# Ближневосточная резня

Ник Картер

Картер Ник


Ближневосточная резня


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Middle East Massacre


ПРОЛОГ


— Это смертельная игра в «Кто ты?», — сплюнула она.


Он уже решил, как будет играть. — Я — агент. Меня зовут Картер. Ник Картер.


— Израильтянин?


— Американец.


Она пожала плечами. — То же самое.


— Не совсем. Будучи американцем, я чуть более нейтрален. А мои руки начинают болеть просто адски.


— Очень жаль.


— Послушайте, леди, если бы я хотел вашей смерти, вы бы уже были мертвы. Я хочу поговорить.


— О чем именно?


— План «Джордан», две ракеты и ваши безумные друзья.


️ ГЛАВА ПЕРВАЯ


Кафе находилось на Авеню де Пари, неподалеку от порта, через который лежал путь через Средиземное море. До воображаемой «зеленой линии», отделявшей христианский восток от мусульманского запада Бейрута, было меньше пятидесяти шагов. Из-за такого расположения большинство зданий вокруг во время боев превратились в руины. Теперь же, когда наступило прекращение огня, а страной совместно с ливанцами управляли сирийцы, бизнес возвращался в норму.


Тем не менее, близость к обеим сторонам делала кафе идеальным местом для тихой, конфиденциальной встречи. Люди, проходившие через его двери, знали достаточно, чтобы ничего не видеть и слышать еще меньше.


В этот вечерний час лишь четверть столиков была занята. В баре было занято два табурета: на одном сидел неряшливый юноша в джинсах и грязной рубашке. По безжизненному взгляду было очевидно, что он вводил в свой организм вещества гораздо более сильные, чем простое пиво.


На другом занятом стуле сидела привлекательная женщина лет тридцати. У нее были черные волосы с каштановыми прядями, собранные в узел на затылке. Ее карие глаза были широко раскрыты и издалека казались смотрящими в никуда. Вблизи же они выглядели твердыми и немигающими. На ней была темно-синяя блузка и юбка в тон, плотно облегавшая бедра, но расширявшаяся к коленям. Под юбкой, поверх трусиков, на ней был надет пояс для чулок с кобурой, в которой между ног крепился 9-миллиметровый автоматический пистолет Beretta.


Когда она повернула лицо к свету, ее кожа стала похожа на тонкий сирийский фарфор. Но она не была сирийкой. Ее звали Юши Нур. Она была палестинкой и заместителем командующего остатками сил ООП, оставшимися в Бейруте.


Потягивая бренди, она изучала через окно улицу и женщину, сидевшую в одиночестве за столиком в темном углу кафе.


Удовлетворенная увиденным, она допила стакан и направилась к крошечному темному коридору, ведущему к уборным. Второй причиной выбора именно этого кафе было то, что здесь находился один из немногих работающих таксофонов в Бейруте.


— Рабани, это я.


— Да.


— Она здесь, одна, и я уверена, что за ней нет слежки.


— Как я узнаю ее?


— Она очень высокая, у нее черные волосы, на ней черный костюм с глубоким декольте. Прямо сейчас она — единственная женщина в баре, кроме меня.


— А полиция? — спросил мужской голос.


— Нет, я в этом уверена.


— Буду через минуту, — линия оборвалась.


Юши вернулась к бару и заказала еще бренди. Через пять минут напротив кафе припарковался темный седан Renault 12. Двое мужчин, оба смуглые и с густыми бородами, вышли с переднего и заднего сидений и разошлись по сторонам, заняв позиции у капота и багажника автомобиля.


Спустя две минуты с заднего сиденья поднялся Рабани Саиф, глава палестинской отколовшейся группировки, которая отказалась покидать Ливан вместе с Ясиром Арафатом после израильского вторжения.


Саиф был высоким и худым, с густыми и довольно длинными черными волосами. Его густая черная борода была аккуратно подстрижена клинышком на подбородке. Его темные и проницательные глаза имели выражение, предполагавшее, что он знает нечто, скрытое от всех остальных. На нем были потертые выцветшие джинсы и синяя джинсовая рубашка, на которой не хватало двух верхних пуговиц.


Он проскользнул в кафе, огляделся и направился к бару. Он занял табурет в нескольких шагах от Юши, так что между ними никого не было. Примерно в пятнадцати метрах позади них бармен подавал напиток другой женщине.


— Сколько она выпила? — спросил Саиф, едва шевеля губами.


— Прилично. Значит, она очень нервничает.


Когда бармен вернулся, Саиф заказал «Перно» и разбавил желтоватую жидкость половиной стакана воды.


— Я иду. Прикрой меня.


— Разве я не всегда это делаю? — пробормотала Юши Нур.


Саиф прошел между столами и, не говоря ни слова, опустился в кресло напротив женщины.


— Я Рабани Саиф.


Он увидел, как расширились ее глаза, тело напряглось, а рука крепче сжала пустой стакан. «Это хорошо, — подумал он, — она знает это имя и боится его».


— Вы сказали, что у вас есть доказательства того, что Джулиан Дауд — предатель нашего дела.


— Я сама чувствую себя предательницей, — сказала она. — Можно мне еще выпить? Обычно я так много не пью, по крайней мере, так быстро. Но мне нужно немного мужества извне, иначе мое собственное может внезапно иссякнуть, и я больше никогда его не найду.


Саиф подал знак бармену. Когда принесли напиток, она начала прихлебывать его маленькими глотками, и Саиф невольно засмотрелся на ее красоту, на золотистое очарование ее алебастровой кожи. Ему пришло в голову, что именно в этом и заключалась ее суть: она была наживкой, приманкой или платой. Ее волосы были невероятного цвета черного дерева, отполированного до блеска в каждой пряди; ее рот был чувственным и полным обещаний, а благородные черты лица были отмечены той печатью печали, которая заставляет решительных мужчин опускаться на колени. Она могла быть для мужчины кем угодно... чувственной любовницей, приятной спутницей, женой, ради которой хочется поскорее вернуться домой.


Но Саиф знал иное. Она была предательницей. Ее звали Мари Булар, и она была жадной до денег сучкой, готовой продать душу, не говоря уже о своей работе и любовнике, с которым была пять лет.


— Вы сказали, что у вас есть доказательства того, что банкир Дауд передает все наши планы другой стороне.


— Да, есть.


— Какой именно стороне?


Мари Булар наклонилась вперед, опустив глаза к темному вырезу блузки, уходившему глубоко вниз. — Израильтянам.


По спине Саифа пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Вот уже три года, с момента разработки плана «Джордан», Джулиан Дауд был их финансовым распорядителем. Именно Дауд отмывал их средства и переводил деньги по всему миру, чтобы операция прошла гладко. На этом посту Дауд в конечном счете был посвящен практически во весь план.


— У вас есть доказательства этого? — глухо пробормотал Саиф.


Она многозначительно кивнула: — Доказательства и имя его куратора. Это женщина из Лондона. У вас есть ручка?


Саиф оглядел комнату. Никто не смотрел в их сторону. Он достал конверт из-под рубашки и, прикрывая его своим телом, положил перед ней на стол. — Пятьдесят тысяч франков. Это половина.


Ее белые зубы впились в нижнюю губу. Она продавала Джулиана по дешевке и понимала это. Но в Ливане она сходила с ума от страха, и как только узнала, в какую опасную игру ввязался ее возлюбленный, страх начал поглощать ее. Ей нужно было вернуться в Париж.


Она полезла в сумочку и достала свой конверт. Мари надеялась, что он не заметил, как дрожит ее рука, когда она положила его на стол и схватила тот, что был с деньгами.


Когда замок ее кошелька щелкнул над пачкой купюр, она почти представила, как идет по Елисейским полям. Боже мой, она была почти дома.


Содержимым второго конверта были копии телексов в Jarces Bank в Париже. Там была неразбериха из заявок на денежные переводы, детализированные накладные на поставки оборудования, а также даты прибытия некоторых грузов в Ливан.


Обычному читателю они показались бы нормальной, повседневной рабочей перепиской. Но для Рабани Саифа, одного из трех «мозгов», стоявших за планом «Джордан», они были смертным приговором. Поскольку он знал план, он видел, как Дауд передавал его по цепочке.


— Сукин сын, — тихо прошипел он, затем снова посмотрел на испуганную женщину. — Все они были отправлены в банк в Париже. Вы сказали, что его израильский контакт находится в Лондоне.


Мари Булар наклонилась вперед и указала длинным ярко-красным ногтем на код назначения в нижней части каждого сообщения. Там было написано: REBA-ERX.


— ERX означает личное, только для ознакомления. «Только для ознакомления» отправляется РЕБЕ. Есть специальный телефон, с параллельной линией в спальню. Джулиан не любит выходить из постели, когда он уже в ней. Прошлой ночью ему позвонили из Лондона. Это была женщина. Он сказал ей, что перезвонит, — она сделала паузу, чтобы отхлебнуть из стакана.


Саиф нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. — Продолжай.


— Он пошел в гостиную. Я сосчитала щелчки, когда он набирал номер, а потом подслушала. Он назвал женщину Ребой. Она сказала Джулиану, что операция начнется сегодня вечером, поэтому он должен «исчезнуть» на следующие семьдесят два часа.


— Какая операция? — прошипел Саиф.


— Не знаю — они не сказали. Сегодня утром я позвонила по этому лондонскому номеру и вызвала горничную. Я представилась сотрудницей почты и сказала, что возникла проблема с корреспонденцией. Ее зовут Реба Уоллес, адрес: Корн-Лейн, двенадцать, Белгравия.


Саиф внимательно слушал, его глаза были холодны, челюсти плотно сжаты. — Где сейчас Дауд?


— У него много явок в Западном Бейруте. После того как он ушел из офиса сегодня вечером, я обзвонила их все. Он в пентхаусе здания, принадлежащего банку, на Авеню Рамлет-эль-Байда с видом на море, номер восемьдесят один, — она откинулась на спинку стула, самодовольная улыбка тронула ее губы. — А теперь — остаток моего долга.


Саиф покачал головой. — Нет, — ответил он, — он будет очень осторожен. Мне нужно, чтобы вы провели нас в квартиру. Возвращайтесь в дом, где вы живете с Даудом. Соберите вещи. Возьмите их с собой и встретьтесь со мной в холле на Эль-Байда через два часа.


На ее красивом лице отразилась тревога. — Нет, я не могу этого сделать.


— Если вам нужны остальные деньги — сделаете. Нам нужен ваш голос, чтобы он открыл дверь.


Рабани Саиф встал. Его лицо, когда он склонился над женщиной, было бесстрастным, словно кожа так туго обтянула череп, что ей не хватало эластичности для выражения эмоций.


— Дауд должен умереть. И ты, Мари Булар, поможешь мне убить его. Если не сделаешь этого, женщина в баре убьет тебя.


Не говоря больше ни слова, он вышел, кивнув Юши Нур, когда проходил мимо. Она присоединилась к нему на узком тротуаре.


— Ну как?


— Это правда. Дауд — предатель. Израильтяне знают всё.


Он дал ей инструкции и поспешил к машине. Два его бородатых телохранителя уже сидели спереди.


— Али, возьми другую машину. Отправляйся в долину и скажи Хашану, что нас предали. Израильтяне что-то планируют на сегодня. Предупреди его.


Не говоря ни слова, человек на пассажирском сиденье покинул машину и исчез в темноте.


— Везите меня на конспиративную квартиру, — скомандовал Саиф. — Мне нужно немедленно связаться по радио с Лондоном.


Машина рванула вперед. Саиф откинулся на спинку сиденья, пытаясь привести мысли в порядок. Хашан Акбар уже должен был установить ракеты и завершить ввод кодов для их запуска. Согласно их уговору, Акбар должен был отправить коды ему, Рабани Саифу, и генералу Яссару в Иорданию. Что бы ни планировали израильтяне, Саифу оставалось лишь надеяться, что Хашан Акбар распределил коды так, чтобы хотя бы у одного из троих они остались на руках, несмотря ни на что.


Один из троих должен был реализовать план «Джордан», даже если двое других погибнут.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Вечеринка гремела в Белгравии, в роскошных апартаментах Ребы Уоллес, расположенных в одном из тех огромных, величественных отелей, где само слово «сервис» возведено в культ. По меркам Ребы, это был почти интимный вечер — собралось всего около семидесяти пяти человек. И каждый из них, за исключением одного, держал в руках изысканное, написанное от руки приглашение на плотной кремовой бумаге.


Семьдесят пятый гость был незваным. Его звали Ник Картер, и он же был известен в узких кругах под кодовым именем N-3.


Всего двадцать четыре часа назад в кабинете на верхнем этаже здания AX в Вашингтоне Дэвид Хоук — человек, чей голос мог остановить войну или начать её, — был крайне резок. Указания Хоука редко отличались избытком деталей, но всегда были предельно конкретными по сути: Картер должен был немедленно лететь в Лондон.


— Это то, что аналитики называют «планом Джордана», Ник, — проговорил Хоук, раскуривая свою неизменную сигару и выпуская густое облако дыма. — Мы полагаем, что эта идея пришла откуда-то с «левого фланга». Всё зашло так далеко, что кое-кто из радикалов в Тель-Авиве спит и видит, как бы использовать этот план в качестве предлога для повторного вторжения в Ливан.


— И ты считаешь, что Реба Уоллес в курсе дела? — спросил Картер, проверяя, легко ли выходит из кобуры «Вильгельмина» — его верный 9-миллиметровый «Люгер».


— Учитывая её теневые связи в Бейруте и тот факт, что её личная разведывательная сеть порой работает быстрее МИ-6, можно быть почти уверенным: она знает об этом плане всё до последней запятой. Нам нужны факты, Ник. Столкнись с ней как бы случайно. Освежи старую дружбу. И... пусть природа возьмет свое.


Вспомнив эту последнюю фразу Хоука, Картер невольно улыбнулся, обводя взглядом переполненную залу. Чего только не приходилось делать ради службы, но перспектива выведать информацию у такой женщины, как Реба Уоллес, была скорее приятной привилегией, чем тяжелой обязанностью.


Сегодняшняя толпа представляла собой причудливую смесь: чопорные дипломаты, люди из театрального мира с их преувеличенными жестами и несколько стареющих тусовщиков, чей образ жизни можно было описать как «вечный хип-хоп». Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, табачного дыма и дорогих спиртных напитков. Гости то и дело прикладывались к бокалам, и их голоса наполняли комнату с высокими лепными потолками смесью искусственного смеха и бессмысленной светской болтовни.


У стойки бара Картер заметил высокую блондинку с длинной челкой, скрывающей глаза, и потрясающими загорелыми ногами, которые едва прикрывала экстремально короткая юбка. Пока бармен с недовольным видом наблюдал за ней, она уверенными, профессиональными движениями сама смешивала себе мартини в шейкере.


Когда Картер подошел ближе, она замерла, оценивающе глядя на него. — Мой, мой... и откуда же ты к нам свалился? — проворковала она, облизывая губы. — Из Нью-Йорка, — коротко бросил Ник. — Замечательно, американец! Хочешь мартини моего приготовления? — Нет, спасибо. Скотч. Чистый.


Бармен молча принялся за работу, а блондинка придвинулась ближе к Картеру. — Возьми и то, и другое. Я Кларисса, — она улыбнулась так тепло, будто они были знакомы вечность. — Ник. — Привет, Ник. Я — стареющая вдова, ищущая утешения. А ты? — Просто проезжал мимо, — ответил Картер, забирая свой стакан и растворяясь в толпе.


Прогуливаясь по залу, он подмечал странную разрозненность этой вечеринки. Одна часть комнаты напоминала шумный съезд парикмахеров — все были в движении, жестикулировали, суетились. Другая же часть выглядела как статичная коллекция восковых фигур из музея мадам Тюссо — люди стояли с застывшими лицами, лениво потягивая напитки.


Картер уже собирался уточнить у кого-нибудь, где хозяйка дома, когда почувствовал, как чья-то рука мягко скользнула по его спине, а хриплый, до боли знакомый голос прошептал прямо в ухо: — Не припомню, чтобы я посылала тебе приглашение, Ник. Но я могла бы догадаться... стоило мне узнать, что ты в городе.


Картер узнал это прикосновение каждой клеткой своего тела. Он поворачивался медленно, не спеша отстраняться, так что их тела на мгновение соприкоснулись. — Здравствуй, Реба. Я просто зашел пропустить стаканчик. — Разумеется. Именно за этим ты и прилетел через океан.


Она была великолепна. Вблизи стало ясно, что годы не властны над этой женщиной. Медово-карие глаза под тяжелыми, чувственными веками смотрели с вызовом. Тонкие ноздри чуть раздувались при каждом вдохе, а полные губы, накрашенные ярко-алой помадой, казались влажными. Соболиные волосы с едва уловимым рыжим отливом каскадом спадали на плечи.


На ней было облегающее малиновое платье, которое подчеркивало каждый изгиб её тренированного тела. Казалось, её буквально вшили в эту ткань. — У тебя голодный вид, — усмехнулась она, оглядывая его. — О да, я чертовски голоден. — Еда? Буфет вон там, — она кивнула в сторону столов с закусками. — Нет, спасибо. Перекусил китайской едой по дороге.


Реба хотела что-то ответить, но в этот момент к ним протиснулся мужчина. Ростом около пяти футов семи дюймов, с затуманенным взглядом и волнистыми волосами цвета спелой кукурузы, он по-хозяйски положил руку на талию Ребы. — Извините, — бросил он Картеру и, привстав на цыпочки, запечатлел поцелуй на щеке хозяйки. — Дорогая, у меня готов новый дизайн для твоего дома в Брайтоне. Почему бы нам не сбежать с этой ужасной вечеринки на моем «Роллс-Ройсе»? Мы могли бы обсудить чертежи утром... в более интимной обстановке.


Пока он говорил, его рука нагло поползла выше по боку Ребы, стремясь к её груди. — Ты же знаешь, Годфри, я не могу, — Реба мягко, но решительно остановила его руку. — Утром дела. Дела и только дела. — О, шикарно! Это всё, чем ты занимаешься в последнее время... — капризно надул губы Годфри. — Миссии, бизнес, телефонные звонки. Но я должен признать, меня возбуждают женщины-магнаты.


Он снова попытался прижать её к себе, но Реба ловко перехватила его пальцы. Картер молча наблюдал за этой сценой через край своего стакана со скотчем. — Годфри, познакомься — это Ник Картер. Ник, это Годфри Чемберс. Годфри занимается дизайном моего нового особняка в Брайтоне.


Годфри протянул Картеру ладонь, которая на ощупь напоминала обмякшую рыбу. — Я создаю только самые эксклюзивные интерьеры. А вы чем занимаетесь? — Я не строю дома, — сухо ответил Ник. — О, это я вижу. Каков ваш профиль? — Я — умник, — сказал Картер, решив подразнить коротышку. — Состою в мафии. — Да неужели? — Брови Годфри взлетели вверх, он придирчиво осмотрел Ника с ног до головы. — Впрочем, охотно верю. У вас именно такой взгляд. Дорогая, извини меня на минуту, хорошо? Природа зовет, сама понимаешь.


Как только Годфри удалился, Реба негромко рассмеялась. — Не стоило его так пугать. У него и так патологический страх перед настоящими мужчинами. — Кажется, каждый раз, когда я тебя встречаю, рядом отирается пара-тройка подобных типов, которые буквально вцепляются в тебя мертвой хваткой. — Они безобидны, Ник. И никогда не претендуют на... глубокое вовлечение. Если ты понимаешь, о чем я. — О, я прекрасно понимаю, о чем ты, — ухмыльнулся Ник и взял её под локоть. — Давай потанцуем. Хочу прошептать тебе на ухо пару нежностей.


В танце он ощущал каждый контур её тела. Картер приблизил губы к её уху, вдыхая тонкий, будоражащий аромат её волос. — Зачем ты в Лондоне на самом деле, Ник? — её голос мгновенно стал деловым. — Приехал нанести визит королеве. — Туше, — она поджала блестящие губы. — Тогда почему ты здесь, на моей вечеринке? — Чтобы увидеть тебя. — Мои осведомители в Сити говорят, что ты бывал здесь дважды за последний год и даже не удосужился позвонить. Что изменилось на этот раз?


Ник постарался придать своему голосу максимально искренние нотки: — Послушай, Реба. По сценарию я должен напоить тебя вином, накормить роскошным ужином, соблазнить и затащить в теплую постель. А потом, во время интимного разговора, попытаться вытянуть из тебя хоть какой-то клочок информации.


Она откинула голову назад в хриплом смехе. Картер, пользуясь моментом, поцеловал изящную белую линию её шеи. — Одно признаю, Картер: ты хотя бы честен. — Только с теми людьми, которые разок-другой спасали мою шкуру, — сухо ответил он. — Ладно. Пошли на террасу.


Они вышли через французские двери на залитую лунным светом террасу. Здесь было прохладно и тихо. На расстоянии серебрилась Темза, плавно несущая свои воды к морю. Огни на мостах мерцали, словно рассыпанные по черному бархату бриллианты. — Люблю Лондон осенью, — прошептала она. — Да, — проворчал Картер, — выглядит неплохо. — В твоей душе нет ни грамма романтики, Ник. — Чушь. Во мне бездна романтики. Просто сначала — дела, а романтика — в качестве десерта.


Он накрыл её руку своей и почувствовал, как её пальцы ответно сжались. — И сколько ты уже успел разнюхать? — негромко спросила Реба. — Почти ничего. Знаю только название — «План Джордана». Судя по всему, его придумал какой-то фанатик-одиночка, но последствия могут быть катастрофическими. Наш человек в Бейруте утверждает, что ты «в теме» и, возможно, собираешься предпринять какие-то шаги.


— «Мы» собираемся, — поправила она. Реба взглянула на свои платиновые часы, усыпанные мелкими бриллиантами, и прижалась к его руке. — Вообще-то, мы должны закругляться здесь часа через два, максимум через четыре. Давай заключим сделку. — И в чем она заключается? — Я покажу тебе чертежи своего нового дома в Брайтоне, угощу парой порций выпивки... — Ты нарушаешь сценарий. Соблазнять должен я. — Ты делал это в прошлый раз, теперь моя очередь, — она ослепительно улыбнулась. — Где ты остановился? Я распоряжусь, чтобы забрали твои вещи. Картер усмехнулся: — Моя сумка уже в твоем шкафу в прихожей. Я захватил её с собой прямо из такси. Она в шутку замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Ник ловко перехватил её запястье и притянул к себе для поцелуя.


Они решили не торопиться, и Картер выбрал менее оживленную дорогу А23, чтобы выбраться из Лондона в сторону побережья. Небо оставалось чистым и звездным.


Реба успела переодеться, как только ей удалось ускользнуть от гостей. Вместо малинового платья, в котором она выглядела как недосягаемая ледяная дева, теперь на ней был дорожный костюм. Сидя на пассажирском сиденье и подогнув под себя длинные ноги, она выглядела почти по-девичьи, но в её взгляде читалась стальная решимость. Короткая черная юбка туго обтягивала бедра, а под расстегнутым пиджаком виднелась белая шелковая блузка, мерно вздымающаяся в такт дыханию.


— Тебе удобно? — спросил Ник. Она иронично взглянула на него, и её губы тронула кривая усмешка. — Настолько удобно, насколько вообще может быть в этой консервной банке. — Это не консервная банка, дорогая. Это четырехдверный «Форд Кортина». — Это не мой «Роллс». — Тебе полезно иногда спуститься на землю, — нравоучительно заметил он.


Она закурила две сигареты сразу и с тихим смехом протянула одну ему. Картер настоял на том, чтобы они поехали на арендованной им машине. В его работе было правило: если ситуация запахнет жареным и придется быстро делать ноги, он не хотел бы беспокоиться о сохранности чужого «Роллс-Ройса».


Они проехали еще пять миль в гулком, напряженном молчании. Картер каждые несколько секунд бросал короткий, цепкий взгляд в зеркало заднего вида. В этот поздний час основной поток машин, идущих мимо аэропорта Гатвик, составляли тяжелые восемнадцатиколесные фуры, громоздкие бензовозы и редкие патрульные машины полиции. Именно на фоне этого однообразного потока Ник и заприметил темно-зеленый четырехдверный «Ягуар».


Сначала он не был уверен, что это «хвост» — «Ягуар» вел себя крайне осторожно, несколько раз увеличивая дистанцию до трех-четырех миль. Но когда Картер заметил систему, сомнения отпали: каждый раз, когда зеленый седан отставал, его место занимал не менее мощный серый «Ровер». Это была классическая «сменная слежка», и это означало, что у них серьезные проблемы.


— Реба, здесь есть приличная дорога, на которую мы можем свернуть в ближайшее время? — спросил он, не отрывая глаз от зеркала, где в очередной раз произошла рокировка преследователей.


Реба на мгновение замерла, её взгляд стал пустым и сосредоточенным — она восстанавливала в памяти карту местности. Наконец она кивнула: — Прямо перед Кроули ты можешь резко уйти направо на шоссе А264. А в чем дело? — Не оборачивайся сейчас, — ровным голосом ответил Картер, — но, похоже, у нас образовалась компания, которая очень не хочет нас отпускать.


Тело Ребы мгновенно подобралось, словно у кошки перед прыжком. Проехав еще милю, она спросила: — Ты уверен, что это по нашу душу? — Пока нет, но если они оба свернут вслед за мной, когда я сойду с основной трассы, вопрос будет снят. — «Они»? Их две машины? Ник кивнул, чуть сильнее утопив педаль газа в пол. — Да. Зеленый «Яг» и серый «Ровер». Не могу утверждать наверняка, но, скорее всего, в каждой машине как минимум по два человека.


— Как думаешь, они охотятся за тобой или за мной? Картер лишь пожал плечами, не снижая концентрации. — Навскидку — за мной. За мою голову назначена цена уже бог знает сколько лет. Раньше они не особо рвались её получить, опасаясь возмездия AXE. Кто знает? Может, сегодня курс акций Ника Картера резко подскочил, и они решили, что риск того стоит.


В свете фар промелькнул дорожный указатель: КРОУЛИ — 1 миля. Сразу за ним показалось предупреждение о развязке на А264 с пометкой: ХОРШАМ. — Насколько велик этот Хоршам? — быстро спросил Ник. — Это не просто деревушка. Полноценный город, тысяч сорок жителей. — Хорошо. Держись.


Картер заложил крутой вираж направо, почти не сбавляя скорости. «Кортину» опасно качнуло, шины взвизгнули, но Ник мастерски выровнял машину, как только они вышли на прямую. Он держал предельный темп, хотя понимал: в честной гонке против тяжелых и мощных машин преследователей у его арендованного «Форда» не было ни единого шанса.


— Видишь огни? — спросил он. — Пока чисто, — ответила Реба, вглядываясь в темноту за задним стеклом.


Дорога здесь была узкой и коварной. Фонарей не было, и единственным источником света была луна, периодически нырявшая в густые облака. Вместо аккуратных английских изгородей вдоль обочин тянулись ряды массивных старых деревьев, чьи тени превращали трассу в череду черных провалов. В таком освещении заметить идущую без фар машину было практически невозможно.


Впереди показались габаритные огни тяжелого грузовика, извергающего густые облака дизельного выхлопа. Навстречу, ослепляя, несся другой большегруз. Картер мгновенно перешел на пониженную передачу, дождался просвета и, выжав из «Кортины» всё возможное, нырнул в узкий коридор между грузовиками. Он успел проскочить в считанных дюймах от бампера встречной фуры.


В зеркале заднего вида тут же вспыхнули два ярких пятна — преследователи отбросили маскировку. — Там машина! — крикнула Реба. — Вижу, — отозвался Картер. — Ты когда-нибудь ездила по этой дороге? — Несколько раз. Скоро будет развилка на Филд-Плейс, если хочешь попробовать оторваться в переулках.


В этот момент «Ровер» пошел на обгон грузовика, а «Ягуар» прижался к нему вплотную. Никакого притворства больше не было. Они шли на таран и хотели, чтобы Картер это знал. — У тебя есть пистолет? — небрежно, словно спрашивая о времени, поинтересовался Ник. — Пистолет? Боже мой, Ник, мы же в Англии! — И тебя надежно защищает твое богатство, дорогая, но при этом ты всё еще остаешься одним из лучших оперативников Моссада.


Договорить он не успел. «Ровер» резко пошел на обход, пытаясь поравняться с «Кортиной», в то время как «Ягуар» ускорился, чтобы запереть их сзади. Классическая «коробочка».


Внезапно Картер резко бросил педаль газа. «Ягуару», висевшему на хвосте, пришлось ударить по тормозам, чтобы не впечататься в багажник «Форда». «Ровер» же по инерции пролетел вперед. В тот самый миг, когда нос тяжелой машины поравнялся с передним крылом «Кортины», Картер резко крутанул руль влево, идя на столкновение.


Расчет и стальные нервы принесли победу в первом раунде. От неожиданного удара и инстинктивного желания избежать столкновения водитель «Ровера» дернул руль в сторону. Тяжелую машину занесло на мокрой траве, она вылетела в кювет и со страшным скрежетом боком впечаталась в рощу деревьев.


— Ты сделал это! — в восторге крикнула Реба. — Да, одного сняли, но это не конец... номер два уже на подходе.


Картер рванул молнию куртки и выхватил из наплечной кобуры «Вильгельмину» — свой верный 9-миллиметровый «Люгер». — Ты помнишь, как обращаться с этой игрушкой? — Еще бы. — Тогда держи, — он передал ей пистолет. — Вряд ли ты их уложишь на такой скорости, но сейчас это не главное. Главное — заставить их нервничать.


На губах Ребы заиграла опасная улыбка. — Уж в кого-нибудь я точно попаду. — Только не геройствуй. Не высовывайся из окна, чтобы прицелиться. Просто опусти стекло, высуни руку и пали в сторону их бампера.


Азарт взял верх над осторожностью. Реба сделала всё в точности: один из её выстрелов разнес левую фару «Ягуара». Если бы она смогла пробить радиатор или колесо! — Обойма пуста! Картер, не отрывая взгляда от дороги, выудил из внутреннего кармана запасной магазин и бросил ей на колени. — Впереди есть опасные места? Реба на секунду нахмурилась, вспоминая маршрут. — Примерно через полмили будет двойной S-образный поворот. Сначала круто вправо, потом влево. Прямо на перешейке между поворотами, с правой стороны, стоит старый заброшенный сарай. — Отлично. Готовься. Я устрою им небольшой ад.


Картер выжимал из «Кортины» всё, что мог, пока Реба вела беспокоящий огонь. Странно, но люди в «Ягуаре» не стреляли в ответ — видимо, им был нужен живой Картер или они боялись привлечь внимание полиции шумом. Еще один выстрел Ребы вдребезги разнес лобовое стекло с пассажирской стороны преследователей. «Ягуар» дико вильнул, но водитель справил управление и, взревев мотором, пошел на сближение, едва не коснувшись заднего бампера «Форда».


Вместо того чтобы сопротивляться, Картер позволил машине войти в первый правый поворот на пределе сцепления. Водитель «Ягуара» был неплох, но его реакции явно не поспевали за ходом мыслей Ника.


Слишком поздно преследователь заметил вторую кривую S-образного поворота. В самый критический момент Картер резко ударил по тормозам. «Ягуар», не успев среагировать, пулей пролетел мимо.


Водитель попытался выправить траекторию, но законы физики были против него. Тяжелый седан на полной скорости врезался в угол старого амбара. Машину бешено закрутило, она сделала полный оборот на дороге, а затем, теряя запчасти, медленно завалилась на крышу, застряв в густых зарослях.


Картер проскочил мимо «Ягуара» за секунду до того, как тот замер. Он намеренно объехал Хоршам по дуге и свернул на совсем старую, узкую проселочную дорогу, ведущую на юг. Обочины здесь были зажаты живыми изгородями так плотно, что места для маневра не оставалось совсем. Ник не сомневался: «Ровер» уже выбрался из кювета и скоро будет висеть у них на хвосте. Но на такой узкой дороге, если Картер будет держаться осевой линии, они не смогут его обойти.


— Сколько до трассы А24? — спросил он. — Около восьми миль. Он протянул ей последнюю обойму. — Перезаряжай! Реба работала с «Люгером» с ловкостью профессионала. — Почему ты замедляешься? — Чтобы они нас догнали, — ответил Ник, забирая у неё оружие и зажимая его между колен. Она промолчала, но в её глазах читался немой вопрос.


Примерно в двух милях от шоссе А24 Картер нашел тот самый поворот, который искал. Здесь дорога немного расширялась. Он резко съехал на обочину, погасил все огни, включил «аварийку» и начал выходить из машины. — Ник, какого черта ты творишь?! — вскрикнула Реба. — Сиди тихо и не высовывайся, дорогая. Я просто проверю уровень масла. — Ты с ума сошел!


Ник рывком поднял капот, зафиксировал его и буквально нырнул верхней половиной туловища в моторный отсек, делая вид, что копается в двигателе. — Ник, это чистое безумие! — прошипела Реба из салона. — Вовсе нет. Сейчас их ждет сюрприз. Ты же сама сказала, что документы еще не доставлены в твой дом в Брайтоне? — Да... — Ну так я не вижу смысла приводить хвост прямо к твоему порогу. Доверься мне, детка.


Он услышал, как «Ровер» перешел на пониженную передачу, входя в поворот. Секундой позже яркий свет фар залил обочину, высветив «Кортину» и фигуру Картера у открытого капота. Как он и рассчитывал, преследователи шли слишком быстро, чтобы затормозить мгновенно.


Шины взвизгнули, «Ровер» пролетел мимо «Форда» еще ярдов пятьдесят, прежде чем водитель нашел место для остановки. К этому моменту Картер уже бесшумной тенью скользил к ним со стороны «слепой зоны».


Ник не открывал огонь, пока двери «Ровера» не распахнулись. Он насчитал четверых. Значит, «Ровер» задержался у разбитого «Ягуара» ровно настолько, чтобы подобрать своих уцелевших подельников.


Как только их ноги коснулись земли, они заметили Ника. На этот раз игры в «несчастный случай» закончились. Двое, выскочившие со стороны водителя, сжимали в руках пистолеты-пулеметы. Они открыли огонь в тот же миг, как увидели стремительно приближающуюся фигуру Картера.


Пуля просвистела у самого уха Ника и со звоном срикошетила от капота «Кортины» позади. Пока вторая и третья очереди вспарывали воздух вокруг, Картер упал на одно колено, мгновенно поймав в прицел ближайшую белую рубашку.


Он дважды нажал на спуск. В ночной тишине хлопки «Люгера» прозвучали сухо и властно. На белой ткани рубашки расплылось темное пятно; мужчина споткнулся, инстинктивно хватаясь за грудь. Его глаза широко распахнулись, и в этот миг третья пуля Картера поставила точку, угодив ему точно в лоб. Тело рухнуло в живую изгородь.


Не теряя ни секунды, Ник сделал кувырок в сторону и выстрелил во второго стрелка, который пытался залечь. Пуля из «Вильгельмины» угодила мужчине в горло. Тот скончался прежде, чем его голова коснулась асфальта.


Используя локти и колени, Картер пополз к другой стороне автомобиля, не поднимаясь с земли. Оставшиеся двое были в замешательстве: один замер у заднего крыла, другой осторожно пробирался вдоль переднего бампера.


Ник прицелился и выстрелил в того, кто был впереди. Мужчина вскрикнул, его автомат со звоном упал на тротуар, а следом повалился и он сам, обеими руками зажимая раздробленное колено.


Картер перевел ствол на последнего врага, скрывавшегося за задней частью машины. — Бросай пушку! — рявкнул Ник. — Я тебя вижу, ублюдок, а ты меня — нет. Бросай, или я отстрелю тебе всё, что ниже пояса! В ответ он услышал лишь скрежет зубов и яростное: «Ты поплатишься за это, Киллмастер!»


Когда Картер вскочил на ноги, чтобы завершить дело, последний противник проявил неожиданную прыть. Он буквально взлетел на крышу «Ровера», перемахнул через неё и скрылся за изгородью на другой стороне дороги. Ник слышал, как его шаги быстро удаляются по пастбищу. В кромешной темноте преследовать его по незнакомому полю было бы верхом безрассудства.


Вдруг раздался резкий звук — металл заскрежетал по камням. Картер рухнул на живот ровно в тот момент, когда раненый у переднего колеса попытался навести на него свой автомат. Его намерения были очевидны: если он не мог уйти, он хотел забрать Картера с собой, перебив ему ноги.


Киллмастер выстрелил первым. Свинцовая пуля пробила аккуратное отверстие в верхней части лба мужчины, мгновенно выключив его сознание.


Картер быстро осмотрел тела на предмет документов. Пусто. Впрочем, он и не ожидал найти удостоверения личности. Однако увиденное дало ему пищу для размышлений: все четверо имели одинаковый тип внешности — смуглая кожа, густые темные волосы и характерные усы.


Конечно, это могли быть испанцы, сицилийцы или даже оперативники израильской разведки, работающие «под чужим флагом». Но интуиция подсказывала Картеру иное.


— Арабы, — негромко произнес он.


Он уже собрался прострелить колеса «Ровера», но передумал. Где-то там, за изгородью, притаился последний выживший, и он наверняка наблюдает за каждым движением Ника. — Пусть сам разгребает этот беспорядок, — подумал Картер и зашагал обратно к своей «Кортине».


Реба полулежала на переднем сиденье, небрежно попыхивая сигаретой. В полумраке салона она выглядела на удивление спокойной. — Ты весь в грязи, Ник. — Это грязная работа, — ответил он, скользя в водительское кресло.


Когда он разворачивал машину, ни один из них не решился озвучить главный вопрос, повисший в воздухе. Охотились ли эти люди только за Картером? Или их целью были они оба? И самое главное — кто слил информацию о том, что Ник Картер будет сегодня на этой дороге?


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Их было восемь. Они вышли из моря бесшумно, словно призраки, в небольшой бухте к югу от отеля «Саммерленд». Лица бойцов были густо замазаны черным антибликовым гримом, на каждом — прибор ночного видения, превращающий мир в фосфоресцирующее зеленое полотно. Темная камуфляжная форма идеально сливалась с прибрежными скалами.


Вооружение группы было подобрано для молниеносного и бесшумного убийства: пистолеты-пулеметы «Узи» с массивными глушителями и 9-миллиметровые «Беретты» M1951 Parabellum в поясных кобурах, также оснащенные приборами бесшумной стрельбы. У каждого — миниатюрная рация для оперативной связи внутри группы. Командир нес тяжелый полевой радиоприемник дальнего действия — прямую нить, связывающую их с Тель-Авивом. Им предстояло не только отчитаться о результатах рейда, но и скоординировать действия с другой группой, работающей далеко на севере, в самом сердце бурлящего Западного Бейрута.


Они прибыли на надувных резиновых плотах, оснащенных крошечными подвесными моторами мощностью всего в одну лошадиную силу — тихий шелест винтов полностью поглощался рокотом прибоя. Едва коснувшись берега, плоты и моторы были профессионально спущены и закопаны в песок.


Теперь, в тени безлюдных, разбитых снарядами переулков, они бежали сквозь чернильную ливанскую ночь. Здания вокруг напоминали обглоданные скелеты — немые свидетели гражданской войны и израильского вторжения.


Это была «Синяя группа» под командованием капитана Матти Базри. Их целью была законспирированная штаб-квартира Хашана Акбара, затаившаяся ровно посередине между городской чертой Бейрута и международным аэропортом. Задача стояла жесткая: полная ликвидация живой силы и захват любых носителей информации — документов, микрофильмов или магнитных лент, касающихся проекта под кодовым названием «Иорданский план».


Коммандос бежали легко, миля за милей. Для этих людей марш-бросок на двадцать миль был повседневной рутиной, утренней разминкой. Сегодняшний забег в шестнадцать километров (чуть более девяти с половиной миль) не заставил их даже сбить дыхание.


Когда слева в темноте блеснули огни госпиталя Палестинского общества Красного Полумесяца, капитан Базри вскинул руку — знак «направо». Восемь теней синхронно изменили направление. Впереди, словно зловещий маяк, мерцало тусклое освещение лагеря беженцев Бурдж-аль-Бараджина. Группа сбавила темп.


— До цели два километра, — прошептал Базри в микрофон. — Рассредоточиться. Холм и дом вы видели на макете. Ждать моего сигнала по рации. Переход с «красного» на «зеленый» означает немедленный штурм. И помните: работаем чисто, без лишнего шума.


Через секунду семеро мужчин растворились в темноте, став частью ночного пейзажа. Базри выждал ровно тридцать секунд и двинулся следом.


БЕЙРУТ


Джулиан Дауд сидел на балконе своей роскошной квартиры на восьмом этаже, задумчиво глядя на молочное сияние луны, застывшей над спокойным Средиземным морем. Слева от него дышала вода. Справа — лежал в руинах Бейрут, город, который он когда-то любил всей душой.


Он прислушивался к звукам ночи. Сейчас их было до боли мало. В годы его юности Бейрут называли Парижем Ближнего Востока. Тогда по утрам мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки двадцати четырех ежедневных изданий, и горожане жадно поглощали их, чтобы потом часами до хрипоты спорить в кофейнях над двадцатью четырьмя версиями одной и той же лжи. Мощеные улочки базаров звенели от криков торговцев и звона монет. Дауд негромко рассмеялся. Бейрутцы любили спорить так же сильно, как любили зарабатывать деньги.


Джулиан Дауд тосковал по тому старому Бейруту. Был ли он прав, надеясь, что, помогая израильтянам, он поможет вернуть величие своему городу?


Был ли у него вообще выбор? Разве лучше было бы прозябать в бедности, чем повернуться против своих арабских братьев? А может, это они первыми предали его, превратив цветущий сад в поле боя?


Нет, Дауд не считал себя предателем. Он видел в себе провидца — такого же, каким был его отец. Джулиан никогда не знал нужды. Само по себе накопление золота его не прельщало. Его отец был великим банкиром, умевшим одинаково искусно вести дела и с чопорными французами, и с импульсивными арабами еще в колониальные времена. Отец унаследовал эту деловую хватку от деда — погонщика верблюдов, который вовремя сообразил сменить караваны на грузовики, скупленные по дешевке на черном рынке у французской армии.


Накопление денег, по мнению Дауда, было уделом тех, кому нужны вещи. Но делать деньги — это искусство быть умнее другого. Большинство мужчин видели в деньгах лишь средство существования, и этот прискорбный недостаток мышления всегда давал Дауду преимущество. Для него деньги и власть были инструментами для восстановления его любимого города.


Вот почему, когда его финансовая империя оказалась на грани краха, он принял предложение помощи от старого друга семьи — могущественного французского еврея Иссера Уоллеса. Только позже он понял, на какой крючок попался. Иссер Уоллес обладал в Моссаде таким же весом, как и в мире международных финансов. У них была цель — удержать эту землю, и Дауд стал частью этого плана.


— Джулиан, прими реальность, — говорил ему когда-то Иссер. — Израиль здесь надолго. Твоя война не вышвырнет их, она только окончательно похоронит ливанскую славу. Помоги нам, и мы поможем тебе восстать из пепла.


Так всё и началось. Дауд стал главным израильским осведомителем в Бейруте. И когда старый Иссер скончался, оставив империю своей прекрасной и амбициозной дочери Ребе, Джулиан продолжил служить ей с тем же рвением.


Сегодня он был почти счастлив. Благодаря его информации, трое безумцев — Хашан Акбар, Рабани Саиф и иорданец Аман Яссар — не успеют нажать на кнопку. Их кровавый «Иорданский план» не ввергнет Ближний Восток в новую бесконечную бойню.


С этими мыслями Джулиан Дауд поставил на стеклянный столик поднос с кофейником и крошечной, размером с яйцо, чашкой. С моря дул порывистый бриз, и Дауд плотнее запахнул свой черный шелковый халат.


Или это был не ветер? Почему ему внезапно стало так холодно?


Он сверился с «Ролексом» — подарком Ребы на последний день рождения. Две штурмовые группы израильтян уже должны были занять позиции в ливанской ночи. А где-то под Амманом одинокий убийца уже наверняка взял в прицел генерала Амана Яссара. Час, от силы два — и всё закончится.


Дауд вздрогнул, налил себе кофе и прихлебнул его мелкими глотками. Напиток был густым, как сироп, и он смаковал его горькую сладость. Он потянулся за второй чашкой, когда резкий звонок в дверь вспорол тишину квартиры.


Дауд замер, его полное тело мелко задрожало. Кто мог звонить в такой час? Квартира официально числилась пустующей, он держал её исключительно для экстренных случаев.


Снова звонок. Настойчивый, нервный.


Дауд подошел к двери. Он напомнил себе, что в безопасности: восьмой этаж, дверь из бронированной стали, лишь слегка прикрытая декоративным шпоном. — Кто это? — прошептал он в щель. — Джулиан, это я, Мари... — Мари! Я же велел тебе оставаться в другом месте! — прошипел он. — Мне было так одиноко, Джулиан... — донесся хныкающий голос. — Впусти меня. Я боюсь спать одна в такую ночь.


Дауд тяжело вздохнул. Он никогда не был женат — отец учил его, что семья и бизнес несовместимы. «Разгневанная жена — кратчайший путь к банкротству», — говаривал старик. Поэтому Дауд предпочитал содержать любовниц. Мари Булар, его бывшая секретарша, была последней. Её навыки в постели в сотни раз превосходили её способности к стенографии, и он полностью доверился ей.


Переложив револьвер в левую руку, Дауд правой осторожно отодвинул заслонку глазка. В линзе появилось красивое, но заплаканное лицо Мари. — Пожалуйста, Джулиан, открой... ты мне нужен.


Сдавшись, Дауд отщелкнул три тяжелых замка и распахнул дверь. Всё произошло мгновенно. Мари с криком бросилась ему на шею, лишая его возможности поднять руку с оружием. В дверном проеме за её спиной возникли две тени. Дауд успел лишь заметить длинные глушители на массивных стволах «Магнумов».


Тишину квартиры разорвали приглушенные хлопки — восемнадцать смертоносных пуль. Больше половины из них прошли сквозь тело Мари Булар, прежде чем Джулиан Дауд перестал чувствовать холод ночного ветра.


ИОРДАНИЯ


Дом притаился на невысоком холме в тупике узкой улочки, обсаженной молодыми кипарисами. У стены стояли два потрепанных «Рено» и разбитый «Фольксваген». Капоты машин еще хранили тепло — они только что доставили жильцов из-за ливанской границы.


На черепичной крыше, прижавшись к дымоходу, сидел усталый часовой с АК-47 на коленях. После бешеной ночи он мечтал только об одном — чтобы его смена поскорее закончилась. Он осторожно сложил ладони лодочкой, пытаясь скрыть пламя зажигалки.


Это его и погубило. Огонек сигареты стал идеальной точкой прицеливания для израильского снайпера. Часовой не успел издать ни звука — пуля оборвала его жизнь мгновенно. Он так и остался сидеть, прислонившись к трубе, с затухающей сигаретой в мертвых губах.


Внутри дома, в гостиной, трое мужчин сидели за кухонным столом. Они курили и пили крепкий турецкий кофе, переговариваясь вполголоса. В задней части дома находились две спальни. В одной из них, оглушительно храпя, спали двое охранников. Они даже не разделись — лежали на кроватях советского производства прямо в одежде, обнимая свои автоматы.


Во второй спальне Лейла Самир сидела в единственном кресле, глядя в пространство. В её тонких пальцах дымилась сигарета. На ней были пыльные зеленые брюки и такая же рубашка. Несмотря на слой грязи и гари, накопившийся за сутки, её лицо сохранило классическую красоту. Она была похожа на древнюю царицу Нефертити — те же точеные черты, та же гордая посадка головы.


Но в жилах Лейлы текла не царская кровь. Она была палестинкой, выросшей в палатках Иордании. Её детство состояло из голода, холода и звуков канонады. Отец погиб в рейде на израильскую территорию, мать просто исчезла в хаосе войны. Её вырастила улица и ненависть. Старейшины водили детей на холмы и указывали на земли за рекой Иордан: — Это ваша земля. Евреи отняли её у вас. Поэтому вы живете как собаки. Но вы не должны быть беспомощными.


В одиннадцать лет она оказалась в лагерях ООП в Ливане. Там вместо кукол она училась собирать бомбы из бензиновых канистр и часовых механизмов. Училась убивать голыми руками, ножом, шнурком. Позже — школа на Кубе, изучение языков и филигранная шпионская подготовка. Дамаск, «Аль-Фатах» и настоящая кровь.


А потом она встретила Хашана Акбара. Тогда он был одержим идеей уничтожения Израиля любой ценой и ненавидел арабских лидеров за их пассивность. Лейла влюбилась в его ярость. Именно она организовала ту первую встречу между Акбаром, Аманом Яссаром и Рабани Саифом, на которой родился «Иорданский план».


Прошло три года. Ракеты стояли на пусковых позициях. Но Лейлу грызли сомнения. Она видела слишком много смертей. Она знала, что Аман Яссар — корыстолюбивая свинья, а Рабани Саиф — полубезумный честолюбец, готовый принести в жертву кого угодно ради власти. А Хашан?


Дверь ванной открылась, и в комнату вошел Хашан Акбар, вытирая мускулистое тело грязным полотенцем. Он был красив той суровой, костлявой красотой, которая присуща фанатикам. На висках вьющихся черных волос проступила преждевременная седина. Лейла старалась не замечать, что из его глаз давно ушел свет жизни — теперь в них была лишь пустая, пугающая бездна.


— Будешь мыться? — спросил он. — Скоро, — ответила она.


Лейла смотрела на него и видела не человека, а живое лоскутное одеяло из шрамов. У него не было селезенки, кишечник был перешит в десятке мест после пулевых ранений. Бедро держалось на стальных пластинах. А его шея... христианские ополченцы когда-то сломали её бейсбольной битой и топтали хребет коваными сапогами. Акбар выжил чудом, склеенный по частям медицинским полимером. Но именно тогда он перестал бороться за народ. Теперь им двигала только месть.


— Если не идешь в душ, ложись так и туши свет. Утром тебе нужно быть в Аммане, встретишься с Саифом.


Лейла только собралась встать, когда тишину дома разорвал истошный крик агонии, донесшийся из прихожей. Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Амани, брат Хашана. Из его бока хлестала кровь. — Хашан! — прохрипел он. — Израильтяне!


Это были его последние слова. В ту же секунду его спину буквально разворотило очередью из автомата. Тело рухнуло к их ногам.


Акбар мгновенно скатился с кровати, на лету перехватывая винтовку. Лейла выхватила «Беретту». В дверном проеме возникли две фигуры в камуфляже, поливая комнату свинцом. Акбар и Лейла ответили одновременно, откатываясь в разные стороны.


— Быстро в подвал! — прошипел Акбар.


Они метнулись по темному коридору. В конце его находился люк, ведущий в холодный погреб для хранения продуктов. Едва Лейла рванула крышку, из-за угла высунулся ствол «Узи». Акбар, выкрикнув что-то по-русски, полоснул в ответ длинной очередью. — Вниз!


Лейла спрыгнула в темноту, проигнорировав лестницу. Она схватила фонарь, всегда лежавший под рукой, и осветила выход. Акбар спрыгнул следом, с грохотом захлопнув люк и задвинув два тяжелых стальных болта. — Скорее, помоги с чаном!


Вместе они навалились на огромную винную бочку, сдвигая её от стены. За ней открылся зев узкого лаза. — Уходи! — приказал Хашан. — А как же ты? — Нет времени. Только ты, Лейла. У тебя в голове — координаты ракет, частоты и коды детонаторов. Пробирайся переулками. Прячься в руинах, в канализации, где угодно. Узнай, что с Джулианом Даудом — он наше связующее звено. Я остаюсь здесь. План должен сработать любой ценой!


Сверху раздались тяжелые удары — израильтяне начали ломать люк. — Топоры! — Акбар всадил очередь в потолок. — Уходи, живо!


Она помедлила лишь секунду. Хашан вдруг шагнул к ней и нежно поцеловал в губы. У Лейлы перехватило дыхание — это был первый поцелуй за целый год. Первые слезы с самого детства обожгли её щеки. — Я любил тебя, Лейла. А теперь — беги!


Он подтолкнул её в туннель. Лейла начала скользить вниз по наклонному желобу. Она знала, что лаз длиной почти в милю выведет её к замаскированному гаражу, где всегда стоял заправленный мотоцикл.


Лишь один раз она оглянулась. Хашан Акбар выключил фонарь. В наступившей темноте она слышала только сухой лай его винтовки и яростный треск топоров, вгрызающихся в старый люк.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Особняк возник в конце длинной, уходящей в туман подъездной аллеи, окаймленной вековыми вязами. Обширные, безупречно подстриженные газоны раскинулись во все стороны, поглощая свет фар. Пока они ехали, Реба, охваченная нервным возбуждением, вываливала на Картера историю этого места: предыдущий владелец затеял грандиозную реконструкцию, построил теннисный корт, конюшни и огромный бассейн, но не успел закончить сам дом — его жена и дочь погибли в автокатастрофе. Раздавленный горем человек бросил всё и улетел в Канаду, оставив недостроенный памятник своей утрате.


Ник понимал: эта непрекращающаяся болтовня была для Ребы единственным способом сдержать афтершоки после ночного нападения на дороге. Он не перебивал её, позволяя словам выходить наружу, пока они не добрались до кухни, где кухарка уже приготовила поздний перекус. Только когда тарелки опустели, а в бокалы был налит густой, ароматный бренди, Картер прервал затянувшуюся паузу.


— Сколько здесь прислуги? — Двое, — ответила Реба, согревая бокал ладонями. — Садовник и кухарка. Они остались еще от прежнего хозяина. — Где они живут? — В гостевом домике у бассейна. Это достаточно далеко от главного здания. — Собаки есть? — Нет.


Картер недовольно хмыкнул, прихлебывая бренди. — Господи, Реба, ты же идеальная мишень. «Сидячая утка». В твоей квартире в Белгравии хотя бы стоит современная сигнализация. — Я не могу вечно жить в окружении ощетинившихся стволами телохранителей! — огрызнулась она. — Мое прикрытие в Лондоне безупречно, а армия охраны вокруг этого дома мигом его уничтожит.


Ник не стал спорить. — Телефоны защищены? Она кивнула, чуть успокаиваясь: — Это было первое, что я сделала. Все важные линии шифруются на обоих концах. Специальное оборудование Моссада.


Картер закурил, выпуская струю дыма к высокому потолку. — Ты расскажешь мне всю историю сейчас? Реба снова бросила взгляд на свои бриллиантовые часы. — Скоро, Ник. Сейчас наступает кульминация. Идут приказы, решаются судьбы. Тебе всё равно придется передать в Вашингтон всё, что я тебе сообщу, ты же знаешь. Давай дадим нашим людям закончить работу, и тогда я выложу всё до последней карты. Обещаю.


Она обошла стол и мягко коснулась его губ своими. Одновременно её пальцы зарылись в волосы на его затылке, вытворяя такие вещи, что Картер почувствовал, как напряжение последних часов начинает таять. Её следующее предложение он встретил уже с улыбкой. — Мы всё равно ничего не сможем изменить в ближайшие пару часов, — промурлыкала она ему прямо в губы. — Так почему бы нам на это время не перестать быть агентами? Что, если мы просто будем... собой? — Ты имеешь в виду — людьми? Со всеми нашими страхами, желаниями и первобытной похотью? — Будь ты проклят, Картер! — рассмеялась она. — Не смей превращать меня в «просто человека»! — Договорились, — Ник притянул её к себе.


— Мне нужно сделать один короткий звонок, чтобы подтвердить координаты. Дай мне десять минут, ладно? — Ни секундой больше. — Главная спальня наверху, первая дверь направо.


Её каблуки звонко простучали по кухонной плитке. Когда звук шагов переместился на лестницу, Картер взял бутылку бренди и вышел на террасу.


Дом был великолепен — настоящий тюдоровский особняк с массивным дубовым каркасом. Судя по эркерам елизаветинской эпохи, зданию было не меньше четырехсот лет. Цена такой недвижимости была запредельной, но для Ребы Уоллес цифры не имели значения. Она всегда покупала то, что хотела.


Картер часто думал: пошла ли она по стопам отца из верности его памяти или из-за искренней веры в правое дело Израиля? Он никогда не спрашивал. По правде говоря, он и сам не хотел знать ответа. К тому же, Реба могла задать встречный вопрос, а Ник давно перестал искать причины того, почему он стал Киллмастером. Это была просто работа. И единственным мерилом её успеха был тот факт, что он до сих пор дышал.


Он совершил быстрый обход территории, подмечая дыры в безопасности. Если бы враг прислал вторую группу, они были бы уже внутри дома еще до того, как сработал бы хоть какой-то сигнал тревоги. С тихим ругательством Картер вернулся в дом, тщательно запер заднюю дверь на все засовы и, прихватив коньяк, поднялся на второй этаж.


Хозяйская спальня оказалась именно такой, какой он её себе представлял. Под тяжелыми потолочными балками стояла изысканная старинная мебель. Особое внимание привлекал резной сундук с приданым, которому было минимум пара столетий. Всё это великолепие контрастировало с современными обоями цвета пыльной розы и мягким ковровым покрытием в тон. Огромная кровать казалась здесь пришельцем из двадцатого века, застеленная розовым шелковым бельем на гагачьем пуху.


Голос Ребы донесся из глубины ванной комнаты через открытую дверь: — Я здесь, Ник. Твой халат в шкафу.


Картер сбросил одежду на стул и достал халат — тяжелый шелк ярко-алого цвета, доходящий до самого пола. Ванная комната была верхом модернизма: черная плитка на стенах, черная сантехника. Утопленная в пол ванна была огромной — футов десяти в длину и втрое шире обычной. Густая пена скрывала воду, оставляя на виду лишь точеные плечи Ребы и её темную голову. — Места хватит на двоих, — усмехнулась она, поднимая мокрую руку и делая манящий жест пальцами. — Вижу, — Ник подошел к краю. — Ты здесь купаешься или готовишься к заплыву через Ла-Манш? — Наслаждаюсь, милый, — пропела она и добавила с притворной строгостью: — А ну-ка, тащи сюда свою задницу!


Картер скинул халат и скользнул в теплую воду рядом с ней. Сначала они лежали молча, позволяя жасминовому аромату солей и теплу воды вытеснить холод ночной дороги. Затем их руки начали двигаться. Они намыливали друг друга, и кожа Ребы под пальцами Ника казалась невероятно гладкой. Они целовались, сплетаясь мокрыми телами.


Её пальцы осторожно обводили шрамы на его теле — на ногах, животе, плечах. Каждый рубец был отметиной на карте его опасной жизни. — Как думаешь, Ник... сколько еще таких встреч у нас в запасе, прежде чем одна из них станет последней? — Я думал, мы договорились не говорить о делах. — Ты прав. Прости.


Снова наступила тишина, нарушаемая лишь плеском воды. — Реба, а сколько у тебя денег? — внезапно спросил Картер. Она удивленно моргнула. — Понятия не имею. Миллионов двадцать, может, двадцать пять фунтов стерлингов. А у тебя? — Десять тысяч долларов. Ну, может, пятнадцать, если считать заначку. Она лукаво улыбнулась: — Хочешь жениться на мне ради моего состояния? — Эта мысль посещала меня пару раз за вечер.


— Не выйдет, — Реба покачала годовой. — Тебе бы стало скучно. Отец всегда говорил: «Если ты живешь в винном погребе, который уже построен, не смей забывать, что делать с виноградом». Большие деньги порождают скуку, Ник. Ты не из тех, кто может просто сидеть в погребе. — Значит, погреб — это твое состояние, а Израиль — это виноград? — Мы же не говорим об этом, помнишь? — Помню.


На этот раз поцелуй был долгим и требовательным. Реба начала тихо стонать, когда его язык исследовал её рот. Её тяжелая грудь заполнила его ладони. Ник нежно массировал соски большими пальцами, и она начала ритмично двигаться навстречу его рукам.


Не прерывая контакта, Картер выбрался из ванны и помог подняться ей. Не проронив ни слова, они насухо вытерли друг друга огромными пушистыми полотенцами. Затем он подхватил её на руки и отнес в спальню.


Он опустил её на розовый шелк и лег рядом. Страсть, дремавшая под спудом долга, вырвалась наружу. Поначалу поцелуи были нежными, почти осторожными, но вскоре дыхание Ребы участилось, и он почувствовал, как её грудь яростно вздымается.


Её бедра на ощупь напоминали прохладный бархат. Она прижималась к нему всем телом, закрыв глаза и издавая тихие звуки, когда он ласкал её. Когда он коснулся самой её сути, Реба вздрогнула и крепко сжала его руку коленями. Её голова откинулась назад, глаза распахнулись, сияя в полумраке. — Сейчас? — хрипло выдохнул он. — Я думала, ты никогда не спросишь...


Старые узы прошлого, общая работа, общая опасность — всё это отошло на второй план. В этой комнате остались только двое людей, ведомых общим желанием. Картер медленно вошел в неё, и Реба выгнулась всем телом, встречая его движение. — О боже... да! — выкрикнула она.


Они поймали единый ритм, и вскоре массивная кровать начала содрогаться. Реба была сгустком первобытной, дикой энергии. Ник чувствовал её живот — мягкий, плоский и гладкий, как атлас, когда она прижималась к нему. Сдавленный рык вырвался из его груди, и он накрыл её своим телом, отдаваясь процессу целиком.


Она вскрикивала от жгучего удовольствия при каждом его глубоком толчке, вскидывая бедра вверх. Ник двигался всё быстрее, сдерживая себя лишь для того, чтобы продлить это пламя страсти, бушующее в её прекрасном теле. — Еще, Ник! Еще! — умоляла она снова и снова.


Жар её тела сливался с его собственным. Оба они уже были покрыты испариной. Услышав её последний, надрывный крик, Картер перешел к финалу. Он почувствовал, как волна её освобождения подхватывает его и уносит за пределы реальности. Огненный пульсирующий поток собственного экстаза завершил этот акт.


Реба ощутила этот бушующий поток, еще раз выгнулась, вбирая его в себя без остатка, пока оба они не замерли, полностью опустошенные и удовлетворенные. Картер почувствовал, как она нежно прикусила его за мочку уха, и в этот момент глубокий, тяжелый сон окончательно поглотил его.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Спецназовцам потребовалось долгих двадцать минут, чтобы прорезать в массивном стальном люке отверстие, достаточное для того, чтобы залить подвал смертоносным свинцовым дождем из «Узи». Гулкие очереди в замкнутом пространстве звучали как удары молота.


Теперь они хладнокровно дорубали остатки двери топорами. Нужно было провести опознание и составить окончательный отчет о потерях противника.


Пока солдаты работали, капитан Матти Базри, не обращая внимания на пыль и запах пороха, просматривал содержимое кожаного портфеля, найденного в дальней спальне. Он уже приказал радисту связаться с «Красной группой», чтобы узнать, как прошел их налет на штаб-квартиру Рабани Саифа в самом центре Бейрута.


— Капитан... — Да, сержант? — Базри не поднял глаз от бумаг. — Мы внутри. В подвале был сам Акбар. — Мертв? — Подтверждаю. Прямое попадание.


Базри наконец отложил последний документ. — Итоговый счет? — Семь трупов. Но, капитан... — Тон сержанта заставил Базри резко вскинуть голову. — В подвале обнаружен замаскированный туннель. Мы считаем, что женщина, Лейла Самир, ушла этим путем.


— Черт! — прошипел Базри, с силой захлопывая портфель. — У нас здесь всё: планы, графики, связи. Всё, кроме главного — точного расположения ракет и кодов их активации. Мы зажали зверя в логове, но позволили самой опасной части ускользнуть! Вся информация теперь только в её голове.


Молодой сержант заметно побледнел. — Вы думаете, она... — Я готов поставить свою жизнь на это, — отрезал капитан. — Должен ли я послать людей в погоню? Нет. Сейчас это самоубийство. Мы задействуем нашу агентурную сеть в Бейруте. Она должна быть перехвачена до того, как передаст данные. К тому же, время поджимает — нам пора на точку рандеву. Что у нас? — Один погибший, Штейн. Тоба тяжело ранен, но я купировал кровотечение. Должен выкарабкаться. — Десять минут на сборы. Уходим.


В гостиной радист уже заканчивал сеанс связи. — Группа «Ред» отходит, сэр. Объект захвачен без потерь с нашей стороны. В квартире Саифа четверо убитых. — Материалы взяли? — Да, сэр. Но есть проблема. Разведка ошиблась. Рабани Саифа в здании не было. Его след простыл.


Базри выругался во второй раз. Охота превращалась в кошмар. — Передай в Тель-Авив: Акбар ликвидирован, но Саиф и Лейла Самир на свободе. Местоположение ракет неизвестно. Дай команду на отмену ликвидации Яссара в Иордании. Нам нужно время, чтобы вытрясти из него координаты.


Радист замялся, его лицо стало восковым. — Сэр... поздно. Группа в Аммане уже подтвердила контакт.


Капитан Матти Базри, который не проронил ни капли пота во время штурма, почувствовал, как по его позвоночнику стекает ледяная струйка.


АММАН, ИОРДАНИЯ


Генерал Аман Яссар был неестественно велик для араба — массивный, тяжелый человек, чье лицо было изрыто оспинами, словно лунный пейзаж. Его нос, когда-то раздробленный рукояткой пистолета в стычке с контрабандистами гашиша, сросся неправильно, придавая ему вид разъяренного быка. Даже голым, сползая с постели очередной любовницы, он внушал ужас.


За окном просыпался Амман. Слышались звуки первых уличных торговцев и шум проезжающих машин. Яссар одевался медленно, смакуя предвкушение триумфа. Сегодня он планировал быть в кабинете пораньше. Если всё пойдет по плану, курьер из Бейрута уже ждет его. Через неделю он станет фактическим правителем Иордании. И тогда он продиктует Израилю условия их капитуляции.


Он улыбнулся своему отражению, спустился к припаркованному «Пежо» и влился в утренний поток. Скоро всё арабское содружество будет преклоняться перед ним. Акбар и Саиф получат свои крохи со стола, но истинная власть будет принадлежать только ему, Яссару.


Возле правительственного здания было людно. Торговцы, чиновники, зеваки — типичная восточная сутолока. Яссар уверенно шел сквозь толпу, пока не заметил мужчину в традиционной куфие и темных очках. Тот двигался спокойно, но целеустремленно, словно волна песка, подгоняемая ветром.


— Генерал, — негромко произнес мужчина. — Что тебе нужно? — Яссар привычно включил властный тон, но на его лбу выступила испарина. Он почувствовал угрозу кожей.


В следующую секунду он увидел пистолет. Длинный хромированный глушитель блеснул на солнце, поймав случайный блик. Вокруг кричали люди, зазывали лоточники, жизнь кипела, не замечая приближения смерти. — Привет из Тель-Авива, — бесстрастно произнес незнакомец.


Первая пуля вошла в живот. Яссар почувствовал, как из легких выбило весь воздух, а по рубашке поползло горячее, липкое пятно. — Не-е-ет... — выдохнул он.


Второй выстрел угодил точно в левый глаз. Пуля прошла навылет через затылок, унося с собой фрагменты кости и мозга. Генерал рухнул на пыльный асфальт. Убийца мгновенно скрыл оружие под складками мантии и растворился в людском потоке.


Когда полиция пробилась к телу, опознать Яссара удалось только по дорогому костюму, часам «Ролекс» и золотому портсигару. Его лицо перестало существовать. В это же время в его рабочем кабинете двое других профессионалов заканчивали опустошать секретный сейф.


БЕЙРУТ


Али Наслани припарковал машину напротив ворот конспиративного дома и дважды мигнул фарами. Ответа не последовало. Тишина была неестественной. «Неужели они так вымотались, что заснули без часовых?» — пронеслось в голове.


Сжимая в руке револьвер, он прокрался к дому. — Хашан... Амани... Лейла? — его собственный шепот показался ему оглушительным.


Взгляд упал на припаркованные машины. Они были на месте. Наслани почувствовал, как челюсти сводит судорогой. Он зашел с тыла и замер. Окна кухни и спальни были выбиты. В воздухе еще висел едкий, кислый запах сгоревшего кордита.


Он заглянул в разбитое окно и увидел их — своих друзей, лежащих в нелепых позах, сжимая бесполезные винтовки. Наслани убивал многих, но этот вид заставил его сердце сжаться. Он пролез внутрь, перешагивая через гильзы и тела. Хашана Акбара он нашел последним — в подвале.


Тщательный обыск дома занял пять минут. Лейлы среди мертвых не было. «Туннель», — догадался он. Она спаслась. Наслани бросился к машине. Рабани Саиф должен узнать об этом немедленно.


В это время Лейла Самир пробиралась через руины Бейрута. Час назад она бросила мотоцикл — в этом лабиринте обломков он был лишь обузой.


Первые серые лучи зари коснулись горизонта. Лейла понимала, что не успеет пересечь город до рассвета. Издалека доносилась трескотня автоматов, изредка перемежаемая тяжелыми вздохами минометов. Снова вспыхнула гражданская усобица: шииты, «Хезболла», сирийцы — в этом аду все стреляли во всех.


Она понимала, что не пройдет через трущобы Бир-эль-Абед и Гобейри при свете дня. Снайпер не спрашивает пароль, он просто нажимает на спуск, видя движение в прицеле. Ей нужно было норы, укрытие.


Лейла двигалась короткими перебежками, от одной груды щебня к другой. Страх смерти отражался в её глазах, но еще сильнее была злость. Глупцы! Неужели им мало крови? Почему, как только наступает затишье, они снова начинают рвать друг друга на части?


Эти мысли порождали сомнения. Если они не могут договориться между собой, то какой смысл в «Иорданском плане»? Без общего врага в лице Израиля эти люди просто уничтожат сами себя.


Перед ней лежал бульвар Саеб Салам — когда-то шумный, вульгарный, залитый неоном район с дешевыми кафе и танцзалами. Теперь это была мертвая пустыня. Ни цокота каблуков, ни зазывных криков — только свист пуль над головой и хруст битого стекла под ногами.


У Муниципального стадиона она едва не наткнулась на патруль «Хезболлы». Они открыли огонь, даже не пытаясь понять, кто перед ними. Лейла петляла между обломками зданий, задыхаясь от бега.


Наконец, она увидела полузаваленную дверь в подвал. Минометы осветили небо слева от неё, словно предупреждая: время вышло. Словно в подтверждение, совсем рядом затрещал пулемет. С коротким вскриком Лейла нырнула в черную пасть подземелья, молясь только о том, чтобы там не оказалось крыс или кого-то похуже.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Легкий ветерок шевелил тяжелые занавески, наполняя спальню ароматом ночного сада и влажной травы. Картер проснулся мгновенно, ощутив внезапный холод — он был один на огромной кровати. Приподнявшись на локте, он оглядел комнату. В предрассветных сумерках у окна неподвижно замер силуэт.


Глаза постепенно привыкли к полумраку. Это была Реба. Она сидела в глубоком кресле, завернувшись в тонкий халат из синего шелка и кружева. На вышитом пуфике рядом с ней стоял поднос с кофейником. Именно густой, горький аромат кофе и разбудил Ника.


— Что случилось? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло в утренней тишине. — Всё пошло не по плану, — ответила она глухо, не оборачиваясь. — Час назад со мной связался Тель-Авив. Мне приказали задействовать все каналы и предупредить нашего человека в Бейруте, Джулиана Дауда. — И что? — Я позвонила на конспиративную квартиру, где он должен был ждать сигнала. На звонок ответил офицер сирийской разведки.


Картер почувствовал, как остатки сна улетучиваются. — Дай мне прийти в себя, — он сжал её плечо, проходя мимо.


В ванной он подставил голову под ледяные струи душа, выбивая из мозга паутину усталости. Вернувшись в комнату в ярко-красном халате и с полотенцем на шее, он обнаружил Ребу всё в той же позе. Она курила, глядя на просыпающийся сад. Картер налил себе кофе, зажег сигарету и сел напротив. — Начни с самого начала.


— Всё началось около трех лет назад, — Реба тяжело вздохнула. — Сначала мы получали лишь обрывки информации. По всему миру — от Европы до Южной Америки — кто-то скупал или воровал компоненты для ядерных боеголовок. Мы знали, что их тайно ввозят в Бейрут, но не понимали — зачем. Пока мой человек не начал копать... — Джулиан Дауд. — Да. Он был идеальным связным. Его банк тесно переплетен с моими активами во Франции, и он имел выходы на большинство арабских фракций. Полгода назад к нему пришел палестинец Рабани Саиф. Он выложил часть того, что они назвали «Иорданским планом». Джулиану потребовались месяцы, чтобы собрать этот пазл целиком. Две недели назад он наконец узнал имена всех кукловодов.


Реба встала и подошла к стене, скрытой огромным старинным гобеленом. За ним обнаружилась потайная дверь в небольшую радиорубку. Щелкнул выключатель, и Картер увидел ряды оборудования, шифраторы и телетайп, мерно выстукивающий ленту. Она вернулась с тремя пухлыми манильскими папками.


— Идеологом был Хашан Акбар, — пояснила она, пока Ник листал документы. — Бывший офицер сирийской разведки, ренегат. Когда Сирия под давлением мирового сообщества начала сворачивать поддержку радикалов, он ушел в подполье, прихватив с собой все свои связи. — И решил закончить дело сам, — пробормотал Картер, изучая фотографии. — Именно. Через свою любовницу, Лейлу Самир — посмотри, её досье в конце папки — он сошелся с Рабани Саифом. Но им не хватало ресурсов: доступа в Иорданию и тяжелой техники. — И тут на сцене появляется генерал Аман Яссар. — Верно. Если Саиф и Акбар — фанатичные идеалисты, то Яссар — просто жадная до власти свинья. Он мечтал о дворцовом перевороте в Аммане, хотел свергнуть короля. С помощью террористов он планировал сделать это чужими руками, оставаясь чистеньким. А затем — поставить Израиль на колени.


Картер зевнул, хотя ситуация была далека от скучной. — Звучит как бред сумасшедшего. — Только до тех пор, пока не поймешь механизм. План безумен, но прост: две собранные в Ливане ядерные ракеты переправляются в Иорданию и прячутся у реки. Дальности их полета хватит, чтобы стереть с лица земли Тель-Авив и Хайфу. Одновременно с этим агитаторы Саифа поднимают массовые восстания в Аммане, Бейруте, секторе Газа и арабских кварталах самого Израиля. Когда хаос достигнет пика, Израилю выдвигают ультиматум: либо создание совместного арабо-еврейского правительства в Иерусалиме, либо ядерный пепел.


— Израильтяне никогда бы на это не пошли, — отрезал Ник. — Мы знаем. Но следующим шагом Саифа был бы призыв ко всем арабским нациям объединиться для окончательного уничтожения сионистского государства. Пока лидеры арабских стран препирались бы и спорили, Яссар захватил бы власть в Иордании. Если бы соседи не поддержали его в течение нескольких часов — он бы выпустил ракеты.


Ник встал и начал мерить комнату шагами. — Свершившийся факт. Трое безумцев с ядерной дубинкой заставляют весь арабский мир идти на войну, хотят они того или нет. — Да. Для них это игра ва-банк. Если проиграют — нанесут смертельный удар по нам. Если выиграют — объединят арабский мир кровью. — Но великие державы... США, СССР... — А что они могли бы сделать? — Реба горько усмехнулась. — К тому моменту, как дипломаты допили бы свой кофе, карта Ближнего Востока уже бы изменилась. Им пришлось бы просто смотреть, кто выжил в этом пепелище.


В радиорубке снова затрещал телетайп. Реба ушла туда почти на час. Картер спустился на кухню. Есть не хотелось, но руки требовали дела. Он начал было готовить омлет, но бросил затею, ограничившись половиной грейпфрута. Когда Реба вернулась, её лицо было серым.


— Всё плохо, Ник. Рейды удались лишь наполовину. Да, мы взяли копии плана. Хашан Акбар и генерал Яссар ликвидированы. Но Рабани Саиф ускользнул из Бейрута. — А ракеты? — В материалах нет ни слова об их местонахождении или кодах запуска. Но мы точно знаем: ракеты уже в Иордании. Позавчера Акбар лично вывез туда группу техников для финальной настройки детонаторов. — Но Акбар мертв. Кто передаст Саифу координаты? — Лейла Самир. Она сбежала через туннель. Тель-Авив уверен: всё, что нам нужно, теперь находится в её голове. Если она встретится с Саифом — плану конец. К тому же... — Реба запнулась, её руки, сжимавшие лист распечатки, мелко дрожали. — Мой агент Дауд и его подруга убиты в Бейруте. Видимо, Саиф узнал о его двойной игре.


Ник сосредоточился, отсекая лишние эмоции. Мозг киллмастера заработал в режиме тактического компьютера. — Что планирует Тель-Авив? — У нас нет там резидента такого уровня, чтобы разрулить это. В Бейруте снова вспыхнула гражданская война, все палестинские группировки вцепились друг другу в глотки. Сирийцы выжидают. В городе ад. Тель-Авив посылает... меня.


— Что?! — рявкнул Картер. — Это чистое самоубийство! Если Дауда раскрыли, то и о тебе они знают. Та засада на дороге — теперь ясно, что мишенью была ты, а не я. Тебя перехватят на первом же блокпосту! Реба попыталась зажечь сигарету, но пламя зажигалки плясало в её пальцах. Ник подошел к бару, плеснул бренди в чашку с остывшим кофе и протянул ей. — Ник... — Тише. Дай мне подумать.


Через полчаса он заговорил. Его голос был твердым и спокойным. — Саиф знает, что ты работаешь на Моссад. Но знает ли он о твоих банковских связях с Парижем? — Вряд ли. Это глубоко законспирированные коммерческие соглашения. — Отлично. Сирийцы, которые сейчас контролируют проходы в Бейрут, никогда не пропустят агента Моссада. Но они пропустят деньги. Как быстро ты сможешь легализовать меня как высокопоставленного сотрудника твоих парижских банков? — Пара часов, не больше. — Действуй. Я вылечу коммерческим рейсом из Гатвика в Париж, а там пересяду на чартер до Бейрута. Твои люди в Орли должны тихо потянуть за нужные ниточки. Официальная версия: после смерти Дауда парижские банкиры обеспокоены судьбой своих активов и присылают ревизора. Даже сирийцы понимают язык денег. Я войду в город как финансовый инспектор.


Спустя тридцать минут арендованная «Кортина» на бешеной скорости летела на север, прорезая утренний туман на пути к аэропорту Гатвик. Ник Картер снова вступал в игру, где ставкой был ядерный апокалипсис на берегах Иордана.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Солнце окончательно рассеяло остатки утреннего тумана. Небо над Бейрутом налилось пронзительной синевой, а лазурь Средиземного моря стала гуще и темнее. Жизнь в городе, несмотря на канонаду, текла по своим безумным законам. На окраинах движение было хаотичным: современные автомобили яростно гудели, сгоняя с дороги стариков на ишаках — призраков ушедшей, неторопливой эпохи. Из порта доносились насмешливые гудки корабельных сирен и пыхтение барж, маневрирующих в гавани.


Во многих кварталах Бейрута кипели ожесточенные бои, но даже там, где над базарами свистели пули, торговцы не умолкали, выкрикивая цены на утренние овощи. Войны в этом городе приходили и уходили, но торговля — вечный двигатель Ливана — не прекращалась ни на секунду.


В это время в подвале под разбомбленным магазином Лейла Самир затаилась под грудой пустых ящиков и вонючих мешков с мусором. Пространство было крошечным, бетонный пол — ледяным. Ноги сводило мучительными суматохами, но она не смела пошевелиться. В подвале были другие люди, и её жизнь зависела от того, останется ли она незамеченной.


Она нашла это убежище, когда силы были уже на исходе. Покрытая серой пылью руин, с запекшимися губами, она буквально ввалилась в подвал и зарылась в ящики, как раненый зверь. Ей отчаянно нужен был сон, но инстинкт выживания был сильнее усталости. Лейла сама расположила коробки так, чтобы ни один случайный взгляд не заподозрил наличие тайника. Только после этого она провалилась в тяжелое забытье.


Её разбудили голоса. Совсем рядом. Сначала, в полусне, услышав родную арабскую речь, она испытала предательское желание обнаружить себя. Это же свои, палестинцы! Акцент, интонации — иностранцу не подделать эти гортанные звуки. Почему бы не выйти? Почему бы не размять затекшие конечности и не попросить помощи?


Но тут в памяти всплыл нищий возле отеля «Сент-Джордж». Тот самый, что взял деньги у Акбара, а через минуту хладнокровно наблюдал, как того избивают боевики христианской милиции. Тот нищий тоже был «своим», палестинцем и добрым мусульманином. Но еще он был голодным.


Снаружи, перекрывая болтовню женщин, по-прежнему доносилась стрельба. Канонада стала реже, но Лейла знала — это дурной знак. Это означало, что активная фаза боя закончена, и по району рыщут мародеры, добивая выживших.


Осторожно раздвинув щель в ящиках, она увидела обитателей подвала: три женщины, одна с маленьким ребенком, и пожилой мужчина. По их одежде было ясно — они не из местных трущоб. Видимо, война застала их в пути из аэропорта в христианский квартал.


Внезапно разговоры стихли. Все головы повернулись к лестнице, ведущей на улицу.


Тишина взорвалась яростным грохотом. Крики, вопли, сухой треск выстрелов. Пули вгрызались в цемент стен, с потолка дождем посыпалась штукатурка. Хаос прекратился так же внезапно, как и начался. В дверном проеме возник мужчина. На его голове небрежно сидела куфия, концы которой свисали на грудь. Его глаза были пустыми, без зрачков, а вместо речи из горла вырывалось безумное хихиканье.


Он был под воздействием гашиша. Лейла видела, что разум покинул этого человека. Стволом винтовки он грубо толкнул одну из женщин. — Брат! — закричал старик, пытаясь заслонить её. — Что ты делаешь? Мы все одной крови! Мы поддерживаем ваше дело!


Удар прикладом в лицо заставил старика захлебнуться кровью. Две женщины с ребенком в ужасе бросились к выходу. Оставшаяся, чье платье боевик разорвал до самой талии, пыталась прикрыть обнаженную грудь. Человек с винтовкой, тяжело дыша, пнул лежащего старика кованым ботинком. Женщина вскрикнула и попыталась бежать, но короткая очередь из АК-47 прошила ей спину.


Она упала прямо на ящики, служившие Лейле укрытием. Цепляясь за уходящую жизнь, умирающая сдвинула коробки.


Лейла встала. Медленно, держа руки по швам. Бежать было некуда — ствол автомата смотрел ей прямо в живот. Мужчина ухмыльнулся, его свободная рука потянулась к промежности. Он подошел вплотную, прижав горячее дуло автомата к блузке Лейлы. — Брат, я работаю на Рабани Саифа, — спокойно произнесла она, глядя ему в глаза. — Если ты тронешь меня, ты пожалеешь об этом.


Он не слушал. Его рука грубо сжала её правую грудь. Лейла выдавила улыбку, облизав нижнюю губу. — Тебе нравится, брат? — Красиво, — прохрипел он, пуская слюну.


Медленно, дюйм за дюймом, она подняла левую руку к пуговицам блузки. Одна, вторая... Затуманенный наркотиком взор боевика сфокусировался на её коже. Когда ствол автомата чуть качнулся в сторону, Лейла мгновенным движением выхватила «Беретту» правой рукой и дважды выстрелила ему в лицо.


ВЕНЕЦИЯ


Операция требовала промежуточной остановки. Парижские банкиры Ребы организовали всё безупречно — вопрос решал «бакшиш», огромная взятка. Человек, который должен был получить конверт, был высокопоставленным сирийским чиновником из посольства в Риме. Ради этой встречи он специально прилетел в Венецию.


В три часа дня Ник Картер, прибывший на частном самолете, уже сидел в плетеном кресле кафе на площади Сан-Марко. Он выглядел как типичный европейский бизнесмен, нервно наблюдающий за парадом туристов.


Контактным лицом был человек по имени Бенджи. Ник отхлебнул крепкий эспрессо, пытаясь унять внутреннее напряжение. Мимо спешил священник в широкой шляпе, группа американок шумно пересчитывала пачки лир. На мгновение Картер ощутил укол сожаления: Венеция была прекрасна. Идеальный город для отдыха, для посещения базилик и стекольных заводов. Он вздохнул и закурил.


— Мсье Вилладам? Николя Вилладам? — раздался тихий, вкрадчивый голос.


Ник поднял глаза. Рядом стоял маленький щеголеватый человечек. Он придвинул стул, устроившись в проходе между столиками. Настоящий Николя Вилладам, мелкий клерк из банка Ребы, внешне похожий на Картера, этим утром был спешно отправлен в Вест-Индию с «особо важным поручением».


— Могу я присесть? — спросил незнакомец. — Да, мсье. — Меня зовут Бенджи. Вам знакомо это имя? — Да. Через Париж.


Бенджи расплылся в широкой улыбке, блеснув золотыми коронками. — Прекрасно, — прошептал он, его глаза забегали. — Выходите отсюда и идите к пристани Гранд-канала, напротив Дворца Дожей. Ищите гондолу с красно-черной кабиной. Лодочника зовут Пьетро. Говорите с ним только по-французски.


Через пять минут Картер уже был у причала. Золотой крылатый лев на колонне собора пробил час. Среди сотен лодок он безошибочно узнал нужную — потрепанную, с клетчатым навесом. — Вы свободны? — позвал он по-французски. — Как ваше имя, синьор? — Вилладам. А ваше? — Пьетро.


Картер шагнул на борт, и гондола плавно отвалила от берега. Они миновали суету Гранд-канала и нырнули в тихий узкий проулок между зданиями. Там, в тени кованых мостиков, их ждала другая гондола — с темно-синим полосатым тентом. — Присоединяйтесь ко мне, мистер Вилладам, — произнес твердый мужской голос из глубины кабины.


Ник перебрался в лодку. В полумраке он увидел атлетичного мужчину с железно-седыми волосами и глубоким загаром. Тот приложил палец к губам, пока гондольер не вывел их обратно на открытую воду. Только тогда чиновник заговорил: — Полагаю, у вас есть для меня конверт?


Картер передал толстый пакет. — Десять тысяч фунтов стерлингов — это серьезная сумма. — Совершенно верно, мсье, — ответил сириец на безупречном французском. — Но и ваши потребности специфичны. Вы хотите легально и безопасно проникнуть в очень неспокойную страну.


Он открыл кожаный портфель и начал передавать Нику бумаги. — Ваша виза с торговой отметкой — это дает право вести бизнес. Письмо о VIP-статусе. Все нужные звонки в Бейрут уже сделаны. Вот разрешение на посадку для вашего самолета: дозаправка и немедленный вылет. Убедитесь, что пилоты это поняли. — Понял.


— И последнее. Письмо о намерениях от вашего руководства в Париже. Картер протянул документ. Сириец, не читая, достал государственную печать Сирии и с тяжелым стуком припечатал документ. Улыбка на его лице стала еще шире. Это был человек дела, который умел отрабатывать бакшиш. — Было приятно иметь с вами дело, мсье.


Гондола мягко ткнулась в причал. Ник Картер, теперь уже официально Николя Вилладам, был готов к прыжку в логово льва.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


На скорости триста миль в час Средиземное море осталось позади удивительно быстро. Вскоре впереди проступила изрезанная береговая линия Ливана. Еще за сто миль до цели пилот начал затяжной спор с диспетчером, который наотрез отказывался давать разрешение на посадку.


Только когда Картер взял микрофон и на безупречном французском зачитал коды своего VIP-статуса, ссылаясь на прямые распоряжения высшего командования в Дамаске, башня капитулировала, выдав недовольное согласие.


Они заложили вираж над городом. Внизу зажигались первые огни, но сумерек было недостаточно, чтобы скрыть масштаб катастрофы. — Чертовски мрачное зрелище, не так ли? — бросил пилот, не отрываясь от приборов.


Картер посмотрел в иллюминатор и молча согласился. «Париж Ближнего Востока» больше не существовал. С города содрали кожу, оставив лишь белые, обглоданные войной кости. Большая часть центра представляла собой жуткий скелет: остовы зданий, выжженные до ломкой белизны тысячами пожаров, некоторые из которых все еще дымились. Это был город без крыш и этажей, с изрытыми воронками дорогами, опутанными упавшими кабелями и заваленными мусором.


Международный аэропорт Бейрута встретил их нагромождением бетона среди пожухлой зелени. На востоке, подобно театральному заднику, возвышались фиолетовые горы, придавая сцене зловещее величие.


Самолет коснулся полосы, на мгновение подпрыгнул и снова опустился, на этот раз окончательно. — Обычная процедура, — пояснил пилот, удерживая машину. — В прошлый раз, когда я здесь был, они не успели убрать все осколки от снарядов.


Едва самолет замедлил ход, ревя реверсом, к ним наперерез выкатил открытый грузовик с солдатами. На его заднем борту красовалась табличка на французском и арабском: «СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ». — Надеюсь, ваши документы действительно так хороши, как вы говорите, сэр, — пробормотал пилот.


К тому времени, как Ник спустился по трапу, его уже плотным кольцом окружили суровые сирийские солдаты с автоматами наперевес. У подножия лестницы его встретил офицер с майорскими значками. Это был смуглый, черноглазый мужчина с тяжелыми, кустистыми усами. Его форма цвета хаки так пропиталась потом, солью и грязью, что казалась окаменевшей. — Документы.


Картер сохранил на лице маску ледяной вежливости и протянул папки. Толстые пальцы майора сомкнулись на бумагах с явным нежеланием. Он просмотрел их, сопровождая чтение нечленораздельным кряхтением, а затем с кривой ухмылкой повернулся к Нику. — В городе сейчас жарко. Идут бои. — Я в курсе. — Вам придется побеседовать с моим начальством из разведки, прежде чем вы получите свободу передвижения по Бейруту. — Я ожидал этого, — солгал Картер, сохраняя спокойствие.


Один из солдат поднес ему блокнот. — Подпишите здесь. — Что это? — Отказ от претензий. Если вас, как иностранца, похитят или убьют в Бейруте, это будет ваша вина. Подписывайте. — Я не буду этого делать, — отрезал Картер. — Подпишешь, или вернешься в самолет. — Я не подпишу, майор, по одной простой причине: эта бумажка даст вам отличный повод застрелить меня в первой же канаве по дороге в город и выйти сухими из воды.


Майор придвинулся вплотную, так что Ник почувствовал запах его несвежего дыхания и дешевого табака. — Мне не нравятся «фаранджи» [иностранцы]. — Какая жалость, — улыбнулся Картер. — А из всех иностранцев я больше всего ненавижу французов, мсье Вилладам. — Мой ответ на это, майор, будет кратким: поцелуйте меня в задницу.


На мгновение лицо офицера налилось багровой кровью. Картер напрягся, готовый перехватить удар, но майор сдержался. Он резко развернулся на каблуках. — Живо за мной.


Поездка в Бейрут напоминала безумное ралли. Восемь раз солдаты в кузове открывали огонь, отвечая на выстрелы снайперов, засевших в руинах. — Они хоть знают, в кого стреляют? — спросил Картер, когда пуля выбила щепу из борта грузовика. — Во всякого, кто стреляет в них, — последовал лаконичный ответ. «Священная война во всей красе», — подумал Ник.


Они остановились у здания с массивной деревянной дверью. Грубо начертанная надпись на арабском гласила: «Полковник Исрам Абдаллах». — Внутрь! — скомандовал майор.


Картер вошел в просторный, почти пустой кабинет. Дверь за его спиной захлопнулась с тяжелым стуком. Он остался один. Наедине со своими мыслями и вопросом: как долго сирийцы намерены держать его в этой клетке? И насколько сложно будет отыскать Лейлу Самир в том хаосе, который он видел из окна грузовика?


Ник беспокойно мерил шагами комнату. Обстановка была спартанской: массивный письменный стол, стоящий под углом к широким окнам, пара неудобных стульев и льстивый портрет президента Сирии на почетном месте. Картер криво усмехнулся, гадая, чей портрет висел здесь пару месяцев назад — Арафата? В Ливане лояльность менялась быстрее, чем погода.


Где Абдаллах? Что его держит? Картер понимал, что это классический прием — заставить гостя томиться в ожидании, ломая его волю. «Ладно, — подумал он. — Будем играть по вашим правилам».


Он подошел к двери и резко дернул её на себя. Коридор был пуст, если не считать охранника, который мгновенно вскинул винтовку, целясь Нику в грудь. Картер знал, что может нейтрализовать солдата за доли секунды, но сейчас нужна была дипломатия. Пока сирийцы у власти, ему нужны были официальные документы для прохода через блокпосты.


— Почему меня здесь держат? — спросил Картер по-французски. Охранник лишь угрюмо покачал головой. Ник повторил вопрос громче, уже по-английски. Солдат огрызнулся и выставил штык вперед. — Я требую объяснений! На каком основании меня задержали? — рявкнул Картер с тщательно отрепетированным французским акцентом. — Назад! — выплюнул охранник.


И тут раздался другой голос. Спокойный, модулированный, на безупречном английском с едва уловимым акцентом. — Вас держат здесь, мсье Вилладам, по двум причинам. Во-первых, я должен лично убедиться в истинных целях вашего визита. А во-вторых, мне нужно понять, не являетесь ли вы частью очередной израильской группы ликвидаторов.


Картер промолчал, но мгновенно узнал этого человека. Полковник Исрам Абдаллах. В досье AX на него была пухлая папка. Ему было за сорок, но выглядел он на тридцать — глава сирийской разведки умел следить за собой. Его лицо было гладким, без единой морщинки стресса. Это был привлекательный мужчина, чья внешность лоснилась от привилегий: от уверенного взгляда карих глаз до безупречного маникюра. Широкие плечи свидетельствовали о регулярных тренировках, а властные манеры — о воспитании в среде потомственной аристократии.


— Полковник Абдаллах? — Он самый.


Абдаллах остановился перед Картером, изучая его с тем же откровенным любопытством, с каким Картер изучал его. Затем коротким, почти брезгливым жестом он отослал охранника. — Пожалуйста, — произнес он мягким голосом священника или врача. — Проходите в кабинет.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


«Вилла Бейрут» представляла собой современное десятиэтажное здание, которое, наряду с соседними постройками, чудом избежало масштабных разрушений гражданской войны. Улица перед ним была заботливо очищена от щебня, а воронки от снарядов — наспех залатаны свежим асфальтом.


Картер вошел в вестибюль, миновав массивную стену из мешков с песком, за которой скрывались посты охраны. У лифтов стоял солдат с автоматом. Очевидно, звонок из офиса полковника Абдаллы возымел действие: охранник лишь коротко кивнул и сам нажал кнопку вызова. Лифт, содрогаясь и издавая предсмертные стоны, медленно пополз вверх. На последнем этаже он замер с хриплым вздохом.


Здесь располагались два пентхауса. На правой двери висела начищенная медная табличка с именем Дауда. По старой привычке Картер открыл дверь осторожно, проскользнул в полумрак квартиры и лишь затем нащупал выключатель.


Тишина.


Убедившись, что в прихожей и гостиной никого нет, он закрыл дверь. Джулиан Дауд умел жить красиво. Гостиная была обставлена с безупречным вкусом: глубокий диван, пара уютных кресел, современная дизайнерская мебель. В спальне Ник зажег лампы, осветив огромную медную кровать под покрывалом из водного шелка и французского кружева. Все здесь кричало о богатстве и сибаритстве. «Это не логово трудоголика, — сухо отметил Картер. — Скорее, будуар похотливого миллионера».


Бросив сумку на кровать, он вернулся в гостиную к бару. Плеснув себе порцию дорожного скотча, Ник приступил к осмотру. Он не сомневался, что ищейки Абдаллы уже перевернули здесь всё вверх дном, но у него был свой взгляд. Гардеробные подтвердили статус хозяина: шелковые костюмы из Парижа, Сэвил-Роу для бизнеса. Гардероб его любовницы был не менее роскошным, но почти на всех вещах красовалась одна этикетка: «Амелия — Бейрут». Картер сделал мысленную пометку проверить этот бутик.


В кабинете его ждало разочарование. Письменный стол был девственно чист. Сейф за картиной с видом на порт Бейрута стоял распахнутым и пустым. «Вот вам и наследство Дауда», — подумал Ник. Бумаги у Абдаллы, наличность — в карманах его солдат.


На столе зазвонил телефон. К удивлению Картера, связь работала. — Жарсе, Париж. Могу я вам помочь? — Симону Бернштейн, пожалуйста.


Симона была не просто главой кредитного отдела, но и ключевым звеном Моссада в Париже. Только она знала правду о Ребе. — Симона, это Вилладам. Я на месте, в квартире Дауда. — Отлично. Завтра будешь в банке? — Да. Скажи, наши знают, что Мари Булар погибла вместе с Джулианом? — Упоминалось нечто подобное. — Полковник Абдаллах утверждает, что она оказалась там по ошибке. Проверь-ка копию завещания Дауда. Интересно, фигурировала ли она там. — Поняла. Сделаю завтра утром.


Картер повесил трубку. Он проверил аппарат на наличие жучков — чисто. Но это ничего не значило: прослушка могла стоять в распределительном щите в подвале. Ник хотел, чтобы Абдаллах слышал этот разговор — это подкрепляло его легенду банковского ревизора.


Он набрал ванну. Душ был сломан, но горячая вода смыла дорожную пыль и напряжение. Развалившись в воде, Ник уже начал погружаться в дрему, когда в гостиной раздался странный звук. Резко сев, он узнал специфическое гудение — второй, секретный телефон.


Обмотав полотенце вокруг талии, Картер бросился в кабинет. Он поднял трубку, сохраняя молчание. — Джулиан? Джулиан, это ты? — раздался женский голос. Картер пошел на риск. — Лейла? — произнес он, делая акцент на «е», как это делали местные.


Последовала быстрая арабская речь. Ник понял лишь слово «да». Его знания языка были слишком скудными — любое слово выдало бы его. Он хмыкнул, несколько раз щелкнул рычагом, имитируя помехи, и разорвал соединение. Если повезет, она решит, что связь барахлит, и, не сумев дозвониться, придет сама.


В это время Лейла Самир пробиралась через темные улицы Бейрута, пропитанные запахом гари. Город казался вымершим. Возле Голубиных скал она едва не наткнулась на сирийский патруль и была вынуждена сделать крюк через ничейную землю.


Она была в миле от Авеню дю Пари, когда решилась выйти на оживленную улицу Хамра. Ей нужен был телефон. У отеля «Коммодор» было много света и солдат, поэтому она пошла дальше. В уличном кафе она нашла работающий аппарат. — Джулиан? — Лейла? — Да, это я. Хашан мертв, если ты еще не знаешь. У меня информация. Буду через час.


Линия затрещала, она услышала какие-то звуки, а затем связь оборвалась. — Черт! — прошипела она. Но в её душе затеплилась надежда. Он жив. Он там. Скоро она скинет с себя этот груз.


Картер наблюдал за входом в «Виллу Бейрут» из ресторана напротив. Он сразу вычислил две группы наблюдения Абдаллы: «Рено» в конце квартала и двое пеших — один у телефона-автомата, другой за столиком кафе.


Он заказал ужин, подкупив метрдотеля двадцатидолларовой бумажкой, чтобы получить столик у окна. Еда была великолепной — лосось, телятина с грибами, клубника — но Картер едва прикоснулся к ней. На улице появились новые люди. Двое вошли в здание и скрылись в комнате охраны.


Стало ясно: телефон Дауда прослушивался. Люди Абдаллы поняли, кто звонил. Значит, сирийцы тоже начали охоту за Лейлой. Прошло два часа. Единственной женщиной, вошедшей в здание, была старуха лет шестидесяти.


Ник расплатился и уже направился к выходу, когда услышал голос официанта, обходящего столики: — Джулиан Дауд! Телефонный звонок для мсье Джулиана Дауда!


Картер не обернулся. Он вышел на улицу, спокойно прикурил и вошел в вестибюль своего дома.


Лейла Самир подошла к зданию со стороны моря. Она перемахнула через стену, скрываясь в кустах у бассейна, и проскользнула в незапертую дверь черного входа. Она игнорировала лифты, поднимаясь по пыльной, заброшенной лестнице. На верхнем этаже она проверила, легко ли выходит «Беретта» из-за пояса под шалью.


У двери Дауда она позвонила раз, другой. Тишина. Она уже собралась уходить, когда заметила край листка бумаги, подсунутого под дверь. В этот момент дверь напротив приоткрылась. В проеме показался старик в шелковой пижаме. — Что вам нужно? — спросил он по-французски. — Я Зена, подруга мсье Дауда... — Где ты была, девочка? — проворчал старик. — Джулиан Дауд мертв. Его убили вместе с его шлюхой. Об этом писали во всех газетах. Уходи.


Дверь захлопнулась. Лейла застыла в шоке. Джулиан мертв. Как? Кем? Теперь она одна. Она вспомнила странный телефонный звонок. Кто-то ответил ей голосом Джулиана.


Она выхватила записку из-под двери, готовая стрелять. Это было нацарапано по-французски: «Лейла, номер 884-112. Дверь не заперта. Жду в Café du Mer через дорогу. Позови меня оттуда. Джулиан. НИК КАРТЕР».


Она осторожно повернула ручку. Дверь поддалась. Сжимая «Беретту», Лейла Самир вошла в пустую квартиру.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Рабани Саиф был в бешенстве. Прошли сутки, а Лейла Самир словно растворилась. Это казалось невозможным — у него были глаза и уши во всех притонах и на всех рынках города. Если она была жива и двигалась, кто-то должен был её заметить. Информаторы доносили, что сирийцы тоже сбились с ног в поисках женщины. Но у них было преимущество — они могли действовать открыто.


Понимая, что время уходит, Саиф решился на крайнюю меру — обратиться к Дитеру Брунсу. Этот бывший восточногерманский шпион, работавший под прикрытием корреспондента, был полезен тем, что знал, кого покупать в сирийской контрразведке. Брунс был омерзительным типом, чью жизнь давно поглотил алкоголь.


Саиф нашел его в захламленной квартире среди пустых бутылок, окурков и объедков. Немец был уже основательно пьян. Когда в дверь постучали условным сигналом, он лишь лениво крикнул со своего кресла, не выпуская стакана из рук. Саиф вошел, запер дверь на засов и навис над Брунсом.


— Ну? — прорычал араб. — Тебе не стоило приходить, — пробормотал Брунс, вытирая пот со лба трясущейся рукой. — Ты пропустил встречу. Какая у тебя информация? — Н-ничего... Я ошибся, — немец попытался отвести взгляд.


Саиф мгновенным движением выбил стакан из его рук. Осколки разлетелись по полу. Брунс неуклюже вскочил, его лицо побагровело от гнева и страха. Он замахнулся, но Саиф, тренированный боец, легко уклонился и нанес короткий, жестокий удар в дряблый живот немца. Воздух со свистом покинул легкие Брунса. Следующий удар — основанием ладони в лицо — обрушил информатора на кофейный столик.


— Довольно! Майн Готт, хватит! — заскулил немец. Саиф пнул его в бок, оседлал стул и схватил Брунса за волосы, заставляя смотреть на себя. — Сирийцы ищут её. И они что-то нашли. Говори, Дитер. Если я узнаю, что ты скрываешь информацию, я вырву тебе язык.


Саиф выхватил из-под куртки пистолет Макарова и засунул ствол в горло немцу, сдавив его челюсть свободной рукой. — У сирийцев в десять раз больше людей, чем у меня. Если они нашли её, я должен быть там первым.


Глаза Брунса расширились. Он знал, что Саиф — безумный фанатик, который не колеблясь нажмет на курок. — Хорошо, хорошо! — выдохнул он, когда ствол покинул его рот. — Она в пентхаусе Джулиана Дауда. С ней француз по имени Вилладам. Но он не банкир, Саиф. Он израильский агент. Сирийцы оцепили здание. Абдаллах ждет, когда еврей убьет женщину, чтобы потом взять его тепленьким.


Саиф выругался и бросил немцу пачку купюр. Тот взглянул на деньги и сплюнул: — И это всё? За мою жизнь? За спасение твоего драгоценного «Плана Джордана»? Ты безумец, Саиф.


Саиф замер у двери. Его взгляд стал ледяным. — Откуда ты знаешь название плана, Дитер? — Я... я слышал... Удар рукояткой пистолета сломал немцу ключицу. Крик боли захлебнулся, когда Саиф снова навис над ним. — Откуда? Кто тебе сказал? Абдаллах? — Да... Абдаллах... — прохрипел Брунс. — Значит, Абдаллах всё знает. И через Дауда эта информация ушла израильтянам.


Брунс не успел ответить. Саиф дважды выстрелил ему точно в центр лба.


В пентхаусе Дауда Картер медленно поворачивал дверную ручку. Он не слышал ни звука, даже дыхания, но интуиция Киллмастера кричала об опасности. Перед уходом он зажег весь свет, но теперь квартира была погружена во мрак, за исключением одной лампы, направленной прямо на вход — классический световой капкан.


Держа руки на виду, Ник вошел в холл. — Лейла Самир? — Четыре шага вперед, — голос был ровным, ледяным.


Он подчинился. — Ты знаешь, что Дауд мертв? — Теперь знаю. Повернись спиной. Сними пиджак.


Картер почувствовал, как петля из толстого шнура — вероятно, сорванного с портьеры — туго захлестнула его локти за спиной, прижимая предплечья к туловищу. — Мы будем говорить или ты просто выстрелишь? — Молчать.


Резкий рывок за трос заставил Ника попятиться. В центре комнаты он услышал скрип стула — она использовала его как подставку. Картер мог бы перехватить инициативу, но он решил играть роль до конца, давая ей ложное чувство превосходства. Она затянула узел на люстре и спрыгнула. Свет включился.


Перед ним стояла женщина с «Береттой», нацеленной ему в живот. Через её плечо висел его собственный плечевой ремень с «Люгером», который он прятал в сумке. Она выглядела измученной: спутанные волосы, грязная, мешковатая одежда, лицо в пыли руин.


— Кто ты? — выплюнула она. — Ник Картер. Агент. — Американец... — она пожала плечами. — Всё одно. — Не совсем. Будучи американцем, я чуть более нейтрален. И мои руки начинают чертовски болеть. — Переживешь. — Послушай, если бы я хотел твоей смерти, ты бы не успела даже взять пистолет. Мне нужно поговорить с тобой о «Плане Джордана», о ракетах и о твоих безумных друзьях.


Это заставило её замереть. — Что с Джулианом? Кто его убил? — Не знаю. Но это точно не израильтяне. — Врешь! Ты работаешь на них. — В какой-то степени. Но если бы я был их «чистильщиком», я бы просто убил тебя сейчас. Без информации, которая в твоей голове, Моссад получил бы фору, чтобы найти ракеты.


Лейла издала короткий, сухой смешок. — Не думаю, что ты сейчас в состоянии кого-то убить. — Тогда это сделают сирийцы. Они окружили здание, Лейла. И они ищут не только тебя, но и Саифа. Израильская ударная группа тоже идет по его следу. И поверь, они найдут его раньше тебя.


Она устало опустилась в кресло. Ствол «Беретты» чуть дрогнул, но Ник не рисковал. — Дауд работал на Моссад с самого начала, — продолжал Картер. — Он сдал план. Израильтяне уже нанесли удары по штаб-квартире Саифа, но промахнулись. — И ты здесь, чтобы остановить меня, — она посмотрела на него с ненавистью. — Да. Но я хочу убедить тебя: этот план — самоубийство. Израиль не отступит. Если ракеты полетят, они просто превратят весь Ближний Восток в пепел. Это не даст палестинцам родину, это даст им общую могилу.


Лейла отвела взгляд. — Его война... — прошептала она. — На войне многое прощается. — Времени нет. Абдаллах внизу. Почему он не ломится в дверь? Может, ждет, что я сделаю за него грязную работу. Что ты ответишь, если я предложу тебе выход?


Ник говорил медленно, взвешивая каждое слово. Он должен был завоевать её доверие. — Если ты скажешь, где ракеты, я их обезврежу. А потом взорву прямо на месте. Без улик Израиль не сможет обвинить арабский мир в ядерном безумии. Всё останется на уровне слухов. — Саиф и Яссар просто начнут сначала... — Генерал Яссар мертв. Его ликвидировали под Дамаском.


Её губы дрогнули. — Евреи очень обстоятельны, не так ли? — Поэтому они и выжили. Ну так что? — А Рабани Саиф?


Ник заставил её встретиться с ним взглядом. — Я должен убить его. — Ты сумасшедший! Ты хочешь, чтобы я помогла убить палестинца? — Если Саиф останется жив, погибнут тысячи других палестинцев. И ты это знаешь.


Прошло пять бесконечных минут. Наконец, Лейла подняла голову. — Как мы пройдем мимо сирийцев? — спросила она совершенно спокойно.


Ник выдохнул. — Сними эту чертову веревку с моих рук, и я всё объясню.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Она замерла в дверном проеме, и Картер невольно залюбовался результатом. Преображение было поразительным. Горячий душ смыл дорожную грязь и следы усталости, а гардероб Мари Булар, который Ник лично перерыл несколько минут назад, завершил образ. Лейла была немного выше и статнее любовницы Дауда, но в данном случае это было даже преимуществом. Лазурно-голубая шелковая блуза и белые льняные брюки сидели на ней так, что любому мужчине было бы чертовски трудно сосредоточиться на изучении ее лица, не отвлекаясь на фигуру.


Его взгляд профессионально скользнул по ее груди. — Бюстгальтер? — коротко бросил он.


Лейла заметно покраснела. — Ни один из тех, что там были, мне не подошел.


— Тогда найди какой-нибудь свитер или легкую куртку. В таком виде ты выглядишь слишком вызывающе и откровенно. И сооруди на голове что-то вроде тюрбана из тех шарфов — нужно спрятать волосы.


Она исчезла в спальне и вернулась ровно через две минуты, набросив верхнюю одежду.


— Вот теперь лучше, намного лучше. Но пока оставь куртку расстегнутой. Нашему старику может быть и за семьдесят, но он прежде всего мужчина, и нам нужно, чтобы он на мгновение потерял бдительность.


Картер в последний раз перечитал записку, которую она написала по его просьбе:


Джулиан,


Ждать тебя здесь стало слишком опасно. Я встречу тебя в вестибюле отеля «Александер» завтра ровно в десять утра.


Лейла.


Ник удовлетворенно хмыкнул, скомкал черновик и швырнул его в мусорное ведро.


— Как вы думаете, этот сирийский полковник купится на такую дешевую уловку? — с сомнением спросила она.


— На какое-то время — безусловно, — ответил Картер, проверяя оружие. — Ну а теперь пойдем, заставим этого маленького француза по ту сторону холла немного понервничать.


Они вышли в коридор. Картер аккуратно запер дверь квартиры Дауда, стараясь не шуметь. Лейла уже стояла у соседней двери. Ник указал на медную табличку с гравировкой — АНРИ РУЯК — и жестом велел ей начинать.


Она кивнула и уверенно нажала на кнопку звонка. Прошла долгая, томительная минута, прежде чем за дверью послышались шаркающие шаги и она приоткрылась на длину страховочной цепочки.


— Простите, месье Руйяк? — мягко спросила Лейла.


— Да, это я. Что вам угодно в такой час? — послышался настороженный голос.


— Я представляю ЮНЕСКО, месье. Я понимаю, что уже поздно, но руководство поручило нам в экстренном порядке опросить всех французских граждан, остающихся в Бейруте в связи с обострением ситуации...


— Я не уверен, что это сейчас уместно... — начал было он.


Лейла, не давая ему договорить, подалась вперед. В узкую щель двери он увидел её глубокое декольте, в котором при движении едва удерживалась тяжелая грудь. — Но вы ведь француз, не так ли, месье? Нам очень нужна ваша помощь...


— Да, француз, но...


— Я просто хотела бы поговорить с вами всего несколько минут, чисто формально...


Дверь на мгновение закрылась — Картер услышал благодатный звук снимаемой цепи. Как только створка снова начала открываться, Ник, не теряя ни доли секунды, навалился на нее всем своим весом, упершись плечом.


Маленький человек вскрикнул от испуга, но его хлипкое сопротивление было ничем против стальных мышц Картера. Прежде чем бедняга успел сообразить, что происходит, его буквально внесло обратно в гостиную, где он бесцеремонно приземлился на собственный диван.


— Месье Руйяк, — голос Картера звучал холодно и властно. — Мы два очень отчаянных человека. Нам нужна ваша помощь, чтобы выбраться из этой страны. Если вы будете делать в точности то, что мы говорим, вам не причинят вреда. Вы меня понимаете?


Лицо француза стало бледнее полотна, он начал судорожно хватать ртом воздух, явно находясь на грани сердечного приступа.


Заметив это, Лейла быстро среагировала. Она наклонила его голову к коленям, чтобы обеспечить приток крови, и одновременно приблизила свои губы почти к самому его уху. Она заговорила тихим, успокаивающим, почти знойным шепотом, который мог бы усмирить кобру.


— Спокойнее, сударь, дышите ровно. Всё будет хорошо. Просто расслабьтесь. Мы не причиним вам боли, обещаю.


Она продолжала ворковать, пока дыхание старика не выровнялось, а на бледные щеки не начал возвращаться румянец. После этого Лейла осторожно уложила его поудобнее на подушки дивана и нежно погладила по лицу.


— Вот и отлично, месье. Вы здесь один?


— Я один, — прохрипел он, едва заметно кивая голосом, полным дрожи.


— Вам сейчас лучше?


— Д-да... кажется.


— Хорошо, очень хорошо, — проворковала она и, оставив его, подошла к Картеру, который караулил у двери.


— Справишься с ним? — вполголоса спросил Киллмастер.


Она уверенно кивнула: — Он будет вести себя смирно и развлекать меня столько, сколько потребуется.


— Номер у тебя?


— Да, — подтвердила она. — Условный сигнал: звонок три раза — сброс, затем два раза — сброс.


— Правильно. Не звони мне, пока не будешь абсолютно уверена, что люди Абдаллы обыскали квартиру Дауда и ушли.


— Абдалла наверняка оставит наблюдателей в вестибюле или на улице.


Картер усмехнулся, бросив взгляд на притихшего француза: — Вот для этого нам и нужен наш старик, понимаешь?


Киллмастер еще раз прокрутил в голове детали телеграммы француза с номером телефона и бесшумно выскользнул за дверь. Он дождался, пока за его спиной лязгнула дверная цепь, и только после этого направился к лифту.


Выйдя на улицу, он сразу заметил наружку и решил устроить им небольшую встряску. По их суетливым движениям Ник понял, что инструкции Абдаллы не предусматривали варианта, при котором он выйдет из здания в одиночку. Один из наблюдателей, сидевший в радиомашине, в панике пытался спрятать микрофон за развернутой газетой. Картер, не оборачиваясь, повернул налево на Авеню дю Пари, задав быстрый, энергичный темп. За ним следовали двое пеших «хвостов», а старенький «Рено» промчался на полквартала вперед и притормозил у обочины, возобновив слежку.


Он дошел до отеля «Финисия Интер-Континенталь», поднялся по широким ступеням и вошел в вестибюль. «Финисии» досталось больше других — израильские снаряды и фосфорные бомбы оставили на здании тяжелые шрамы. Но теперь, хотя верхние этажи были законсервированы, завалы у главного входа уже расчистили, и часть отеля функционировала.


Было чуть за полночь. Где-то далеко на юге глухо ухала артиллерия, но огромный салон отеля был ярко освещен, и внутри вовсю кипела жизнь.


Картер краем глаза заметил, что его пеший преследователь вошел следом и застыл у дверей, делая вид, что изучает афиши.


В баре Ник заказал порцию виски, не сводя взгляда с парадного входа. Он предположил, что «номер два» сейчас обходит здание, проверяя черные выходы, — и это было именно то, что ему требовалось подтвердить.


Допив напиток, он вернулся в вестибюль и направился к стойке регистрации.


— Месье? — вежливо обратился клерк.


— Доброй ночи. Я знаю, что время позднее, но мне нужно уехать на рассвете. Можно ли обменять немного валюты? — пока он говорил, рука Картера небрежно скользнула по полированной столешнице. Когда он её убрал, на дереве остались лежать две двадцатидолларовые купюры.


Улыбка клерка мгновенно стала шире. — Я думаю, мы сможем вам помочь, месье. Не могли бы вы пройти сюда, к кассе?


Картер обошел стойку. Его «хвост» у входа выглядел откровенно нелепо, пытаясь спрятаться за газетой, но главное — касса находилась в мертвой зоне для его обзора.


— Доллары на бейрутские фунты, месье?


— Нет. На самом деле я направляюсь в Италию. У вас найдутся лиры? Наличными, желательно мелкими купюрами — примерно на триста долларов.


Сотрудник отеля едва сдержал смешок: — Месье, триста долларов мелкими лирами? У вас есть запасной чемодан для такой пачки?


Картер в тон ему рассмеялся: — Просто хочу напоследок почувствовать себя по-настоящему богатым человеком.


Мужчина пожал плечами и принялся методично отсчитывать банкноты. Процедура заняла почти двадцать минут, и когда Картер наконец вышел на улицу, его карманы были буквально набиты деньгами.


Он прошел около десяти кварталов на юг до улицы Хамра. Здесь было многолюдно и шумно. Потоки людей двигались в обоих направлениях, время от времени сталкиваясь у светофоров и образуя плотные пробки из тел, пока движение снова не восстанавливалось.


Ник повернул налево, двигаясь небрежной походкой. Он был уверен, что оба преследователя следуют за ним по пятам. Человек Абдаллы на седане, скорее всего, безнадежно застрял в заторах в паре кварталов позади.


Здесь, южнее, грохот ракет и минометов стал тише. «Наверное, устроили перерыв на полночный перекус», — иронично подумал Картер, заприметив подходящее кафе.


Он вошел внутрь, заказал выпивку и стал ждать. Через три минуты в дверях показался один из преследователей — он сел за столик в дальнем углу. Второй остался караулить на тротуаре снаружи.


Как только Картер увидел, что злополучный седан наконец продрался сквозь пробки и припарковался на противоположной стороне улицы, он начал действовать.


Выскочив из кафе, он резко свернул на запад и припустил бегом. Наблюдатели явно не ожидали такого рывка и потеряли как минимум минуту на замешательство. Водитель седана вообще оказался застигнут врасплох — на узкой улице он не мог развернуться достаточно быстро.


Вылетев на освещенный участок, где между ним и преследователями образовался затор из густой толпы, Картер буквально нырнул в самую гущу людей. Оказавшись с другой стороны человеческого узла, он остановился и начал что-то громко кричать на французском. Одновременно с этим он профессиональным движением выбросил в воздух пачки итальянских лир. Купюры, подхваченные ветром, закружились над головами, плавно опускаясь на тротуар и в руки прохожих.


Через мгновение улица превратилась в зону боевых действий за наживу. Мужчины, женщины и дети, обезумев, бросились ловить деньги, создавая непроходимую свалку.


К тому времени, когда двое преследователей попытались прорваться сквозь эту живую стену, Картер уже скрылся в темном переулке. Он прошел зигзагом через несколько дворов, пока не выбрался к району старого здания парламента.


— Куда едем, месье? — спросил водитель, когда Картер запрыгнул в маршрутное такси.


— На восток, — бросил Ник. — Высадите где-нибудь на Авеню Шарля Хелу.


Его целью была доктор Рене Саисс — запасной связной израильской разведки в Бейруте. Её резиденция и кабинет располагались в старинной вилле на холмах, сразу за восточной окраиной города. Это было далеко от маршрута такси, но крюк того стоил — отследить его путь теперь было практически невозможно.


Картер нажал на кнопку звонка у массивных ворот. Дверь открыла служанка в классическом накрахмаленном чепце и крошечном фартуке поверх строгого черного платья.


— Мне нужно видеть доктора Саисс.


— Прием окончен, месье. Почти час ночи. Я могу передать ей ваше имя, если вы один из её постоянных пациентов.


— Как вас представить?


— Вилладам. Николас Вилладам. Уверен, она поймет, о чем речь. Это крайне срочно. Она должна меня принять.


Служанка отступила, приглашая его войти, и с дразнящим шорохом тафты проводила его в фойе. — Un moment, s'il vous plaît (Одну минуту, пожалуйста).


— Oui.


Она исчезла за двойными дверями.


Картер огляделся. Интерьер буквально кричал о богатстве и вкусе. Стены украшали подлинники современного искусства: здесь была грубая, первобытная мощь Руо, изящные женщины с лебедиными шеями кисти Модильяни и строгая геометрия Мондриана. Всё это великолепие словно парило над морем драгоценных старинных восточных ковров.


Похоже, пока Бейрут методично превращали в руины, дела у доктора Рене Саисс шли превосходно.


Его заставили ждать ровно столько, сколько требовалось, чтобы гость успел впечатлиться обстановкой. Наконец послышался мягкий стук каблуков, и в комнату вошла ослепительная платиновая блондинка.


Она выглядела так, будто её кожа была покрыта золотой пылью и усыпана невидимыми бриллиантами. Высокая, статная, с той холодной, отстраненной красотой, которая присуща только очень уверенным в себе женщинам. На ней было черное платье строгого покроя, достаточно короткое, чтобы подчеркнуть идеальные ноги. Она заговорила на безупречном французском с едва уловимым, очаровательным акцентом. Несмотря на внешнюю холодность, от неё исходил тонкий аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом свежевымытой кожи.


— Месье Вилладам? Сюда, прошу вас.


Её кабинет больше напоминал частную галерею, обставленную изысканной мебелью из мягкой кожи. Она указала на антикварное кресло на тонких ножках, стоявшее перед таким же изящным столом того же периода, и сама села напротив. На столе перед ней лежала массивная бухгалтерская книга в богатом кожаном переплете. Она открыла её.


Из недр гроссбуха она извлекла половинку купюры в пятьсот франков и небрежно бросила её на стол. Картер привычным движением отстегнул каблук правого ботинка, достал вторую половину и аккуратно совместил края. Совпадение было идеальным.


— Да. Простите за поздний час, доктор, но обстоятельства сложились так, что ваши услуги нужны мне немедленно. Я полагал, вы свяжетесь со мной раньше.


— Всякое случается, — сухо парировала она. — У нас в распоряжении только два абсолютно надежных человека. Боюсь, на женщину, которая должна была вам помогать, мы собрали совсем мало информации.


Картер пренебрежительно махнул рукой: — Это уже неважно. Она со мной.


Холодная маска на лице блондинки сменилась одобрительной улыбкой. — Вы действуете даже эффективнее, чем обещали в Париже.


— Удача, по большей части удача, — ответил он. — Теперь к делу. Мне нужен грим, чтобы затемнить кожу, усы, куртка и кепка — максимально похожие на те, что носят местные водители такси.


— Это не проблема. Что еще?


— Машина такси.


Она даже бровью не повела. Картер кратко изложил ей ситуацию и свой план по эвакуации Лейлы Самир из Виллы Бейрут. Когда он закончил, она грациозно поднялась.


— Спиртное в угловом шкафу. Помогите себе сами, я вернусь через несколько минут.


Картер налил себе бренди и едва успел его допить, как она вернулась.


— Садитесь сюда. Я займусь вашим лицом. Думаю, усы — отличная идея, они полностью изменят контур рта.


Ник скинул куртку и устроился в кресле под яркой лампой. — Кипр на связи?


— Да. Мы связывались буквально час назад. У них всё готово. В частной зоне порта стоит катер «Норивада».


— Это у перекрестка? — уточнил он.


— Именно так, четвертый пирс. Капитан — Аббас Томал. Он доставит вас к грузовому судну, которое дрейфует в пятнадцати милях от берега. Всё необходимое для перехода находится в этом портфеле на моем столе.


Через пятнадцать минут из зеркала на Картера смотрел совершенно другой человек — типичный ливанский таксист.


Внезапно на столе зазвонил телефон. Оба замерли, считая гудки. Три звонка — тишина. Затем еще два звонка — и тишина.


— Это она, — прорычал Картер.


Он поднял трубку, Лейла ответила мгновенно. — Как обстановка?


— Их нет уже минут двадцать, — доложила она. — Кажется, они не стали оставлять засаду в квартире Дауда.


— Отлично. Старик готов?


— Одет и ждет.


— Он понимает свою задачу?


— Он согласился сотрудничать. Я пообещала ему, что мы высадим его через несколько кварталов целым и невредимым.


— Хорошо. Выходите в вестибюль ровно через тридцать минут. Ведите себя уверенно, как будто вы здесь хозяйка. Идите по служебному проезду к Авеню дю Пари. Я буду ждать через дорогу во главе очереди такси перед рестораном.


— Какая машина? — спросила она.


Картер прикрыл трубку ладонью и вопросительно взглянул на доктора Саисс.


— «Рено Двенадцать». Без шахматной полосы, — подсказала та. — Бледно-красного цвета, на левом заднем крыле большая вмятина.


Отсутствие «шашечек» означало, что машина принадлежит спецслужбе или имеет особый допуск, позволяющий беспрепятственно проезжать в аэропорт и закрытые зоны порта. Картер передал описание Лейле.


— Мы едем в аэропорт? — уточнила она.


— Нет. Жди через тридцать минут.


Он повесил трубку и рывком натянул плечевую кобуру. Поверх нее Ник надел потертую темную кожаную куртку. Он привычно проверил механизм «Люгера», убедился, что патрон в патроннике, и вернул пистолет на место. Из портфеля он достал три запасные обоймы и распределил их по карманам.


— Паспорта и маячок? — спросил он.


Доктор Саисс кончиком ярко-малинового ногтя нажала на скрытый шов в подкладке портфеля. Две кожаные полоски разошлись, открывая потайное отделение. Она извлекла два паспорта и крошечное передающее устройство — «жучок».


Картер привычным движением вмонтировал маячок в полость каблука правого ботинка. — На сколько хватит заряда?


— Двадцать четыре часа гарантированной передачи.


Ник кивнул. Этот крохотный прибор станет его пропуском на борт — люди на грузовом судне увидят сигнал и не будут тратить время на допросы, а сразу примут их.


Он бегло проверил паспорта, которые должны были обеспечить им проход через сирийские патрули в порту. Документы были выполнены мастерски: потертые обложки, куча иностранных виз и четкий штамп о въезде в Бейрут двухнедельной давности. На слегка размытых фотографиях угадывались Картер и Лейла под именами Томаса и Фатимы Лодж. Томас — уроженец Лондона, Фатима — Каира. К паспорту Лейлы было приложено свидетельство о браке, выданное лондонским бюро регистрации семь лет назад.


— Отличная работа, — признал Картер.


— У меня наверху в кабинете монитор слежения. Как только вы выйдете в открытое море, я передам сигнал на Кипр.


— Спасибо за помощь, доктор.


Она тонко улыбнулась: — Будем надеяться, что это наша последняя встреча.

— Согласен, — буркнул Картер и направился к выходу, где его уже ждало красное такси.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Движение на улицах заметно поредело — это касалось и автомобилей, и редких пешеходов. Тем не менее, людей было еще достаточно, чтобы одинокая машина или прогуливающаяся пара не привлекали к себе лишнего внимания патрулей.


Картер притормозил «Рено» в квартале от ресторана, сохраняя дистанцию. Он закурил сигарету и оставил её свисать из угла рта, приняв вид типичного небрежного таксиста. Козырек кепки он надвинул на самые глаза. Из-под него он внимательно, по-звериному изучал широкие стеклянные двери дома «Вилла Бейрут» и просматривал каждый метр улицы, разделявшей здание и ресторан.


Он кожей чувствовал, что люди полковника Абдаллы где-то здесь, затаились в тенях, но визуально обнаружить их пока не удавалось.


Ник взглянул на часы: до назначенного времени оставалось ровно две минуты.


В этот момент тоненькая, как мышка, женщина в бесформенном черном платье, плотных черных чулках и туфлях на низком каблуке внезапно просунула голову в открытое пассажирское окно. Её голос, высокий и пронзительный, как треск тростинки, заполнил салон. Картер лишь недоуменно пожал плечами — он не понимал ни слова из того, что она тараторила на местном диалекте. Она заговорила снова, еще быстрее, отчаянно размахивая руками, и потянулась к ручке задней двери. Картер молниеносно перегнулся через сиденье и заблокировал замок.


Женщина снова высунулась в окно и принялась осыпать его бранью.


Тогда Картер перешел на французский, вложив в голос всю грубость, на которую был способен: — Я нанят на всю ночь, ты, толстая кляча, костлявый мешок! Проваливай!


Он включил первую передачу и «Рено» медленно покатился вперед. Десять секунд до старта. Старуха резко выругалась ему вслед, но всё же засеменила дальше по дороге.


И тут из дверей многоквартирного дома показались маленький француз и Лейла Самир. Мужчина выглядел воплощением нервного срыва, но всё же держался на ногах. Лейла играла свою роль безупречно: плечи развернуты, голова гордо поднята, взгляд устремлен прямо перед собой — настоящая господина со своим слугой.


Едва их ноги коснулись бордюрного камня, Картер ювелирно подкатил такси к самому краю тротуара. Наклонившись, он щелкнул замком. Лейла буквально впихнула француза на заднее сиденье и мгновенно запрыгнула следом.


Картер обнулил флажок на счетчике, давая газу.


— Нашла их? — коротко бросил он через плечо.


— Да, — отозвалась Лейла, — двое торчали прямо в холле. Не думаю, что они не обратили на нас внимания, хотя и старались не смотреть. Как на улице?


Картер снова пожал плечами: — Если засада и была, я их не засек.


Он резко повернул направо на ближайшем крупном перекрестке, проехал половину квартала и нырнул на стоянку отеля «Холидей Инн». Машина проехала в самую глубь двора и замерла у мусорных контейнеров в глухом тупике.


Одним плавным движением Ник выбрался из-за руля и распахнул заднюю дверь. — Вон! Живо!


Француз сидел неподвижно, не в силах пошевелить ни мускулом. Пот крупными каплями катился по его лицу. Лейла толкнула его в спину, а Картер дернул за рукав. Месье Руйяк буквально вывалился из машины и остался сидеть на асфальте, привалившись спиной к вонючему мусорному баку.


— Посиди здесь пятнадцать минут, — приказал Картер. — Не дергайся, не ори, и с твоей головы не упадет ни волоса. Понял?


Последовал слабый, почти незаметный кивок.


Ник запрыгнул на водительское место и вырулил со стоянки. Он взял курс на юг к Рю Блисс, затем повернул на восток. Он двигался по ней, пока не пересек старую «Зеленую линию», когда-то служившую границей между Восточным и Западным Бейрутом. Всё это время Картер не отрывал взгляда от зеркала заднего вида. На площади Мучеников он выехал на кольцевую развязку, намереваясь снова повернуть на север, к Авеню дю Пари.


Но выполнить маневр не удалось. Юркий «Фиат» нагло вклинился в поток и подрезал его, вынуждая продолжить движение на восток. В тот момент невозможно было понять — была ли это случайная дорожная наглость или намеренная блокировка.


Спустя два квартала сомнения отпали. «Фиат» продолжал идти по кругу, не отставая. А еще через квартал к ним присоединился тяжелый седан «Ситроен».


Лейла, молчавшая всё это время, наконец спросила: — Что происходит?


— Пока не могу сказать точно. Две машины на хвосте. Но если это охота, то это люди Абдаллы.


Она ловко перебралась на переднее сиденье. — Как мы можем быть уверены? — спросила она, то и дело оглядываясь назад.


— Есть только один способ проверить, — пробормотал Картер. Он переключился на пониженную передачу, но старый движок «Рено» отозвался лишь натужным воем.


«Ситроен» легко обошел маленькую машину и прибавил скорости. «Фиат» же, напротив, приотстал. Картер мгновенно просчитал их тактику: малая машина, скорее всего, уйдет на параллельную улицу, чтобы отсечь им путь на следующем перекрестке.


Он вдавил педаль газа в пол. Машину затрясло, она раскачивалась из стороны в сторону, жестко считая каждую выбоину. Навстречу несся тяжелый автобус. Картер использовал его как щит, притираясь к нему боком, чтобы не дать «Ситроену» поравняться с ними.


— Мы проехали порт, — заметила Лейла, и в её голосе послышалось напряжение.


— Знаю, — бросил Картер, а затем искоса взглянул на неё. — А кто сказал, что мы направляемся именно в порт?


Она ответила не задумываясь: — Вы сами сказали мне по телефону, что мы не поедем в аэропорт.


Технически она была права — он именно это и сказал. Впрочем, сейчас у него не было времени на лингвистический анализ их разговора.


Они вырвались на открытую дорогу, уходящую в холмы прочь от побережья. В зеркале царила кромешная тьма, но Ник был готов поставить свою жизнь на то, что «Ситроен» висит у них на хвосте с выключенными фарами. Дорога впереди неизбежно должна была петлей вернуться к морю и набережной. «Десять к одному, — подумал он, — именно там нас и поджидает "Фиат"».


Путь пролегал через нищие кварталы и лачуги; в такой час здесь не было ни души. Спустя пять минут бешеной гонки на прямом участке Картер снова бросил взгляд в зеркало. В этот раз там на мгновение полыхнули две яркие точки. Он заложил крутой поворот, машину потащило боком, покрышки взвизгнули. На следующем ровном отрезке огни снова погасли — преследователи шли под прикрытием рельефа, но шли очень быстро.


Ник вошел в следующий поворот, почти не касаясь тормоза, борясь с рулевым колесом, пока резина яростно цеплялась за асфальт. Затем — затяжной подъем. Он прошел его в гоночном стиле, широко вынося машину на встречную полосу в надежде, что там никого нет. Теперь, за пределами досягаемости его дальнего света, впереди что-то начало вырисовываться. Но как далеко? «Ситроен» сзади неумолимо сокращал дистанцию.


На следующем вираже Картер резко пошел вниз. Шины стонали от нагрузки, но выжать из «Рено» больше было невозможно. Времени искать боковую дорожку не осталось. Противник собирался либо идти на таран, либо открывать огонь, как только поравняется.


Следующие несколько секунд превратились в калейдоскоп событий. Картер так резко ударил по тормозам, что его едва не выбросило через лобовое стекло — ремень больно впился в плечо. «Рено» занесло, машина практически встала на нос, замирая в облаке пыли.


Но массивный «Ситроен» по инерции пролетел мимо. Прямо впереди был «слепой» угол. Слишком близко, слишком внезапно — тяжелая машина на такой скорости просто не могла вписаться в вираж. Она начала крениться, теряя управление.


Грохот удара разорвал ночную тишину.


Каким-то чудом водитель «Ситроена» сумел частично стабилизировать машину. Искры фонтаном брызнули из-под крыла, когда металл пропорол ограждение, и огромный кузов развернуло поперек дороги. Водитель был чертовски хорош — это Картер признал сразу.


Руки Киллмастера летали над органами управления: он уже разворачивал «Рено», чтобы рвануть в обратную сторону.


Через плечо Лейлы он увидел, как из «Ситроена» выскакивают люди, возбужденно размахивая руками.


Тем временем огни второй машины уже показались на гребне холма за ними.


— Это «Фиат», — прошипел Картер. — Держись, сейчас я его объеду!


— Нет!


Прежде чем Картер успел среагировать, Лейла рванулась вперед, выключила зажигание и рывком выдернула ключи.


Двигатель «Рено» на передаче дернулся, протащил машину еще пару футов и с глухим стуком заглох.


— Черт бы тебя побрал! — заорал Картер, разворачиваясь к ней всем телом.


Но Лейла уже крепко держала свою «Беретту» обеими руками. Ствол замер в нескольких дюймах от его переносицы.


— Дерьмо... — прорычал он, осознание ударило в голову. — Саиф?


Она коротко кивнула. Её голос был твердым: — Я не могла позволить тебе убить моих братьев...


Остального он уже не слышал. Чьи-то сильные руки рванули дверцу и вытащили его из машины. Ник попытался ударить наотмашь, но тяжелый удар в основание черепа отправил его в глубокую, липкую темноту.


Картер пришел в себя от звука резких, раздраженных голосов.


Двое, а может и трое мужчин о чем-то яростно спорили неподалеку. С другой стороны слышался голос Лейлы Самир — она явно защищала свою позицию.


Он осторожно приоткрыл один глаз. Оказалось, он лежит на полу автомобиля — судя по отделке, того самого «Ситроена». В окне были видны звезды. Они двоились и расплывались, но по их положению Картер понял, что машина движется на юг. Судя по отсутствию огней городов и звуков канонады, он пробыл в отключке больше часа. На груди ощущалась неприятная тяжесть. Скосив глаза, Ник увидел, что это нога одного из охранников.


Стрельбы больше не было слышно. Окна были опущены, в салон задувал горячий песок, неприятно жаля кожу. Картер невольно закашлялся, и тут же сверху раздался издевательский смех.


— Эй, Лейла, твой благодетель очнулся!


Над ним наклонилось лицо. Голова и подбородок были скрыты традиционной куфией. — Ах, фанги (чужеземец), надо же, ты живой.


Картер дернулся, пытаясь сменить позу, но тут же получил чувствительный удар ботинком в бок.


«К черту всё», — подумал он и позволил сознанию снова соскользнуть в спасительное забытье.


Путешествие на полу машины казалось бесконечным. Время утратило всякий смысл. Когда машина наконец замерла, он понятия не имел, сколько миль они преодолели.


Его не особо заботило, что будет дальше. Раскалывающаяся от боли голова и ноющие ребра поглощали всё внимание. Вспышками он слышал новые мужские голоса. Его куда-то несли сквозь череду света и теней, и каждое движение отзывалось новой волной боли.


Свет окончательно растворился в мерцающих пятнах под закрытыми веками, сменившись полной тьмой. Возможно, он спал или снова терял сознание. Он лишь смутно ощущал, как время тягуче течет сквозь жару и мрак, окружавшие его. Однажды кто-то вошел, грубо разжал ему челюсти и влил немного воды. Он хотел выплюнуть её, но жажда победила — он жадно сглотнул несколько глотков. Чей-то ворчливый голос пожаловался на его состояние, но Картер не узнал говорившего. После этого наступила долгая полоса одиночества в душном, раскаленном пространстве.


Когда он наконец пришел в себя окончательно и смог мыслить рационально, первым делом он почувствовал запах еды. У него тут же скрутило желудок.


Ник обнаружил, что лежит на узкой койке. Попытавшись сесть, он понял, что его запястья и лодыжки намертво привязаны к четырем углам кровати. Он мог приподняться лишь на пару дюймов — позиция была крайне неудобной и унизительной.


Судя по обстановке, он находился в какой-то лачуге или дощатом навесе. Яркий солнечный свет пробивался сквозь щели в стенах и через старый, выцветший зеленый абажур, натянутый на единственное окно.


Дверь скрипнула, и вошла Лейла. Она сменила гражданское платье на пятнистую зеленую форму. На бедрах висел патронташ, за плечом — тяжелый автомат. В одной руке она держала кружку, от которой шел густой аромат крепкого кофе по-турецки.


— Ты проснулся.


— Более или менее, — прохрипел Картер.


— Как ты себя чувствуешь?


— Как кусок дерьма. Но я всё еще жив — и явно не благодаря твоим стараниям.


Она посмотрела на него долгим, холодным взглядом. — Я не могла позволить тебе убить моих братьев по оружию. — Она подошла ближе. — Вот кофе. Если дашь слово, что не выкинешь никаких фокусов, я развяжу одну руку, чтобы ты мог попить.


Картер встретился с ней взглядом и не отводил его. Лейла первой моргнула и посмотрела в сторону.


— Ну так что?


— Почему бы и нет? — бросил он. — Планов на побег в ближайшие пять минут у меня всё равно нет.


Она поставила кружку на пол и развязала веревку на его левом запястье. Как только рука освободилась, Лейла быстро отступила назад. Картер начал медленно сгибать кисть, восстанавливая кровообращение.


— Отлично, — прорычал он. — Сигарета есть?


— Да. Я поймал... то есть, ты поймал такси. — Это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта.


— Ты ведь позвонила им из квартиры старика, да? Пока кто-то из них был на связи, чтобы передать моё сообщение. Так?


Она молча зажгла сигарету и пустила её по полу в его сторону. Картер свободной рукой поочередно тянулся то к кофе, то к сигарете.


— Рабани оставит тебя в живых, — тихо сказала она.


— С чего бы это?


— Когда мы доберемся до ракет и подготовим их, тебя доставят к израильской границе и отпустят. Вместе с нашими требованиями.


Картер издал короткий смешок: — Господи, Лейла, я думал, в тебе есть хоть капля здравого смысла. Всё кончено. Ваша затея провалилась, даже не начавшись. Неужели ты не видишь?


Она резко выпрямилась. — Ты допил кофе?


— Да. Но я голоден как волк.


— Еда скоро будет. Верни руку в исходное положение.


Он подчинился. Когда она наклонилась, чтобы снова привязать его к раме, он внезапно перехватил её запястье. Хватка была стальной. Он не дергал её и не пытался выкрутить руку — он просто держал её, заставляя слушать.


— Если вы позволите этому маньяку продолжать, мы все покойники, — прошипел он.


— Израильтяне будут вынуждены вести переговоры...


— Черт возьми, да они скорее сотрут это место с лица земли!


— Отпусти мою руку.


Он разжал пальцы, и она молча затянула узел. Проверив крепость веревки, Лейла направилась к двери.


— Лейла...


Она помедлила у самого порога. — Что?


— Где мы находимся?


— Недалеко от Рашайи, у подножия Джебель-аш-Шейха.


«Примерно в пятнадцати милях от восточной границы с Сирией», — мгновенно высчитал Картер. — Ясно.


— С наступлением темноты мы пересечем горы и уйдем в Сирию, а затем двинемся на юг. Если будешь вести себя тихо, Саиф тебя не тронет.


Она вышла и заперла дверь на замок.


Картер посмотрел на свои ноги. Маячку в его каблуке оставалось жить около двенадцати часов. Он гадал, каков радиус его действия в этой гористой местности. Было невыносимо жарко.


Ник впал в тревожную дремоту. В полдень ему принесли еду — двое рослых, широкоплечих мужчин с густыми бородами и шрамами на руках. Опять одна рука была освобождена ровно настолько, чтобы он мог есть. Закончив, они без единого слова привязали его обратно и ушли.


В сумерках дверь снова открылась. В комнату вошел сам Рабани Саиф. Картер узнал это мрачное, изможденное лицо мгновенно — в штаб-квартире AX в Вашингтоне в его досье было больше десятка отличных снимков этого человека.


Следом за Саифом вошла женщина. Картер предположил, что это Юши Нур — высокая, статная, с правильными, даже красивыми чертами лица. Она заняла позицию у двери, демонстративно взвела курок АК-47 и направила ствол на пленника.


Саиф подошел вплотную к койке. Из складок бедуинской одежды показался нож. Двумя резкими движениями он перерезал веревки на запястьях Картера. После этого он присел на корточки прямо перед Киллмастером. Рабани закурил две сигареты и одну протянул Нику.


— Если не считать того, что рассказала Лейла, мне плевать, кто ты такой. Мне всё равно, поэтому я не собираюсь тебя допрашивать.


Картер глубоко затянулся, чувствуя, как табак дерет горло. — Возможно, я бы тебе всё равно ничего не сказал.


Черные глаза Саифа блеснули, оценивая собеседника. — Наверное. Лейла говорила о твоих философских рассуждениях в квартире Дауда. Ты кажешься человеком рассудительным. Я тоже считаю себя таковым. Я не шиит из «Хезболлы». Я не целую руки, которые подтирают задницу мулле.


Он сделал паузу, попыхивая сигаретой, будто ожидая реакции. Картер молчал. Рабани глубоко затянулся в последний раз, раздавил окурок каблуком и продолжил:


— Я сражаюсь не за религию и не за лидеров, которые жируют в чужих странах. Я борюсь за себя и за свою гордость. Я говорю тебе это, Картер, чтобы ты понимал: я намерен довести до конца то, что вы называете «Планом Джордана». Понимаешь?


Картер затушил свою сигарету и перевел взгляд на женщину у двери. — Вы Юши Нур?


— Я, — коротко ответила она.


— И Рабани Саиф — ваш человек?


— Юши Нур, — спокойно произнес Картер, — я не думаю, что вы безумны. Думаю, безумен ваш мужчина.


Саиф усмехнулся; из его мощной груди вырвался низкий рокот. — Она вполне готова умереть, Картер. Мы все готовы. У меня здесь нет союзников, кроме них.


Картер повернулся к присевшему арабу и подался вперед: — Ты сумасшедший, ты это знаешь?


Тот кивнул: — Возможно. Вполне возможно.


Он резко встал и щелкнул пальцами. В комнату вошел боец и бросил на кровать охапку одежды.


— Выезжаем сразу после заката. Наденешь это — будешь выглядеть как бедуин, как и все мы. Мы пойдем через горы. Мы не можем тебя связать, потому что любой пастух или фермер, завидев нас, заподозрит неладное и сообщит друзам, которые контролируют этот район. Понимаешь?


— Понимаю.


— Если мы кого-то встретим и ты попытаешься бежать или хотя бы крикнуть — ты умрешь на месте. Я ясно выразился?


— Вполне, — буркнул Картер.


— Вот и хорошо. — Саиф на мгновение положил тяжелую ладонь на плечо Ника. — У тебя всё получится, Картер, поверь мне. Твое имя может даже войти в историю рядом с моим.


Он развернулся и вышел из комнаты.


Юши Нур задержалась еще на мгновение, пристально глядя на Картера. Ник встал и медленно двинулся в её сторону. Она не шелохнулась, ствол винтовки оставался неподвижным. Он подошел вплотную, пока дуло АК-47 не уперлось ему в живот.


— Он ведь совершенно спятил, вы же это знаете, — просто сказал он ей в лицо.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Луна висела в небе тонким бледным серпом, и холодного света звезд едва хватало, чтобы освещать путь, когда они гуськом начали восхождение по каменистому склону горы.


Помимо самого Картера, Саифа и двух женщин, в группе было еще четверо мужчин. В их глазах застыло то особое выражение усталости от всего мира, которое появляется у воинов, когда война затягивается слишком надолго, превращаясь в бесконечную рутину. Но, несмотря на это, они оставались предельно собранными и настороженными. Картер быстро понял, что эти люди преданы Саифу до мозга костей — вероятно, до самой смерти.


Пощады от таких ждать не приходилось.


Они миновали низкую темную громаду одинокой фермы. Какая-то дворовая собака заливисто тявкала им вслед, пока они не скрылись далеко в ночи. После этого на их пути больше не попадалось ни строений, ни даже намека на жилье. Вскоре причина стала очевидной: почва под ногами вздыбилась, превратившись в крутые, усыпанные обломками скал склоны. Им то и дело приходилось огибать хаотичные нагромождения валунов и продираться сквозь рощи диких деревьев. Глубокие ущелья, прорезавшие склон горы, вынуждали группу совершать длинные и изнурительные объезды.


Ветер становился всё холоднее и сильнее. Его порывы очерчивали во тьме причудливые контуры деревьев и яростно дергали полы длинных одежд и куфии, в которые они были облачены.


В этой цепочке Картер шел впереди: Юши Нур вела его, задавая темп, а Лейла Самир следовала за ним по пятам, не спуская глаз с его спины.


Дважды за первый час пути Ник намеренно замедлял шаг, пытаясь втянуть Лейлу в разговор шепотом. Но она не поддавалась. Единственным ответом на его попытки было жесткое тыканье в поясницу стволом автомата, который она прятала под складками своей одежды.


Около полуночи, когда они достигли вершины, Саиф объявил короткий привал для отдыха. Картера усадили отдельно на плоский выступ скалы, в то время как остальные сгруппировались в круг в нескольких футах от него. Казалось, на него почти не обращают внимания, но Ник прекрасно знал: сделай он хотя бы одно резкое движение в сторону, тишина ночи мгновенно взорвется сухими щелчками досылаемых в патронники снарядов.


Он повысил голос, нарушая тишину: — Могу я взять одну из своих сигарет?


Среди мужчин послышался невнятный гул голосов и какое-то движение. Наконец Лейла подошла к одному из бойцов и протянула руку. Тот с явной неохотой передал ей зажигалку и портсигар Картера.


Она подошла к выступу, где сидел Ник, и вернула ему вещи. Картер открыл портсигар, чиркнул зажигалкой, прикурил две сигареты и протянул одну ей. — Присоединишься?


Она замялась, чувствуя себя неловко, но всё же взяла сигарету и присела на ближайший камень.


— После того как мы пересечем этот клочок сирийской земли, как глубоко в Иорданию мы зайдем? — спросил он.


К его удивлению, она ответила почти сразу: — На несколько миль к югу от Голанских высот.


Картер внимательно изучал её лицо в слабом свете тлеющего табака. — Это вы предоставили Саифу координаты и всю остальную информацию?


Она кивнула. — И Юши Нур тоже. Если с кем-то из нас что-то случится, двое других доведут дело до конца.


— А если вас всех троих убьют? — прямо спросил Картер.


Она одарила его ледяным взглядом. — Тебя это не касается. Если это произойдет, ты к тому моменту уже будешь мертв.


Минуту они курили в полном молчании. Затем Картер подался вперед, понизив голос: — Я дурак, Лейла. Мне следовало убить тебя еще в квартире Дауда.


Её единственной реакцией было едва заметное пожимание плечами. — Возможно, и следовало.


В этот момент Саиф подал сигнал, и они начали спуск с горы, углубляясь на территорию Сирии.


Солнце только-только взошло, превратившись в яркий пылающий шар на горизонте, когда они вышли к узкой тропе, извивавшейся между двумя высокими скалистыми грядами. По обе стороны возвышались темные плиты скал, чьи очертания были почти полностью скрыты нанесенным ветром песком.


Картер мгновенно почувствовал, как напряглись остальные. Двое людей Саифа рванули вперед, больше не пытаясь прятать оружие под одеждой.


Мастер-убийца легко догадался о причине их нервозности. Последние два часа они шли по сирийской территории. В любой момент они могли наткнуться на пограничный патруль.


Вскоре местность начала выравниваться. Они вышли из естественного каменного коридора. Впереди, возле старого грузовика, сидели на корточках несколько человек. На них была разношерстная рваная одежда: грязные куртки, мешковатые штаны в пятнах мазута, засаленные тюрбаны и стоптанные армейские ботинки.


Двое из них поднялись навстречу и о чем-то заговорили с Саифом. Говорил в основном Рабани, а мужчины лишь коротко кивали. В конце концов вся группа, кроме двоих, скрылась в каменном туннеле. Двое оставшихся забрались в кабину грузовика.


Лейла подтолкнула Картера стволом: — Лезь в кузов, под брезент.


Ник подчинился, забираясь в пыльное нутро машины.


«Теперь надежды на то, что бипер в каблуке сможет передать хоть какой-то сигнал, практически нет», — мрачно подумал он.


Они ехали почти час. Иногда колеса подпрыгивали на подобии дороги, но чаще всего грузовик шел напролом прямо по песку, взбивая удушливые облака пыли.


Когда машина наконец остановилась и они спрыгнули на землю, Картер увидел нечто, напоминающее лагерь бедуинов. У подножия руин старого двухэтажного здания стояло несколько разбитых палаток. Вокруг росло несколько чахлых деревьев. Проходя внутрь этого песчаного комплекса между палатками, он заметил женщин и детей.


Саиф подошел к нему. — Предлагаю тебе немного отдохнуть, Картер. Худшая часть нашего путешествия еще впереди.


— Где бы ни шла война и какой бы яростной она ни была, ничто не остановит движение бедуинов через пески пустыни. Ибо свобода — его законное право, и нет такой войны, что могла бы прервать его путь.


Саиф искренне улыбнулся. — Совершенно верно. Караван всегда имеет право прохода. Кого вы цитируете?


— Себя, — усмехнулся Картер. — В свободное от убийств время я подрабатываю поэтом.


Его отвели в маленькую палатку, стоявшую у самой стены разрушенного здания. Внутри его запястья крепко привязали к центральному опорному столбу, оставив ноги свободными.


Оставшись один, он принялся анализировать положение. Саиф явно использовал караван бедуинов как идеальное прикрытие для пересечения границы с Иорданией. Был велик шанс, что позже они отделятся от каравана и направятся прямиком к тайнику с ракетами.


Помимо женщин и детей, Картер насчитал в лагере около пятнадцати бойцов. Это были серьезные противники, хорошо вооруженные и знающие местность.


Ему не нужно было думать дважды: предпринимать что-либо сейчас — чистое самоубийство. Нужно ждать, пока они покинут караван. С Саифом и его личной гвардией справиться будет трудно, но тогда их численность хотя бы уменьшится.


В полдень в палатку вошла симпатичная молодая девушка с тонкими чертами лица и бронзовой кожей. Она принесла миску с едой. Пока она кормила его с ложки, Картер попытался заговорить с ней на французском. Он так и не понял — то ли она не знала языка, то ли ей было строго запрещено вступать в контакт. Она не проронила ни звука. Когда миска опустела, она просто развернулась и ушла.


Картер задремал. Спать сидя, будучи привязанным к столбу, было то еще удовольствие, но в конце концов крайняя усталость после ночного перехода через горы пересилила дискомфорт.


Уже смеркалось, когда за ним пришли двое охранников. Его завели в само разрушенное здание. Саиф стоял у массивного стола, на котором лежали два предмета, накрытых плотной холщовой тканью. Когда Картера подвели вплотную, Рабани резким движением сдернул холст.


Под тканью оказались тела. Двое молодых парней, лет двадцати с небольшим. Джеллабы, в которые они были одеты, были стянуты до пояса. На их груди зияли аккуратные ряды пулевых отверстий.


— Это были израильтяне, Картер. Коммандос. Вы же понимаете, что они не могли просто так преследовать нас в горах Бейрута, но они это сделали. Думаю, вы догадываетесь, как их обнаружили.


Он выдержал паузу. Картер хранил молчание, глядя на мертвецов.


— В любом случае, Картер, помни: ответственность за их смерть лежит на тебе.


Он отвернулся и отдал приказ подчиненным. Те подхватили тела и вынесли их из комнаты для захоронения.


Снаружи лагерь уже сворачивался: палатки снимали и упаковывали в кузова разномастных грузовиков.


«Как странно, — подумал Картер, пытаясь выкинуть из головы образ двух убитых парней, — грузовики теперь заменили верблюдов».


Они ехали всю ночь. И снова большая часть пути пролегала по бездорожью, зигзагами по песку. Картер мог только догадываться, в какой момент они пересекли границу Иордании. Сигналом послужило лишь внезапное напряжение на лицах боевиков. Их связной, их гарантия безопасного прохода — генерал Аман Яссар — был мертв. Израильский Моссад наверняка знал об их передвижении, и был велик риск, что иорданские патрули уже начали прочесывать местность.


Картер высказал эти мысли Лейле, сидевшей рядом. Та лишь равнодушно пожала плечами.


Ник сухо усмехнулся: — Израильтяне хотят вас остановить, иорданцы хотят вас остановить, сирийцы и вовсе предпочли бы видеть вас в гробу. Боже, если бы здесь был Арафат, он бы первый приказал вам завязывать с этим.


— Мы больше ни от кого не принимаем приказов, — холодно отрезала она.


— Лейла, любой здравомыслящий араб на Ближнем Востоке назовет это чистым безумием. Разве ты не понимаешь?


— Израиль будет вынужден вести переговоры, — таков был её единственный ответ.


Когда Картер попытался возразить снова, она просто пересела в другую часть кузова, подальше от него.


За два часа до рассвета грузовик, в котором они находились, наконец отделился от общего каравана. Теперь они выехали на дорогу и продолжали движение строго на юг.


Пейзаж за бортом начал меняться. Мимо проплывали деревья и склоны с каменистыми террасами. Появились даже возделанные поля. Это означало только одно — они где-то совсем рядом с рекой Иордан.


Наконец машина свернула на второстепенную, разбитую рытвинами дорогу и проехала между двумя столбами ворот. Спустя пару минут они остановились перед старым каменным домом, который в это время года обычно использовали пастухи или сельхозрабочие.


Картера грубо втолкнули внутрь.


Это была одна большая комната. В дальнем конце располагался огромный открытый камин с почерневшими от копоти стенами. Пол был усыпан сухим овечьим пометом. Два маленьких оконца обеспечивали вентиляцию и давали достаточно света, чтобы разглядеть скудную меблировку: массивный кухонный стол, две длинные скамьи по бокам, заплесневелый матрас в углу и два шатких стула. Из грузовика уже начали заносить припасы. Один из мужчин принялся разводить огонь в камине.


Охранники начали теснить Картера в угол. Один из них уже доставал веревку, чтобы связать ему руки за спиной.


— Стойте. Мне нужно выйти, справить нужду.


Они продолжали толкать его, не обращая внимания, но Саиф крикнул из другого конца комнаты: — Всё в порядке. Юши, выведи его на улицу. Пусть облегчится.


Мужчины разразились хохотом. Это было последнее, издевательское оскорбление: он пойдет оправляться под охраной женщины.


Пока Картер стоял, глядя, как струя мочи впитывается в галечный песок, а Юши Нур застыла рядом, фиксируя каждое его движение, он быстро просканировал местность.


Вокруг царило уныние: только песок и пологие холмы. Далеко-далеко на западе, сквозь дрожащее марево зноя, он едва мог различить долину, которую они недавно пересекли. Где-то там, посередине этой долины, протекала река.


А сразу за рекой начинался Израиль.


Он повернул обратно к дому. Пройдя всего несколько шагов, Ник заметил в песке нечто, поймавшее солнечный блик. Пройдя чуть дальше, он увидел еще одну крошечную искру металла.


Он поднял глаза на заднюю стену коттеджа. Через всю кладку тянулась полоса свежего раствора. А чуть выше была видна тень — тонкая трещина или специально оставленное отверстие.


Оказавшись внутри, он позволил связать себе руки и бросить в угол. Как только охранники отошли, Ник перекатился поближе к стене. Он внимательно изучил место, где утоптанный земляной пол сходился с каменной кладкой. На камне виднелся след густой смазки. В паре футов — еще один, и еще.


В голове Картера пазл сложился в единую картину. Блики, которые он видел в песке, были следами от рельсов или направляющих. Смазка на камнях подтверждала это. А трещина над свежим раствором в стене...


Он лежал прямо над тайником с двумя ракетами.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Зафрахтованный самолет съехал с основной взлетно-посадочной полосы аэропорта Лод и направился прямиком к VIP-ангару в дальнем конце летного поля.


Спустя всего несколько секунд из ангара выкатился седан «Ситроен» с наглухо затемненными стеклами. Он проехал через открытые ворота в сопровождении двух мотоциклистов — солдат с автоматами «Узи» наперевес.


До Тель-Авива было около двадцати минут езды. Проскочив город, машина свернула на юг по прибрежному шоссе в сторону Бат-Яма. Еще десять минут — и автомобиль нырнул в подземный гараж под двухэтажной виллой с видом на море.


Формально вилла принадлежала сталелитейной компании из Питтсбурга, штат Пенсильвания. Та, в свою очередь, была собственностью холдинга в Лондоне, который контролировался банком «Jarces» в Париже.


Ни в одном документе на право собственности не значилось имя настоящего владельца: Реба Уоллес.


Она вышла из «Ситроена» и быстро поднялась по короткому лестничному пролету в просторную гостиную. Весь её въезд в страну был обставлен так, что, кроме двух пилотов и водителя, её никто не видел.


В комнате её ждали трое мужчин. Они встали, приветствуя вошедшую, которая сразу направилась к массивному столу, заваленному картами и бумагами.


Здесь были: Аарон Леви, связной между AXE и Моссадом; генерал-лейтенант Зев Коэн, заместитель директора Моссада; и капитан Матти Базри, заместитель командира разведывательного спецподразделения — секретной группы спецназа.


Реба Уоллес не тратила время на светские беседы. Отвечая на приветствия, она раскрыла портфель и достала папку с записями.


— Нет никаких сомнений в том, что Картер и девушка были захвачены где-то между «Виллой Бейрут» и портом. Доктор Саисс отслеживала их по маячку Картера до тех пор, пока они не достигли района горы Хермон на юге Ливана.


Она повернулась к капитану Базри. Тот склонился над картой, используя палец как указку. — Мои оперативники в последний раз выходили на связь по рации отсюда, из устья реки Сааса. Это всё, что мы о них знаем.


— И от маячка больше ничего не поступало? — уточнил генерал Коэн.


— Ничего, — подтвердил Базри.


Леви с шумом втянул воздух сквозь зубы и покрепче сжал в зубах маленькую сигару. — Значит, мы исходим из того, что Картер у них и по уши в дерьме.


— Скорее всего, — предположила Реба. — И это самое логичное предположение. Судя по донесениям доктора Саисс, у меня сложилось впечатление, что Картер был уверен: он перевербовал Лейлу Самир.


— Мой опыт подсказывает, — подал голос Базри, — что Ник совершил фатальную ошибку.


Реба нахмурилась: — Я знаю Ника. Если он и ошибается, то обычно из-за какого-то неучтенного, скрытого осложнения или...


— Осложнением, — перебил Базри, — была сама Лейла Самир. Она скользкая, как гадюка. Я бы поставил на это свою жизнь.


— Может быть, — не стала спорить женщина. — Но если Ник считал, что перетянул её на нашу сторону, значит, в этом было зерно истины, и мы должны отталкиваться от этого.


Генерал Коэн согласно хмыкнул и сам склонился над картой. — Допустим, они использовали автотранспорт и как-то проскользнули мимо сирийских и иорданских патрулей. Капитан, учитывая время в пути, дальность хода ракет и их характеристики, где они могут находиться сейчас?


— Где-то здесь, в полосе между Иерихоном и На’уром, чуть севернее Мертвого моря. Матти Базри выдержал паузу, давая присутствующим осознать масштаб проблемы, прежде чем поднять глаза на начальника: — Генерал, если вы думаете о том же, о чем и я, то это должна быть очень маленькая группа. Иордания — это не Ливан. Если нас прихватит контрразведка Мухабарата, наличие ракет нам не поможет — это будет международный скандал.


— Я прекрасно это понимаю, — отозвался Коэн.


— И еще, — добавил Базри, — там практически «ничья земля». У нас в том районе нет ни одного агента, зато всё кишит сторонниками палестинцев.


— Допустим, мы идем туда, — сказал Коэн. — Как бы ты это организовал?


— Три человека. Двое изображают мужа и жену, третий — их водитель. Все трое безупречно говорят по-арабски. Поедем через мост Алленби на фургоне с двойным дном. Если нас остановит Мухабарат, скажем, что едем в гости к родственникам в Мадабу на иорданской стороне.


— А если вас прижмут палестинцы?


— Вот тут и пригодится двойное дно. Маршрут Мадаба — Гива — это наезженная тропа контрабандистов, по которой в Израиль тащат оружие и взрывчатку. Мы скажем, что отправились за «закупками».


Генерал Коэн несколько минут молчал, обдумывая план, затем повернулся к представителю AXE. — Это твой человек, Леви. Что скажешь?


Леви на мгновение поджал губы. — Я думаю, если есть хоть малейший шанс остановить их изнутри, Картер его найдет. Но даже Супермену иногда нужна помощь.


— Решено. Как скоро будете готовы, капитан?


— Через два часа, сэр.


— Отлично, — кивнул Коэн. — И убедитесь, что ваш водитель — спец, способный разобрать эти чертовы боеголовки.


— Будет сделано, сэр.


— Два часа, — подытожила Реба. — Мне как раз хватит времени, чтобы переодеться.


— Погодите-ка, — Базри сверкнул глазами.


— Нет, это ты погоди, Матти, — отрезала она. — Я говорю по-арабски лучше тебя. Я чувствую себя в пустыне как дома. Тебе ли не знать — ты сам меня тренировал. И если бы не моя сеть, вы бы об этих ракетах вообще не узнали. Генерал?


Коэн спрятал понимающую улыбку. — Боюсь, Матти, она права. К тому же, если бы её личное дело не было засекречено, я бы напомнил, что по рангу она выше тебя. Она — майор.


Воздух начал быстро остывать вместе с заходящим солнцем. Все обитатели дома вышли на улицу, подальше от душного каменного коттеджа. Все, кроме Картера. Его оставили внутри, стянутого веревками так плотно, что он напоминал посылку, упакованную службой UPS.


Дважды он слышал и даже чувствовал вибрацию пола — под ним открывался люк. Ник догадался, что это вход в ракетный отсек.


Всё утро и часть дня он посвятил изучению пола и стен вокруг себя. Еще раз ему позволили выйти на улицу по нужде. В этот раз он протестовал так громко, что охранники разрешили ему отойти в рощу деревьев в одиночестве. Он воспользовался моментом, чтобы осмотреть внешнюю стену дома снаружи: под тонким слоем песка он отчетливо разглядел линии — направляющие рельсы.


Это был мастерски сконструированный, хоть и импровизированный ракетный полигон. С любого расстояния он был практически невидимым.


Вся установка, очевидно, выкатывалась наружу по гусеничному ходу. Земляной пол внутри дома служил крышей для тележки, скрывая её от наблюдения с воздуха. Скорее всего, ракеты устанавливались на гидравлические подъемники. Вплоть до самого момента залпа они оставались абсолютно невидимыми.


Когда солнце окончательно скрылось, в комнату вошел один из самых уродливых бойцов. — Рабани хочет тебя видеть.


Он развязал Картера и повел его со связанными запястьями по песку к небольшой группе деревьев. Там была разбита палатка, на земле расстелено одеяло и разложена еда.


— Картер, садись и ешь, — скомандовал Саиф. — Нам нужно поговорить. Он вел себя так, будто проводил деловое совещание.


Картер сел, скрестив ноги, между двумя женщинами; Саиф устроился прямо напротив. Уродливый охранник застыл за спиной Ника.


На ужин был суп из баранины с рисом и черствый, как подошва, черный хлеб. Вкуса в этом не было никакого, но Картер обнаружил, что ест с жадностью.


Пока он работал ложкой, Саиф заговорил: — В этом запечатанном конверте — требования, которые мы выдвигаем израильскому правительству. Они изложены четко и лаконично, и они не подлежат обсуждению.


Картер замер, не донеся ложку до рта. — Одно из требований — создание совместного израильско-палестинского правительства?


— Да. Ты считаешь это необоснованным?


— Саиф, неважно, что думаю я. Важно, что думают и делают люди по ту сторону границы. Израильтяне на такое никогда не пойдут. Никогда.


Юши Нур подалась вперед, едва не коснувшись губами его уха: — Тогда мы отправим всех евреев прямиком в ад.


Картер молча продолжил есть.


Рабани Саиф гнул свою линию: — За три часа до рассвета Юши и один из бойцов отвезут тебя на милю или около того к реке Иордан. Путь не будет прямым, и тебе завяжут глаза. Но даже если ты каким-то чудом укажешь израильтянам это место, от этого не будет толку. С того момента, как ты пересечешь границу, ракеты будут приведены в полную боевую готовность. Если израильский десант приблизится к этой точке ближе чем на две мили — я нажму на пуск.


Юши добавила: — С момента твоего перехода через Иордан у них будет ровно сорок восемь часов.


Саиф бросил конверт на одеяло перед Картером. — Там же инструкции: с кем связываться и как, чтобы я получил подтверждение, что наши условия приняты к исполнению.


Картер отставил миску. Он перевел тяжелый взгляд с конверта на лица трех человек перед ним. — Сорок восемь часов? Какой же ты идиот, Саиф. Как ты можешь ожидать, что вопрос такого масштаба будет хотя бы обсужден за это время, не говоря уже о реализации?


От гнева Картер вскочил на ноги. По кивку Саифа Юши отступила, а охранник шагнул к Нику.


В самый разгар своей речи Картер получил сокрушительный удар кулаком в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух и едва удерживая равновесие. Затем ребро ладони охранника резко опустилось ему на шею.


Ник застонал и повалился на бок. Грубые руки тут же рывком вернули его на ноги.


— Ты не в том положении, чтобы читать мне лекции, Картер, — произнес Саиф с ледяной ухмылкой. — Будешь делать в точности то, что тебе сказано. Понял?


Картер боролся с яростью, глядя на них слезящимися от боли глазами. Лицо Юши Нур оставалось бесстрастным и холодным. Лейла Самир демонстративно отвернулась.


— Ладно, — выдохнул Картер.


— Надеюсь, — ответил Саиф и снова кивнул.


Охранник взялся за дело с новой силой. Он сцепил руки в замок и наотмашь ударил Картера по правой почке. Ник вскрикнул и упал на колени. Следом последовал еще один оглушающий удар по затылку. Перед глазами вспыхнули неоновые зигзаги, и он снова рухнул лицом в песок. Он лежал, борясь с накатывающей темнотой, пока руки охранников волокли его обратно в хижину.


Уже теряя сознание, он услышал, как Лейла в сердцах проклинает Саифа. «Ну что ж, — подумал он, — по крайней мере, часть её души всё еще на моей стороне».


Вернувшись в вонючую комнату, мускулистый охранник швырнул его в угол и принялся заново связывать лодыжки и запястья. Закончив, он наклонился к самому лицу Картера: — Ты везучий человек.


— Как тебя зовут, кроме как «Урод»? — прохрипел Картер.


— Мое имя? Меня зовут Мохаб.


— Так вот что, Мохаб. Тебе повезло гораздо меньше.


— О? Это еще почему?


— Потому что совсем скоро я вскрою тебя ножом от мошонки до самого пупка.


И с этими словами Картер плюнул ему прямо в лицо.


ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Было уже за полночь, когда Картер услышал голос Лейлы. Она о чем-то спорила с охранником за дверью. Говорили они приглушенно, и Ник не мог разобрать слов, даже если бы понимал местный диалект в совершенстве. Но по интонациям было ясно: идет спор.


Очевидно, Лейла победила, потому что через несколько секунд дверь скрипнула, она вошла в комнату и направилась прямо к нему. В руках она несла походную аптечку и стакан дымящегося мятного чая.


— Я пришла убедиться, что у тебя ничего не сломано, — громко произнесла она. — Мы не варвары.


Она говорила подчеркнуто громко, явно для ушей стражника за дверью. К тому же она перешла на английский.


— Ура, — буркнул Картер.


— Ничего такого. Я развяжу тебе руки. Пожалуйста, не делай ничего… глупого.


Она поставила аптечку и чай на пол. Затем быстрым движением достала из своего ботинка Хьюго — стилет Картера. Она на секунду задержала его перед глазами Ника, будто давая убедиться в его сохранности, и положила рядом со стаканом. Сразу после этого её пальцы принялись ловко распутывать узлы на его запястьях.


— Сними рубашку, — скомандовала она, открывая комплект и доставая рулоны пластыря и толстые комки марли.


Картер растер затекшие запястья. Его руки зависли в воздухе всего в нескольких дюймах от стилета. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас.


— Я знаю, — спокойно ответила она, проводя ладонью по его спине и ребрам, оценивая масштаб повреждений. — Пей свой чай.


Это была её игра. Картер позволил ей вести её до конца. Он пил обжигающий чай и невольно морщился, пока она дезинфицировала глубокие порезы на его теле — следы от колец на кулаках Уродца.


— Похоже, у тебя сломано ребро, — заметила она, разворачивая широкий марлевый бинт.


— Не думаю...


— Тш-ш, сядь прямо.


Она начала туго обматывать марлю вокруг его грудной клетки, спускаясь к пояснице. — Придерживай здесь.


Картер крепко прижал локти к бокам. Лейла подготовила фиксирующую ленту. Закрепив один конец на его боку, она незаметно взяла стилет. Ник почувствовал прикосновение гладкой рукояти и холод металла к своей коже на спине.


Она ловко спрятала рукоять стилета под слоями марли.


— Ты собираешься мне что-то рассказать? — спросил он шепотом, пока она плотно заматывала ленту, фиксируя лезвие на его теле.


— Я оставлю около двух дюймов ткани незакрепленными под повязкой. Когда придет время, этого зазора должно хватить, чтобы ты мог дотянуться до лезвия и перерезать веревки на запястьях.


— Лейла, я это уже понял. Но почему? Зачем ты это делаешь?


Она так крепко закусила нижнюю губу, что, казалось, вот-вот пойдет кровь. Всё её внимание было сосредоточено на перевязке. Она заговорила лишь тогда, когда работа была почти закончена.


— Рабани и Юши ушли в пески одни. Я знала, что они собираются заняться любовью — они и раньше так делали. Но мне нужно было поговорить с Рабани. У меня накопилось слишком много вопросов без ответов.


— И ты пошла за ними? — пробормотал Картер.


— Да. Надевай рубашку. Мне нужно было поговорить с ними так, чтобы остальные не слышали.


Картер застегнул рубашку и заправил её в брюки. Он осторожно прощупал спину — острие стилета было на месте. Хьюго легко пропорол бы ткань рубашки и добрался до веревок, если его руки будут связаны сзади.


— Получится? — спросила она.


— Да. Продолжай.


— Я подслушала их разговор. У Юши есть четкая инструкция: убить тебя.


Картер мгновенно прокрутил в голове все последствия этой новости. — Это значит, что требования Саифа никогда не попадут к израильтянам. И, скорее всего, он никогда и не собирался их выдвигать.


Лейла отвела взгляд, низко опустив голову и поспешно собирая аптечку. — Сначала собирался. Честно.


Картер схватил её за плечи и заставил посмотреть на себя. — Но это сейчас, Лейла! Сейчас! Если он не отправляет ультиматум, что это означает?


Её темные глаза расширились. — Это значит, ты был прав. Израильтяне никогда не пойдут на такие переговоры, и Рабани Саиф это прекрасно знает.


— Именно, — подтвердил Картер. — И к какому выводу это нас ведет?


Она молчала. Он в отчаянии встряхнул её. — Это значит, Лейла, что он собирается запустить эти чертовы ракеты! Он собирается устроить Холокост на Ближнем Востоке, и ему плевать, кто и что об этом думает!


— Я спрятала твой «Люгер» в ящике для инструментов в кузове грузовика, — быстро заговорила она, перебивая его. — Между пистолетом и стилетом у тебя должен быть шанс защитить себя.


Она попыталась высвободиться, но он держал крепко. — Лейла, если они решили меня прикончить, почему не сделали это здесь? К чему весь этот цирк с перевозкой?


Тишина. Глаза Лейлы застила влага. — Думаю, мы оба знаем ответ, — прошептал он. — Саиф хочет, чтобы ты верила, будто он всё еще придерживается исходного плана. Ведь так?


Она нехотя кивнула. — Существует три этапа пусковой последовательности. В оригинальном плане Хашан Акбар разделил коды так, чтобы одна часть была у Саифа, одна у Амана Яссара, а последняя — у него самого.


Картер отпустил её и прислонился к стене. — И ты была той, кто это разработал. Ты создала эту систему из трех ключей. И ты — единственная, кто знает все три.


Она снова кивнула. — После смерти Акбара и Яссара вступил в силу пункт о непредвиденных обстоятельствах...


Картер закончил за неё: — У Саифа и Юши теперь есть две части кода, а у тебя — третья. Саиф не хочет, чтобы ты догадалась о его плане массового убийства, поэтому он делает вид, что отправляет меня в Израиль как курьера. Только я туда никогда не доберусь.


— Убери руки за спину, я должна тебя связать.


— Лейла, он выбьет из тебя этот код. Беги! Сейчас же!


— Я зову охрану.


У Картера не было выбора. Она надежно связала его запястья и встала. — Ты был не совсем прав насчет Саифа. Это Юши… она сошла с ума. Без её влияния я смогла бы убедить Рабани, что это безумие.


— Я бы на это не рассчитывал, — прорычал Картер.


— Вера — это всё, что у меня осталось.


К его глубокому удивлению, она наклонилась и легко поцеловала его в щеку. В следующий миг она исчезла за дверью.


Киллмастер лежал на спине в кузове грузовика. Через небольшое заднее окошко кабины он видел два затылка. Уродливый Мохаб вел машину. Юши Нур сидела на пассажирском сиденье.


В этот раз они даже не потрудились завязать ему глаза. А зачем? Он всё равно не должен был вернуться назад — так же, как не должен был попасть в Израиль.


В течение первого получаса поездки женщина несколько раз оглядывалась, проверяя пленника. Убедившись, что Картер не собирается выбрасываться из кузова на ходу, она сосредоточилась на дороге.


Езда была тяжелой: песок, валуны, редкие разбитые колеи. Картер был только рад этому. Каждая встряска позволяла ему плотнее прижаться спиной к борту грузовика. Так он мог зафиксировать тело и получить нужный рычаг.


Как только острие Хьюго проткнуло ткань его рубашки, Картер изо всех сил прижал связанные руки к пояснице. Первые две попытки оказались неудачными — он лишь порезал ладони.


На третий раз ему удалось поймать лезвие и начать пилить веревки. Стилет был острым как бритва, и вскоре он почувствовал, как путы на запястьях ослабли и разошлись.


Он осторожно перехватил лезвие большим и указательным пальцами. Несмотря на ледяной холод пустынной ночи, его спина была мокрой от пота. Нож легко выскользнул из-под марлевой повязки.


Затем он принялся за веревки на лодыжках. Это было сложнее. Он не стал перерезать их полностью — оставил ровно столько прядей, чтобы в нужный момент рывком разорвать их, просто раздвинув ноги.


Всё это время он следил за маршрутом по звездам. Мохаб вел машину почти строго на запад. Один раз он забрал на север мили на три, но затем снова повернул к западу.


«Почему бы и нет? — думал Картер. — Они не боятся, что я засеку расположение ракет. Ведь живым я отсюда не уйду».


Когда лодыжки удерживала лишь одна тонкая прядь, он спрятал стилет обратно в потайной кармашек на спине.


Впереди фары выхватывали из тьмы ухабистую дорогу, ведущую в черную бездну. Чем дальше они ехали, тем примитивнее становилась тропа.


Грузовик заскрежетал днищем по крупным камням, подпрыгивая и содрогаясь всем корпусом. Мохаб углублялся в холмистую местность, где, судя по всему, никогда не проезжал ни один транспорт.


Машина начала спускаться по крутому склону в темный провал долины. Грохот камней прекратился, сменившись мягким стаккато хлопков — они выехали с каменистой тропы в песчаное русло пересохшей реки, вади.


Мохаб дернул ручной тормоз и заглушил двигатель. Оба преследователя вышли из кабины и направились к заднему борту. Картер услышал сухой щелчок: женщина взвела затвор АК-47.


Юши Нур застыла у борта, прижав приклад автомата к груди. Мохаб двинулся прямо на Картера.


— Мы уже у реки? — спросил Ник, стараясь держать лодыжки плотно прижатыми друг к другу.


— Максимально близко, — бросила женщина.


Мохаб прорычал: — Давай его на землю!


Здоровяк прислонил свою винтовку к борту, перехватил сигарету губами и потянулся к Картеру. Он схватил Киллмастера за ноги и рывком стащил его из кузова, как тушу говядины.


Картер вскрикнул, когда его спина болезненно проехалась по грубым доскам настила. Он тяжело рухнул в песок.


Мохаб отступил на шаг, неторопливо затягиваясь сигаретой. Женщина подошла ближе. Картер поднялся на колени.


— Ты ведь собираешься меня убить, верно? — спросил он.


Юши улыбнулась. Злоба в её чертах была по-своему красива в своей первобытной простоте. — Как собаку.


Она начала поднимать автомат, и в этот момент Картер вскочил. Стилет взлетел вверх, как молниеносный апперкот. Лезвие вошло в её тело точно под левой грудью. Картер почувствовал, как горячая кровь мгновенно залила его кисть и предплечье.


Её глаза расширились от шока, она задохнулась от боли. Инстинктивно она наотмашь ударила винтовкой по руке Картера. Он не ожидал такой силы: от удара она откатилась в сторону, вырвав окровавленную рукоять стилета из его пальцев.


Рефлексы Мохаба оказались молниеносными. С диким воем он бросился к своей винтовке, прислоненной к грузовику.


Картер крутанулся на месте. Носок его тяжелого ботинка с хрустом врезался здоровяку точно в центр лица. Мохаб взвыл и покатился по песку. Картер хотел было рвануться к винтовке сам, но араб уже вскочил, бросаясь в атаку.


Киллмастер приготовился уйти с линии атаки и ударить противника коленом в пах. Но произошло то, чего он не ожидал.


Мохаб резко затормозил в середине выпада и перешел в классическую боксерскую стойку. На его изуродованных губах заиграла волчья ухмылка. — Так даже лучше. Я забью тебя до смерти голыми руками.


Картер на секунду опешил. Прежде чем он успел сообразить, его голова откинулась назад от пары жалящих ударов, пришедшихся в область правого глаза. Кровь тут же залила лицо. Он яростно тряхнул головой, пытаясь прочистить зрение.


Он не мог поверить, насколько технично двигался этот Мохаб. Тот кружил вокруг него, умело отрезая путь к обеим винтовкам. Великан не шутил: он действительно собирался прикончить Картера врукопашную.


Всё, что оставалось Нику — принять вызов и попытаться выманеврировать обратно к оружию. Но это было легче сказать, чем сделать. Мохаб весил на пятьдесят фунтов больше и имел преимущество в росте и длине рук. К тому же он двигался по зыбкому песку со скоростью змеи.


Картер бросился вперед. Мохаб пригнулся, качнулся влево, пропуская правый хук Картера мимо. Уйдя в сторону, араб нанес короткий, мощный удар под ребра. Картер развернулся, вкладывая весь вес в ответный крюк.


Кровь продолжала сочиться из рассеченной брови. Левый джеб Мохаба достал его дважды, потом еще трижды, прежде чем Ник успел спрятать голову за плечо.


Араб был чертовски хорош.


— Иди сюда! — насмехался гигант, кривя толстые губы. — Не отступай! Сражайся!


Развернувшись, Картер прицелился ногой в коленную чашечку — классический лоу-кик, который должен был искалечить противника. Но Мохаб воткнул левый кулак Картеру прямо в рот, перевел удар на подбитый глаз и закончил джебом, прежде чем ускользнуть. Картер побрел следом, жадно глотая воздух. В ногах появилась первая тяжесть. Ему нужно было войти в клинч, связать Мохаба, навязать ему свою борьбу, прежде чем тот снова разорвет дистанцию. Мохаба нужно было замедлить.


Снова последовал левый прямой — идеально поставленное, рубящее оружие, которое превращало лицо Картера в кровавое месиво.


Картер сделал выпад, пытаясь пробить корпус, но Мохаб наносил удары и отскакивал, бил и снова уходил. В какой-то момент он замер, нанес серию ударов по рукам Картера и завершил её тяжелым хуком в челюсть. А затем снова разорвал дистанцию.


Картер сосредоточился на ухмыляющемся лице, на этих холодных, насмешливых глазах. Склонив голову, он пошел на таран и почти поймал Мохаба. Его голова проскользила по ребрам араба, но когда он попытался обхватить его за пояс, что-то взорвалось в его затылке.


Он рухнул. Тяжелый ботинок врезался ему в лицо, вминая в песок. Он почувствовал, как вторая нога заносится для удара. Мохаб собирался проломить ему череп.


В отчаянии Картер мертвой хваткой вцепился в лодыжку противника и дернул её в сторону. Мохаб, шипя как гремучая змея, потерял равновесие. Он упал, но упал технично, сохранив контроль над телом. Он еще не успел подняться, когда Картер прыгнул, вгоняя колено ему в спину.


Здоровяк вскрикнул от неожиданности, вцепился в борт грузовика, пытаясь выбраться из-под навалившейся боли. Картер нанес два рубящих удара по шее, вбивая Мохаба лицом в песок.


Но человек был сделан из железа. Он яростно выгнулся на руках и коленях, буквально сбросив Картера со спины. Он отполз в сторону, используя кузов грузовика как опору, чтобы подняться. Когда он обернулся, Картер увидел, что металлическая обшивка содрала кожу с одной стороны его лица, а из сломанного носа хлещет кровь.


Араб сорвался с места, используя свое тело как живой таран. Его удар пришелся Картеру в лицо, но Мастер-убийца уже перестал чувствовать боль. Он принял удар, качнулся вместе с ним и рубанул Мохаба по шее, а затем с силой вогнал колено ему в промежность. Мохаб замер. Он уронил голову на плечо Картера, его грудь тяжело вздымалась. Он обхватил Ника своими ручищами, просто чтобы удержаться на ногах.


Набрав полную грудь воздуха, Картер высвободил руки. Правая рука сомкнулась на шее араба в захвате, левая зафиксировала хват. Мохаб был невероятно тяжел. Он принимал удары, не прося пощады и не издавая ни звука.


Картер понял: сейчас или никогда.


Он, пошатываясь, рванулся к грузовику, таща за собой Мохаба, чья голова была зажата в его руках. Картер использовал бедро как рычаг и со всей силы приложил голову противника о железный борт.


Затем — второй удар, еще мощнее. Под левой рукой Картера раздался отчетливый хруст — череп Мохаба болезненно треснул о край кузова. Когда Киллмастер разжал руки, Мохаб безвольно сполз на песок. Его глаза закатились, а верхняя часть черепа стала мягкой на ощупь.


Картер привалился к грузовику, судорожно хватая ртом воздух. Левый глаз ничего не видел из-за крови, перед правым стоял густой туман. Каждая мышца в его теле кричала от боли, ноги казались полыми и наполненными водой.


Ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не потерять сознание. Произошло нечто невероятное: Мохаб всё еще двигался. С нечеловеческим усилием он поднялся на одно колено, а затем, бросая вызов законам медицины, встал на ноги.


«Невозможно, — подумал Картер, — этот человек уже мертв!»


Хуже того, слева послышался шорох. Он обернулся и увидел Юши Нур. Каким-то чудом она была еще жива, хотя из-под её груди торчала рукоять стилета. Она подползала к своей винтовке, пытаясь вскинуть её для выстрела.


— Брось... — прохрипел Картер. — Ты мертва... ты должна быть мертва!


Она была сверхчеловеком. Словно зомби, восставший из могилы. Её лицо было абсолютно бескровным, глаза — почти молочно-белыми. И всё же ей удалось поднять ствол.


В это же время Мохаб начал подражать ей. Словно робот, он направился к Картеру, вытянув вперед огромные лапищи, пальцы которых уже скрючились в ожидании горла врага.


На это у Картера ушли последние крохи сил. Он споткнулся, дотянулся до женщины и схватился за автомат. Бесполезно. Она вцепилась в оружие мертвой хваткой. Дуло продолжало неумолимо поворачиваться в его сторону.


Позади он слышал тяжелые, медленные шаги Мохаба.


— Господи... — выдохнул Картер.


Он навалился на женщину. Одной рукой он перехватил её стройное горло, упираясь большим пальцем за угол челюсти, чтобы парализовать нервные окончания и перекрыть кислород. Она лишь слабо царапала его запястье, пытаясь ослабить давление. Это был инстинкт, лишенный силы. Она попыталась ударить его в пах — самое уязвимое место, — но он прижал её к себе, защищаясь.


Когда она окончательно обмякла, он заломил её тело в смертельном захвате. С усилием упершись коленом ей в позвоночник, он тянул до тех пор, пока не раздался отчетливый хруст ломающейся шеи.


Прежде чем оттолкнуть безжизненное тело в сторону надвигающегося Мохаба, он резким рывком вырвал стилет из её груди.


Огромный араб, казалось, ослеп, но он инстинктивно отшвырнул тело сообщницы и продолжал шатаясь приближаться к Картеру. Он хрипел, изо рта вместе со слюной текла темная кровь.


Но он всё равно шел.


Картер едва стоял на ногах. Он широко расставил их, отставив правую ногу назад для баланса. Когда Мохаб попытался обхватить его для финального броска, Картер с размаху вогнал стилет ему в пах. Последним усилием он рванул нож вверх, одновременно проворачивая лезвие и буквально выпотрошив гиганта.


Не было ни крика, ни конвульсий.


Человек был мертв еще до того, как упал. Он просто соскользнул с Картера вперед, оставляя на его одежде широкий кровавый след.


Киллмастер сделал два нетвердых шага и рухнул без сил прямо на их тела.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Картер не понимал, где находится. Казалось, он пребывает в каком-то подвешенном, плавающем состоянии. Он чувствовал два тела под собой и ощущал прогорклый, тяжелый запах запекшейся на солнце крови.


Сначала ему показалось, что он умер. Потом он сообразил: раз тела под ним — это просто трупы, и он это осознает, значит, сам он должен быть жив.


Он слышал шумный взмах крыльев стервятников, круживших над ним. Чуть дальше он заметил приближающихся гиен и шакалов.


«Как мило, — подумал он, — похоронная команда в сборе».


Стервятники опускались всё ниже. Одна из собак внезапно развернулась и погналась за гиеной, вцепившись ей в зад.


«Соблюдайте очередь, ребята».


Затем он посмотрел прямо в желтый бусину черного глаза стервятника. Он видел, как тварь наклонила голову, выбирая, какой кусок плоти вырвать первым.


Картер закричал и проснулся.


— Ник, Ник, всё в порядке. Ты в безопасности…


Это была она. Она стояла между ним и ярким солнечным светом, струящимся из окна. Полосы жесткого света окрашивали её грудь и бедра, превращая их в расплавленную смесь оливковой кожи, темных глаз и упрямого рта.


— М-мм, красиво, — пробормотал он. — Очень хорошо.


— Ник… это я.


Он заставил один глаз сфокусироваться. — Реба?


— Да.


— Ты мне снишься?


— Нет, дорогой, я настоящая.


— Воды.


Он поперхнулся первым глотком, со второй попытки осушил стакан и попросил еще.


— Где мы?


— Хижина пастуха у горы Нево.


— О… Какого черта ты здесь делаешь?


— Мы прочесывали местность зигзагом с севера на юг, по десять миль на каждый галс. Увидели кружащих стервятников и решили проверить.


— Понятно. Значит, стервятники всё-таки были настоящими.


— Ник...


— Сколько пальцев я показываю?


— Три. У тебя красивая грудь. Почему ты без рубашки?


— Потому что снаружи почти пятьдесят градусов жары. Мы похоронили тех двоих и ждали здесь, пока ты придешь в себя.


— Юши Нур и Мохаб.


— Вот их ты и похоронил.


— О… Их, должно быть, было трудно опознать.


— К счастью, вы, очевидно, продолжали двигаться. Звери растерзали их, даже не прикоснувшись к тебе.


— Господи.


В дверь постучали. — Реба?


— Да.


— Он очнулся?


— Да, минутку.


Она пересекла комнату, чтобы взять белый халат. Пока Ник следил глазами за её движениями, у него не осталось сомнений в том, что он жив. Её живот был плоским, талия — крепкой, а на тонких бедрах и ягодицах белели следы от бикини.


— Боже, ты прекрасна, — прохрипел он.


— Только не говори мне, что я возбуждаю тебя прямо сейчас?


— Ты всегда меня возбуждаешь, — усмехнулся он.


Она открыла дверь, и двое темноволосых, крепко сложенных мужчин, одетых только в шорты, подошли к кровати.


— Как ты себя чувствуешь, Картер?


— Паршиво. Кто вы, черт возьми, такие?


— Капитан Матти Базри, спецназ Моссада. Это Эли Меир.


— Что вы делаете в Иордании?


— Ищем тебя, — ответил Базри с широкой улыбкой. Он пододвинул стул к кровати и сел на него верхом, лицом к Картеру. — Хочешь рассказать нам, что там произошло?


Если не считать глубокого рассечения над глазом, синяки Картера были не страшнее тех, что он получал десятки раз в прошлом. К середине дня он уже поднялся на ноги и начал расхаживать по комнате. К сумеркам он был готов к выходу.


На обратном пути они уже не петляли. Картер вел старый грузовик, Реба сидела рядом на пассажирском сиденье. Капитан Базри и Эли Меир следовали за ними в фургоне. Ник ориентировался по звездам и остановился примерно в четырех милях от цели.


В потайном отсеке под полом фургона Базри привез достаточно оружия, чтобы снарядить небольшую армию. Картер сразу наложил вето на гранаты, гранатометы и минометы.


— Если мы бабахнем чем-то таким наугад, Бог знает, что там взлетит на воздух. Я прав?


Эксперт по оружию Эли Меир согласился: — Если эти ракеты установлены кустарно, без профессионального обслуживания, невозможно предсказать, что может спровоцировать их самопроизвольный запуск.


Они остановились на автоматах АК-47, которые Базри взял со склада трофейного оружия в Хайфе. У каждого был пояс с боевым ножом, пистолетом и четырьмя запасными магазинами к «Калашникову».


Вооружившись, они собрались у кузова грузовика. Меир развернул карту, Базри подсветил её фонариком, а Картер ввел их в курс дела.


— Вот здесь находится большой пастуший дом. Я думаю, я не ошибаюсь больше чем на сто ярдов. Капитан, если вы возьмете Меира и обойдете район, держась в трех-четырех милях, они вас не заметят.


Базри кивнул. — Высадить Меира здесь?


— Да, — сказал Картер. — Отсюда вы пойдете пешком. Реба и я выдвинемся с этой позиции строго на запад. Мы возьмем их в клещи с трех сторон: востока, запада и юга. На севере там глубокое вади. Если они побегут, им придется идти туда… а это тупик.


— А что насчет транспорта? — спросила Реба.


— У них был только грузовик, — ответил Картер. — Могли появиться и другие машины, пока меня не было, но вряд ли. Саиф сейчас ведет свою личную маленькую войну. Чем меньше людей вовлечено, тем больше секретности.


— Значит, их осталось пятеро?


Картер мрачно сложил карту и передал её Базри. — Не совсем так. Думаю, Лейла Самир затеяла свою игру еще когда я уходил — она пыталась сдержать Саифа. Если она продержалась так долго, Саиф наверняка отбросил все притворства насчет верности первоначальному плану.


— И что это значит? — уточнила Реба.


— Это значит, что Саиф, скорее всего, пытает её, чтобы выбить недостающую третью часть кода запуска. Вот почему я должен войти первым. Не начинайте шум, пока я не подам сигнал. Договорились?


Все трое кивнули.


Базри и Меир направились к фургону. Картер подождал, пока звук двигателя стихнет, прежде чем повернуться к Ребе.


— Держись в сотне ярдов позади меня. Двигайся так, чтобы я иногда терял тебя из виду. У них наверняка будет часовой. Сними его, как только он заметит меня. Сделай это тихо.


Она кивнула и проверила винтовку. Картер невольно усмехнулся.


— Что с тобой?


— Ничего, — сказал он. — Просто вспомнил тебя пару ночей назад в том красном платье. Если бы руководство в Лондоне увидело тебя сейчас.


Она ухмыльнулась: — Двигай уже, Картер, пока я не передумала.


Он побежал по песку. Она подождала, пока его силуэт превратится в едва различимое пятно в лунном свете, и последовала за ним.


Всё началось сразу после того, как Картера увезли. Саиф и трое оставшихся окружили Лейлу, пока она сидела у костра и ела.


— Пора, Лейла.


Она невинно подняла глаза. — Пора для чего, Рабани?


— Нужны правильные соединения для проводов, — ответил он. — Последняя последовательность чисел, которая замкнет цепь управления ракетами.


— В этом нет необходимости, пока Картер не доберется до израильтян.


Саиф присел рядом с ней. Трое мужчин сомкнули кольцо. — Нет, Лейла. Я хочу привести ракеты в боевую готовность прямо сейчас.


Она спокойно поставила жестяную тарелку на песок и встретила его взгляд. — Нет, Рабани.


— Лейла, здесь командую я.


На её поясе в кобуре висела «Беретта», на коленях лежал АК-47. Она попыталась откатиться в сторону, одной рукой хватаясь за автомат, а другой вытягивая пистолет. Но «Беретту» тут же выбили у неё из рук, а пара тяжелых сапог придавила ствол винтовки, вминая его в песок.


Ей удалось вырваться из их рук и вскочить на ноги. Лейла отступила, приседая и переводя взгляд с одного противника на другого. Силы были слишком неравны.


— Не будь дураком, Саиф, — прошипела она.


— Это ты, Лейла, ведешь себя как дура. Разумный выбор — единственный способ выжить.


Он поднял руку, в которой был зажат моток веревки. Мрачно произнес: — Будет так, как ты хочешь. Мы можем быть благоразумными. Но если ты жаждешь боли — мы её обеспечим.


— Вы что, не видите, что он делает?! — закричала Лейла остальным. — Он уничтожит мир для всех нас!


Их лица оставались неподвижными и бесстрастными. Никто не ответил. Только тогда Лейла поняла, в каких фанатиков они превратились.


Саиф кивнул, и они начали медленно сходиться, рассредотачиваясь, чтобы она не могла видеть всех одновременно. Внезапно один из них бросился вперед. Лейла резко развернулась и нанесла удар. Ребро её ладони врезалось в плоть, но в ту же секунду остальные навалились на неё всем весом. Численное превосходство швырнуло её на землю. Она боролась с безумным рвением, но на неё обрушился град ударов кулаками и сапогами.


— Ублюдки! — кричала она.


Она пыталась защитить голову руками, но тяжелый кулак врезался ей в незащищенный живот. Весь воздух вылетел из легких, оставив её корчиться на песке в попытках вздохнуть.


— Ты всё расскажешь нам, Лейла, — прошипел Саиф. — Рано или поздно ты всё расскажешь.


Она пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Они связали её запястья и потащили к внешней стене коттеджа. Там, высоко над землей, в стену были вмонтированы два массивных железных кольца, к которым когда-то привязывали скот.


— Рабани, — выдохнула она, — не делай этого!


Мужчины на секунду замерли, глядя на своего лидера. Лицо Саифа превратилось в стоическую маску, когда он подошел к ней вплотную.


— Израильтяне никогда не пойдут на переговоры, Лейла. Ты сама это знаешь. У нас нет другого пути. Понимаешь?


Она посмотрела в его лихорадочно блестящие глаза. — Он был прав, — прошептала она. — Ты сошел с ума.


Он долго смотрел на неё, затем молча жестикулировал подчиненным. — Делайте, — прорычал он.


Они продели концы веревок в железные кольца и начали тянуть, поднимая Лейлу вверх до тех пор, пока она не повисла, едва касаясь земли самыми кончиками пальцев ног.


Она закричала от резкой боли, когда они закрепили узлы. Казалось, её тело разрывают на части. Руки буквально выкручивались из суставов. Грудная клетка была так сжата, что она едва могла дышать, а жесткие шнуры впились в запястья, и по рукам потекла кровь.


Четверо мужчин отошли. Они присели у костра и в течение двадцати минут молча курили.


Затем один из них поднялся и подошел к ведру. Он достал оттуда тяжелую пеньковую плеть, которая долго мокла в воде. Он выкрутил её, пока вода не перестала течь, и вернулся к огню.


Через несколько минут Саиф взял хлыст и подошел к ней. — Цифры, Лейла. Называй цифры.


— Нет! Тебе придется убить меня, Рабани!


— Сколько раз ты видела, как это делается, женщина? — усмехнулся он. — Ты знаешь, что не умрешь. Ты просто пройдешь через десять кругов ада.


Пот катился по её лицу и капал с подбородка. Боль была почти невыносимой, но она из последних сил сдерживала крик. Она позволила голове бессильно упасть вперед, прижавшись лбом к прохладному камню стены.


Саиф грубо вцепился пальцами в её волосы и дернул голову назад, заставляя смотреть на мокрый кнут.


— Я начну со спины, Лейла. Если будешь молчать — я тебя разверну.


Она закрыла глаза и шепотом проклинала его, его род и всех сыновей, которых он никогда не породит, потому что у него нет яиц.


— Я разрежу тебя пополам, сука.


Ножом он рванул её рубашку цвета хаки. Ткань разошлась, и Лейла почувствовала на своей голой коже прохладный ночной воздух.


— Ты заговоришь, — прошипел он, — и ты забудешь всё, что хотела знать.


— А ты будешь помнить это вечно.


Они отступили назад, образовав вокруг неё полукруг. Саиф снял джеллабу и бросил её одному из бойцов. Мышцы на его могучих руках перекатывались, когда он медленно закатывал рукава рубашки. Он поднял хлыст, встал позади неё и приложил гибкую плеть к её плечам, примеряясь и оценивая расстояние.


— Хочешь что-нибудь сказать сейчас?


От одного прикосновения мокрой плети её кровь заледенела. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы зубы не начали стучать от ужаса.


Она молчала. Весь вес её висящего тела давил на грудь, прижатую к холодному камню. Внутри неё зрел всхлип абсолютной беспомощности.


Повисла наэлектризованная тишина. Лейла услышала скрип сапог и глубокий вдох Саифа. Он широко замахнулся рукой. Затем раздался хриплый выдох от приложенного усилия. Хлыст со свистом рассек воздух и с влажным хлопком впился в плоть.


Лейла услышала звук удара за мгновение до того, как почувствовала его. Это было странное ощущение — короткий зазор между звуком и жгучей, нечеловеческой болью. Крик агонии едва не лишил её рассудка. Она корчилась на веревках, металась, сама не понимая, что делает.


Кончик кнута перехлестнул через плечо, оставив рубец шириной в четверть дюйма. Но основной удар прошел по диагонали: от плеча, через позвоночник к области левой почки, где след был шириной уже в дюйм. По всей длине рубца кожа была буквально вырезана, оставив глубокую борозду, из которой обильно хлынула кровь.


Она попыталась считать удары, прежде чем потерять сознание. Но все они слились в один… в один бесконечный, пульсирующий удар агонии.


СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Луна, похожая на величественную венецианскую гондолу, застывшую на корме, висела в чистом небе среди ярких звезд. Лишь изредка порывы ветра закручивали песок в свистящие мини-воронки. В остальном царила абсолютная тишина.


Ник преодолевал подъем за подъемом — песок, камни, редкие колючие кусты. Каждый гребень казался последним, но за ним открывался следующий, а за тем — еще один. Пот градом катился по лицу и телу, превращая каждый шаг по зыбкой почве в изнурительную борьбу.


Внезапно, всего в паре сотен ярдов, показалась задняя часть коттеджа. Склон слева, на севере, тонул в темноте. Как Картер ни напрягал зрение, он не замечал движения; уши не ловили ни звука.


Он оглянулся в поисках Ребы. Найти её было непросто — Базри хорошо её обучил. Наконец он заметил её силуэт: она притаилась в тени валуна, используя естественное укрытие так же естественно, как дикое животное.


Жестами Картер дал ей понять, что их первоначальный план — столкнуться с дозором — провалился. Очевидно, Саиф был настолько уверен в своей недосягаемости, что даже не выставил охрану по периметру. Беззвучно преодолев разделявшее их расстояние, Реба упала рядом с Ником.


Он указал на отблески костра справа от дома. — Вон там, в роще, стоит палатка, — прошептал он ей на ухо. — Свет идет оттуда.


— Они все там? — так же тихо спросила она.


— Надо проверить.


Она коснулась его плеча и указала на стену: — Это та самая открывающаяся панель?


Ник кивнул: — Под песком видны направляющие.


Их взгляды встретились. Оба думали об одном и том же: если ракеты всё еще скрыты, у Лейлы Самир есть шанс продержаться.


Внезапно ночную тишину прорезал леденящий душу крик. Он был настолько громким и полным боли, что, казалось, разнесся на мили вокруг. Инстинктивно Картер вздрогнул. Он слишком хорошо понимал, кто был источником этого звука.


Он сжал плечо Ребы, приказывая ей оставаться на месте, но она решительно покачала головкой. Картер многозначительно кивнул, быстро поднялся и короткими перебежками направился к скоплению камней южнее. Оглянувшись, он увидел, что Реба следует за ним — гибкая, бесшумная и стремительная.


— О, Боже мой... — выдохнула она, когда они добрались до позиции и заглянули за край скалы.


У костра на корточках сидели двое мужчин, пуская дым от сигарет. Рабани Саиф стоял у стены дома. Он был обнажен до пояса, пот блестел на его груди и плечах, как масло. В руках он сжимал тяжелую пеньковую плеть.


На вбитых в каменную кладку крюках висела Лейла Самир. Она тоже была раздета до пояса; обрывки её рубашки цвета хаки валялись в пыли у ног. Её спина и руки превратились в кровавое месиво.


Внутри Картера всё закипело от ярости. — Ник, — прошептала Реба, — спокойнее. Они покойники.


Не успели слова сорваться с её губ, как Саиф рявкнул команду сидящим у огня: — Воды! Сука опять отключилась!


Один из мужчин вскочил, схватил ведро у стены и подбежал к Лейле, выплеснув воду ей на голову. Ночь снова наполнилась криком. Саиф подошел вплотную и начал что-то негромко говорить ей на ухо — Картер и Реба не могли расслышать слов.


— Она всё еще жива, — пробормотал Картер скорее самому себе.


Он сверился с часами. До того момента, как Базри и Меир выйдут на позиции, оставалось еще минут пятнадцать-двадцать. Это было слишком долго. К тому времени Лейла будет либо мертва, либо сломлена.


Картер еще раз оценил обстановку. У Саифа — кнут, но оружия не видно. У того, что с ведром — револьвер в кобуре. Третий у костра баюкает на коленях АК-47.


Где четвертый?


«Неважно, — решил Ник. — Сейчас или никогда». — Реба, — прошипел он, — переместись вон к тем камням покрупнее. По сигналу уберешь того, что у колодца. Я беру на себя стрелка у костра.


— А потом?


— Я займусь Саифом.


— Он её убьет!


Картер покачала головой: — Вряд ли. Ему нужно то, что у неё в голове. Смерть Лейлы сейчас разрушит все его планы. Пошла!


Реба скользнула в тень, как змея. Через несколько секунд она уже заняла позицию и дала знак готовности. Картер медленно выставил винтовку над скалой, снял предохранитель и...


В этот момент из высокого окна коттеджа, прямо над местом, где висела Лейла, раздался гортанный крик на арабском. Это был четвертый человек.


Автомат стрелка застучал. Картер успел откатиться в укрытие. Одна из пуль ударила в расщелину между камнями и с визгом ушла в рикошет. Ник прижался к земле, чувствуя, как песок летит в лицо.


Тот, что сидел у костра, нырнул в деревья и открыл ответный огонь по позиции Ребы. Она успела ранить человека у колодца, но тот был еще жив и отстреливался, лежа на песке. Со своего места Картер больше не видел ни Саифа, ни Лейлу. Снайпер в окне тоже находился вне зоны видимости.


Ник пополз на животе, выглядывая из-за угла скалы. Внезапная очередь из шести выстрелов взметнула фонтанчики пыли в дюйме от его ноги. — Реба! Окно! — крикнул он.


Она поняла. Огонь её винтовки переместился на фасад дома, прижимая снайпера. Картер вскочил и рванул на север, к слепой зоне дома. Пули преследовали его, вгрызаясь в землю прямо по пятам, пока он не рухнул за массивный каменный выступ.


Картер понял, что стрелок в окне разгадал его маневр и перемещается к другому проему. Реба жестами предупредила его об этом. Ник кивнул и снова сменил позицию, продвинувшись еще на тридцать ярдов.


В какой-то момент он рискнул и выскочил на открытый песок. Огня не последовало. Последним рывком он достиг стены коттеджа и прижался к грубым камням. Он слышал собственное тяжелое дыхание и видел ржавые гвозди, удерживающие доски на окнах.


Внутри стояла тишина. А затем послышался хриплый, надрывный звук. Так плачет женщина, пытающаяся задушить рыдания в горле.


Картер отложил винтовку, освободил Люгер в кобуре и осторожно подтянулся к подоконнику. Заглянув внутрь, он увидел штурмовую винтовку, лежащую на полу. А в углу сидел человек. Он обхватил колени руками, спрятав в них лицо. Из-под его ладоней доносился скулящий звук отчаянной агонии.


Картер бесшумно спрыгнул в комнату. Человек услышал скрежет подошв и поднял голову. Реба не промахнулась. Половины его лица просто не было. Другая половина представляла собой кровавое месиво с темным провалом на месте глаза.


Ослепший боевик наугад выхватил пистолет у бедра и выстрелил на звук. Киллмастер уже сместился и вскинул Люгер. Четыре выстрела грохнули в тесном пространстве. Четвертая пуля Картера попала точно в центр груди араба. Это было убийство из милосердия — с такими ранами человек не прожил бы и пяти минут, и эти минуты стали бы для него вечностью в аду.


Картер подхватил винтовку и бросился к окну. Стрельба снаружи утихла. Он увидел двоих оставшихся боевиков: они ползли в лунном свете, пытаясь обойти Ребу с флангов.


— Реба! — крикнул Ник и открыл огонь сверху.


Один из нападавших вскрикнул и перекатился на спину, выпуская беспорядочную очередь в сторону окна. Еще два выстрела Картера — и араб затих. Второй боевик — тот самый бородач, что сидел у костра — засел за камнями, мечась под перекрестным огнем Ника и Ребы.


— Сдавайся! — крикнул Картер.


Ответом был яростный залп и крик на арабском. Бородач вскочил и, обезумев, бросился прямо на позицию Ребы. Это было самоубийство. Картер прицелился, но стрелять не пришлось. Реба спокойно поднялась во весь рост. Оранжевое пламя вырвалось из дула её автомата, и мужчину буквально разрубило пополам.


Она обернулась к Картеру, делая какие-то знаки. Прежде чем он успел понять, пол под его ногами содрогнулся. Огромная дыра вспыхнула в гнилых досках. Это была не винтовка. Базука или противотанковое ружье.


Саиф был внизу, в ракетном отсеке.


Очередной взрыв разворотил угол комнаты. Мощные снаряды пробивали потолок нижнего этажа, балки и половицы, врезаясь в стены. Наступила пауза — перезарядка.


Картер понял, что если останется здесь, следующий снаряд станет для него последним. Он нырнул в окно, самортизировал удар о песок и бросился прочь. Реба уже бежала навстречу, прикрываясь камнями. Ник упал рядом с ней.


— Не стреляй в дверь отсека! — выдохнул он. — Бог знает, во что ты там попадешь!


— Ты цел? — спросила она, вставляя новый магазин.


— Да. А ты?


— В полном порядке. Что у него там за пушка?


— Базука или ПТР. Огромная мощь.


В этот момент за их спинами появились Базри и Меир. — Извините, что опоздали, — прохрипел Базри.


— Как раз вовремя, — отозвался Картер. — Саиф зарезал Лейлу?


— Он утащил её внутрь, как только началась стрельба, — ответила Реба. — Я не смела стрелять, боялась попасть в неё.


Мужчины обменялись взглядами. Реба отвела глаза. Все понимали: она должна была стрелять, несмотря на риск, чтобы не дать Саифу добраться до ракет. Но вслух никто ничего не сказал.


— План такой, — скомандовал Картер. — Базри, Меир — обходите с севера и востока. Реба — с запада. Я иду на юг, к главному входу. Идем на штурм вместе. Он не сможет перестрелять нас всех сразу.


Картер первым рванулся к двери. Он выпустил целый магазин в замковый механизм. Дерево разлетелось в щепки, и Ник плечом выбил дверь. Он вкатился на бетонный пол ракетной камеры, мгновенно перезаряжая автомат.


Но стрелять было не в кого.


В помещении стояли пять противотанковых орудий на стойках, направленных в люки на крыше. К каждому шел запальный шнур. Истерзанное тело Лейлы Самир лежало на полу между установками. Она была без сознания, но еще дышала.


В передней части отсека Картер заметил зазор: тележка была сдвинута, открывая узкий лаз.


— Базри! Меир! Внутрь! — крикнул он.


Группа ворвалась в отсек. — Саифа нет, — прошипел Картер. — Он заминировал орудия для отвлечения внимания и ускользнул через лаз.


— Черт возьми! — выругался Базри.


— Некогда ныть. Меир — на юг. Базри, со мной на запад, к машинам. Саиф наверняка пойдет за нашим транспортом. Реба, оставайся с Лейлой!


Меньше чем через час они нашли его след. Но когда они добрались до вади, стало ясно, что они опоздали. Грузовик исчез.


Эли Меир осмотрел брошенное оборудование. — Он не смог забрать боеголовки, но прихватил самые важные электронные компоненты.


— И что это значит? — сквозь зубы спросил Картер.


— Это значит, что если у него будет сырье и специалисты, Саиф сможет собрать еще пару таких игрушек.


— Дерьмо! Просто дерьмо! — Картер в ярости ударил кулаком по борту оставшегося фургона.


Лейла лежала на полу в фургоне. Реба пыталась остановить кровь. — Как она?


— Плохо. Глубокий шок. Он избил её до полусмерти. Ей нужен госпиталь.


— Она единственная, кто знает, куда он может податься, — сказал Картер. — Довези её живой до Израиля, Реба. Любой ценой.


— Я попытаюсь, Ник.


— Не пытайся. Сделай это!


— Ты жесткий сукин сын, Картер, — тихо сказала она.


— Я знаю. Базри! Закладывай пластит. Взорвем это логово к чертям собачьим и убираемся отсюда.


ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Жаркое солнце залива Акаба согревало спину Картера, пока он лежал лицом вниз на пирсе позади виллы. Моторная лодка мерно натягивала швартовы, заставляя деревянные сваи глухо стонать. Волны лениво плескались под настилом.


Не двигаясь и не открывая глаз, Ник потянулся за бутылкой пива, промахнулся и вместо этого коснулся бедра Ребы.


— Извини, — пробормотал он, — хотел взять пиво и промазал.


— Открой глаза, — усмехнулась она. Солнце сделало её такой же ленивой; она лежала на животе, расстегнув верх купальника, чтобы загар ровно лег на её гладкую спину.


— Если я открою глаза, я увижу, где нахожусь, и разозлюсь еще сильнее.


— Неужели всё так плохо? — вздохнула она. — Коралловый пляж, частная вилла, сверкающий Эйлат… И я?


— Да, — горько подтвердил Картер.


Неделя в этом «вынужденном раю» порядком истощила его терпение. Ему не терпелось двигаться дальше, покончить с этим делом раз и навсегда. Он нашел пиво, сделал глоток и посмотрел через залив на иорданский берег, где виднелся портовый город Акаба.


Где-то там скрывался Рабани Саиф.


После взрыва комплекса Картер гнал фургон как безумный к реке Иордан, а затем на юг, к мосту Алленби. Базри по своим каналам договорился по телефону, чтобы их не задержали на иорданской стороне. В Израиле их уже ждал вертолет, доставивший группу прямо в Тель-Авив, где врачи немедленно занялись Лейлой Самир. Картер и Реба отправились в Эйлат, под охрану государственной виллы.


С тех пор Ник только и делал, что лежал у бассейна, храня молчание и прокручивая мысли в голове. Теперь это была работа Моссада, и ему оставалось только ждать. Базри и генерал Коэн пообещали Картеру, что когда придет время, он будет участвовать в ликвидации.


Четыре дня назад они приехали на виллу с новостями: разведка получила наводку. Саиф ушел на юг, у него были связи в Акабе. Лейла на короткое время вышла из комы и подтвердила эту информацию. Теперь Саиф находился в палаточном лагере где-то к югу от Акабы. По сути, он был в безопасности: иорданцы не горели желанием видеть его у себя, но и предпринимать ничего не спешили.


— Я знаю, что с тобой не так, — подала голос Реба. — Тебе нужна женщина.


Картер открыл глаза. Она перекатилась на бок, широко раскинув руки; её обнаженная грудь призывно блестела на солнце. Она напомнила ему спелое мексиканское манго в разгар сезона — налитое, с золотистым сиянием. Они не занимались любовью с момента приезда на виллу. Не потому, что она не пыталась, а потому, что Картер не мог выкинуть задание из головы.


— Когда всё закончится, — сказал он, снова закрывая глаза.


— Дерьмо, — бросила она и снова откинулась на одеяло.


— Мистер Картер?


Ник поднял голову. Это был их телохранитель из Моссада, одетый в форму домашнего слуги. Невысокий, смуглый еврей-сефард из Марокко. Базри говорил, что этот человек смертельно опасен, и Картер, поработав с ним, охотно в это верил.


— Они приехали.


— Слава богу, — выдохнула Реба.


Картер мгновенно вскочил, собирая сигареты, зажигалку и пиво. Он обернулся к девушке, бросив прощальный взгляд на её ноги и спину, и зашагал по пирсу к веранде виллы. На его загорелом теле волосы казались почти белыми от солнца, а в черной шевелюре промелькнуло несколько новых седых прядей.


Базри ждал в кабинете. Картер плюхнулся в кресло напротив него. — Надеюсь, ты по делу, а не просто проведать.


— По делу, — подтвердил израильтянин. — Мы нашли его именно там, где говорила Лейла.


— В палаточном лагере?


— Верно. Там до него, конечно, не добраться, но наши источники сообщили кое-что важное.


Картер подался вперед. — Слушаю.


— Он переезжает в Акабу на одну ночь.


— Когда?


— Сегодня вечером, — ответил Базри. — Гостиница «Сахара», номер на имя Феззаз. Люкс на восьмом этаже. Ходят слухи, что к нему приедут единомышленники со всего Ближнего Востока.


Картер выругался: — Значит, готовит новую попытку.


— Похоже на то. Наши аналитики считают, что у нас есть одно преимущество.


— И какое же?


— Его эго, — ответил Базри. — Скорее всего, он спрятал ядерные компоненты, и только он знает их местонахождение.


— Это на него похоже, — мрачно кивнул Киллмастер. — Он воображает себя великим мучеником.


— Именно.


— Мы сможем до него добраться? — спросил Картер.


Базри кивнул. — Мы так думаем. Разработали совместный план. Выдвигаемся сегодня в полночь в Акабу на катерах.


— Так.


— Это должна быть ликвидация одним выстрелом из офисного здания через дорогу.


Базри разложил крупномасштабную карту улицы и двух зданий, подробно изложив план. Картер удовлетворенно кивнул. — Выглядит неплохо. Как я буду выбираться?


Базри улыбнулся: — Ты?


— А кто еще?


Базри покачал головкой. — Это не по твоей части. Ты командный игрок, а такие вещи — мой хлеб насущный.


Ухмылка израильтянина стала шире. — Я знаю. Просто хотел услышать, как ты это скажешь. Ладно, когда дело будет сделано, в квартале от отеля тебя будет ждать фургон для перевозки овец. Он доставит тебя на юг, в нейтральную зону между Иорданией и Саудовской Аравией. Не думаю, что будет серьезная погоня — они хотят избавиться от него не меньше нашего.


— А куда потом?


— С наступлением темноты — вертолет-амфибия. Тебе нужно будет доплыть до него. Мы подберем тебя максимально близко к берегу. Ты в деле?


— По самые уши, — ухмыльнулся Картер.


Базри сложил карты и передал их Нику. — Выходим в полночь. Отдохни немного.


Картер почти взбежал по лестнице в свою спальню. Он скинул плавки и принял душ. Когда он вышел из ванной с полотенцем на бедрах, Реба стояла у изножья кровати.


— Ну что? — спросил он.


— Ты хорошо отдохнул?


Он усмехнулся: — Весьма.


— Тогда помоги мне устроиться поудобнее. — Её глаза лихорадочно блестели. Она наклонилась, затушила недокуренную сигарету, выпрямилась и направилась к нему, покачивая бедрами с озорной улыбкой на влажных губах. — Поможешь?


— В чем именно?


— В костюме, глупенький. У него длинная молния сзади, и мне никак не дотянуться, чтобы её расстегнуть.


Она остановилась прямо перед ним, касаясь его груди кончиками своих сосков. Затем резко повернулась спиной, подставляя замок молнии под его руку. Картер поднял левую руку и заметил, что пальцы слегка дрожат. Он опустил её. Его ладони стали горячими и влажными. Он поднял правую руку, на этот раз не останавливаясь, чтобы изучать свои пальцы, схватил замок и одним сильным движением потянул вниз.


Реба застонала и резко развернулась, прижимаясь всем телом к нему. Их губы жадно встретились; её рот был еще более сладким и податливым, чем он помнил.


— Я хочу тебя, — прошептала она.


— Я хочу тебя.


Его руки сжались вокруг неё, и снова их губы столкнулись. Его язык проник в ароматное тепло её рта, бросая их тела в новый водоворот страсти.


— Боже, Реба, как я тебя хочу, — прорычал он. Его пальцы стянули расстегнутый костюм с её великолепных плеч, стягивая его вниз по телу, пока он не упал к её ногам.


Она отбросила одежду в сторону и повалилась на кровать, широко раскинув руки в приглашающем жесте. Картер скользнул рядом. Её приоткрытые губы и идеальные белые зубы притянули его голову. При контакте она втянула его язык в свой горячий рот, лаская его.


Ник почувствовал, как её нога обвилась вокруг него. Она выгибалась на простынях, пока его твердость не уперлась в теплую влажность её лона. Она взяла его руку и направила к своей груди, пока его пальцы не ощутили напрягшийся сосок.


Он хотел что-то сказать, но она прижала пальцы к его губам.


— Есть старая поговорка, — прошептала она. — Мужчина говорит «до», женщина — «после». Дай мне поговорить потом.


Картер замолчал и принялся за дело.


Запах соли и рыбы ударил в ноздри. Картер прыгнул в кабину лодки. Базри уже ждал его, а маленький марокканец стоял у штурвала. По кивку Базри двигатель заурчал, и они отошли от причала.


Базри сел рядом с Картером на корме и открыл водонепроницаемый алюминиевый кейс.


— Однозарядная снайперская винтовка. Разрывные патроны. Дымовые шашки и зажигательные гранаты. Не используй их без крайней необходимости. Понял?


Картер кивнул.


Базри достал два алюминиевых стержня и согнул их, сооружая некое подобие арбалета с леской. — Это поможет тебе перебраться из офисного здания на крышу отеля.


— Ясно. Мне добираться вплавь?


— Катер высадит тебя максимально близко. Проблем быть не должно, но на всякий случай вот документы. Твоего водителя зовут Асрам. Он будет ждать в переулке за отелем, когда закончишь работу.


— Я приду, — уверенно сказал Картер.


— Не сомневаюсь. Да, еще новости: вокруг Саифа будет от шести до семи телохранителей. Видимо, его хотят оставить в живых, пока не выяснят, где спрятаны компоненты.


— Для них это важно? — спросил Картер.


— Совсем нет. Просто эти ребята будут путаться под ногами. Лучше всего, если ты сосредоточишься на их устранении в первую очередь.


Картер кивнул. Базри закурил две сигареты и протянул одну Нику. Он замолчал, глядя на пенный след за кормой лодки.


— Есть еще кое-что, — сказал он наконец.


— Да? — отозвался Картер, проверяя затвор винтовки.


— Возможно, это придаст тебе решимости. Лейла Самир умерла около двух часов назад.


ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА


До рассвета оставался час, и улицы только начинали оживать. Картер, одетый в куфию и джеллабу в серо-белую полоску, с алюминиевым кейсом в руках, небрежно прогуливался среди редких прохожих и торговых тележек.


«Будет жарко», — лениво подумал он, минуя фасад отеля «Сахара». Он свернул за угол в бедный, тускло освещенный квартал. Переулок вел к задней части офисного здания, которое было на этаж выше старого отеля и находилось прямо через дорогу от него.


Отмычка позволила ему бесшумно проникнуть внутрь. Где-то в здании находился уборщик, исполняющий обязанности ночного сторожа, но Картер знал: этот человек засыпает через час после начала смены и просыпается за десять минут до её конца.


Лифт поднял его на девятый этаж. В конце длинного коридора обнаружилась дверь без опознавательных знаков, за которой скрывалась лестница на крышу. Вторая отмычка справилась с замком. Ник поднялся, сел на свой кейс и закурил, глядя в проем. Затем он вышел на крышу и направился к краю.


На полпути ему преградил дорогу высокий мужчина в темном костюме. — Эй, ты что здесь забыл?


— Я прихожу сюда каждое утро, — с достоинством ответил Картер.


— Не сегодня, — отрезал охранник, занося руку под полу пиджака.


Мужчина был быстр, но Картер — быстрее. Подпустив его поближе, Ник резко присел и нанес мощный удар ногой по голени противника, одновременно рубя ладонью сверху. Когда тот начал падать, Картер добил его ударом по локтевой кости. Мужчина взвыл от боли. Автомат «Беретта» выскользнул из его пальцев. Картер отфутболил оружие, рывком поднял охранника и прижал его к стене.


— Сколько человек на крыше отеля? — прошипел он.


Глаза мужчины расширились от боли и понимания, но он молчал. — Сколько? — зарычал Картер, сжимая пальцы на его трахее.


— Три... всего три.


Правая рука Картера двигалась молниеносно. Стилет, выпавший из рукава прямо в ладонь, вошел под ребра и ударил снизу вверх, в сердце. Мужчина обмяк мгновенно. Картер вытер лезвие о куртку убитого и убрал его в ножны.


Он подошел к краю крыши и сбросил джеллабу. Под ней на нем был темный костюм, светлая рубашка и неброский галстук. На крыше отеля, этажом ниже и в пятидесяти ярдах от него, он заметил часового, обходившего периметр за невысоким парапетом. Картер засек время: обход совершался каждые пятнадцать минут.


Ник достал лук, собрал его и натянул тетиву. На кончик тяжелой стрелы он защелкнул алюминиевый крюк-захват, к которому была привязана тонкая нейлоновая веревка. Дождавшись, пока охранник скроется за надстройкой, Картер прицелился и выстрелил. Стрела бесшумно пролетела над улицей. Он затаил дыхание, проверяя, не услышал ли кто шум. Затем начал осторожно натягивать веревку, пока крюк надежно не зацепился за парапет на той стороне. Привязав свой конец к вентиляционной трубе, он перекинул винтовку через плечо.


Последним он достал приспособление из стальной проволоки с кожаными петлями. Накинув петли на запястья и зацепив проволоку за натянутую веревку, Картер перемахнул через край и заскользил над бездной. Через несколько секунд он приземлился на крышу «Сахары».


Пригнувшись, он выждал четыре минуты. Когда охранник снова показался из-за угла, Картер дважды выстрелил из Люгера с глушителем прямо ему в сердце. Тело упало с едва слышным шорохом.


Отель был построен в форме подковы. Обогнув центральную надстройку, Картер обнаружил второго охранника — тот сидел на блоке кондиционера и курил. Пуля в затылок прервала его отдых прежде, чем он успел вскрикнуть.


Внезапно Киллмастер услышал топот. Он быстро вжался в угол бетонной стены. Из-за поворота выскочила высокая женщина в кожаном жилете с обрезом в руках. Выстрел Картера раздробил ей запястье, и обрез с грохотом упал на крышу. Она открыла рот, чтобы закричать, но Ник перехватил её горло, перекрыв доступ кислорода. Она отчаянно забилась в его железной хватке, борясь за жизнь, но через минуту её тело обмякло. Картер подержал руку на её лице еще тридцать секунд для верности и оставил лежать на бетоне.


Он вернулся к своей веревке, дернул за скользящий узел и смотал её. С крюком в руках он перебрался на внутреннюю сторону крыши, выходящую во внутренний двор. Отсчитав нужное количество окон, он нашел террасу люкса Рабани Саифа. Шторы за стеклянными дверями были задернуты, но сами двери оставались приоткрыты для проветривания — кондиционеры в Акабе часто экономили.


Картер посмотрел на небо. Серый рассвет едва начал брезжить. Через пятнадцать-двадцать минут взойдет солнце. Его винтовка — модифицированная бельгийская FN с полуглушителем — была готова. Звук выстрела всё равно будет слышен, но его не сразу примут за стрельбу.


Картер дослал патрон в патронник, а остальные выложил на парапет. Прицелился. Удовлетворенный, он отложил винтовку и пошел к двери, ведущей с крыши в здание. По данным Моссада, ровно в шесть утра Саифу должны были принести кофе. Один поднос — охране в коридоре, второй — часовым на крыше.


В 6:05 дверь открылась. Двое охранников в темных костюмах вошли на крышу. Тот, что шел вторым, нес поднос. Первый успел лишь удивленно вскинуть брови, прежде чем Киллмастер дважды выстрелил. Одна пуля угодила в живот, вторая — в макушку, когда он согнулся. Второй охранник выронил поднос, который с грохотом покатился по лестнице, и потянулся за автоматом. Картер выстрелил первым, пуля ударила мужчину в грудь, отбросив его назад на ступени.


Ник затащил тело обратно на крышу и запер дверь. Было 6:20. Солнце показалось над горизонтом. Саиф заказал завтрак на 6:30.


В 6:35 официант в белом раздвинул шторы в люксе и открыл стеклянные двери настежь. Он расставил завтрак на столе на балконе и ушел.


Внутри комнаты началось движение. Картер прильнул к прицелу. В проеме показался мужчина в темно-серых брюках, без рубашки. Лица пока не было видно. Прошло три минуты. Солнце уже палило, и от крыши начал подниматься горячий воздух. Картер смахнул пот со лба.


И вот он появился — Рабани Саиф. Он подошел к столу, в футе от ограждения балкона. Сквозь оптику Картер видел даже дымок от тонкой сигары, зажатой в зубах террориста. Саиф потянулся и поднял взгляд. Его глаза расширились, когда он увидел на крыше напротив ствол винтовки и часть головы Картера.


Саиф затряс головой, вскинув ладони в умиротворяющем жесте. Киллмастер плавно нажал на спуск, целясь в центр груди. Темный клок волос на груди Саифа взорвался. Его тело отбросило на стеклянную дверь. Картер мгновенно дослал второй патрон. Вторая пуля расширила рану в грудной клетке, и Саиф рухнул на стол, опрокинув его вместе с посудой.


Бросив винтовку, Картер услышал шум за дверью люкса. Он быстро сбежал по лестнице, на ходу снимая и выбрасывая тонкие перчатки. Приоткрыв дверь на восьмом этаже, он бросил в коридор три дымовые шашки, создавая завесу.


На пятом этаже он нырнул в комнату 512. Там его ждала маленькая женщина, похожая на мышку, — агент связи. Рядом стояла тележка горничной. Без слов Картер натянул синий рабочий комбинезон, взял инструменты и надел тюбетейку. Женщина выкатила тележку в коридор, Ник шел следом. Двое охранников в костюмах с безумными глазами пронеслись мимо них к лестнице, даже не взглянув на рабочих.


На служебном лифте они спустились в подвал. Через две минуты Картер выходил через служебный вход отеля. Он бросил ящик с инструментами, надвинул кепку на глаза и толкнул перед собой тележку с мусором. На улице уже выли сирены полицейских машин. Ник трижды останавливался, чтобы подмести бумажки, делая вид, что занят работой.


В конце квартала стоял старый грузовик-скотовоз. В кузове среди соломы жалобно блеяли овцы. Водитель — морщинистый старик в очках — коротко кивнул. Картер запрыгнул в кузов и зарылся в солому. Старый двигатель закашлял, и грузовик тронулся, поворачивая на юг.


Через двенадцать часов Картер будет в Эйлате. Но ненадолго. У него были планы на Ребу. Если повезет, Вашингтон не найдет его целый месяц.


«Почему бы тебе просто не бросить всё, — говорила она ему, — и не жениться на мне ради моих денег?»


Картер улыбнулся своим мыслям. — Потому что, Реба, прямо за углом всегда найдется другой сумасшедший с новым планом по уничтожению мира.


Один из ягнят лизнул его в щеку.


«Американский Джеймс Бонд!» — The New York Times


НИК КАРТЕР: БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ БОЙНЯ


Терроризм — это игра для профессионалов, и ставки в ней — миллионы жизней. Сексуальная шпионка из лондонского высшего света, фанатики, готовые убивать за идею, и элитный спецназ Моссада. Против всех — Агент N3, единственный шанс Америки в этой кровавой схватке. Арабские ракеты нацелены на Хайфу и Тель-Авив. У Киллмастера нет времени на ошибку — это гонка, которую он обязан выиграть!


КОНЕЦ