# Китайский заговор

Лев Переводчик Шкловский

Ник Картер


Китайский заговор


## Глава 1


Произошли три события, разделённые значительным расстоянием в пространстве и времени. Все три были актами насилия и оказали далеко идущее влияние на правительства и людей, особенно на внешнюю политику США. Хотя многие газеты опубликовали эти истории, ни одна из них так и не получила полного или точного объяснения этих событий:

Первый инцидент произошёл в небольшом городе в провинции Цзянси , Китайской Народной Республике. Там река Фусянь извивается, медленно спускаясь к океану, среди остатков обширных владений знати, владевшей этими землями со времён императора Цзяньюна. У доктора Цзяня был обычай, когда ивы растворялись в тумане над спокойным Фусянем на закате, сидеть на берегу перед своим летним домом, который уже тридцать лет был кишит вредителями и приходил в упадок. Там он осматривал ничтожно малую часть своих родовых владений, которые государство любезно позволило ему сохранить в награду за его международную репутацию классициста и гуманиста.

Сидя там, доктор увидел фигуру, аккуратно, строго и тщательно одетую в форму высокопоставленного армейского офицера, осторожно пробирающуюся сквозь заросший сад, стараясь не испортить блеск своих ботинок. Доктор хорошо знал этого человека. Он испытывал к нему достаточно отвращения, чтобы задаться вопросом, не... Когда этот мудрец Мэнсиос формулировал свою точку зрения на врожденную доброту человека, он мог предвидеть пришествие на землю генерала Цоенга.

Но на вежливо приветливом лице доктора Цзьена не было и следа отвращения и нарастающего страха.

«Очень любезно с вашей стороны, генерал Цоенг, — сказал он, когда мужчина оказался в пределах слышимости, — приехать так далеко из столицы, чтобы навестить незначительного ученого и государственного служащего. Что могло отвлечь вас от вашей нелегкой работы по защите нашей страны?»

— Конечно, по делам, — ответил солдат. — Я никогда не бываю вне службы.

«Вы, безусловно, достойны похвалы, товарищ генерал, — сказал учёный. — Но что может заинтересовать такую выдающуюся личность, как вы, в нашей деревне?»

«Я пришёл, чтобы сокрушить голову лживой, ревизионистской змеи, — прорычал генерал. — Предателя, которого республика слишком долго лелеяла».

Доктор Чиен смотрел на генерала, его сердце бешено колотилось. В то же время Чиена заинтриговала мысль о политически настроенном пресмыкающемся. Генерал расстегнул клапан своей блестящей кожаной кобуры и вытащил револьвер.

«Ваша измена окончена, доктор Чиен, — сказал генерал. — На колени, пёс».

Учёный не двинулся с места.

Я сказал: Встаньте на колени.

«Если вы хотите убить меня без суда и апелляции, — дрожа, — возможно, мы могли бы немного отойти от этой скамьи. Видите ли, генерал, неподалеку гнездо цапли. К сожалению, цапля слишком долго отсутствовала в Китае. Револьвер выстрелил…»

В ответ генерал Цун схватил старика за тонкую бороду и заставил его встать на колени.

«Вам следовало подумать о цаплях, прежде чем вы научились обращаться с радиопередатчиками и подстрекать нашу молодежь к измене, доктор. Нашим подразделениям слежения наконец-то удалось обнаружить ваши передатчики. Ваши последователи теперь в тюрьме».

«Разве меня не судят? Разве мне не разрешат встретиться с моими обвинителями?» — спросил старик, опустившись на колени. Генерал усмехнулся и прижал ствол своего револьвера ко лбу старика.

«Теперь вы преклоняете колени перед своим обвинителем, доктор. Нет необходимости в публичном суде над человеком, совершившим самоубийство. Будет обнаружено письмо, в котором вы выражаете сожаление по поводу своей измены».

«Вы должны понимать, весь мир должен понимать, что я люблю Китай не меньше, — сказал учёный, пытаясь встать. — Это очень важный момент…»

Внезапно из ствола револьвера генерала вырвалось пламя, и гневный выстрел нарушил тишину сумерек. Между глазами старика образовалась небольшая дыра, такая красная, что казалась почти чёрной, и он медленно рухнул на берег.

В зарослях послышались громкие стуки и звуки промаха. Генерал увидел крупную серую птицу, длинные ноги которой создавали серебристые лужицы в реке. Птица резко взмыла в воздух и пролетела прямо над генералом Цоенгом и неподвижным стариком, лежащим в траве у его ног.

О самоубийстве видного и уважаемого доктора Чиена кратко сообщили пекинские газеты и информационное агентство «Сын Китай», а также эта информация была перехвачена в радиопередачах, прослушиваемых американскими агентами в Гонконге и Маниле. Это не имело никакого отношения к быстрому суду и казни преступников и диверсантов, чьи преступления, как и преступления доктора Чиена, не были публично оговорены.

Второе крупное происшествие, по всей видимости, представляло собой всего лишь незначительное нарушение воздушного пространства китайскими истребителями над джунглями северного Лаоса.

Единственным достоверным свидетелем этого показательного инцидента был полковник Чак Тарлетон из армии США, который сделал удивительно дальновидный шаг, но опоздал. В тот день знаменитый «Горный полковник», одетый только в шорты и потрёпанную шляпу-стетсон, с довольным видом смотрел на поляну в джунглях, где собрались вожди десятка разных племён, обычно яростно враждебно настроенных друг к другу, пребывая в прекрасном товариществе. Тарлетон многому их научил — как примирять разногласия и объединяться против старых врагов, китайцев; как использовать знание местности и современное оборудование, чтобы не допустить доступа китайских войск в горы. Тарлетона ждала ещё одна задача. Через два дня должна была состояться встреча оставшихся вождей племен, которые всё ещё не были убеждены в целесообразности этого военного объединения племён. Но Горный полковник был оптимистом. Обученные им племена окажутся хорошими продавцами. Никто в лагере не сомневался, что после завершения переговоров Тарлетон сформирует эффективный партизанский отряд, который будет молниеносно предупрежден в Луангпрабанге о действиях Китая на границе и сможет держать границу закрытой как минимум для двух китайских дивизий.

Его первый адъютант, девятнадцатилетний юноша Ван Твинг , присел рядом с полковником и выразил общий оптимизм на ломаном французско-английском: «...и мы закончили ? » Виски Bokoe в проклятом Луангпрабанге... веселитесь?

Тарлетон с нежностью посмотрел на мальчика, который столько всего пережил вместе с ним, и легонько хлопнул его по мускулистой руке. «Прабанг, мой нос, Ван», — сказал он с легким кентуккийским акцентом. «Мы едем в Нью-Йорк, и я покажу тебе, что такое настоящая жизнь. Подожди, пока увидишь этот город, освещенный ночью, с крыши отеля «Сент- Реджис ».

Полковника прервали. Пламя и шум возникли одновременно, потому что реактивные самолеты движутся немного быстрее скорости звука. В один миг поляна погрузилась в полуденное солнце, в следующий – словно человек оказался внутри солнца. Мир был залит пламенем и жаром; горели даже деревья, а липкий напалм прилипал к влажной растительности. Рев реактивных самолетов делал невозможным отдавать приказы. Крики ужаса смешивались с криками растерянной ярости, когда вожди пытались убежать от льющейся с неба огненной смерти. Оружие бросали то тут, то там, когда три самолета начали вторую атаку. Пули из пулеметов прорезали длинные борозды в мягкой земле. Тарлетон окликнул одного из убегающих вождей и велел ему приказать людям не сопротивляться. Те, кто еще остался в живых, должны были рассеяться по джунглям. В этот момент вождь был объят пламенем и превратился в живой факел на глазах у полковника.

Прежде чем Тарлетон успел перегруппировать свои силы, что-то твёрже кувалды ударило его в спину, отчего он упал вперёд на траву. Боль лишила его способности мыслить.

Он пролежал там некоторое время, пока шум и пламя не утихли. День сменился вечером, а Тарлетон по-прежнему не двигался. Долгим вечером животные в джунглях вокруг него издавали странные звуки, но избегали контакта с выжженной поляной и лежащими там обгоревшими трупами. На следующий день на него напали стервятники, но ему удалось заползти в укрытие и выстрелить из пистолета, когда хищные птицы стали слишком дерзкими. Два дня он выживал, имея в запасе полфляги воды. Его раны начали гноиться.

Рано утром третьего дня он услышал звук снижающегося вертолета на поляну, но был слишком слаб, чтобы поднять голову и увидеть, кто это. Затем он услышал американский голос:

Полковник, мы приехали, как только услышали. Я даже не знаю, что вам сказать...

Голос принадлежал его связному из ЦРУ. Тарлетон, собрав последние силы, выдавил из себя усталую улыбку, которая отразилась на его небритой щетине.

«Так иногда и бывает. Но жаль, что они не подождали несколько дней. Тогда эта граница была бы в безопасности до Страшного суда. Похоже, кто-то во дворце в сговоре с коммунистами».

«Полегче, полковник, — сказал агент ЦРУ. — Не пытайтесь сейчас разговаривать. У нас есть время, пока мы не вернемся в Прабанг».

Но этого времени не было. Раненый умер на полпути. Знаменитый Горный Полковник был мертв, а дорогостоящая операция американской военной разведки была сорвана из-за, казалось бы, «случайного» нарушения воздушного пространства, которое китайские коммунисты позже назвали «обычным тренировочным полетом».

Третий инцидент произошёл в знаменитом нью- йоркском ресторане Eagle's Nest, расположенном на высоте тысячи футов над оживлённым городом, в тот вечер, когда каждый бармен в городе сходит с ума, пытаясь справиться с заказами от населения, заканчивающего свой рабочий день. В баре Eagle's Nest выстроилась двойная очередь хорошо одетых мужчин, которые сидели и стояли, попивая мартини и ожидая столика. Среди этих состоятельных людей, наблюдавших, как над городом спускаются сумерки, был принц Сарит-Ноэ из Таиланда, откровенный друг Соединённых Штатов и противник Китая. Он ждал столика вместе с делегацией своей страны в Организации Объединённых Наций и сотрудником редакции известной вашингтонской газеты. Группа обсуждала поправку к соглашению ЗОАВО , которая должна была быть вынесена на голосование в Организации Объединённых Наций на следующей неделе. Принц Сарит не участвовал в обсуждении. Он уже убедил свою делегацию проголосовать вместе с Организацией Объединённых Наций по этому деликатному вопросу, но это всё ещё было секретом, и он не хотел, чтобы редактор опередил его.

Никто из присутствующих не был уверен, что произошло дальше. Принца Сарита толкнули, как это случалось со всеми ними много раз в тот вечер, и он повернулся со своей обычной приятной улыбкой, чтобы принять извинения человека, который его толкнул. При этом он ахнул, и затем красивый седовласый принц рухнул вперед. Его очки в золотой оправе упали на пол. Репортер из Вашингтона наклонился, чтобы помочь ему подняться, и услышал последние слова принца.

"Он... он... выстрелил в меня", — выдохнул Сарит . Затем он рухнул в объятия журналиста.

Даже самые скандальные таблоиды Нью-Йорка не увидели особой ценности в истории о незначительном дипломате, скончавшемся от сердечного приступа в модном ресторане. Они спрятали репортаж на последних страницах. Но если бы они смогли прочитать заключение судебно-медицинской экспертизы, они бы опубликовали эту историю на первой полосе. В итоге, лишь немногие знали, что в заключении врача говорилось о смерти принца Сарита от вдыхания концентрированного цианистого газа, вероятно, распыленного в лицо принцу с близкого расстояния. И публика никогда не узнала бы о том, что уборщик обнаружил в баре «Орлиного гнезда » странно выглядящий «пистолет-распылитель».

На следующей неделе тайская делегация, оставшись без лидера и глубоко расколотая из-за дела «ЗОАВО» , после долгих и жарких дебатов между собой проголосовала против Соединенных Штатов. Отчеты об этих событиях были изучены в Вашингтоне, а затем переведены на язык программирования Fortran . Далее, вместе с такой разнообразной информацией, как последние данные о производстве зерна в Украине и масштабы гнева, зафиксированные в последних официальных отчетах коммунистических китайцев, они были загружены в своего рода суперкомпьютер в Лэнгли, штат Вирджиния, где были преобразованы в электронные импульсы. Результаты работы компьютера привели к созданию документа под названием «Оценка национальной безопасности». Этот отчет, как следует из названия, является кульминацией всех американских мер безопасности и кратким изложением, предназначенным для информирования президента, Объединенного комитета начальников штабов и нескольких других высокопоставленных чиновников о том, что происходит в этом огромном и чрезвычайно сложном мире. Отчет помечен как «Только для ваших глаз» и имеет очень эксклюзивное распространение. Одна пара глаз была далеко не довольна.


Несмотря на то, что у него был кабинет с одним из самых впечатляющих панорамных видов на Вашингтон, худощавый старик, работавший в издательском отделе на верхнем этаже компании Amalgamated Press and Wire, не мог нарадоваться. Он сидел в здании Службы , не отвлекаясь на красоту Капитолия в сумерках. Его мысли были заняты другим пейзажем. Его седая голова склонилась над экземпляром отчета о национальной безопасности, и он явно не соглашался с тем, что читал. По мере того как он переворачивал страницы, хмурое выражение на его лбу усиливалось.

«Чепуха!» — очень чётко произнёс он в какой-то момент. Несколько страниц спустя за этим последовало: «Чепуха!»

Луну легко можно было принять за редактора, возможно, за одного из тех энергичных, простых интеллектуалов с лицом, словно высеченным из камня.

Гранит из местного карьера. Он выглядел как человек, которого можно встретить за столом издателя небольшой еженедельной газеты в маленьком городке, из тех, кто получает журналистские премии. Но, несмотря на название здания, этот человек не был журналистом. И здание не было зданием газеты. Это было замаскированное название AXE Group , ведущего и самого секретного разведывательного агентства правительства США. По коридорам здания суетилась целая армия техников, бывших профессоров, бывших полицейских и пиарщиков. Целый день жужжали телетайпы и звонили сигнальные машины, и время от времени звонил кабинет президента. Но в кабинете старика было тихо, как на кладбище в полночь.

Затем прозвучал его звонок.

«Да?» — коротко ответил Хок.

«N3 ждет снаружи», — произнес женский голос, почти такой же сухой, как и его собственный. «Вы его видите?»

«Конечно. Прямо сейчас», — сказал Хок.

Человек, вошедший и приветливо поздоровавшийся с Хоуком, был высоким, красивым и на удивление молодо выглядящим. На нем был дорогой шелковый костюм, туфли ручной работы и галстук от Liberty of London. Но именно его осанка и лицо привлекли всеобщее внимание. Лицо, в частности. Оно состояло из острых черт, которые говорили о решительности, остром уме и циничном остроумии. Это было лицо, подобающее старому первопроходцу или, возможно, крестоносцу. Его двойника часто можно было увидеть командующим бригадой в Иностранных легионах этого мира.

Хоук закурил сигару и несколько мгновений изучал лицо, ничего не говоря. Затем он сказал: «Кажется, кто-то подсыпал испанскую муху в омлет генерала Цунга, Ник».

Человек, известный как Киллмастер, скрестил ноги и сочувственно улыбнулся.

«Нам здорово досталось, сэр, это уж точно».

Пощёчина? Нас насилуют. Но откуда это знать? Веселимся на Ямайке. Поздние ночи, выпивка, танцы румбы на пляже до рассвета. Не говоря уже о ещё более изнурительных занятиях с этой женщиной...

« Остров Гранд- Кайман , сэр», — сказал Ник. «А Зи-Зи, между прочим, — элегантный венгерский кинозвезда с несколькими миллионами долларов, который любит хорошо проводить время…»

«Хорошо, Картер, давай на минутку отложим наши острые дискуссии. Посмотри на эту карту». Хок указал на большую настенную карту, увешанную красными и зелеными булавками. Ник посмотрел и поднял брови. Красные булавки указывали на места, где операции американской разведки давали сомнительные или вовсе отсутствующие результаты. Их было гораздо больше, чем зеленых, что указывало на то, что операции проводились по плану и графику.

«Во-первых, — сказал Хок, ударяя кулаком по ладони, — наша сеть в Пекине под руководством профессора Чунга. Вероятно, лучшая из всех, что мне когда-либо удавалось создать. Уничтожена. И это не считая более мелких работ, которые относительно неважны». Он перечислил триумфы коммунистов и Китая и заключил: «Генерал Чунг — неплохой офицер разведки, но он не должен был так нас победить».

Ник достал пачку дорогих импортных сигарет, закурил одну золотой зажигалкой Dunhill и обдумал свой ответ.

«Возможно, они нашли новый способ действовать , сэр . Мы все знаем, что если вы потратите столько сил и средств на то, чтобы всё изменить, вы одержите несколько побед, пока другая сторона не разберётся в ситуации. В большинстве случаев это просто того не стоит…»

Хоук зарычал и покачал головой.

Хорошая догадка, но нет. Это та же старая сеть, та же старая технология. Но их эффективность повысилась, и у них дела идут лучше. Мы это знаем. Один из наших источников в Будапеште нас об этом предупредил.

«Тогда красным придётся платить больше», — сказал Ник.

«Теперь ты близок к разгадке, парень», — сказал Хок, откинувшись назад и затянувшись сигарой. «Они, должно быть, нашли спонсора, и чертовски хорошего. Он перечисляет большие деньги людям, близким к вершине власти, важным людям, чьи доходы отслеживаются. Он делает все возможное, чтобы министры и генералы стали предателями. Мне не нужно объяснять тебе, что всего несколько таких людей, разбросанных по всему миру, могут нанести огромный ущерб безопасности Запада. Кроме того, ему удается направлять эти огромные суммы в разные страны».

«Почему бы нам не арестовать некоторых шутников, которые берут эти деньги?» — тут же спросил Ник.

«Потому что мы не знаем, кто они», — так же быстро ответил старик. «Но, — добавил он, — у нас есть приблизительное представление о том, как они это делают».

«Я потрясён», — сказал Ник.

«Хорошо, послушайте», — сказал Хок. В его глазах горел тот же блеск, который всегда появлялся, когда у него был готов разведывательный переворот. «Наш офис в Будапеште сообщает, что казначей летает туда и обратно на регулярных авиалайнерах с завидной регулярностью. Он платит фунтами или долларами, быстро и незаметно. У нас есть данные с предыдущих операций, понимаете? Мы получаем еще более актуальные данные, подавая сигналы тревоги по всему миру. Таким образом, его передвижения отслеживаются довольно точно. Пока вы танцуете на Большом Каймане , я провожу дни и ночи с ребятами, работая с логарифмическими линейками. Мы проверяем все расписания авиакомпаний на компьютере в Лэнгли и сравниваем результаты с нашей картой «зон утечки». Как вы думаете, с чем мы имеем дело?»

«Болит глаз?» — вежливо спросил Ник.

«Вот это», — сказал Хок, сдвигая стопку ксерокопий по столу.

«Путешествие по Европе с архитекторами из Нью-Йорка… Кругосветное путешествие с клубом орнитологов Вестчестера … Мировое турне любителей кино. Насколько мог судить Ник, каждый клуб и братство в стране путешествовали по миру, пользуясь низкими ценами на групповые поездки».

«Коммунисты что, отправляют этого парня чартерными рейсами?» — спросил Ник.

Хок сиял от радости. «Должен признаться, во времена старого программного обеспечения с открытым исходным кодом, до появления компьютеров, мы бы никогда не смогли это выяснить. Но мы сжали данные, и теперь почти уверены, какими рейсами он летел».

«Это вполне предсказуемо, — продолжил Хок. — Местная полиция и сотрудники разведки внимательно следят за регулярными рейсами и людьми на борту. Но кому вообще нужно следить за несколькими десятками любителей наблюдения за птицами и фотографов?»

Ник молча кивнул.

«Но, — сказал Хок, его тонкие губы изогнулись в улыбке, — мы считаем, что довольно хорошо понимаем расписание его работодателя. Если мы не ошибаемся, на этой неделе он отправляется в кругосветное путешествие с международной исследовательской группой, вылетая из Нью-Йорка рейсом Pan World Airlines. Ник, этого человека нужно остановить».

Хоука, произнесенные им, тяжело повисли в тишине.

«Китайский спонсор представляет для западного общества большую угрозу, чем…» — Хок искал подходящий символ, — «чем «Битлз»». Ник послушно усмехнулся шутке. Хок хитро посмотрел на своего лучшего агента. Нику казалось, что тот похож на одного из тех хорошо одетых пожилых джентльменов, которых можно увидеть в оружейном магазине «Аберкромби» , выбирающих между двумя дорогими и прекрасно сбалансированными винтовками.

«Не пойми меня неправильно, Ник. Это не обычная миссия по устранению. Я бы с удовольствием допросил работодателя. Но я хочу видеть тебя живым, и я готов отказаться от возможности расспросить его об их новом методе работы. Самое важное — сорвать эту операцию любыми средствами. Завтра утром ты получишь инструкции от Каррутерса из отдела спецэффектов и монтажа». Разговор, казалось, подходил к концу. Ник приготовился уйти.

«Ещё кое-что, Ник, — сказал Хок, тщательно подбирая слова. — Через несколько минут я отправляюсь в Белый дом, чтобы объяснить самому Белому дому суть меморандума об оценке национальной безопасности. Я объясню, почему мы не можем считать безопасными никакие операции или планы, касающиеся Красного Китая или его спутников, пока не нейтрализуем эту операцию. Он будет терпелив, но недоволен. Помни, мой друг, эта страна не может подписать договор или отправить флот, пока этот вопрос не будет урегулирован. Китайцев это вполне устраивает. Так что, — продолжил Хок, — ты не будешь играть по правилам маркиза Куинсберри».


## Глава 2


Это был ужасный перелет из Вашингтона на старом «Констеллейшене» , который из-за погоды в итоге не смог приземлиться в Нью-Йорке. Вместо этого они приземлились в Ньюарке , и Нику пришлось взять такси до аэропорта Кеннеди, чтобы сесть на свой самолет. Теперь он стоял в современном, застекленном VIP-зале авиакомпании Pan World Airlines. Он пил мартини, глядя на километры красных и синих огней, пробивающихся сквозь дождь и туман. Время от времени порывы ветра хлестали дождем по стеклянным окнам. Из Кеннеди все еще прибывали или отправлялись самолеты. Несмотря на дождь, видимость превышала минимальные стандарты FAA для взлета и посадки. Взгляд Ника скользнул от окна к хаотичной картине внизу, где возбужденные путешественники, обеспокоенные родственники, чемоданы и букеты смешались в типичной для предвылетных толпах . Разговоры выдавали невысказанное напряжение перед международным рейсом в плохую погоду. Ник чувствовал себя немного подавленным из-за этой толпы. Его попутчики были хорошо одеты и, по-видимому, богаты, но они напомнили Нику другие вокзалы, где он бывал, — где людей загоняли в самолеты и поезда со всех уголков земного шара и высаживали оттуда. Он пожал плечами. Слишком много войн пережил, Картер?

По громкоговорителю объявили, что другой рейс был перенаправлен и вылет отложен. Толпа на мгновение замолчала, а затем возобновила свои шумные разговоры.

«Я слышал, что на высоте более двадцати тысяч футов прекрасная погода, мистер Кэмпбелл, не так ли?»

Ник повернулся и посмотрел на мужчину с тем, что, как он надеялся, было проявлением приятного интереса.

«Дэн О’Брайен», — сказал мужчина, протягивая ухоженную руку. — «Я сотрудник по связям с общественностью PWA».

Ник пожал руку и сказал, что всегда готов лететь, если пилот согласится взлететь. Ему показалось, что пилот знает свое дело и хочет выжить так же сильно, как и Ник.

Они оба рассмеялись. О'Брайен был коренастым мужчиной. У него были вьющиеся черные волосы и проницательный взгляд. Ник время от времени видел его имя в колонках светской хроники.

«Вас добавили в группу, не так ли?» — спросил О'Брайен. «От правительства или чего-то подобного?» Мужчина подмигнул.

Ник грустно улыбнулся.

«Боюсь, что нет. Думаю, вы ошиблись адресом». О'Брайен снова подмигнул. «Не волнуйтесь. Это не мое дело. Я просто люблю следить за порядком. В компании International Air Travel есть человек, который контролирует эти чартерные рейсы. Компанию могут оштрафовать…»

К черту этого человека! Если он был так хорошо информирован, то наверняка знал и о том, что компания AXE согласовала с IATA необычное участие Ника в полете. Некоторые люди просто обязаны показать, насколько они умны.

Что ж, подумал Ник, скрывать это бессмысленно. Он просто убедит того идиота, которого разглядел за шпионом, и будет демонстрировать свои навыки в каждом баре Нью-Йорка. Ник рассказал О'Брайену свою легенду: что он директор международной инвестиционной консалтинговой фирмы . Компания отправляла его за границу и так далее.

О'Брайен выслушал Ника, не выглядя убежденным, предложил ему еще выпить, от чего тот отказался, затем выразил надежду, что Ник не забудет сервис PWA, если снова поедет за границу, и, наконец, неторопливо удалился, чтобы разыграть других пассажиров, оставив Ника в беспомощной ярости.

Разоблачен. Уже. И даже не коммунистами Китая. Ник решил, что, когда вернется в Вашингтон, если такое когда-нибудь случится, он устроит настоящую перетасовку в административном отделе AXE, пока не отрубят несколько голов.

Пять минут спустя двери открылись, и толпа, наконец-то избавившись от напряжения ожидания отправления в плохую погоду, хлынула к воротам.

«Рейс Pan World Airlines 307 в Лондон, вылетающий в 20:30, готов к вылету у выхода номер шестнадцать». Металлический голос диктора повторил объявление с той же напористой интонацией, которую используют при обращении к детям или иностранцам.

Ник взял свои сумки и последовал за толпой. Его попутчики хлынули по длинному коридору к лестнице, показали билеты и пошли, склонив головы под проливным дождем. Ник же шел один по мокрой платформе.

Мимо пробежал мальчик, несущий бумажный пакет, полный сигарет из магазина беспошлинной торговли, которые они заказали для пассажиров. Ник неторопливо последовал за ним. В завывающем, мокром ветре Ник едва расслышал, как его окликнули по имени. Он обернулся, когда невысокий, квадратный мужчина нервно потянул его за рукав.

"Телеграмма для мистера Кэмпбелла. Мистер Николас Кэмпбелл?" Это был невысокий лысый мужчина в форме с костлявым лицом и пронзительным, пристально смотрящим взглядом.

Гнев Ника вспыхнул. Это было отвратительно. Никто из AXE в здравом уме не стал бы связываться с ним телеграммой. Он услышал свист сжатого воздуха, когда мужчина нажал на курок баллончика с цианидом. В тот же миг Ник бросился во весь рост на мокрую дорогу. Боль от падения пронзила все его тело. Не было времени подготовиться; это была мгновенная реакция перед лицом смерти.

Ник встал, держа пистолет в руке. В тени послышались мокрые шаги. Ник огляделся. Пассажиры ничего не видели. Мужчины, заправлявшие бак, продолжали свою работу, стараясь укрыться от непогоды.

Ник оставил свой багаж у ступенек и быстро побежал вслед за затихающими шагами. Убийца не мог вернуться в зал вылета. Охранники у погрузочной остановки могли задержать его достаточно долго, чтобы Ник смог его выследить. Ник последовал за мужчиной в тень припаркованных дальше самолетов. Там маленький человечек мог найти себе укрытие. Ник шагал по лужам, избегая световых пятен, и держал свой пистолет «Люгер Вильгельмина» наготове. Он сомневался, что убийца вооружен; это было бы слишком рискованно, если бы его поймали. Но рисковать было бессмысленно.

Ник дотянулся до шасси припаркованного самолета и посмотрел на часы. До взлета осталось десять минут. Если он пропустит рейс 307, он всегда сможет сесть на него в Лондоне, но тогда его маскировка будет безвозвратно нарушена. Действовать нужно было быстро.

Он напряг слух, пытаясь уловить что-нибудь сквозь шум ветра и грохот садящихся самолетов. Его глаза осматривали темноту, мельком бросая взгляды из ночного истребителя. Ах да, вот… мужчина пытался изобразить часть шасси.

Ник вышел из укрытия и короткими зигзагами побежал по тротуару. Его жертва заметила его приближение, внезапно выскочила из укрытия и побежала через платформу.

Расстояние было слишком большим, и он не мог оценить скорость ветра в этих порывах, но Ник стоял совершенно неподвижно, прицелился из «Люгера» в бегущего человека и нажал на курок. Произошла вспышка синего света и грохот, заглушенный ветром. Мужчина бросился на землю, но тут же поднялся и продолжил бежать. Ник пожал плечами и последовал за ним. Выстрел был произведён исключительно ради эффекта. Он хотел захватить мужчину относительно невредимым, по крайней мере, не настолько сильно повреждённым, чтобы его нельзя было временно подлечить. Маленький человечек теперь был в ужасе и побежал прямо к ярким огням погрузочной рампы. Ему больше не нужна была приватность; он просто хотел быть в безопасности от «Люгера» Ника. Это вполне устраивало Ника. Он мог передать маленького убийцу полиции и всё равно успеть на свой самолёт. Когда мужчина бежал к огням погрузочной рампы, Ник обошёл его сзади, не дав ему передумать и вернуться в анонимность большого тёмного аэропорта.

Затем, словно по воле судьбы, из темноты багажного отделения выскочил грузовик . Водитель неосторожно завел машину, не включив фары. Муж Ник услышал рев двигателя и замер на месте. Ник видела, как он в тревоге пытался найти грузовик. Затем включились фары. Маленький человечек, словно мотылек на лампу, вскочил и отскочил в сторону, когда грузовик с визгом тормозов остановился, сопровождаемый потоком суровых ругательств со стороны водителя.

Убийца в панике, вслепую, побежал в направлении, которое не нравилось Нику: обратно на поле, к свободе. У Ника оставалось мало времени на игру в прятки. Он быстро изменил направление, чтобы перекрыть мужчине путь. Тот увидел Ника и воспользовался своим шансом на свободу.

I.inks Один из них, DC6 у погрузочной полосы, уже закрыл двери и запустил двигатели. Теперь большой хвост откинулся назад, когда пилот вырулил к взлетно-посадочной полосе. Самолет набирал скорость, его четыре двигателя наполняли воздух ревом и сверкали в темноте по мере увеличения тяги. Человек, пытавшийся убить Ника, рассчитывал обогнать DC6. Если бы ему это удалось, он смог бы скрыться в тени достаточно долго, чтобы Ник упустил свой самолет или прекратил погоню.

Ник тихо выругался и смотрел, как мужчина убегает. Казалось, ему это удастся. Отчаянная маленькая фигурка была далеко впереди рулящего самолета, всего в нескольких метрах от безопасного места.

Ник поднял пистолет, чтобы выстрелить. Шанс был ничтожно мал... Затем DC6 резко свернул влево, не обращая внимания на ничтожную, маленькую фигурку, бежавшую перед машиной, спасая свою жизнь. Ник опустил пистолет. Он ему не понадобился. Человек был пойман. На мгновение Ник увидел, как зашевелились его губы. Ник знал, что маленький лысый мужчина кричит, но он ничего не слышал из-за рева двигателей.

Затем его подхватил мокрый, сверкающий пропеллер. Что-то, похожее на руку или ногу, улетело в темноту. Больше ничего не было видно, кроме дождя и самолета DC6, который капитан, не подозревая о разворачивающейся под его кабиной, выруливал на взлетно-посадочную полосу.

Ник глубоко вздохнул и убрал «Люгер». Ему нужно было спешить на самолет. Ветер хлестал его по щекам и брызгал дождем на губы. Он был этому рад. Во рту пересохло.


«Меня зовут Пекос Смит, и я крепкий, как разъяренный бык, и вдвое опаснее. Проблема с такими молодыми людьми, как ты, — сказал старик, — в том, что ты ничего не знаешь о жизни. Ты весь избалованный, если можно так выразиться, парень».

«Можете так и сказать», — ответил Ник Картер. У мужчины, сидевшего рядом с ним, были длинные белые усы. Его кожа была медного цвета, как у индейца, а глаза — пронзительно-голубые. Несмотря на свой восьмидесятилетний возраст, он выглядел бодрым. На нем был модный пиджак с разрезом. Было ясно, что он ищет собеседника.

«Теперь у меня такое чувство, что у тебя есть смелость, парень. Ты выглядишь так, будто можешь постоять за себя, когда дело дойдёт до серьёзных последствий…»

Ник слушал лишь с легким весельем. Вылет был отложен на некоторое время из-за необычной активности на близлежащей взлетно-посадочной полосе. Машины скорой помощи и полицейские автомобили с ревом проносились мимо окон закрытого самолета. Но наконец, они взлетели. Крутой набор высоты сменился равномерным подъемом над Атлантическим океаном. Внезапно старик железной хваткой схватил Ника за руку. «Что они там делают, парень? Клянусь, они выключают двигатели».

Ник рассмеялся. «Шумоподавление. Они немного сбавляют обороты. Не о чем беспокоиться».

Это позор, вот что это такое. Я думал, они погрузят эту старую машину в кузов, прежде чем я повидал бы мир дальше, чем на автобусе из аэропорта...

Ник принялся за работу, пока стюардесса катила тележку с напитками по проходу. Он не пытался понять, почему его разоблачили. Казалось, все в Нью-Йорке знали, что Киллмастер охотится за новым китайским работодателем. Какой-то идиот, вероятно, забронировал Нику билет на самолет на клочке бумаги с фирменным бланком AXE. Его «работа» заключалась в том, чтобы сравнивать лица, которые он видел вокруг себя, с именами и краткими биографиями, предоставленными ему компанией AXE.

К сожалению, в биографиях не было ничего, что могло бы раскрыть личность китайского спонсора. Рядом с ним Пекос Смит продолжал свою бессвязную речь, засыпая его замечаниями о людях и ситуациях, связывая их со своей собственной яркой карьерой, которая простиралась от сбора заблудившегося скота в Бразосе до поиска золота и нефти от Скалистых гор до Амазонии. Время от времени Ник отвечал ему рассеянным ворчанием, чего старику было вполне достаточно.

«Начну, пожалуй, с женщин», — подумал Ник. «Например, с Ли Валери». Она сидела в трех рядах позади него, одна, как это часто бывает с женщинами настолько поразительно красивыми, что мужчины почему-то испытывают к ним скорее отвращение, чем влечение.

Ник повернулся на полпути и позволил своему взгляду скользнуть по восхитительно сложенному телу и классически красивому лицу, сочетающему в себе лучшие черты Востока и Запада, с иссиня-черными волосами, уложенными в модную высокую прическу.

Она могла быть родом из любой страны Юго-Восточной Азии, или, возможно, с Филиппин, но её светский вид указывал на Нью-Йорк. Ник знал из репортажа AXE, что она — мадемуазель Ли Валери, дочь французского плантатора и вьетнамской матери, и что её высокий евразийский рост и экзотическая внешность вывели её на вершину международной модельной сцены.

Красивые темные глаза на мгновение задержались на Нике, а затем отвели взгляд, не взглянув на него. Слишком очевидно, что это китайский шпион, подумал он, и переключился на другие имена.

Стюардесса с тележкой напитков остановилась рядом с местом Ника. Пекос заказал шампанское.

«Просто оставьте бутылку в покое».

Вторая стюардесса следовала за первой по пятам.

«Мистер Кэмпбелл?» — спросила она. «Вам предстоит находиться в кабине пилота».

Ник не стал спрашивать её, почему. Пока старик смотрел на него широко раскрытыми глазами, Ник прошёл по проходу и подождал у двери кабины пилотов, пока пассажиры, которые восхищались мозаикой циферблатов и приборов, не выйдут.


## Глава 3


Среди пассажиров, выходящих из кабины, была соблазнительная блондинка с лицом озорного ангела, которая, мягко говоря, выглядела не слишком благодарной.

"В конце концов, я только что поступил, черт возьми."

Она бегло выругалась и бросила на Ника испепеляющий взгляд. Ник подмигнул. Она усмехнулась и продолжила идти по проходу, ее стройные ягодицы подпрыгивали.

Ник улыбнулся. Это, должно быть, Трейси Вандерлейк, владелица фабрики по производству ветчины и колбасы «Вандерлейк» в Чикаго, состояние которой, бог знает, сколько миллионов.

Стюард кивнул. Затем Ник вошел внутрь и закрыл за собой дверь. В темноте его поприветствовал радист.

«Если это азбука Морзе, сэр, мне лучше вернуться в школу. Я подумал, что лучше всего будет, если вы сами запишете сообщение. Если это достаточно важно, чтобы отправить его в воздухе, значит, это достаточно важно, чтобы не испортить его, не так ли?»

«Верно», — сказал Ник. Радист попросил повторить сообщение и передал Нику гарнитуру. Через мгновение прозвучало объявление: чистая абракадабра для непосвященных. «Переключение линии. Отрицательная H-серия. Повторить?»

«Нет, с меня хватит», — сказал Ник. Сообщение донеслось за многие мили до крошечной точки в атмосфере, которой был Boeing 707.

Сигнальщик снова спросил, нужно ли ему повторить. Ник ответил, что нет необходимости. Он сел в темноте кабины и перевел сообщение для себя, в то время как экипаж игнорировал этого, по-видимому, могущественного нарушителя.

Есть основания полагать, что первоначальные планы небезопасны. Заговор набирает обороты. Завтра в 11:00 встретится с представителем в Лондоне в офисе American Express на Хеймаркете. При себе у него экземпляр книги « Семь столпов мудрости» .

Ник встал. «Никакого ответа», — сказал он. Пилот взглянул на Ника, пытаясь скрыть свой интерес за скучающими глазами. Ник поблагодарил капитана и радиста и вышел наружу. Никто не тратит время зря, подумал он. Первоначальные планы больше не безопасны. В его тихом смехе звучала нотка иронии. Что же случилось, что Хок изменил свои планы и пошел на небольшой риск, отправив закодированное сообщение через приемник самолета?

Блондинка Трейси Вандерлейк преградила ему путь. Она была из тех молодых, длинноногих девушек с волосами до плеч, которых можно увидеть на курортах Ривьеры или в барах на Ист-Сайде Нью- Йорка . Молодая, стремящаяся только к хорошей жизни и пока не тронутая реальной жизнью. Затем он вспомнил, что у нее несколько миллионов долларов и соответствующая высокомерие.

«Вы наконец-то закончили получать секретные сообщения из Белого дома или заниматься какой-то другой секретной деятельностью, которой вы там занимались?»

Ник выдавил из себя несколько натянутую улыбку. Ее шутка была слишком близка к правде.

«Просто сообщение от моего агента».

Ее голубые глаза игриво сверкали, и она встряхивала свои мягкие светлые волосы, ниспадающие на плечи.

"Ну же, ангел, не будь такой жутко скучной. Я имею в виду, чем ты занимаешься? Каким-то дорогим предпринимателем? Гарри Лаймом или кем-то в этом роде?"

Ник горько выругался про себя, удерживая светловолосую девушку в плену своих добрых, проницательных глаз.

«Ну же, будь благоразумна», — сказала она. «Ты положил конец моей маленькой игре с этим замечательным пилотом, и теперь мне не с кем играть».

Она по-прежнему стояла у него на пути, ее голубые глаза насмехались, а дерзкий нос вызывающе приподнят. Он чувствовал ее стройное, гибкое тело на длинных, широко расставленных ногах и ее свежую, молодую грудь, прижимающуюся к блузке.

Руки Ника покалывало от желания уложить её себе на колени и отшлёпать, как она и просила. Вместо этого он сказал: «Я немного устал и мне нужно закончить кое-какую работу. Может, встретимся где-нибудь в Лондоне, и я расскажу тебе всё о новых банковских ставках и международных дисконтных маржах».

«Похоже, на этом всё. Согласен. Где? В маленьком магазинчике в Сохо с таинственной задней комнатой?» — «Я думал, в Кларидже», — сказал Ник. Он солгал. Он не собирался соблюдать соглашение.

«О, отлично, — сказала она. — Надеюсь, где-то поблизости есть таинственный китаец и мертвый пастор».

«Только ростбиф и йоркширский пудинг», — сказал Ник. «А теперь, извините, мисс…»

«Вандерлейк. Трейси Вандерлейк. Я из Чикаго, понимаешь?» Ник мысленно отметил, что нужно посмотреть, чем занималась Трейси Вандерлейк после окончания школы. В шпионаж ввязывались не только бедняки. Люди делали это по самым разным причинам, и сенсационность была одной из них.

Это была настоящая Трейси Вандерлейк? Возможно, для этой поездки наняли двойника. Совпадения — обычное явление в шпионаже.

Компания, которая нанимала бывших заключенных в игорный бизнес, заслуживала самого пристального внимания. И интерес молодой наследницы показался Нику весьма странным совпадением.

Ник вернулся на свое место. Пекос допил бутылку шампанского и спорил со стюардессой по поводу второй бутылки.

«Ради Бога, мисс, — взревел Пекос, — я могу пить этот французский лимонад, пока он не вытечет из моих сапог. Так нельзя обращаться с трудолюбивым парнем, который достаточно стар , чтобы быть вашим дедушкой, а может, даже и есть им, знаете что?» — закончил он, и его всхлипывание эхом разнеслось по салону. Это убедило стюардессу. «Может быть, после ужина», — сказала она и решительно ушла.

«Никто никогда не поверит человеку, у которого икота», — печально сказал Пекос. «Помню, как мы с моим напарником Койотом перегнали стадо из пятисот голов в Абилери к старому мистеру Мактавишу . Вот уж действительно упрямые старые скотоводы, ну, старый Мактавиш…»

И он рассказывал о нем, пока Ник изучал свой список. Ужин подали к югу от Сент-Джонса, Ньюфаундленд. Кофе и ликер привезли где-то в середине Атлантики. Часы тянулись с тем же сочетанием 95% скуки и 5% страха, которое для большинства людей делает длительный перелет эквивалентным такому же количеству часов, проведенных на поле боя.

Первые лучи восхода солнца озарили небо над Европой, пока Ник занимался оформлением документов. У него немного болела голова, но теперь он мог сравнить имена в списке пассажиров с лицами всех пассажиров самолета. Рядом с ним Пекос Смит громко храпел после второй бутылки шампанского. Ли Валери свернулась калачиком в углу. Она все еще была одна, и восходящее солнце освещало ее лицо. Она мрачно смотрела на облака далеко внизу. Дальше, свернувшись калачиком, спала Трейси Вандерлейк. Свет в салоне был выключен, но солнце освещало спящих.

Ник отчаянно боролся со сном, монотонное гудение кондиционера пыталось убаюкать его. Он должен был оставаться начеку. Он был уязвим. Команда соперников, должно быть, каким-то образом узнала, что он успешно выдержал атаку цианидом до взлета самолета. Теперь он был уверен, что китайский спонсор находится на борту. Возможно, у него есть помощники. Атака могла быть совершена с любой стороны. Каждый раз, когда мимо него проходил сонный пассажир по пути в туалет, Ник напрягался, готовый броситься в бой.

В задней части автомата сидела группа сильно пьющих людей, пытавшихся втиснуть в свои билеты как можно больше бесплатного алкоголя. Время от времени их голоса переходили в песни. Ник наблюдал, как усталая стюардесса прошла по проходу, чтобы успокоить их. А что насчет экипажа? Они могли без проблем пройти таможенный контроль и регулярно путешествовали по миру. Он на мгновение задумался над этой мыслью, а затем отбросил ее. Самолет, совершивший кругосветное путешествие, менял экипажи около дюжины раз, прежде чем вернуться домой. Прогнозы компьютера ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, указывали на то, что плательщиком был кто-то из этой группы.

Сверкающая серебристая птица ловила на своих крыльях свет восходящего солнца и монотонно гудела на высоте сорока тысяч футов над бескрайней пустотой Северной Атлантики. Пока что китайский казначей имел преимущество. По-видимому, он знал, кто такой Ник, а Ник по-прежнему понятия не имел, кто он такой.

-

Лондонский аэропорт Хитроу. Середина утра. Пассажиры высыпали из огромных самолетов. Они шли вяло, нервничая после трансатлантического перелета, во время которого им пришлось пересечь пять часовых поясов за шесть часов.

Ник посмотрел на часы, проходя таможенный контроль. Он немного опоздал на встречу в American Express. Трейси Вандерлейк догнала его, когда он направлялся к такси. «Эй, старик, я думала, ты придешь ко мне».

«Я тоже планирую это сделать», — солгал Ник.

Она поморщилась, красивая светловолосая девочка, которая не приемлет отказа.

«Тогда, возможно, вам лучше спросить меня, где я остановился».

«Я ни секунды об этом не задумывался», — сказал Ник. «Это было очень глупо с моей стороны».

«Вы, крупные международные бизнесмены, все одинаковы. Вы, вероятно, не смогли бы разменять ни копейки, если бы не имели дело с миллионами. Я слышал, что Эйнштейн был таким же».

"Правда?" — равнодушно спросил Ник, притворяясь совершенно измученным.

Может быть, вы остановились неподалеку от меня? Можем ли мы вместе взять такси?

«Боюсь, мне придётся ехать другим путём», — сказал Ник.

«А откуда ты это знаешь, если не знаешь, куда я иду?» — спросила Трейси.

«Я просто знаю это», — сказал Ник, садясь в такси. Он решительно захлопнул дверь, опустил окно и выглянул наружу. «Это совершенно конфиденциальное дело. Я веду переговоры о покупке Букингемского дворца и превращении его в закусочную. Это фантастическое место, и у меня нет ни минуты, чтобы терять. Вокзал Паддингтон , водитель, — прошипел он, — и вы получите дополнительный фунт, если я буду там к одиннадцати».

Водитель устало оглянулся через плечо на Ника, но быстро уехал, оставив позади подозрительно выглядящего блондина. Мгновение спустя такси промчалось через туннель под аэропортом, направляясь в Лондон.

«Это American Express, Хеймаркет», — сказал Ник по дороге в город. Вскоре они оказались в центре Лондона. Он увидел здание парламента, затем Вестминстерское аббатство, а потом они подъехали к Трафальгарской площади. Водитель развернулся, свернул на Пикадилли и высадил Ника перед зданием American Express.

Наконец-то кто-то включил мозги, подумал Ник. Единственное место в Европе, где американец ничем не выделяется, — это American Express.

Он оглядел зал ожидания. Его собеседник был хорошо одетым молодым человеком, спортивного телосложения и приятного вида, вероятно, недавним выпускником Оксфорда. Он сидел на кожаном диване, с интересом перелистывая потрепанный экземпляр книги Т. Э. Лоуренса «Семь столпов мудрости» . Ник обменял английскую валюту, затем подошел к банку и сел рядом с сотрудником MI5.

«Нам нужно больше таких мужчин», — заметил Ник. «Молодые парни сегодня хотят гарантированно зарабатывать тридцать фунтов в неделю, много пива и смотреть телевизор».

«Проклятый огонь действительно угасает среди людей на мысе, но они всегда появляются, когда в них нуждаются», — ответил человек из британской секретной службы.

«Им лучше поторопиться», — сказал Ник. «Они нам нужны прямо сейчас».

«Они идут. У меня для вас новости, но мы не можем здесь разговаривать. Ситуация развивается очень быстро. Вы оказались в опасности», — прошептал английский офицер.

«Это уже давно не новость», — сказал Ник. «Что-нибудь ещё?»

«Очень много».

«Давайте прогуляемся вдоль набережной. По возможности, соблюдая все меры предосторожности, если только они не используют эти чертовы микрофоны дальнего действия».

Они вышли за дверь.

«Послушайте, — сказал сотрудник MI5. — С нашей стороны замешана женщина. Ваши люди нам об этом сообщили. По всей видимости, там происходит всякое».

Ник кивнул и выслушал мужчину. В своем воображении он видел, как в Вашингтоне разворачивается активность: Хок мобилизует свои силы для поддержки своего человека на поле боя. И, конечно же, генерал Цун делает то же самое в своем кабинете в пекинском переулке Боустринг. По всему миру информационные табло будут накалены до предела: будут отдаваться распоряжения, подозреваемые арестовываться для допроса, а незаметные люди будут отправляться в трущобы и переулки, чтобы собрать как можно больше разведывательной информации.

«Вы сказали женщина, — заметил Ник. — Какая именно женщина? Высокая? Низкая? Блондинка? Темноволосая? Что она носит? Что она ест? Что она любит читать? Здесь фигурирует женщина. Что это за информация?»

Молодого человека, по всей видимости, раздражало такое легкомысленное игнорирование кропотливо собранной информации.

«Дайте им шанс, — сказал он. — Всем здесь нужно было действовать быстро. Ситуация постоянно меняется. Насколько я понимаю, они пытаются купить эту информацию в Венгрии».

«Это здорово, — сказал Ник. — Надеюсь увидеть это до того, как это попадет в информационные агентства».

«Расслабься, янки, — сказал англичанин. — Мне нужно кое-что рассказать тебе о Гнилой Лилии».

«Что это, новая дрэг-квин?» — усмехнулся Картер. Но он знал, что это такое.

Напротив, «Гнилая лилия» была величайшим комплиментом, который могла дать коммунистическая китайская разведка кому бы то ни было. В ней, написанной довольно поэтическим языком, утверждалось, что человек, против которого она была написана, представляет собой национальную угрозу масштаба наводнения на Желтой реке или вспышки чумы. Все добропорядочные китайцы и их друзья должны были сделать все возможное, чтобы поймать его, чего бы это ни стоило. «Гнилая лилия» писалась лишь несколько раз за всю историю республики. Генералиссимус Чан Кайши получил этот текст, и он был еще жив.

И Ник, и Хок посчитали это полной чушью, но это означало, что китайцы были готовы пойти на огромные меры и потратить много денег, чтобы устранить кого-то.

Хотя он, возможно, и отмахнулся от истории с «Ротте Лили» как от запутанной чепухи, следующие несколько минут дали веские основания для беспокойства. Ник обернулся и увидел, как из магазина Burberry навстречу им появилась девушка в мини-юбке. Улица была полна девушек в мини-юбках, котелках и дам из пригорода, приехавших в город пообедать со своими мужьями. И смерть…

Кто-то выстрелил из стоящей машины, разбив окно American Express. Ник упал на землю, мгновенно, как игрок в регби, бросившийся за мячом. Его английскому коллеге повезло меньше. Он проработал на этой работе недостаточно долго, чтобы развить такой инстинкт. Стрелок выстрелил снова. Англичанин бросился к тротуару, но было уже поздно. Раздались новые выстрелы.

Ник полз на животе по тротуару. Лицо англичанина было мертвенно-бледным. На лбу виднелась дыра невероятно темно-красного цвета, а затылок лежал на тротуаре, как раздавленная дыня.

Женщины закричали. Тротуар перед офисом American Express внезапно опустел. Окна здания American Express были пробиты. Ник услышал рев двигателя, включающего первую передачу. По улице пронесся зеленый Bentley.

Ник оглянулся на безжизненное тело на тротуаре. Через несколько мгновений соберутся прохожие, чтобы посмотреть. Кто-нибудь вызовет полицию. Неподалеку находилась Флит-стрит; появятся фотографы. Холодные серые глаза Ника бросили последний, проницательный взгляд на место происшествия, выискивая любые опознавательные знаки, любые из тысяч различных деталей, которые ему нужно было запомнить на будущее. Казалось, ничего необычного не было.

«Что это было, приятель?» — спросил мужчина из быстро растущей толпы.

«Черт возьми, я сам не смогу это понять», — сказал Ник. «Кто-нибудь может позвать копа?»

«Это эти чертовы мальчишки так делают», — сказал мужчина.

Ник согласно кивнул и посмотрел на часы.

«Ну, мне пора идти. Начальник будет в ярости».


## Глава 4


Ник Картер элегантно прислонился к окну «Бурбон Хаус», глядя на улицу, где уличные фонари отбрасывали глубокие сине-зеленые оттенки на листву Риджент-парка.

Над разговором крупье и дилеры кричали: «Скоро восемнадцать, дамы и господа. Еще одна карта, мэм? Отлично. Ой, немного перебор. Извините. Карты, пожалуйста».

Бледные руки Трейси Вандерлейк скользили по зеленому войлоку столов, когда она тратила деньги дяди Сэма с самоотдачей, говорившей о многолетней практике. Вокруг нее толпилась новая международная аристократия: махараджи в тюрбанах, промышленники из долины Рура, производители автомобилей из Милана и горстка английских дворян.

В Вашингтоне энергичные молодые люди совершали незаметные телефонные звонки и проверяли документы. Убитый английский агент собирался предупредить Ника о женщине, поэтому Ник позвонил в Вашингтон. «Найдите для меня Трейси Вандерлейк. Убедитесь, что она не в Корпусе мира в Чили. Попробуйте выяснить, не скрывается ли она в санатории, чтобы родить нежеланного ребенка. Давайте сразу же убедимся, что Трейси Вандерлейк, которая у меня здесь, — единственный одобренный правительством объект, а не суррогатная мать, которая может стоить мне жизни».

Сделав это, Ник клюнул на приманку, если это была она, следуя старому пехотному правилу, которое он хорошо помнил: окапываться для атаки, но подавлять засаду. До сих пор он не совсем соглашался с собой по поводу нее. На первый взгляд, она казалась поверхностной. Возможно, она была поверхностной и внутри. Богатство имело и обратную сторону. Если она была замешана в чем-то ради сенсации, она могла стать жертвой.

Мужчина из отставной компании читал бульварную газету, в которой с юмором освещалась стрельба в American Express. «Давайте не будем жестоки с американцами», — гласил заголовок. Отлично, подумал Ник. Ха-ха. Он все еще помнил о пистолете с цианидом в аэропорту Кеннеди.

Но ничто из этого не отражалось на его лице. За исключением склонности избегать приближения людей, он казался самым беззаботным молодым бездельником в лондонских игорных залах, ищущим лишь немного удачи за игровыми столами и, позже, тихого одобрительного шепота от своего светловолосого спутника, когда кости остынут.

Трейси подошла к нему. Ник удивленно поднял глаза. С ней был Ли Валери, такой же ледяной, красивый и надменный, как всегда. Ник и Трейси, по-видимому, были не единственными, кто пропустил официальный ужин Международной исследовательской группы. С Ли был стройный темноволосый мужчина в платье от Сэвила. Роупак . Их познакомили. Спутником Ли Валери был Ибн Бен Ауда из богатой нефтью республики Наджед на Персидском заливе. Несмотря на свои утонченные манеры, Бен Ауда произвел на Ника впечатление человека, которому было бы удобнее в боксерских шортах.

«Здесь есть отличный паб, который я знаю», — сказала Трейси. «Я всегда туда хожу, когда бываю в Лондоне».

Она назвала название паба. Ибн Бен Ауда улыбнулся. «Я его хорошо знаю».

«Тогда пойдем с нами», — сказала Трейси. «Это шатер для вечеринки ».

Бен Аоэда посмотрел на Ли Валери. Она едва заметно покачала головой. Араб принес множество извинений за то, что не принял приглашение Трейси . Ник почувствовал облегчение. Согласно ее досье в AXE, у Ли Валери были родственники за границей, в материковом Китае, недалеко от Северного Вьетнама. Коммунисты могли заставить ее сделать почти что угодно. Сегодня утром коммунисты потерпели неудачу. Они попробуют снова. Ник не хотел видеть рядом незнакомцев. Он разберется с Ли Валери в подходящий момент.

Старый паб с балочным потолком стоял одиноко у застоявшегося канала в туманной мгле доков Суррея . На вывеске снаружи красовалась невероятная надпись: «Вид на Оксфордский колледж». Они добрались до паба всего за полчаса до закрытия, и если Трейси планировала заманить Ника в ловушку, то лучшего места она и не могла выбрать. Паб находился в центре складского района, совершенно пустынный после наступления темноты, за исключением шумного и популярного бара.

«Неизвестный паб, да?» — рассмеялся Ник.

Ему потребовались все силы, чтобы прорваться сквозь толпу к бару, пока Трейси ждал под деревьями на заднем дворе. Он сумел схватить две пинты пива и храбро пробивался сквозь толпу людей, заполнивших зал. Из-за грохота электрогитар, на которых играли три лохматых парня в полосатых рубашках, его было невозможно услышать. Ник крепко сжимал пенящиеся бокалы и усердно использовал локти. Через несколько минут он освободился от толпы.

Над Темзой поднимался туман. Под ивой во дворе сидела Трейси, выглядевшая очень привлекательно, и, переступая с ноги на ногу, следовала ритму Мерсибита . Он постукивал по дорожке . И тут кто-то выстрелил в Ника. Он услышал свист пули и увидел, как она вырвала кусок цемента из стены. Ник тяжело упал на каменную дорожку. Он подумал, не следили ли за ним. Черт возьми, как быстро! Пивные стаканы разбились, и их содержимое растеклось большими золотистыми лужами по плитке. «Этот парень пьян в стельку», — весело крикнул кто-то. «Скажите Гарри, что он больше не получит».

Ник снова нырнул в толпу. В этом шуме убийца мог бы использовать гаубицу, оставшись неуслышанным. Толпа была настолько плотной, что Ник мог следовать за её течением, словно по морю. Он увидел длинноволосого парня в синем пиджаке, кепке и тёмных очках, который с трудом пробирался к двери, слишком сильно толкаясь, даже для этой добродушной толпы. За ним следовала вереница оборачивающихся голов и раздражённых ругательств. Этот проклятый идиот должен был остаться на месте; я бы его никогда не обнаружил, подумал Ник. Во всяком случае, он должен был ударить меня, объективно подумал он. Краснолицый мужчина, стоявший перед Ником, одарил его пьяной ухмылкой и отказался сдвинуться с места.

«Эй, а где пожар?» — фыркнул мужчина с покрасневшим лицом. «Перестань толкаться, приятель?»

Ник схватил мужчину, весившего не менее двухсот пятидесяти фунтов, под мышку и исполнил танцевальный шаг. Когда всё закончилось, краснолицый мужчина взмыл в воздух и приземлился позади Ника, а не перед ним. Остальные зрители увидели предупреждающий блеск в глазах Ника, его демонстрацию силы и выносливости, и впервые в истории «Блика» расступились перед ним. Мгновение спустя Ник выбежал на улицу. Ничего особенного. Затем он услышал шаги справа. Тень двинулась за железными конструкциями небольшого разводного моста через канал. Вильгельмина, Люгер, появилась с молниеносной скоростью в руке Ника, когда он последовал за мужчиной на мост.

Впереди он услышал, как захлопнулась дверца машины. Ник ускорил шаг. Фары вспыхнули в темноте и устремились к нему «словно когти тигра». Убийца и его водитель двигались навстречу. Машина рванулась вперед с невероятной скоростью, несмотря на такое короткое расстояние. Ник беспорядочно выстрелил и услышал, как разбилось стекло. Фары теперь были размером с луну и находились прямо перед ним. Он оказался в ловушке посреди узкого моста и не мог спрятаться.

Его сильные ноги напряглись, и он, рискнув сделать два шага с разбега, бросился вверх в темноту. Он не знал, два метра высотой или двести. Ветер от приближающейся машины дергал его за штаны, когда он проносился мимо. На мгновение он остался один, летя сквозь влажный вечерний воздух. Затем он приготовился к приземлению, надеясь, что под ним будет вода.

Он тяжело приземлился, обхватив голову руками. Это была вода, мокрая и вонючая, но всё же вода. Медленно он вынырнул и начал держаться на воде, ожидая, пока пройдет онемение от прыжка. На мосту послышались глухие шаги. Раздавались крики с кокни-акцентом. Фонарик светил по воде, его луч проникал под старые пирсы. Он слышал, как они перекликаются. «Забери его девушку, Гарри. Она всё ещё в Блике». Они пошли за Трейси.

Ник решил, что пора убираться отсюда. Он не хотел, чтобы его голова разлетелась вдребезги, как пивная бутылка, плавая в воде. Трейси нужно было какое-то время позаботиться о себе самому. Он глубоко вздохнул и нырнул.

Прошло немало времени, прежде чем он снова всплыл на поверхность. Благодаря йоге и многолетним тренировкам он отточил свою самодисциплину до такой степени, что мог оставаться под водой почти четыре минуты, прежде чем ему требовалось дышать. Когда он наконец всплыл, он находился на значительном расстоянии от поискового фонаря. Экипаж рассредоточился, чтобы его найти. Сделав несколько мощных рывков, он добрался до одного из речных буксиров. Он схватился за один из резиновых кранцев, свисающих с борта, и вытащил себя на палубу, весь мокрый.

Кто-то с фонарем двинулся по причалу. Ника прервали. Бесшумно он направился к рулевой рубке. В главной каюте светил свет, но ему пришлось рискнуть. Шаги преследователей неуклонно приближались. Ник вошел внутрь. Это была самая странная каюта буксира, которую Ник когда-либо видел. Полки были увешаны фарфоровыми диковинками, а на полу лежали узловатые ковры. Под лампой для чтения в углу в кресле-качалке сидела женщина неопределенного возраста, смотрящая телевизор. Она весила не менее двухсот пятидесяти фунтов и, казалось, совершенно не была смущена внезапным появлением Ника из темноты, мокрого от пота.

«Простите, мэм», — сказал Ник, надеясь, что его улыбка обезоружит его. «Я шел по пирсу и очень глупо упал в воду…»

Женщина посмотрела на него своими маленькими глазками и скептически кивнула. «Не пытайся выдать такого старого моряка, как я, приятель», — такими агрессивными словами она произнесла, что Нику захотелось нырнуть обратно в Темзу. «Я вижу одним глазом, что ты в бегах. За тобой охотится полиция, парень?» — добавила она более сочувственным тоном.

«Не совсем так», — сказал Ник. «Но, честно говоря, здесь есть несколько парней, которых я бы предпочёл не видеть».

«Так и думала», — прорычала огромная женщина. «Я могла бы поклясться, что только что слышала выстрел из пистолета…»

По трапу стучали шаги. Словно по волшебству, в руке Ника появился остро заточенный стилет Хьюго. «Не нужно этого, мальчик», — прорычала огромная женщина, поднимаясь с кресла-качалки. «Не стоит втягивать тебя в ещё большие неприятности, милый. Вот, под моей кроватью». Она указала на широкую, прочную кровать в обеденной зоне каюты. Мгновение спустя она затолкала Ника под просторную кровать и вернулась к телевизору, когда в дверном проёме появился гость. Из-под почти до пола покрывала Ник увидел мужчину с большим носом и растрёпанной стрижкой «паж», в полосатом костюме-халате и остроносых сапогах, осматривающего невероятно женскую каюту.

« Дорогая, ты не видела нашего друга Томми? Этот старый пьяница упал в ванну, и нам нужно его вытащить».

«Ну же, какое мне дело до твоего друга Томми или до всех этих молодых подонков, которые пьют и поют всю ночь, не давая спать тем, кто работает днем? Это же хорошо для тех, кто зарабатывает деньги утром и пропивает их ночью», — улыбнулся Большой Нос.

«Тогда ты не будешь против, если я осмотрюсь , дорогая? Мы очень любим нашего друга Томми, и нам бы очень не понравилось, если бы ты его у нас отняла». Большой Нос шагнул дальше в каюту. Женщина внезапно сильно покраснела и поднялась со скрипучего стула.

«Я скажу вам, сможете ли вы осмотреть мою лодку или нет, и ответ будет: можете упасть замертво», — угрожающе приблизился к длинноволосому посетителю здоровенный капитан буксира . Большой Нос успокаивающе поднял руку.

«Не сердись, дорогая. Кто-то пролил воду на твой ковер, мамочка, и эти следы точно такие же, как у Томми. Я просто проверяю твою палатку, и это не шутка».

В его руках появился складной нож, а пухлые губы исказились в волчьей ухмылке, когда он посмотрел в негодующие голубые глаза капитана буксира . Под кроватью Ник Картер напряг мышцы, когда огромная женщина невозмутимо направилась к ножу.

«Без лишних слов, мамочка, — повторил Большой Нос, — тогда ничего не случится. Иди сядь в своё кресло-качалку, пока я не закончу».

Под кроватью Ник подсчитал шансы. Большой Нос не представлял бы серьёзной проблемы в ножевой схватке, но вряд ли Ник смог бы добраться до него достаточно быстро, чтобы помешать ему кричать своим товарищам радостную новость о своей находке. А у товарищей было огнестрельное оружие. Вильгельмина лежала на мостике, куда он её сбросил, когда прыгнул в воду. Тем не менее, казалось, выхода нет — или так он думал, если только буксир Энни не решит эту проблему за него.

Она размеренно шла к Большому Носу, который стоял на ногах, и его ухмылка становилась все тоньше и злее по мере ее приближения. Лезвие ножа блестело в свете лампы и щелкало взад-вперед.

Большой Нос сказал: «Это может быть весело, старая карга. Думаешь, ты сможешь это сделать, проявив смелость, особенно учитывая, что ты чертова старая карга, а хорошие парни не должны причинять вред старухам? Ну, я же не сэр Филип Сидней, дорогая».

«Нет, и я не маленький лорд Фаунтлерой », — прорычала женщина. Она подошла совсем близко, и Бигноуз сократил расстояние, сделав шаг к ней. Одной рукой он поднёс нож к её носу, а другой оттолкнул её назад. Это была его ошибка. Капитан буксира схватил руку, которой он её толкал, резко развернул его и шлёпнул по уху, отчего Ник вздрогнул. Бигноуз громко выругался и ответил длинным взмахом ножа вверх, который буксирша Энни предвидела за милю. Она перехватила вытянутую руку, резко развернулась и перекинула её через плечо. Затем она поднялась на свои огромные ноги. Бигноуз взмыл в воздух и приземлился плашмя на спину с глухим стуком, от которого затрясся фарфор. Прежде чем он успел прийти в себя, она подняла его на ноги и нанесла сильный удар в живот, за которым лежали все двести пятьдесят фунтов её веса. Мужчина тяжело вздохнул и снова опустился на землю, как раз вовремя, чтобы подхватить массивное колено Энни, когда оно поднималось. Кровь брызнула из его губ, как сок из перезревшего помидора.

«Ха-ха-ха». Чайные чашки зазвенели от глубокого смеха Энни. «Посмотрите на сэра Филипа Зака Сиднея».

Длинноволосый мужчина с ножом стоял на четвереньках, кашлял и смотрел на кровь, капающую изо рта на ковер.

«Пошли, Фил», — сказала она, поднимая его на ноги с глубоким стоном. — «Пора убежать и сказать своим приятелям, что Томми здесь нет, и что снова стало модно уважать старость».

Бигноуз не ответил, идя к двери на дрожащих ногах, а буксир Энни держала его за воротник. Мгновение спустя Ник услышал, как он с трудом спустился по трапу. Энни вернулась с довольной ухмылкой на своем уродливом, широком лице.

— Ты не боишься, что он вернется со своими друзьями? — спросил Ник, выходя из своего укрытия.

«Вряд ли он захочет показывать им, что стал жертвой беззащитной самки».

Восхищенная улыбка Ника стала шире. Она выглядела такой же беззащитной, как танковая дивизия. Но амазонка отложила свои воинственные наклонности в сторону. Она была занята тем, что убирала следы борьбы и ставила чайник на плиту.

«А теперь иди в ванную , парень, сними мокрую одежду, а когда вернешься, я приготовлю тебе чашку чая. В шкафчике справа от унитаза висят кое-какие вещи старика, царство ему небесное. Я сразу понял, что такой хороший парень, как ты, не может иметь ничего общего с таким типом».

«Я ценю всё это, мэм, — сказал Ник, — но мне пора идти. Мне нужно поговорить с несколькими людьми и всё такое».

«Дорогая, ты не можешь гулять с этими хулиганами. Мы приятно поболтаем за чашкой чая, а потом пойдем спать», — сказала она. «Есть много других людей, которые до сих пор считают меня достойной после всей моей жизни, — но тебе придется убедиться в этом самому».

Она повернулась, подошла к чайнику и бросила на Ника кокетливый взгляд через плечо. Ник подавил дрожь при мысли о ночи страсти с доброй Энни и ушел.

«Ты пожалеешь, дорогой», — крикнула она ему вслед. — «Я знаю, как угодить мужчине».

«Ещё бы», — усмехнулся Ник, исчезая в темноте. «Но это было бы для него изнурительно. Ему должны выплачивать надбавку за вредные условия», — подумал он, снова представляя эти сильные ноги. Он вспомнил о Трейси. Судя по словам мальчика на мосту, он не мог сказать, что она одна из них. Разве что кто-то ошибся.

Над рекой теперь густо свисал туман. Возвращаться по дороге не было смысла. Он понятия не имел, сколько их прячется в тени, наблюдая за дверью и готовых застрелить его из-под прикрытия складов. Ему нужно было подойти к пабу со стороны реки.

Десять минут спустя Ник, мокрый и грязный от строительных лесов, скользнул вдоль стены заднего двора паба. Он увидел дерево там, где оставил Трейси. Паб был закрыт, и он наблюдал, как персонал наводит порядок внутри. Он поднял руки над головой на край стены, подтянулся и скользнул по ней с плавностью крадущейся кошки.

Место было пустым. Мисс Трейси Вандерлейк нигде не было видно. Или все-таки была? Ник подошел к скамейке под ивой, где сидела Трейси.

Под диваном на полу лежала тряпка. Ник поднял её и вдохнул. Хлороформ. Использовать несложно. Никто не заметит ничего необычного в мужчине, несущем свою спутницу, потому что она отключилась в этой пьяной толпе. Ник зашёл внутрь. Он спросил. Бармен ничем не смог ему помочь, и никто из официантов не заметил блондинку-американку. Вокруг летало так много птиц, понимаешь? Ник остановился. От Трейси они ничего не смогут выведать. Но для неё это может быть очень неприятно, пока они не поймут, что она не работает на Ника и не сотрудничает с ним. Он пожалел, что так неправильно её оценил.

Один из гитаристов собирал свой инструмент. «Кого-то ищете, сэр?»

Ник кивнул и задумчиво посмотрел на музыканта.

«Твой приятель дал мне пять долларов, чтобы я сказал ему, что они пошли в клуб на Нью-Оксфорд-стрит, и ты сможешь их там найти».

Он упомянул клуб. Ник коротко расспросил его, но гитаристу было поручено поискать американца в вечернем костюме, который мог вернуться, чтобы разыскать свою блондинку-подругу.

«Странно, я не заметил, как вы вошли», — сказал гитарист. Ник поблагодарил его и вызвал такси. Снаружи не раздалось ни одного выстрела, и в тенях не было никакого движения.

Ник рассмеялся, грубым, циничным смехом. На этот раз он не поддастся на провокацию. У него были дела поважнее. Трейси можно было пока оставить у себя, а пока беспокоиться о масштабной операции по розыску похитителей американского миллионера. Ник продолжит расследование, а они будут следить за появлением полиции на каждом углу.

Ник снова поговорил по телефону. В общей камере, со Скотланд-Ярдом. Он не назвал своего имени. Закончив разговор, он отправился в свой отель и уснул мирным сном злодея.


## Глава 5


Самолет ближнего радиуса действия начал снижение над Парижем и стремительно снижался. Париж — город воспоминаний. Нику хотелось сделать многое. Он хотел бы снова поговорить с несколькими журналистами или, может быть, выпить с Чалмерсом в посольстве. Но, подумав еще раз, он решил держаться подальше от американского посольства, со старыми друзьями или без них. Американский Орел любил держать свои когти в чистоте; он не хотел иметь ничего общего с бродячими ночными ястребами AXE, по крайней мере, там, где их могли бы увидеть.

Возможно, Дюран из Banque Suisse. Дюран был остроумным человеком и вовсе не всегда банкиром. Возможно, он мог бы посоветовать Нику по международным валютным курсам. Дюран знал этот бизнес с обеих сторон закона. Но разве швейцарский банк не вел дела с коммунистическим Китаем? Не то чтобы Дюран предал Ника, но… Нет, Ник останавливался бы в лучших отелях и ужинал бы в самых эксклюзивных ресторанах, но для него Париж был бы всего лишь новой, временной базой. Париж других людей, Париж старых любовей и энергичного поиска новых, не был предназначен для Ника Картера.

Рядом с ним сидел неугомонный Пекос Смит, снова болтая без умолку. По его рассказу, Койоту и Пекосу удалось получить права на бурение в отдаленном районе Амазонии, но их окружили индейцы хиваро , занимавшиеся охотой за головами и принявшие двух американцев за богов или сумасшедших.

«Вот мы и приехали, парень, — взревел Пекос, — позади нас крокодилы размером с машины, а перед нами язычники в джунглях. Старый Джедж Ремингтон был единственным нашим другом…» Ник отвлекся. Пекосу было все равно. Теперь у него появился новый слушатель, высокий, вежливый рыжеволосый мужчина по имени Кирби Фэрбенкс, которого очень увлекли рассказы Пекоса. «Жаль, что у меня нет магнитофона, — заметил он, вспоминая самые яркие моменты из рассказов Пекоса. — Это настоящая Америка, и через несколько лет она будет потеряна навсегда».

Истинный американец был рад выступать перед новой публикой, а Ник получил возможность спокойно осмотреть пассажиров. Отсутствие Трейси Вандерлейк еще не привлекло широкого внимания. Ее похищение произошло слишком поздно для утренних газет, и редакторы таблоидов, по-видимому, не сочли нужным посвящать этому специальные выпуски, пока факты не будут более тщательно расследованы. Новые лица. Улыбающийся, полный мужчина со своей невысокой, суровой женой. Его звали Фрэнк Бакстер, и под псевдонимом Капитан Улыбка он был ведущим известного телешоу. В отличие от невероятно хорошего настроения Бакстера, его жена была такой же невысокой, как и он, полной, и такой же мрачной, как и он, жизнерадостной.

А затем появилась Ли Валери. Она сидела одна, как обычно, молчаливая, как великий сфинкс, аккуратно скрестив ноги, а пышная грудь подчеркивалась шелковой блузкой с глубоким декольте и изысканно сшитым жакетом.

Ли Валери. Эта мысль поразила его как молния. Кроме Трейси Вандерлейк, она была единственной, кто знал, что Ник собирается в паб на Темзе. Если Трейси не та женщина, о которой его предупреждала MI5, то вполне возможно, что это была Ли Валери.

В Орли мадемуазель Валери, все еще одна, прошла от таможни к стоянке такси . Ник сел в следующее такси, и они отправились в Париж.

Ее такси остановилось перед известным отелем на площади Вандом . Ник подождал, пока она войдет и зарегистрируется, дал ей достаточно времени, чтобы выйти из вестибюля, а затем сам вошел и занял номер. Позже он выбрал себе удобное место в вестибюле, готовый проследовать за ней, если она вернется сверху.


Был полдень, и Ли Валери с беззаботной дерзостью сидел на единственном удобном кресле в комнате, отвечая на вопросы дам и господ из международной прессы в боковой комнате дома высокой моды Maison d'André .

«Она – потрясающее сочетание лучших черт Востока и Запада. Голубиные глаза, светло-карие, обрамленные струящейся копной иссиня-черных волос», – писал журналист из Paris Match. «Голос, созданный для любви, но, ах, ум, как волчья ловушка», – романтично заметил он, как истинный француз. На заднем плане играл струнный квартет, лакеи разносили шампанское, а картины старых мастеров стоимостью в тысячи долларов доброжелательно смотрели со стен. «Почему вы вызвали такой ажиотаж, разорвав контракт с Домом Гарибальди в Нью-Йорке и отправившись в мировое турне?» – спросил репортер.

Ли лениво свесил ногу и томно посмотрел на него.

«Потому что я странница , ну , — сказала она с лёгким акцентом. — Следующий вопрос?»

«Что вы думаете о браке, мадемуазель Валери?»

«Необходимая вещь, когда живешь в маленьком городке». Вопросы сыпались бесконечно. «Хотел бы мадемуазель сфотографироваться с месье Андре? А с Лизеттой, своей главной соперницей? Немного левее профиля, си-ль». ты коса ?

«Довольно приятно», — подумала она. Она проделала долгий путь из страны, где медленными реками кофейного цвета текли пышные джунгли, где кривоногие мужчины проводили жизнь по щиколотку в грязи и следовали по покрытым мухами спинам водяных буйволов к безымянным могилам. И, конечно же, всегда были солдаты: японцы, французы, коммунисты. В детстве она безучастно наблюдала из мирного двора, где монахи слонялись без дела, игнорируя звуки выстрелов и самолетов, с незримыми глазами. Колесо Вещей вращалось медленно и размеренно, как любили говорить монахи. Худенькая девушка добралась до Нью-Йорка разными путями, и выяснилось, что она не только красива, но и что эта красота отражается на фотографиях. Она добилась успеха. Она осознавала пустоту жизни, но скрывала ее от тех, кто в нее верил. Она ходила на вечеринки и представления, участвовала в интригах, но при этом умудрялась оставаться частично в тени. Она хорошо зарабатывала, и бывшей обитательнице храма очень нужны были эти деньги.

Да, эта игра в успех была забавной, подумала она. Но не сегодня днем. Она смутно представляла, что бы сказали модные обозреватели, если бы знали, что их новая любимица имеет все шансы быть арестованной ФБР или ЦРУ до конца дня.

Она посмотрела на часы. Было почти три часа. Она резко встала. «Извините», — сказала она представителям прессы. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но передумала и быстро прошла через комнату. Представители прессы зашептались.

«У этого ребенка врожденное стремление к публичности», — цинично заметила журналистка. Она и понятия не имела, как мало Ли Валери жаждала внимания в тот день. Пять минут спустя Ли выскочила за дверь, а месье Андре тщетно пытался что-то сделать у нее за спиной.

Улица была пустынна. По крайней мере, так казалось. Она остановила такси и поехала вдоль реки, где оно перешло на левый берег. Там она расплатилась с водителем, обошла квартал и остановила второе такси.

То, что делала Ли, в её стране каралось бы смертной казнью. Она не думала, что Соединённые Штаты казнят её, если её поймают, но знала, что ей грозит длительный тюремный срок. Она сидела в такси, выпрямившись и держась прямо, всматриваясь в лица прохожих, выискивая любые признаки подозрения. Через некоторое время такси остановилось под стеной парка недалеко от Дома инвалидов. Она вышла и внимательно осмотрелась, прежде чем войти в парк. Никого не было видно. Возможно, ей удастся добиться успеха. Радость от успешного заговора переполнила её. Она быстро прошла мимо старой церкви, обошла музей и направилась в задний сад.

Ее каблуки подкосились и провалились в гравий, но она сосредоточилась на подсчете скамеек. Четвертая справа, гласила инструкция. Если она занята, то пятая... и так далее. Она осталась стоять. Все скамейки были заняты. Она тихо выругалась от досады. Китайцы, как они утверждали, когда-нибудь смогут править миром, но, по-видимому, они не способны эффективно управлять такой простой, небольшой операцией. Раздраженно пожав плечами, она выбрала скамейку, занятую только маленькой девочкой, которая, как она надеялась, не поймет предстоящего разговора. Ли посмотрела на часы. Что, если ее контакт — ее «Друг в Пекине», как его называли в письмах, — не появится? Хуже того, что, если американцы арестуют ее сейчас? Тот американец в самолете... Ник Кэмпбелл. Она могла поклясться, что он сел в такси позади нее в аэропорту. Она поздравила себя с удачной сменой такси, будучи уверенной, что этот маневр был поразительно оригинальным и не имел себе равных в анналах шпионажа.

Постепенно Ли заметила, что маленькая девочка смотрит на неё с любопытством.

Привет, — сказала Ли, снова погрузившись в свои переживания.

J' ai perdu ma maman , «Я потеряла мать», — заметила девочка.

«Она скоро вернется», — сказала Ли по-французски.

«Нет, — сказала девушка. — Она возвращается сюда в пять часов. По вторникам и четвергам после обеда она оставляет меня здесь, чтобы пойти к мужчине».

«Эх, хорошо, ребёнок,» Ли сказал. «Уверена, у неё есть на то свои причины».

«Верно», — сказала француженка. — «Мой отец умер в Алжире».

«Прости», — сказала Ли. Они некоторое время молча сидели по обе стороны дивана.

«Вы очень красивы, мадам», — наконец сказала девушка. «Мадемуазель», — автоматически поправила её Ли. «Спасибо, дорогая».

«Я надеюсь, что когда вырасту, буду такой же красивой, как ты», — серьезно сказала девочка.

Ли рассмеялся теплым, проникновенным смехом.

«Красота – это лишь поверхностное качество», – сказала она.

— У тебя много любовников? — мечтательно спросила девушка. — Конечно. И ты живешь как принцесса в прекрасном доме на Востоке.

«Скорее, это однокомнатная квартира в Ист -Файтси-Айленде в Нью-Йорке», — сказала Ли со смехом. Она порылась в сумке в поисках жевательной резинки — вредной привычки, которой она предавалась втайне, — но теперь, как говорилось в рекламе, это поможет снять напряжение.

В волнении сумка выпала у нее из рук, и ее содержимое рассыпалось по земле. Ли быстро наклонилась и начала собирать вещи, но не успела спрятать небольшой автоматический пистолет, лежавший в гравии. Глаза маленькой французской девочки расширились, и она задрожала. Ли протянула ей жвачку, но взгляд ребенка был прикован к сумке Ли с пистолетом. «Мадемуазель, — медленно спросила она. — В кого вы собираетесь стрелять? В мужчину, наверное?» Внезапно ребенок заплакал. «Вы были такой красивой женщиной, а теперь я знаю, что вы стреляете в людей, возможно, в маленьких девочек, потому что моя мать говорит, что странные женщины так делают».

О Боже, какая нелепая и неожиданная ситуация! Ли Валери охватила паника. Она чувствовала, что все взгляды в парке обращены на нее, что одна из суровых старушек вызовет полицию, что полиция обнаружит тысячи американских долларов в ее портфеле. Это будет конец. Ли почувствовала, как ее подступает к слезам. «Нет, нет, малышка, — сказала она, — ты не понимаешь». Рыдания ребенка добавили зловещей нотки к напряжению, царившему в тот день. В то же время Ли почувствовала теплое родство с осиротевшей, брошенной девочкой, которая была так похожа на нее в том же возрасте. Она взяла маленькое создание на руки, почувствовала ее нежность и, наконец, уговорила ее взять жвачку.

Слезы девушки почти высохли, когда тень мужчины упала на скамейку. Ли подняла глаза, и ее лицо стало бесстрастным, как обычно. Ее «подруга из Пекина» смотрела на нее сверху вниз.

«У вас есть деньги?» — спросил он по-французски.

— Говори по-английски, — резко ответил Ли. — Конечно. Я же не для того пролетел три тысячи километров, чтобы полюбоваться прекрасной погодой.

Мужчина тяжело опустился на землю и поставил на пол портфель, идентичный портфелю Ли.

«Ты прямо как мама », — обвиняюще сказала девушка. «Приходит мужчина, а ты теперь хочешь, чтобы я ушла».

Ли вздохнула. «Да, дорогая», — медленно, почти нежно произнесла она. — «Боюсь, тебе придётся уйти». Глядя на китайского офицера, она увидела в нём чрезвычайно выносливую и способную женщину.


Ник неспешно шел по гравийной дорожке, изо всех сил стараясь избежать взгляда ветерана Ла- Верр '17 в военной форме, который смотрел на него с ядовитым подозрением французских властей. Ник сел рядом с одинокой, угрюмой няней. Скамейка была скрыта от глаз Ли Валери, но достаточно близко, чтобы Ник мог видеть, с кем ей предстояло встретиться.

Кто бы ни ждала эта прекрасная модель, он наконец прибыл. Ник спрятался за путеводителем и медленно выглянул из-за края обрыва. Мужчина смотрел прямо сквозь Ника, его глаза были тусклыми от скуки, в то время как девушка серьезно с ним разговаривала.

Ник, который всегда часами рассматривал новые стопки фотографий известных членов коммунистическо-китайского разведывательного аппарата, узнал это лицо. Этот человек был подчиненным чиновником, известным AXE. Ситуация на шахте Темзы начинала проясняться для Ника — Ли Валери тогда тоже оказала китайцам небольшую услугу, сообщив им, где найти человека, известного как Киллмастер.

Ник внимательно следил за происходящим, напрягая слух, чтобы расслышать, что говорят. В тишине послеполуденного шума парка кричали дети, медсестры быстро кричали по-французски, а за стеной кудахтали куры. Ник ничего не понимал.

Наконец, она первой встала и пошла по гравийной дорожке к воротам. Но сначала она наклонилась и взяла сумку посетителя, оставив свою у его ног.

Так вот как они организовали этот обмен. Был ли это тот самый тайный способ оплаты, который полностью парализовал западные разведывательные сети?

Ник не мог поверить своим глазам. Это было слишком просто, решил он; происходило что-то еще. Эта встреча в парке могла быть первой в серии маневров, возможно, даже ложных, предпринятых, чтобы сбить его с пути истинного. Ник был слишком опытным профессионалом, чтобы спешить, когда немного терпения могло бы раскрыть всю систему. Он следил за Ли до конца дня. В четыре часа она сидела одна с аперитивом и экземпляром журнала Elle на террасе Фуке на Елисейских полях . В шесть часов она вернулась в свой отель на Вандомской площади . В семь часов Ник, сидя в холле, увидел, как она появилась в вечернем платье и присоединилась к китайскому бизнесмену, с которым познакомилась в парке. Прикрываясь газетой, Ник нахмурился. Это был один из самых небрежных и дилетантских случаев шпионажа, которые он когда-либо видел.

После ужина он последовал за парой в оперу. Оказавшись внутри, он купил себе билет и взял напрокат театральный бинокль. Чтобы следить за противниками, он послушно просидел весь первый акт и антракт. Когда поднялся занавес для второго акта, и убедившись, что Ли и её спутник всё ещё находятся в зале, Ник спустился по лестнице и вышел в тёплый парижский вечер. Через двадцать минут он припарковал свою арендованную машину на площади Вандом . Ещё через несколько минут он стоял в коридоре перед комнатой Ли Валери. Было ещё слишком рано, чтобы рисковать взламывать замок. Горничные, официанты и гости приходили и уходили. Вероятно , он окажется на набережной Орфевр , объясняя своё любопытство по поводу содержимого чужой комнаты строгому сержанту жандармерии, который его просто не поймёт.

Не сдаваясь, Ник поднялся в свою комнату этажом выше. Там он вышел на небольшой балкон. За площадью Сена ловила последние лучи заходящего солнца, но солнце уже село, и уличные фонари светили. Балконы, которые ему предстояло пройти по пути в комнату Ли Валери, были темными.

Ник решил, что уже достаточно темно, чтобы осуществить свой план. Быстрым движением рук он прикрепил металлический крюк к моткам нейлоновой альпинистской веревки в темноте . Он зацепил крюк за перила и позволил веревке упасть. Мгновение спустя, перебирая руками, он спустился на следующий балкон, используя свои сильные руки, и легко приземлился. Он взмахнул веревкой, чтобы освободить крюк, поймал ее, когда она опускалась, бросил на следующий балкон и натянул веревку, услышав, как крюк зацепился за перила. Он обмотал ноги веревкой, оттолкнулся от балкона и улетел в темноту. Когда веревка раскачалась, он, перебирая руками, забрался на перила балкона и подтянулся вверх.

Он дважды повторил свой подъем высоко над тротуаром, а затем благополучно поднялся на балкон перед комнатой Ли Валери.

Двери были открыты. Даже если бы они не были открыты, окна не представляли бы особого препятствия для навыков Ника в ограблении. Он оглядел комнату своим отточенным взглядом. Ее чемоданы лежали открытыми на кровати, а портфель был хорошо виден на полу. Ник поднял портфель и нащупал замок, который поддался в течение пятнадцати секунд под специальным ключом.

Он подумал: «Она была красивой женщиной, но как шпионка из нее получился бы отличный сантехник ». Сумка была пуста. Осмотр подкладки и ручки, проведенный глазами, привыкшими распознавать всевозможные двойные днища и полые ручки, ничего не выявил. Ник вздохнул. Следующим шагом был тщательный обыск комнаты. Он посмотрел на часы. Времени будет предостаточно. Ли и ее китайская подруга сейчас будут работать над заключительным актом « Дон Джованни» .

В этот момент он услышал звук вставленного в замок ключа. Когда ключ повернулся и дверь открылась, Ник уже был на балконе.

Сквозь приоткрытые двери Ник увидел, как Ли Валери вошла в комнату одна и сбросила туфли. Его взгляд метнулся по комнате, чтобы проверить, не оставил ли он следов своего присутствия. Он обнаружил один. Он сел на кровать, чтобы осмотреть портфель, и у него не было времени разгладить покрывало. Но восточная девушка, казалось, не обращала на это внимания, она убрала руки за спину и расстегнула крючок своего вечернего платья, позволив ему сползти на пол. Она приподняла подол нижней юбки и грациозно наклонилась над обеими стройными золотистыми бедрами, совершая ритуал женщины, снимающей чулки. Затем последовали заколки, удерживавшие густую копну ее иссиня-черных волос, позволив им ниспадать на ее гибкую, обнаженную спину. Она на мгновение остановилась спиной к Нику перед зеркалом, расчесывая волосы длинными , томными движениями, в то время как свет, отражающийся от зеркала, играл золотыми бликами на ее стройных, соблазнительных конечностях. Ник наблюдал за ней с балкона, надеясь, что Ли Валери сэкономит ему время и силы, раскрыв место, где спрятано содержимое портфеля.

Когда она закончила, ее волосы ниспадали гладким потоком по спине, резко контрастируя с белыми трусиками. Она подошла к сумочке, достала какой-то предмет, который Ник не смог разглядеть, а затем, напевая отрывок из оперы, направилась к открытым дверям балкона.

Ник действовал быстро. Если повезет, он сможет спуститься с балкона, пока она не подышит свежим воздухом. Он уже наполовину перелез через перила, держась за веревку, когда девушка заговорила: «Вы куда-то идете, мистер Кэмпбелл?»

Ее большие темные глаза смотрели на него поверх небольшого пистолета, который она держала в руках. Как и многие автоматические пистолеты, это оружие не обладало большой огневой мощью, но достаточной, чтобы сбить Ника с линии фронта, а то, до чего пули не долетят, добьет тротуар внизу. Ник улыбнулся так, как надеялся, что это будет обезоруживающая улыбка.

«Прекрасный вечер, не правда ли, мисс Валери?»

«Здесь не над чем смеяться, мистер Кэмпбелл. Не могли бы вы войти и объяснить, что вы искали в моей комнате? В противном случае я вас сброшу с балкона. Уверен, полиция поймет».

Женщина медленно прошла через двери в комнату, направив пистолет прямо в живот Ника. Ник последовал за ней. «Отлично», — сказала девушка. «Пожалуйста, объясните, мистер Кэмпбелл».

Глаза Ника нахмурились от веселья. "А что, если я этого не сделаю?"

«Тогда я тебя застрелю. Я и раньше стрелял в людей. Для меня это ничего необычного. Я бы не колебался».

«Сомневаюсь, — сказал Ник. — У тебя был шанс на балконе. Подумай, сколько вопросов задаст полиция. Если ты ответишь неправильно хотя бы на один вопрос, ты перестанешь быть жертвой насилия и станешь убийцей».

«Не будьте так уверены в этом, мистер Кэмпбелл. У меня есть друзья».

«Я знаю твоих друзей, — сказал Ник. — Очаровательные люди».

Он стоял там расслабленно, подняв руки, и смотрел на неё. Она была такой стройной и красивой, немногим больше, чем девушка. В её влажных, тёмных глазах читалось девичье сомнение. Она глубоко задумалась. Вероятно, она была всего лишь орудием врага, возможно, даже невольным, но она была противником с оружием, а значит, опасной.

«Пожалуйста, повернитесь, мистер Кэмпбелл», — сказала она. «Мне нужно позвонить, и я не хочу, чтобы вы уходили, пока я не закончу». «Боюсь, я не могу этого сделать», — сказал Ник. Она расставила свои длинные ноги и приготовилась к худшему. Ее лицо стало отстраненным и холодным. «Мистер Кэмпбелл, я предупреждаю вас еще раз».

Ник тут же принялся за дело, прежде чем она успела сделать что-то, о чем потом могла бы пожалеть. Нику было проще простого вырвать у нее маленький пистолет. Он стремительно, нырнув, бросился по ковру к ее золотисто-коричневым коленям. Пистолет выстрелил над его головой, когда он ударил ее. Она упала на него. Рука Ника быстро обхватила ее руку, пистолет все еще был на месте. Она извивалась и царапалась, пытаясь вырваться. Ник почувствовал мягкий, нежный аромат духов на ее шее, ощутил жилистую гибкость ее извивающегося тела, когда она пыталась вырваться из его хватки. Ее ногти царапали ему шею, и она попыталась ударить его коленом в пах, но тут Ник поднялся, легко поднял ее, как барахтающуюся уличную кошку, и швырнул через всю комнату, она с глухим стуком приземлилась на кровать, все еще сопротивляясь. Он мельком увидел мягкие, золотистые бедра — обещание рая для мужчины, которому посчастливилось растопить лед в ее сердце, — а затем она лежала на кровати, дрожа всеми конечностями, с горящими темными глазами. Ник внимательно прислушался. По-видимому, никто не слышал выстрела. Да здравствует сдержанность хороших французских отелей!

— Думал, мы можем поговорить сейчас? — спросил Ник, садясь на стул. Он оставил пистолет на подлокотнике кресла.

«Вы можете бить меня или пытать, но я не скажу ни слова».

«Очень впечатляюще», — сказал Ник. «Я безмерно восхищаюсь вашей гордостью и мужеством». Его голос повысился. «Я был бы еще больше впечатлен, если бы не знал, что это гордость предателя».

«Предательница?» — холодно спросила она. «Кого или чего? Из какой страны? Я за это время побывала примерно в шести странах».

«Из страны, паспорт которой у вас есть и где вы сколотили состояние. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом. Я хочу знать, что вы дали тому человеку в парке сегодня днем».

"А тебе какое дело?" — спросила Ли. Она уже села, и к ней вернулось обычное высокомерие. Черт бы побрал эту высокомерную девчонку, подумал Ник.

«Можешь делать что хочешь, Ли, но ты избавишь себя от множества проблем, если будешь со мной откровенен сейчас. Что бы ты ни задумал, игра окончена. Если не веришь, попробуй позвонить в полицию». Ник указал на телефон.

Она продолжала смотреть на него пустым взглядом, которому восточные девушки учатся у коленей своих матерей, чтобы защитить себя от жизненных невзгод.

«Вы агент Министерства финансов США», — наконец сказала она. Ник кивнул. «Что-то вроде того». Девушка молча кивнула. «Этого я и боялась». Растущее сомнение терзало уверенность Ника в том, что он разоблачил особенно неуклюжую китайскую шпионскую операцию . «Я теперь попаду в тюрьму?» — спросила она. «Возможно», — осторожно ответил Ник. «Это зависит от того, насколько и как быстро вы хотите нам помочь. Вы могли бы начать с того, чтобы рассказать мне, что вы делаете с коммунистическим Китаем».

Она кратко рассказала историю, которая для сотрудника AXE была стара как сам шпионаж. В ней описывалась семья, разорванная войной, половина которой находилась в Китае, половина — в Северной Корее; дочь, чья судьба привела её в Соединённые Штаты как сироту войны, худенькую, долговязую девочку, которая выросла в молодую женщину необыкновенной грации, чья красота сделала её богаче и успешнее, чем могли себе представить фермеры-первопроходцы Вьетнама; попытка воссоединить семью; деньги и время, потраченные на охоту за слухами, а затем на общение с высокопоставленными американскими чиновниками, готовыми обойтись без бюрократии и использовать свои неофициальные связи в Варшаве и Алжире для переговоров с китайцами.

Заключительная глава истории развернулась в тихом парижском парке, где Ли Валери передал представителю Китайской Народной Республики пятнадцать тысяч долларов, полученных тайно.

«Пятнадцать тысяч долларов — это большая сумма для незаконного ношения», — сказала она с легкой улыбкой. «Вероятно, меня ждет длительный тюремный срок».

— Есть сложности, — невнятно произнес Ник. — Если я могу доверять тебе и ты сможешь промолчать о том, что мы это выяснили, и особенно о том, что я здесь, думаю, пока мы сможем сохранить это в тайне. Международные сложности. Возможно, мне стоит время от времени тебе звонить. Она посмотрела на него мудрыми, ясными глазами молодой девушки, слишком быстро повзрослевшей в слишком многих мировых столицах. — Мистер Кэмпбелл, если вы имеете в виду, готова ли я переспать с вами, чтобы избежать тюрьмы, вы ошибаетесь. Но если вы можете гарантировать мне, что моя семья в Китае…

«Привет, дорогая», — рассмеялся Ник. «Ты ошиблась. Я сплю только со своими подругами. Я лишь прошу тебя держать свой красивый рот на замке перед другими пассажирами и твоими китайскими друзьями, насколько мне известно. В этой поездке у меня другие планы». Ник не испытывал угрызений совести, позволяя ей безнаказанно совершать незаконные денежные переводы. Это было делом Министерства финансов, и по сравнению с тем, чего он добивался, это было ничто. Уходя, он бросил последний взгляд на девушку, стройное сочетание белых трусиков и золотистых ног, которая с любопытством наблюдала за ним. Он почти пожалел о своем решении — друг или враг, спать с Ли Валери было бы захватывающе. Очередная неудача, подумал он, спускаясь в лифте. Он гнался за китайским тигром, а вместо этого поймал испуганного кролика. Вид закрытого ресторана напомнил Нику, что он ужасно голоден. Он прошел через вестибюль к бару, который еще был открыт, намереваясь попросить бармена приготовить ему бутерброды. Пять минут спустя он сидел за тихой, неприметной барной стойкой с тарелкой устриц и камамбера перед собой. Над тихим гулом разговоров в баре доносился какой-то шепот. Ник обернулся, чтобы посмотреть, о чем говорят. Очень дорогая и очень злая блондинка неслась по бару на полной скорости. Искала своего неверного мужа, подумал Ник. Один из тех парижских инцидентов, о которых так часто читаешь. Он вернулся к своей закуске. Через мгновение его похлопали по плечу. Он обернулся и чуть не упал со стула от неожиданности. «Трейси, ангел, — галантно сказал он, — ты даже не представляешь, как я волновался…»

Девушка стояла прямо перед ним, красная от лба до мягких складок груди. Ее глаза горели. «Убирайся со своей Трейси, ангел... ты... подонок... ты трус!» Ее тяжелая черная сумочка взметнулась по воздуху и резко ударила Ника за ухо. Сквозь звон в ушах Ник все еще слышал ее бормотание. Затем она повернулась и вышла из бара с высоко поднятой головой. Несколько десятков французов, сидевших в баре с женами или без них, одобрительно смотрели на высокого мужчину за барной стойкой, а затем бросали на него любопытные взгляды. Казалось, все сошлись во мнении, что американец был очень... Должно быть, он был очень внушительным , очень великим человеком, раз смог вывести из себя такую прекрасную девушку. Люди недоумевали, что он натворил. «Сэр, с вами все в порядке?» — спросил бармен. «Вы уверены?»

Ник кивнул. «Отлично. Просто сегодня у меня не очень хорошо с женщинами».


## Глава 6


Но у Ника сегодня был неудачный день с женщинами, по крайней мере, с одной из них. Когда он вернулся в свою комнату, она сидела посреди его кровати, одетая только в белую комбинацию, и красила ногти.

«Ник, дорогой», — сказала Трейси, соблазнительно изогнув губы, — «я должна извиниться за свою вспышку гнева в баре. Я очень эмоциональный человек», — призналась она. Ее большие голубые глаза сияли, как у ребенка.

«Отлично», — задумчиво сказал Ник, прислонившись к двери. — «А вот что мне хотелось бы узнать, что ты делаешь полуголым в моей постели, когда твои вещи разбросаны по всему моему гостиничному номеру?»

«Это вполне резонный вопрос», — сказала Трейси.

«Хорошо», — сказал Ник. — «А ты ответишь на это?»

«Ты обещаешь мне, что не будешь злиться?»

Она натянула простыни, так что он видел только ее нежные плечи и широко раскрытые глаза под прядью светлых волос. «Администратор думает, что я ваша жена, миссис Николас Кэмпбелл», — сказала она.

«Откуда у него такая идея?» — ласково спросил Ник.

«Боюсь, я ему уже сказала, дорогая».

«Вот что всё объясняет», — тихо сказал Ник.

«Я рада, что вы так считаете», — сказала Трейси.

— Это ничего не объясняет, — резко ответил Ник. — У меня был утомительный день, и я даю тебе ровно три минуты, чтобы собрать вещи и вернуться в свою комнату. Он угрожающе приблизился к девушке. Ее глаза расширились, и она попыталась отступить от кровати.

«Даже не смей!» — выдохнула она. «Николас... держись от меня подальше... — иначе клянусь, я... тебя, бродягу!»

— Ты идёшь или нет? — прорычал Ник. — Мне очень хочется усадить тебя себе на колени. Меня это искушало с тех пор, как я тебя впервые увидел.

Внезапно, словно кошка, Трейси, в одних трусиках, стремительно пронеслась по комнате, ныряя за столы и стулья.

«Старая поговорка гласит: „Бежать можно, а спрятаться — нет“».

«Если ты меня тронешь, Ник Кэмпбелл, — предупредила она, — я сделаю с тобой то же самое, что сделала с Большим Алфи».

Ник стоял там, заинтригованный. Трейси дрожала, прикрывая руками свое соблазнительное тело, выглядя осторожной и решительной.

«Так... что... ты сделал с Большим Алфи?» — спросил Ник. «И, кстати, кто такой Большой Алфи?»

Один из ваших «деловых конкурентов». Тот парень, которого оставили охранять меня, когда поймали в той убогой рыбной лавке в Сохо. Большой, толстый, грязный старик. Он пытался мне навредить, хотя все, что он должен был делать, это охранять меня. У гангстеров больше нет никакого класса.

«Просто новости, пожалуйста», — сказал Ник. «Что произошло, когда он попытался что-то провернуть?»

«Боюсь, я несколько раз его ударил».

Она ждала его ответа, сверкая глазами.

Ник задумался. "А чем ты его ударил?"

«Вот этим». Она полезла в один из своих чемоданов и достала револьвер.

«О, — сказал Ник. — О.»

«Не настолько плохо, чтобы было больно».

«Понимаю», — сказал Ник. — «Просто чтобы пощекотать его. А что потом произошло?»

«Ну, — сказала Трейси, — потом мне пришлось раздобыть еще несколько. После этого я угнала машину, чтобы доехать до какого-то ночного самолета на юге Англии, а оттуда прилетела сюда под вымышленным именем».

"И потом ты пришел сюда за мной, пока был занят тем, что приводил людей?"

«О нет, Ник, — выдохнула она. — Ты не понимаешь».

«Нет, — сказал Ник. — Я не понимаю. Может, ты объяснишь?» Ник решил, что непосредственная опасность быть «пойманным» миновала, налил себе виски и протянул девушке стакан. Трейси взял стакан и, расхаживая по комнате, сделал глоток и почесал затылок, прицелившись из револьвера.

«Видишь ли, Ник, сначала я думал, что Большой Алфи и его парни пытаются выманить у папы деньги, чтобы выкупить свободу его маленькой дочери. Было глупо с моей стороны так думать после всего, что случилось, но когда ты богат, у тебя появляется определенный негативный настрой».

«Ещё бы», — сказал Ник. — «Я бы с удовольствием это выяснил».


«В любом случае, я знала, что папа будет в ярости и лишит меня карманных денег на долгие месяцы. Поэтому мне нужно было как-то выбраться».

Ник подозрительно поднял бровь.

«Ты ведь не болела за Большого Алфи, правда, дорогая?»

Ее глаза выглядели невинными.

«Ник, — завыла она. — Какая ужасная, мерзкая, презренная фраза».

А что насчет Трейси?

«Ну, может быть, совсем немного, чтобы я мог забрать его револьвер».

«Бедный Большой Алфи», — сочувственно сказал Ник. Трейси всё ещё нервно чесала затылок револьвером, выглядя такой же обеспокоенной, как юный ангел, который всё испортил и гадает, что скажет Питер . «Ну что ж, — наконец сказал Ник, — теперь, когда мы всё услышали о твоём приключении, может быть, тебе лучше вернуться в свою комнату и отдохнуть. Завтра будет утомительный день». Он добродушно улыбнулся своей отеческой улыбкой, своей хитрой улыбкой , и внутренне вздохнул с облегчением.

«Но ты же забыла, дорогая Ники ? Уже? Это моя комната. Я твоя жена».

— Чепуха, — сказал Ник. — Я никогда не был женат. Наверное, я бы что-то подобное запомнил.

«О, ангел», — снова заныла Трейси. — «Ты восхитительный, желанный мужчина, но ты специально притворяешься дураком. Понимаешь, если бы я сказала людям по дороге в Париж, что я — Трейси Вандерлейк, разыскиваемая полицией во многих странах, я бы до сих пор сидела в каком-нибудь скучном офисе, отвечая на вопросы, или меня бы повсюду охраняли телохранители. Видишь? Но, как невзрачная домохозяйка, миссис Ник Кэмпбелл, никто не обращает на меня внимания. Мне приходится продолжать играть эту роль, пока я не вернусь в самолет, дорогая».

«Ты не выглядишь неряшливо», — галантно заметил Ник.

«Спасибо, дорогая. Ты не совсем бродяга. Кроме того, есть еще одна причина, по которой я не могу уехать», — добавила она, словно козырь в рукаве. «В этом отеле больше нет свободных номеров, да и во всем городе нет ничего даже отдаленно приличного. Боюсь, нам придется ограничиться свадьбой».

Она торжествующе хихикнула, пока Ник размышлял, что делать со своей новой соседкой по комнате. У него были все основания быстро выселить её, главным образом ради её же блага, но объяснять ей причину было бы слишком сложно.

«Хорошо», — сказал Ник. — «А я могу поцеловать невесту?»

«Ура!» — закричала Трейси, начиная пританцовывать на ковре. Револьвер выстрелил с таким грохотом, что эхом разнеслось по комнате. «О боже мой, — сказала Трейси, — кажется, я забыла поставить предохранитель. Тебе придется как-нибудь научить меня это делать».

«Бедный Большой Алфи», — пробормотал Ник во второй раз. Внезапно стофунтовый блондин, одетый лишь в прозрачные трусики, опустился на колени Ника и осыпал его лицо поцелуями.

«Большой Алфи был мерзавцем, ангел. А ты – человек стиля и доброго сердца, намного выше его по положению. Это будет один из тех браков, которые заключаются на небесах; я это чувствую. Или, по крайней мере, чудесный медовый месяц».

Она перегнулась через плечо Ника и взяла телефон. К тому времени, как прибыл посыльный с тележкой, нагруженной шампанским и икрой, которую он выкатил на балкон, откуда молодожены любовались Вандомской площадью и шептали друг другу нежные слова, как это обычно делают молодожены, Трейси сменила свою полупрозрачную комбинацию на полупрозрачный, каким-то образом еще более откровенный пеньюар .

Вскоре они выпили полторы бутылки и были вынуждены заказать ещё. Потом на балконе стало прохладно, и у неё немного закружилась голова. Она зашла внутрь, села рядом с Ником на кровать и протянула ему ледяной, игристый бокал.

«За преступление, ангел. Мне нравилось, когда эти бандиты трогали и щипали меня, ведя себя так, будто у них в клубе девичник».

Она наклонилась вперед и прижала свои ароматные губы к его, задержавшись там дольше и соблазнительнее, чем планировала, потому что внезапно отстранилась и с удивлением произнесла: «О». Он почувствовал, как легкая прядь ее золотистых волос коснулась его лба, а затем мягкое прикосновение его полных, напряженных грудей к его груди. Она улыбнулась, ее улыбка была слегка кривой.

«Ты невероятно хорош, Николас, даже несмотря на то, что ты бродяга», — тихо пробормотала она. Она выпрямилась и посмотрела на него сверкающими глазами и кривой улыбкой. «Разве ты не знаешь, что каждая женщина любит бродяг?» На мгновение Ника это позабавило. Ему и в голову не приходило, что люди могут считать его таковым. Что касается Ника, его непредсказуемое поведение было просто вопросом логического выбора. Ему никогда не приходило в голову, что он сам или мужчина, стоящий напротив него в темном переулке с вытащенным револьвером, хорошие или плохие. Они были всего лишь пешками, перемещаемыми по правилам игры, правила которой были установлены за столетия до написания Библии.

Он слегка приподнял брови.

«Это приятно сказать, Трейси?» — в его голосе звучала ирония.

«Это некрасиво, но это правда, — сказала она. — Ни один джентльмен не оставит даму в подвале рыбной лавки в Сохо. Но кому нужен джентльмен, муж, в полночь в парижском отеле?» В ее глазах читалась приветливая улыбка.

Она лежала, растянувшись рядом с ним на кровати, и сбрасывала туфли. В течение следующей минуты один из бокалов с шампанским упал на ковер, оставив мокрое пятно, которое никто из них не заметил. Ее губы были широко раскрыты и пылали на его губах, а язык дергался, словно пламя, пламя, стремящееся донести свое огненное послание до самых глубин его существа. Ее быстрые, умелые руки скользнули под его рубашку вдоль мощных мышц его груди и спины. Ее маленький, влажный язык блуждал в его ухе, подталкивая его к дикой готовности, к желанию немедленно и стремительно вступить в эту связь, увлечь ее за собой в пылком порыве к вершине желания.

Он услышал её глубокий, пронзительный смех. Смех, в котором чувствовалась похоть, когда её руки скользили по его чувствительным местам, подталкивая его, а затем дразняще замедляя темп. Она извивалась и двигалась под ним в безудержном желании. Его твёрдое, как камень, мужское тело требовало сексуального ответа, ответа, который она не была готова дать, чтобы усилить удовольствие и напряжение.

«Ах, давай... давай», — простонала она. Он, конечно же, намеревался это сделать. Его губы прижались к шелковистой коже, которая то поднималась, то опускалась. Длинные белые ноги сжались вокруг него, но затем снова вырвались, сладкие груди предложили свои плоды, но затем снова отступили, белые зубы сверкнули в темноте, покусывая то здесь, то лаская там. Он услышал, как участилось ее дыхание, почувствовал жар, поднимающийся от ее тела. Затем, в последний момент, она, казалось, передумала. Ее мышцы, поначалу такие быстрые и отзывчивые, напряглись в знак сопротивления; она попыталась оттолкнуть его.

«Нет, нет, — выдохнула она, — не сейчас. Подожди минутку. Нет, не буду, не могу…»

Сильное тело Ника прорвало её слабое сопротивление, и он триумфально взял её, в то время как часть его сознания насмехалась над этим извечным обманом. Она всё ещё стонала «нет, нет», покоряясь ему и становясь частью его триумфального восхождения на вершину. Она слилась с ним воедино, и, наконец, они бессознательно переплелись.

Затем насилие постепенно утихло, разгоряченные конечности остыли, и два прекрасных тела расслабились.


Спустя долгое время, после любви и смеха, над Сеной подул прохладный, влажный ветер. Звездного света было достаточно, чтобы все видеть, и вернулось спокойствие. Ее гладкое, прекрасное лицо сияло безмятежностью, а светлые волосы лежали, словно шелк, на белой подушке в отеле. Позже они завернулись в полотенца и допили остатки шампанского на балконе, наблюдая за немногочисленными ночными пешеходами, спешащими по Вандомской площади . Еще позже они вернулись в постель, и в течение двадцати минут во всем Париже не было более счастливой молодоженской пары.

Теперь она крепко спала рядом с ним. Ник закрыл глаза, но не спал. Время от времени мимо проезжала машина. Ее роскошное белое тело поворачивалось, она тихонько стонала во сне, а затем снова замирала. Ник дремал, но его мысли были сосредоточены на окружающем, как и в бодрствующем состоянии. Тихий шаг опоздавшего гостя по толстому ковру в коридоре резко будил его.

Может, ему стоило ей сказать. Что ему слишком повезло, что он — человек с клеймом. Он пожал плечами. Может, и стоило, но он этого не сделал. Она считала это приключение захватывающим. Ей просто нужно было узнать правду.

Часы шли. Долгие месяцы тренировок и занятий йогой позволили ему черпать силы из долгого полусна. И тут это случилось, и всё было сделано хорошо. Он не услышал, как повернулся ключ в замке. Ощущение было скорее похоже на чувство неведомого присутствия в комнате — что-то такое же слабое, как изменение потока воздуха. Спящая девушка рядом с ним не двигалась, но Ник медленно напрягся под простынёй, которая легко покрывала их. Туфля на шпильке лежала рядом с его рукой под подушкой. Присутствие третьего лица не выдавалось ни шагами, ни беззаботным дыханием. Ник улыбнулся. На этот раз палачи «Гнилой Лилии» справились хорошо. Кто бы это ни был, этот парень знал своё дело. Дверь была заперта. Убийце даже удалось достать ключ, смазать замок и войти, не будучи услышанным Ником. Правда, Ник наполовину ожидал нападения с балкона, но тем не менее, этот парень был хорош.

Ник лежал, напряженно ожидая. Это могло произойти в любой момент. Где же этот человек? С огромным усилием Ник заставлял себя дышать ровно, нервы напрягались, готовясь к бою.

Его беспокоило то, что убийца мог видеть Ника, но Ник не мог видеть его. Кроме того, Трейси закричит, когда начнётся действие. С этим она ничего не могла поделать. Сейчас она всё ещё спала, не подозревая, как ребёнок, что смерть бесшумно подкрадывается к ней.

Удар был бы направлен в горло. Ник поставил бы на это свою жизнь. Он сам поступил бы так же — быстрый удар под ухо. Затем он вонзил бы нож в трахею жертвы. Нападение могло быть вариацией этого плана, чем-то хитрым до или после, но это был проверенный метод мгновенного убийства жертвы с уверенностью, что она не издаст ни звука.

Ник почувствовал, что мужчина близко. Его нервы кричали о готовности к действию, но он заставил себя остаться на месте. Затем скорпион нанес удар. Ник услышал, как мужчина выдохнул, пытаясь что-то сделать, и Ник бросился в атаку, как растоптанная гремучая змея. Рука резко ударила его в глаз, ослепив, но шея Ника не была в таком положении, чтобы смягчить удар ножом. Ник встал на ноги, оставшись под прикрытием убийцы. Затем Хьюго резко взмахнул складным ножом вверх.

"Ник?" — пробормотала Трейси во сне, а затем, полупроснувшись, лениво ощупала пустое место на кровати, где лежал Ник.

Ник не ответил. Он железной хваткой держал нож за руку убийцы, отталкивая лезвие в сторону, в то время как его собственный стилет стремился к смертельной цели. Первый удар Ника вызвал кровотечение. Он почувствовал его в темноте на своей руке, но это не было смертельным. Его противник был слишком жив, чтобы получить серьезные ранения. Убийца был не особенно крупным, но крепким, жилистым и его было трудно удержать. Нику пришлось бороться изо всех сил, чтобы нож не пробил его защиту и не полетел к горлу.

"Ник?" Голос Трейси стал звучать чётче. В нём теперь слышалась паника. "Ник, ты здесь? Что происходит?"

Колено задело Ника за пах, но тот почувствовал изменение веса, предвещавшее удар, и в последний момент отвернулся. Ник ударил мужчину головой и застонал от боли. Мужчина попытался ударить его коленом еще раз, но нога Ника подвернулась, ударив его по другой ноге и сбив с ног.

Оба мужчины тяжело упали, Ник оказался сверху, словно большая кошка, выискивая смертельную брешь. Нож Ника опустился один, два, три раза. Первые два раза убийца перехватил удары по предплечью, предотвратив смертельный удар в тело, но даже в темноте Ник реагировал на изменение веса противника молниеносно и точно. В третий раз стилет скользнул под прикрытием мужчины. Ему не нужно было наносить удар снова. Ник подождал немного, пока силы не иссякнут в напряженных мышцах противника. Корчи прекратились, раздалось приглушенное ругательство, и затем голова мужчины с глухим стуком ударилась о ковер. Ник медленно поднялся на ноги.

«Ник?» — выдохнула Трейси в темноте.

«Не включайте свет», — сказал он.

«Что случилось? Ник, мне страшно».

«Уже немного поздновато, дорогая», — пробормотал Ник.

Он был занят обыском карманов мертвеца. Впрочем, он и не ожидал найти что-нибудь существенное. У него был бумажник, бутылка масла, которым он смазывал замок, и несколько ключей. Ник схватил бумажник и подошел к лампе.

«Повернись, Трейси», — сказал он, включая свет.

У покойника было немало наглости. В каждом отделении его бумажника были набиты документы, удостоверяющие личность. В документах он был идентифицирован как месье Арман Дюпре из Марселя. В роде деятельности Армана носить с собой документы было необычно, но кто знает, что представляет собой жизнь наемного убийцы? Возможно, ему нужно было что-то сделать в Париже, пока он здесь, передать сообщение жене, уладить какой-то мелкий вопрос с Ассоциацией ветеранов, для которого ему нужны были документы. Ник отбросил эту мысль. Он не привык давать волю своему воображению в вопросах любви или войны. Единственное, что N3 хотел знать о месье Армане Дюпре сейчас , это что делать с его останками.

«Ваши конкуренты, безусловно, тяжело переживают это», — сказала Трейси, дрожа. «И вы тоже», — добавила она. «Вы, может быть, и странник, но не из тех, кто встречается в обычных домах . В вас есть что-то странное».

«Хм», — сказал Ник. Он был поглощен тактическими аспектами этой серьезной проблемы. Трейси посмотрел на его суровое, красивое лицо, теперь слегка морщинистое от сосредоточения. Две мысли пришли ему в голову одновременно. Его лицо просветлело.

«Ой-ой», — нервно хихикнула Трейси. — «У тебя проблемы».

Ник улыбнулся и покачал головой.

Оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь.

«Ты что, с ума сошла? Я прячусь под одеялом».

Ник подмигнул, и невероятно быстро он вернулся, одетый в чистую одежду, свежевыбритый и умытый. От него также пахло виски, и в одной руке он держал альпинистскую веревку.

«Если кто-нибудь спросит, дорогая, — сказал он, — мы немного выпили после того, как я вышел из бара. А потом ты выгнала меня, как и заслуживала, после того как втянула тебя в неприятности в Сохо».

Трейси обернулась простыней и подняла брови.

«Как думаешь, остались ли еще какие-нибудь из этих „конкурентов“?» — Ник покачал головой. «У этого парня был класс. Они будут ожидать, что он преуспел в своей миссии».

Она кивнула. На мгновение Нику захотелось забыть о своих планах и забраться в теплую, уютную постель к гибкой, стройной девушке, укрыв ее от ночи, внезапно охваченной ужасом. Ее голубые глаза были широко раскрыты и умоляюще смотрели, а простыни едва прикрывали пышную белую грудь. Нику не потребовалось много воображения, чтобы представить себе остальную часть ее молодого, жаждущего внимания тела. Вместо этого он с неохотой глубоко вздохнул и принялся за дело.

Он разложил альпинистскую веревку, и теперь ее было достаточно, чтобы дотянуться до улицы.

«Сделай мне одолжение, детка, — сказал он. — Я сейчас спущусь на тротуар. Когда я трижды резко дерну за веревку, отпусти крюк и пусть он упадет».

Она молча кивнула, ее большие голубые глаза были словно загипнотизированы его деловитым видом, когда он смотрел на гротескную фигуру на земле и внезапную ночную вспышку насилия. Ник промокнул тело Армана Дюпре влажным полотенцем и накрыл вторым полотенцем ножевую рану под костюмом Армана . Затем он поднял тело на плечи, обмотал его вокруг шеи, пока не смог удерживать одной рукой, и вышел на балкон. Внизу простиралась Вандомская площадь , пустынная и безмолвная. Трейси последовала за ним, накинув на свои пышные формы полупрозрачный халат.

Ник обмотал крюк вокруг перил и сбросил веревку. «Это, — сказал он, — может быть немного сложно». Он прислонил Арманда к перилам, сделал скользящую петлю для его ноги и, держась за веревку, схватил Арманда свободной рукой. На мгновение он повис на веревке, подвешенный между небом и землей. Трейси рассмеялась. Сначала это был тихий смешок, который грозил перерасти в пронзительный смех, граничащий с истерикой.

Ник резко сказал: «Если бы я был достаточно близко, я бы тебя ударил. Постарайся вспомнить, что я сказал, что ты меня не видел. И если у тебя есть минутка, может быть, ты сможешь вытереть эти пятна крови с ковра до прихода горничной?»

Трейси кивнула, все еще слабо смеясь. «Ты сумасшедшая. До свидания , ангел», — тихо сказала она. «Я тоже, кажется, схожу с ума, но не волнуйся».

До скорой встречи — сказал Ник. — Увидимся через день-два. Если нет, не ищи меня.

Не имея свободной руки, чтобы помахать, Ник кивнул и соскользнул вниз по веревке, приземлившись немного жестче, чем планировал, из-за необходимости остаться незамеченным, паря в воздухе. Он оглядел улицу. Никого не было видно. Над ним смутно виднелись сотни глаз из большого отеля. На площади тоже царила тишина. Он быстро дернул за веревку три раза. Через секунду крюк опустился ему в протянутую руку.

Ник сосредоточился на предстоящих проблемах. До места назначения было недалеко, но из-за веса Арманда казалось, что до него еще много миль.

«Не унывай, Арман, старый ветеран», — сказал Ник по-французски. « Вперед , мы начинаем финальный марш, наше триумфальное шествие к Сене».

Арман был молчаливым человеком. Он ничего не говорил, но тут же принялся исполнять свой долг. Поддерживаемый жесткой рукой Ника, невысокий француз пересек площадь Вандом . Ник нес его на руках, когда думал, что они одни, и позволял ногам палача волочиться по земле, когда видел опоздавшего пешехода на улице.

Перед ним встал выбор: отправиться на площадь Согласия, где было бы обычным делом увидеть двух пьяных мужчин, идущих домой, или в сад Тюильри , где они нашли бы укрытие и было бы меньше машин. Ник цинично выбрал укрытие. Конечно, он мог бы взять напрокат машину, но это означало бы оставить Армана одного на улице на некоторое время — крайне рискованное предприятие.

Вместе они направились к большим садам. Почти сразу же опасения Ника подтвердились. На углу улицы стоял припаркованный «Пежо» с работающим двигателем. Хуже того, внутри он увидел полицейского в белой фуражке , курящего сигарету со своим коллегой. Два скучающих французских офицера ранним утром, которым оставалось только расследовать все, что хоть как-то скрашивало монотонность утренней смены. Ник глубоко вздохнул и начал петь неуверенным, пьяным баритоном, намеренно фальшивя половину нот. Смысл был в том, чтобы выглядеть немного подвыпившим, но не настолько пьяным, чтобы его арестовали. Он пел по-английски, чтобы убедить офицеров, что арест вызовет больше проблем и путаницы, чем пользы.

«О, менестрели поют об английском короле… который жил давным-давно…»

Теперь он был на другой стороне улицы, и ему оставалось всего несколько метров. В саду, если что-то пойдет не так, он мог бы бросить Арманда и убежать.

«…он был диким, неопрятным и кишел блохами… он трахал женщин по две-три за раз…»

Ник почувствовал на своей шее скучающий взгляд офицеров. Он слегка пошатнулся, надеясь, что сделает это спокойно.

"Ну же, Арманд, старый убийца, пой, черт возьми! Где же праздничная атмосфера?"

Арманд почувствовал тяжесть. Руки Ника почти подкосились. «Второй куплет, мон «Брат », — сказал Ник. «Вверху страницы, и это немного похоже на удар. Он послал графа Тремблинга передать сиф королеве Испании ... чтобы тот передал его незаконнорожденному королю Англии».

Ник и его безмолвная ноша добрались до входа в парк. Боль в руках окутала его зрение красной дымкой. Сквозь боль он ощущал «Пежо» на углу улицы, подобно тому как пловец или дайвер ощущает акулу, безобидно парящую вдали, но готовую к нападению.


Затем «Пежот» тронулся с места. Загорелись фары, и машина медленно и размеренно двинулась по улице, словно само воплощение правосудия. Ник вошел в парк. Он заставил себя идти медленно, спиной к «Пежоту», готовый бежать, как только услышит, как двигатель затихнет. Затем он выдохнул. Машина поехала дальше. В ту ночь двум полицейским не интересовали двое пьяных мужчин. «Пежот» продолжил движение по улице Риволи . Ник тут же бросил свой груз под деревом и закурил сигарету. Это стало последней каплей.

Легкий ветерок с Сены охладил его вспотевшее тело.

Арман лежал на спине, глядя на нижние ветви деревьев и на проясняющееся небо.

Это было рискованно, но оно того стоило. Китайцы послали человека, чтобы устранить Ника. Теперь этот человек и Ник исчезнут. Китайцы не будут уверены, жив Ник или мертв. Кроме того, они не смогут устраивать засады в каждом месте приземления самолета. Ника не особо утешало осознание того, что богатая, изощренная организация на другом конце света нанимает убийц, где бы он ни оказался. После его исчезновения, впервые с момента посадки в Нью-Йорке, он сможет заставить врага вступить в бой и провести расследование, вместо того чтобы сидеть сложа руки, пока в него стреляют.

Что касается Хоука, то теперь, когда риск оправдался, он, конечно, согласится. Хотя ему это никогда и не понадобится. Ник потушил сигарету о росистую траву Тюильри и поднял Армана на плечи.

Вскоре после этого он добрался до Пон-Рояль через Сену. Ник огляделся. Он подождал, пока мимо него, невозмутимо проедет велосипедист в синем комбинезоне, направлявшийся на работу.

Затем он схватил за ноги некоего Армана Дюпре из Марселя и бросил его в реку. Внизу раздался всплеск.

До скорого! Арман, мон «Старик», — сказал Ник, наблюдая, как тело тонет. Оно скоро всплывет, но не настолько скоро, чтобы стать препятствием. Ник повернулся и пошел обратно через мост, но не к своему отелю. Позже тем утром Международная исследовательская группа села на самолет в Орли , направлявшийся в Рим, но высокого, ловкого человека, известного как Ник Кэмпбелл, среди пассажиров не было.


## Глава 7


Цемент был раскалён добела, кипя от итальянского солнца, которое светило с глубокого синего неба. Сорняки, высыхавшие на летнем солнце, гнулись и деформировались от каждого порыва снижающегося самолёта. Ник Картер стоял на смотровой площадке международного аэропорта Рима, наблюдая, как пятно в небе, идентифицировавшее рейс PWA 307 из Парижа, превращается в узнаваемый самолёт, наконец-то различимый как BAR 1-11. Самолёт начал снижение, затем приземлился у основания взлётно-посадочной полосы и прокатился по полю, как экспресс, после чего, тяжело сворачивая, направился к залу прибытия.

Ник рисковал, стоя здесь, на смотровой площадке. Кто-нибудь из пассажиров мог его узнать. Но обширная разведывательная система AXE предсказывала, что розыгрыш будет осуществлен в аэропорту. Нику нужно было выяснить, как именно. Это казалось разумным. В аэропорту тебя защищает толпа, которая меняется с быстрыми движениями калейдоскопа. Внутри страны ситуация усложнялась, потому что за тобой легко было следить. Это давало властям больше возможностей сосредоточиться на ком-то, заметить, что он общается с известными преступниками, иностранными агентами или анонимными мелкими корреспондентами разведки, которых использовали все сети, но которые были не такими уж анонимными, как им казалось. Ник знал всё. У него было много общего с китайским главным шпионом, кем бы он ни был. Вот почему Ник был таким опасным противником.

Ник наблюдал, как они проходили под ним через зону прилета и расходились на таможне. Он начал знакомиться с ними. Пекос широко жестикулировал и закончил рассказ, обернувшись через плечо, обращаясь к достойному рыжеволосому Кирби Фэрбенксу, чья жизнь протекала так мирно, и который с замиранием сердца слушал рассказы об исчезнувшей Америке. Ли Валери гордо прошла через таможню, сдержанная и прекрасная даже издалека.

Он продолжал наблюдать. Прибыли остальные. Фрэнк Бакстер, известный как Капитан Улыбка. Его жена, такая же мрачная и трезвая, как он сам, будучи алкоголиком и жизнерадостным. Большой Джек Джонсон. Ник слышал, как он комментировал чемпионский бейсбольный матч на стадионе «Роуз Боул» годом ранее. Единственное, что Ник знал о нем, это то, что он много пил и был замкнутым. Трейси Вандерлейк прошла через ворота. Ее лицо было бледным от бессонной ночи, и она огляделась, словно надеясь, что Ник выйдет из туалета и заверит ее, что она на самом деле не связалась с человеком, который спокойно устраивал ножевые драки в спальнях, а затем, смеясь, исчезал с балкона с трупом. При этой мысли Ник почувствовал боль в руках, царапины от веревки, которые из-за волнения и опасности он не чувствовал в тот момент.

Ник зашёл внутрь и наблюдал, как пассажиры проходят таможенный контроль и направляются к автобусам или такси, чтобы поехать в город. Ему хотелось подойти поближе. С того места, где он стоял, обзор был частично загорожен, но подходить ближе было слишком рискованно.

Тем временем Ник изо всех сил старался следить за всеми, что было невыполнимой задачей. Вокруг всей группы царила атмосфера тревоги. Они наконец добрались до Рима, где...

Цезари отправились туда, где жил и любил Микеланджело . Им не терпелось сбежать от жаркой и скучной аэропортовой рутины и прогуляться по мощеным улицам Вечного города. Через полчаса вся группа исчезла, а Ник так и не обнаружил ничего. Он не был особенно разочарован. Так обычно и бывает…

Он огляделся, и, поскольку никто на него не смотрел, поднёс бинокль к глазам и в последний раз взглянул на зал прилёта.

Итальянка, стоявшая в пункте проката автомобилей, была хорошо видна со своей пышной грудью. Ник на мгновение замер, затем его взгляд скользнул мимо информационной стойки, стойки регистрации прилета и пункта обмена валюты. За углом находились камеры хранения багажа. Мужчина запирал сумку авиакомпании Pan World Airlines в одной из камер. Он стоял спиной к Нику, склонив голову на уровень камеры. Ник заметил его в бинокль, когда мужчина закрыл дверь и направился к залу прилета. Мимо прошли два священника и с любопытством посмотрели на мужчину с биноклем. Ник убрал бинокль и, перегнувшись через перила, мысленно отметил местоположение камеры.

Он задавался вопросом: зачем кому-то прилететь этим рейсом в Рим с сумкой, а потом оставить её в камере хранения в аэропорту? Он рассматривал различные варианты. Это не имело смысла. Это напоминало то, что спецслужбы называли дубком , старым «почтовым ящиком», славянским словом, обозначающим дуб, куда шпионы оставляли свои сообщения во времена царя.

Он с невозмутимым терпением команча приготовился к периоду ожидания. Утро плавно перешло в полдень. Перед ним открывалось несколько вариантов, но он подавил желание угадать действия противника. Он ждал. В полдень, когда вся Италия крепко спала, он увидел, как к своду приближается другой человек. Ник уже встречал подобных ему раньше. Он был очень худым, словно иголка в острие. ткацкий красивый молодой человек, которого можно было встретить на Виа Венеция или с богатыми американскими вдовами на танцполе уютного ночного клуба. Капри или, если ему повезет, в Чинечитта . Его манеры были превосходны, когда он считал, что вы можете быть ему полезны, и полны презрения, когда это было не так. Это было не столько лицемерие, сколько искренняя вера в то, что когда вы не могли быть ему полезны, он был безупречен. более Если у вас было больше денег, власти или связей, чем у него, вы были ниже его по положению, а в конечном счете это было ничто, как его давно научил мир. Ниенте чем ниченте , Вернее, меньше, чем ничего. Немного щеголеватый, но в то же время, как говорили, чрезвычайно жестокий и умный в бою. На нем был облегающий костюм из шантунга, а его густые темные волосы были уложены с таким совершенством, на которое ушло много минут перед зеркалом. Солнцезащитные очки скрывали большую часть его лица. Что еще важнее, он носил наплечную сумку Pan World.

Ник наблюдал, как молодой человек в солнцезащитных очках подошел к шкафчику и открыл его. Он увидел, как тот достал первую сумку и положил внутрь ту, которую принес с собой. Через мгновение он закрыл дверцу за новой сумкой и стал похож на одного из тех модных молодых итальянцев, которые проходят через зал прилета, с американской сигаретой во рту и на мгновение заигрывают с девушкой из компании по прокату автомобилей.

Ник больше не стал ждать. Его арендованный «Форд» был припаркован снаружи, и он знал, где находятся другие арендованные машины. Он быстро подошел к двери и побежал к своей машине. Он только что подъехал от парковки к зданию вокзала, когда подъехал сотрудник на синем «Рено». Через мгновение из машины вышел худощавый молодой итальянец с сумкой PWA , бросил ее на переднее сиденье «Рено» и уехал. Ник последовал за ним, не настолько далеко, чтобы потерять его из виду, но и не настолько далеко, чтобы вызвать подозрения.

Ник устоял перед искушением подъехать к впереди идущему человеку и столкнуть его на обочину. Ему не терпелось увидеть содержимое синей сумки. Хоук и многие другие в Вашингтоне тоже. Теперь победа была так близка, что Ник уже чувствовал её вкус. Вынужденный маневр на этой пустынной дороге в Рим мог бы всколыхнуть всю систему и восстановить баланс американской разведывательной операции на Дальнем Востоке. Возможно. Это было ключевое слово. Если бы Нику сейчас что-нибудь удалось, он мог бы провести убедительную шпионскую операцию, но не было уверенности, что это приведет его к остальной части системы.

Ник немного сбавил скорость и держал синий «Рено» в поле зрения. Лучше было выяснить, кому он везет сумку; Ник смог завладеть ею позже.

Через несколько километров Ник понял, что они едут не в Рим. Они ехали на юго-запад, в сторону Остии, по совершенно прямой дороге. Синяя машина, ехавшая примерно в полукилометре впереди, двигалась ровно и с разумной скоростью, но Ника это не устраивало. Мужчина в шантунговом костюме и солнцезащитных очках не мог не заметить «Форд» Ника, хотя бы потому, что на дороге не было других машин.

Они приближались к морю; Ник чувствовал соленый запах, перекрывавший сладкий, сухой аромат сосен вдоль дороги. Ник подъехал чуть ближе к синему «Рено». К черту «Двенадцать Цезарей» и эти ровные, прямые дороги, которые так хорошо подходили для быстрого передвижения войск, но так ужасны для преследования кого-либо. Наконец, дорога повернула, и Ник больше не видел «Рено». В этом месте вторая дорога влилась в шоссе, и «Рено» свернуло. Нику ничего не оставалось, как решительно следовать за ними. Проезжая поворот, он увидел, как «Рено» набирает скорость. Минуту спустя он был уверен. Человек в «Рено» был напуган и теперь ехал на полной скорости. Ник устало выругался. Если бы за рулем «Рено» был местный парень, он мог бы в мгновение ока потерять Ника на проселочных дорогах.

Они выехали на прибрежную дорогу, которая извивалась мимо невысоких скал и дюн, возвышаясь над зеркально гладким Средиземным морем. Синий «Рено» промчался, словно жук, по крутым поворотам. Затем «Рено» вырвался вперед, проехав через деревню, разгоняя животных и старушек в черных платьях. Женщины в черных одеждах грозили кулаками несущимся машинам и заполнили узкую улицу, заставляя Ника сбавить скорость. Выехав из деревни, Ник снова набрал скорость, уверенный, что мощности «Форда» будет достаточно, чтобы его обогнать. Даже на этих извилистых дорогах и на тяжелом «Форде» Ник был лучшим водителем, чем человек перед ним, и постепенно начал его обгонять. Водитель «Рено» тоже это заметил и начал рисковать. Задняя часть «Рено» заклинила, когда синяя машина на слишком большой скорости вошла в крутой поворот. Водителю пришлось резко затормозить, чтобы остаться на дороге, и он потерял позиции. Ник мрачно держался позади, рассчитывал вероятный занос «Форда», затем проскользнул через поворот, нашел правильное положение и, выйдя из поворота, ускорился. Он с ревом направился к «Рено».

Водитель «Рено» увидел его приближение, увидел приближающийся конец погони в зеркале заднего вида и запаниковал. Он влетел в следующий крутой поворот, словно вагон поезда на рельсах, но Ник, борясь со своей машиной и проверяя её управляемость на повороте, не увидел впереди стоп-сигналов и понял, что всё кончено. Даже гонщик Гран-при не смог бы пройти этот поворот без использования тормозов. Ник сбавил скорость, проходя поворот, и наблюдал, как «Рено», уже объятый пламенем, катится по неровной местности.

Ник сбавил скорость и сдал назад, шины визжали. Мужчина каким-то образом выбрался из «Рено» и теперь бежал вверх по каменистому склону, из-под днища машины вырывались языки пламени. Ник бросился за ним, чувствуя, как жар машины обжигает ему лицо в палящий полдень. Мужчина в шантунговом костюме, спасший ему жизнь, замедлив падающее «Рено», уже далеко спустился по склону.

Жар пламени, быстро превративший «Рено» в оранжево-красный ад, вынудил Ника свернуть с дороги, позволив мужчине догнать его. Мужчина был уже на вершине склона. По крайней мере, так думал Ник, поднимаясь по холму, его глаза были ослеплены дымом, а городские ботинки скользили по каменистой земле. Затем пуля подбросила гравий прямо ему под ноги. В тот же миг Ник упал на живот, жуя римскую землю, и позволил своему «Люгеру» «Вильгельмине» громко лаять. Шаньдун Пак укрылся за камнем, лег на живот и начал непрерывно стрелять вниз по склону в Ника. Ник перевернулся, укрываясь, а линия пули игриво плясала позади него. Наконец, укрывшись за камнем, Ник оценил ситуацию.

В обычных обстоятельствах у молодого итальянца на вершине холма не было бы ни единого шанса. Ник играл бы в кошки-мышки, выжидая, но ситуация вынуждала его действовать. Рано или поздно кто-нибудь увидит горящий «Рено». Затем прибудет полиция , которая с большим интересом наблюдала бы за американской пистолетной дуэлью на холме. Ник не мог позволить синей дорожной сумке попасть в руки местной полиции. Нет, пора было действовать. Ник тщательно прицелился, уперся рукой в теплый камень перед собой и выпустил три пули так быстро, что они слились в одну. Он увидел, как пули отскочили от камня в шести дюймах от лица Шаньдун Пака ; затем он присел и побежал вверх по склону к следующему камню. Пистолет Шаньдун Пака зазвенел. Ник услышал, как пули ударились о землю в нескольких метрах от него. К тому времени, как Шаньдун Пак понял, что стреляет слишком высоко, Ник уже был в безопасности за следующим камнем. Вместо того чтобы переводить дыхание, Ник продолжал наращивать давление. Прежде чем человек над ним ожидал, что он снова двинется с места, Ник побежал вверх по холму, используя свою привычную зигзагообразную тактику атаки. Во время бега Шаньтун Пак поднялся, чтобы выстрелить, а Ник остался неподвижным, став идеальной мишенью. Пистолет Шаньтун Пака быстро поднялся, чтобы воспользоваться очевидным безумием американца , и в этот момент Ник чуть не прострелил ему голову. Только быстрое осознание опасности спасло жизнь итальянцу, и Ник отступил на сорок шагов, пока молодой человек приходил в себя после шока.

Спрятавшись за камнем, Ник вытер пот с глаз и вставил в «Люгер» новый магазин. Ствол был раскалён. Всё вокруг было раскалённым в этом пасторальном пейзаже, раскалённом под палящим солнцем.

Внизу, на дороге, из горящего «Рено» вертикально поднималось тонкое облако черного дыма. Невероятно повезло, что полиция еще не прибыла к машине. К счастью, было время для сна.

« Эко !» — хрипло крикнул Ник. — «Бессмысленно драться. Я тебе хорошо заплачу». Какого черта по-итальянски означает «сделка»?

Ответ пришел к нему на безупречном английском языке. Он представлял собой грубо сформулированное, часто встречающееся предположение, которое, если бы не было биологически невозможным, могло бы изменить ход истории. « Спасибо », — рассмеялся Ник.

« Прего », — последовал ответ.

«Либо мы заключим сделку, либо я приду и заберу это. Выбирай сам», — крикнул Ник на своем лучшем итальянском.

« Субито », Мужчина, лежавший за камнем в двадцати метрах от них, крикнул: «Я хочу домой на обед!»

«Ладно, дружище, усложни задачу», — горько пробормотал Ник себе под нос. Последние двадцать метров будут сложнее, чем остальная часть пути. Расстояние было настолько коротким, что молодой гангстер не мог промахнуться. Ник подумывал использовать газовую бомбу, Пьер. Газ был без запаха, бесцветен и смертелен в течение минуты. В этот безветренный день его можно было бы использовать даже на открытом воздухе, но вряд ли бомба осталась бы там, где упала на этом каменистом склоне.

Ему понадобилось бы дюжина Пьеров , чтобы хотя бы рассчитывать убить молодого итальянца. Нет, Ник решил, что огнестрельное оружие — это крайняя мера, и именно ему следует взять инициативу в свои руки. Время было на стороне человека в шантунговом костюме, который поджидал его в двадцати метрах за большим камнем.

Ник бросил последний взгляд на пустое пространство, и этот план его ещё меньше удовлетворил. Никакого укрытия. Двадцать метров в раскалённой долине смерти. «Не забывай меня, Хоук», — мрачно прошептал Ник. «Я умер в своих самодельных итальянских сапогах».

Сначала он на долю секунды высунул голову из-за скалы, чтобы спровоцировать огонь. Отлично. Шаньдун Пак выстрелил, лежа на животе, в правую сторону скалы. Ник нырнул влево и выстрелил, заставив Шаньдун Пака опустить голову. Затем его мощные ноги быстрыми, высокими шагами устремились вверх по склону, и скала, за которой прятался Шаньдун Пак, приближалась с каждой секундой.

Как только Ник обогнул скалу, Шаньдун Пак вскочил и побежал к зарослям сосен, находившимся в пятидесяти метрах позади него. На полпути он передумал, остановился, присел на корточки и быстро поднял пистолет.

Ник бросился на землю и быстро откатился в сторону. Он услышал выстрел из пистолета Шаньдуна Пака и ждал пульсирующей, разрывающей боли от разрыва пули в теле. Момента не было. Ник, как и Шаньдун Пак, вскочил на корточки, и они посмотрели друг на друга поверх стволов своих пистолетов. Это был первый раз, когда Ник остановился с тех пор, как покинул укрытие своего скалы. Шаньдун Пак уверенно ухмыльнулся, его темные глаза были полны возбуждения и триумфа. Он безжалостно прицелился в Ника, или так ему казалось. К несчастью для него, он насмотрелся слишком много американских вестернов, а Ник был профессионалом. Шаньдун Пак выстрелил от бедра, не целясь, но Ник посмотрел в прицел, прежде чем нажать на курок «Люгера». Небольшой объект появился чуть левее центра Шаньдуна Пака . Небольшая красная дыра под его грудью образовала вертикальную линию равновесия. Сила пули отбросила Ника назад, на спину. Этот момент напомнил мне вестерны. Он лежал на спине, поджав колени, и смотрел на солнце так, как, по словам фермеров его региона, всегда приводит к безумию.

Ник выпрямился и глубоко вздохнул. Затем он подошел к Шаньдун Паку и выбил пистолет из руки. Он наклонился и достал из кармана куртки ключ от камеры хранения. Синяя дорожная сумка лежала в тени скалы. Ник поднял ее, перекинул через плечо и быстро спустился к машине. Часы показывали, что он не был на холме уже пятнадцать минут. Он мог поклясться, что прошло час или больше.


## Глава 8


Каждый год графиня давала Фабиани устраивает вечеринку по случаю дня рождения на своей вилле недалеко от руин Остии. Поскольку эта вечеринка является традицией, а Фабиани когда-то играли важную роль в римской политике, на ней присутствуют дипломатические представители большинства стран, имеющих посольства в Риме. Они остаются ровно на время поднятия флага и приводят гостей, которые им чем-то обязаны, например, журналистов или мелких гостей из своей страны. Поэтому один очень мелкий чиновник из американского посольства был рад, когда некоторые источники предположили, что благодаря изменению списка гостей он сможет решить небольшую проблему, с которой он боролся в тот день, приведя на вечеринку графини столько людей, сколько захочет, из Международной исследовательской группы. Он так и не появился, и Ник только позже узнал, что чиновника посольства использовали в качестве приманки.

Поскольку Ник еще не знал об этом и провернул блестящую шпионскую операцию, на данный момент он был доволен. Почему бы и нет? В разгар сезона кафе на Виа Венето переполнены. Все выглядят красивыми и богатыми — римские матроны в своих «Мерседесах» или «Бентли» с шоферами , безупречно одетые мужчины, откормленные спагетти неаполитанские девушки с упругой грудью, темными глазами и ослепительно белыми зубами — современные конкурентки откормленных зерном американских красавиц, склонившихся над путеводителями за столиками кафе, — и постоянно стройные молодые люди, действующие группами или поодиночке, с темными глазами и настороженные — молодые люди, во всем идентичные тому юноше, который сейчас лежит, поджав колени, и смотрит на солнце над Астией .

Ник сидел один за столом с коктейлем «Кампари», чувствуя себя расслабленным. Необходимость в секретности отпала. Содержимое синей дорожной сумки было передано курьеру ЦРУ в американском посольстве после того, как Ник сам внимательно его осмотрел. Это не обошлось без трудностей. Ник позвонил в посольство и попросил соединить его с офицером связи ЦРУ , и когда тот ответил, он представился.

«Ты будешь в офисе ещё час?» — спросил Ник. «Я могу приехать с необходимыми вещами. Им нужно как можно быстрее доставить их в Вашингтон».

Сотрудник посольства на другом конце провода прохрипел: «Ни за что! Держитесь подальше отсюда, N3. Оставайтесь на месте. А ещё лучше, идите в собор Святого Петра с экземпляром « Парижской газеты «Геральд Трибьюн»» . Там к вам подойдёт мужчина в клетчатом костюме с экземпляром «Нью-Йорк Таймс». Что бы вы ни делали, держитесь подальше от посольства. Поняли?»

Содержимое сумки было для Ника почти такой же загадкой, как и для Вашингтона. В ней находились полотенца, носки, нижнее белье, несколько книг в мягкой обложке, популярная марка мыла для бритья, бритвы и несколько рулонов нераскрытой 35-мм пленки, каждый из которых содержал 20 кадров. Наконец, оказалось, что это именно та пленка, которая ему была нужна. Упаковка выглядела совершенно новой и нераскрытой, но, открыв ее, он понял свою ошибку. Внутри кассеты, в отсеке катушки, находилась совершенно другая пленка.

Микрофильм.

Перед тем как передать пакет ЦРУ, Ник внимательно изучил пленку под увеличительным стеклом и мощным фонариком. На первой полоске микрофильма была всего одна цифра. Она занимала Ника некоторое время. Неужели молодой итальянец, нанятый за несколько тысяч лир, погиб в бою за это? Ник на мгновение задумался, а затем переключил внимание на следующую катушку.

Тот запрос оказался несколько более показательным . Он содержал просьбу предоставить информацию, весьма подробную информацию, о конкретных людях и событиях. Полные сведения о новом сотруднике службы безопасности американского посольства. Политический анализ сильных и слабых сторон местной Коммунистической партии, концентрация войск на югославской границе. Ник внимательно всё прочитал. Читая между строк, профессионалу нетрудно было понять, что эти вопросы были заданы Пекином и никем другим — как по типу запрашиваемой информации, так и по формулировке вопросов.

Всё было бы хорошо, но Ник преследовал своего работодателя, человека, который обеспечивал функционирование глобальной сети. То, на что он потратил столько усилий, казалось всего лишь обычной сумкой через плечо . Он сосредоточился на первом микрофильме, содержащем только написанный номер. Он был слишком коротким, чтобы быть осмысленным кодом; Ник был готов на это рассчитывать. Жаль, что тот парень с Виа Венето не привёл его к остальным членам группы.

Он лежал голый на кровати, сосредоточившись. Никто не говорил, что это будет легко. Если только Хоук и его батальон логарифмических линеек не ошибались, то человек, которого Ник видел, кладущим сумку в сейф в римском аэропорту, был казначеем, а не курьером. Сумка должна была быть полна иен или золотых дублонов. Но, вернувшись из Остии с ключом от сейфа в кармане, Ник обнаружил его открытым и пустым, с новым ключом в замке, готовым к использованию.

Это его особо не удивило. Вполне возможно, что за человеком с сумкой следили. Или, если он не прибыл вовремя, организация, зная, что американский агент находится поблизости, вернулась в аэропорт, чтобы забрать из сейфа улики. Таким образом, для Ника оставалась лишь загадка пронумерованной микрофильмовой пленки.

Он задвинул пленку в угол зеркала и посмотрел на нее. Для чего использовались эти цифры? Банковские счета? Остатки на счетах казначейства? Билеты на скачки? Это была чепуха, это было слишком. Это означало бы, что половина Италии помогает китайским коммунистам — жокеи, тренеры, чиновники ипподромов — должно быть что-то более сложное.

Лишь спустя некоторое время мысли Ника обратились к решению, когда он вспомнил о своем друге Дюране из Швейцарского банка. Номерной счет в очень конфиденциальном швейцарском банке. Пока номер был известен, никаких вопросов о депозитах или снятии средств не задавалось. Этот метод имел много преимуществ перед любым другим способом оплаты шпионам. Не было необходимости носить с собой наличные деньги со всеми сопутствующими рисками; правительственные чиновники не могли незаметно заглядывать на счет; и если чья-то работа заключалась в подкупе правительственных чиновников, у их человека не было бы крупной и неподотчетной суммы на банковском счете. Он мог снять ее со счета в Швейцарском банке в любое время в будущем, когда шумиха утихнет.

Агенты получали вознаграждение в виде номера, которое передавалось незаметно. Все было предельно просто. Поэтому казначей лично ездил за деньгами, вместо того чтобы звонить или писать — два заведомо небезопасных способа связи, поскольку номер можно было перехватить.

Теперь, когда Ник знал план, его задачей было выяснить, кто является его заказчиком. Если повезет, он разоблачит его в следующем аэропорту или в аэропорту через год. Но если нет, то, конечно, есть вероятность, что заказчик убьет его первым.

Ник с удовольствием поел в одиночестве, а затем сел на Виа Венето , где его почти наверняка увидел бы кто-нибудь из путешественников. Через пятнадцать минут его окликнул скрюченный, загорелый Пекос Смит, который прогуливался на своих скрюченных ногах в твидовом костюме, его взгляд был прикован к ягодицам, так свободно покачивавшимся под шелковыми платьями или узкими брюками. С ним был его друг Фэрбенкс, а также Фрэнк Бакстер — Капитан Улыбка, — которого Ник едва ли мог представить без улыбки. «Амиго, — весело воскликнул Пекос, — Боже мой, как я рад тебя видеть. Мы все думали, что тебя могли похитить в одной из тех палаток в Париже. Никогда не знаешь, что может случиться со всеми этими иностранцами вокруг».

Оказалось, что старый пустынный крыса, увлеченный воспоминаниями о старых добрых временах в Париже после перемирия 1918 года, заказал шампанское для бара в «Безумном коне», а позже отправился домой с двумя двадцатилетними блондинками-танцовщицами. Вечеринка превратилась в безудержное веселье, окончания которого Пекос не помнил, а затем наступило печальное утро, когда он проснулся с пустым кошельком на полу рядом с собой и без каких-либо гуляк поблизости.

«Если ты так ненавидишь иностранцев, — сказал Ник Пекосу, — зачем ты вообще поехал в эту поездку? Тебя раздражает всё подряд с тех пор, как мы покинули аэропорт имени Кеннеди».

Пекос доброжелательно подмигнул.

«Скажу тебе вот что, сынок. Эта поездка посвящена памяти моего партнера Койота, который умер более двадцати пяти лет назад. Я никогда не знал, верить этому маленькому бродяге или нет, но он всегда утверждал, что является внебрачным сыном Даймонда Джима Брэди. Он мечтал совершить «открытие алмазов», более масштабное, чем когда-либо делал его отец, а затем путешествовать по миру, пытаясь превзойти отцовские излишества, чтобы старик наконец-то признал Койота своим законным сыном и наследником. Что ж, Койот так и не сделал открытия, как и я. Но когда появилась возможность для этой поездки, я вспомнил все те ночи, когда мы лежали без сна с бутылкой виски высоко в горах Сьерра-Невада или в душной жаре Южной Америки. И тогда я сказал себе…»

«Трогательная история, Пекос», — сказал Ник со смехом. — «Держу пари, ты не обидишься, если я ни единому слову не поверю».

«Клянусь, если бы не этот старый Койот, я бы до сих пор искал его. И тебе тоже следовало бы, парень. Продажа акций или чем бы ты там ни занимался, это не работа для такого крутого парня, как ты. Отправляйся на Запад, где человек может голыми руками выкопать целое состояние из земли…»

«Как и ты, Пекос», — сказал Бакстер. Его тон был весёлым, но в глазах читалось неприятное выражение.

«Ну, я уж точно не заработал свои деньги, нося дурацкие шляпы и позволяя липким малышам дергать меня за накладную бороду», — огрызнулся Пекос.

« Эй , а как же твоя борода?» — пробормотал Бакстер. Он был сильно пьян. Он наклонился вперед и потянулся к великолепным белым усам Пекоса. « Посмотрим, не фальшивая ли она тоже».

«Я бы так не поступил, приятель. На кладбище есть мужчины и по более низким ценам».

Несмотря на театральное оформление, загорелая малышка

В римский вечер на мгновение ветеран в необычном твидовом костюме перестал быть очаровательным анахронизмом. В его голосе звучала уверенность, а ледяные голубые глаза сверкали. Ник понял, что в другом мире, не так давно, Пекос был бы замечательным человеком, которого стоило бы иметь на своей стороне, и крепким орешком.

Бакстер почувствовал серьезность в голосе Пекоса и отбросил эту идею. «Возможно, сегодня Пекосу повезет больше, чем в «Безумном коне», — примирительно заметил Кирби Фэрбенкс. — Как вы, наверное, знаете, нас всех пригласили на вечеринку на виллу графини Фабиани . Будем надеяться, что Пекос, со своим природным обаянием, покорит сердца развратных римских женщин, и они позволят ему оставить свой кошелек себе».

Ник с любопытством посмотрел на высокого рыжеволосого мужчину. Он был странным спутником для энергичного Пекоса. К тому же, вся эта компания представляла собой, пожалуй, самую странную группу американцев, когда-либо собравшуюся на Виа Венето .

ирландский паб Майкла, чтобы забрать других гостей, в том числе Трейси Вандерлейк, которая скрывала свое удивление и облегчение от встречи с Ником лично за едким сарказмом.

Как сегодня дела в офисе, дорогой мерзавец?

«Торги шли вяло или умеренно», — усмехнулся Ник, — «но одна конкретная акция выросла на несколько пунктов».

«Наверняка сегодня в ход шли пистолеты и боеприпасы», — сказала она. «Можете себе представить, как я за вас волновалась».

«Не переживай из-за старого дела — оно всё преодолеет», — сказал Ник, целуя её в соблазнительную щёку. «Давай сегодня вечером отпразднуем».

"О боже, кого ты теперь зарежешь?"

— Вот что, — сказал он, взяв её за руку и отведя в угол, — я не это имел в виду под вечеринкой. Он бросил на неё драматический взгляд, и в ответ она покраснела до самых корней.


графини располагалась высоко на холме , откуда открывался вид на спокойное Средиземное море, в нескольких километрах от того места, где Ник вытеснил синий «Рено» с дороги. Если бы кто-нибудь увидел его или узнал «Форд», у Ника могли бы возникнуть проблемы. Но после пятнадцати минут, проведенных среди сотрудников посольства, представителей европейской знати и влиятельных туристов, заполонивших сад графини, Ник решил, что опознать его как водителя американского автомобиля будет сложно.

Официанты с подносами игристого вина прогуливались по саду, освещенному японскими фонарями. Пары танцевали на деревянном полу. Чуть позже он услышал, как женщина сказала: «Жаль племянника графини. Но, конечно, все знали, что он был связан с бандой».

Ника не особенно интересовала паршивая овца в семье графини, но его оживило следующее замечание. «Тем не менее, — ответил мужчина, — очень смело с ее стороны не отменить вечеринку, когда ее любимого кузена всего лишь днем чуть не убили гангстеры на ее собственном пляже».

Женщина рассмеялась. «О, она бы даже не захотела пропустить свой день рождения, если бы знала, что её убьют. Но это действительно очень печально». Пара пошла дальше. Возможно, графиня и не захотела бы пропустить вечеринку, но Ник Картер точно захотел бы. Куда делась Трейси? Пора было найти её и исчезнуть. Он не хотел иметь ничего общего с этой семьёй, которая каким-то образом была замешана в китайской глобальной шпионской сети. По счастливой случайности он наткнулся на осиное гнездо. Или это была не случайность? Он решил выяснить, кто организовал приглашение Международной исследовательской группы на эту вакханалию. Он протиснулся сквозь толпу и увидел её стройное тело среди людей, собравшихся вокруг пожилой женщины в инвалидном кресле. Чёрт возьми, подумал Ник. Графиня. Трейси окликнула Ника, прежде чем он успел встретиться с ней взглядом. Он должен был пойти туда. Графиня сидела в инвалидном кресле, за ней ухаживала мускулистая медсестра в вечернем платье. Ей было далеко за восемьдесят. Ее бледное, впалое лицо было обрамлено глазами, которые лихорадочно сверкали в глубоких глазницах. Вечернее платье, которое она носила на своем плоском, сморщенном теле, стоило целое состояние, сразу заметил Ник. Это показалось странным, потому что он слышал, что графиня не была особенно богата.

Устраиваемые ею дни рождения были единственным выходом в свет за год и ложились тяжелым бременем на семью. «Ангел, — пробормотала Трейси, — графиня предсказывает будущее. Она говорит, что меня очень скоро невероятно осчастливит таинственный мужчина с темными волосами».

Ник повернулся и посмотрел на старушку с блестящими глазами, которая смотрела прямо на него таким пронзительным взглядом, что у Ника возникло ощущение, будто она каким-то образом приняла его за преступника, застрелившего ее любимого племянника в тот день.

«Идите сюда, синьор , — властно рявкнула она, — ваша почерк единственная, которую я еще не читала. Дайте мне вашу руку». Потрескивающий голос старика звучал так, будто она просила не руку, а голову.

« Извините , синьора , — сказал Ник, улыбаясь, — я ужасно спешу. Может быть, в следующий раз…» Взгляд старушки не отрывался от него, а на ее тонких губах играла легкая улыбка.

«Дай мне свою руку, доктор , и я скажу тебе, почему ты так спешишь». Это был вопрос, но в нем, казалось, звучала нотка презрения. Люди вокруг графини перестали смеяться. Если он откажется, Ник привлечет к себе больше внимания, чем ему хотелось бы. Он надеялся, что старуха быстро закончит свои фокусы, чтобы он мог уйти отсюда. Она взяла его руку в свою сухую, старую лапу и молча склонилась над ней, ее глаза сверкали. Тишина продолжалась. Ник сохранял на лице застывшую улыбку, а старуха делала вид, что гадает ему по руке.

«Ваша рука вам благоволит, доктор, — наконец сказала старушка. — Это не рука современных молодых людей. Это рука человека дела, умного, сильного человека, человека, готового к насилию. Но, возможно, вы не понимаете Италию или итальянцев. Вы не понимаете их боль, их страдания».

Да-да-да, подумал Ник про себя. «Просто дай волю эмоциям, леди, у меня нет на это целой ночи». Если она была так потрясена смертью кузена, почему она раздавала дорогие напитки всем этим гостям вечеринки?

«…ты сейчас торопишься, — сказала она, — но куда? Куда мы все так спешим в этом мире…» Ее голос стал певучим, жалобным. Она все еще говорила, когда погас свет. Девушки удивленно ахнули. Мужчины выругались. Ник автоматически отдернул руку и с удивлением обнаружил, что старушка оказала ему неожиданно сильное сопротивление. Он потянул еще раз, и на этот раз его рука была свободна. Он услышал, как Трейси позвала его, а затем ее голос стал приглушенным.

Крепкие руки обхватили его плечи. Когда он пытался вырваться, твердый предмет ударил его по затылку. От удара у него потемнело в глазах, но в момент удара он двигался вперед, скорее ошеломленный, чем оглушенный. Он безвольно опустился в объятия своего похитителя, а затем взорвался со всей силой своего закаленного в боях тела. Человек, державший его, был застигнут врасплох, когда Ник превратился из бессознательного мертвого груза в более чем двести фунтов идеально сформированной ярости. В одно мгновение он был свободен.

«Марко, идиот», — услышал он резкий голос графини. «Позови остальных».

Для гуляк это могло выглядеть так, будто она отдавала приказы по восстановлению освещения, но для Ника это была смертельная угроза. Раздался громкий выстрел из пистолета. Женщины начали громко кричать.

«Отведите меня домой, и поскорее», — прохрипела графиня.

Ник ударил в живот человека, который крепко держал его. Тот зарычал. Ник нанес два быстрых, сильных удара, которые подавили любое дальнейшее сопротивление. Мужчина рухнул, и Ник нанес ему последний успокаивающий удар – сокрушительный правый хук. Через мгновение глаза Ника привыкли к темноте. Он увидел, как графиню везут по дорожке к полуразрушенной старой вилле, и еще одну фигуру, мужчину, несущего что-то на плече.

Трейси? Мгновение спустя они скрылись в лесу.

Ник побежал за ними через лужайку и столкнулся с высоким мужчиной, стоявшим прямо перед ним. Высокий мужчина нанес первый удар, резкий правый, который рикошетил от головы Ника. Затем Ник оправился от удара, укрылся и обрушил смертельный удар со скоростью размахивающей кобры. Мужчина ахнул и упал перед ним. Это был Большой Джек Джонсон, бывший игрок в американский футбол и спортивный комментатор. У Ника было лишь мгновение, чтобы осознать это. Затем он побежал по дорожке к вилле. Загорелся свет — вилла была залита ярким сиянием. Ник вскочил на ступеньки и оказался в холле. Где-то над ним раздались шаги, и дверь захлопнулась. Ник подбежал к лестнице с пистолетом в руке и пробежал мимо темных картин Тинтеретто и других старых мастеров, почерневших от времени. Впереди на лестничной площадке он увидел другие комнаты с высокими потолками и дверями, которые исчезали в дверях.

В одной из комнат появился мужчина, атлетически сложенная, крепко сложенная фигура с бритой головой, похожей на пулю, и лицом преступника. Он увидел приближающегося Ника, и из-за пояса показался револьвер. Но оружие с грохотом упало на пол, когда в тусклом свете резко завыл пистолет «Люгер» Ника. Мужчина упал замертво. Ник, не сбавляя скорости, пробежал мимо мертвеца.

Трейси лежала на старом диване в одной из комнат, ее руки и ноги были наспех связаны кусками занавесок. Ник подбежал к ней в два быстрых шага. Он перерезал ей веревку на шпильке, и она босиком последовала за ним, пока он шел к двери комнаты, чтобы оценить ситуацию.

«Что случилось, ангел, или мне нельзя спрашивать? Мы что, оказались в филиале мафии ? » — выдохнула она.

«Я совершил ошибку, — коротко сказал Ник. — И нам нужно быстро отсюда убираться».

Вместе они пробежали мимо тускло освещенной картинной галереи, тени словно тянулись к ним или поджидали. На каждом повороте у них был выбор направления. Они слышали голоса преследователей в другом крыле виллы. Внизу последнего лестничного пролета, после бесчисленных ошибок, Ник и Трейси вышли во внутренний двор. При свете лампы Ник увидел потрескавшиеся стены, заросшие плющом, и ворота, ведущие в темноту разрушающегося склепа. Ворота, казалось, манили их в зловещую темноту переплетенных деревьев. Но Ник колебался. Он остался на тротуаре. Он никогда не любил тупики. Трейси побежала впереди него, ее бледные ноги сверкали на потрескавшихся мраморных ступенях. Она была на полпути через старый двор, когда повернулась к Нику испуганными и вопрошающими глазами.

Ник услышал шелест листьев над головой, резко развернулся и поднял свой «Люгер». Выстрел нарушил тишину душного вечера, и пистолет с грохотом упал из плюща на мраморную балюстраду балкона. Сразу после этого невысокий мужчина в черном костюме упал, словно связка старой одежды, раздавив головой бетон.

Трейси закричала и схватила Ника. У Ника не было выбора. Погоня началась; он должен был рискнуть, пройдя по темной, обсаженной деревьями аллее. Следом за Трейси он перепрыгнул через сломанные ворота, как раз когда услышал стук обуви по тротуару позади себя. Вместе они побежали по твердой тропинке, а мужчины позади них подбадривали друг друга громкими криками. Ник повернулся и бросился к воротам, где виднелась фигура, вырисовывающаяся на фоне фонарных столбов. Мужчина резко развернулся и закричал высоким, почти женским голосом. Они слышали его мольбы о помощи, пока мчались по тропинке.

В конце лесной полосы они подошли к пруду, полному ряски, с одной стороны от которого стоял летний домик. Ник развернул Трейси за локоть и бросился к укрытию дома. Внутри Ник упал на землю и направил свой «Люгер» на лесную полосу. Рядом с ним сидела Трейси, тяжело дыша, прижавшись спиной к толстой цементной стене. Ник ждал с суровым взглядом. Минуту спустя из дороги на поляну вышли трое мужчин. Ник немедленно открыл огонь. «Люгер» издал резкий, разрывающий звук, когда Ник быстро нажал на курок. Только один из мужчин смог открыть ответный огонь. Первые двое упали замертво в пруд с громким всплеском.

В темноте пистолет третьего мужчины дважды вспыхнул, после чего Ник на полной скорости сбил его. Тот сделал еще три неуверенных шага, затем упал на траву и замер.

Ник схватил Трейси за руку и поднял её на ноги. В темноте глаза акулы были широко раскрыты от страха.

«Нет, Ник, — прошептала она. — Я не могу… этот кошмар…»

«Конечно, можешь», — сказал он полугрубо, полумягко. «Ещё разок, детка, и мы почти дома».

Она снова сопротивлялась, и Ник, не теряя времени, поднял ее и пошел с ней на руках вдоль другого берега пруда, прочь от виллы. На полпути он поставил ее на землю.

Хорошо, дорогая, прими решение. Я не могу отвезти тебя в Рим. Ты поедешь со мной или останешься здесь?

«Черт возьми, — сказала она с легкой усмешкой, — мне просто нужно было перевести дух. Я могу делать это всю ночь».

«Молодец». Они начали идти по лужайке. Впереди Средиземное море образовало полосу темной тьмы на фоне вечернего неба. В обсаженной деревьями аллее появился свет. Ник выстрелил, но расстояние было слишком большим. Тем не менее, свет тут же погас. Перед Ником и Трейси земля внезапно обрывалась; Ник понял, что им придется вернуться к свету.

Ник наблюдал, как теневые фигуры впереди становились все больше по мере приближения двух групп друг к другу. Чтобы избежать их, Ник и Трейси прокрались сквозь оставшиеся деревья, где местность плавно спускалась к морю. Внезапно в темноте неподалеку от них дважды треснул автоматический пистолет. Этот выстрел означал, что они не смогут спуститься вниз по склону. Ник знал, что их будет хорошо видно. Сначала ему придется разобраться с пистолетом.

«Подожди здесь», — прошептал он Трейси. Он оставил её среди деревьев и подкрался вперёд, чуть ниже вершины склона. Было очень темно, и в этой игре Ник был особенно хорош. Это была графиня, приехавшая наблюдать за битвой из инвалидного кресла вместе со своим мужем Марко. Они были неподалеку. Графиня — пожилая женщина с характером, подумал Ник. Надо отдать ей должное. Жаль, что она связалась не с той стороной.

«Марко, ты их видишь?» — спросила графиня своим надтреснутым, старческим голосом. «Как думаешь, им удалось сбежать?»

«Нет, синьора, они среди деревьев. Они появятся через несколько мгновений».

«Не кажется ли вам, что им не удалось спуститься по скалам?»

«Мужчину, может быть, и да, но не девочку. Уверяю вас, они прямо там, среди деревьев».

«Вы ошибаетесь», — сказал Ник. Он выскочил из-за обрыва с пистолетом «Люгер» в руке.

«Марко, — прошипела старушка. — Уничтожь его».

«Не глупи», — сказал Ник. «Мы можем...»

Ему не дали ни слова. В руке графини появился небольшой автоматический пистолет, дважды сверкнув. Ник увернулся в сторону, не открывая ответного огня. Затем Марко навалился на него сверху, держа в руке стилет, и рука Ника, державшая пистолет, была прижата к земле крепким санитаром. Ник откатился набок, и нож Марко врезался в землю. Старушка что-то крикнула по-итальянски, когда свободная рука Ника нанесла удар карате по переносице Марко . Ник почувствовал, как кровь хлынула из лица мужчины, но железная хватка не ослабела. Колено Марко ударило Ника в ребра, лишив его дыхания. Ник мучительно задыхался, переворачиваясь на росистой траве, пытаясь удержать итальянца от того, чтобы тот вонзил ему стилет в ребра. Горячее дыхание санитара обдало его лицо, и его кровь обильно полила их обоих. Затем Нику удалось вырваться из хватки, и его свободная рука обрушилась на лицо мужчины, словно кувалда, с силой, способной сломать даже питоновую хватку. Марко, кашляя с кровью и ругаясь по-сицилийски, предпринял последнюю попытку вонзить стилет в Ника. Он поднял руку, холодное лезвие было наготове, и тут Ник, держа стилет в свободной руке, с кошачьей скоростью вонзил его между рёбрами мужчины. Ник быстро отбросил тяжёлое тело ногой и поднялся на ноги.

«Марко», — проворчала старушка в темноте. — «Это ты, Марко?»

«Да, синьора », — пробормотал Ник. Он не забыл о маленьком оружии, которое она держала в руках. Внезапно он нанес удар в темноте, развернув инвалидное кресло, в то время как из складок одеяла вылетели пули из ее маленького пистолета.

' Мио Дио ' Старуха прохрипела. Она изо всех сил пыталась повернуться в кресле, но не могла. Ник сделал несколько быстрых шагов по траве, ускорил движение инвалидной коляски, а затем отпустил её. Ужасная старуха в инвалидной коляске, хромая, побрела по склону лужайки, пока коляска не опрокинулась на бок чуть ниже по склону. Он услышал, как она громко позвала слуг. Ник усмехнулся. «Это задержит старуху на некоторое время, — сказал он, — и даст нам время выбраться из этой берлоги Борджиа ».

«Как думаешь, она мертва?» — спросила Трейси мгновение спустя.

— Ни за что, — сказал Ник. — Она слишком жестока и зла, чтобы умереть. С другой стороны, она вряд ли сможет напасть на нас в ближайшее время. Ты случайно не знаешь дорогу в Рим?

Трейси покачала головой. Но вот он, пляж, который выведет их на главную дорогу.

Несколько часов спустя утреннее солнце, окрасившее Средиземное море в розовый цвет, разбудило мягкий летний ветерок, ласкавший траву вокруг шахты старого акведука. Один из двух спящих проснулся от него – высокий мускулистый мужчина, галантно расстеливший свою куртку на прекрасной, обнаженной молодой женщине, отдыхавшей у него на руках. Ветер, который также колыхал траву в этом укрытии, разбудил молодую женщину, которая проснулась с быстротой юности, но не попыталась плотнее натянуть куртку на свои длинные белые ноги. Вместо этого она улыбнулась и откинула ее в сторону, подкрадываясь ближе к мужчине.

'Ecco, cara mia , andiamo , Пошли. Нам нужно успеть на самолет.

Девочка надула губы.

Прямо сейчас? То есть, прямо сейчас?

Это был крайне заброшенный старый акведук, и они не уходили еще примерно полчаса.


## Глава 9


Они побывали в Афинах и Каире. Либо у китайских коммунистов не было базы в Северной Африке, либо они пересматривали свои планы, потому что, несмотря на все прятки , в которые Ник играл у камер хранения в аэропорту, синих сумок с спрятанными микрофильмами больше не было. Поиски синих сумок в самолете были пустой тратой времени. На борту их было около ста пятидесяти, и только в одной находилось то, что искал Ник. Он даже был готов взломать гостиничные номера некоторых из своих любимых персонажей, чтобы посмотреть, что у них в сумках, но проблема заключалась в том, что повсеместно распространенные синие сумки были настолько удобными гаджетами, что их владельцы обычно брали их с собой, чтобы хранить солнцезащитные очки, путеводители и фильмы.

Нику приходилось проводить вечера в ледяной, пронизанной холодом комнате Трейси Вандерлейк. Это, конечно, не было неприятным занятием. Трейси была милой девушкой, по-видимому, несостоявшейся нудисткой, и вечера проходили очень приятно, но Нику не терпелось показать Вашингтону результаты.

Теперь он втиснулся в Land Rover, который, подпрыгивая и рыча, мчался по стране с семью людьми и их снаряжением на борту. Впереди них ехали еще два Land Rover, а позади — еще два. Сегодня они отправились на охоту на львов — разумеется, с фотоаппаратами. Пожилой проводник с подвыпившими глазами в ведущем Land Rover, по крайней мере, гарантировал, что они увидят животных.

Ник был полусонным. Пекос рассказывал свои обычные истории своему постоянному слушателю, Кирби Фэрбенксу. Рыжеволосый мужчина даже купил магнитофон, чтобы навсегда сохранить рассказы Пекоса. Трейси, сексуальная и привлекательная в охотничьей куртке и шортах, дремала, прижавшись к плечу Ника после вчерашних усилий. Ник рассеянно смотрел на ее соблазнительные бедра и позволил своим мыслям блуждать. У него состоялся короткий разговор с Хоуком. Хоук поблагодарил его за посылку с микрофильмом. Суть его сообщения заключалась в том, что Ник проявил большую смелость и ум, обнаружив, как враг делает то, что все знали, но его послали, чтобы остановить это. Когда же, по мнению Ника, он доберется до этого? Все, что Ник смог сказать, было: «Скоро, сэр». Хоук также заметил, что Ник оставляет после себя немалый беспорядок. Да, Ник тоже этого боялся. Незадолго до того, как связь прервалась, Хоук смягчился.

«Я не хочу показаться грубым, сынок, но, по-видимому, коммунисты дошли до сведения Японии о новом договоре о создании атомных подводных лодок, который был абсолютно секретным, и им удалось подстрекать японских коммунистов к тому, чтобы этого договора не было».

Некоторые из наших друзей в Пентагоне очень хотят знать, как, черт возьми, Пекин получил все эти данные и что здесь происходит. Может быть, дело в пробеле в шпионаже? Как я уже говорил, лето везде было долгим и жарким. Жду ваших комментариев.

Ник кисло рассмеялся. Хоук умел обращаться с людьми. Он так разозлил тебя, что ты сказала ему прислать другого агента, если он посчитает, что ты всё испортила. В последнюю минуту он рассказал тебе о своих проблемах. Ты разволновалась и хотела бросить трубку, чтобы поехать туда и сделать всё возможное для старого доброго AXE и мистера Хоука.

«Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное во время своих путешествий, Пекос?» — спросил Фэрбенкс, указывая на местность, по которой они проезжали.

«Прямо как в Монтане летом», — проворчал Пекос. Он тоже дремал. Его интерес к окружающей обстановке возродился, когда колонна внедорожников Land Rover была вынуждена остановиться на повороте из-за большого, агрессивно выглядящего буйвола, стоявшего посреди дороги. Между проводниками и погонщиками проходило совещание. Погонщики не очень-то хотели ехать, а поскольку это была фотосъемка, проводникам не разрешалось стрелять, за исключением случаев самообороны. Сигналить и стрелять в воздух было бесполезно; похоже, их задержат до тех пор, пока буйвол сам не решит двинуться с места. Ник не возражал. Он был готов остаться дремать и оставить буйвола там до Рождества, Рамадана или любого другого праздника, который буйволам разрешено отмечать. У Пекоса были другие планы. Невысокий ветеран со вспышкой выскочил из Land Rover и направился к зверю.

«Я покажу вам, как мы это делаем дома. Никогда не видели, как мы загоняем вола?»

«Может быть, этот буйвол — не бык», — крикнула Трейси ему вслед.

«Не волнуйся, дорогая, просто позаботься о папе».

Пока проводники и погонщики стояли в нерешительности, маленький человечек подошел к животному и посмотрел ему прямо в глаза. Буйвол нерешительно фыркнул. Внезапно старик начал прыгать и кричать: «Убирайтесь отсюда, убирайтесь отсюда!» Через мгновение это уже не было так смешно. Буйволу не понравилось поведение Пекоса. Он фыркнул, поднял пыль и бросился вперед. Пекос рванулся в одну сторону, проводники и погонщики — в другую. Буйвол бросился на первый же Land Rover, ударив его посередине, отчего тот перевернулся, и, понаблюдав за его действиями с легким интересом, галопом убежал в поле.

Люди в сломанном Land Rover кричали и визжали. Ник присоединился к группе, которая ставила машину на колеса. Одна из дверей распахнулась, и одна из синих сумок Pan World Airlines упала на землю. Когда Land Rover снова встал на ноги, Ник взял сумку. Она была открыта, и беглый взгляд на ее содержимое показал коробки с нераскрытой пленкой и примерно те же мелочи, что были в сумке в римском аэропорту. Само по себе это не было чем-то особенно примечательным; бесчисленное множество мужчин могли бы набить свои дорожные сумки полотенцами, книгами в мягкой обложке и пленкой. Но на сафари? Там не будет света, чтобы читать книги в мягкой обложке, полотенца будут лишними, так как они прибудут в лагерь вечером с кучей полотенец, а в этой сумке было слишком много пленки, чтобы снять за один день.

Ник осмотрел головной Land Rover. Пассажирами, за исключением гида, были Фрэнк Бакстер и его жена, а также Большой Джек Джонсон с вещами из одной из других машин. Кто из них был китайским спонсором, человеком, чьи щупальца тянулись по всей земле, который мог призвать полдюжины убийц в любой город мира? Это казалось маловероятным, но кто знает. Смертельно ядовитый паслен выглядел не так уж и иначе, чем черника.

Следующие два часа Ник молчал, пока внедорожники Land Rover съезжали с дороги и, подпрыгивая, тряслись по бездорожью, пересекая медленно текущие ручьи и, наконец, останавливаясь у подножия холма, где были расставлены складные стулья.

После того как группа вышла из внедорожников, проводник, посоветовавшись с одним из своих разведчиков, вернулся со своей тяжелой винтовкой Маннлихера и объявил, что чуть выше по ветру от холма был замечен прайд львов. Если группа хотела подняться как можно тише, они могли сфотографировать животных с помощью телеобъективов. Поскольку они только что поели, опасности было немного, если группа не подходила слишком близко. В любом случае, он и его помощник будут там со своими винтовками на случай, если львы забеспокоятся.

Ник, задержавшийся позади, наблюдал, как группа поднимается на вершину холма. Когда они, казалось, скрылись из виду, он сел в Land Rover и осмотрел содержимое синей сумки. Кем бы ни был владелец, он обнаружит, что пленка была вскрыта, но сейчас об этом уже поздно беспокоиться. Если он не виновен, он никогда не узнает, кто открыл пленку; это останется одной из маленьких жизненных тайн.

Но виновным оказался владелец синей сумки! Там был микрофильм с запросом информации о Восточной Африке.

Ник спокойно читал, когда услышал шаги рядом. Он поднял голову, положив пленку в сумку. Старый проводник посмотрел на него из-под охотничьей шляпы глазами, которые когда-то могли быть яркими и внимательными, но теперь потускнели от многолетнего употребления дешевого найробийского виски.

«Нельзя оставлять кого-либо одного, когда вокруг львы», — коротко заметил гид. «По крайней мере, пока я рядом. Лев — зверь, полный уловок».

Ник кивнул. «Я проверял свой экспонометр. В последнее время он довольно ненадежен». Ему приходилось играть роль заинтересованного туриста, хотя у него совсем не было желания фотографировать львов.

Гид подозрительно кивнул и вместе с Ником вернулся к остальной группе на вершине холма.

Львы оказались ближе, чем ожидал Ник, всего в ста метрах ниже по склону, мрачные коричневые силуэты на бледно-желтом фоне джунглей. Кое-где звери стояли, лениво и довольные после трапезы, вырисовываясь силуэтами на фоне голубого неба.

«Львы не подходят слишком близко», — сказал гид группе. «Не волнуйтесь, если одно из животных подойдет сюда, чтобы нас осмотреть. Оно не приблизится. Оно относится к нам не лучше, чем мы к нему». Среди слушателей раздался нервный смешок. «А если одно из них все-таки подойдет близко, — продолжил гид, — не бойтесь. Мы с ребятами вооружены, и если животное осмелится на это, мы не будем играть в игру. Мы убьем его первым же выстрелом».

Он говорил с стрелками на суахили , те торжественно кивали. Помощники проводника заняли свои места с тяжелыми винтовками. Ник прислонился к акации, похожей на зонтик, и почувствовал некоторую жалость к проводнику. По-видимому, когда-то он был хорошим проводником, но теперь деградировал до человека, который делится секретами своего ремесла с хихикающими туристками, которые называют льва «Симбой» и шутят о его гареме.

Что ж, мир жесток. Ник улыбнулся и подумал, не особо глубоко, что мало кто из нас выживает.

Туристы были заняты фотографированием, а гиды выглядели скучающими. Ник неохотно шагнул вперед, чтобы сделать несколько необходимых ему снимков, так как не хотел привлекать к себе внимание.

Гид стоял, курил сигарету и выглядел так, будто ему не помешало бы выпить.

«О, смотрите, — весело сказала Трейси, — вон тот здоровяк. Кажется, он идёт сюда».

Ник посмотрел. Она была права. Один из крупных львов отделился от группы и с любопытством направился к туристам, высоко подняв свою благородную голову и с проницательным взглядом в глазах. Половина туристов нервно отступила назад, а гид ободряюще улыбнулся и похлопал по своему маннлихерскому кольцу .

Лев приблизился на расстояние от тридцати пяти до сорока метров. Он понюхал ветер, прочистил горло и попытался разглядеть размытые, неподвижные фигуры на вершине холма. Даже Нику показалось, что на таком расстоянии лев выглядит огромным.

«Никакой опасности, дамы и господа», — повторил гид. «Он не ищет неприятностей. Фотографируйте сейчас. Он редко подходит так близко. Не очень общительный, знаете ли». Раздался нервный смех, и защелкали фотоаппараты.

Наступила тишина, пока лев смотрел на них. Внезапно Ник увидел, как огромное животное вздрогнуло. Секунду спустя его пасть широко раскрылась, и он издал вой боли. Он втянул задние лапы и бросился прямо на группу на вершине. Туристы застыли в ужасе, а затем разбежались. С каждым прыжком лев пролетал метры, его рычание боли и ярости наполняло воздух. До Ника и Трейси, которые находились впереди группы и ближе всего к животным, оставалось всего три прыжка, когда гиды привели в действие свою артиллерию. Пуля отбросила землю между Ником и львом. Ник услышал еще два выстрела Маннлихера почти одновременно, и лев все еще приближался.

Вторая пуля подняла пыль, еще ближе к Нику, чем первая. Ник повернулся к гиду. Одно дело, что пьяный старик опустился до проведения фотосафари — это одно. Но еще хуже, когда он оказался неспособен защитить своих клиентов.

Этот проклятый проводник застрелил его! Ник был в этом уверен. Затем всё произошло так быстро, что он не успел уследить. Он бросился на землю. Лев добрался до них. Ник услышал крик Трейси, и её голос присоединился к кричащему, бегущему шуму остальных. Лев промчался мимо Ника на полном галопе и внезапно упал замертво в нескольких метрах от вершины, когда один из Маннлихеров наконец -то ударил его.

Трейси лежала, растянувшись на траве, а на ее куртке виднелось большое красное пятно.

Гид дрожал как осиновый лист, едва мог говорить, приближаясь к ее телу. Туристы, медленно возвращаясь, чтобы посмотреть на мертвую львицу, все еще не осознавая трагического происшествия, нервно шутили, когда к ним вернулась смелость.

Ник стоял у тела, его глаза горели яростью, которую он едва мог сдержать. Трейси была мертва. Пуля, та самая, что сразила несущегося на неё льва, пробила ей грудь и оторвала большую часть спины. Медленно Ник подавил свою ярость.

«Я целился в льва», — дрожащим голосом произнес гид, ускоряя шаг. — «Зрение у меня уже не такое хорошее».

Гид бормотал что-то почти невнятное. Ник молча смотрел на него. То, что он хотел сказать гиду, могло подождать. Несколько минут он стоял молча в суматохе, курил сигарету и обдумывал ситуацию. Носильщиков послали за носилками и чем-нибудь, чтобы накрыть тело. Помощники гида погнали теперь уже молчаливых и потрясенных туристов обратно к внедорожникам. Ник шел вместе с ними, пытаясь собраться с мыслями.

Убийство? Всё это казалось особенно странным совпадением для спланированного убийства. Старый, неудачливый белый охотник, потерявший уверенность в себе. Животное необъяснимо нападает, и проводник, видя, что его карьера разрушена, в панике делает рискованный выстрел, который ещё двадцать лет назад не составил бы труда, и попадает в одного из своих клиентов. Трудно назвать это убийством, но тем не менее...

Ник молча сидел в машине, пока внедорожники ехали обратно в главный лагерь, примерно в дне пути от Найроби. Попробуй что-нибудь понять, Картер. Исходи из предположения, что проводник намеревался убить Ника, но вместо этого сбил Трейси. Для другого человека это был бы необычный ход мыслей, но для Ника Картера это определенно не было невероятным, учитывая, как развивались события. Совпадение того, что атакующий лев дал проводнику возможность выстрелить рядом с группой, было слишком уж очевидным. Возможно, план был основан на каком-то другом несчастном случае, и проводник просто воспользовался обстоятельствами.

Ник покачал головой. Было еще кое-что. Он вспомнил, как лев спокойно, словно домашняя кошка, наблюдал за фотографирующимися туристами. Мгновение спустя он вскочил, словно ему под хвост воткнули штык, и побежал прямо к Трейси.

Нику потребовалось некоторое время, чтобы еще немного подумать. Вечером проводник ненадолго появился за столом, заметно освежившись после нескольких часов, проведенных за бутылкой, и сразу же после ужина скрылся обратно в свою палатку. Ник внимательно следил за ним и продолжал размышлять. Когда стемнело, Ник направился к туалету. Через мгновение он соскользнул с тропы и вернулся к палаткам.

Трейси лежала одна в палатке, в таком убежище, в каком она бы никогда не согласилась, если бы была жива. В этом-то и была проблема, подумал Ник, входя в палатку. Они не особо скрывали свой роман. Многие участники поездки знали, что где бы ни была Трейси, там будет и Ник, и она всегда была первой, кто отправлялся в путь. Он прошел дальше в палатку. Тело девушки, которая всего несколько часов назад была готова попробовать что угодно хотя бы раз, повеселиться в постели или в баре, лежало неподвижно под тяжелым покрывалом — единственным доступным укрытием. Ник не прикоснулся к покрывалу. Трейси была мертва, вот и все. Ничего нельзя было сделать, и Ник не был склонен романтично смотреть на труп. Он искал чего-то другого.

Молча, прикрыв луч фонарика, он обыскал вещи девушки. Их было немного. На сафари никто не берет с собой много багажа, даже в таком не очень комфортабельном месте.

Её фотоаппарат лежал в одной из повсеместно распространённых синих сумок. Ник достал её и открыл. В тонком луче его фонарика механизм катушки вырисовывался так же чётко, как решение алгебраической задачи. Урок убийства. Подвести жертву к здоровому льву. Подменить смертоносную пружину фотоаппарата, управляющую кнопкой спуска затвора, на обычную камеру жертвы — той же марки. Побудить жертву сделать снимок льва крупным планом. Льва ударить высокоскоростной пулей, возможно, специально обработанной для причинения боли. Гарантировано: одно нападение льва.

Ник спрятал камеру под рубашку и вернулся в свою палатку. На время он одолжил у рыжеволосого диктофон. В тот вечер свет погас рано. Пьяницы напились раньше обычного, а остальные были в шоке и подавлены. Ник дал лагерю все шансы уснуть. Затем он засунул свой складной нож за пояс и тихонько скрылся в темноте.

Остальное было настолько легко, что это почти разочаровало. Проводник, лежавший в одиночестве в своей палатке, внезапно проснулся от пьяного сна от пронзительного ощущения в горле и прикосновения чьей-то руки. Он открыл глаза, а затем расширился от шока. Ему не нужно было спрашивать, кто этот человек с жестоким голосом в тени. Он знал.

Мужчина сказал: «Сегодня вечером мы идём на прогулку в джунгли. От тебя зависит, вернёшься ли ты целым и невредимым».

Этот гид явно не был создан для того, чтобы быть убийцей. Они остановились в акациевой роще, и Ник произнес слово, которое прозвучало как удар хлыста в теплую ночь: «Скажи мне».

Гид был слишком растерян и напуган, чтобы услышать щелчок, когда мужчина нажал кнопку и заиграл магнитофон. «Пять тысяч фунтов. Вы знаете, что сейчас значат пять тысяч фунтов?» — пробормотал гид. Его голос был настолько хриплым от алкоголя, что мрачный мужчина едва мог расслышать его в темноте.

— Кто это был? — прошептал мужчина с ножом. Нож вонзился глубже в жилистое горло. — Покажите мне этого человека. Но проводник не мог указать на него, даже в смертельном ужасе, с лезвием, прижатым к трахее, и Нику было все равно, не попал ли он ему в трахею. Проводник поклялся, что человека, заплатившего ему за то, чтобы застрелить высокого Кэмпбелла, в группе не было. Ник был склонен поверить этому человеку. Было бы глупо со стороны заказчика самому устанавливать контакт. Нет, это должен был быть анонимный человек, специально приглашенный для этой задачи. Вот почему Ник обрела покой в Каире и Афинах.

Когда проводник рассказал всё, что помнил, Ник задумался о причинах, связанных с безопасностью, которые могли бы заставить его убить старый затонувший корабль на месте. К сожалению, он не смог придумать ни одной. Он позволил проводнику вернуться в свою палатку живым.

На следующий день Ник отправил в полицию Найроби видеокамеру и запись признания гида. Полиция должна была поймать гида, который был готов совершить убийство за деньги.

Задача Ника заключалась в том, чтобы найти настоящего убийцу.


## Глава 10


Ник расшифровал телеграмму и прочитал: «Государственный департамент сообщает, что Республика Наджеда теоретически прозападна , но не является её союзником. Всем должностным лицам правительства США настоятельно рекомендуется избегать напряженности, которая может разжечь антизападные настроения. Все операции должны проводиться через Государственный департамент и другие органы власти. Действуйте с осторожностью. Конец заявления. Это относится и к вам, N3».

Ник смотрел на пустыню из пронизывающего салона кондиционированного «Кадиллака», который доставил его к восточному гостеприимству шейха Ибн Бен Ауды . Рядом с ним Пекос тоже смотрел на пустыню и вдыхал ледяной воздух.

«Этот старый койот был бы жив, если бы кондиционеры изобрели в 1885 году».

Ник смотрел на пустыню, результат продвижения Наджеда в двадцатый век — клубок трубопроводов вдоль дорог, буровые вышки, стоящие словно скелеты на фоне огненного пустынного неба, и резервуары для хранения, на фоне которых республика Персидского залива больше походила на Талсу, штат Оклахома , чем на арабский пейзаж. Поскольку годовой доход Наджеда составлял 35 000 000 долларов, эта тяжелая техника останется там навсегда. И если Наджед не был тем райским оазисом, о котором мечтал пророк, американцам не о чем было беспокоиться, потому что группа путешественников остановится в кондиционированном великолепии дворца шейха Ибн Бен Ауды . Этот последний момент заставил Ника задуматься. Ему только что пришло в голову, что если Трейси и Ли Валери были невиновны, то только Ибн Бен Ауда мог предупредить группу о том, что Ник прибудет этим вечером в паб на Темзе. Ник испытывал сильное предчувствие беды.

«Пекос, старый приятель, — задумчиво сказал он, — у меня проблемы, но я пока не могу сказать, в чём они заключаются».

Старый ветеран выглянул в окно на пустынную местность, по которой проезжала вереница лимузинов, и рассмеялся. "Ну же, у тебя проблемы?"

«Я говорю серьёзно», — сказал Ник. Если бы в машине не было подслушивающего устройства, водитель не смог бы их услышать через стеклянную перегородку. «Мне, возможно, придётся как можно быстрее убираться из дворца Бена Оды . И если кто-то и нужен мне на этой пустынной местности, так это Пекос Смит».

«Это очень мило с вашей стороны», — сказал жизнерадостный Пекос. «Всегда рад помочь другу в беде. А что вы задумали?»

Ник не рассказал Пекосу всю свою цепочку мыслей: китайские агенты были разбросаны по всему Ближнему Востоку, и если Бен Ода был в сговоре с китайскими коммунистами вместо того, чтобы выполнять прозападные заявления шейха, то не было лучшего способа доставить синюю дорожную сумку к месту назначения, чем обеспечить доставку всех синих дорожных сумок в его дворец. В этом случае дворец, с кондиционерами и всем прочим, стал бы для Ника Картера смертельной ловушкой.

Ник и Пекос несколько минут совещались. Затем Пекос внезапно согнулся пополам и издал такой крик, что даже водитель смог услышать его сквозь стеклянную перегородку.

«Ооо, мой желудок», — так душераздирающе и настойчиво завыл Пекос, что это тронуло бы даже замерзшее сердце Ника, если бы он не знал, что жалоба маленького ветерана — выдумка. «Он возвращается, как всегда в пустыне. Лихорадка, которую я подхватил в Амазонии... Мне нужно вернуться в отель... мои таблетки... заставьте того водителя развернуться».

Ник послушно толкнул перегородку.

«Похоже, одному из наших пассажиров стало плохо, — сказал Ник. — Он настаивает на том, чтобы его отвезли в отель, где он получит необходимые лекарства».

Водитель выглядел нерешительным. Ему было приказано доставить неверных во дворец, и его обеспокоенное выражение лица говорило о том, что инициатива среди людей Бен Ауды не поощрялась. Пекос подгонял его еще одним, протяжным криком, еще более громким, чем первый, добавляя несколько « вортов , вортов » в своем рвении.

«Совершенно очевидно, что наш гость умрет без таблеток», — строго сказал Ник. «Если гостеприимство шейха Ибн Бен Ауды настолько отвратительно, что гостю позволено умереть, то позвольте мне сейчас же выйти, чтобы я мог отправиться в американское консульство и позвонить в Шестой флот». Водитель понял только одно слово из пяти, но голос Ника звучал авторитетно.

Скрепя сердце, он выскользнул из колонны, развернулся и поехал обратно в город. Пекос всю дорогу радостно стонал, изредка издавая для пущей убедительности леденящий душу крик. Его высадили перед отелем. Вызвали врача, но Пекос раздраженно отказался от его помощи, заявив, что только лекарства могут спасти ему жизнь.

«Я тебе позвоню», — прошептал Ник согнувшись пополам, когда тот перестал стонать. «Есть вероятность, что телефон прослушивается, поэтому слушай больше того, что я имею в виду, чем того, что я говорю».

Пекос снова крикнул и подмигнул в знак согласия. «Я могу оказаться в пустыне, так что просто арендуйте машину и пусть счет мне пришлют», — добавил Ник. Сотрудники отеля собрались вокруг лимузина с сочувствующими лицами. Водитель лимузина посмотрел на Ника и Пекоса с подозрением или с неуклюжим, но врожденным недоверием к окружающим.

Пекос сделал несколько нерешительных шагов, выйдя из машины, и внезапно повернулся к Нику.

«Мои чемоданы», — сказал он подозрительно обычным тоном. «Они в багажнике и…»

«К черту твои сумки, чувак, ты должен умирать», — прорычал Ник. «Не стой там просто так, умри немного».

Но мои чемоданы...

«Я куплю тебе целую кучу чемоданов», — проворчал Ник. «Постарайся выглядеть больным».

Пекос кивнул и, согнувшись пополам, снова закричал, заставив персонал отеля побледнеть. Бросив последний взгляд, Ник наблюдал, как половину персонала ведут в отель невысокого ветерана, который время от времени останавливался и запрокидывал голову, издавая крик.

Благодаря поддержке старого пустынного крыса Пекоса, Ник чувствовал себя значительно комфортнее во дворце Ибн Бен Ауды . Он давно уже отказался от любых подозрений в том, что Пекос как-то связан с китайским спонсором. Если китайские коммунисты держали Пекоса на службе, то, скорее всего, они достучались до самого Хоука, и в этом случае Нику оставалось только немедленно сдаться.

На первый взгляд, у Ника не было особых причин для опасений. Шейх Ибн Бен Ауда оказал своим гостям щедрое гостеприимство, которым славятся арабы. Был устроен банкет из нескольких блюд, после него – развлекательная программа, а для гостей – обильное количество крепких напитков, хотя сам Бен Ауда , будучи мусульманином, не пил. Вместо этого он сидел во главе стола с Ли Валери и развлекал её. Ник с кислой улыбкой подумал: он, вероятно, намекает ей, что если дела в модном бизнесе пойдут плохо, она сможет немедленно устроиться в его гарем. После еды появились музыканты, и древние маги показали свои фокусы. Также были прекрасные танцовщицы, знойные девушки из Ирана, обладавшие удивительным мастерством владения своим телом, которые радовали гостей в полумраке зала.

Это была именно та возможность, о которой Ник так долго мечтал. В темноте он поднялся со стула в задней части большого зала и направился в крыло дворца, где остановились гости. Это был рай для воров, словно созданный специально для Ника. В соответствии с традициями ближневосточной архитектуры, вход в комнаты представлял собой не дверь, а арку. Вероятность кражи имущества гостей уменьшалась благодаря знанию того, что Бен Ауда непременно найдет вора и отрежет ему уши в напоминание о добродетели честности. Поскольку Бен Ауда был так уверен в своей власти, не было ни охраны, ни часовых. Ник бесшумно проскользнул в темноту в свою комнату. Там он взял телефон и позвонил Пекосу в отель. Он говорил тихо. голос . "Крыса?" — тихо спросил он. "Ты со мной разговариваешь?" — раздался медленный голос ветерана.

«Я планировал сегодня вечером как можно быстрее собрать диких лошадей. Можете мне помочь?»

Конечно, дружище.

«Отлично», — сказал Ник. — «Там может быть охрана».

«Я беру с собой своего старого друга — Сэма Кольта».

«Крыса, — сказал Ник, — ты огромный парень».

«Я всегда это знала». Телефон щёлкнул.

Ник планировал воспользоваться этой беспрецедентной возможностью, чтобы осмотреть все синие дорожные сумки, а также любые другие предметы, которые показались бы ему интересными. Маловероятно, что китайский казначей был бы настолько глуп, чтобы оставить в его багаже что-либо компрометирующее, кроме, конечно, синей сумки. Но синяя сумка, которую он нашел среди багажа Большого Джека Джонсона, когда перевернулся Land Rover, могла быть предназначена для отвлечения внимания. И если Джонсон действительно был тем, кто нес сумку, то маловероятно, что он был организатором всей этой схемы.

Ник огляделся. Сумка Пекоса. Лучше было наконец-то убедиться в причастности этого маленького «Пустынного крыса». Не то чтобы он думал, что Пекос как-то связан с китайскими коммунистами, но, когда дело доходило до работы, Ник подходил к делу особенно методично. Когда он говорил, что обыщет каждую сумку в самолете, он имел это в виду — не почти каждую. Сначала он проверил свою сумку, чтобы убедиться, что ничего не перепутали. Затем он обыскал сумку Пекоса. В ней были старомодная бритва, мыло и щетка. Обычные вещи. Несколько ковбойских портмоне . Пластиковый пакет, такой, какие обычно используют для стирки. С любопытством Ник открыл пакет и заглянул внутрь.

Как бы он ни был закалён, он чуть не упал в обморок.

То, что он держал в руке — то, что теперь смотрело на него в ответ — было сморщенной человеческой головой с большими белыми усами. Не какая-то пластиковая штуковина из магазина игрушек. Настоящая человеческая голова. Пекос, его единственный союзник на протяжении примерно семи с половиной тысяч километров, был не в себе. Ник положил эту ужасную вещь обратно в пластиковый пакет. Неудивительно, что Пекос так беспокоился о своих сумках. Нику хотелось рассмеяться, но на полпути смех перерос в гримасу. Затем он пожал плечами. Он давно усвоил, что не стоит кричать «ура!» слишком рано. К тому же, ему еще предстояло перебрать около сотни сумок.

Из своей сумки он достал инфракрасный фонарик и очки, чтобы с помощью «невидимого света» видеть одинаково хорошо как в темноте, так и днем.

Это было почти слишком легко. Шестое чувство заставляло Ника быть осторожным. Несколько раз он останавливался и подкрадывался к аркам, чтобы осмотреть коридоры. Они были пусты. Ник говорил себе, что маленький предмет Пекоса Д'Арт, его спутник в путешествии, Годдом , сегодня вечером его расстроил. Как же так получается, что даже у лучших людей всегда оказывается какой-то ужасный недостаток?

Он быстро переходил из комнаты в комнату, обнаруживая лишь сложенные журналы и другие обыденные вещи. Он посмотрел на часы. Осталось закончить еще десять комнат. В коридоре зашевелилась занавеска. Ночное зрение Ника мгновенно зафиксировало движение. Бесшумно, как убийца, он скользнул по полу. Невидимый свет высветил пару ног в тапочках под занавеской. Ник быстро схватил ствол «Люгера».

Он решил избавиться от фигуры за драпировкой, быстро обыскать оставшиеся комнаты, а затем как можно тише скрыться в пустыне.

Быстрым движением запястья Ник отдернул занавеску и схватил мужчину за горло. Маленький человечек вырывался, как уличная кошка, пока пистолет «Люгер» не приземлился ему на голову, отчего он соскользнул на землю.

Затем Ник понял, что попал в ловушку. Его невидимый свет теперь высветил полдюжины темноволосых мужчин, вооруженных изогнутыми кинжалами и кусками труб. Благодаря инфракрасному лучу Ник на данный момент имел преимущество. Он видел их, но они не видели его. Он с благодарностью воспользовался этой возможностью. Среди их прерывистого дыхания и шаркающих шагов в коридоре раздавались все более громкие крики боли и ярости. Тела рушились под его руками и ногами. В разгар борьбы он усмехнулся.

Ник надеялся, что это не то, что Министерство иностранных дел подразумевало под «разжиганием антизападных настроений», но опасался, что это именно тот инцидент, которого они опасались.

Противники Ника были невысокими мужчинами и быстрыми, как дюжина дьяволов. Ник сбивал их с ног, но они всегда возвращались в бой, цепляясь за него когтистыми лапами. Ножи и пистолеты не использовались, что вполне устраивало Ника. Если Ибн Бен Ауда хотел сохранить этот бой в секрете, Ник не стал бы портить его, заставляя Вильгельмину лаять или заставляя одну из этих птиц выть, вонзив нож в ребра Хьюго.

Внезапно ему в лицо сунули что-то мокрое и липкое. Он закашлялся и задохнулся. Сладкий, густой запах хлороформа ударил его в лицо. Он пнул человека с тряпкой в живот и услышал удовлетворительный стон боли. Но, видимо, тряпки с хлороформом раздали по всему дворцу. Еще шесть тряпок сунули ему в лицо. Куда бы он ни повернулся, едкий запах наполнял его легкие. Ник почувствовал, как у него заканчивается дыхание.

«Вот, неверующий изнемогает, и ударов его больше нет».

Это было правдой. Инфракрасные очки слетели с лица Ника, мышцы были вялыми, словно он пытался наносить удары под водой. Голоса вокруг него тихонько гудели. Вскоре они превратились в искаженные крики триумфа. Ник слышал их издалека, слишком слабо, чтобы обращать на них внимание. Он погрузился в бессознательное состояние, словно человек, тонущий в зыбучих песках.


## Глава 11


Переход от одной сцены к другой для Ника был стремительным. Он не помнил, как долго был без сознания. Голова сильно болела, и его тошнило. Комната была освещена несколькими свечами. Когда его глаза привыкли к мягкому свету, он заметил нескольких крепких охранников в тюрбанах, которые наблюдали за ним в тихом месте. Один из них заговорил с человеком снаружи, и через мгновение вошел кто же еще, как не Ибн Бен Ауда , за которым последовали несколько членов совета.

«К птичьей купальне с неверным, господин?» — с нетерпением спросил один из адъютантов.

Бен Аоэда покачал головой. Ник не знал, что это за поилка для птиц, но вряд ли она ему очень понравится.

Бен Аоэда сжал длинные пальцы и уставился на Ника поверх кончиков. Легкая улыбка тронула уголки его губ. Нику эта улыбка тоже не понравилась. Возможно, ему становилось все труднее угодить.

«Мы не будем расстреливать неверных. Верховный шейх на это не согласится».

Ник пришел к выводу, что Верховный шейх — подходящий кандидат.

Он переключил внимание на свои оковы, которые были прочно зафиксированы.

«Подозреваю, нашему гостю захочется чего-нибудь выпить», — сказал Ибн Бен Ауда . «Али, не могли бы вы принести?» Один из невысоких мужчин, словно помощник Санта-Клауса, неуклюже вышел из комнаты. «Честно говоря, — сказал Ник, — я не прикасаюсь к напиткам, когда на дежурстве».

Бен Ауда проигнорировал его замечание и склонил голову, прикрыв лицо пальцами.

Али вернулся с двумя бутылками канадского виски.

«Это могла бы быть отличная вечеринка», — заметил Ник. «Если ты дашь мне мою адресную книгу, я думаю, я смогу найти несколько девушек…»

«Так лучше», — перебил Бен Ода , повернувшись к Али. «Виски и солнце сделают свое дело, и перед Верховным шейхом не придется отвечать за пулевые отверстия. Неверный просто слишком безрассудно распорядился огненной водой, как это часто случается с неверными, и слишком далеко отошел от оазиса…»

Бен Аоэда с достоинством пожал плечами . Он бы и сейчас пожал плечами, если бы пришла полиция расследовать, что случилось с одним из американских гостей.

«Ты засекла время?» — спросил Бен Ода иссохшего маленького Али.

«Осталось ещё два часа до рассвета».

«Готова ли женщина к своему путешествию?» — спросил Бен Ода .

«Полностью, господин».

Бен Аоэда кивнул. Брови Ника взлетели вверх. Женщина? У него не было времени об этом думать.

«Так написано», — сказал Бен Ауда . «У вас предостаточно времени, чтобы туда-сюда возвращаться. Аллах поистине велик».

«Безусловно», — согласился Ник.

Пусть неверующие пьют.

Али подошел к Нику с открытой бутылкой виски и подозрительно посмотрел на свою жертву.

«Берегитесь, мужчины, — сказал маленький Али. — Неверующий нападает, как скорпион».

тапочками людей Али не заставили его открыть рот.

«Ой, этот мужчина упрям, как верблюд в период гона».

Виски хлынул на пол, когда они попытались запихнуть бутылку ему в рот. Нику пришлось сдерживать смех и открывать рот.

«Идиоты!» — крикнул Бен Ода . — «Неверный выставляет вас всех дураками!»

«Неправильно», — прохрипел Ник. «Аллах всех их опозорил», — и снова стиснул зубы.

В конце концов, восторжествовала грубая сила. Али ущипнул Ника за нос, намереваясь рефлекторно заставить его открыть рот. Ник безвольно упал в наручниках, и Али начал беспокоиться.

«Учитель, теперь у нас в руках мертвый неверующий, и мы не можем объяснить, как он умер».

«Чепуха, он просто притворяется», — рявкнул Бен Аоэда , ударив Ника острым ковбойским ботинком в легкие, отчего тот задохнулся. Мгновение спустя Али снова оказался сверху, вливая ему в горло виски в таких количествах, что лошадь бы упала.

Одинокая пьянка продолжалась довольно долго. Наконец, Ник потерял сознание, пришел в себя, его вырвало, и его силой напоили еще виски. Ночь превратилась в кошмар алкоголика: спиртное лилось по его воспаленному горлу, а желудок бунтовал. Ник понятия не имел, когда они пришли к выводу, что неверующий достаточно пьян. Все, что он помнил, это то, что, когда он пришел в себя, ему стало необычно жарко. Пот лился по его телу, а во рту пересохло, как будто он побывал на каждой новогодней вечеринке с первого года.

Он медленно огляделся. Впереди он увидел что-то золотистое, белое платье, а затем сине-черные волосы Ли Валери. Ник посмотрел на нее затуманенными глазами. Кто ее втянул? Затем он вспомнил комментарий Бена Аоэды о сюрпризе. Ник мог догадаться, что было дальше.

Зачем кому-то забредать в пустыню пьяному в одиночестве? Трудно поверить. Но с женщиной… Ник оглядел пустое пространство, простиравшееся до самого горизонта. Где-то наверняка стояла машина, съехавшая с дороги. Общеизвестно, что неверующие — великие бабники. Ник пожал плечами. Солнце палило со всей яростью пустыни. Он мог умереть, просто пытаясь найти дорогу в одном направлении, а у него было триста шестьдесят вариантов. Его накрыла волна тошноты, и его вырвало. Когда все закончилось, он почувствовал еще большую жажду. Девушка проснулась от звука. Ее большие темные глаза открылись, и она удивленно посмотрела на него.

«Ты», — сказала она. — «Я должна была догадаться».

«Тебе достаточно тепло?» — спросил Ник, слабо улыбаясь.

Она не обращала на него внимания, а несколько минут держала голову в руках.

Мне казалось, я уже много лет не бывал на таких вечеринках. Что случилось?

Ник сочувственно улыбнулся. «Нам суждено умереть. Бену Аоэде нужен был козел отпущения. Или козел отпущения грехов. Вот и все».

Стройная девушка восточной внешности поднялась на ноги и посмотрела на огненный горизонт, прикрыв лицо золотой рукой.

«Отлично, я как раз этого жду», — сказала она. «Когда мы уезжаем?»

«Думаю, ты мне понравишься», — сказал Ник.

Она слабо улыбнулась. «Прости, ангел, мне нужно подумать о своей карьере. Ты знаешь, где остановка автобуса номер пять?» — спокойно спросила она. Затем она внезапно села и сильно закашлялась. Ник галантно обернулся.

«Почему именно я?» — спросила она, когда всё закончилось. «Я ведь никому ничего не сделала, правда?»

С наступлением утра их обоих начали мучить провалы в памяти и тошнота. Жажда усилилась. У Ника язык теперь ощущался как огромное полотенце, засунутое ему в рот.

Пекос… Ник отбросил эту мысль. Не было смысла ждать помощи оттуда. Он знал, что на востоке находится Персидский залив. Но сколько дней пути? Три часа ходьбы в их нынешнем состоянии означали бы смерть.

Он рискнул провести краткую круговую разведку местности, но это ни к чему не привело. Люди Али зачистили следы на песке. Когда Ли Валери закончил разведку, по выражению его лица стало ясно, что он потерпел неудачу.

И, мон « Любовь , — спросила девушка, — что нам теперь делать?»

«Предлагаю раздеться», — сказал Ник.

«Правда? Я, конечно, не ханжа, но всему свое время и место».

Ник копал яму в песке. Насыпав песок, он разложил их одежду рядом, слой за слоем, создавая примитивное убежище, которое защитило бы их от безжалостных лучей пустынного солнца. Затем, совершенно голые, они неподвижно лежали рядом друг с другом. Близость соблазнительной девушки рядом с ними была заманчива, но Ник знал, что прикосновение к ней будет означать его смерть. Первая заповедь выживания для тех, у кого нет воды, гласит: «Не потей», и в своем состоянии алкогольного опьянения он уже перенапрягся сверх меры. Им нужно было дождаться наступления ночи, прежде чем пытаться найти выход. Он говорил с девушкой легкомысленно, но Ник волновался. Без компаса они только еще больше заблудятся, а затем будут бесцельно бродить, пока не рухнут от изнеможения. Они погибнут в пронизывающем холоде пустынной ночи.

В середине дня они оба уснули беспокойным сном. Гораздо позже Ник решил, что солнце все-таки его настигло. Он услышал голос и глубокий смех.

«…Да, друзья, на Диком Западе тоже так было».

Ник открыл глаза.

Там стоял Пекос, крепкий, как кожа седла, и тихо посмеивался. В каждой руке он держал по освященной фляге с водой. Когда они напились и увлажнили кожу, Ник спросил, как ему удалось найти их без каких-либо признаков или сигналов.

Я весь день ходил туда-сюда мимо дворца шейха, и когда наконец увидел следы на обочине дороги, подумал: «Пекос, это первые следы, которые ты когда-либо видел в этой арабской стране. А что, если ты пойдешь и посмотришь?» Взглянув на карту, я понял, что эти следы не могли быть откуда-либо еще, потому что поблизости нет буровой установки. Когда же я увидел, что через некоторое время следы стерлись, я понял, что имею дело с чем-то загадочным. Если вы, дети, можете поехать дальше, просто дайте мне знать. Машина находится примерно в двадцати километрах отсюда, к северо-северо-востоку .

«Пекос, — сказал Ник, когда они одевались, — на мой взгляд, ты прекраснее ангела, но я должен тебя об одном маленьком вопросе…»

«Ты заглянул в мою сумку», — укоризненно сказал Пекос. «Я это понял по тому, как ты это говоришь».

Ник кивнул.

«Я стараюсь скрывать эту сторону своего характера, — продолжил Пекос, — но я просто сентиментальный человек...»

«Это можно и так назвать», — сказал Ник.

«Да. То, что ты увидел в моей сумке, — это всё, что осталось от моего приятеля Койота».

«Я бы узнал его где угодно», — пробормотал Ник.

Троица побрела к дороге. Пекос продолжил свой рассказ.

«Я же не спрашиваю, почему вас вытащили из дворца шейха прошлой ночью, и почему вы лежите голым в пустыне с женщиной, верно?»

«Нет», — признался Ник.

«Некоторым это показалось бы очень странным, но не мне! Вы думали, у меня не было причин брать с собой бедного Койота, который всегда мечтал увидеть мир? Вы думали, я сделал это ради своего приятеля? Нет, сэр. Однажды утром я проснулся и обнаружил эту голову рядом со мной. Вот что сделали Хиваро со старым Койотом. И тогда я поклялся взять его с собой во все те страны и города, о которых мы говорили по ночам в горах, и, ей-богу, я это сделал. Это такая безумная клятва, которую даешь в дикой местности, а потом остаешься с ней. Это не страннее многих других вещей, которые происходят в мире», — мрачно добавил он.

Ник не знал, имел ли он в виду события этого путешествия или всеобщий хаос, созданный человечеством.

— Ты же не считаешь меня, э-э, странным, правда? — подозрительно спросил Пекос. — Нет, — усмехнулся Ник. — Я считаю тебя первоклассным, Пекос.

Вскоре Ник обрадовался, что сказал это. Все трое побрели к дороге. Они увидели припаркованную на обочине арендованную машину Пекоса.

Затем в послеполуденной пустыне раздался выстрел.

Маленькая пустынная крыса схватилась за грудь и опустилась на землю. Ник резко вытянул руку и схватил Ли Валери. Они оба упали на песок.

Под арендованным автомобилем лежали двое арабов в развевающихся бурну. Бен Аоэда отправил патрули, чтобы убедиться, что Ник случайно не найдет дорогу обратно. И жертвой стал Пекос.

Ник, ползком переваливаясь на животе по горячему песку, вытащил из-за пояса Пекоса старинный «Кольт».

Затем он напал на арабов. Безжизненно лежавшие под машиной, они оказались в невыгодном положении. Сначала медленно, под палящим солнцем, Ник подкрадывался к ним. Их оружие трещало, когда они пытались сбить с ног высокого мужчину, неумолимо приближавшегося, перебегавшего с холма на холм со скоростью антилопы.

Ник оказался в пределах досягаемости пистолета. Еще один короткий рывок к небольшому холму решил бы дело. Ник поднялся на ноги и побежал. Пули поднимали песок вокруг него. Затем он бросился в позицию, чтобы открыть ответный огонь. Арабы были уверены, что неверный будет безоружен. Ник увидел, как они совещаются под машиной, в месте, которое не обеспечивало им никакой защиты. Внезапно они выскочили наружу, отчаянно бросаясь к дороге. Ник резко нажал на курок своего старого кольта, и раздались два выстрела. Арабы попали под пули как раз в тот момент, когда поднимались на ноги и собирались бежать. Вместо этого они упали лицом вниз на песок пустыни, где и лежали неподвижно.

Ник медленно поднялся на ноги и подошел к неподвижному телу маленькой пустынной крысы, которая приехала из Техаса, чтобы помочь другу в этой малоизвестной пустыне на берегу Персидского залива.


## Глава 12


Вечер был наполнен призрачными фигурами. Они двигались между бамбуковыми и жестяными домами или свисали с тускло освещенных окон, цокая языком и выкрикивая непристойные слова на ломаном английском и французском. Вдали виднелось сияние теплого бангкокского квартала, отбрасывающее яркий свет на вечернее небо.

Ник чувствовал себя неловко, идя по темным переулкам, уворачиваясь от назойливых, призрачных рук, которые теребили его за рукава. Здесь легко можно было быть убитым за содержимое кошелька. Ник следовал за Большим Джеком Джонсоном, спортивным комментатором. Он буквально прошел по следам этого всеамериканца от Рангуна до Мандалая . Ник теперь хорошо знал привычки этого человека, за исключением самого важного — места доставки. Потому что Ник теперь знал, «что именно высокий, молчаливый мужчина принес сумку. Ник нашел микрофильм с номером швейцарского банковского счета в своем багаже во дворце Ибн Бен Ауды и, после небольшого ограбления, подтвердил это по прибытии в Бангкок».

Ник пришел к выводу, что Джонсон слишком много пьет, чтобы самому быть работодателем. Не вялый пьющий, а постоянно угрюмый человек, выпивающий бутылку в день, но остающийся спокойным, выполняющий свою работу и страдающий от невысказанной боли. Нику Джонсон был не нужен.

Ему нужен был босс Джонсона. Вот почему Джонсон всё ещё был на свободе, а Ник следил за ним две недели, патрулируя каждый опасный район к востоку от Суэца.

Ник был уверен, что за ним наблюдают, даже когда он смотрел на Джонсона, но сегодня ему было все равно. Сегодня он знал, что высокий мужчина с короткой стрижкой направляется к своему работодателю. Ник будет держаться за него, даже если это будет означать, что ему придется отжимать полотенца в самом грязном борделе Юго-Восточной Азии .

Высокий мужчина шел впереди него, поглядывая в окна, чтобы рассмотреть проституток. Вильгельмина, Никс Лугер, постоянно была рядом. Вскоре высокий мужчина с короткой стрижкой остановился перед бамбуковой постройкой с вывеской, на которой на нескольких языках было написано: «Мадам Армор — девушки, девушки, девушки». Внутри громко играл музыкальный автомат, воспроизводя американский рок-н- ролл прошлого года. Стройные девушки в обтягивающих шелковых платьях приходили и уходили в компании моряков из разных стран, все в разной степени опьянения.

Крупный мужчина стоял у двери, словно не зная, стоит ли ему идти сюда или в другой бордель. Ник скрылся в тени.

Индонезийский моряк, шатаясь, вышел за дверь и столкнулся лоб в лоб с высоким американцем с короткой стрижкой. Американец отступил в сторону, игнорируя пьяного мужчину. Индонезиец возразил. Он споткнулся, выругался, затем схватил Джонсона за лацканы и обрушил на него поток ругательств. Джонсон вырвался из хватки индонезийца и попытался уйти. Моряк, чувствуя себя оскорбленным, напал на него.

Ник прищурился. У него сжался желудок. Этот маленький индонезиец, пьяный или трезвый, должно быть, сошёл с ума, раз напал на такого гиганта, как Джонсон. Быстрый ум Ника почувствовал отвлекающий манёвр, но он был бессилен его остановить.

В считанные секунды бордель опустел. У невысокого индонезийского моряка, должно быть, было больше друзей, чем у Санта-Клауса. Вскоре Джонсона завалило волной разъяренных мужчин, сверкающих ножами и размахивающих руками в темноте.

Вдали уже послышались сирены. Вой становился все громче.

Затем у въезда в переулок появился грузовик. Из машины выскочили полицейские в форме с фонариками и дубинками, начиненными свинцом, и в строю вошли в переулок. Толпа разошлась так же быстро, как и собралась, за исключением женщин, которые перекрикивались друг с другом из окон и насмехались над полицейскими из дверных проемов.

Полицейские осмотрели Джонсона. Ник наблюдал, как их фонарики небрежно скользили по неподвижной фигуре высокого американца. По тому, как они обращались с телом, Ник понял, что Джонсон мертв. Через мгновение двое полицейских подняли его за руки и ноги и небрежно отнесли к грузовику. Начальник полиции зашел внутрь, чтобы поговорить с мадам. Остальные остались в переулке, куря сигареты, пока он не вернулся. Затем они сели обратно в грузовик и уехали. Жизнь в районе вскоре вернулась в привычный ритм.

Ник тихо выругался. Во время борьбы синяя сумка каким-то образом исчезла. Ник лишился своей добычи, так же как Джонсон лишился жизни.


«Я никогда не спрашивал тебя, куда ты ходишь по ночам», — сказал Ли Валери.

«Нет, всё верно», — сказал Ник. «Дорогая моя».

«Нет, — сказала восточная девушка с мягкой улыбкой, — ты самый лучший». Ее взгляд был теплым в темноте. «Если ты не...»

Если ты собираешься куда-нибудь пойти, я хочу показать тебе сегодня вечером одно место.

«Нет, я никуда не уйду», — сказал Ник. «Покажи мне дорогу, подруга».

Он был измотан. Охота, со всеми ее опасностями и трудностями, начала сказываться. Он расслабился, когда Ли завела арендованную машину и поехала по узкой асфальтированной дороге, ведущей в джунгли. Они встречались тайно уже две недели, после того как Ник возвращался с вечерней охоты. Ник был более осторожен с Ли в этом отношении, чем с Трейси. Он не хотел нести ответственность за смерть еще одного друга.

Спустя некоторое время она остановилась. Сквозь пышную листву джунглей Ник увидел в лунном свете древний храм, статуи и рельефы которого представляли собой экзотическое сочетание индуистской и буддийской культуры. Держась за руки, они пошли по тропинке в джунглях к внушительным воротам древнего храма. Она подвела его к краю глубокого пруда, расположенного под нависающими плющами.

«Хочешь поплавать?» — спросила Ли, массируя его крепкие мышцы спины. «Это может тебя расслабить». Ник кивнул. Без тени стеснения гибкая девушка натянула на себя тонкое шелковое платье и предстала перед ним без вуали, демонстрируя свое подтянутое золотистое тело и высокие, гордые, идеально сформированные маленькие груди. Ее влажные глаза заблестели, когда она мимолетно поцеловала его, а затем скользнула в воду. Ник смотрел ей вслед, замечая, как ее упругие ягодицы касаются иссиня-черных волос, ниспадающих на ее стройную спину. Устало он разделся и последовал за ней в теплую воду пруда в джунглях.

Они некоторое время плавали в тишине, а позади них в джунглях из деревьев доносились крики обезьян.

«Этот храм очень-очень старый», — прошептала она. «Это одно из немногих мест, где я чувствую себя молодой».

«Ты молод », — сказал Ник. Ее улыбка была проникнута тоской и меланхолией. «Не так уж и молод». Она подплыла к нему и поцеловала. Ник посмотрел на его стройное, идеальное тело, извивающееся под водой. Она увидела, что он смотрит на нее, и на ее лице появилась медленная улыбка. Не говоря ни слова, она потянула его к краю пруда, забралась на бортик и легла, вся мокрая, на траву.

Ничего не нужно было говорить. С того дня в пустыне они сблизились. Она лежала на спине в мягкой траве и ждала, раскинув длинные ноги в непринужденном ожидании, а небольшой животик подпрыгивал вверх и вниз, усиливая предвкушение. Ее улыбка была теплой и нежной, как вечер в джунглях.

Ник выбрался из пруда. После заплыва его мышцы снова расслабились и окрепли. Он медленно подошел к ней, вода стекала с его тела. Ли протянула прохладную руку и притянула его к себе. Долгое время их взгляды встречались в нежности, пока они медленно и спокойно сливались друг с другом. Ник наблюдал, как ее тело извивалось и корчилось под его в спокойной, контролируемой страсти. Вскоре их единение стало более энергичным, и два прекрасных тела цеплялись друг за друга на финальном подъеме к вершине, который больше напоминал ожесточенную борьбу, чем любовь. Но до этого, в начале, они были вместе в полном понимании и сочувствии.

Позже она расслабилась, положив голову ему на грудь, а он лежал на спине, его страсть угасла, и он, завороженный красотой ее тела, смотрел на нее.

«Сегодня вечером снова кого-то убили», — тихо сказал он. Он почувствовал, как она напряглась.

ВОЗ?

Джонсон

Она помолчала немного. Затем заговорила, как жена своему мужу, и сказала то, что действительно было у нее на уме.

«Вы ведь не работаете в Министерстве финансов?»

«Нет», — ответил Ник.

Снова воцарилась тишина.

Надеюсь, с вами ничего не случится.

«Я тоже», — сказал Ник. Ее быстрое, стройное тело прижалось к нему еще ближе. Ее влажные губы искали его. Какое-то время они боролись со страхом перед опасностью, пылая страстью. Гораздо позже они молча поехали обратно в Бангкок.

«Интересно, оказался бы Бакстер сегодня на месте Джонсона, если бы сделал это сам?» — заметил Ли в какой-то момент. «Что сделал?» — спросил Ник.

«Передал ему сумку», — ответила девушка. «Я слышала, как Бакстер, тот, кого называют Капитан Улыбка, попросил Джонсона передать сумку его другу, потому что у Бакстера были дела в городе. Это было как раз в тот момент, когда они выходили из самолета. Я помню это, потому что Джонсон выглядел довольно раздраженным и сказал: „Хорошо, еще раз. Почему бы тебе самому этим не заняться ? “ или что-то в этом роде».

Глаза Ника сверкали в темноте.


Скрыв свой внушительный живот под красной спортивной курткой, Фрэнк Бакстер шел по мощеной дорожке к двору буддийского храма. Через каждые несколько метров он останавливался, чтобы сделать фотографию.

Ник выбрал окольный путь, чтобы попасть на территорию монастыря. Он прошёл вглубь и перелез через стену. Затем спрятался в роще и стал ждать. Монахи в шафрановых одеждах прогуливались по садам, погруженные в медитацию. Среди них спортивный пиджак Бастера был так же легко узнаваем, как ракета в сумерках. Ник заметил бородатого монаха, чья одежда была более богато украшена, чем у остальных, присоединившегося к Бакстеру. Вместе Бакстер и монах шли по саду, исполняя довольно грубую роль гида и туриста. Но каждый их шаг, казалось, уводил их всё дальше из поля зрения. Ник следовал за ними.

Они позаботились о том, чтобы их обоих всегда было видно.

«Двадцать миллионов малышей с липкими пальчиками будут убиты горем, — размышлял Ник, — если я передам капитана Смайла ФБР». «Картер, ты даже пасхальное рагу из кролика приготовишь, негодяй», — весело подумал он.

Бакстер и монах уединились в медитационном домике. Из-за деревьев Ник наблюдал, как Бакстер передал монаху желтые кассеты с пленкой, которые тот спрятал под рясой. Они еще немного поболтали, а затем вышли из хижины. Бакстер демонстративно сделал еще несколько фотографий сада и, наконец, побрел по тропинке к своей машине.

Позор тебе, капитан Смайл, — подумал Ник, качая головой. — Вот ты где… Он не смог закончить мысль. Его ударили в висок каким-то предметом, отчего из-под черепа вырвался фейерверк, и по позвоночнику пробежала жгучая боль. Он попытался сопротивляться, но оказался парализован. Через мгновение ноги подкосились. Он был в сознании, но ничего не мог сделать. Его сразила сзади человеческая рука, превращенная в научное оружие, точно так же, как он сам часто сражал людей.

Грубые руки схватили его и потащили к храму. Самое возмутительное было то, что монах, так искусно расправившийся с ним, лицемерно просил вызвать врача.

«Принесите страдания к учителю», — посоветовал другой монах ради туристов в этом районе. «Мудрость учителя исцеляет все болезни».

«Должно быть, это правда», — подумал Ник. Когда Ник скрылся из виду, один из монахов снова ударил его. На этот раз он потерял сознание.

Спустя некоторое время он заметил какой-то тусклый свет. Группа бритовых монахов стояла и наблюдала за ним. Что-то изменилось, но в тот момент он не мог понять, что именно. У него болела рука, и он не мог определить, сколько времени прошло.

Утро сменилось днем. Его разум погрузился в психоделический кошмар: раскосые глаза смотрели на него, монахи пели, а вокруг звучали странные музыкальные инструменты. Затем все стало еще более запутанным, и он словно поднимался и опускался.

Он оказался на площади. Над пейзажем нависли низкие, густые облака. В сером свете собралась большая толпа. Толпа была очень возмущена чем-то, чего Ник не мог понять. Казалось, люди одновременно пели и спорили между собой. Ник обнаружил, что на нём тоже надеты мантия и что-то вроде тюбетейки. Ноги у него были неустойчивы, но он изо всех сил старался устоять в центре площади, слегка помахивая рукой и изображая безразличную улыбку для всех этих добрых людей.

Сквозь туман в его сознании он услышал голос, возвышающийся над шумом, властный, гневный, гипнотический голос.

Он будет протестовать ценой своей жизни против варварских, бесчеловечных действий империалистов против наших братьев во Вьетнаме. Этот героический мученик отказывается позволить чему-либо встать на пути его жертвы. Он настаивает на том, что самосожжение — единственное решение...

Голос продолжал звучать. Ник слушал, приятно удивленный интонацией голоса. К Нику подошел монах с канистрой бензина, которым он щедро полил его. Ник удивленно посмотрел на него. Зачем они это делают? Ник был готов признать, что он сумасшедший, но он еще не опустился до того, чтобы считать бензин тем же самым, что и лосьон после бритья.

В глубине души звучал тихий, но всё более отчётливый голос, пытавшийся что-то ему сказать. Ничто не могло так сильно его сосредоточить, как предстоящая казнь. Когда Ник увидел приближающегося третьего монаха с факелом в руке, туман в его сознании быстро рассеялся, и он начал понимать.

«Наш брат не будет лишен мученической смерти», — прокричал голос. Тем временем действие наркотика ослабевало, и Ник заставил себя взять под контроль дрожащие мышцы.

«Ну, конечно, он так и сделает», — прорычал Ник. Монах с факелом наклонился к пропитанной бензином одежде Ника. Ник, собрав всю выносливость, которую ему дали годы упорных тренировок, пнул монаха с факелом. Другие монахи пришли на помощь первому. Первые несколько ударов Ника были неуверенными, но его координация улучшилась по мере того, как действие усиливалось. Несколько монахов упали под сокрушительными ударами рук и ног Ника. Другие монахи из толпы присоединились к первой группе, во главе с главным монахом.

Ник резко развернулся, чтобы перевести дух, и поднял с улицы канистру с бензином. Затем он облил главного монаха и тех, кто был рядом. Где-то в лесу размахивающих, хлещущих рук ему удалось найти факел. Монахи отступили. Ник схватил главного монаха и прижал факел к его рясе. Огонь вспыхнул с размахом и распространился среди ближайших монахов. Затем сильные ноги Ника отнесли его в сторону от пылающей толпы, прежде чем его собственная ряса успела загореться.

Ник, находясь на безопасном расстоянии, обернулся и наблюдал. Площадь была заполнена монахами, снимавшими свои горящие рясы и дико танцующими нагишом. Казалось, они так же не желали, как и Ник, принести себя в жертву благородно. Толпа, разочарованная их отсутствием религиозного рвения и чувствуя себя преданной, тоже начала драться. Нику не составило труда незаметно пробраться мимо шума и скрыться в своем отеле на боковой улице.


Капитан Смайл выглядел точно так же, как и по телевизору: человек мира, но при этом дружелюбный. В руке он держал стакан джина с тоником, что его спонсор, производитель безалкогольных напитков, вряд ли бы одобрил, но его приветствие Нику было тем же жизнерадостным: «Как дела сегодня?», которым он приветствовал двадцать миллионов малышей каждый день в четыре часа дня.

«Выпей от меня, Кэмпбелл», — сказал он.

«Нет, спасибо», — сказал Ник. Бакстер допил свой напиток и прошел через комнату в бунгало к столу, где стояли бутылки и ведерко со льдом.

«Ну, если вы не возражаете, я тоже возьму один, чтобы не перегреваться».

«Давай, — весело сказал Ник, — особенно если это развяжет тебе язык » .

Бакстер продолжал подавать ему напиток и налил себе еще. «Кажется, я вас не понимаю».

— О да, — ровно ответил Ник. — Игра окончена. Скоро прилетят агенты ФБР, а пока мы можем немного поговорить наедине.

Смех Бакстера был искренним и заразительным.

«Ты шутишь, Кэмпбелл? Или ты пьян? Я увольнял сценаристов, которые придумывали шутки лучше тебя».

«Если ты обернешься с пистолетом в руке, ты не умрешь, но получишь очень серьезные ранения», — сказал Ник. «Брось его».

Пистолет упал на коврик.

«Молодец», — сказал Ник. Пол предупреждающе заскрипел. Ник резко развернулся на корточках, спасая свою жизнь. Теперь спица в руке миссис Бакс промахнулась мимо сердца Ника и вонзилась в его плечо. Он должен был это предвидеть, подумал он позже; женщина всегда опаснее мужчины. У мрачной женщины в руке все еще была спица, и она уже собиралась метнуть Нику в сердце живое копье, когда он ударил ее ногой в живот, отбросив к мужу.

В этот момент раздался выстрел. Глаза миссис Бакстер расширились от удивления. Ее спина напряглась, и она схватилась за грудь.

« Милли , — воскликнул Бакстер, — Милли , я не хотел… клянусь. Это из-за него».

Лицо Бакстера исказилось от гнева и боли, когда он попытался обойти жену и разрядить пистолет в Ника. Ник опередил его на долю секунды. Бакстер уронил пистолет и с удивлением уставился на расплывающееся красное пятно на своей рубашке.

Он посмотрел на кровь на своей руке, затем на Ника. Удивительно спокойным тоном он сказал: «Я не здоровяк, Кэмпбелл. Знаешь…»

Он прошептал имя, которое Ник едва смог разобрать. Затем он упал замертво рядом со своей женой.


## Глава 13


Погода была плохой, когда они улетали, и такой же плохой была сейчас, когда они возвращались. Большой реактивный самолет был вынужден ждать над Нью-Йорком, где-то между округом Вестчестер и мысом Монток , пока полдюжины самолетов, летевших впереди, не получили разрешение на посадку.

Ник напряженно сидел в кресле, словно большая кошка, и Ли, понимая его настроение, хотя и не понимая причины, оставил его в покое. Причина, однако, была проста. Нику начинало казаться, что он плохо перетасовал карты. Если бы последние слова Фрэнка Бакстера были правдивы, у Ника теперь должен был бы быть в руках китайский финансист, а также миллион долларов разведывательной информации о китайском коммунизме, предназначенной для Соединенных Штатов, собранной во всех портах, куда заходит финансист. Но в Маниле и Токио Ник наткнулся на непреодолимое препятствие. Ни единой улики не удалось идентифицировать кандидата Ника.

Мужчина, конечно, знал, что за ним следят. Это была игра в кошки-мышки, но Ник уже не был уверен, кто кошка, а кто мышь. Ник планировал арестовать своего человека в Нью-Йорке, но без микрофильмов и других неопровержимых доказательств китайскую сеть вряд ли удалось бы остановить.

Стюардесса с радостной улыбкой прошла по проходу, проверяя ремни безопасности, а у Ника остался неприятный осадок. Кирби Фэрбенкс, бывший приятель Пекоса, прошел мимо по пути в туалет. Стюардесса пожала плечами и пропустила его. Похоже, им оставалось ждать еще двадцать минут до посадки. Фэрбенкс подмигнул, но Ник не ответил. Он обдумывал факты. Он не горел желанием противостоять Хоуку, имея то немногое, что у него было. Двое членов группы, занимавшейся финансированием китайско-коммунистических операций, мертвы, а Большой Парень — всего лишь подозреваемый. Взгляд Ника обвел пассажиров. Фэрбенкс еще не вернулся на свое место, и, как увидел Ник, ни в одном из туалетов не было таблички «Занято».

Ник отругал себя за глупость и отстегнул ремень безопасности. Затем он шагнул вперед по проходу, его плавная походка скрывала нарастающее напряжение, охватившее его.

В зале ожидания первого класса бортпроводник читал журнал. Как, черт возьми, Фэрбенксу удалось его обойти, подумал Ник. Он приоткрыл дверь кабины и внимательно прислушался. Ник услышал возбужденные голоса в кабине.

«Ты с ума сошёл, чувак». Это был капитан. «Боже, мы только что пролетели над японским полюсом. Если я не придумаю маршрут для посадки через пятнадцать минут, мы разобьёмся».

«Делайте, как я говорю», — пронзительно произнес Фэрбенкс. «Держитесь подальше от радио и летите на Бермуды, иначе вы и все ваши пассажиры погибнете. Я в отчаянии. Мне все равно, умру я или нет, но я не собираюсь ехать в Нью-Йорк, чтобы столкнуться с…»

Голос пилота, прервавшего Фэрбенкса, был на удивление ровным. «Думаю, вы мало что понимаете в самолётах, приятель. Они летают не как птицы. Им нужно топливо».

«Убери руки от штурвала», — рявкнул Фэрбенкс. «Я умею читать по компасу не хуже тебя. Продолжай лететь на юг».

«Мне нужно развернуться. Если я этого не сделаю, мы будем играть в прятки с десятком других больших птиц, летящих со скоростью около девясот миль в час. Да мне плевать, насколько ты отчаян. Ты же не хочешь так закончить, правда?»

Ник приоткрыл дверь чуть шире. Он увидел тело одного из членов экипажа, висящего мертвым на своем месте, и кровь, капающую на навигационные приборы.

«Мы проехали контрольно-пропускной пункт, сэр», — сказал второй пилот. Ник вытащил «Люгер» из кобуры. Ключевым моментом было быстрое движение. Он должен был застать Фэрбенкса врасплох, иначе тот мог бы застрелить другого члена экипажа.

Затем всё произошло внезапно. Второй пилот закричал: «Боже мой, правый борт…»

Внезапно огромный реактивный самолет резко рванулся вперед, как истребитель, и Ника выбросило через дверь на землю. Окна кабины, казалось, были заполнены крыльями другого самолета, исчезнувшего в призрачных облаках так же быстро, как и появился. Экипаж сидел, обливаясь потом, а радиостанция вышла из-под контроля.

«Пан Мир 307 , вы на нашем экране, вы совершенно не вписываетесь в общую картину. Мы вас не понимаем. Пожалуйста, сообщите. Пан Мир 307 …»

Кирби Фэрбенкс прислонился к стене кабины, направив пистолет на голову Ника.

«Пилот мертв, пилот мертв», — бормотал он. «Я не хочу тратить пулю, но если придется, я это сделаю».

«Мы все погибнем, если я не сбью этот самолет в ближайшие пять минут, чувак», — сказал пилот.

«Оставь своё оружие там, Кэмпбелл, и возвращайся домой», — приказал Фэрбенкс.

У Ника не было выбора. Он оставил «Люгер» на полу кабины и вернулся на своё место. Ли Валерий посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

Что случилось? Я видел...

«Забудь на мгновение о том, что произошло», — сказал Ник. «Помнишь тот автоматический пистолет, из которого ты пытался в меня выстрелить в Париже?»

Как я мог это забыть?

Где это?

В моей сумке. Это моя привычка...

Передайте сюда.

Не спрашивая, Ли полезла в сумочку и вытащила небольшой пистолет. Ник спрятал его в карман и снова встал. Он пошатнулся, когда самолет резко накренился. Затем по внутренней связи раздался голос капитана.

Дамы и господа, у нас небольшая проблема. Посадка может быть немного жесткой, поэтому, пожалуйста, внимательно слушайте инструкции бортпроводника.

Ник мрачно улыбнулся. Пилот имел в виду, что он может попытаться совершить вынужденную посадку на скорости в несколько сотен километров в час, и что никому не следует паниковать, если это не сработает. Почему же Фэрбенкс передумал и посадил самолет?

Ник недолго размышлял над этим вопросом. Если высокий рыжеволосый мужчина выйдет из кабины и начнёт стрелять, игрушечный пистолет Ника не сможет сравниться с «Люгером». Ник огляделся в поисках места, где можно спрятаться. Шкаф для верхней одежды. Он быстро зашёл внутрь и накинул на себя куртку. Лишь немногие пассажиры заметили его странное поведение; остальные были слишком заняты беспокойством о посадке. Самолёт стремительно снижался. Нику приходилось крепко держаться, чтобы не упасть вперёд.

Затем он услышал, как открылась дверь кабины пилота.

«Кэмпбелл!» — крикнул Фэрбенкс. — «Я беру заложников. Стоп…»

Где, чёрт возьми, Кэмпбелл?

Ник вышел из-за пальто.

«Сюда, Фэрбенкс». Оба мужчины открыли огонь, и тут самолет врезался в землю, сильно сбив их с ног. Ник попытался удержать равновесие, но огромная машина так сильно дергалась и кренилась по взлетной полосе, что удержаться на месте было невозможно. Как раз когда Нику показалось, что он может сделать выстрел, пилот сбавил скорость, чтобы замедлить посадку, и Ника отбросило на другую сторону. Он увидел, как Фэрбенкс ползет по полу. К тому времени, как самолет плавно подъехал к ограждению, Фэрбенкс добрался до двери туалета, пролез через нее и запер за собой.

В туалете не было окна. Ник дал указание экипажу не подпускать пассажиров, пока они высаживались и садились ждать. Как только ступеньки подняли, на борт поднялись офицеры и другие люди. Выглянув в окно, Ник увидел большую машину, окруженную офицерами, а позади них – пожарные машины и репортеры.

В считанные секунды ситуация вышла бы из-под контроля, а Нику ещё нужно было что-то сделать. Он встал и постучал в дверь ванной. Никто не ответил. Когда он позвал Фэрбенкса по имени, ответа тоже не было. Ник указал на дверь, и двое полицейских из Нью-Йорка с силой ударили по ней плечами. Двух ударов было достаточно, и дверь распахнулась. Фэрбенкс был мертв. Таблетка для самоубийства, автоматически догадался Ник. Он не слышал выстрела. Китайский работодатель был мертв, и он забрал с собой все ответы.

Ник с отвращением посмотрел на сгорбленную фигуру в туалете. Затем он принялся за дело.

Он действовал с административной скоростью и тщательностью, которые могли бы придать заслугу даже Хоуку. Через несколько минут после высадки пассажиров и задолго до доставки их багажа Ник распорядился оцепить всю зону прибытия.

«Всех, кто проходит таможенный контроль, — сказал Ник, — обыскивают. Да, это касается и журналистов, и сотрудников таможни».

У одного из полицейских возникли опасения.

«Тогда наймите несколько женщин-офицеров или проведите личный обыск женщин».

За десять минут Ник превратил привычный порядок в зоне прилета и таможенного контроля в поле боя, где дамы клялись, что никогда не потерпят подобного оскорбления, бизнесмены угрожали подать в суд, а целая армия экспертов ФБР и полиции устроила настоящий беспорядок с багажом. Ник стоял один, курил одну сигарету за другой и с яростным раздражением наблюдал за происходящим. Где-то в самолете была спрятана информация, за которую китайские коммунисты, не будучи богатыми, заплатили более миллиона долларов, и только Кирби Фэрбенкс знал, где именно.

Дэн О'Брайен, жизнерадостный пиарщик Pan World Airlines, стремящийся быть в курсе событий, был не в восторге от того, что его информируют. Он возглавил группу должностных лиц PWA , которые потребовали положить конец этой нелепой, беспрецедентной задержке на их объектах. В конце концов, PWA не хотела, чтобы ее знали как авиакомпанию, выбираемую шпионами. Ник, проявив крайнюю дипломатичность, послал их к черту.

На этом всё не закончилось. Были задействованы связи. Им удалось связаться с Хоуком и поделиться с ним своими проблемами.

«А что по этому поводу сказал мой человек в Нью-Йорке, господа?» — вежливо спросил Хок.

«По сути, он послал нас к черту», — резко заявил пресс-секретарь О'Брайен.

«Тогда, господа, мне кажется, это наилучшее решение», — сказал Хок и осторожно повесил трубку.

Но, несмотря на поддержку Хоука и тщательность Ника, ничего не было найдено. Техники, выполнив свои задачи, один за другим исчезли. В зале прилета постепенно воцарилась тишина. Было ясно, что никто не пытался пронести на этот рейс ничего ценного. Ник сидел один, размышляя о поражении Картера . Это не сходилось. Должно быть еще одно звено в цепи. Возможно, Фэрбенкс раздавал конфеты с номерами банковских счетов и собирал уже собранную информацию, но он не мог быть тем человеком, который занимался отправкой груза в Пекин. Это было бы слишком похоже на генерала, который каждый день сражается на фронте, а затем между патрулями возвращается в штаб, чтобы руководить боем.

Наконец, Нику пришлось положить этому конец. Больше не нужно было обыскивать людей или чемоданы. Ник направился к бару. Он не ожидал, что его так радушно встретят в VIP-зале.

-

Пассажирский самолет класса Boeing 707 или Douglas DC-8 стоит приблизительно шесть миллионов долларов. К ним относятся с чрезмерной любовью и заботой, но они не могут окупить свою стоимость, просто простаивая на земле. Нередко высокопоставленные сотрудники авиакомпаний прилагают огромные усилия, чтобы определить, как быстро потрепанный самолет будет готов к полетам.

В тускло освещенном ангаре, где осматривали и ремонтировали самолет Boeing 707, на котором PWA совершила чартерный рейс 307 из Токио в Нью-Йорк, Дэн О'Брайен, руководитель отдела по связям с общественностью, и высокопоставленный сотрудник PWA разговаривали с бригадиром ангара. В этот поздний час работало относительно немного людей, и они говорили тихо, чтобы избежать зловещего эха, разносившегося по ангару.

«Он сможет снова полетать завтра?» — спросил О'Брайен, указывая большим пальцем на неуклюжую тень от «707-го».

«Как только мы починим эту дверь и кто-нибудь заменит несколько труб в «Омни », — ответил бригадир, проверяя свой рабочий список. — Наверное, сегодня на борту был какой-то сумасшедший, да?»

«Мне не нужен такой день, как сегодня», — сказал О'Брайен. «Весь день какой-то правительственный агент слоняется поблизости, разыскивая Мао Цзэдуна или кого-то подобного».

Бригадир сочувственно усмехнулся.

"Было бы жаль, если бы эти правительственные ребята нашли ваши видеозаписи интимного характера, а, шеф?"

«Мне бы это пригодилось», — сказал О'Брайен. «Они на своем обычном месте?»

«Как всегда, — крикнул механик вслед О'Брайену. — Ребята из команды начинают проявлять интерес».

«Просто скажите им, что это будет стоить им столько же, сколько и всем остальным. Сто долларов на расходы, а проектор мы предоставим».

Пресс-секретарь поднялся по трапу и скрылся внутри самолета. Минуту спустя он вернулся с квадратным ящиком из стекловолокна, похожим на те, что используются для перевозки 35-миллиметровой пленки . Он был на полпути к вершине трапа, когда Ник вышел из заднего туалета, где ждал несколько часов, и последовал за О'Брайеном. О'Брайен обернулся, скрывая свой страх за прищуренными глазами.

«Конечно, я могу это получить», — сказал Ник.

«Коп, Харв . Слабак-коп из рок-музыки», — крикнул О'Брайен. «Вот какие доказательства ему нужны. Задержите его, пока я не получу эти пленки».

Бригадир взял гаечный ключ.

«Неужели у вас, копов, нет дел поважнее, чем выслеживать несколько видеозаписей интимного характера?»

О'Брайен быстро покинул ангар. Ник хотел последовать за ним.

«Останься здесь на минутку, приятель», — сказал механик. «Мистеру О'Брайену сегодня не нужна компания». Ник вздохнул. Механик был крупным парнем, а гаечный ключ — грозным оружием. Пока Ник тратил время, он услышал, как О'Брайен ускорил шаг.

Ник сделал обманное движение в одну сторону и увернулся в другую. Механик быстро замахнулся гаечным ключом ему на голову. Ник увернулся от ключа, схватил механика за руку и резко развернул его. Затем он нанес три удара в почки, каждый из которых был настолько быстрым, что глаз не мог их различить. Когда механик, задыхаясь, рухнул на землю, Ник поймал его коротким, но мощным крюком в челюсть, отчего тот упал на землю.

Ник увидел, как О'Брайен бежит впереди него к забору, ища место, где спрятать пленку. Ник побежал за ним. Затем ирландец изменил курс. Нику потребовалось мгновение, чтобы понять, куда он направляется — мгновение, которым О'Брайен в полной мере воспользовался. Конечно, подумал Ник, это была стоянка для бизнес-джетов. Остановить его было уже поздно. Ирландец уже был в одном из самолетов и завел двигатель. Загорелись посадочные огни, и Ник попал прямо в их лучи. Ник услышал, как О'Брайен набрал скорость, а затем одномоторный «Сессна» стремительно приближался к нему.

Ник развернулся и побежал. «Сессна» изменила направление и последовала за ним, её двигатель рычал всё громче. Ник понимал, что не доберётся до цели; забор был слишком далеко. Он оглянулся через плечо, бежав, и увидел вращающийся пропеллер менее чем в двадцати метрах от себя — циркулярную пилу, которая уничтожила бы его эффективнее пули.

Ник развернулся и выстрелил, но пуля не попала в жизненно важную часть самолета; пропеллер продолжил движение в его сторону. Он резко накренился вправо, и О'Брайен тоже накренил «Сессну» вправо.

В последний момент Ник упал на землю и взмыл вверх, в фюзеляж. Пропеллер пролетел мимо его лица, и ветер отнес Ника по взлетной полосе. В темноте он мельком увидел лицо О'Брайена, освещенное тусклым светом приборной панели; лицо, смотрящее на него сверху вниз глазами, суженными от ненависти.

Ник произвел еще два выстрела по «Сессне». О'Брайен попытался развернуть самолет, чтобы догнать Ника, но, видимо, потерял его из виду или понял, что его самолет подбит. Внезапно ирландец открыл дроссель и начал рулить по прямой. Маленький самолет рванулся вперед, как вздыбленная лошадь, пытаясь взлететь.

Ник продолжал стрелять, пока пистолет не опустел, а затем с изумлением наблюдал за происходящим. В своем волнении О'Брайен забыл, где находится, или же собирался совершить невозможное. Он даже не успел пролететь и половины взлетной полосы, чтобы объехать сетчатый забор. Он попытался взлететь с парковки. «Сессна» изо всех сил старалась. Он мчался к забору, как чемпион по конкуру, и в самый последний момент поднял нос самолета. Он едва достиг метра от земли, когда ударился о цепь и разлетелся на части, забор тоже разлетелся вдребезги. Пламя обвилось вокруг двигателя. Ник подбежал к самолету и резко распахнул дверь. О'Брайен был прижат к своему креслу. По положению его головы Ник понял, что его больше никогда не допросят агенты AXE или кто-либо еще. Пламя быстро вспыхнуло. Ник нашел стекловолоконный контейнер в кабине и вытащил его из обломков.

Затем он исчез, как молния.


## Глава 14


На Потомаке было тихо . Капитолий спал поздним летом, перед возобновлением работы Конгресса. Двое мужчин сидели в комнате наверху в здании Amalgamated Press and Wire. В здании, предназначенном для размещения служб , говорили о скрытом кризисе, который только что завершился.

«Деньги не воняют, и китайские коммунисты действительно покупали лучших из лучших», — сказал Хок. «Старую итальянскую знать, оппозиционных шейхов , политически настроенных бирманских монахов, не говоря уже о полудюжине других влиятельных лиц, упомянутых на полученных вами микрофильмах».

Хок с удовлетворением посмотрел на карту на стене, где зеленых булавок, указывающих на превосходство контрразведки, было гораздо больше, чем красных, обозначающих кризисные ситуации.

Вам также будет интересно узнать, что генерал Цоенг из Ротте Лили попал в немилость к своему начальству из-за того, как он поступил в этой ситуации. Настолько плохо, насколько я понимаю, что он «добровольно» согласился построить узкоколейную железную дорогу в пустыне Гоби.

Хоук удовлетворенно усмехнулся, а затем помрачнел.

Страшно представить, что бы случилось, если бы О'Брайену удалось незаметно вывезти этот микрофильм из страны. Нам пришлось бы начинать все сначала. Или почти все заново. Пройдет еще немало времени, прежде чем компьютер сможет заменить квалифицированного работника на месте.

Он жевал окурок потушенной сигары.

«Все довольны, Картер. Объединенный комитет начальников штабов, ЦРУ, госсекретарь. Но в будущих операциях, конечно же… Боже мой, N3, — прервал он себя, — что ты, черт возьми, вытворяешь?»

На суровом, усталом лице Ника появилась лёгкая улыбка. «Предпоследний исчезнувший американец».

«Что это?» — воскликнул Хок.

Ник вытащил из куртки полиэтиленовый пакет и протянул его своему начальнику, который вытянул шею, чтобы рассмотреть предмет.

«Последний исчезнувший американец был оставлен мертвым в пустыне», — сказал Ник. «Видите ли, босс, у моего партнера Пекоса был партнер, который хотел увидеть мир. Ну, лично я не сентиментален, но Пекос хотел, чтобы Койот увидел мир, независимо от того, имел ли он какое-либо отношение к Даймонд Джиму или нет. Но Пекос погиб, пытаясь мне помочь. Ну, я просто подумал, что было бы неплохо увидеть, что Пекос начал среди хиваро …»

«Довольно ясно, Картер», — нетерпеливо сказал Хок.

«Я почти на месте», — сказал Ник. «Пекос тоже не был сентиментальным, но он был добрым стариком и хотел, чтобы Койот совершил своё большое путешествие. Что ж, сэр, я знаю, что вы не особо сентиментальны…»

— Вряд ли, — мрачно ответил Хок, — я знаю, кто такой Пекос, но кто этот Койот, о котором ты несёшь чушь?

«Это Койот», — ласково сказал Ник. Он на мгновение покачал сморщенной головой старого золотоискателя, а затем бросил её на стол Хока. «Я нашёл её в багаже Пекоса».

Хоук с отвращением посмотрел на предмет на своем столе.

«Если компания AXE когда-нибудь снова построит музей, может быть, мы сможем выставить это там», — услужливо предложил Ник. «Теперь, когда Койот наконец-то увидел мир, как и хотел Пекос».

«Думаю, вам нужен длительный отпуск, N3», — ответил Хок.

«О нет, сэр», — весело возразил Ник. «Я чувствую себя бодрым, как ромашка. Честно говоря, я злой, как аллигатор в брачный сезон, и вдвое несчастнее».

«Теперь я точно знаю, что тебе нужно отдохнуть», — резко ответил Хок.

«Я подпишу приказ сегодня вечером. Хочу избежать вашего чувства юмора, которое меня утомляет. На сегодня всё, Картер».

Хок нажал на кнопку, и Ник встал. Старик протянул крепкую, сухую руку, и Ник пожал её.

«Приятных вам праздников, Картер. Пришлите мне открытку. Желательно такую, которую можно отправить по почте», — сухо добавил он. Затем на его старом лице появилась дружелюбная улыбка, и он подмигнул.


Ист -Пятьдесят-Первая в Нью-Йорке расположена в приятном жилом районе на окраине оживленного центра города. Здесь проживает в основном молодежь, стремящаяся к успеху. Вскоре после того, как Хоук покинул улицу, стройный, крепкий молодой человек с лицом легионера прошел сквозь поток машин в пять часов вечера с двумя тяжелыми сумками под мышками. Он вошел в один из уютных домов через парадную дверь и поднялся по лестнице.

Когда он позвонил в дверной звонок, дверь осторожно открылась, и из-за угла выглянула стройная девушка восточной внешности с иссиня-черными волосами и лицом настолько холодным и красивым, что от него некоторые мужчины начинали нервничать. Увидев мужчину, ее холодное, сдержанное выражение лица сменилось на милый, теплый взгляд.

«Я думала, ты никогда не придёшь», — сказала она.

Он последовал за ней в чистую, ухоженную квартиру, поставил сумки, уселся в удобное кресло и заказал себе напиток.

«Что всё это значит?» — спросила она, указывая на мозаику из разноцветных туристических брошюр и расписаний рейсов, разбросанных по полу.

«Вы сказали по телефону, что вам положен отпуск», — сказал Ли. «Я тоже. Мне было интересно, чем люди обычно занимаются в отпуске. Они едут в путешествие, — сказал я себе. — Поэтому сегодня, Картер-сан, я забрал эти вещи, чтобы получить ваше одобрение».

Ник усмехнулся, смахнул брошюры и выбросил их в мусорное ведро. Ли посмотрел на него удивленным взглядом.

«Моя лучшая идея, о Дочь Утра, — сказал Ник, — это забыть обо всех путешествиях. В этих сумках полдюжины отборных стейков, французские багеты из специализированной пекарни, овощи, четыре бутылки отборного шотландского виски и всякие другие вкусности».

Он обнял стройное тело и почувствовал, как волнующие изгибы под шелком ее халата отзываются на его прикосновения.

«В конце концов, — продолжил он, — мы видели Париж ночью, пустыню на рассвете и Азию в лунном свете. Что же остаётся в мире человеку, который насладился ста двадцатью семью позами любви с Ли Валери в лунном свете у храмового пруда?» Мягкие глаза девушки приобрели псевдосексуальное выражение, соответствующее его собственному.

«Ещё одно чудо предстоит открыть, о Картер-сан».

«И что же это такое?»

Девушка тихонько хихикнула.

«Сто двадцать восьмой вариант любовной игры, предназначенный для Его Небесного Величества Императора».


***


О книге:


В небольшом китайском городке казнен ученый. Только ЦРУ знает, что потеряло одного из своих важнейших агентов. За этим следуют другие убийства, каждое более ужасное, чем предыдущее. След ведет к кому-то внутри американской разведки. «Мастер убийств» Ник Картер берется за эту смертельно опасную миссию…


Ник Картер, главный агент AXE, сверхсекретного разведывательного агентства Америки, получающий приказы только от Совета национальной безопасности, министра обороны и самого президента. Ник Картер — человек с двумя лицами: дружелюбный... и безжалостный; среди коллег известен как «Мастер убийств».