дунайской федерации больше не существует.

Оставалось в силе правило, согласно которому, за исключением членов экипажа, никто не двигался в противоположном направлении. Путешествие было слишком дорогим для пассажира, который должен был приземлиться на Земле как бесполезный изгнанник из прошлой истории. Муж и жена сделали из своего изгнания все, что могли. Оба врача, они были радушно приняты в Армстронге и его сельскохозяйственных районах. По скромным меркам Медеи, они процветали, в конце концов получив редкую привилегию. Численность людей теперь была юридически стабилизирована. Большее количество людей будет переполнять ограниченные территории, пригодные для поселения, а также сеять хаос в окружающей среде, для изучения которой существовала колония. Чтобы уравновесить репродуктивные неудачи, нескольким парам в поколении разрешалось иметь троих детей. Среди них были предки Янники.

Таким образом, все, включая ее саму, считали, что у нее было счастливое детство. К тому же оно было в высшей степени цивилизованным. В молекулах барабанов, хранящихся в Центре, хранилась большая часть всей культуры человечества. Промышленность, наконец, была достаточно развита, чтобы состоятельные семьи могли иметь наборы, которые извлекали данные с максимально полной голограммной и стереофонической детализацией по желанию. Ее родители воспользовались этим, чтобы облегчить свою ностальгию, никогда не задумываясь о том, как это может отразиться на молодых сердцах. Янника выросла среди ярких призраков: старые башни Праги, весна в Бемервальде, Рождество в деревне, которой века коснулись лишь слегка, концертный зал, где музыка звучала великолепно перед празднично разодетой аудиторией, превосходившей числом жителей Армстронга, повторение событий, которые когда-то заставляли дрожать Землю, гонги, поэзия, книги, легенды, сказки.… Иногда она задавалась вопросом, не потому ли она занялась ксенологией, что ураниды были легкими, сообразительными, волшебными существами из сказки.

Сегодня, когда Хью вывел Крисулу на улицу, она мгновение стояла, глядя им вслед. Внезапно комната сдавилась, словно желая задушить ее. Она сделала все, что могла, украсив его портьерами, картинами, сувенирами. Однако в настоящее время он был полностью заставлен походным снаряжением, а она ненавидела беспорядок. Его это не волновало.

Вопрос встал заново: насколько сильно его это вообще волновало? Да, конечно, они были влюблены друг в друга, когда поженились, но даже тогда она понимала, что это был в высокой степени брак по расчету. Оба добивались назначения на передовую станцию, где у них были бы максимальные шансы провести действительно значимое, оригинальное исследование. Предпочтение отдавалось супружеским парам, исходя из теории, что они будут меньше отвлекаться от работы, чем одиночки. Когда у них родились первые дети, их обычно переводили в какой-нибудь город.

Они с Хью поссорились из-за этого. Социальное давление — замечания, намеки, смущенное избегание темы — заставляло их размножаться. В пределах популяции было желательно сохранить генофонд как можно большим. Она немного подходила по возрасту к материнству. Он был более чем готов. Но он считал само собой разумеющимся, что она будет вести домашнее хозяйство, выполнять канцелярскую работу, в то время как он продолжал работать в поле...

Она не должна упрекать его, когда он вернется со своей кокетливой прогулки. В последние дни она слишком часто выходила из себя, становилась откровенно сварливой, пока он не выбегал из хижины или не хватал стакан виски и не начинал его глодать. Он не был плохим человеком — в глубине души он был хорошим человеком, поспешно поправила она себя, — легкомысленным во многих отношениях, но исполненным благих намерений. В ее возрасте она вряд ли смогла бы добиться большего.

Хотя— Она почувствовала жар на щеках, сделала жест, словно отгоняя воспоминание, и потерпела неудачу. Это было двухдневной давности.

Having Узнав от А'и'ач о Времени сияния, она захотела собрать образцы личинок блестящего жука. До сих пор люди знали только, что взрослые насекомые поднимаются в воздух с интервалом примерно в год. Если это было важно для жителей Хансонии, она должна знать больше. Понаблюдайте сами, заручитесь помощью биологов, экологов, химиков - она спросила Пита Марэ, куда пойти, и он предложил пойти с ней. “Эта идея должна была прийти мне в голову раньше”, - сказал он. “Живя в гумусе, черви должны влиять на рост растений”.

Требовалась более влажная почва, чем в Порт-Като. Они прошли несколько километров до озера. Идти было легко, поскольку густая листва над головой мешала подлеску. Мягкость приглушала шаги, деревья образовывали высокие сводчатые нефы, многочисленные лучи света проникали сквозь сумерки, и ароматы ложились на землю или отражались от маленьких крыльев, звук, подобный переливам лир, вырывался из невидимого горла.

- Как восхитительно, - сказал Пит через некоторое время.

Он смотрел на нее, а не вперед. Она остро ощутила его привлекательность как блондина. И его молодость, напомнила она себе, он был моложе ее почти на десять лет, хотя и зрелый, внимательный, образованный, настоящий мужчина. “ Да, ” выпалила она. - Хотел бы я уметь ценить это так же, как ты.

“Это не Земля”, - понял он. Она поняла, что ее ответ был менее уклончивым, чем предполагалось.

“ Я не жалела себя, ” быстро сказала она. “ Пожалуйста, не думай так. Я действительно вижу здесь красоту, и очарование, и свободу, о да, нам повезло с ”Медеей". Пытаясь рассмеяться: “Господи, что бы я сделал для уранидов?”

“ Ты любишь их, не так ли? ” серьезно спросил он. Она кивнула. Он положил ладонь на ее обнаженную руку. - В тебе много любви, Янника.

Она сделала смущенную попытку взглянуть на себя его глазами. Среднего роста, с фигурой, которая, как она знала, была сногсшибательной; темные волосы длиной до плеч с проседью, на которой она хотела, чтобы Хью настаивал на преждевременном появлении седины; высокие скулы, вздернутый нос, заостренный подбородок, большие карие глаза, цвет лица цвета слоновой кости. И все же, хотя Пит был холостяком, такому привлекательному человеку не обязательно отчаиваться, он мог знакомиться с девушками в городе и поддерживать знакомство по голокому. Он не должен был так ее ценить. Она не должна отвечать. Правда, у нее несколько раз были другие мужчины, до и после замужества. Но никогда в Порт-Като; слишком велика вероятность осложнений, и она была в ярости, когда Хью вмешался на месте. Хуже того, она подозревала, что Пит видел в ней нечто большее, чем возможного партнера по шалостям. Это может разорвать жизни на части.

“ О, смотрите, - сказала она и высвободилась из его объятий, чтобы указать на группу пирамидок из семян. Тем временем ее разум пришел на помощь. “ Я совсем забыл, я хотел вам сказать, что сегодня мне звонил профессор аль-Гази. Мы думаем, что нашли то, что заставляет блестящих жуков метаморфозировать и роиться ”.

“А?” Он моргнул. “Я не знал, что кто-то работает над этим”.

“Ну, это была идея, которая пришла мне в голову после того, как мой специальный уранид заставил меня размышлять о них. Он, Айах, я имею в виду, он сказал мне, что время не является строго сезонным — здесь, в тропиках, в этом нет необходимости, — а установлено Джейсоном — луной ”, - добавила она, потому что название, которое люди дали самому внутреннему из больших спутников, оказалось, напоминает слово, которое переняли люди, данное дромидами в районе Энрике аналогу ветра сирокко.

“ Он говорит, что метаморфозы происходят во время особых переходов Джейсона через Арго, - продолжила она. “ Примерно каждые четыреста. Если быть точным, эта цифра составляет каждые сто двадцать семь мидийских дней, плюс-минус чуть-чуть. Местные жители так же остро ощущают присутствие небесных тел, как и везде. Ураниды устраивают праздник роения; они находят блестяшек вкусными. Что ж, это натолкнуло меня на идею, и я позвонил в Центр и запросил астрономические расчеты. Похоже, я был прав”.

“ Астрономические сигналы для подземного червя? Воскликнул Марэ.

“ Ну, вы, несомненно, помните, как Ясон вызывает электрическую активность в атмосфере Арго, подобно Ио с Юпитером - солнечной системы, где обитает Земля! “В этом случае на одной из генерируемых радиочастот возникает эффект излучения, своего рода естественный мазер. Следовательно, эти волны достигают Медеи только тогда, когда две луны находятся на своей линии узлов. И это именно тот период, который описывал мой друг. Фаза тоже правильная ”.

- Но могут ли черви обнаружить такой слабый сигнал?

“Я думаю, ясно, что они это делают. Как, я не могу сказать без помощи специалистов. Помните, однако, что Фрикс и Хелле создают небольшие помехи. Организмы могут быть фантастически чувствительными. Знаете ли вы, что для активации зрительного фиолетового цвета в вашем глазу требуется менее пяти фотонов? Я полагаю, что волны от "Арго" проникают в почву на глубину нескольких сантиметров и запускают цепочку биохимических реакций. Без сомнения, это эволюционный пережиток тех времен, когда орбиты Ясона и Медеи точно соответствовали временам года. Вы знаете, что возмущения продолжают изменять движение лун.

Он немного помолчал, прежде чем сказал: “Я действительно знаю, что ты самая необыкновенная личность, Янника”.

Она достаточно восстановила равновесие, чтобы контролировать их разговор, пока они не достигли озера. Там на мгновение она снова почувствовала, что ее трясет.

Заросли тростника скрывали его от них, пока они не прошли через него и не остановились на пляже, покрытом похожим на мох дерном янтарного цвета. Нетронутая человеком вода в своей лесной чаше была пенистой, пузырящейся и пахучей. Вид мягких цветов и запах живых существ не были неприятными; для Медеи они были нормальными — и все же каким чистым и серебристо-голубым сиял Нойзидлер-Зее в Данубии. Дыхание со свистом вырывалось у нее сквозь зубы.

“ Что случилось? Пит проследил за ее взглядом. - Дромиды?

На некотором расстоянии от них появилась компания, чтобы выпить. Янника уставилась на них так, словно никогда раньше не видела таких, как они.

Ближайшей была молодая особь, предположительно девственница, поскольку у нее было шесть ног. От стройного длиннохвостого тела поднимался двурукий кентавроидный торс, доходивший до странно лисьей головы, которая доставала Яннике до груди. Ее шкура отливала иссиня-черным под лучами солнца; Арго была скрыта деревьями.

Будучи четвероногими, три матери присматривали за восемью детенышами, которые были у них на двоих. Одна пара детенышей по своим размерам показала, что у их родительницы вскоре снова произойдет овуляция, она будет оплодотворена в результате спаривания, вскоре после этого у нее выпадет второй членик, и она будет ухаживать за ним до тех пор, пока не родит. Другой член этой группы находился на том же этапе жизни, ходил на двух ногах, уже не будучи функциональной самкой, но с еще неразвитыми мужскими гонадами.

Рядом не было ни одного мужчины репродуктивного возраста. Такое существо было слишком целеустремленным, похотливым, нетерпеливым, жестоким для общения. Там были три постсексуальных существа, седые, но сильные, способные защищать, их двуногие движения были быстрыми по человеческим меркам, хотя и медленными по сравнению с молниеносной плавностью их товарищей.

Все взрослые были вооружены копьями, топорами и кинжалами каменного века, а также зубами хищников в челюстях.

Они исчезли почти сразу, как только Янника их увидела, не из страха, а потому, что это были медейские животные, химия и образ жизни которых развивались быстрее, чем у нее.

- Дромиды, - выдавила она.

Пит некоторое время смотрел на нее, прежде чем мягко сказать: “Они преследуют твоих дорогих уранидов. Ты говоришь мне, что ночью, когда поднимутся блестящие жуки, будет хуже, чем когда-либо. Но вы не должны ненавидеть их. Они попали в трагедию”.

“ Да, проблема стерильности, да. Почему они должны тащить за собой на дно уранидов? Она ударила кулаком по ладони. “Давайте приступим к работе, заберем наши образцы и отправимся домой, пожалуйста, не могли бы мы?”

Он проявил полное понимание.

— Она выбросила это воспоминание из головы и вернулась к приготовлениям к ночи.

Хью Брок и его жена уехали вскоре после захода солнца. Их флиттеры бесшумно взлетели, достигли средней высоты и с минуту кружили, пока всадники определяли направление и прощались по радио. Наблюдаемые снизу, ловящие последний отблеск затонувшей Колхиды на своих боках, они напоминали пару слезинок.

- Удачной охоты, Ян.

“ Фу! Не говори так.

“ Извините, ” сухо извинился он и отключил отправителя. Конечно, это было бестактно с его стороны, но почему она должна быть такой чертовски обидчивой?

Неважно. У него полно дел. Эракум обещала быть на утесах кораблекрушения примерно в это время, поскольку ее банда намеревалась пройти на север вдоль побережья от своего лагеря, прежде чем повернуть вглубь страны. После этого ее местонахождение было непредсказуемым. Скоро он должен подключиться к ее передатчику. Корабль Янники уменьшился в поле зрения, направляясь на собственные поиски. Хью включил инерциальный пилот и устроился поудобнее в ремнях безопасности, чтобы еще раз проверить приборы. Это было машинально, поскольку он прекрасно знал, что все в порядке. Большая часть его внимания была свободна.

Навес открывал титанический вид. Внизу холмы лежали в пестрых массах тени, кое-где прерываемые серебристой нитью, которая была рекой, или вздымающимися пропастями и уступами. Океан-кольцо, разделяющее полушария, превратил восточный горизонт в ртуть. На западе неба двойное солнце оставило за собой тирианский след. Над головой сгустилась бархатистая тьма, становившаяся все более звездной с каждым ударом его сердца. Он увидел пару лун, достаточно близко, чтобы можно было различить диски, освещенные с двух сторон, ржавый и белый; он узнал другие, которые были просто яркими точками для его глаз, по их положению, когда они несли дозорную службу среди созвездий. Низко над морем тлел Арго - нет, сиял, потому что его верхние облака были в полном дневном свете, полосы блеска расплескивались по угрюмо-красному. Джейсон был близок к переходу, его угловой диаметр превышал двадцать минут дуги, и, тем не менее, Хью с трудом нашел его в этом ослепительном свете.

В поле зрения показался берег. Он активировал детектор и перевел свой корабль в режим зависания. Индикатор загорелся зеленым; он установил контакт. Он поднял машину в воздух на целых три километра. Отчасти это было связано с тем, что он должен был сосредоточиться на энцефалическом сигнале и хотел иметь достаточно места для ошибок пилотирования; отчасти это было сделано для того, чтобы держаться вне поля зрения или слуха туземцев, чтобы его присутствие не повлияло на их действия. Заняв позицию, он подсоединил и закрепил на голове шлем—приемник — он не так уж много весил - и включил его. Переданные, усиленные, преобразованные, ретранслированные, воспроизведенные заново, события в нервной системе Эракума слились с событиями в его собственной.

Он ни в коем случае не обладал полным сознанием дромида. Средства передвижения и перевода были слишком примитивными. Он потратил свою профессиональную жизнь на то, чтобы обрести достаточное взаимопонимание с этим видом, и после того, как оба индивидуума проявили столько терпения, сколько смогли сохранить в течение нескольких лет, он едва смог начать интерпретировать собранные им сигналы. Скорость врожденных ментальных процессов была не столько подспорьем — благодаря повторению и подкреплению, — сколько дополнительным препятствием. В качестве грубой аналогии представьте, что вы пытаетесь следить за быстрым и почти неслышимым разговором, пропуская многие слова, на языке, который вы плохо знаете. На самом деле, ничто из того, что воспринимал Хью, не было вербальным; это было зрение, звук, комплекс чувств, включая такие внутренние, как равновесие и голод, включая намеки на чувства во сне, которыми, как он думал, он не обладал.

Он видел проплывающую мимо землю, кусты, ветви, склоны, звезды и луны над косматыми хребтами; он ощущал ее изменяющиеся очертания и текстуру по мере того, как ступали ноги; он слышал ее многочисленные низкие звуки; он вдыхал богатство; впечатлениям не было конца, большинство из них были смутными и мимолетными, лучшие из них были достаточно сильными, чтобы вывести его из себя, увлечь вниз, к единству с существом внизу.

Яснее всего, возможно, потому, что таким образом стимулировались его железы, были эмоции, решимость. Эракум собиралась купить себе Флаер.

Ночь обещала быть долгой, вполне возможно, мучительной. Хью ожидал, что ему понадобится доза-другая суррогата сна. Люди так и не отошли от древних ритмов Земли. Дромиды заснули; ураниды погрузились в мечты? созерцательные?

Как часто бывало прежде, он на мгновение задумался, на что похоже взаимопонимание Джен с ее туземцами. Они никогда не смогли бы описать друг другу свои чувства.

Далеко в горах Рой Ай'и'ача обнаружил грандиозную добычу звездокрылых. Высоты были менее густо поросшими лесом, чем низменности, и это было хорошо, потому что яркая добыча никогда не забиралась далеко наверх, а под лесной кроной Люди были уязвимы для нападения зверей. Здесь было довольно много открытой земли, поросшей дерном и усыпанной валунами, разбросанными по тенистому лесу. Самую большую из этих полян пересекал узкий овраг, зияющая чернотой рана.

Подобно бесконечному дождю искр, звездокрылы танцевали, метались, уворачивались, не имея счета, не предназначенные ни для чего, кроме экстаза от своего спаривания и Людей, которые ими питались. Несмотря на присущую ему осторожность, Ай'и'ач мог сопротивляться не больше, чем кто-либо другой. Он воздержался от выпуска газа в спешке, как это делали многие. Это замедлило бы подъем. Вместо этого он сжал свой шар и погрузился, позволив ему немного расшириться по мере изменения плотности воздуха. Он также не выпускал газ, чтобы привести себя в движение. Ритмично накачиваясь, его сифон работал вместе с бризом, кружа его зигзагами на низкой скорости. Спешить было некуда. Звездокрылых насчитывалось больше, чем мог съесть Рой. Многие из них вышли бы на свободу, чтобы отложить яйца для следующего урожая.

Среди пылинок Ай'и'ач вдохнул их первый глоток. Сладкий горячий аромат запел в его плоти. Плотно собравшись вокруг него, подпрыгивая, вращаясь, покрываясь рябью и размахивая своими корибантными усиками, наполняя небо музыкой, Люди забыли осторожность. Началась любовь. Это не было бесцельным, хотя без попадания в воду опыленные семена не проросли бы. Это объединило всех. Жизненная пыль плыла подобно дыму в сиянии Руии; вид, запах, вкус делали лихорадочной ту радость, которую пробудил пир звездокрылых. Снова и снова Эй'и'ач извергал семяизвержение. Он вышел за пределы своей кожи, он стал клеткой единого божественного существа, которое само по себе было торнадо любви. Иногда, когда он чувствовал, что стареет, его уносило на запад через море, в холодное Запределье. Там, отдавая последнее тепло своего тела, его дух получит свою награду, Обещание, что во веки веков все будет так, как было сейчас, в эту короткую ночь...

Раздался вой. Фигуры выскочили из-под деревьев на открытое пространство. Ай'и'ач увидел, как стрела пронзила шар рядом с ним. Брызнула кровь, зашипел газ, сморщенное тело упало, как падает мертвый лист. Усики все еще извивались, когда Зверь схватил его на последнем спуске и разорвал клыками на части.

В толпе и хаосе он не мог знать, сколько еще погибло. Наибольшее число спасалось бегством, оказавшись вне досягаемости ракет. Те, кто был вооружен, начали бросать камни и ü сучья. Маловероятно, что кто-нибудь убил Зверя.

Ай'и'ач расслабил мышцы своего шара и мгновенно взмыл вверх. Оказавшись в безопасности, он мог бы присоединиться к остальному Рою и отправиться на поиски места для возобновления праздника. Но ярость и горе бушевали слишком сильно. Отдаленная часть его удивлялась этому; люди не слишком тяжело воспринимали смерть Человека. Эта вещь, которую он носил, которая каким—то образом нашептывала тайны -

И у него был нож!

Безрассудно израсходовав бензин, он развернулся, снижаясь. Большинство зверей исчезло обратно в лесу. Несколько остались, пожирая. Он летел на высоте, близкой к пределу благоразумия, и надеялся на свой шанс. Поскольку он не мог упасть камнем, он должен был нанести ложный удар по одному человеку, затем быстро нанести удар по другому, нанести удар, подняться и снова атаковать.

Бледный луч света ударил в его сторону. Он исходил от головы Зверя, который вышел из тени, остановился и уставился вверх.

Его воля вспыхнула в А'и'аче. Там был монстр, у которого была своего рода связь с людьми. Если он уже получил нож таким образом, что могло бы получить это существо, что оно могло бы получить, чтобы причинить еще больший вред? По крайней мере, его убийство должно шокировать его товарищей, заставить их дважды подумать о своей кровожадности.

Ай'и'ач двинулся на битву. Вокруг него звездокрылы радостно танцевали и спаривались.

Яннике пришлось искать целый час, прежде чем она вышла на связь. Уранид не мог взять на себя обязательство находиться в определенном месте в данный момент времени. Ее спутник просто сообщил ей, пока она прикрепляла к нему передатчик, что его группа в настоящее время находится в окрестностях Маунт-Макдональд. Она прилетела туда и кружила во все сгущающейся темноте, пока ее индикатор не загорелся зеленым. Установив связь, она поднялась до трех километров и настроила автопилот на медленные круги. Время от времени, когда ее объект проходил на северо-восток, она перемещала центр своего пути.

В остальном она была занята попытками стать своим уранидом. Конечно, это было невозможно, но благодаря усилиям она узнавала то, что никогда не могло прийти к ней через разговорный язык. Ответы на фактические вопросы, которые она никогда бы не подумала задать. Народные обычаи, верования, музыка, поэзия, воздушный балет, о которых она не могла знать, наблюдая за ними со стороны. Глубоко внутри нее, более тусклое, но более мощное — ничего, что она могла бы описать в научном отчете: ощущение восторга, стремления, ветра, сияния, ароматов, облаков, дождя, огромных расстояний, ощущение того, каково это - быть обитателем небес. Не полный, нет, несколько неуверенных проблесков, которые потом трудно вспомнить; но все же выводящих ее из себя в новый мир, сияющий от удивления.

Острые ощущения были удвоены сегодня вечером возбуждением Ай'ач. Ее впечатления от того, что он испытывал, никогда не были сильнее и острее. Она плыла по воздушным потокам, ароматы жизни и песни владели ею, она была каплей в океане под Руи могущественным, не было дома, по которому можно было бы безнадежно тосковать, потому что дом был везде.

Наконец Рой налетел на тучу блестящих жуков, и космос Янники взбесился.

На мгновение, наполовину охваченная ужасом, она начала снимать шлем. Разум остановил ее руку. Происходящее было всего лишь экстримом из того, в чем она участвовала раньше. Ураниды редко принимали много пищи за один раз; когда они это делали, это оказывало опьяняющее действие. Она также почувствовала их сексуальность; мужественность Ай'и'аха была слишком неземной, чтобы обеспокоить ее, как женственность его дромида обеспокоила Хью, когда она спарилась, а позже сбросила заднюю часть тела. Сегодня вечером ураниды устроили грандиозный пир.

Она отдавалась этому, крещендо за крещендо, о, если бы только рядом с ней был мужчина, но нет, это было бы по-другому, размыло бы священное великолепие, Обещание, Обещание!

Затем появились Звери. Разразился ужас. Где-то странный голос кричал о мести за ее разрушенное блаженство.

— Когда она бежала рысью вдоль голого хребта, Эракум показалось, что ее пульс участился, и она заметила вдали слабый голубой луч света в воздухе. Она не могла быть уверена; из-за блеска, отбрасываемого Мардудеком, но она изменила свой курс в надежде. Когда она долго карабкалась среди камней и колючек, мерцание исчезло. Должно быть, это была уловка ночи, возможно, лунный свет в поднимающемся тумане. Этот вывод нисколько не смягчил ее настроения. Все, связанное с "Флайерз", было несчастливым!

Из-за этого она отстала от остальной стаи. Ее первые новости о добыче донеслись до нее через их крики, “Хай-ай, хай-ай, хай-ай!”, разнесшиеся эхом вокруг, и она озадаченно зарычала. Конечно, она прибудет слишком поздно для убийства. Тем не менее, она бросилась в том направлении. Если бы у Летунов не было хорошего ветра, она могла бы обогнать их и следовать от укрытия к укрытию, незамеченная. Может быть, они не продвинутся дальше, чем у нее хватит сил, пока не наткнутся на новый вал огненных мух и не спустятся снова. Дыхание вырывалось у нее из глотки, склон холма обрушивался на ее ноги невидимыми камнями, но нетерпение подгоняло ее, пока она не добралась до места.

Это была поляна, ярко освещенная, хотя и изрезанная тенями, разрезанная пополам небольшим оврагом, огненные клещи кружились на фоне лесной мглы, как сверкающее облако пыли. Несколько самок присели на траву и принялись рвать остатки своей добычи. Остальные ушли, чтобы выследить сбежавших Летунов, как и планировал Эракум.

Она остановилась на опушке леса, чтобы отдышаться, посмотрела вверх и замерла. Масса летунов медленно и хаотично устремлялась на запад, но некоторые задержались, чтобы бросить свое жалкое оружие. На вершине одного из них виднелся тусклый свет. Она нашла то, что искала.

“И-ха-ха!” она вскрикнула, прыгнула вперед, потрясая дротиком. “Приди, злодей, приди и будь убит! Своей кровью ты дашь моему следующему потомству жизнь, которую отнял у моего первого!”

Не было ничего удивительного, была судьба, когда жуткая фигура закружилась по спирали и приблизилась. Этой ночью решится гораздо больше, чем то, кому из них суждено выжить. Она, Эракум, была захвачена Силой, стала орудием Пророка.

Присев, она метнула копье. Усилие пронзило ее мышцы. Она увидела, как он летит прямо, как проклятие, которое он нес, — но ее враг уклонился, пуля промахнулась на ширину пальца, а затем внезапно он полетел прямо на нее.

Они никогда этого не делали! Что блестело в его хватке из водорослей?

Эракум схватилась за новое копье у нее за спиной. Предполагалось, что каждый узел в привязи ослабнет при рывке, но этот заклинило, пришлось тянуть снова, а тем временем враг вырисовывался все больше. Она узнала то, что он держал, - сделанный человеком нож, острый, как свежее лезвие из обсидиана, но более тонкий и прочный. Она отступила. Ее копье теперь было свободно. Места для броска не осталось. Она толкнулась.

С безумным ликованием она увидела удар головой. Флаер откатился в сторону, прежде чем смог пронзить его, но кровь и газ вместе темной пеной хлынули из пореза на его бледном теле.

Он рванулся вперед, оказавшись внутри ее защиты. Нож бил и бил. Эракум чувствовал удары, но еще не боль. Она опустила древко, замахала руками, сомкнула челюсти. Зубы сомкнулись в плоти. Через рот и вниз по горлу хлынул прилив силы.

Внезапно земля исчезла у нее из-под задних лап. Она упала, цепляясь передними лапами и руками, чтобы удержаться, потеряла равновесие и опрокинулась. Ударившись о край оврага, она покатилась вниз, натыкаясь на коряги. Она на мгновение увидела небо над головой, звезды и огненных клещей, освещенный мардудеками Флайер, проплывающий мимо и истекающий кровью. Затем небытие притянуло ее к себе.

Люди в Порт-Като спрашивали, что привело Яннику Резек и Хью Брокета домой так рано, такими потрясенными. Они уклонились от вопросов и поспешили на свое место. Дверь за ними захлопнулась. Минуту спустя они закрыли окна.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Знакомая комната не располагала к комфорту. Освещение, предназначенное для человеческих глаз, было резким, как медь, воздух вдали от леса был безжизненным, слабые звуки из поселения снаружи сгущали тишину внутри.

Наконец он слепо покачал головой и отвернулся от нее. “ Эракум ушел, ” пробормотал он. “Как я вообще смогу это понять?”

“ Ты уверен? - прошептала она.

— Я... я почувствовал, как отключился ее разум ... Это было почти как удар по моему собственному черепу ... Но ты поднял такой шум из-за своего драгоценного уранида...

- Ай'ач ранен! Его народ ничего не смыслит в медицине. Если бы ты не бредил, пока я не решил, что должен переубедить тебя, прежде чем ты разобьешь свой флиттер...

Янника замолчала, с трудом сглотнула, разжала кулаки и смогла произнести: “Что ж, вред нанесен, и вот мы здесь. Должны ли мы попытаться рассуждать об этом, попытаться выяснить, что пошло не так и как остановить еще один подобный ужас, или нет?”

“ Да, конечно. Он пошел в буфетную. “ Хочешь чего-нибудь выпить? - позвал он.

Она колебалась. - Вина.

Он налил ей полный стакан. В правой руке он сжимал стакан неразбавленного виски, к которому сразу же приступил. “Я почувствовал, что Эракум умер”, - сказал он.

Янника села на стул. “ Да, и я почувствовала, что Ай'ач получил раны, которые вполне могут оказаться смертельными. Присаживайся, будь добр.

Он тяжело опустился напротив нее. Она отпила из своего бокала, он - из своего. Новички в Медее всегда говорили, что вино и крепкие напитки там более необычные на вкус, чем еда. Один поэт сделал этот факт отправной точкой для леденящего душу стиха об изоляции. Когда это было отправлено на Землю в новостях, спустя столетие пришел ответ, что никто не может себе представить, что в этом увидели колонисты.

Хью ссутулил плечи. “ Ладно, ” прорычал он. “Мы должны сравнить записи, прежде чем начнем забывать, и, возможно, повторить завтра, когда у нас будет возможность подумать”. Он потянулся к их магнитофону и включил его. Когда он ввел идентификационную фразу, его тон оставался скучным.

“Так будет лучше и для нас”, - напомнила ему Янника. “Работа, логическое мышление, они удерживают кошмары”.

“Что, безусловно, было — Все в порядке!” К нему немного вернулась бодрость. “Давайте попробуем восстановить то, что произошло.

“ Ураниды охотились за блестящими жуками, а дромиды - за уранидами. Мы с вами были свидетелями столкновения. Естественно, мы надеялись, что этого не произойдет — полагаю, вы молились об этом, а? — но мы знали, что военные действия начнутся во многих местах. Что потрясло нас до глубины души, так это то, что наши личные аборигены подрались, когда мы были в взаимопонимании ”.

Янника прикусила губу. “ Хуже того, ” сказала она. “ Они искали это, те двое. Это была не случайная встреча, это была дуэль. Она подняла глаза. “Ты никогда не говорил Эракуму, ни одному дромиду, что мы тоже вступаем в связь с уранидом, не так ли?”

“Нет, конечно, нет. И ты не рассказал своему ураниду о моей связи. Мы оба знаем, что лучше не вводить такого рода переменные в подобную программу ”.

И у остального персонала станции слишком ограниченный словарный запас на обоих языках. Очень хорошо. Но я могу сказать вам, что Ай'ач знал. Я не знал, что он знал, пока не начался бой. Затем это всплыло на передний план в его сознании, это кричало мне, не словами, но в этом нельзя было ошибиться”.

“Да, у меня с Эракумом то же самое, более или менее”.

“Давай признаем то, чего мы не хотим, моя дорогая. Мы не просто получали от наших аборигенов. Мы передавали. Обратная связь”.

Он беспомощно поднял кулак. - Что, черт возьми, может передать ответное послание?

“ По крайней мере, радиолуч, который фиксирует нас на наших объектах. Индуцированная модуляция. На примере личинок блестящего жука — и, без сомнения, других случаев, о которых мы с вами никогда не слышали, — мы знаем, как мы можем знать все о целом мире? Мы знаем, что медейские организмы могут быть чрезвычайно чувствительны к радиоактивному излучению”.

“М-м, да, потрясающая скорость мидийских животных, ключевые молекулы более лабильны, чем соответствующие соединения в нас"…Эй, подожди! Ни Эракум, ни Ай'ач не владели английским более чем поверхностно. И уж точно не чешским, на котором, как вы сказали, вы обычно думаете. Кроме того, посмотрите, какие усилия нам пришлось приложить, прежде чем мы вообще смогли настроить их, несмотря на все, чему научились на материке. У них не было причин делать то же самое, они понятия не имели о научном методе. Они наверняка предположили, что это была всего лишь прихоть, или проявление магии, или что-то еще, что заставило нас захотеть, чтобы они носили эти предметы с собой ”.

Янника пожала плечами. “Возможно, когда мы в взаимопонимании, мы думаем на их языках больше, чем сами осознаем. И оба вида мидийцев думают быстрее людей, наблюдают, учатся. В любом случае, я не говорю, что их контакт с нами был таким же хорошим, как наш контакт с ними. Во всяком случае, у радио гораздо меньшая пропускная способность. Я думаю, вероятно, то, что они переняли от нас, было подсознательным ”.

“ Наверное, ты прав, ” вздохнул Хью. “Нам придется привлечь к этой проблеме электронщиков и неврологов, но я уверен, что не могу придумать лучшего объяснения, чем ваше”.

Он наклонился вперед. Энергия, которая теперь вибрировала в его голосе, стала холодной: “Но давайте попробуем рассмотреть это дело в контексте, чтобы, возможно, получить намек на то, какого рода информацию получали от нас местные жители. Давайте еще раз объясним, почему хансоновские дромиды и ураниды находятся в состоянии войны. По сути, дромиды вымирают; и вините в этом уранидов. Можем ли мы, Порт Като, быть виноваты?”

“Ну, вряд ли”, - удивленно ответила Янника. “Ты же знаешь, какие меры предосторожности мы принимаем”.

Хью невесело улыбнулся. - Я имею в виду психологическое загрязнение.

“ Что? Невозможно! Больше нигде на Медее...

“ Помолчи, ладно? ” крикнул он. “Я пытаюсь восстановить в памяти то, что я получил от своего друга, которого убил твой друг”.

Она привстала с побелевшим лицом, снова села и стала ждать. Бокал с вином дрожал в ее пальцах.

“ Ты всегда болтала о том, какие ураниды добрые, нежные и эстетичные, ” сказал он, обращаясь скорее к ней, чем к ней самой. “Ты падаешь в обморок от этой прекрасной новой местной веры, которую они приобрели — полет с ветром на Дальнюю Сторону, достойная смерть, Нирвана, я забыл, что еще. К черту неряшливых дромидов. Дромиды ничего не делают, кроме изготовления инструментов и разведения костра, охоты, ухода за своим потомством, живут сообществами, создают произведения искусства и философию, как и люди. Что вам в этом интересно?

“ Что ж, позволь мне сказать тебе то, что я говорил тебе раньше: дромиды тоже верующие. Если бы мы могли сравнить, я бы дал большие шансы, что их вера сильнее и значимее, чем у уранидов. Они продолжают пытаться осмыслить мир. Неужели ты не можешь хоть немного посочувствовать?

Ладно, они с огромным уважением относятся к порядку вещей. Когда что—то идет серьезно не так — когда происходит великое преступление, грех или позор - страдает весь мир. Если зло не исправить, все пойдет наперекосяк. Это то, во что они верят на Хансонии, и я не знаю, но есть ли у них доля правды.

“Благородные ураниды никогда не обращали особого внимания на наземных дромидов, но это было не симметрично. Ураниды так же заметны, как Арго, Колхида, любая часть природы. В глазах дромидов у них тоже есть свое предопределенное место и цикл.

“Внезапно ураниды меняются. Они не возвращаются в землю, когда умирают, как полагается при жизни, — нет, они направляются на запад, через океан, к тому неведомому месту, где каждый вечер заходит солнце. Разве вы не понимаете, насколько неестественным это может показаться? Как будто дерево должно ходить или труп восстать. И это не единичный случай; нет, год за годом.

“Психосоматический аборт? Как я могу сказать? Что я могу сказать, так это то, что дромиды потрясены до глубины души тем, что вытворяют ураниды. Неважно, насколько это нелепо, это причиняет им боль!”

Она вскочила на ноги. Ее стакан упал на пол. “ Смешно? ” завопила она. “Это Дао, это видение? Нет, смешно, это то, во что верят ваши ... ваши факсы — за исключением того, что это заставляет их нападать на невинных существ и есть их — я не могу дождаться, когда эти существа вымрут!”

Он тоже поднялся. “Тебя не волнует, что дети умирают, нет, конечно, нет”, - ответил он. “Черт возьми, какое у тебя чувство материнства? Примерно как у воздушного шарика. Дрейфуй свободно, разбрасывай семена, забудь об этом, они распустятся, и Рой примет их, не думай ни о чем, кроме твоего удовольствия ”.

— А что, ты... ты хотела бы стать матерью? - усмехнулась она.

Его пустая рука замахнулась на нее. Она едва увернулась от удара. Потрясенные, они застыли на месте.

Он попытался заговорить, потерпел неудачу и выпил. Спустя целую минуту она сказала довольно тихо: “Хью, наши туземцы получали от нас сообщения. Не вербальные. Без сознания. Через них... — она задохнулась. — Ты и я пытались убить друг друга?

Он разинул рот, пока одним неуклюжим движением не поставил свой бокал и не протянул к ней руки. “ О, нет, о, нет, - заикаясь, пробормотал он. Она подошла к нему.

Вскоре они легли спать. И тогда он уже ничего не мог поделать. В аптечке было средство от этого, но то, что последовало, могло произойти между двумя аппаратами. Наконец она тихо заплакала, и он вышел, чтобы выпить еще.

Ее разбудил ветер. Некоторое время она лежала, слушая, как он гремит за стенами. Сон покинул ее. Она открыла глаза и посмотрела на часы. Светящийся циферблат показывал, что прошло три часа. Она могла бы встать. Может быть, ей удастся поднять настроение Хью.

В главной комнате все еще горел свет. Он сам спал, развалившись в кресле, рядом стояла бутылка. Какие глубокие морщины пролегли у него на лице.

Какой сильный был ветер. Вероятно, штормовой фронт, о котором сообщила метеорологическая служба в море, быстро и неожиданно повернул в эту сторону. Мидийская метеорология еще не была точной наукой. Бедные ураниды, их праздник сорван, их самих унесло ветром и рассеяло, даже подвергнув опасности. Обычно они могли пережить шторм, но некоторые из них могли быть унесены к катастрофе, пораженные молнией, разбитые о скалу или безнадежно запутавшиеся в дереве. Больше всего пострадают больные и раненые.

А'и'ач.

Янника сжала веки и попыталась вспомнить, насколько тяжело он был ранен. Но все было слишком запутанно и ужасно; Хью отвлек ее внимание; вскоре она исчезла из зоны действия передатчика. Кроме того, сам Ай'ач вряд ли смог бы сразу определить свое собственное состояние. Возможно, это не смертельно. Или могло быть. Возможно, он уже мертв, или умирает, или обречен на смерть, если ему не окажут помощь.

Она была ответственна — возможно, не виновата, согласно моралистическому определению, но ответственна.

Решение оформилось. Если погода не помешает, она отправится на его поиски.

Один? ДА. Хью защитит, задержит ее, возможно, даже удержит силой. Она записала несколько обращенных к нему слов, подумала, не слишком ли они безличны, решила не сочинять что-то более нежное. Да, она хотела примирения и предполагала, что он этого хочет, но она не стала бы возражать. Она переделала свою походную форму, добавила куртку, в карманы которой засунула несколько батончиков с едой, и ушла.

Вокруг нее свирепствовал холодный ветер у-у-у-у-у, поток, который она должна была выдержать. Облака неслись низкие и густые, окрашенные в красный цвет там, где между ними сиял Арго. Гигантская планета, казалось, летела среди рваных вуалей. Пыль кружилась в компаунде, оседая на ее коже. На улице больше никого не было.

В ангаре она запросила последний прогноз. Все выглядело плохо, но, как ей показалось, не пугающе. (И если она все-таки разбилась, было ли это такой огромной потерей для нее самой или для кого-то еще?) “Я возвращаюсь в свой кабинет”, - сказала она механику. Когда он попытался отговорить ее, она разозлилась. Ей это никогда не нравилось, но от дунайских призраков она научилась этому. “Дальнейших обсуждений нет. Будьте наготове, чтобы открыть путь и оказать мне помощь, если потребуется. Это приказ.

Маленькое суденышко задрожало и забарабанило по земле. Взлет требовал мастерства — с неприятным моментом, когда порыв ветра чуть не опрокинул ее, но, как только она поднялась в воздух, ее машина уверенно взлетела. Поднявшись над облачным покровом, она увидела, что он вздымается, как море, из него вздымается гора Арго, над головой мерцают звезды и спутники-луны. На севере громоздился фронт темноты, более глубокий и высокий. В ближайшие несколько часов погода действительно ухудшится. Если она скоро не вернется, ей лучше оставаться на месте, пока все не прояснится.

Полет к полю боя был быстрым. Когда инерционный пилот доставил ее туда, она сделала круг, надела шлем и активировала систему. Ее пульс участился, а во рту пересохло. - Айах, - выдохнула она, - будь жив, пожалуйста, будь жив.

Загорелся зеленый огонек. По крайней мере, его передатчик существовал на месте. Он? Она должна заставить себя установить контакт.

Слабость, боль, шелест шелестящих листьев, раскачивающиеся сучья — “Эй, держись, я спускаюсь!”

Вспышка радости. Да, он действительно заметил ее.

Посадка действительно была бы рискованной. Самолет имел вертикальную ориентацию, отличный радар и гидролокатор, компьютер и эффекторы для выполнения большей части работы. Однако свободное пространство внизу было небольшим, оно было рассечено надвое, и хотя окружающий лес представлял собой изрядную защиту от ветра, там могли быть мерзкие сквозняки и водовороты. “Боже, я отдаю себя в Твои руки”, - сказала она и, как часто бывало раньше, задалась вопросом, как Хью переносит свой атеизм.

Тем не менее, если она будет ждать, то потеряет мужество. Ложись!

Ее спуск оказался еще более стремительным, чем она ожидала. Сначала облака превратились в водоворот, затем она прорвалась сквозь них, но в бушующий порыв ветра, затем она увидела, как верхушки деревьев цепляются за нее. Машину качнуло, накренило, рыскнуло. Была ли она полной дурой? На самом деле она не хотела уходить из этой жизни ...

Она сделала это и несколько минут сидела без сил. Когда она пошевелилась, то почувствовала, что все ее тело болит от напряжения. Но боль Ай'и'ача была в ней. Побуждаемая этой потребностью, она распряглась и вышла вперед.

Шум стоял оглушительный в черном частоколе деревьев вокруг нее, их ветви стонали, кроны пенились; но внизу, на земле, воздух, хотя и беспокойный, был тише, почти теплым. Невидимый "Арго" окрасил облака в красный цвет, который отбрасывал достаточно света, чтобы ей не понадобился фонарик. Она не нашла никаких следов убитых уранидов. Что ж, костей у них не было; дромиды, должно быть, съели все до последнего кусочка. Что за ужасное суеверие — где был Айач?

Она нашла его после обыска. Он лежал за колючим кустом, в который вплел свои усики, чтобы обезопасить себя. Его тело было спущено до минимума, как пустой мешок; но его глаза блестели, и он мог говорить на пронзительном, пыхтящем языке своего народа, который, как она узнала, был мелодичным.

“Да снизойдет на вас радость. Я никогда не надеялся на ваше пришествие. Добро пожаловать. Здесь было одиноко”. Дрожь прозвучала в последнем слове. Ураниды не могли долго выносить разлуки со своим Роем. Некоторые ксенологи полагали, что у них сознание было скорее коллективным, чем индивидуальным. Янника отвергла эту идею, если, возможно, она не применима к различным видам, обитающим в некоторых частях Ближней Стороны. У Ай'ача была собственная душа!

Она опустилась на колени. - Как ты? - спросил я. Она могла передавать его звуки ничуть не лучше, чем он ее, но он научился переводить.

“ Теперь, когда ты рядом, мне не так уж плохо. Я потерял кровь и газы, но эти раны закрылись. Ослабев, я устроился на дереве, пока Звери не ушли. Тем временем поднялся ветер. Я подумал, что лучше не ездить на нем в моем состоянии. И все же я не мог оставаться на дереве, меня бы сдуло ветром. Поэтому я выпустил остаток бензина и пополз в это убежище”.

Речь содержала гораздо больше, чем простое утверждение. Обозначение было лаконичным и стоическим, коннотации - нет. Ай'и'ачу понадобится по меньшей мере день, чтобы восстановить достаточное количество водорода для подъема — сколько времени зависело от того, сколько пищи он сможет достать в своем искалеченном состоянии, — если только плотоядное животное не найдет его первым, что было вполне вероятно. Янника представила, какой поток страданий, страха и храбрости нахлынул бы на нее, если бы она была в шлеме.

Она взяла обмякшее тело на руки. Оно немного весило. На Ощупь было теплым и шелковистым. Он помогал, насколько мог. Точно так же часть его волочилась по земле, что, должно быть, было болезненно.

Она, должно быть, была еще грубее, натягивая складки кожи, когда затаскивала его в самолет. Свободного места было мало; он был практически втиснут в заднюю часть. Вместо того, чтобы извиняться, когда он стонал, или говорить что-то конкретное, она спела ему. Он не знал древних земных слов, но мелодии ему понравились, и он понял, что она имела в виду.

Она оборудовала свой автомобиль для оказания базовой медицинской помощи местным жителям и оказывала ее в прошлых случаях. Раны Ай'и'ача были неглубокими, потому что большая часть его тела была едва ли больше мешка; однако мешок был порван в нескольких местах, и, хотя он был самозакрывающимся, флайт снова открыл бы его, если бы не подкрепление. Применяя местные анестетики и антибиотики — так много было известно о медейской биохимии, — она зашила раны.

“Ну вот, ты можешь отдохнуть”, - сказала она, когда, скрючившись, промокшая от пота и дрожащая, закончила. “Позже я сделаю тебе инъекцию газа, и ты сможешь подняться немедленно, если захочешь. Однако я думаю, что нам обоим было бы разумнее переждать шторм”.

Человек застонал бы: “Здесь tight”. В

“Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, но— Эй'ач, позволь мне надеть шлем”. Она указала. “Это укрепит наш дух, как они были объединены раньше. Это может отвлечь тебя от дискомфорта. И на таком коротком расстоянии, учитывая наши новые знания —” Дрожь пробежала по ее телу. “Что мы можем не узнать?”

“Хорошо”, - согласился он. “Мы можем насладиться уникальными впечатлениями”. Концепция открытий ради них самих была ему чужда ... Но его поиск удовольствий выходил далеко за рамки гедонизма.

Нетерпеливая, несмотря на усталость, она опустилась на свое место и потянулась к аппарату. Радиоприемник, всегда работающий в стандартном диапазоне несущей, выбрал именно этот момент, чтобы загудеть.

"Арго" на востоке сердито смотрел на приближающуюся, расцвеченную молниями стену шторма на севере. Внизу облака, которые уже присутствовали, были красными и темными. Завывал ветер. Самолет Хью накренился. Несмотря на обогреватель, холод просачивался сквозь купол, словно приносимый светом звезд и лун.

“ Джен, ты там? - позвал он. - С тобой все в порядке? - спросила я.

В ее голосе прозвучало освобождение. “ Хью? Это ты, дорогой?

“Да, конечно, кого, черт возьми, еще ты ожидал? Я проснулся, прослушал твое сообщение и ... С тобой все в порядке?”

- Вполне безопасно. Но я не решаюсь взлетать в такую погоду. И ты не должен пытаться приземлиться, сейчас это было бы слишком опасно. Тебе тоже не следует оставаться. Милый, ростомилий, что ты пришел!”

“ Иуда прист, милая, как я мог не? Расскажи мне, что случилось.

Она объяснила. В конце он кивнул головой, которая все еще немного болела от выпивки, несмотря на таблетку "недолор". “Хорошо”, - сказал он. “Дождись спокойного воздуха, накачай своего друга и возвращайся домой”. Идея, которую он вынашивал, подтолкнула его. “Э-э, интересно. Как ты думаешь, он мог бы спуститься в это ущелье и забрать отряд Эракума? Ты же знаешь, таких вещей мало. ” Он помолчал. - Я полагаю, было бы чересчур просить его присыпать ее землей.

В голосе Янники слышалась жалость. - Я могу это сделать.

“Нет, ты не можешь. Я получил четкое представление от Эракум, когда она падала, прежде чем она раскроила себе череп или что она там еще сделала. Никто не может спуститься вниз без закрепленной сверху веревки. Вернуться было бы невозможно. Даже с веревкой это было бы безумно опасно. Ее спутники ведь ничего не предпринимали, не так ли?

Нежелание: “Я спрошу его. Возможно, я прошу многого. Устройство работает?”

“Хм, да, мне лучше сначала проверить это. Я доложу через минуту или три. Люблю тебя”.

Он знал, что так и было, независимо от того, как часто она приводила его в ярость. Мысль о том, что где-то в глубинах своего существа он, возможно, желал ей смерти, была невыносима. Он последовал бы за ней и в более сильную бурю, чем эта, просто чтобы отрицать это.

Что ж, он мог бы пойти домой со спокойной совестью и дождаться ее приезда, после чего — что? Неопределенность оставила в нем пустоту.

Его прибор загорелся зеленым. Ладно, кнопка Эракума передавала сигнал, следовательно, она не пострадала и ее стоило спасти. Если бы только она сама...

Он напрягся. Дыхание с хрипом вырвалось из его легких. Знал ли он, что она мертва?

Он натянул шлем на виски. Его руки дрожали, из-за чего он с трудом подключал устройства. Он нажал на выключатель. Он пожелал воспринять—

Боль скручивалась, как раскаленные добела провода, силы убывали и убывали, мягкие волны небытия накатывали все чаще, но Эракум все еще сопротивлялся. Полоска неба, которую она могла видеть с того места, где лежала, не в силах ползти дальше, была полна ветра.… Она была потрясена до полного осознания. Она снова почувствовала присутствие Хью.

- По ощущениям, сломаны кости. Большая потеря крови. Она умрет еще через несколько часов. Если ты не окажешь ей первую помощь, Джен. Тогда она должна продержаться до тех пор, пока мы не сможем доставить ее в Порт-Като для оказания полной помощи.

“О, да, я умею шить, бинтовать и накладывать шины, что угодно. И недолор - это еще и обезболивающий стимулятор для дромидов, не так ли? И простой глоток воды может изменить ситуацию; у нее, должно быть, обезвоживание. Но как с ней связаться?

- Твой уранид сможет поднять ее, после того как ты надуешь его.

“ Ты же не серьезно! Айач ранен, выздоравливает, а Эракум пытался его убить!

- Это было взаимно, верно?

“Ну...”

“Джен, я не собираюсь бросать ее. Она лежит в могиле, которая раньше была свободна, и прикосновение ко мне, которое она получает, для нее больше, чем я мог себе представить. Я останусь, пока ее не спасут, или же я останусь, пока она не умрет.

“ Нет, Хью, ты не должен. Шторм.

“ Я не пытаюсь шантажировать тебя, дорогая. На самом деле, я не буду сильно винить твоего уранида, если он откажется. Но я не могу покинуть Эракум. Я просто не могу”.

“ Я... я кое-что узнал о тебе.… Я постараюсь.

Ай'ач не понимал его Яннику. Было невероятно, что помощь Зверю может помочь принести мир. Это существо было тем, кем оно было, - мясником. И все же, все же, когда-то со Зверями не было проблем, когда-то они были животными, которые больше всего интересовали и развлекали Людей. Он сам помнил песни об их быстротечности и их огнях. В те далекие дни их называли Танцорами Пламени.

Что заставило его поддаться на ее мольбу, было неясно в его душе. Вероятно, она спасла ему жизнь, рискуя своей собственной, и это была совершенно новая мысль для него. Он очень хотел сохранить свой союз с ней, который обогатил его мир, и поэтому не решался отказать в просьбе, которая казалась такой же срочной, как и ее. Благодаря союзу, который она заключила, он поверил, что почувствовал то же, что и она, когда она сказала со слезами на глазах: “Я хочу исцелить то, что я натворила”, — и это чувство было трансцендентным, как Время Сияния, и именно оно в конце концов решило его.

Она помогла ему выбраться из того-что-наскучило-ей и протянула трубку. Через последнюю он пил газ, порыв ветра обновленной жизни. Его раны заныли, когда его шар расширился, но он мог не обращать на это внимания.

Ему нужен был ее вес, чтобы добраться по земле до ущелья. Пальцы и усики переплелись, и, тем не менее, их едва не унесло прочь. Если бы он позволил себе раздуться до полного размера, то мог бы поднять ее. Воздух рвался и свистел, хватал его, хотел швырнуть в колючки — какой ужасной была земля!

Насколько хуже спускаться ниже. Его охватило чувство, которое он едва узнавал. Если бы она была в раппорте, то могла бы сказать ему, что по-английски это называется “ужас”. Человек или дромид, который испытал бы это в такой степени, отшатнулся бы от падения. Айах сделал это силой, толкающей его вперед, потому что это тоже подняло его над самим собой.

На краю пропасти она обхватила его руками, насколько это было возможно, прижалась губами к его шкуре и сказала: “Удачи, дорогой Ай'ач, дорогой храбрый Ай'ач, удачи, храни тебя Бог”. Это были звуки, которые она издавала на своем языке. Он тоже не узнал этого жеста.

Цилиндр, который она дала ему подержать, отбрасывал сильный луч света. Он увидел, как неровный склон обрывается вниз под ним, и подумал, что если его бросят на это, ему конец. Тогда его духу предстояло бы страшное путешествие без тела, которое могло бы его приютить, прежде чем он достигнет Запредельного — если это произойдет, если он не будет разорван и рассеян первым. Быстро, прежде чем бурлящий воздух смог полностью овладеть им, он перемахнул через край. Он сжался. Он затонул.

Ужас от того, что мрак и стены сомкнулись вокруг, не был похож ни на одно другое веселье в его жизни. В глубине души он чувствовал себя совершенно осознанным. Да, человек перенес его в чужие небеса.

Сквозь сырость он уловил более резкий запах. Он повернул в ту сторону. Его вспышка выхватила Зверя, распростертого на острой осыпи, задыхающегося и свирепо смотрящего. Он воспользовался струями и сифоном, чтобы оказаться вне досягаемости, и сказал на том английском, которым владел: “Я хотел бы сказать...тебе”.

—Из глубин своего места смерти Эракум посмотрела на Флаер. Она едва могла разглядеть его - большая бледная луна за ярким светом. Изумление вырвало ее из дремоты. Неужели ее враг преследовал ее здесь, желая ей зла?

Хорошо! Она умрет в бою, а не в мучениях, которые терзают ее. “Давай, сражайся”, - хрипло позвала она. Если бы она могла вонзить в него зубы, в последний раз слизнуть его кровь — Воспоминание об этом вкусе было подобно сладкой молнии. Все последующее время, которое никак не хотело заканчиваться, она думала, что была бы уже мертва, если бы не проглотила эти капли.

Их чудодейственные способности прекратились. Она пошевелилась, ища защитную позу. Ее пронзила агония, за которой последовала ночь.

Когда она проснулась, Флаер все еще ждал ее. Среди грохота в ушах она снова и снова слышала: “Я бы хотел сказать...тебе...”.

Человеческий язык? Это было существо, к которому люди относились так же благосклонно, как к ней. Так и должно было быть, хотя луч из его головы был скрыт лучом из его усиков. Мог ли Хью все это время быть связан с обоими?

Эракум пыталась произнести слоги, которые никогда не предназначались для ее рта и глотки. “Ха-ватт-тт, ты ха-хочешь этого? Гхо, но би хайар, гхо.

Летчик что-то ответил. Она могла уследить за этим не больше, чем он, казалось, за ее ответом. Должно быть, он спустился, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, или просто поиздеваться над ней, пока она будет умирать. Эракум слабо потянулся за копьем. Она не могла бросить ни одного, но...

Из неизвестности, в которой обитала душа Хью, она вдруг поняла: он хочет спасти тебя.

Невозможно. Но ... но там был Флаер. В полубреду Эракум все же смог вспомнить, что Летуны редко бывают такими терпеливыми.

Что еще могло случиться, кроме смерти? Ничего. Она откинулась на каменные обломки. Пусть Летун будет ее судьбой или ее Мардудеком. Она нашла в себе мужество сдаться.

Фигура парила. Ее волосы трепал легкий порыв ветра, и она смутно подумала, что для него это, должно быть, тоже трудное место. Речь срывалась и сбивалась. Он пытался что-то объяснить, но она была слишком обижена и устала, чтобы слушать. Она обхватила морду руками. Оценит ли он этот жест?

Может быть. Поколебавшись, он приблизился. Она оставалась неподвижной. Даже когда его усики коснулись ее, она осталась неподвижной.

Они скользнули по ее телу, закрепились, затянулись. Сквозь пелену боли она увидела, как он набухает. Он хотел возвысить ее — до Хью?

Когда он это сделал, ее ножевые раны открылись, и она вскрикнула, прежде чем упасть в обморок.

Следующим, что она осознала, было то, что она лежит на траве под торопливо подсвеченным красным небом. Человек склонился над ней, разговаривая с маленькой коробочкой, которая отвечала голосом Хью. Позади, сжавшись, лежал Летун, вцепившись в куст. Бушевала буря; упали первые колючие капли дождя.

По тайному пути охотников она знала, что умирает. Человек мог остановить эти порезы и уколы, но не мог вернуть то, что было потеряно.

Воспоминание — то, что она услышала, то, что на короткое время попробовала сама— “Кровь Летуна. Это спасет меня. Кровь Летуна, если он даст. Она не была уверена, говорила ли она это или ей это приснилось. Она снова погрузилась в темноту.

Когда она вынырнула снова, Летун был рядом с ней, обнимая ее против ветра. Человек осторожно проводил ножом по усику. Летунья просунула щупальце между клыками Эракума. Когда дождь хлынул в полную силу, она напилась.—

Двойной восход солнца всегда был прекрасен.

Янника откладывала сообщение Хью своих новостей. Она хотела сделать ему сюрприз, желательно после того, как его беспокойство по поводу дромида пройдет. Что ж, так оно и было; Эракум несколько дней пробудет в больнице в Порт-Като, что должно было стать интересным опытом для всех заинтересованных сторон, но она поправится. Ай'и'ач уже присоединился к своему Рою.

Когда Хью очнулся от усталости, последовавшей за его ночным бдением, Янника предложила устроить пикник на рассвете и была тронута тем, как быстро он согласился. Они перелетели в знакомое им место на прибрежных утесах, разложили еду и сели наблюдать.

Поначалу Арго, звезды и пара лун были единственными источниками света. Небеса медленно светлели, океан отливал серебром под голубизной, Фрикс и Хелле кружили над огромной планетой. Дикие песни разливались трелями в воздухе, пропитанном ароматом цветов чалмы, которые похожи на фиалки.

“Я получила сообщение из Центра”, - заявила она, держа его за руку. “Это определенно. Химический состав вскоре был разгадан, учитывая дополнительную подсказку, которую мы получили благодаря оживляющему эффекту крови ”.

Он обернулся. - Что?

“ Дефицит марганца, ” сказала она. “ Микроэлемент в биологии мидийцев, но жизненно важный, особенно для дромидов и их размножения — и, очевидно, для чего-то еще у уранидов, поскольку они концентрируют его в высокой степени. Оказывается, Хансония плохо снабжена им. Ураниды, отправляясь умирать на запад, уничтожали значительный процент из экологии. Ответ прост. Нам не нужно пытаться изменить веру уранидов. Временно мы можем приготовить марганцевую добавку и предлагать ее дромидам. В долгосрочной перспективе мы сможем добывать руду там, где ее много, и рассеивать ее в виде пыли по всему острову. Твои друзья будут жить, Хью.

Некоторое время он молчал. Затем — он смог удивить ее, этот сын шахтера из глубинки — он сказал: “Это потрясающе. Инженерное решение. Но горечь не пройдет за одну ночь. Быстрого счастливого конца мы не увидим. Может быть, и у нас с тобой тоже. Он прижал ее к себе. “Черт возьми, но давай попробуем!”

ЛИМЕРИК БЕЗ НАЗВАНИЯ

Быстрый лимузинастронома

проехал на красный свет в Расине

Он двигался так быстро

что свет, который он миновал,

благодаря эффекту Доплера, отображается зеленым цветом.

Если вам понравилась эта книга и вы хотели бы прочитать больше отличной научной фантастики, вы найдете буквально тысячи классических произведений научной фантастики и фэнтези на портале SF Gateway.

Для нового дома научной фантастики и фэнтези ...

Для получения самой полной коллекции классической фантастики в Интернете ...

Посетите SF Gateway.

www.sfgateway.com

Также Пол Андерсон

НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА

Психотехническая Лига

1. Звездные пути (также известный как Перегрин) (1956)

2. Снега Ганимеда (1958)

3. Девственная планета (1959)

4. Холодная победа (1982)

5. Звездолет (1982)

Полесотехническая Лига

1. Путь к звездам (1964)

2. The Trouble Twisters (с Дэвидом Фолкейном, а не Ван Рейном) (1966)

3. Мир сатаны (1969)

4. Земная книга Врат Бури (1978)

5. Человек, который считает (переработанная и отредактированная версия Войны крылатых людей) (1958)

6. Миркхайм (1977)

7. Люди Ветра

Период земной империи Доминика Флэндри

1. Энсин Флэндри (1966)

2. Адский цирк (1970)

3. Мятежные миры (1969)

4. День их возвращения (1973)

5. Агент Земной империи (1965

6. Флэндри с Терры (1965)

7. Рыцарь призраков и теней (1974)

8. Камень на небесах (1979)

9. Игра в империю (1985)

10. Долгая ночь

11. Пусть космонавты остерегаются (1963)

Патруль времени

1. Щит времени (1990)

2. Патруль времени (2006).

История Рустума

1. Неограниченная орбита (1961)

2. Новая Америка (1982)]

Маураи

1. Маураи и Кит (1982

2. Восстанет Орион (1983)

Родственник

Звездные странники (1998)

Жатва звезд

1. Жатва звезд (1993)

2. Звезды - тоже огонь (1994)

3. Собери огонь (1995)

4. Звездный флот (1997)

Хока (совместно с Гордоном Р. Диксоном)

1. Бремя землянина (1957)

2. Звездный принц Чарли (1975)

3. Хока! (1983)

Операция " Потусторонний мир "

1. Операция "Хаос" (1971)

2. Операция "Луна" (1999)

Другая НФ

Хранилище веков (1952)

Мозговая волна (1954)

Вопрос и ответ (также известный как Планета невозврата) (1954)

У них нет собственного мира (1955)

Долгий путь домой (1958)

Война двух миров (1959)

Вражеские звезды (1959)

Великий крестовый поход (1960)

Сумеречный мир (1961)

После судного дня (1962)

Самодельная ракета (1962)

Щит (1962)

Три мира для завоевания (1964)

Коридоры времени (1965)

Звездный лис (1965)

Мир без звезд (1966)

Нулевой Тау (1970)

Пришелец из прошлого (1971)

Танцовщица из Атлантиды (1971)

Еще будет время (1972)

Время пожара (1974)

Зима мира (1975)

Аватар (1978)

Лодка длиной в миллион лет (1989)

Игра "Сатурн" (1989) –

Самое долгое путешествие (1991)

Бытие (2000)

Во имя любви и славы (2003)

Фантазия

Король Ys (совместно с Карен Андерсон)

1. Рома Матер (1986)

2. Галлицени (1987)

3. Дахут (1987)

4. Собака и волк (1988)

Другая фантазия

Три сердца и три льва (1953)

"Сломанный меч" (1954, переработан в 1971)

Сага о Хрольфе Краки (1973)

Летняя буря (1974)

Дети водяного (1979)

Дьявольская игра (1980)

Война богов (1997)

Мать королей (2001)

Благодарность

The Следующие люди помогли сделать эту книгу возможной.

Техническую помощь оказали Дейв Граббс и Элис Льюис.

Корректуру выполняли Дэвид Андерсон, Энн Брумхед, Джим Бертон, Дэвид Кантор, Лиз Кэри, Энн Кримминс, Гэй Эллен Деннетт, Суфорд Льюис, Тони Льюис, Марк Олсон, Присцилла Олсон, Джо Росс, Джин Росснер, Шарон Сбарски и Тим Щесуил.

Затем Суфорд Льюис, Джин Росснер и Шарон Сбарски провели еще один раунд проверки.

Затем Дэйв Граббс провел окончательную корректуру книги

Элис Льюис сотворила свое волшебство, создав суперобложку.

Особая благодарность Тому Истону за его введение в книгу и Карен Андерсон, предоставившей еще одну отличную фотографию Пола Андерсона.

Рик Катце, редактор

Май 2010

Пол Андерсон (1926-2001)

Пол Уильям Андерсон родился в Пенсильвании в семье скандинавов. Его семья некоторое время жила в Дании, но после начала Второй мировой войны вернулась в Соединенные Штаты. Они поселились в Миннесоте, где Андерсон получил степень по физике в Университете Миннесоты.

Андерсон начал писать, еще будучи студентом, и опубликовал свой первый рассказ в 1947 году. Он был активен на протяжении всей второй половины двадцатого века, создав такие классические произведения, как "Книги Доминика Флэндри" и "Высокий крестовый поход", и получил множество премий "Хьюго" и "Небьюла". Он занимал пост президента Ассоциации писателей-фантастов Америки и был одним из основателей Общества творческого анахронизма. В 1998 году он был назначен великим мастером SFWA. Он регулярно сотрудничал с женой Карен, а их дочь замужем за известным писателем-фантастом Грегом Беаром. Пол Андерсон умер в июле 2001 года.

Для получения дополнительной информации см. www.sf-encyclopedia.com/entry/anderson_poul

Авторские права

Электронная книга Голланца

Авторское право (C) Trigonier Trust 2010

Все права защищены.

Право Пола Андерсона быть идентифицированным как автор этой работы было заявлено им в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года.

Эта электронная книга впервые опубликована в Великобритании в 2016 году

Голланц

Издательская группа Орион , ООО

Дом Кармелиток

Набережная Виктории, 50

Лондон, EC4Y 0DZ

Британская компания Hachette

Запись CIP-каталога для этой книги доступна в Британской библиотеке.

ISBN 978 0 575 10942 1

Все персонажи и события в этой публикации вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также иным образом распространена в любом переплете или обложке, отличной от той, в которой она опубликована, без наложения аналогичных условий, включая это условие, на последующего покупателя. www.orionbooks.co.uk