# Коллекция Стивена Лезера из 5 книг: &#171;танго один&#187;, &#171;туннельные крысы&#187;, &#171;голодный призрак&#187;, &#171;мертвец&#187;, &#171;человек из Китая&#187;

Стивен Лезер

# Лезер Стивен. Коллекция Стивена Лезера из 5 книг: «танго один», «туннельные крысы», «голодный призрак», «мертвец», «человек из Китая»

Лезер Стивен

Коллекция Стивена Лезера из 5 книг: «танго один», «туннельные крысы», «голодный призрак», «мертвец», «человек из Китая»

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/kollekcijastiwenalezeraiz5knig171tangoodin187171tunnelxnyekrysy187171golodnyjprizrak187171mertwec187171chelowek-cepjanshik187.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 814k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Угольно-черный эндоскелет скорпиона заблестел, когда он заторопился прочь от камня в форме наковальни. Он двигался быстро, его жало выгнулось дугой над спиной, оставляя след в песчаной грязи - единственный признак его прохождения. Джунгли в сумерках обычно были шумным местом, птицы и насекомые отмечали свою территорию еще до того, как последние лучи красноватого солнца исчезали за горизонтом, но в течение нескольких минут стояла тяжелая тишина, как будто весь мир затаил дыхание.

В грязи перед камнем появилось небольшое углубление, как будто призрачный палец поцарапал поверхность. Вмятина образовала прямую линию, и крупинки грязи стекли в складку. Появилась вторая линия, в восемнадцати дюймах от первой и идущая параллельно ей, затем появилась третья линия, затем четвертая, и линии медленно срослись, пока не образовали прямоугольник в грязи. Откуда-то из-под земли послышался тихий скребущий звук, затем прямоугольник земли приподнялся. Крупинки земли рассыпались по бокам, когда прямоугольник наклонился, открыв бамбуковый люк, в который были вплетены сухие листья. Люк был откинут в сторону, открыв квадратное отверстие.

Появилась мягкая фуражка с козырьком из камуфляжного материала, а затем и лицо. Лицо было исполосовано светло- и темно-зеленой краской, и невозможно было определить, где кончается плоть и начинается шапочка. Прищуренные глаза несколько минут внимательно изучали окружающую местность. Только когда мужчина убедился, что это безопасно, он покинул яму, ползя на животе, как змея, с автоматом с глушителем в правой руке и незажженным фонариком в левой. Когда он отползал от люка, появилась вторая фигура, еще один мужчина в таком же снаряжении, но с шарфом из камуфляжного материала, повязанным вокруг головы вместо кепки.

Первый мужчина опустился на колени в тени толстоствольного дерева, вокруг которого обвивались виноградные лозы, похожие на вены на руках старой женщины. Он сделал жест "хорошо" большим и указательным пальцами левой руки и поманил второго человека выйти на открытое место, все время осматривая джунгли в поисках любого признака опасности.

Второй мужчина присоединился к нему, держа обрез в руках, как ценный антиквариат. Второй мужчина кивнул первому, затем отошел вправо.

Из дыры показалась третья голова. Третий мужчина не носил кепки, и его короткие, темные, вьющиеся волосы были единственным признаком того, что он принадлежал к другой расе, чем первые двое, потому что каждый дюйм его обнаженной кожи был покрыт камуфляжной краской. Он выполз наружу, держа в правой руке карабин М2 с прикладом десантника, за ним следовал четвертый человек.

Они рассредоточились веером, пока четверо мужчин не оказались на равном расстоянии друг от друга вокруг люка, достаточно далеко друг от друга, чтобы их всех нельзя было уничтожить одной ручной гранатой или автоматной очередью. Мужчины привыкли работать в команде и общались только легкими движениями рук и кивками. Они оставались неподвижными целую минуту, пока не убедились, что остались одни в джунглях, затем человек с фонариком прокрался обратно к люку.

У входа появился пятый мужчина с искаженным от боли лицом, и человек с фонариком помог ему выбраться. Пятый мужчина едва мог идти, и даже с помощью другого мужчины он споткнулся и упал лицом в песчаную грязь. Его рубашка на спине была разорвана более чем в дюжине мест и испачкана все еще влажной кровью. Мужчина с фонариком опустился на колени рядом с раненым и профессиональным взглядом осмотрел его раны. Он похлопал мужчину по шее и что-то прошептал ему на ухо, затем вернулся к люку, из которого уже вылезал шестой человек.

Глаза шестого мужчины были широко раскрыты и пристально смотрели, белки были подчеркнуты камуфляжной краской, размазанной по его телу. Он, спотыкаясь, поднялся на ноги и с тревогой огляделся, словно раздумывая, в какую сторону бежать.

Человек с фонариком убрал пистолет в кобуру и, схватив за плечо шестого мужчину, притянул его ближе, так что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. - Все в порядке, - прошипел он. - Мы уходим. - Шестой мужчина открыл рот, но не произнес ни слова. Человек с фонариком свирепо уставился на него. - Все в порядке, - сказал он. - Скажи мне, что все в порядке, Кролик. - Он крепче сжал плечо мужчины.

Шестой мужчина заметно расслабился. - Все в порядке, - прошептал он.

-Ещераз.

- Все в порядке, - сказал шестой мужчина, на этот раз чуть более уверенно. - Извините, док. Я сорвался.

Несколько секунд двое мужчин смотрели друг на друга, затем человек с фонариком кивнул. - Мы все сорвались, - сказал он. Он убрал руку с плеча Кролика и уставился на свою ладонь. Она была красной от крови. - Ты ранен? - Спросил Док.

Кролик покачал головой. - Нет. Это... - Он покачал головой, словно пытаясь избавиться от дурного воспоминания.

Седьмой мужчина вылез через люк, зеленая повязка на голове плотно прилегала к его облепленным грязью волосам. Вокруг талии у него была обвязана веревка, и она затягивалась, пока он отползал от ямы. - Помоги мне, - сказал он сквозь плотно стиснутые зубы.

Док и Кролик схватились за веревку и потянули, кряхтя от напряжения. - Ты уверен, что он... ? - начал Кролик, но Док остановил его угрожающим взглядом.

Вместе они втащили веревку. К другому концу было привязано тело другого солдата. Веревка имела. ему подхватили под мышки петлю, и они вытащили тело из ямы. Шея представляла собой массу разорванной плоти, как будто ее разрубили тупым лезвием, а рубашка была покрыта запекшейся кровью.

Седьмой мужчина достал из ножен на ноге нож длиной восемнадцать дюймов и перерезал им веревку у себя на поясе. Убирая нож в ножны, он увидел, что тыльная сторона его ладони покрыта кровью. Он опустился на колени и вытер руку о грязь. Кожа у него была темно-оливкового цвета, и даже под маскировочным гримом высокие острые, как бритва, скулы намекали на его латиноамериканское происхождение. - И что теперь? - спросил он, глядя на Дока снизу вверх. Его голос был ровным и холодным, а глаза такими же бесстрастными.

- Откиньте крышку, - сказал Док.

Человек в повязке на голове кивнул и сделал, как ему сказали.

Док подошел к раненому и снова опустился рядом с ним на колени. - Встань на ноги, - прошептал он. - Мы не можем здесь оставаться.

Раненый мужчина пробормотал что-то невнятное и попытался встать. Рэббит подошел, чтобы помочь, и вместе с Доком поднял мужчину на ноги. Вдалеке послышалось низкое рокочущее рычание, как будто приближалась гроза. "Со мной все в порядке", - сказал раненый мужчина.

- Ты можешь идти? - спросил Док.

- Не беспокойся обо мне, - сказал он.

Латиноамериканец вернул люк в исходное положение и присыпал его грязью.

Док оглянулся через плечо. - Серхио, прикрой его камнем. Кролик, помоги ему.

Двое мужчин завалили люк камнем. Док посмотрел на горизонт, окрашенный в кроваво-красный цвет умирающими лучами солнца.

- Это было плохо, док, - сказал раненый.

- Я знаю.

"Реафбад".

- Забудь об этом, - сказал Док, склонив голову набок и прислушиваясь к приближающемуся раскату грома.

Рэббит и Серджио присоединились к Доку и раненому мужчине. Док жестом пригласил троих других мужчин присоединиться к группе, и они встали в круг, избегая смотреть друг другу в глаза, словно боясь того, что они могли увидеть в их глазах. Солнце начало опускаться за горизонт, и тени семерых мужчин на песчаной земле растаяли.

- Это касается всех нас, - сказал Док. - Мы забываем об этом. Мы забываем, что это вообще было.

- Будут вопросы, - сказал Серхио.

- И я отвечу на них. Никто не будет обвинен / Никаких взаимных обвинений. - Он посмотрел на изуродованный труп. - То, что произошло там, внизу, останется мертвым и похороненным. - Он оглянулся на мужчин. - Есть какие-нибудь аргументы? Если есть, я хочу услышать их сейчас. Все шестеро мужчин покачали головами. Док потянулся к Рэббиту и схватил его за руку. Он вытер указательный палец о окровавленную ладонь Рэббита, затем размазал кровь по правой руке Серджио. Он проделал то же самое со всеми мужчинами, затем протянул свою руку ладонью вниз. Серхио положил свою руку поверх руки Дока, и один за другим мужчины последовали его примеру, пока не образовалось семь рук, сложенных одна на другую. Земля под их ногами начала вибрировать.

- Выеденного яйца не стоит, - сказал Док. - Дай-ка я послушаю, как ты это скажешь.

Один за другим мужчины повторили эту фразу.

Док убрал руку с нижней части стопки. - Пошли, - сказал он. - Нам еще долго идти домой.

Мужчины расцепили руки.

- Черт, - сказал раненый, потянувшись рукой к шее.

- Что? - спросил Док.

- Мои жетоны. Они ушли. - Он повернул голову и уставился на скалу и закрытый люк. Он сделал шаг к скале.

Док схватил мужчину за руку. - Оставь это.

Внезапный взрыв далеко справа от них сбил их с ног. За ним быстро последовал второй и третий.

- Б-52! - крикнул Серхио. - Они сбрасывают свое дерьмо!

Док поднялся на ноги и помог подняться раненому. - Давайте выбираться отсюда! - крикнул он.

Слева от них раздались новые взрывы. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, когда семеро мужчин перегруппировались. Рэббит помог Доку с раненым мужчиной, и вместе они направились на юг, подальше от падающих бомб.

Скорпион появился из-под ветки, оторванной от дерева силой взрывов. Док поднял обутую в сапог ногу и топнул по ней, расплющив ее, не сбавляя шага.

Пожилая леди что-то бормотала себе под нос, идя по улице и толкая тележку из супермаркета, и прохожие обходили ее стороной. На голове у нее был повязан красный шерстяной шарф, а толстое твидовое пальто доходило почти до лодыжек. На ней были потертые кожаные ботинки с ярко-желтыми шнурками, а из-под лодыжек торчали обрывки газеты. Одно из колес ее тележки продолжало заедать, и ей пришлось изо всех сил сосредоточиться, чтобы заставить ее двигаться по прямой. В тележке лежало все, что у нее было, упакованное в пластиковые пакеты для переноски, которые были уложены на несколько листов картона.

Она остановилась рядом с мусорным ведром и начала рыться в нем. Ее первой крупной находкой был плотно свернутый номер "Дейли Телеграф". Она осторожно развернула его и пролистала. Она просияла от удовольствия, увидев, что кроссворд не разгадан, и снова сложила его, сунув в одну из сумок. Порывшись в мусорном ведре, она наткнулась на картонную коробку "Бургер Кинг", в которой лежали едва тронутый чизбургер и пачка картофеля фри, а также нераспечатанный пакетик томатного кетчупа. Она хихикнула и немного покружилась вокруг мусорного ведра, затем упаковала свое сокровище в другую сумку и продолжила свой путь. Вдоль дороги протяженностью в одну милю стояло более дюжины мусорных баков, и она проверяла их дважды в день.

Вокруг нее застучали мелкие капли дождя, и она сердито посмотрела на свинцовое небо. Капля дождя попала ей на очки, она сняла их и протерла линзы бледно-голубым носовым платком. Снова надев очки, она отвязала от своей тележки большой зонт для гольфа, развернула его и засунула ручку между сумками, чтобы у нее было хоть какое-то укрытие на ходу.

Поезд резко остановился, сбив японскую туристку с ног. Муж поддержал ее за локоть, когда двери открылись и на платформу высыпало с полдюжины пассажиров. Двери закрылись, и поезд метро стремительно помчался к следующей станции. Томми Рид прислонился затылком к окну и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он ехал на поезде кольцевой линии больше двух часов и устал как собака. У него была бутылка в коричневом бумажном пакете, которую он поднес к губам, сделав пару глотков. Он прищурился и уставился на карту на стене вагона напротив. Следующей станцией был Бейсуотер. Он печально вздохнул. Мышцы его спины болели, а уши болели от постоянного шума. Он почесал ладонью двухметровую бороду и ухмыльнулся сидящему напротив слепому мужчине лет тридцати с небольшим в синей мятой льняной куртке и черных джинсах, держащему между ног белую трость.

Поезд начал замедлять ход, приближаясь к Бэйсуотеру. В наушнике Рида затрещало. "У нас возможный контакт", - произнес голос. "Трое белых мужчин. Черная мотоциклетная куртка, красная бейсбольная куртка с белыми рукавами, зеленый анорак. "За последнюю неделю трое грабителей нанесли четыре удара.

Рид шмыгнул носом и сделал еще один глоток из бутылки, когда поезд замедлил ход, а затем остановился.

- Четвертый вагон, - произнес голос у него над ухом. Рид сидел в пятом вагоне спереди. Он повернул голову. Через окно в соединительной двери он увидел, как трое подростков забрались в вагон и прижались друг к другу, смеясь над чем-то, что сказал Анорак.

Двери закрылись, и поезд снова двинулся вперед. Мотоциклетная куртка достал секундомер из заднего кармана джинсов и кивнул на куртку с капюшоном и бейсболку. Все трое подростков вытащили из-под своих курток черные предметы размером с фонарики с маленькими металлическими зубцами на конце и разложили их по всей длине вагона. Бейсбольная куртка на нем нажала на спусковой крючок, и по зубцам пробежали голубые искры.

Рид поднялся на ноги и направился к смежной двери. Две школьницы неловко отодвинулись. Он медленно застегнул свое толстое пальто, полагая, что это обеспечит хоть какую-то защиту от электрошокеров. Подкрепление будет ждать в Паддингтоне, и все, что Риду нужно было сделать, это убедиться, что никто не пострадал.

Бизнесмен протянул свой бумажник. Анорак взял его и положил в зеленую сумку для переноски от Harrods. Домохозяйка рылась в своей сумке с покупками, в то время как бейсбольная куртка угрожающе нависала над ней. Пожилой чернокожий мужчина размахивал руками и качал головой, явно не желая отдавать свои деньги. Анорак быстро подошел к нему, приставил рукоятку своего электрошокера к бедру мужчины и нажал на спусковой крючок. Мужчина закричал, а затем напрягся, все его тело непроизвольно содрогнулось.

- Вот дерьмо, - сказал Рид. Грабители никогда раньше не пользовались электрошокерами - одной угрозы всегда было достаточно, чтобы запугать своих жертв и заставить их подчиниться. Он взялся за металлическую ручку и потянул дверь на себя. Грохот колес, катящихся по рельсам, был оглушительным. Он открыл дверь, ведущую в соседний вагон, и переступил порог.

Трое подростков подняли головы. Рид протянул бутылку и безучастно улыбнулся. - Хочешь выпить? - спросил он, делая вид, что теряет равновесие. Рид прикинул, что они были примерно в тридцати секундах езды от Паддингтона - все, что ему нужно было сделать, это отвлечь их.

Внезапно дверь в дальнем конце вагона открылась, и внутрь ворвались двое мужчин в кожаных куртках и джинсах. Рид выругался. С таким же успехом они могли быть одеты в форму.

- Копы! - заорал мотоциклист в куртке. - Беги отсюда!

Все трое подростков бросились по вагону к Риду. Анорак добрался до него первым. Рид шагнул в сторону и ударил подростка бутылкой по голове. Анорак откатился в сторону, упав на двух молодых людей в костюмах, которые схватили его и повалили на землю.

Рид попытался поднять бутылку во второй раз, но Бейсбольная куртка налетела на него, прижав к дверце экипажа, затем приставила электрошокер к плечу Рида и нажала на спусковой крючок. Рид почувствовал себя так, словно его лягнула лошадь. Он попытался вдохнуть, но легкие отказывались работать, а жизнь, казалось, покидала его ноги. Бейсбольная куртка распахнула дверь, и он вместе с мотоциклетной курткой ввалился в следующий вагон. Рид услышал скрежет тормозов - поезд приближался к Паддингтону.

Они бросились вдоль вагона, расталкивая двух школьниц с дороги, двое полицейских в штатском шли шагах в десяти позади. Впереди них слепой поднимался на ноги, одной рукой сжимая свою белую трость, другую вытянув вперед. Поезд вырвался из туннеля, и платформа промелькнула мимо.

-С дороги! - крикнул Бейсбольная куртка, отталкивая слепого в сторону, когда поезд остановился и двери открылись. Бейсбольная куртка шагнул вперед, но в этот момент чья-то рука схватила его за волосы и дернула назад.

- Вы арестованы, - сказал слепой майор, швыряя бейсбольную куртку о борт экипажа. Белая трость упала на пол.

Мотоциклетная куртка резко затормозил и выставил электрошокер. - Ты не слепой! - крикнул он.

- Это чудо, - ухмыльнулся слепой, заламывая руку Бейсбольной куртки за спину, пока подросток не взвизгнул от боли.

Мотоциклетная куртка впилась взглядом в слепого мужчину, затем плюнула ему в лицо и выпрыгнула из экипажа. Слепой мужчина толкнул бейсбольную куртку к двум полицейским в штатском, которые схватили его за руки, затем он отбросил солнцезащитные очки и погнался за мотоциклетной курткой.

Инспектор в форме разочарованно покачал головой, уставившись на экран телевизора с замкнутым контуром. Подросток в мотоциклетной куртке мчался по платформе, расталкивая людей со своего пути и размахивая в воздухе электрошокером. Ник Райт преследовал его, яростно размахивая руками на бегу. На другом мониторе Томми Рид, спотыкаясь, вышел на платформу, все еще держа в руке бутылку, и его чуть не сбил с ног убегающий грабитель.

- Чертовы копы Кистоуна, - пробормотал инспектор.

- Простите, сэр? - спросил офицер в рубашке, сидевший перед ним.

- Где подкрепление? - спросил инспектор, кладя руки на спинку офицерского кресла и наклоняясь ближе к шеренге наблюдателей.

- Главный билетный зал, сэр, - сказал офицер. Он нажал кнопку на панели перед собой, и изображение на центральном мониторе изменилось, показав полдюжины сотрудников британской транспортной полиции в форме, бегущих к началу эскалаторов.

Инспектор выпрямился и провел рукой по редеющим волосам. Он наблюдал, как грабитель скрылся в одном из выходов, за ним последовал Райт. По крайней мере, Райт, казалось, догонял его.

Ник Райт на бегу выдыхал сквозь стиснутые зубы, его легкие горели при каждом вдохе. Он завернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мотоциклетная куртка столкнулась с музыкантом, играющим на гитаре, рассыпав по кафельному полу жестяную банку с монетами.

- Остановите его! - крикнул Райт, но никто не двинулся на помощь. Его жертва подбежала к эскалаторам и побежала вверх, расталкивая людей с дороги.

-Полиция! - заорал Райт. "Люди, пожалуйста, шевелитесь!" И снова его мольбы были проигнорированы, и ему пришлось силой подниматься по эскалатору вслед за подростком.

Мотоциклетная куртка была на полпути к эскалатору, когда наверху появилась группа из шести офицеров в форме и рассыпалась веером. Мальчик зарычал на ожидавших полицейских, затем спрыгнул с эскалатора на бетонную лестницу. Он помчался вниз по ступенькам, перепрыгивая через пять за раз, в то время как полицейские бросились к эскалатору, ведущему вниз.

Райт спрыгнул с эскалатора на лестницу, подвернув ногу при приземлении. Пассажиры обоих эскалаторов с изумлением наблюдали, как подросток кубарем скатился по ступенькам, преследуемый Райтом.

Когда они приблизились к подножию лестницы, из-за угла появился Рид. У него отвисла челюсть, когда он увидел бегущую к нему Мотоциклетную куртку, и прежде чем он успел среагировать, Мотоциклетная куртка врезалась в него, отбросив в сторону.

Подросток был на добрых пятнадцать лет моложе Райта, и Райт на бегу проклинал разницу в возрасте. Он бросил быстрый взгляд через плечо, одарив Рида сочувственной улыбкой. В наушнике Райт слышал, как инспектор дает указания своим людям, но офицеров в форме видно не было. Мотоциклетный Жакет добрался до перекрестка и рванул влево, протискиваясь между двумя студентами с рюкзаками. Туннель вел к платформе, по которой Мотоциклетный Жакет мчался. Телекамеры с замкнутым контуром неотрывно смотрели на них, пока они бежали по платформе.

Мотоциклетная Куртка сбавил скорость, осознав, что съездов с платформы больше нет, и все, что лежит впереди, - это железнодорожный туннель. ?.

Райт тоже сбавил скорость. В наушнике инспектор сообщил своим людям, на какой платформе находится Райт. Он услышал шаги позади себя и, обернувшись, увидел Томми Рида, выбегающего на платформу на некотором расстоянии позади него.

- Я поймал его, Томми! - крикнул Райт. Рид помахал бутылкой в знак приветствия.

Мотоциклетная куртка повернулся лицом к двум мужчинам, держа электрошокер перед собой, затем спрыгнул на рельсы и побежал к выходу из туннеля.

Райт бросил быстрый взгляд на цифровой дисплей над платформой - следующий поезд будет только через шесть минут. Он побежал вслед за Мотоциклетной Курткой в темноту туннеля, затем постепенно замедлил ход и остановился.

Подросток согнулся пополам, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. - Чего ты ждешь? - крикнул Мотоциклист в куртке.

Райт подскочил, как будто его ущипнули. Он сглотнул. Во рту у него пересохло, но все тело было словно покрыто потом. Он попытался шагнуть вперед, но ноги не слушались. Рид спрыгнул на рельсы и неуверенно направился к нему.

Мотоциклетная куртка ухмыльнулся. - Что, боимся темноты, что ли? Господи, ты, блядь, не на той работе, что ли?" Смеясь, он повернулся спиной к Райту и побежал трусцой вниз по дорожке, в темноту.

Райт закрыл глаза, желая последовать за подростком, но он просто не мог пошевелиться. Его ноги оставались скованными. Чья-то рука легла ему на плечо.

- В чем дело, Ник? - спросил Рид и встал перед Райтом. - Ты насквозь промокла, - сказал он.

Райт открыл глаза. - Он сбежал, - сказал он.

- Не беспокойся об этом. Мы поймаем ублюдка. - Рид поднял бутылку. - Как насчет чего-нибудь выпить?

Райт покачал головой. Он бросил последний взгляд в черную глубину туннеля, затем повернулся и пошел к платформе. Обратно к свету.

Пожилая леди шлепнула по луже и поморщилась. Газеты, которыми были выстланы ее кожаные ботинки, согревали ее, но не защищали от воды. Дождь лил как из ведра, и даже с зонтиком для гольфа над головой она все равно промокла насквозь. Впереди лежал вход в туннель, который, как она знала, обеспечит ее теплом и убежищем.

Она покатила тележку вдоль железнодорожной линии, рельсы которой покрылись коркой грязи и ржавчины за годы неиспользования. Колеса ее тележки заскользили по гравию, а затем сцепились, врезавшись во влажную траву. Пожилая леди прошептала нежные слова ободрения и направила тележку в туннель. Внезапно стало тихо. Один за другим она сняла пакеты, затем аккуратно положила листы картона и три одеяла на землю и с ворчанием уселась на них.

Она наклонилась к сумке, куда положила упаковку "Бургер Кинг". Она открыла упаковку с выжидающей улыбкой на лице, затем достала бургер и понюхала его. Ему было не больше пары часов; он был еще теплым. Она откусила кусочек и медленно прожевала. Что-то шевельнулось у входа в туннель, что-то маленькое и черное, державшееся ближе всех к перилам. Это была крыса, почти двух футов длиной от носа до хвоста. Старуха смотрела ему вслед. Она не боялась крыс, но и не испытывала отвращения. Как и она, крыса искала только пищу и кров. Она оторвала маленький кусочек гамбургера и бросила его крысе, но та проигнорировала лакомый кусочек и поспешила мимо.

Мужчина проснулся, когда первые лучи утреннего солнца коснулись верхушек нью-йоркских небоскребов. Внизу по улицам с грохотом проезжали городские мусоровозы, а где-то вдалеке, словно истосковавшаяся по любви собака, завыла сирена. Как только его глаза открылись, он сел и спустил ноги с односпальной кровати. В маленькой комнате не было часов, как и на запястье мужчины, но он точно знал, который час. Он голым прошел в ванную, ступая по голым деревянным половицам. Он встал под холодный душ и методично вымылся с головы до ног. Он ополоснулся и вытерся, прежде чем вернуться в свою крошечную комнату и открыть дверцу шкафа. Там висел единственный серый костюм и три одинаковые белые рубашки с длинными рукавами, которые были выстираны и все еще были в полиэтиленовых упаковках. На вешалке для галстуков с обратной стороны дверцы шкафа висел единственный галстук. В нижней части шкафа было два ящика. Мужчина выдвинул верхний. В нем лежала дюжина пар шорт цвета хаки. Он надел пару, затем взял с кровати простыни, одеяло и наволочку и повесил их в шкаф.

За дверью ванной стояли черное пластиковое ведро и швабра с деревянной ручкой. Мужчина наполнил ведро водой и вымыл деревянный пол. Закончив с полом, он тщательно вытер тряпкой унитаз, раковину и душевую кабину.

Закончив уборку, он вернулся в комнату и сел на деревянный стул, положив руки на колени. Через час он выполнял тридцатиминутную зарядку, затем шел в местную закусочную и завтракал. Он выходил из комнаты только дважды, оба раза, чтобы поесть; остальное время он проводил за физическими упражнениями и ожиданием. Ожидая звонка. Мужчина знал, что звонок рано или поздно раздастся. Так было всегда в прошлом.

Крыса целеустремленно побежала вниз по заброшенным железнодорожным путям, ее нос подергивался, когда она принюхивалась к воздуху впереди. Она почувствовала запах чего-то сладкого, чего-то питательного, чего она давно не нюхала. К ней присоединилась вторая крыса, самка на несколько дюймов ниже ростом. Третья крыса появилась из темноты слева от них, ее глаза блестели, а уши вытянулись вперед.

Три крысы бросились бежать, их лапы хрустели по гравию вокруг шпал. Вскоре они оказались среди других крыс. Дюжина. Двадцать. Все двигались в одном направлении. Вскоре вход в туннель превратился всего лишь в небольшой сплющенный круг позади них. Три крысы остановились: впереди было слишком много мохнатых тел, чтобы поддерживать темп. Они перешли на шаг, затем им пришлось проталкиваться сквозь массу грызунов, чтобы хоть как-то продвинуться вперед. Сладкий запах был сильнее, доводя их до исступления. Еда. Еда была совсем рядом.

Суперинтендант Ричард Ньютон задумчиво помешивал чай, просматривая видеозапись. Он поднял глаза, когда секретарша вошла в его кабинет и поставила на стол тарелку с разнообразным печеньем. - Спасибо, Нэнси, - сказал он, выключая диктофон с помощью пульта дистанционного управления. Он вздохнул и откинулся на спинку своего административного кресла. - Полагаю, вам лучше прислать клоунов, - сказал он.

Нэнси открыла дверь и впустила Ника Райта и Томми Рида. Они стояли перед его столом, не зная, садиться или нет. Ньютон продолжал размешивать чай с выражением презрения на лице. Рид сменил личину бродяги, но его коричневый костюм и запачканный галстук не сильно улучшили его внешний вид. Райт, как обычно, был одет лучше всех, но под глазами у него были темные круги, как будто он не спал неделю. Оба мужчины старательно избегали взгляда Ньютона, их глаза были устремлены на точку в стене позади него.

- Скажи мне, Томми, что для тебя означает слово "помощь"? - спросил Ньютон.

- Помочь? - с надеждой спросил Рид.

Ньютон кивнул. - Помощи было бы достаточно. Поддержка. Помощь. Все вполне разумные альтернативы. Итак, когда Кроты попросили о помощи, как вы думаете, что они ожидали получить?"

- Помочь, сэр? - нахмурившись, переспросил Рейд.

- Вот именно, - сказал Ньютон. - Помощь. Не помеха, не заварушка, не двое моих друзей, выставляющих себя дураками. Что там произошло? Как ему удалось сбежать?

- Парень был быстр, сэр. Этот парень мог бы выступать за сборную Англии.

Ньютон фыркнул и сморщил нос. - Может быть, если бы вы двое проводили больше времени в спортзале и меньше в пабе, вы смогли бы угнаться за ним. - Он взял ложку и снова начал размешивать чай. - Что было в бутылке, Томми?

После нескольких секунд молчания Рид пожал плечами. "Предполагалось, что я алкаш, сэр. Вряд ли я смог бы таскать с собой бутылку "Перье", не так ли?

Инспектор Мюррей сказал, что вы злоупотребляли спиртным на работе. Поэтому я спрашиваю вас для протокола, что было в бутылке? Для протокола, Томми.

Рид посмотрел на своего напарника, затем снова на суперинтенданта. - Рибена, сэр.

Ньютон отложил ложку и отхлебнул чаю. - Рибена? - переспросил он, как будто впервые услышал это слово. - Полагаю, это объясняет запах вашего дыхания, - сухо сказал он, затем открыл верхний ящик своего стола и достал пачку мятных леденцов "Поло", которую бросил через стол Риду. "Нам понадобится авторский слепок того, кто сбежал. На видео нет ничего полезного". Он отмахнулся от них усталым полувзмахом, затем передумал. - Ник, останься, ладно?

Ньютон подождал, пока Рид закроет дверь, прежде чем попросить Райта сесть на один из двух стальных и кожаных стульев, стоящих напротив письменного стола. - Ты все еще живешь с Томми? - спросил он.

Райт кивнул. - Да, сэр.

- Сколько времени прошло? Три месяца?

-Пять.

Ньютон провел пальцем по краю блюдца. - Как насчет того, чтобы завести собственное заведение?

Райт скривился, как от боли. - Это вопрос денег, сэр. Сейчас у нас немного туго.

- Ваш развод состоялся, верно?

Райт снова кивнул. - Да, но ей все еще нужны деньги. Есть платежи за дом, алименты на ребенка, она хотела установить двойные стеклопакеты. - Райт вытянул руки, словно отражая нападение. - Извини, мне не следовало выносить свои проблемы в офис.

- Тебе не за что извиняться, Ник. Развод в наши дни становится нормой. К сожалению. Он уставился на чашку с рисунком в виде роз. - Пять месяцев - долгий срок для жизни с Томми. Он один из наших лучших детективов, но его личная жизнь оставляет желать лучшего. У тебя большой потенциал, Ник. Я бы не хотел, чтобы какие-то из его - как бы это сказать? - привычек передались тебе.

- Понял, сэр.

У Ньютона зазвонил телефон, и он, потянувшись за трубкой, махнул Райту, чтобы тот уходил.

- Бормотала себе под нос пожилая женщина, обматывая тележку с покупками пластиковой цепью и прикрепляя ее висячим замком к фонарному столбу. Прежде чем войти в полицейский участок, она проверила, надежно ли он застегнут.

Сержант в форме поднял глаза, когда она подошла к стойке. Он вежливо улыбнулся. - Привет, Энни, как ты сегодня? - спросил он.

- Я видела Иисуса, - сказала пожилая женщина. - На кресте. - "Это мило", - сказал сержант. Ему было чуть за пятьдесят, с седеющими волосами и усталым лицом от многолетнего общения с разгневанными представителями общественности, но улыбка, которой он одарил пожилую леди, казалась достаточно искренней. - Как насчет чашечки хорошего чая? Два кусочка сахара, хорошо? Сержант подозвал констебля, стройную брюнетку, и попросил ее принести пожилой женщине чашку чая из автомата в приемной. Сержант полез в карман и дал констеблю несколько монет. - Молоко, две ложки сахара, - сказал он. Констебль бросила на пожилую женщину вопросительный взгляд. - Энни Лиз, она постоянный посетитель, - объяснил сержант. Он понизил голос до заговорщического шепота. - Она безобидна.

Пожилая женщина выпрямилась и свирепо посмотрела на него сквозь толстые линзы очков. - Молодой человек, я не безобидна, - сказала она дрожащим от негодования голосом.

Врач отвинтил колпачок с тюбика с желе KY и размазал его по резиновой перчатке, убедившись, что его достаточно на первом и втором пальцах.

Его пациент подтянул халат до талии и склонился над кушеткой для осмотра. "Я надеялся, что к тому времени, когда я стану вице-президентом, я пройду ту стадию, когда мне приходилось позволять людям засовывать руки мне под зад", - пошутил он.

Доктор слабо улыбнулся и выпустил дым из трубки. Он знал, как обеспокоен его пациент, но также знал, что ему нечего сказать, чтобы успокоить его. Обследование было чисто рутинным, и ни один из мужчин не ожидал изменения прогноза. - Ладно, Гленн, ты знаешь правила. Постарайся расслабиться.

Пациент сухо усмехнулся и шире раздвинул ноги. "Расслабься, - говорит мужчина. Знаете, когда я в последний раз расслаблялся? - проворчал он, когда врач ввел два пальца ему в прямую кишку.

- Попробуй надавить, Гленн. Я знаю, это больно.

- Пит, ты понятия не имеешь. - Пациент прижался задом к зондирующим пальцам, прикусил нижнюю губу и закрыл глаза. Пальцы доктора продвинулись дальше, и долгий низкий стон сорвался с губ пациента. "Не могу поверить, что некоторые мужчины делают это с собой ради удовольствия", - сказал он.

- Без учета людей, - согласился доктор. Он осторожно пошевелил пальцами, нащупывая твердую массу, в которую превратилась простата вице-президента. Пациент напрягся и вцепился в края кушетки. Врач продолжал прощупывать опухоль в течение нескольких секунд, а затем вынул пальцы. Он снял перчатки и бросил их в мусорное ведро, прежде чем вручить своему пациенту бумажное полотенце, чтобы тот вытерся.

- Как ты себя чувствуешь, Гленн?

Пациент пожал плечами. - Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, учитывая, что у меня рак на последней стадии. - Он выдавил улыбку. - Извини, не стоит позволять горечи проникнуть внутрь, верно? Он закончил приводить себя в порядок и переоделся обратно в свою одежду. - Ты понимаешь, что это несправедливо?

- Да, я знаю. Боюсь, в раке простаты нет ничего справедливого.

- Не могу поверить, с какой скоростью все произошло. Шесть месяцев назад я был в порядке. Сейчас... - Он печально улыбнулся. - Теперь я не так уж хорош, верно?

Доктор сделал какие-то пометки в блокноте. - Он больше.

- Намного больше, верно?

Врач кивнул. - За последний месяц оно увеличилось почти вдвое.

"Вот что несправедливо", - сказал пациент. "Раку Миттерана потребовались годы, чтобы убить его. Черт возьми, он даже баллотировался на переизбрание, зная, что оно у него есть. Но мое ...

- Здесь нет предсказуемой закономерности, Гленн. Я же тебе говорил.

- Знаю, знаю. - Пациент поправил галстук и проверил свой внешний вид в зеркале над умывальником. - Итак, что вы думаете? - спросил он будничным тоном, но его глаза были прикованы к отражению доктора. - Как долго?

Со стороны доктора не было никаких колебаний. Двое мужчин знали друг друга много лет и прониклись взаимным уважением, которое, как знал доктор, заслуживало полной честности. - Скорее месяцы, чем недели, - сказал он. - Возможно, девять.

- Девять продуктивных месяцев?

- Это было бы оптимистично. Четверо были бы более реалистичными.

Пациент кивнул. Он повернулся. "Достаточно времени, чтобы привести в порядок мои дела", - сказал он. "Обеспечить плавный переход и все такое".

-Как Элейн это восприняла?

Внезапная грусть промелькнула на лице вице-президента. "Она только недавно пережила своего отца", - сказал он. - Я намерен проводить с ней как можно больше времени, прежде чем ... - Он не договорил фразу и слегка пожал плечами. - Тогда увидимся на следующей неделе, Пит. - Он направился к двери. - Передавай от меня привет Маргарет.

Два агента Секретной службы в темных костюмах ждали вице-президента в приемной. Они сопроводили его к лифту, на ходу один из них что-то шептал в скрытый микрофон.

Томми Рид отнес два пластиковых стаканчика с кофе к своему столу и тяжело опустился на стул. Его стол был придвинут к столу Райта, и у них было три телефона на двоих. Рид оглянулся через плечо и полез в нижний ящик своего стола. Он достал четверть бутылки "ойводки" и, подмигнув Райту, налил немного себе в чашку. Он поднял бутылку, предлагая Райту попробовать, но Райт покачал головой. Райт пытался найти художника по фотоподготовке, но никого не оказалось. Скучающая секретарша перевела его на режим ожидания, и последние шесть минут он слушал компьютеризированное исполнение чего-то, во что ребенок мог бы поиграть двумя пальцами. Он наблюдал, как Рид потягивает свой испорченный кофе.

Рид поставил чашку. - Что? - спросил он.

- Что вы имеете в виду? - спросил Райт.

- Ты смотрела на меня так, словно у меня что-то застряло в зубах.

- Не-а, я просто задумался.

Рид передал Райту чашку кофе. - Да, но ты же не хочешь заниматься этим слишком часто.

Райт швырнул трубку. - Это заговор "Бритиш Телеком", вот что это такое.

-Что именно?

Музыка, которую они играют, чтобы ты держался. В старые времена они сказали бы, что перезвонят тебе. Теперь они переводят тебя в режим ожидания на несколько часов. Кому это выгодно, а? Гребаный британский телеком, вот кому.

Рид ухмыльнулся. "Старые времена", - сказал он. "Сколько тебе лет, Ник?"

- Достаточно взрослый. Зазвонил средний из их трех телефонов. Райт поднял бровь. - Полагаю, вы хотите, чтобы я это понял? - спросил он.

- Ошибаешься, Райт, - сказал Рид. Он поднял трубку и сделал еще глоток кофе.

Райт принялся барабанить по клавиатуре своего компьютера. Он работал над отчетом об утренней операции под прикрытием и дошел до раздела, где ему предстояло объяснить, что произошло в туннеле.

Рид положил трубку. - Это может подождать, Ник. У нас на линии труп.

Райт перестал печатать. - Господи. Еще один? В этом месяце их уже три, а у нас еще даже не было полнолуния. - Он взял свой блокнот. - Все машины у бассейна заняты. Мы можем взять твою машину?

-Конечно. Предполагалось, что детективы будут пользоваться служебными автомобилями, когда они будут доступны, но если им приходилось пользоваться собственными автомобилями, им выплачивалась значительная надбавка за пробег.

Они вместе спустились на автостоянку. Машиной Рида была четырехлетняя "Хонда Сивик" с пробегом в сорок три тысячи миль, а заднее сиденье было завалено пустыми контейнерами из-под фастфуда.

Они выехали на Тэвисток-Плейс, направились на юг к Темзе и повернули направо вдоль набережной. Начался дождь, и Рид включил дворники. Они жирно размазались по стеклу.

Райт перелистнул от "А" к "Я". - Куда именно мы направляемся?

"Девять Вязов", недалеко от рынка Нью-Ковент-Гарден. Ближайшая дорога - Хейнс-стрит, рядом с переулком Девяти Вязов. Я подумал, что перееду Воксхолл-бридж и поверну обратно, движение будет менее интенсивным.

Райт бросил карту улиц на заднее сиденье. - Не понимаю, зачем тебе понадобилось писать от А до Я, - сказал он. - Ты знаешь здесь каждую чертову дорогу.

- Это всего лишь один из моих многочисленных талантов, Ник. Ты голоден? Райт покачал головой. - Подумал, что мы могли бы заскочить в паб или еще куда-нибудь.

- Может быть, потом, - сказал Райт.

Рид презрительно фыркнул. - Что, хочешь посмотреть это на пустой желудок, да?

Райт ничего не ответил. Он думал не о своем желудке: его больше беспокоило, что его напарник придет на работу с запахом выпивки.

Им потребовалось чуть меньше двадцати минут, чтобы добраться до Девяти Вязов. Они увидели два полицейских фургона и белый седан, припаркованные у обочины, и Рид пристроился за ними. Райт вылез из "Хонды" и посмотрел вниз на насыпь, заросшую крапивой. Протоптанная тропинка в зарослях указывала, где пассажиры фургонов спустились к рельсам.

Небо было тускло-серым, а мелкая морось придавала пейзажу ощущение размытой акварели.

- Мне показалось, вы сказали, что на кону труп? - спросил Райт.

- Верно, - сказал Рид, открывая багажник и доставая пару покрытых грязью веллингтоновых ботинок. - Что случилось?

-Посмотрите сами, - сказал Райт.

Рид снял ботинки, натянул резиновые сапоги и присоединился к Райту на краю насыпи. Две линии внизу были покрыты коркой ржавчины и ... грязи. - Поезд-призрак? - переспросил Рид. Он сунул в рот мятную конфету и начал спускаться по склону. Райт последовал за ним, его ботинки скользили на грязной тропинке.

Внизу они посмотрели вверх и вниз по рельсам, не зная, в какую сторону идти. На юге они могли видеть на несколько сотен ярдов, прежде чем линии исчезали в мороси; на севере они изгибались влево. Райт посмотрел дьюну под ноги. Цепочка грязных следов вела на север. Он кивнул в их сторону.

Рид дружелюбно улыбнулся. - Тебе следовало бы стать детективом, - сказал он.

Они пошли по следу. На костюме Райта выступили капельки влаги, он засунул руки в карманы и поежился. Рид был одет в коричневый плащ, который развевался вокруг его ботинок, и откуда-то достал потрепанную твидовую шляпу. Он был похож на фермера, отправляющегося на рынок.

Завернув за поворот, они увидели молодого полицейского в форме в флуоресцентно-желтой непромокаемой куртке, стоявшего у входа в туннель. Вход в туннель был выложен из выветрившегося камня, испещренного прожилками мха и заросшего плющом и ежевикой. Полицейский напрягся, когда двое мужчин приблизились.

- Британская транспортная полиция, - представился Рид, доставая удостоверение и показывая его констеблю. - Томми Рид. Это Ник Райт.

- Рид и Райт? Констебль потер руки. - Звучит как комедийный номер.

- Да, да, да, мы слышали все эти шутки, - устало сказал Рид.

- Наши ребята уже внутри, - сказал констебль.

"Тогда они зря тратят свое время, это дело BTP", - сказал Райт.

- Здесь уже десять лет не ходит поезд, - сказал констебль.

Райт пожал плечами. - Не имеет значения. Это собственность Railtrack, так что она наша. - Он склонил голову набок и прислушался к грохочущему шуму из туннеля. - Что это? - спросил он.

- Генератор, - сказал констебль. - Ребята из криминалистической службы привезли его с собой, чтобы включить свет.

Рид шагнул в туннель. Райт остался на месте. - Ник? - позвал Рид.

Райт сглотнул. - Да, иду. - Он последовал за Ридом в устье туннеля. Он невольно вздрогнул. Впереди они могли видеть движущиеся белые призрачные фигуры, а за ними - яркую стену света. Райт остановился. Он чувствовал, как колотится его сердце.

- Ник, с тобой все в порядке?

Райт глубоко вздохнул. - Да. - Он покачал головой и быстро зашагал вдоль очереди к светофорам. Подойдя ближе, они увидели, что призрачные фигуры были полицейскими с места преступления в белых комбинезонах и ботинках, собиравшими улики. Два темных силуэта с фонариками в руках направлялись к Риду и Райту, высоким мужчинам, державшим руки в карманах плащей. Райт сразу узнал их, и его сердце упало. Тот, что был чуть пониже ростом, инспектор Джерри Хантер из уголовного розыска столичной полиции, был симпатичным мужчиной лет тридцати пяти с черными вьющимися волосами и загорелой кожей. Его напарником был детектив-сержант Клайв Эдмундс, немного старше, с редеющими волосами и округлившейся талией.

- Что привело вас на нашу территорию, ребята? - добродушно спросил Рид.

- Полицейский обнаружил тело и вызвал полицию, - сказал Хантер. Он кивнул Райту. - Подумал, что нам стоит взглянуть.

- Что здесь делал полицейский в форме? - спросил Райт. - Выпивал?

Хантер холодно улыбнулся и проигнорировал сарказм Райта. - Пару дней назад неприметная девушка по имени Энни Лиз укрывалась от дождя.

Эдмундс закурил сигарету. - Она немного сумасшедшая. Она продолжала говорить о том, как нашла Иисуса."Он предложил пачку сигарет Риду и Райту, но оба мужчины покачали головами.

- Иисус? - повторил Рид.

- Ты поймешь, когда увидишь тело, - сказал Хантер. - Сначала никто не воспринял ее всерьез.

- Где она сейчас? - спросил Рид.

- Мы вернули ее на фабрику. Мы сохраним ее для тебя.

Рид кивнул. - Причина смерти?

Эдмундс усмехнулся. - Ну, это не было самоубийством.

- Доктор сейчас там, - сказал Хантер, - но я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы ведем расследование убийства.

- Мы? - быстро переспросил Райт. - Это наше дело.

- Да, вы расследовали много убийств, не так ли? - спросил Эдмундс.

Райт почувствовал руку Рида на своем плече. Он понял, что пристально смотрит на Хантера, и заставил себя расслабиться.

Хантер собрался уходить, но подбородком указал Эдмундсу следовать за ним.

- Не забудьте перчатки, ребята, - сказал Эдмундс.

Райт собирался ответить, когда Рид сжал его плечо. "Не позволяй им добраться до тебя, Ник. Они просто издеваются.

Они продолжили движение по рельсам в направлении огней. Сверкнула вспышка, затем, секунду спустя, еще одна. - Что это? - спросил Райт.

- Фотограф, - сказал Рид. Они прошли мимо небольшого генератора. Белый кабель змеился к двум большим лампам дневного света, установленным на штативах.

Навстречу им по рельсам спускалась женщина. Ей было за сорок, седеющие светлые волосы были собраны сзади в конский хвост. На ней были одноразовые резиновые перчатки, а в руках она держала большой пластиковый портфель.

- Простите, вы доктор? - спросила Рейдр. - Вообще-то патологоанатом, - резко ответила она. - Анна Литтман.

- Томми Рид и Ник Райт, - представился Рид. - Британская транспортная полиция.

- Я уже поговорила с вашими коллегами, - отрывисто сказала она и отступила в сторону, чтобы пройти мимо них.

- Они не наши коллеги, - отрезал Райт.

Она подняла брови и уставилась на Райта самыми зелеными глазами, которые он когда-либо видел. "Я знаю Джерри Хантера три года", - сказала она. - Могу вас заверить, что он детектив.

- Он из Метрополитена, доктор Литтман, - сказал Рид. - Мы из британской транспортной полиции.

- По-моему, слишком много поваров, - сказала она.

- Вы можете сказать, что у нас здесь? - спросил Райт.

"То, что у нас есть, - это мертвый белый мужчина, по-моему, под сорок, и он мертв уже несколько дней".

- Это убийство? - спросил Рид.

- О, в этом нет никаких сомнений.

- Орудие убийства? - спросил Рид.

- Нож, я думаю.

- Ты думаешь?

- Тело в плохом состоянии. Крысы поработали. Я буду знать лучше после вскрытия. А теперь , если вы меня извините ... - Она протиснулась мимо Райта.

Двое мужчин повернулись, чтобы посмотреть ей вслед. - Красивые ноги, - сказал Рид. "Я сейчас завязал с женщинами", - сказал Райт.

Рид вздохнул и поднял воротник плаща. - Зачем кому-то понадобилось бросать здесь тело?

- Что вы имеете в виду?

- Рано или поздно тебя обязательно найдут. Если бы ты действительно хотел спрятать тело, ты бы похоронил его, верно?

Они пошли по дорожке, под ногами хрустел гравий. - Следов нет, - сказал Рид. - И никого снаружи, если это было два или три дня назад.

- Следов волочения тоже нет. Так как же они перенесли сюда тело?

- Может быть, носил его с собой.

- Что возвращает меня к моему первому пункту. Зачем нести это сюда? Почему бы не закопать?

Сотрудник отдела по расследованию преступлений встал и потянулся. Ему было за пятьдесят, у него были седые волосы и очки в толстой роговой оправе. - Отличный денек для этого, - сказал он.

- Нашли что-нибудь? - спросил Райт.

- Много чего. Проблема в том, чтобы знать, что имеет отношение к делу. Здесь спали бедняки, играли дети, собаки, кошки, крысы. Повсюду мусор, использованные презервативы, обертки от конфет, пустые бутылки, сигареты. Мы упакуем это и пометим, но что касается того, что имеет отношение к делу, а что нет, что ж, ваше предположение ничуть не хуже моего.

- Никаких следов орудия убийства? - спросил Райт.

Мужчина тихо фыркнул. - Нет, и я не натыкался на подписанное признание. Но если я это сделаю...

Рид и Райт прошли мимо одной из ламп-треног. Женщина в белом комбинезоне стояла на коленях, рассматривая деревянную шпалу. Райт вздрогнул от яркой вспышки света. Фотограф, невысокий, коренастый мужчина в темном костюме, стоял к ним спиной. Он сделал шаг назад, настроил фокус и сделал еще один снимок чего-то на фоне стены туннеля.

Райт отодвинулся в сторону, чтобы получше рассмотреть. - Господи Иисусе, - прошептал он.

- Да, практически распятый, - лаконично ответил фотограф. - Но я не думаю, что они отрезали Иисусу член, не так ли? Он повернул камеру боком и сделал еще один снимок. - С кем вы, ребята? - спросил он.

- Британская транспортная полиция, - сказал Рид.

"Не думаю, что его сбил поезд", - сказал фотограф.

К ним присоединился молодой человек в синем комбинезоне с большим металлическим чемоданом. Он поставил его на спальное место и открыл, чтобы показать большую видеокамеру и галогеновую лампу. - Значит, вам понадобится видео? - спросил он, вытаскивая камеру из упаковки из поролона.

- Да, - сказал Райт, протягивая ему визитную карточку BTP.

Обнаженное тело было распростерто у стены, руки наколоты на толстые гвозди. Пах мужчины был залит кровью, а из груди, рук и ног были вырваны полоски плоти. В грудь был воткнут нож.

- Это не то, что я думаю, у него во рту, не так ли? - спросил Рид.

Райт наклонился вперед. Между зубами мужчины был кусок окровавленной плоти. Желудок Райта скрутило. Он скривил лицо от отвращения. - Какой больной ублюдок мог это сделать? - прошептал он.

- Черная магия? - переспросил Рид. - Какой-то сатанинский ритуал?

Райт покачал головой. - Там должны быть символы. Свечи. Что-то в этом роде. Этого парня замучили до смерти. Он сделал шаг ближе к телу. На нож было что-то насажено. Игральная карта. Кровь с лица мужчины стекала по карте. Райт протянул руку.

- Даже не думай прикасаться к этому! - прогремел чей-то голос.

Райт огляделся. Седовласый мужчина в комбинезоне стоял позади Райта, держа в руках полиэтиленовый пакет для улик.

- Я не собирался ничего трогать, - сказал Райт, защищаясь.

- Кстати, кто вы такой? - спросил мужчина. - Джерри Хантер уже побывал на месте преступления.

- Я Ник Райт. Это Томми Рид. Британская транспортная полиция.

- Вы бывали на многих местах преступлений, мистер Райт?

"Что?"

Мужчина запечатал пакет для улик. Внутри была пачка сигарет. - Стандартная процедура для детективов - надевать перчатки и бахилы перед тем, как отправиться на место преступления.

- Что ж, будем смотреть, куда ставить ноги, - сказал Райт. - А это сержант Райт. Что насчет одежды жертвы?

- Никаких следов. Если предположить, что убийца вошел не голым, он, должно быть, забрал их с собой.

Райт сунул руки в карманы и повернулся, чтобы снова взглянуть на тело. Он уставился на игральную карту. - Туз пик, - сказал он. - И что же, черт возьми, все это значит?

- Тебе не кажется, что игра в бридж стала немного неприятной? - спросил Рид.

- Это должно что-то значить, Томми. Кто-то приложил немало усилий, чтобы прикрепить это ему на грудь.

Кристин Росс открыла посылку UPS, стараясь не повредить свои кроваво-красные ногти. Внутри был конверт из плотной бумаги, на котором было напечатано имя сенатора и "личное и конфиденциальное". Она взяла упаковку от UPS и посмотрела на имя отправителя. Макс Экхардт. Это имя было ей незнакомо. Адресом была квартира в Лондоне, Англия. Место для телефонного номера отправителя было оставлено пустым. Она щелкнула мышкой по логотипу книги контактов сенатора и ввела имя Экхардт. Ничего. Она пролистала список писем, просто на всякий случай, но там не было ни одного имени, которое было бы хотя бы отдаленно похоже. Для представителей общественности не было ничего необычного в том, что они помечали свою почту как частную и конфиденциальную в надежде попасть на стол сенатора нераспечатанной, но работа Кристин заключалась в том, чтобы убедиться, что он максимально использует свое время. Кем бы ни был Макс Экхардт, он не был известен сенатору, и поэтому его конверт был честной добычей. Она вскрыла конверт и заглянула внутрь. Все, что в нем было, - полароидная фотография. Кристин закрыла конверт и постучала им по столу, чувствуя, как у нее сжалось в животе. Она сомневалась, что это свадебная фотография. Там не было ни письма, ни открытки, только фотография, и тот факт, что это был полароид, означал, что это, вероятно, не работа профессионального фотографа.

Люди присылали сенатору странные письма. Его почту отсканировали, прежде чем она попала на стол Кристин, \ но рентгеновские снимки не смогли отсеять все неприятные сюрпризы. За двадцать два месяца, что она работала на сенатора Дина Барроу, она видела порнографические фотографии домохозяек, предлагающих ему себя, письма с гневом, написанные карандашом, непристойные рисунки, а однажды маленькую бутылочку с мочой от женщины, которая сказала, что ФБР пытается ее отравить. Все угрожающее передавалось Секретной службе; все непристойное отправлялось в измельчитель. Кристин вздохнула сквозь сжатые губы и наклонила конверт так, что полароидный снимок выскользнул лицевой стороной вниз. Она перевернула его. Секунду или две она смотрела на изображение, не в силах поверить в то, что видит, затем почувствовала, как у нее скрутило живот.

- О, Боже милостивый, - прошептала она.

Томми Рид высадил Ника Райта у дверей полицейского участка Баттерси и отправился искать место для парковки. Райт подождал, пока седовласый дежурный сержант закончит выяснять подробности об украденном велосипеде у молодой девушки, прежде чем предъявить свое удостоверение личности и попросить о встрече с Энни Лиз.

Лицо сержанта расплылось в ухмылке. - Что, теперь она увиливает от оплаты проезда? - спросил он.

Райт холодно улыбнулся. - Она свидетель в расследовании убийства, - сказал он.

Ухмылка сержанта исчезла. - Я знаю это, сынок. Я просто разыгрывал тебя.

Дверь за спиной Райта открылась, и Рид присоединился к нему у прилавка. Откуда-то ему удалось купить порцию рыбы с жареной картошкой. - Привет, Редж, - сказал Рид, запихивая чипс в рот.

- Черт возьми, Томми Рейд, - сказал сержант. - Чем ты занимался все это время?

Рид предложил ему рыбу с жареной картошкой, и сержант взял себе горсть жареной картошки. Рид указал на рыбу, и сержант отломил кусочек. "Все та же старая чушь", - сказал Рид. "Я думал, ты на пенсии."v" В следующем году. Ты ведешь расследование этого убийства?"

Рид отправил в рот кусок жареной трески и кивнул.

- Я вас впущу, - сказал сержант. Он вышел из-за прилавка и отпер боковую дверь. Рид и Райт вошли внутрь. - Вторая комната для допросов справа, - сказал сержант.

Энни Лиз сидела за столом, обхватив чашку с некрепким чаем. Она подняла глаза, когда в комнату вошли два детектива. - Где мои вещи? - рявкнула она.

Райт остановился как вкопанный. - Простите?

- Мои вещи. Они сказали, что я могу забрать свои вещи. Она настороженно посмотрела на Рид. - Что это ты ешь?

- Рыба с жареной картошкой. Хочешь? - Рид поставил на стол остатки своего ужина и вытер руки о пальто.

Пожилая женщина взяла щепотку между указательным и большим пальцами и внимательно осмотрела ее, прежде чем откусить.

- Энни, ты никого не видела возле туннеля? - спросил Райт.

Глаза старухи сузились. - Какой туннель?

Райт сел напротив нее. - Туннель, в котором вы нашли тело.

Она отвела глаза и сосредоточилась на выборе лучших чипсов. Она съела еще несколько, прежде чем заговорить. - Я уже все рассказала тому другому детективу.

- Другой детектив? Какой еще детектив?

- Джерри. Он такой приятный молодой человек, правда?

- Джерри Хантер?

- Инспектор Джерри Хантер, - сказала она, сделав ударение на титуле.

- Он слишком молод для инспектора, не так ли? Вы инспектор?

Челюсть Райта напряглась. - Нет, - сказал он. - Я не инспектор.

Декан Берроу умирал от скуки, но три женщины, сидевшие напротив него, никогда бы об этом не узнали. Барроу по-своему улыбался на протяжении более чем десяти телевизионных интервью, обедов с резиновыми цыплятами и открытий фабрик *. Он усовершенствовал эту технику с помощью тренера по стилю, той самой женщины, которая показала ему, как держаться уверенно, как искренне пожимать руку, как проявлять заботу и сочувствие, когда того требовал случай. Он улыбался и время от времени кивал, показывая, что согласен с ними, одинаково глядя им в глаза, чтобы никто из них не почувствовал себя ущемленным. Они хотели поговорить с ним об абортах, теме, близкой сердцу Берроу, и представляли группу из более чем пятисот посещающих церковь женщин среднего возраста из родного штата Берроу. Пятьсот голосов стоили двадцати минут любого времени.

Барроу был последователен в своих взглядах на аборты. Публично он был против этого; в частной жизни считал это неизбежным злом: его собственная жена сделала аборт вскоре после того, как они поженились, и его бывшую секретаршу убедили сделать это три года назад. Обе женщины согласились на аборты по финансовым соображениям: его жена - потому что они с трудом справлялись с оплатой своего первого дома; его секретарша - потому что он заплатил ей пятьдесят тысяч долларов. Она больше не была его секретаршей; она открыла свой собственный салон красоты в Кливленде, и Барроу по-прежнему был убежден, что она с самого начала намеренно забеременела. Барроу задался вопросом, что сделали бы трое его посетителей, если бы узнали, что их сенатор, выступающий за жизнь, был ответственен за два абортированных плода.

Женщина, которая говорила в основном, худая, как палка, чернокожая женщина с зачесанными назад волосами и в очках в черепаховой оправе, замолчала и выжидающе посмотрела на него.

Барроу вежливо кивнул. - Не могу не согласиться с вами, миссис Вайн, - сказал он, хотя и не слушал. - Вы можете быть уверены, что мы единодушны в этом вопросе. - Он встал и поправил рукава своего пиджака. - Было приятно, дамы. Я хочу поблагодарить вас всех за время и хлопоты, которые вы потратили, чтобы навестить меня.

Три женщины встали, и он пожал им руки. Его рукопожатие было таким же отработанным, как и улыбка, достаточно сильным, чтобы продемонстрировать силу характера и решительность, но не слишком властным. Он проводил их до двери и открыл ее, одарив каждую из женщин теплой улыбкой, когда они уходили.

Кристин Росс стояла в приемной, держа в руках конверт из плотной бумаги. Барроу искренне улыбнулась ей и оглядела с ног до головы. С ее длинными загорелыми ногами, полной фигурой и светлыми волосами до плеч Кристин могла бы работать моделью на подиуме. Не то чтобы Берроу когда-либо делал что-то большее, чем просто смотрел - он усвоил свой урок тяжелым путем и не хотел выбрасывать на ветер еще пятьдесят тысяч долларов. Она выглядела обеспокоенной.

- Что-то не так, Кристина? - спросил он.

Она указала на пакет с UPS. - Могу я поговорить с вами, сенатор?

- Конечно, - сказал он, провожая ее в свой кабинет. Он смотрел, как она идет к его столу. У нее была сексуальная, чувственная походка, медленная и легкая, как будто она знала, что мужчинам нравится наблюдать за ее движениями. Барроу убедился, что его взгляд был прикован к ее лицу, когда она повернулась к нему.

- Это пришло с утренней почтой, - сказала она, когда Барроу вернулся за свою половину большого дубового стола. - Оно было адресовано частным образом и конфиденциально, но политика офиса заключается в том, чтобы...

- Знаю, знаю, - отрывисто сказал он, поправляя манжеты. - В чем проблема?

- Это фотография.

- И что? - Барроу начинала раздражать скрытность секретарши. Она протянула ему конверт с выражением отвращения на лице, затем отвернулась, когда он открыл конверт и достал полароидную фотографию. Барроу поморщился. Это была человеческая фигура, распростертая, с нее капала блестящая кровь, плоть казалась призрачно-бледной в свете вспышки фотоаппарата. - Зачем кому-то... ? - начал он, потом заметил что-то, воткнутое в грудь. Он поднес фотографию поближе к лицу и прищурился.

- Я не был уверен, должен ли я передать это Секретной службе или...

- Как это было доставлено? - перебил Барроу.

"ВЗЛЕТЫ". Из Лондона, Англия.

Барроу нетерпеливо щелкнул пальцами. - Принеси мне пачку, в которой он был. Он все еще у тебя, не так ли?

- Да. Да, хочу. - Она попятилась от него и быстро вышла из кабинета. Впервые за все время Барроу не посмотрел ей вслед. Он продолжал смотреть на фотографию. Его сердце бешено колотилось, а ладони были влажными от пота.

Кристин вернулась с пакетом UPS, и Берроу практически вырвал его у нее из рук. Он просмотрел этикетку. - Макс Экхардт, - прошептал он. .

- Я не смогла найти его имя в компьютере, - сказала Кристин. - Вот почему я открыла его. Я ведь не сделал ничего плохого, не так ли?"

Барроу положил пакет UPS pack на стол и откинулся на спинку стула. Он улыбнулся так, словно его ничто в мире не волновало. - Наверное, чудак, - предположил Барроу. - Не о чем беспокоиться, Кристина.

- Может, мне отдать это...?

- Нет, ничего особенного. В конверте больше ничего не было, не так ли? Ни записки, ничего?

- Только фотографию, - сказала Кристина.

Барроу пренебрежительно пожал плечами. - Значит, ничего особенного.

Кристина откинула с лица выбившуюся прядь волос. - Ты уверен? - спросила она.

Барроу слегка прищурил глаза. Это был его серьезный, искренний взгляд. - Абсолютно, - сказал он.

Кристин выглядела так, словно хотела сказать что-то еще, но по поведению Барроу поняла, что разговор окончен. Она вышла из кабинета. На этот раз Берроу смотрел ей вслед, но его взгляд был холодным и жестким, как будто его мысли витали где-то далеко. Как только дверь закрылась, он снова взял фотографию и уставился на нее.

Райд и Райт не получили ничего ценного за те двадцать минут, которые они провели с Энни Лиз. У пожилой леди были все симптомы болезни Альцгеймера, и, казалось, она не могла сосредоточиться более чем на нескольких минутах за раз. Несколько раз во время интервью она даже не могла вспомнить, как обнаружила тело, а однажды разрыдалась. Они оставили ее с женщиной-полицейским в форме и остатками рыбы с жареной картошкой.

- Ее нужно поместить в приют, - сказал Райт, когда они закрыли дверь в комнату для допросов.

"Забота о сообществе", - сказал Рид. "Часть сокращений".

Райт печально покачал головой. - За ней нужен уход. О ней должна заботиться ее семья.

Рид фыркнул. - Перестань, Ник. Кто позаботится о тебе, если ты сойдешь с ума? Как ты думаешь, твоя бывшая жена поселила бы тебя в комнате для гостей? А как насчет твоего сына? Сколько ему, семь? И даже если бы он был старше, дети больше не заботятся о своих родителях. Те дни закончились с деревенским бобби и бесплатным школьным молоком. В наши дни каждый сам за себя. Маленькие старушки вроде Энни Лиз проваливаются сквозь трещины, а трещины становятся все больше и больше".

- Да, ну разве это не веселая мысль? - сказал Райт.

Рид хлопнул Райта по спине. "Брось, старина, ты все равно никогда не доживешь до пенсионного возраста".

Райт пожал плечами. Ему не хотелось смеяться.

Они направились по коридору к приемной. Джерри Хантер вышел из кабинета с большим конвертом в одной руке и чашкой кофе в другой. - Есть радость? - спросил он.

Рид покачал головой. - Не-а. Хотя она о тебе самого высокого мнения. Сказала, что хочет тебя удочерить.

- Что я могу сказать? Должно быть, это мое мальчишеское обаяние. - Он протянул конверт Риду. - Заключение патологоанатома. Она не знала, как с вами связаться.

- Тэвисток-Плейс, - сказал Райт.

Хантер выглядела обиженной. "Я знаю это, но она этого не делала. Она раньше не имела дела с BTP, поэтому позвала нас присутствовать на вскрытии. Все было просто, ничего необычного. Он кивнул в сторону комнаты для допросов. - Энни нужна вам для чего-нибудь еще?

- Нет, мы с ней закончили, - сказал Рид. Он похлопал Райта конвертом по плечу. - Давай, Ник, поехали.

Хантер исчез обратно в своем кабинете. Райт и Рид направились к двери, но прежде чем они достигли ее, кто-то окликнул Райта по имени. Это был Клайв Эдмундс, его галстук был ослаблен, а край рубашки болтался поверх брюк. Направляясь к ним, он помахал Райту листом бумаги.

"Подумал, что это может помочь в вашем расследовании", - сказал он, передавая бумагу Райту. Он быстро отошел и исчез в боковом кабинете.

Райт просмотрел лист. Вверху заглавными буквами были напечатаны слова "ВОПРОСЫ ДЛЯ ОТВЕТА". Внизу, в одну колонку, был список слов. - Кто? Когда? Как? Почему? - Райт почувствовал прилив гнева. * Рид прочитал список через плечо Райта и фыркнул. - Ха, черт возьми, ха, - сказал он.

Райт скрутил лист бумаги в плотный комок и швырнул его в коридор. "Держу пари, Хантер подговорил его на это", - сказал он.

Не, Эдмундс такой придурок, что сам до этого додумался. Да ладно, забудь об этом. Хочешь чего-нибудь выпить?

Райт покачал головой и потянулся за конвертом. - Ты слишком много пьешь, - сказал он.

- Да, ты храпишь, но ты не слышишь, чтобы я жаловался.

Дежурный сержант открыл им дверь. - Где ближайший паб, Редж? - спросил Рид.

- Бычья голова, - сказал сержант. - Налево, потом сначала направо.

Два детектива вошли туда. Это было старомодное заведение с закопченным оштукатуренным потолком и длинной деревянной стойкой, которую покрывали лаком бесчисленное количество раз и которая теперь была почти черной. Бармен в рубашке с короткими рукавами вытаскивал подставку с дымящимися стаканами из стиральной машины под стойкой и приветственно кивнул. - Буду через минуту, джентльмены, - сказал он.

- Что вам угодно? - спросил Рид, небрежно прислоняясь к стойке.

- Я хочу вернуться в офис, - сказал Райт, взглянув на часы. - Не устраивай вечеринку, Ник. Нам разрешен обеденный перерыв.

Райт понял, что спорить бессмысленно, и обреченно вздохнул. - Светлое "шенди", - сказал он, затем подошел к свободному столику и сел. Он читал отчет патологоанатома, пока не подошел Рид с их напитками. Райт посмотрел на двойную водку Рида с тоником и предостерегающе покачал головой.

Рид сделала вид, что не заметила. - Не была уверена, что ты хочешь - лед или лимон. Или вишенку. - Он сел, сделал большой глоток из своего бокала и причмокнул губами, как будто намеренно пытался настроить Райта против себя. Райт снова посмотрел на отчет. - Так что же говорит восхитительный доктор Литтман? - спросил Рид.

-Шестьдесят три пореза, дюжина из которых могла стать смертельной. Использовались три разных лезвия.

- Трое? - недоверчиво переспросил Рид.

- Он был мертв, когда ему отрезали член.

- Тогда это большое облегчение.

- И его голосовые связки были перерезаны. Предположительно, чтобы он не мог кричать. Райт положил отчет поверх конверта. - Кто, черт возьми, стал бы так мучить человека, Томми?

Рид пожал плечами и осушил свой стакан. -Кто бы это ни был, они доставили много хлопот. Три ножа. Гвозди. Чем бы их можно было забить. Во что-нибудь, чтобы положить одежду. И игральную карту. Еще одну?

Райт резко поднял голову. - Что?

- Еще по стаканчику? - спросил Рид, постукивая по пустому стакану. Он встал, кряхтя от натуги.

Райт отказался от предложения. Он откинул голову на спинку стула, пока Рид неторопливо шел по ковру к бару.

Суперинтендант Ричард Ньютон ткнул в фотографии указательным пальцем и поморщился. За свою двадцатилетнюю карьеру он повидал немало изуродованных тел, обычно самоубийц, которые решили покончить со всем этим, бросившись под поезд, но травмы человека в туннеле были еще более ужасными из-за способа, которым они были нанесены. Это не было внезапной смертью: раны наносились по одной, методично, в течение определенного периода времени. Он содрогнулся.

Дверь в его кабинет открылась, и вошли секретарши Томми Рид и Ник Райт. Щеки Рида раскраснелись, и суперинтендант почувствовал через стол его мятный запах изо рта, когда двое мужчин сели. - Ну? - спросил Ньютон. - Каково положение дел?

- Белый мужчина, лет сорока с небольшим, множественные ножевые ранения и увечья, - сказал Рид. - Это все, что нам известно.

- На теле нет никаких опознавательных знаков? - спросил Ньютон.

- Нет, ничего, - сказал Рид. - Ни одежды, ни кошелька, ни драгоценностей.

Ньютон подвинул Риду через стол один из кубиков размером десять на двенадцать дюймов. - Это то, о чем я думаю, у него во рту? - презрительно спросил он.

Рид кивнул.

- Предупреждение? .

- Может быть. ^ - А игральная карта?

Рид пожал плечами.

Ньютон задумчиво кивнул. - Дело запутанное, - сказал он.

"Я думаю, это серийный убийца", - сказал Райт. Это был первый раз, когда он заговорил с тех пор, как вошел в офис.

Ньютон откинулся на спинку стула и, сцепив кончики пальцев, изучающе посмотрел на Райта. Райт неловко поерзал под пристальным взглядом суперинтенданта. - Почему ты так говоришь, Ник?

Райт указал на глянцевые фотографии. - Это слишком ... - он попытался подобрать нужное слово, - ... формально. - Он нахмурился и провел рукой по челке.

- Формально? - переспросил Ньютон. Он лукаво поднял брови.

- Организованный, - поспешно сказал Райт. - Это слишком организованное убийство, чтобы быть делом рук гангстеров или наркоторговцев. То, как тело было прибито гвоздями к стене, создавало впечатление, что кто-то создавал образ ". Голос Райта затих, поскольку он изо всех сил пытался выразить себя.

- Но я не слышал ни о каких подобных убийствах, - сказал суперинтендант. - И это было бы необходимым условием для серийного убийцы, не так ли?

Похоже, Райт не уловил сарказма. "Это могло бы стать началом", - сказал он.

- Возможно, - сказал Ньютон * не убежденный. - Но в настоящее время у нас есть одно убийство. Я думаю, что самое время начать рассуждать о массовом убийце, если и когда появится вторая жертва. А до тех пор я предлагаю вам относиться к этому как к прямому расследованию убийства. - Ньютон постучал кончиками пальцев по столу, как разогревающийся пианист на концерте. - Я подумывал о том, чтобы позволить Метрополитену продолжить расследование, - задумчиво произнес он.

Райт посмотрел на своего партнера в поисках поддержки. - Мы уже начали предварительную работу.

- Тем не менее, полиция занимается расследованием убийств, и при всем желании...

- Прошлой весной мы раскрыли дело "Эвертона".

- Парня поймали с ножом в руке, - терпеливо объяснил Ньютон.

- Все равно это было убийство.

- Непредумышленное убийство, - поправил суперинтендант.

- Убийство, непредумышленное убийство, какая разница? Это дело о БТП, сэр, - сказал Райт. Мы справимся с этим.

"Что бы ни случилось, это будет совместное расследование", - сказал Ньютон.

- Я понимаю это, сэр, но в первую очередь это должно быть дело BTP, поскольку вы являетесь губернатором. - Мило с вашей стороны, что вы так стремитесь увеличить мою нагрузку, Ник. - Ньютон не сводил глаз с Райта, собирая фотографии. Он аккуратно сложил их, затем передал стопку Райту. - Хорошо. Будь по-твоему. Скажи Ронни, что я хочу его видеть, - наконец сказал Ньютон. - Он будет офицером связи. Используйте конференц-зал на цокольном этаже как оперативную комнату. Я составлю список офицеров, которым будет поручено расследование. Я организую временные переводы и разрешу необходимые сверхурочные. - Он глубоко вздохнул, словно пересматривая свое решение. - Ронни может поговорить с Метрополитеном и прислать сюда их офицеров, а я распоряжусь выделить полдюжины полицейских в форме. Да, и пресса интересовалась подробностями. Я назначил пресс-конференцию на четыре часа. Вы двое справитесь. Ронни будет слишком занят, приводя в порядок комнату для совещаний. Просто изложи им основы и призови свидетелей. Не упоминай об игральной карте. Оставь это про запас.

- Наш козырь в рукаве? - невозмутимо переспросил Рид.

Ньютон смерил его ледяным взглядом. - И никаких упоминаний о серийном убийце.

Рид и Райт встали. - Благодарю вас, сэр, - сказал Райт.

Ньютон ответил на благодарность Райта легким кивком.

- Дело закрыто, Ник. Если будет казаться, что ты не продвинулся ни на шаг, дело передадут в Метрополитен.

- Эй, Джерри, взгляни-ка на это! - Клайв Эдмундс указал зажженной сигаретой на настенный телевизор над офисной кофеваркой. - Этих железнодорожных придурков показывают в "Скай Ньюс".

Джерри Хантер перестал стучать по клавиатуре компьютера и поднял глаза. - Сделай звук погромче, ладно? - попросил он.

Эдмундс огляделся в поисках пульта дистанционного управления и увеличил громкость. Томми Рид зачитывал подготовленное заявление, в то время как Ник Райт сидел рядом с ним, поигрывая шариковой ручкой. Позади них была увеличенная карта местности, где было найдено тело. Хантер не мог удержаться от улыбки при виде Рида: волосы мужчины были влажными, как будто он плеснул на них водой в попытке придать им ровный вид. Выбившиеся пряди волос уже разметались по бокам. Он застегнул верхнюю пуговицу рубашки, но воротник был на размер меньше и явно жал шею. Рид закончил читать заявление и спросил собравшихся репортеров, есть ли у них какие-либо вопросы.

- У вас есть какой-нибудь мотив для убийства? - спросила рыжеволосая женщина с маленьким магнитофоном в руках.

- Пока нет, - ответил Рейд.

- И подозреваемого нет?

Челюсть Рида сжалась. "Мы призываем всех, кто находился поблизости от туннеля, заявить о себе", - сказал он. "Даже если они не думают, что видели что-то важное, мы все равно хотели бы поговорить с ними".

- На самом деле, вы даже не знаете, кто жертва, не так ли? - настаивала рыжеволосая. Рид притворилась, что не слышит ее.

Мужчина средних лет в мятом синем костюме поднял руку. Хантер узнал в нем криминального репортера одного из таблоидов. - Когда ты собираешься позвонить в Метрополитен? - спросил он.

Эдмундс ткнул Хантера локтем в ребра. "Ребята проводят розыгрыш по этому самому вопросу", - усмехнулся он.

"Это расследование британской транспортной полиции", - сказал Райт.

"Мы будем поддерживать связь со столичной полицией", - сказал Рид. "К делу будут привлечены офицеры из Метрополитена".

- Еще вопросы есть? - спросил Райт, оглядывая комнату.

"Как вы думаете, убийца мог нанести новый удар?" - спросил репортер местного радио.

- Это возможно, - сказал Райт.

Рид напрягся и положил руку на плечо Райта. Райт отмахнулся от него.

- Серийный убийца?

Прежде чем Райт успел ответить, Рид встал. - Боюсь, это все, на что у нас есть время, джентльмены. - И дамы, - добавил он, словно подумав.

Райт поднял глаза на своего партнера, словно собираясь возразить, но Рид слегка покачал головой. Трансляция новостей была прервана ведущим в студии.

Эдмундс приглушил звук и стряхнул пепел в корзину для бумаг. "Они понятия не имеют", - сказал он.

- Это сложное дело, Клайв.

Эдмундс пренебрежительно фыркнул. - Эти двое и яйца не смогли бы разбить, черт возьми.

- Может быть. - Хантер сунул руку в карман и вытащил смятый бумажный шарик, который бросил Эдмундсу. "Это было не смешно", - сказал он.

Эдмундс зажал сигарету в губах и разгладил лист бумаги. Это был список, который он ранее передал Райту. "Рассмешил меня", - сказал он.

- Да, ладно, будь с ним помягче, ладно? Он и так достаточно зол на меня.

Эдмундс свернул лист в самолетик и выбросил его в мусорное ведро. - Ну, ты спишь с его женой, Джерри. Самолет промахнулся на несколько футов от мусорного бака и врезался в серую ковровую плитку. Он зажал сигарету между указательным и большим пальцами и выпустил колечко дыма. - Когда все будет сказано и сделано.

- Бывшая жена, - сказал Хантер. - Просто оставь его в покое, ладно?

Эдмундс несколько секунд выдерживал взгляд Хантера, затем понял, что его партнер говорит серьезно. - Хорошо, - сказал он. - У них может быть столько веревок, сколько им нужно.

"1T 7e были подстроены", - прошипел Райт, ворвавшись в V-образный коридор. "Это был тот ублюдок Хантер. Я уверен в этом.

- Успокойся, Ник. - Рид догнал своего напарника и пошел рядом с ним. - Все было не так уж плохо.

Райт пренебрежительно махнул рукой в воздухе. - Ты слышал это дерьмо из "Миррор".1 Он скривил лицо и передразнил криминального репортера. "Когда ты собираешься позвонить в метрополитен?“

Рид поднял руки в притворной капитуляции. - Эй, я на твоей стороне. - Он подошел к кофеварке и наполнил две полистироловые чашки. Он отнес их обратно к столу и налил в большие порции водки, затем передал одну Райту.

Райт несколько секунд пристально смотрел на своего партнера, затем расслабился. Он злился не на Рида. Он поднял свою чашку и стукнул ею о чашку Рида. - Ваше здоровье, - сказал он и с благодарностью выпил. - Вы работаете завтра?

- Чем еще заняться в субботу? А как насчет тебя?

- О да, я приду. Мне нужны сверхурочные. Райт пролистал свой настольный ежедневник и застонал. - Черт, я совсем забыла, что завтра у меня день с Шоном.

- Ничего страшного. Куда ты собираешься его отвезти? ** Райт закрыл дневник. - Не знаю. Может быть, в Трокадеро. Ему нравятся видеоигры. Куда ты водил Крейга и Джули?"

"Старые фавориты". Британский музей. Музей науки. Зоопарк. Футбол.

- Был там, сделал это. - Он протянул руку и взял у Рид подготовленное заявление. Он потратил целый час на работу над этим перед пресс-конференцией, но все равно остался недоволен. Райт так же, как и журналисты, знал, что расследование зашло в тупик еще до того, как оно началось.

- Все в порядке, ребята? - раздался низкий голос жителя Глазго.

Рид и Райт подняли головы. Это был старший детектив-инспектор Ронни Дандас, пятидесятилетний житель Глазго, которого Ньютон назначил офицером связи в расследовании.

Райт виновато поставил чашку. - Как дела в оперативном отделе, сэр? - спросил он.

- Компьютеры установлены, ХОЛМС запущен, и терминал PNC подключен. К полудню у нас будут подключены два терминала морской полиции.

Для сбора всех доказательств и опросов, полученных в ходе расследования, будет использоваться крупная система дознания Министерства внутренних дел, а Национальный компьютер полиции и Национальная служба уголовной разведки будут предоставлять онлайн-базы данных и криминальную разведку.

- Кто офис-менеджер? - спросил Рид.

- Ты слишком выпячиваешься, Томми? Дандас присел на край стола Рида. Его волосы и усы были неестественно черными, и, по слухам, он красил и то, и другое.

Рид одарил старшего инспектора саркастической улыбкой. - Ты же знаешь меня, Ронни. Я гораздо больше предпочитаю стоять на пороге.

- Скорее, задницей на барном стуле, - сказал Дандас. Подшучивание было добродушным: двое мужчин проработали вместе более десяти лет. - В любом случае, Фил Эванс уже назначен.

- Он хорошо подходит, - согласился Рид.

- А что насчет Метрополитена? - спросил Райт. - Они уже сказали, кого посылают?

Дандас покачал головой. - Только цифры. Старший инспектор, два DIS, три DSS и шесть DC. Такой же, как мы.

- Так когда мы переедем вниз? - спросил Райт.

- Подожди пару часов. Они все еще передвигают столы и подключают телефоны.

- Тогда пора выпить по пинте, - сказал Рейд.

Дандас ухмыльнулся. - Ты читаешь мои мысли, - сказал он.

Два старших офицера выжидающе посмотрели на Райта, который печально вздохнул. - Хорошо, я полагаю, что так.

Раздался робкий стук в дверь, и декан Барроу поднял глаза от бумаг, которые он читал. Кристин Росс повернула голову, как будто пыталась скрыть от него свое тело. "Я здесь последняя, сенатор", - сказала она. "Вам что-нибудь нужно?"

Барроу снял очки для чтения. - Есть какие-нибудь признаки Джоди Мичер? - спросил он.

- Он сказал, что будет здесь к семи, сенатор.

Барроу посмотрел на часы. Было половина восьмого. - Ладно, Кристин. Можешь считать, что на этом вечер закончен.

Она нервно улыбнулась ему и закрыла дверь. Барроу поиграл очками. Кристин, очевидно, все еще была расстроена фотографией. Ему стало интересно, что бы она почувствовала, если бы узнала истинное значение изуродованного трупа. Тогда ей действительно было бы о чем беспокоиться.

Он все еще грезил наяву, когда раздался второй стук в дверь, более громкий и уверенный, чем первый. Дверь широко распахнулась, и вошла Джоди Мичер. Это был крупный мужчина, по меньшей мере, двадцати стоунов роста, с все еще расширяющейся талией. Он был лысеющим, с седеющей бородой и щеками, испещренными старыми шрамами от угревой сыпи. Мичер был одним из самых умных людей, которых когда-либо встречал Барроу, и был проницательным политическим деятелем. В молодые годы у него были собственные амбиции относительно должности, но его внешность была непреодолимым препятствием, и вместо этого он довольствовался ролью одного из лучших политтехнологов в бизнесе. Он уже помог двум мужчинам попасть в Овальный кабинет, и, если все пойдет по плану, Берроу станет третьим.

Мичер скользил по плюшевому голубому ковру. Он двигался величественно, с удивительной грацией для человека его комплекции. Барроу обошел свой стол, чтобы встретиться с ним, и они крепко пожали друг другу руки.

- Спасибо, что так быстро пришла, Джоди, - сказал Берроу. Он подошел к бару с напитками и налил две порции "Джека Дэниэлса", добавив в каждую по одному кубику льда. Он протянул Мичеру бокал, и они молча выпили друг за друга. Барроу жестом пригласил Мичера к двум зеленым кожаным диванам, расположенным под прямым углом друг к другу в дальнем конце комнаты. Пока Мичер опускался своим огромным телом на один из диванов, Барроу подошел к своему столу и взял посылку UPS и конверт из плотной бумаги.

- Кое-что прояснилось, - сказал Берроу, подходя и присаживаясь на второй диван. Он положил пакет и конверт на низкий дубовый кофейный столик.

Мичер наблюдал за ним немигающими глазами с той же холодностью, с какой энтомолог мог бы изучать жука. Мичер редко улыбался, а в тех немногих случаях, когда он это делал, выражение его лица никогда не выглядело искренним. Незнакомым людям он казался отчужденным, даже враждебным, но Барроу знал, что выражение лица этого человека часто противоречило его истинным чувствам. Дело было не в том, что он носил маску, а в том, что ему просто было все равно, как он выглядит, что его заботил только интеллект.

- Сегодня я получил кое-что по почте, - продолжал Барроу. Он открыл клапан конверта и достал полароидную фотографию. Он протянул ее Мичеру.

Выражение лица Мичера не изменилось. Он изучал фотографию целых пять секунд, затем выжидающе посмотрел на Барроу. - Все, - тихо сказал он. - Расскажи мне все.

Берроу говорил в течение десяти минут, пока Мичер слушал, сложив руки на коленях, словно размышляя. Когда он закончил, Барроу осушил свой стакан и подошел к бару с напитками, чтобы снова наполнить его. Стакан Мичера так и остался нетронутым на кофейном столике.

- Помнишь, что я сказал тебе, когда впервые согласился присоединиться к твоей команде? - спросил Мичер.

- Да. Я помню.

- Так почему же ты утаил это от меня?

Барроу сел и расправил складки на брюках. -Джоди, все это случилось давным-давно. Целую жизнь назад.

Мичер протянул полароидную фотографию так, что она оказалась всего в нескольких дюймах от лица сенатора. - А это? Когда это произошло?

Барроу почувствовал, что краснеет. - Я не знаю. - Он сделал еще глоток "Джека Дэниэлса".

Мичер бросил фотографию на кофейный столик. - Вы понимаете, что это означает?

- Тебе не обязательно объяснять мне это по буквам, Джоди.

- Все, ради чего мы работали, все, что мы сделали, окажется напрасным, если это всплывет наружу.

- Я знаю, Джоди. Я знаю.

Мичер сидел молча, уставившись куда-то вдаль. Берроу наклонился вперед, упершись локтями в колени. Барроу практически слышал, как работают мысли Мичера.

- Кто еще видел фотографию? - наконец спросил Мичер.

- Моя секретарша. Кристин Росс.

- Ты бы скучал по ней?

Барроу вздрогнул от этого вопроса. - А другого выхода нет?

Светло-голубые глаза Мичера впились в глаза Барроу. - Сенатор, вы не хуже меня знаете о состоянии здоровья вице-президента. Ему придется уйти в отставку в течение ближайших нескольких месяцев, и вы - кандидат, который займет его место. - Он кивнул на снимок "Полароид". - Как вы думаете, что произойдет, если то, что вы мне рассказали, станет достоянием общественности?

Барроу провел пальцем по горлу. Конец его карьере. Конец всему.

- Так что не спрашивай меня, есть ли из этого какой-нибудь другой выход. Есть только один способ. Мой способ.

Барроу несколько секунд удерживал взгляд Мичера, затем медленно кивнул. - Чего бы это ни стоило, Джоди, - сказал он и осушил свой стакан.

Томми Рид что-то проворчал и пошарил в карманах в поисках ключей. Ник Райт опередил его и вставил свой "Йель" в замок. Он толкнул дверь и пропустил Рида вперед. Двое мужчин прошли по узкому коридору в гостиную. Рид остановился как вкопанный. В комнате царил беспорядок: на полу валялись пустые коробки из-под фастфуда, на кофейном столике лежали стопки газет и журналов, а в углу у телевизора валялась груда грязного белья.

- Черт! Нас ограбили, - сказал Рид. - Вызовите полицию.

Райт толкнул его в поясницу. - Ты всегда так говоришь, - сказал он. - Если тебя это так раздражает, позови уборщицу.

- Кто сказал, что это меня раздражает? Он, пошатываясь, подошел к окну и с размаху задернул занавески. Вокруг него поднялась пыль. - Идет снег? - спросил он.

- Ты взбешен, - сказал Райт, опускаясь на диван, который когда-то был бежевым, но давным-давно превратился в грязно-коричневый.

Рид выдохнул и оглядел комнату. Рядом с диваном стояли два мягких кожаных кресла, оба потертые от многолетнего жестокого обращения, напротив портативного телевизора на черной пластиковой подставке. - Что на коробке? - спросил он.

Райт провел руками по волосам. - Какая разница? - сказал он. Двое мужчин провели несколько часов в местном индийском ресторане, предлагая друг другу все более горячие блюда с карри и охлаждая себя полпинтами светлого пива. Все, чего хотел Райт, - это поспать.

- Хочешь стаканчик на ночь? - спросил Рид. Райт покачал головой. - Ладно, я возьму себе пива и пойду спать. Увидимся завтра.

Райт слегка помахал Риду рукой. Он тяжело поднялся с дивана и подошел к сосновому стеллажу, который был по-дилетантски привинчен к стене напротив окна. На средней полке, в окружении хорошо помятых книг в мягкой обложке, стояла мини-стереосистема. Под ней было несколько дюжин компакт-дисков, в основном джазовых. Райт провел пальцем по ящикам и вытащил запись с Билли Холидей. Из кухни донесся глухой стук банки пива, упавшей на пол, за которым последовало приглушенное ругательство. Райт вставил компакт-диск в гнездо и нажал кнопку "воспроизвести".

- Спокойной ночи, Джонни, - крикнул Рид, направляясь по коридору в спальню.

- Спокойной ночи, дедушка, - без энтузиазма ответил Райт. Он начал думать, что суперинтендант Ньютон был прав, что он действительно слишком долго жил с Ридом. Даже шутки стали пресными. Он убрал подушки с дивана и развернул кровать, на которой спал последние пять месяцев. Это было маленькое и неудобное заведение, но дешевле, чем платить за его собственное.

Он пошел в ванную, почистил зубы и почистил нитью, затем достал одеяло и подушку из шкафа для проветривания. Когда он вернулся в гостиную, Билли Холидей пела "Любимый, вернись ко мне". Райт бросил постельное белье на диван и сел, чтобы снять обувь. Он оглядел тесную комнату, и волна безнадежности захлестнула его. Его жена, его сын, его дом, его машина; он потерял все. Он работал больше десяти лет, и все, что у него было, - это два чемодана с одеждой, которые он прихватил из дома, и старый "Форд Фиеста", на котором он уехал.

?> Райт вернулся к стеллажу и взял губную гармошку. Он сел на край дивана-кровати и включил запись, скорбные ноты эхом разносились по коридору.

Лифт не работал, и, судя по ржавым воротам, им не пользовались уже несколько лет. Джоди Мичер поднимался по лестнице, перепрыгивая одну за другой, переводя дыхание через каждые пару десятков ступенек. Добравшись до третьего этажа, он снял пальто и набросил его на плечо. К тому времени, как он поднялся на пятый этаж, ему пришлось вытереть лоб белым льняным носовым платком. Человек, которого он искал, жил на девятом этаже, но Мичер сомневался, что его когда-либо беспокоил долгий подъем. Лен Круз был фанатом фитнеса и, вероятно, пробежал все девять этажей в the double. % Мичер переложил свой черный кожаный портфель в левую руку, достал золотые карманные часы и открыл их. Было пять часов утра. Мичер ехал из Вашингтона в Нью-Йорк. Он ненавидел водить, но не хотел пользоваться служебной машиной, и был хороший шанс, что его узнают, если он поедет поездом или самолетом. Чем меньше людей будет знать, что он в Нью-Йорке, тем лучше. Он прислонился к побеленной стене и глубоко вздохнул. У его ног валялся использованный презерватив, влажно блестевший, как форель, только что вытащенная из ручья. Мичер поморщился и продолжил восхождение. Он почувствовал запах застоявшейся мочи и прижал носовой платок ко рту, проходя мимо желтого пятна на стене.

На нем не было цифр, обозначающих этажи, но Мичер вел счет во время подъема. Он толкнул дверь и вышел в коридор. Запах был ненамного лучше, чем на лестничной клетке. В коридоре был низкий потолок с тусклыми лампочками через каждые пятьдесят футов, которые почти не освещали серые стены и выкрашенные в черный цвет двери, на каждой из которых, казалось, было как минимум по три замка, и металлические полоски вдоль косяков, предотвращающие их взлом. Мичер медленно шел по коридору, его сердце все еще колотилось от напряжения, вызванного подъемом.

Он нашел квартиру Крузе в конце коридора, слева. Он сунул носовой платок в карман брюк и тихонько постучал в дверь. Мичер подождал. Краска облупилась со старого дерева, и на него безучастно смотрела маленькая стеклянная линза. В двери было три замка: йельский и два замка повышенной безопасности. Мичер постучал снова.

- Открыто, - произнес чей-то голос.

Мичер толкнул дверь. Она со скрипом отворилась.

Крузе сидел на деревянном стуле в углу комнаты, выпрямив спину и положив руки на колени. Он был обнажен, если не считать боксерских трусов цвета хаки, и его глаза были закрыты. Прошло чуть меньше трех лет с тех пор, как Мичер видел Круза, но тот, казалось, ничуть не изменился. Верхняя часть его тела была подтянутой, но мускулистой, бедра толстыми и мощными. Его волосы были коротко подстрижены, светло-каштановые с проседью на висках, а вокруг глаз и рта залегли морщинки, из-за которых он выглядел старше своих двадцати восьми лет.

- Привет, Лен, - сказал Мичер.

Комната была немногим больше камеры, три шага в ширину и четыре шага в длину, с односпальной кроватью, с которой сняли постельное белье, дешевым деревянным шкафом и дверью, которая, как предположил Мичер, вела в ванную. С середины потолка свисала голая лампочка. На окне не было занавески, хотя по верху рамы была натянута тонкая проволока, как будто она когда-то здесь была.

- Привет, Джоди. - Крузе медленно открыл глаза. - Давно не виделись. - Его лицо расплылось в улыбке, но в ней было мало теплоты, и выражение исчезло так же внезапно, как и появилось.

Мичер вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Ковра не было, только голые доски пола, но они были отполированы до блеска. Крузе был фанатиком чистоты, и Мичер знал, что если он проведет пальцами по любой поверхности, они останутся безупречно чистыми. Крузе остался сидеть и бесстрастно наблюдал за Мичером, ожидая, когда тот заговорит.

Мичер пригладил бороду правой рукой. - Как поживаешь, Лен?

Уголки губ Крузе чуть опустились. - Все по-старому, все по-старому.

Мичер поднял портфель. - Вы готовы заключить краткосрочный контракт?

Снова появилась улыбка. - Кого ты хочешь, чтобы я убил на этот раз, Джоди? - спросил Круз. Его грудь содрогнулась, когда он рассмеялся сухим, хриплым смешком, который больше походил на предсмертный хрип.

- Я рад! - голос Шона вывел Райта из задумчивости, он обернулся и ухмыльнулся своему семилетнему сыну. Мальчик подбежал, чтобы обнять, и Райт поднял его с пола. - Привет, пап, - сказал Шон, обнимая Райта за шею.

- Эй, ты меня душишь, - сказал Райт, но не пытался вырваться. Через плечо сына он увидел Джейни, ее лицо превратилось в вежливую маску. Она многозначительно посмотрела на свои наручные часы.

Райт поставил сына на землю. Он шагнул вперед, собираясь поцеловать Джейни в щеку, но ее взгляд посуровел, не оставляя у него сомнений в том, что этот жест не будет оценен. Желудок Райт скрутило при мысли, что она больше не сможет выносить даже прикосновения к нему. - Хочешь кофе или еще чего-нибудь? - спросил он.

Джейни покачала головой и снова посмотрела на часы. - Я заеду за ним сюда в шесть.

- Все в порядке, я могу отвезти его домой. р? - Нет, - отрезала она. Ее губы сжались, как будто она что-то скрывала, затем она выдавила улыбку. - Здесь все в порядке. Она опустилась на колени рядом с Шоном. - Поцелуй мамочку, - сказала она. Шон послушно поцеловал ее в щеку. - Веди себя хорошо, - сказала она.

Райт смотрел ей вслед, ее каблуки цокали по кафельному полу бургерной. Он взъерошил волосы сына. - Что ты хочешь съесть? - спросил я.

- Мама уже накормила меня завтраком, - сказал его сын.

- Да? Что у тебя было?

"Мюсли".

- Еда из кролика, - язвительно заметил Райт. - Не хотите чизбургер?

- Мама говорит, что красное мясо вредно для тебя.

- Бургеры не бывают красными. Они коричневые. - Шон хихикнул, и настроение Райта поднялось. Может, он и потерял жену, но его сын все еще оставался в значительной степени его сыном. Даже если на завтрак у него были мюсли. Капли дождя застучали по окну. - Итак, куда ты хочешь поехать? - спросил Райт.

-Кудаугодно.

- А как насчет "Трокадеро"? Мы могли бы поиграть в видеоигры.

- Мама говорит, что мне нельзя играть в видеоигры, - сказал Шон.

- Что она сказала? - спросил я

Шон вытер нос тыльной стороной ладони. - Она говорит, что они поощряют насилие.

Райт тихо фыркнул. Он знал, что не должен противоречить своей бывшей жене, но иногда она несла абсолютную чушь. Чего она надеялась добиться, кормя мальчика мюсли и удерживая его подальше от видеоигр? Следующим она наденет на него платье. "Хорошо", - сказал он. - Чем ты хочешь заняться?

Шон побарабанил пальцами по столу, нахмурив брови. - Мы могли бы сходить в зоопарк, - сказал он в конце концов.

- Ты хочешь пойти в зоопарк? - удивленно спросил Райт.

- Прекрасно. Наверное.

- Ладно, тогда это зоопарк.

Они вышли на парковку. Райт открыл дверь "Фиесты" для Шона и подождал, пока тот пристегнет ремень безопасности, прежде чем сесть сам. Потребовалось несколько поворотов ключа, прежде чем двигатель заработал. Райт поехал в Риджентс-парк, изо всех сил стараясь поддержать разговор. Его сын казался вполне счастливым, но по количеству вопросов, которые Райту пришлось задать, было ясно, как мало они знали друг о друге.

- Вот мы и на месте, - сказал Райт, останавливаясь на парковке зоопарка. Пока они шли ко входу, начали накрапывать капли дождя. Шон натянул капюшон своего синего анорака. - Тебе не холодно? - спросил Райт.

- Я в порядке, - сказал Шон.

Райт посмотрел на сгущающиеся над головой тучи. Они были скорее серыми, чем черными, и дождь, казалось, не усиливался, но Райт подумал, не предложить ли ему отправиться куда-нибудь еще. Проблема была в том, что он не мог придумать, куда бы отвести семилетнего мальчика дождливым субботним утром.

Он заплатил им за вход, и они вместе направились к вольерам с большими кошками, которые всегда были любимой частью зоопарка Шона. Они прошли мимо еще нескольких пар, состоящих из отца и сына. Зоопарк был популярным местом, куда разведенные отцы ходили со своими детьми.

- Вы их видите? - спросил Райт.

Шон покачал головой. - Львы не любят дождь, - сказал он.

Капли дождя начали барабанить по капюшону анорака Шона, и вода стекала по затылку Райта. - Прости, - сказал Райт. Он положил руку на плечо сына.

Шон поднял на него глаза. - Зачем?

"Дождь".

Шон улыбнулся ему. - Это не твоя вина.

Вдалеке послышалась вспышка света, за которой через несколько секунд последовал раскат грома. Райт и Шон поспешили обратно к машине, когда небо разверзлось.

Шон смотрел в окно, пока Райт ехал к Тэвисток-Плейс. - Куда мы едем? - спросил он.

- Это секрет, - сказал Райт.

Только когда Райт остановился перед кирпичным зданием в готическом стиле на Тэвисток-Плейс, Шон понял, куда они направляются.

- Это твой офис, - сказал он, широко раскрыв глаза.

- Умный парень, - сказал Райт. - Тебе следовало бы стать детективом. Черные металлические ворота с грохотом поднялись, и Райт въехал во внутренний двор. Там было припарковано меньше дюжины машин, и Райт притормозил рядом с Honda Civic Томми Рида.

Самого мужчину они нашли в офисе уголовного розыска, он сидел, ссутулившись, в кресле, закинув голую ногу на стол, и подстригал ногти на ногах. Его, казалось, совершенно не смутило появление Райта и его сына, и он продолжал выбрасывать кусочки обрезанного ногтя в мусорное ведро. "Я думал, ты играешь в видеоигры", - сказал он.

"Нет, они поощряют склонность к насилию", - сказал Райт.

Рид удивленно поднял брови. - А сейчас? - спросил он. - Я должен это помнить.

- Я "Потом Шон сказал, что хочет посмотреть на животных. Вот я и подумал..." - Он обвел рукой офис.

- Что может быть лучше? - закончил за него Рид с кривой улыбкой. Он отложил ножницы и натянул носок. - Как дела, Шон? Меня зовут Томми.

Шон поздоровался, но его больше заинтересовала большая белая доска, которую Рид поставил перед окном на мольберт. На нее Рид прикрепил фотографию тела в туннеле. - Что это? - спросил Шон, указывая на фотографию. - Это тело, не так ли? - спросил он, делая шаг вперед, чтобы рассмотреть поближе.

Слишком поздно Райт понял, на что смотрит Шон, и потащил его прочь. - Что, черт возьми, это здесь делает? - заорал он на Томми. "Это должно быть в комнате для следственных действий. Этой фотографии достаточно, чтобы мальчику снились кошмары".

- Они только что закончили подключать телефоны и компьютеры внизу. - Рид подошел к кофеварке. - Я все еще проверяю списки пропавших без вести в Национальном полицейском компьютере.

- Есть радость? - спросил Райт.

- Ты имеешь хоть малейшее представление о том, сколько мужчин среднего возраста пропадает без вести каждый год?

- Очень много?

- Да. Много. Имей в виду, я подумывал о побеге, когда моя жена натравила на меня своего адвоката. Ты, наверное, был таким же, верно? Он замер, поняв, что Шон слушает. Он посмотрел на Райта, который предостерегающе покачал головой. - Хочешь кофе? - спросил Рид.

- Конечно, - холодно ответил Райт.

Рид сложил руку пистолетом и направил ее на Шона. - Кокаин?

- Да, пожалуйста, - сказал мальчик. Шон поднял глаза на отца, и его лицо внезапно стало серьезным. - Вы собираетесь найти человека, который это сделал, не так ли?

Райт кивнул. - Конечно, рад.

Джорди Мичер закрыл дверь и прошел по тускло освещенному коридору. Он достал из кармана часы и открыл их. Если повезет, он вернется в Вашингтон к обеду. Справа от него открылась дверь, и Мичер вздрогнул, но на секунду на него уставился единственный глаз, а затем дверь снова захлопнулась. Мичер убрал часы и толкнул дверь, ведущую на лестницу. На этот раз запах показался не таким ужасным.

Он переложил портфель в правую руку. Портфель был в основном напоказ, как служебный знак. Инструктаж, который он дал Крузе, был исключительно устным: никаких документов, никаких фотографий, даже копии полароидного снимка, который был отправлен сенатору. Круз молча слушал, как Мичер объяснял, что нужно было сделать. Вопросов не последовало, что является заслугой тщательности инструктажа Мичера и острого интеллекта человека, получившего прозвище "Ракета" за короткое время службы в Спецназе. Круз даже не спросил, сколько ему заплатят на этот раз.

Мичера не беспокоило явное отсутствие энтузиазма у этого человека. Или его странные условия жизни. Мичер знал, что в перерывах между миссиями Крузе просто отключался, как механизм, который не соответствует требованиям.

Мичер знал, что в фазе покоя Крузе был почти роботом; но подготовленный и проинструктированный, с поставленной целью, он превратился в человека-джаггернаута. Его личность тоже претерпела трансформацию, подобно актеру, принимающему на себя роль. Крузе демонстрировал любые характеристики, необходимые для выполнения работы, практически по первому требованию.

Мичер медленно спустился по лестнице, стараясь не касаться стен. Он познакомился с Крузом пять лет назад, вскоре после того, как тот уволился из армии. Крузе с отличием служил в "Буре в пустыне" и остался в Саудовской Аравии в составе специального антитеррористического подразделения, защищавшего королевскую семью Саудовской Аравии, но один из его лучших друзей был убит террористом-смертником. В результате ответной атаки Крузе были убиты трое иранских террористов, но неудачный выбор времени привел к ранению двух невинных прохожих, одним из которых был саудовский принц. Американцы вытащили Круза до того, как саудовцы обнаружили, что он замешан в этом деле.

По возвращении в Штаты Крузе прошел серию психологических тестов, результатом которых стала рекомендация уволить его из Сил специального назначения. Неделю спустя он уволился из армии и, согласно отчету ФБР, попавшему на стол Мичеру, пытался начать работать наемным убийцей. Он обратился к семье нью-йоркской мафии, но они с подозрением отнеслись к неитальянцу и послали трех своих людей убить его. Два дня спустя их нашли в мусорном контейнере застреленными из их собственного оружия. Именно тогда Мичер обратился к Крузе, предложив ему случайную подработку при условии, что он будет работать исключительно на него. До сих пор договоренность работала идеально.

Крузе не знал причины данных ему заданий, и, насколько знал Мичер, Крузе не знал, что Мичер работал на сенатора США. Мужчине просто было все равно. Все, о чем он заботился, это о том, чтобы ему дали шанс использовать навыки, которые у него были. Навыки убийства.

Райт отвез Шона обратно в McDonald's, чтобы тот встретился с Джейни, затем, проведя одинокий и унылый вечер в индийском ресторане, он поехал обратно на Тэвисток Плейс, припарковал машину во дворе BTP и направился в офис уголовного розыска, показав свое удостоверение охраннику на входе. Охранник, положив ноги на стол, читал первый выпуск "Ньюс оф оф Уорлд". Он приветственно кивнул Райту и вернулся к своей газете.

Райт поднялся на первый этаж, но в офисе уголовного розыска было пусто, а белой доски не было, поэтому он спустился по лестнице в комнату для проведения расследований в подвале. Он снял пальто и бросил его на спинку стула, затем подошел к белой доске и несколько минут смотрел на фотографию изуродованного трупа, раскачиваясь взад-вперед на каблуках. Райт взял черный фломастер и нарисовал на доске рядом с фотографией туза пик, тщательно закрасив его. Он отступил назад и полюбовался делом своих рук. Игральная карта была ключом к раскрытию убийства, он был уверен в этом.

Он постучал ручкой по ладони и медленно кивнул. Натянуто улыбнулся, затем шагнул вперед и начал писать на доске большими заглавными буквами. КТО? он написал. КОГДА?

КАК? ПОЧЕМУ? Он обвел последнее слово. Затем обвел его снова. И еще раз.

Суперинтендант Ньютон толкнул дверь в оперативный отдел. Было семь часов утра, и он не ожидал увидеть кого-нибудь раньше себя, но, к его удивлению, Ник Райт развалился в кресле, уронив голову на грудь. На нем была бледно-зеленая хлопчатобумажная рубашка, закатанная до локтей, брюки цвета хаки и потертые, грязные кроссовки Nike для тренировок. Ньютон нахмурился, и его бледные губы сжались в прямую линию. Это определенно была не та одежда, которую он ожидал увидеть на своих оперативниках в штатском. Ньютон подошел к Райту и остановился, глядя на него сверху вниз. Райт продолжал тихо храпеть. Тонкая струйка слюны стекла по его подбородку и упала на рубашку. Ньютон прижал портфель к груди и закашлялся. Райт переступил с ноги на ногу. На столе Райта стояла открытая банка кока-колы и завернутый в пластик сэндвич. Суперинтендант понял, что Райт, должно быть, провел ночь в офисе. Он снова кашлянул, на этот раз громче. Поскольку Райт по-прежнему не реагировал, Ньютон легонько пнул его по ноге.

Райт сонно открыл глаза. - Что? - спросил он, пытаясь сосредоточиться. - Что?

- Во что ты играешь, Ник? - спросил Ньютон.

Райт вскочил на ноги. Он провел рукой по растрепанным волосам и смущенно улыбнулся. - Сэр? Извините. Я был, э-э... - Он сглотнул и понял, что у него на подбородке слюна. Его рука взлетела вверх, чтобы скрыть смущение, и он вытер грязь.

- Вы были здесь всю ночь? - Спросил Ньютон.

Райт вытер руку о брюки. - Должно быть, я заснул, - сказал он. Он взял банку с кока-колой и выпил, прополоскав ее во рту, прежде чем проглотить. - Извини, - сказал он. - У меня во рту было такое чувство, будто в нем что-то умерло.

- Когда я сказал, что тебе следует съехать от Томми, я не имел в виду, что тебе следует поселиться здесь, - сухо сказал Ньютон.

- О нет, я не... - начал Райт, но резко замолчал, поняв, что суперинтендант шутит. - Я пойду домой и переоденусь, - сказал он.

Ньютон посмотрел на Райта, прищурившись. - Ты в порядке, Ник? - спросил он.

- Да, правда. Я заснул, вот и все.

Ньютон кивнул на белую доску, покрытую рисунками Райта. - Дело о туннеле?

Райт поставил банку с кока-колой. - Я просматривал PNC, проверял пропавших без вести.

Ньютон махнул Райту, чтобы тот садился. Райт опустился в свое кресло, а Ньютон примостился на краю его стола, все еще держа портфель в руках. - Как далеко вы продвинулись? - спросил он.

"Основываясь на том немногом, что у нас есть, компьютер PNC сгенерировал около двухсот с лишним вариантов", - сказал Райт.

- Кажется, это слишком много, - сказал Ньютон.

"Это число мужчин в возрасте от сорока двух до пятидесяти восьми лет, которые числились пропавшими без вести и которых до сих пор не нашли", - сказал Райт.

- По всей стране? - спросил Ньютон.

- Кроме Северной Ирландии, - сказал Райт, беря распечатку с именами и адресами. - Проблема в том, что это не исчерпывающий список. Многие мужчины этого возраста гуляют, и никто по ним не скучает. Одинокие мужчины, подрядчики, бродяги.

- И вы не можете уточнить возраст?

- Патологоанатом считает, что пятьдесят, плюс-минус пять лет. Мы немного расширили возрастной диапазон, просто на всякий случай.

- И вы хотите сказать, что двести человек в возрасте от сорока до пятидесяти лет пропали без вести?

Райт протянул распечатку суперинтенданту, который пробежал ее глазами, пока Райт говорил. - Они числились пропавшими без вести в течение последних трех месяцев, но многое могло всплыть, просто полиции об этом не сообщили. Люди быстро звонят, если кто-то пропадает, но не так быстро, чтобы позвонить и сказать, что парень снова объявился. Я просматривал список, проверяя, кто еще не был зарегистрирован, и запрашивал фотографии, где это было возможно. Проблема в том, сэр, что лицо в настоящем беспорядке, и я не думаю, что мы можем рассчитывать на совпадение по фотографии.

Я хочу сузить круг поисков, прежде чем мы начнем привлекать людей для опознания тела.

- Согласен, - сказал Ньютон. - Последнее, чего мы хотим, - это чтобы поток людей проходил мимо трупа, гадая, не их ли это близкие. А как насчет опознавательных знаков на теле? Он тонко улыбнулся. "И я не имею в виду тот факт, что у него был отрезан член ". В вскрытии упоминаются какие-то шрамы на его спине, но не вдаются в подробности. Мы не присутствовали на вскрытии, потому что вместо этого патологоанатом позвонил в Метрополитен. Я собираюсь поговорить с ней, чтобы узнать, есть ли что-нибудь еще, что могло бы дать ключ к разгадке того, кто он такой.

- А как насчет осмотра места преступления?

Мы провели тщательный осмотр туннеля и общую зачистку снаружи, но ничего не нашли. Все было хорошо спланировано, с него забрали одежду, было использовано несколько ножей. Любой, кто пошел на такие неприятности, вряд ли оставил бы что-нибудь валяться снаружи.

Ньютон глубоко вздохнул. - И никаких свидетелей?

Райт покачал головой. - В этом районе нет ни домов, ни садов, и любой, кто едет по дороге, не может заглянуть в водопропускную трубу. Вокруг было немного собачьего дерьма, так что у нас там есть человек, который опрашивает всех любителей выгула собак. Мы собираемся начать обход домов, как только разберемся с ротами.

Ньютон встал и подошел к доске. Он посмотрел на слова, написанные Райтом, и на нарисованного им туза пик. "Кто, когда, как, почему?" - прочитал Ньютон. "Что ж, ответь на эти вопросы, Ник, и тайна будет раскрыта". Он обернулся. "Я видел тебя по телевизору".

- А... - Райт выглядел смущенным.

- По крайней мере, ты не позволил втянуть себя в этот вопрос о серийном убийце. - Ньютон уныло вздохнул. - Полагаю, я должен быть благодарен за небольшие пощады. Иди домой и переоденься, Ник. У тебя впереди напряженный день.

К ристин Росс перевернулась на другой бок и обняла подушку, наслаждаясь теплом своей постели. Она открыла один глаз и посмотрела на радиочасы на прикроватном столике. Было сразу после двух ночи, она закрыла глаза и попыталась снова заснуть. Ее будильник был установлен на шесть утра, чтобы она могла быть в офисе к половине восьмого. Она прислушалась к собственному дыханию, затем непроизвольно вздрогнула, услышав тихий скребущий звук в дальнем конце спальни, как будто дверь открылась и задела ковер. Она открыла оба глаза. Дверь была закрыта. Она вздохнула и попыталась снова погрузиться в сон.

Сон не приходил. Она ворочалась и перекатилась на бок. Работа на сенатора Берроу требовала больших усилий, как физических, так и моральных, и обычно она так уставала, что засыпала, как только ее голова касалась подушки. Кожу на спине покалывало, как будто она спала на сквозняке. Она натянула одеяло и подтянула колени к животу, свернувшись в клубок. Это было бесполезно. Она полностью проснулась. Она открыла глаза. Тут же она напряглась. В углу комнаты была темная тень, в месте, где она никогда раньше не видела теней. Она нахмурилась, гадая, что это было, проклиная себя за глупость, но тут тень шевельнулась. и она ахнула.

- У меня есть пистолет, - сказала она. - Если ты сейчас же не уйдешь, я буду стрелять.

Из тени донесся тихий смешок. - Когда я проверял тебя этим утром, Кристин, у тебя не было оружия. Вряд ли ты купил его по дороге из офиса.

Он знал ее имя, но Кристин была уверена, что не знает, кто этот мужчина. Она села, придерживая одеяло, чтобы прикрыться. Внезапно она поняла, что сказал мужчина. Он уже бывал в ее квартире раньше. Она начала паниковать, и ее руки неудержимо затряслись. "Бери, что хочешь", - сказала она.

- Я намерен, - сказал мужчина. Он подошел к выключателю и включил свет.

Кристин моргнула и попыталась сфокусировать взгляд на мужчине. Он был одет в серый костюм, белую рубашку и консервативный галстук приглушенных красно-зеленых тонов. Он больше походил на биржевого маклера, чем на грабителя или насильника, но с другой стороны, она видела достаточно полицейских документальных фильмов, чтобы знать, что грабители, насильники и даже серийные убийцы не всегда соответствуют типажу. Его светло-каштановые волосы преждевременно поседели и были коротко подстрижены в военном стиле. Он был подтянутым, но не слишком мускулистым, и Кристин поняла, что он относится к тому типу мужчин, с которыми она часто встречалась.

"Только не делай мне больно. Пожалуйста". Она чувствовала себя слабой и уязвимой и ненавидела себя за это. "Я постараюсь не делать этого", - сказал он.

Кристину охватил страх. Молю Бога. Пожалуйста, бери, что хочешь, и уходи!"

Мужчина поджал губы и прижал к ним указательный палец. Кристин поняла, что на нем были перчатки. Плотно облегающие черные кожаные перчатки. - Постарайся говорить потише, Кристин. Я знаю, как это тяжело для тебя, но если ты повысишь голос, мне придется применить больше силы, чем я хочу. Ты понимаешь? - Он поднял брови и кивнул, и Кристин обнаружила, что кивает вместе с ним. - Я хочу, чтобы ты оделась, - сказал он. - В твоем гардеробе есть синее хлопчатобумажное платье, с белыми цветами. Надень это. На тебе нижнее белье?

"Что?"

- На тебе нижнее белье? - спросил я.

- Нет, - сказала она дрожащим голосом.

- Надень лифчик и трусики. Белые.

Она выскользнула из-под одеяла и побежала по ковру с толстым ворсом к комоду, где хранила свое нижнее белье. Он наблюдал за ней, но в том, как он смотрел на нее, не было ничего непристойного. Она повернулась к нему спиной, натягивая трусики и лифчик.

- Ты занимаешься спортом? - спросил мужчина. ^ - Что?

- Ты занимаешься спортом? Тренируешься? У тебя отличное тело.

- Спасибо. - Слова вырвались у нее инстинктивно, и она мысленно обругала себя за то, что поблагодарила незваного гостя. Она подошла к шкафам с зеркалами и распахнула дверцы. Голубое платье висело на вешалке. Она достала его и надела.

- Пойдем на кухню, - сказал мужчина.

Кристин была сбита с толку. - Что?

- На кухню. А теперь пойдем, Кристин, ты ведешь себя не очень хорошо как хозяйка, не так ли?

Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице. Кристин уставилась на куртку мужчины. Она видела достаточно агентов Секретной службы в окружении сенатора Берроу, чтобы знать, что независимо от того, насколько хорошо спрятано оружие, всегда остается характерная выпуклость.

Мужчина улыбнулся. Это была непринужденная улыбка, обнажившая идеальные зубы. - Мне она не нужна, - сказал он, словно прочитав ее мысли.

"Что?"

- Ты продолжаешь это повторять, Кристина, и, честно говоря, я не думаю, что это особенно вежливо. Разве твоя мать не учила тебя говорить "Прошу прощения" или "Извините меня"?

Кристина покачала головой, теперь уже совершенно сбитая с толку и неспособная говорить.

- Давайте попробуем, хорошо? - предложил мужчина. - Вы можете сказать: "Прошу прощения"? - не так ли?

Кристин внезапно почувствовала головокружение и на мгновение испугалась, что потеряет сознание. Она попыталась удержаться на ногах. - Чего ты хочешь? - спросила она. Это было не ограбление. Хотел ли он похитить ее? В этом не было никакого смысла: она не была замужем, а у ее родителей не было денег.

- Думаю, тебе нужно выпить, - сказал он. - На кухне есть вино. - Он придержал для нее дверь. - Только после тебя.

Он последовал за ней по коридору на кухню. - Знаешь, где чаще всего происходят несчастные случаи? - спросил он, когда она включила верхний свет дневного света.

Кристина пожала плечами. - Дороги? - предположила она.

Мужчина указал на нее пальцем в перчатке. - Все так думают. Но это дом. Дом, милый дом. Дома пострадало больше людей, чем где-либо еще. Дома - опасные места.

- Красное или белое? - спросила она. Она почувствовала себя смелее. Он не пытался причинить ей боль и, казалось, изо всех сил старался успокоить ее.

- Выбирай сама, - сказал он. Кристин сняла бутылку кьянти с полки у двери и взяла посеребренный штопор, подарок матери на новоселье. Она вытащила пробку и потянулась за двумя бокалами. - Только один бокал, - сказал он.

- Ты ничего не хочешь? - спросила она. Она знала, что было важно разговорить его. Однажды она смотрела шоу Опры Уинфри о том, как вести себя с нападающими, и полицейский сказал, что важно установить взаимопонимание с преступником.

- Я не пью, - сказал он.

Кристин наполнила бокал до половины и подняла его. - Ваше здоровье, - сказала она. - У вас есть имя? - Она уставилась на его лицо, пытаясь запечатлеть его в своей памяти. Детектив сказал, что важно помнить детали, которые нельзя изменить. Не одежда или украшения, на которых зацикливалось большинство свидетелей. Такие вещи, как ямочка в центре его подбородка. Светло-каштановые волосы, в которых начинала седеть. Светло-карие глаза.

- Лен, - сказал он. - Сокращение от Леонард. Пойдем в гостиную. Захвати бутылку с собой.

Он придержал для нее дверь, и она улыбнулась ему, проходя мимо. - Спасибо, Лен, - сказала она. Используй его имя, если оно тебе знакомо, сказал полицейский. Сделай процесс как можно более личным.

Он прошел за ней в гостиную и закрыл дверь, затем включил настольную лампу. - Выпей еще вина, Кристина.

Она повернулась к нему лицом. - Я больше ничего не хочу. С меня хватит.

- Все равно сделай это для меня, - любезно сказал он.

Кристина покачала головой. - Пожалуйста, правда, с меня хватит.

Улыбка мужчины стала шире, но вся теплота исчезла. Это была холодная, жесткая улыбка, улыбка атакующей акулы. Кристин вздрогнула. - Я вежливо прошу тебя, Кристина, и я ожидаю, что ты сделаешь так, как я прошу. Если ты этого не сделаешь, я собираюсь изнасиловать тебя, затем я собираюсь трахнуть тебя в задницу, а затем я собираюсь засунуть разделочный нож так глубоко в твою пизду, что у тебя пойдет кровь из носа. - Тепло снова просочилось в его улыбку. - Так выпей. Пожалуйста.

Кристин осушила свой бокал и снова наполнила его трясущимися руками. Она заставила себя выпить, но ее чуть не стошнило, и вино хлынуло у нее изо рта. - Мне очень жаль, - сказала она.

Мужчина проигнорировал ее извинения. - Продолжай пить, - сказал он. Он откинулся на спинку ее дивана, скрестив руки на груди, и наблюдал, как она выпивает вино.

Кристин начала хихикать. Ее желудок словно раскалился, и она чувствовала, как алкоголь растекается по ее организму. Максимум, что она обычно выпивала, - это пару бокалов вина, и это во время еды. Она вылила остатки вина в бокал и поставила пустую бутылку на кофейный столик.

- Очень хорошо, Кристин, - сказал мужчина. - Как насчет музыки? - Он кивнул на стереосистему. - Что-нибудь мягкое.

Кристин нетвердой походкой подошла к стереосистеме Panasonic и посмотрела на полку с компакт-дисками. Ее разум был в смятении, пока она лихорадочно искала выход из своего затруднительного положения. От вина у нее кружилась голова, и она знала, что не сможет убежать. Кроме того, даже если бы она была трезва, она сомневалась, что у мужчины возникли бы какие-либо проблемы с тем, чтобы поймать и удержать ее. В ванной был телефон - если бы она смогла убедить его, что ей нужно в туалет, тогда, возможно, она смогла бы позвонить в полицию. Она выбрала компакт-диск Ллойда Коула и вставила его в проигрыватель.

- Мне нужно в ванную, Лен, - сказала она. Она откинула с лица выбившуюся прядь светлых волос и постаралась придать себе как можно более привлекательный вид. "Заставь их думать, что ты сотрудничаешь", - сказал полицейский. Тогда выбирай момент.

- Позже, - сказал он. - В твоем бокале еще осталось немного вина.

Он включил настольную лампу и подошел к раздвижному окну, ведущему на балкон. Он щелкнул замком и распахнул окно. Кристин нахмурилась, гадая, что он делает. Она взяла свой бокал с вином. Несмотря на угрозы, которые он высказал на кухне, он явно не собирался насиловать ее; у него были все возможности сделать это в спальне. И если он планировал ограбить ее, зачем заставлять пить вино? Может быть, он думал, что вино вырубит ее, и он сможет спокойно сбежать. Но это тоже не имело смысла, потому что все, что ему нужно было сделать, это связать ее.

- Прекрасный вид, не правда ли, Кристина? - сказал мужчина. Он стоял к ней спиной и смотрел на огни столицы страны. - Подойди и посмотри.

Кристин была совершенно сбита с толку. Он обращался с ней скорее как с девушкой, чем как с заложницей. Она медленно пересекла комнату, бережно обхватив обеими руками бокал с вином, словно это была священная чаша.

Мужчина отошел в сторону и левой рукой жестом пригласил ее выйти на балкон. Это был большой балкон, на котором хватило места для выкрашенного в белый цвет чугунного стола и трех стульев, и это было одной из главных причин, по которым она выбрала именно эту квартиру. "У вас прекрасный дом", - сказал он. - Вы покупаете или арендуете?

- Покупаю, - сказала она.

- Ты очень счастливая девушка, Кристина, - сказал мужчина.

Кристина открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела заговорить, почувствовала удар в поясницу, и, спотыкаясь, подалась вперед. Она замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, но ее снова толкнули, на этот раз сильнее, и она перевалилась через перила высотой по пояс и упала на автомобильную стоянку восемью этажами ниже. Она попыталась закричать, но ее горло было забито вином и рвотой, и все, что она смогла выдавить, это испуганное бульканье, прежде чем рухнуть на асфальт.

Ник Райт протянул чашку кофе Томми Риду, который театрально посмотрел на свои наручные часы. - Мокрые листья на веревке? - Сказал Рид.

Райт отхлебнул кофе и сел. - Я ушел только в семь часов утра, - сказал он. - Я вернулся в квартиру сразу после того, как ты ушла.

Рид фыркнул. - Я думал, ты вытащил птицу, - сказал он. Он указал на завернутый в полиэтилен сэндвич на столе Райта. - Тогда, я полагаю, это все еще свежо?

Райт с отвращением покачал головой. Он бросил сэндвич своему напарнику.

Рид поймал его одной рукой. - Эй, я мог бы просто съесть его до твоего прихода.

- Это было бы воровством, - сказал Райт. Он сделал еще глоток кофе. - И я бы выдвинул обвинения. - Рид развернул сэндвич и откусил от него большой кусок. - Ты возвращался сюда прошлой ночью?

-Ага.

Рид указал на доску. - Значит, это твоя работа?

Райт кивнул. - Я проводил мозговой штурм.

Он взял список пропавших мужчин средних лет. - Пока мне удалось исключить дюжину имен, - сказал он. "Я хочу исключить еще нескольких, прежде чем мы начнем привлекать людей для осмотра тела", - сказал Райт. - Мы знаем, что отпечатков пальцев нашего человека нет в досье дактилоскопического бюро Нового Скотленд-Ярда, поэтому я хочу проверить, снимали ли отпечатки пальцев у кого-нибудь из пропавших. Все, что есть, мы можем устранить.

Рид кивнул. - Логично.

"Я договорился о том, чтобы образец ДНК был отправлен в базу данных ДНК в Прайори Хаус в Бирмингеме, но они борются с задержкой, и пройдет не менее пяти дней, прежде чем они вернутся ко мне. И я собираюсь встретиться с патологоанатомом. Посмотрим, может ли она рассказать мне что-нибудь еще о теле. Что-нибудь, что могло бы помочь нам идентифицировать его. Или, по крайней мере, исключите некоторые имена из этого списка.

- Занят, занят, занят, - сказал Рид. Он вернул список имен Райту и взял второй сэндвич.

- А как насчет тебя? - спросил Райт. - Есть какие-нибудь соображения?

-Ронни попросил меня еще раз прочесать местность в поисках свидетелей и связаться с полицейскими, которые проверяют выгуливающих собак. Но, по словам Ронни, Met boys придут позже сегодня и, вероятно, возьмут на себя эту часть работы. Он говорит, что мы остановимся на месте преступления и судмедэкспертизе, а Метрополитен разберется со следами и любыми свидетелями.

- Это чушь собачья, - сказал Райт. - Мы уже начали розыск пропавших людей. Черт возьми, между нами говоря, мы уже списали со счетов двадцать процентов имен.

- Не спорь со мной, приятель, поговори с Ронни.

- Поговорить с Ронни о чем? - прогремел старший инспектор с порога.

Райт повернулся на своем сиденье. Дандас держал в руках бледно-голубую папку и пакет молока. Недавно у него обнаружилась язва, и пинта молока в день была его единственной уступкой на просьбу врача изменить образ жизни.

- Я думаю, нам следует заняться опознанием тела, - сказал Райт.

- Ты что, начал и хочешь закончить?

-Совершенноверно.

Дандас притворился, что обдумывает слова Райта. Он отпил из пакета, оставив на верхней губе капельку молока. - Напомни мне еще раз, Ник, как ты сдал экзамен на инспектора? - спросил он наконец.

Райт нахмурился, но ничего не ответил. В этом не было необходимости. Дандас точно знал, как плохо поступил Райт.

- О, я помню, - сказал Дандас, размахивая пакетом молока. - Не вдохновляющее представление, не так ли?

- И к чему вы клоните? - вздохнул Райт.

- Что, когда ты станешь старшим инспектором, ты сможешь командовать. А до тех пор...

- Ладно, ладно, я понял, к чему вы клоните, - сказал Райт. - У вас есть какие-нибудь возражения против моего визита к патологоанатому? Посмотрим, смогу ли я получить еще какие-нибудь физические характеристики?"

- Теперь ты дуешься, - сказал Дандас. Он указал на Рида. - Что вы думаете, инспектор Рид? - спросил он, подчеркнув титул Рида. - Должны ли мы позволить сержанту Райту пойти поговорить с милым патологоанатомом?

Райт с отвращением покачал головой.

Дандас и Рид обменялись ухмылками. - Это могло бы уберечь его от неприятностей, - сказал Рид.

- Спасибо, партнер, - сказал Райт.

- А как насчет тебя, Томми? Есть какие-нибудь соображения?

- Подумал, что стоит попробовать разыграть игральную карту. Криминалисты не сняли с него никаких отпечатков, но он должен был откуда-то взяться.

Дандас одобрительно кивнул. Он оглядел комнату для расследований. За столами сидело с полдюжины детективов, а три женщины-офицера в форме работали за компьютерами. "Парни и девушки, не могли бы вы уделить мне несколько минут внимания, пожалуйста"? - прогремел я. Все головы повернулись, чтобы посмотреть на Дандаса, когда он взял еще один напиток из коробки. - Просто хочу сообщить вам, что команда Метрополитена прибудет сегодня днем. Всего двенадцать офицеров, "без сомнения, самых умных". Он ухмыльнулся, и по залу прокатилось несколько смешков. - Большинство прибудет со станции Баттерси, и вы, вероятно, узнаете несколько знакомых лиц. Я вижу, вы рассредоточились, но, возможно, было бы разумнее занять одну часть комнаты для совещаний и позволить им сидеть за общими столами. Они чувствительная компания, и они чувствуют себя счастливее в стае. Фил, убедись, что у них достаточно телефонов и терминалов, ладно? Я не хочу, чтобы они жаловались на то, что им не хватает денег.

Фил Эванс показал Дандасу поднятый большой палец.

- Теперь ты не хуже меня знаешь, как это будет работать. Это совместное расследование, в котором BTP и Met работают рука об руку, братья по оружию в борьбе с силами тьмы. Это пиар-дерьмо. На самом деле мы пошлем их всех нахуй, и они отнесутся к нам, как к грибам. Я знаю, что несу чушь, но, пожалуйста, постарайся помнить, что мы должны сотрудничать. Постарайтесь поделиться с ними чем-нибудь, иначе мы проведем два расследования, и это никому не поможет. Есть вопросы?"

- Кто входит в команду Метрополитена? - спросил Райт. Дандас открыл свое досье и протянул лист бумаги, на котором был напечатан список имен. Райт просмотрел список. Его сердце упало. Третьим именем в списке был детектив-инспектор Джерри Хантер. Шестым именем был детектив-сержант Клайв Эдмундс. Он вернул список Дандасу, который передал его Филу Эвансу. Дандас улыбнулся Райту. - Какие-нибудь проблемы? - спросил он.

- Нет, сэр, - ответил Райт.

- Рад это слышать, - сказал Дандас. Он вышел из оперативного отдела, что-то напевая себе под нос.

- Этим делом занимается Хантер? - спросил Рид.

-Ага.

- Это должно вызвать небольшое творческое напряжение, вы не находите?

Райт допил кофе и встал. - Может быть.

Уходя, Райт проверил свой почтовый ящик у двери. Там был единственный конверт ослепительно белого цвета, на лицевой стороне которого были напечатаны его имя и адрес офиса. Он разорвал его по пути к лифту. Оно было из Агентства по выплате алиментов, в нем спрашивали подробности о его сберегательных счетах. Это было третье письмо от агентства, которое он получил за месяц. Он обработал его точно так же, как и два предыдущих. Он скрутил его в тугой шарик и бросил в корзину для бумаг.

Мужчина средних лет, одетый в заляпанный кровью темно-зеленый глянцевый фартук поверх светло-зеленой медицинской формы, покосился на ордерное удостоверение Райта и сказал ему, что доктор Анна Литтман проводит вскрытие, но что он может войти, если хочет. Он кивнул на пару выкрашенных в зеленый цвет распашных дверей с металлическими защитными полосами на уровне пояса. Райт покачал головой и сказал, что не возражает подождать. Мужчина стянул окровавленные резиновые перчатки и выбросил их в мусорное ведро, затем снял халат и положил его в черный пакет, прежде чем подойти к раковине из нержавеющей стали и тщательно вымыть руки. - Что-то я вас здесь мало вижу, ребята, - сказал он. - Что случилось? Кто-то попал под поезд?

- Убийство, - сказал Райт. - Я Ник Райт.

Мужчина кивнул. - Робби Баллантайн. - Он вытер руки полотенцем. - О, конечно, тело в туннеле. Ужасное это дело.

- Ты это видел? - спросил я.

- Вообще-то, я помогал Анне со вскрытием. Какие-то проблемы?

- Нет, не совсем. Я просто хотел получить больше информации, вот и все.

- Отчет показался мне исчерпывающим.

- Дело не в этом. Меня больше интересует, было ли на теле что-нибудь, что могло бы помочь мне опознать мужчину.

- Ты все еще не знаешь, кто он?

Райт покачал головой. - Ты можешь что-нибудь вспомнить? Например, шрамы у него на спине.

Баллантайн поднял брови. - Ах да. Шрамы. Они есть в отчете, не так ли?

^ "В отчете они называются старыми шрамами, но не говорится, как они туда попали".

- В этом нет особой необходимости, - сказал Баллантайн. - Это были очень старые раны. Я бы сказал, по крайней мере, лет двадцати. Никакой связи с преступлением.

- Ножевые ранения?

- О нет, - сказал Баллантайн. - Они были слишком зазубренными для этого. Я бы сказал, шрамы от осколков.

- От гранаты? Боевое ранение?

- Может быть. - Он поднял глаза к потолку и покачал головой из стороны в сторону, размышляя об этом. - Какой-то взрыв, несомненно. Это мог быть взрыв газового баллона, что-то в этом роде. - Он снова посмотрел на Райта. - На самом деле я не придал этому особого значения. Почему вас это так интересует?

- Потому что, если бы это была граната, я бы искал кого-нибудь с военным прошлым. Если это была бомба, то он мог быть замешан в террористическом акте.

Вращающиеся двери за спиной Райта с грохотом распахнулись, и в комнату ворвалась Анна Литтман, вытянув перед собой руки в перчатках. Ее волосы были прикрыты зеленой пластиковой шапочкой, на ней была медицинская форма и заляпанный кровью зеленый фартук. - Ник Райт, - сказала она. - Звание неизвестно. Чему обязан таким удовольствием?"

Райт был удивлен, что она вспомнила его имя. Удивлен и польщен. Она повернулась к нему спиной, снимая защитную одежду.

- Это сержант, - сказал Райт. - И мне нужна ваша помощь.

- Прими две таблетки аспирина и позвони мне завтра. - Она сняла кепку, и ее седеющие светлые волосы рассыпались по плечам. Она посмотрела на него через плечо и озорно подмигнула. "Это шутка врачей", - сказала она.

- Я просто пришел сказать вам, что вашу машину отбуксировали, - сказал он.

- Я только... - начала она, но замолчала, когда лицо Райта расплылось в улыбке.

- Это полицейская шутка, - сказал он.

Ее зеленые глаза вспыхнули, затем она улыбнулась. Это была открытая, честная улыбка, подумал Райт. Он решил, что доктор Анна Литтман ему нравится. Она казалась гораздо менее колючей, чем когда они встретились в туннеле. Она подошла к раковине и вымыла руки.

- Он спрашивал о трупе в туннеле, - сказал Баллантайн, надевая свежий фартук.

- Был ли он сейчас? - спросила доктор Литтман. Она собрала волосы в хвост и скрепила их маленькой черной лентой. - Вы получили мой отчет?

- В конце концов, - сказал он.

- О да, я сожалею об этом. Я не знала, куда это отправить, поэтому решила, что Джерри может передать это тебе.

"Отчет был в порядке", - сказал он, засовывая руки в карманы. "Я просто хотел поковыряться в твоих мозгах".

Баллантайн натянул резиновые перчатки. - Долг зовет, - сказал он Райту и плечом протиснулся сквозь вращающиеся двери.

- Итак, сержант Ник, начинайте. - доктор Литтман прислонился спиной к раковине и наблюдал за ним веселыми глазами.

"У меня возникли проблемы с идентификацией тела", - сказал Райт. "Лицо было так сильно изуродовано, что невозможно установить соответствие по фотографиям. Сотни мужчин пропадают без вести каждый год, и, кроме шрамов на его спине, похоже, нет никаких опознавательных признаков. Робби там говорил, что, по его мнению, это могли быть шрапнельные шрамы. Старое боевое ранение. Или несчастный случай. Что-нибудь в этом роде могло бы помочь мне опознать его.

- Понятно. Хочешь кофе?

Смена темы застала Райта врасплох, и на мгновение он растерялся. - Кофе? Конечно. Да, это было бы здорово.

- Пройдемте в мой кабинет.

Райт последовал за ней по коридору. Даже в бесформенной одежде было видно, что у нее хорошая фигура. Райт задумался, сколько ей лет. Определенно, под тридцать. Может быть, чуть за сорок. По крайней мере, на шесть или семь лет старше его. Она открыла дверь, и он последовал за ней в небольшой кабинет с единственным окном, выходящим на автостоянку. Здесь было несколько женских штрихов: папоротник в горшке, акварель, изображающая молодую девочку, играющую со щенком, и несколько фотографий в рамках на письменном столе. На одной из фотографий был изображен симпатичный мужчина в очках в золотой оправе с двумя маленькими мальчиками на коленях. Доктор Литтман налил две чашки из кофеварки, стоявшей на картотечном шкафу. - Молока нет, но у меня есть кофе, - сказала она.

- "Кофейный сосед" - это прекрасно, - сказал Райт.

- Садись, - сказала она. - Сахар?

- Нет, спасибо, - сказал Райт, усаживаясь в кожаное кресло. На стене справа от него висел плакат рок-группы: полдюжины мускулистых мужчин с длинными волосами и в кожаных жилетах держали свои музыкальные инструменты в фаллических позах. Райт поинтересовался, неравнодушна ли Анна Литтман к рок-музыкантам. Плакат определенно казался неуместным в офисе.

Она размешала белый порошок в кофе, протянула ему чашку, а затем села во вращающееся кресло с высокой спинкой за письменным столом. "Я не уверена, насколько помогут шрамы у него на спине", - сказала она.

- Они были очень старыми, едва заметными. Жена, вероятно, знала бы о них, но они не были бы общеизвестны.

- Жаль, - сказал Райт. "Было ли что-нибудь еще, что вы видели, возможно, что-то, чего не было в отчете, но что я мог бы использовать, чтобы сузить возможности?"

Доктор Литтман посмотрела на Райт поверх своей чашки. На ее лбу появились небольшие морщинки. Она поставила чашку. "Он был обрезан", - сказала она. "Это должно помочь. Я думаю, вы, вероятно, смогли бы исключить две трети возможных вариантов на основании одного только обрезания ".

Она грела руки о чашку с дымящимся кофе и покусывала губу, глубоко задумавшись, глядя куда-то вдаль и пытаясь вспомнить тело.

- Контактные линзы, - сказала она. - У него были контактные линзы. Одноразовые, те, что носишь день, а потом выбрасываешь. Внезапно ее глаза расширились. "О Боже, я совсем забыла. Кажется, он играл на бас-гитаре".

Райт расхохотался. - Да ладно тебе, Анна. Что, черт возьми, заставляет тебя так говорить?

Она серьезно посмотрела на него. - Я проверяла его руки на наличие ран, полученных при обороне. Они были мягкими, как будто он не привык к ручной работе, но кожа на кончиках пальцев обеих рук была твердой.

Райт покачал головой, все еще посмеиваясь.

Ее глаза вспыхнули, и она отбросила волосы в сторону, как лошадь, взмахивающая гривой. - Вам нужна моя помощь или нет, сержант Ник?

Райт изо всех сил старался не рассмеяться. "Мне очень жаль, - сказал он, - но это подвиг дедукции, которым гордился бы Шерлок Холмс".

Доктор Литтман указал на плакат. - Видишь парня, третьего слева. С бас-гитарой?

Райт посмотрел на музыканта. Высокий, симпатичный мужчина в черной коже, с иссиня-черными волосами до плеч и белой гитарой, торчащей из паха. - Да ... - сказал он, не совсем понимая, к чему она клонит. Доктор Литтман повернул фотографию мужчины с двумя детьми в рамке так, чтобы он мог рассмотреть ее получше. Он перевел дух. "Боже мой", - сказал он. "Ты вышла замуж за звезду рок-н-ролла".

"Раньше он красил волосы", - сказала она. Она улыбнулась фотографии. "И теперь ему приходится носить очки". Она посмотрела на Райта. "Он все еще играет. И я бы узнал руки бас-гитариста где угодно".

"Ладно, я убежден, но почему вы так уверены, что он играл на басу, а не на соло-гитаре?"

Доктор Литтман откинулась на спинку стула, широко улыбаясь. "Ведущие гитаристы используют медиаторы, поэтому кожа на кончиках пальцев их правых рук не такая жесткая. А у испанских гитаристов длинные ногти на правой руке, чтобы они могли перебирать струны. Она преувеличенно пожала плечами. - Что я могу сказать? Я давно замужем. Мой муж, вероятно, мог бы назвать вам с полдюжины причин гипертонии." Райт внезапно очень позавидовала мужу доктора Литтман. Ее любовь к нему была написана у нее на лице. Райт сомневался, что Джейни когда-либо испытывала к нему те же чувства. - Итак, я чем-нибудь помог? - спросил патологоанатом.

Райт ухмыльнулся. "Конечно, видел", - ответил он. "Я ищу близорукого, обрезанного басиста. Насколько это может быть сложно?"

Когда Райт вернулся в офис, Томми Рид поглощал упаковку жареных цыплят по-кентуккийски. - Хочешь кусочек? - спросил Рид, предлагая ножку.

Райт покачал головой. Он сел и изучил записку, которую оставил на своем столе. Звонила его бывшая жена. Три раза. Райт поднял записку.

- Да, она невеселый кролик, - сказал Рид. Он вытер жирные губы бумажной салфеткой.

- Она сказала, что это было на этот раз?

Рид взял горсть картофеля фри. - Нет. - Он отправил картофель в рот и с удовольствием прожевал. - Как все прошло с женщиной-доктором?

- Думаю, я могу немного сузить список. Наш парень играл на бас-гитаре.

- Да? Какого цвета?

- Я серьезно. Очевидно, игра на гитаре влияет на пальцы.

Рид скривился. "Каждый день чему-нибудь учишься", - сказал он.

- А что с карточкой? - спросил Райт.

Рид достал свой блокнот и пролистал его. "У меня не было проблем с идентификацией. Я отнес его в магазин magic в Кенсингтоне, и парень там сразу понял, что это такое. Это велосипедная марка, к сожалению, одна из самых распространенных. Производится в Огайо американской компанией по производству игральных карт. Они производят миллионы таких штучек.

- Есть возможность сказать, где была куплена наша карточка?

- Если бы у нас была коробка, в которой они были, возможно. Но не из самой карточки. Игровые магазины, универмаги, магические лавки, газетные киоски - все они продают игральные карты. И чертовски многие из них продают велосипедную марку.

Райт тяжело поднялся со стула и подошел к доске. Он помассировал виски костяшками пальцев, глядя на фотографию изуродованного трупа. "Интересно, каково это - вот так умереть?" - размышлял он. - Чтобы с тебя содрали кожу, кусочек за кусочком.

- Эй, я здесь ем, - пожаловался Рид. Райт повернулся и собирался извиниться, но его напарник уже вгрызался в куриную ножку.

Там были два детектива, крупные мужчины в дешевых костюмах с измученными лицами копов, которые проработали достаточно долго, чтобы повидать все это. Они были достаточно вежливы, и старший из них, инспектор по фамилии О'Брайен, пожал сенатору руку после того, как они показали ему свои удостоверения. Вопросы были рутинными, сказал О'Брайен, и он не ожидал, что они отнимут у Барроу слишком много времени. Они отказались от предложенного им кофе, и партнер О'Брайена достал ручку и блокнот после того, как они уселись за стол сенатора.

- Как долго Кристин Росс работала на вас, сенатор? - спросил О'Брайен.

- Чуть меньше двух лет.

- В качестве вашего секретаря?

- В качестве одной из трех секретарш. Четвертой, если считать моего офис-менеджера Салли Форстер.

- Она не казалась подавленной?

Барроу наклонился вперед. - Я думал, это несчастный случай? Мне сказали, она споткнулась.

О'Брайен сделал похлопывающее движение рукой и выразительно покачал головой. - Это стандартные вопросы, сенатор. Всякий раз, когда мы получаем информацию о смерти в результате несчастного случая, мы должны исключать любые другие возможности. Я бы не выполнял свою работу, если бы поступал иначе".

Барроу снова откинулся на спинку стула. - Я понимаю, офицер, но Кристин была восхитительной, энергичной, замечательной девушкой, и я бы не хотел, чтобы разошлись слухи о том, что она могла покончить с собой. Нет, она определенно не была в депрессии.

- Насколько вам известно, у нее были проблемы с алкоголем?

- Проблемы с алкоголем? Абсолютно нет. А что, это было связано с выпивкой?

- Она выпила бутылку вина, прежде чем упала.

Берроуз пожал плечами. - Это меня удивляет, - сказал он.

- У нее здесь был сильный стресс?

- Не больше, чем остальные мои сотрудники. Мы все здесь долго и упорно работаем, инспектор О'Брайен, но это зависит от сферы деятельности. Кристин знала, о чем идет речь, еще до того, как присоединилась. Мне показалось, что у нее не было никаких проблем с этим, но Салли знала лучше меня. Тебе следует поговорить с ней.

- У нас есть, сенатор, и она с вами согласна.

Барроу вытянул руки ладонями вверх. - Тогда вот ты где, И., - Он украдкой взглянул на напарника О'Брайена. Детектив что-то строчил в своем блокноте. Он закончил писать и поднял глаза. Барроу одарил его уверенной улыбкой.

О'Брайен встал и протянул руку. Барроу снова пожал ее и посмотрел детективу в глаза. Сенатор знал, насколько важен зрительный контакт: он демонстрировал искренность и открытость - качества, которые Барроу был мастером демонстрировать.

- Ужасное дело, - сказал Барроу.

- Несчастные случаи случаются, - сказал детектив. Его напарник убрал блокнот и кивнул сенатору на прощание. "Знаете ли вы, что дома происходит больше несчастных случаев, чем на дорогах?" - спросил О'Брайен.

- Это правда? - спросил сенатор. - Я понятия не имел.

Он проводил двух детективов до двери и проводил их до выхода. Салли Форстер ждала, чтобы проводить их из главного офиса. Берроу закрыл дверь и глубоко вздохнул. Его сердце бешено колотилось на протяжении всего интервью, хотя он знал, что Джоди Мичер ничего бы не оставила на волю случая. Не было бы ничего, что могло бы связать Берроу с убийством, а это было убийство, он был уверен в этом. Мичер не сказал, что он собирается делать и когда это произойдет, но Барроу знал, что Мичер стоит за смертью Кристин Росс. Более того, Барроу не хотел знать. Все, что имело значение, - это то, что Мичер позаботился обо всем, как и обещал.

Ник Райт провел вторую половину дня, методично просматривая свой список пропавших без вести. Список был составлен Национальным компьютером полиции после того, как были введены подробные данные о трупе: рост, вес, цвет глаз, возраст и отличительные черты. Широкая возрастная категория была главной причиной того, что список был таким длинным, но он не хотел еще больше сужать его. У каждого пропавшего мужчины была своя страница с личными данными, именем и номером телефона следователя, а также кодом PNC, который идентифицировал полицейский участок, участвовавший в расследовании. Чего PNC не предоставила, так это фотографии или сведений о ближайших родственниках; для этого Райту пришлось связаться с офицером, проводившим расследование. Это была медленная, методичная работа. Часто соответствующий сотрудник был недоступен, поэтому Райту приходилось либо оставлять сообщение, либо искать кого-то другого, кто мог бы достать для него файл. Если имелась доступная фотография, Райт устраивал ее отправку на Тэвисток-плейс либо по фотофону, который имелся в Разведывательном управлении Вооруженных сил на третьем этаже, либо по факсу на один из двух факсимильных аппаратов в комнате для совещаний. Иногда ему удавалось исключить ту или иную возможность исключительно на основании фотографии, но изуродованное лицо и низкое качество фотографий означали, что чаще всего Райту приходилось звонить ближайшим родственникам для уточнения деталей.

Сначала он чувствовал себя немного неловко, спрашивая родственников, был ли мужчина, пропавший без вести, обрезан, и несколько раз его обвиняли в извращенчестве и бросали трубку. Несмотря на смущение, он уже исключил более двадцати имен. Райт собирался набрать другой номер, когда зазвонил телефон. Он поднял трубку, и его сердце упало, как только он услышал голос своей бывшей жены.

- Во что, черт возьми, ты играешь, Ник? - прошипела она. Джейни редко кричала. Во всяком случае, чем больше она злилась, тем тише становилась.

Райт был ошеломлен. Он понятия не имел, что такого сделал, что расстроило ее. - Что случилось? - спросил он.

- Что я тебе говорила насчет рассказывания Шону военных историй? - спросила она. - Всю прошлую ночь ему снились кошмары, и мне пришлось отвести его в школу с мешками под глазами. Какого черта, по-твоему, ты делал?

-Он хотел...

- Как долго, по-вашему, судья разрешит вам видеться с нашим сыном, если узнает, какие фотографии вы ему показывали? Фотографии с места преступления, ради Бога. Вы показали ему фотографию расчлененного трупа.

- Ладно, извини.

"Извини" - это еще не все. Предполагается, что я могу доверить тебе Шона. Я специально просил тебя не говорить об этом деле.

- Джейни, шел дождь, зоопарк размыло, я не знал, что еще с ним делать. Это была ошибка. Прости. Что ты хочешь, чтобы я сделала, вскрыла вену? - Артерию было бы неплохо, - сказала она. - Больше так не делай, Ник.

Линия оборвалась. Райт швырнул трубку обратно на рычаг. Он обхватил голову руками и закрыл глаза. - Черт, - прошептал он. Он встал, подошел к кофеварке и налил себе чашку. Он отпил глоток, но горячая горькая жидкость не смогла заглушить неприятный привкус во рту. Райт подошел к столу Рида и выдвинул нижний ящик. Бутылка водки была завернута в пакет из "Кентукки Фри Чикен". Райт достал ее и плеснул немного в свой кофе, затем залпом выпил половину. Он добавил еще водки, затем убрал бутылку и закрыл ящик. Рид пытался взять интервью у любителей выгула собак и не планировал появляться днем. Более чем вероятно, что он был где-нибудь в пабе. Райт поднял свой полистироловый стаканчик в молчаливом приветствии своему отсутствующему партнеру.

Райт сел за свой стол и пробежал пальцем по списку пропавших без вести. Он уже вычеркнул большинство имен на первом листе. Когда он перелистнул ко второму листу, зазвонил его мобильный телефон. Звук напугал его, и кофе пролился на руку. Он выругался, поставил чашку на стол и облизал руку, когда взял телефон и поднес его к уху. У него возникло неприятное ощущение, что это была его бывшая жена, но голос на другом конце провода был культурным и мягким, такой голос мог бы принадлежать жене члена парламента от консерваторов. - Сержант Райт? - позвала она.

- Слушаю, - сказал Райт.

- Вы оставили сообщение, чтобы я вам позвонила, - сказала она. - Меня зовут Мэй Экхардт.

Райт пробежал глазами по листку. Экхардта нет. - У вас случайно не пропал родственник, миссис Экхардт? Мужчина?

- Мой муж, - нерешительно произнесла она. - Вы нашли его?

Райт нашел имя на четвертом листе. Макс Экхардт. Сорока Восьми-летний американец, живущий в Мейда-Вейл. Мэй Экхардт говорила совсем не по-американски, у нее был чисто местный акцент. - Я просто хотела задать вам несколько вопросов о вашем муже, миссис Экхардт.

- Вы нашли его? - повторила она, на этот раз более жестким тоном.

"Миссис Экхардт, на данном этапе все, что я пытаюсь сделать, - это исключить имена из списка пропавших без вести. В железнодорожном туннеле было найдено тело, и я пытаюсь его идентифицировать. Не могли бы вы сказать мне, был ли ваш муж обрезан?"

- Прошу прощения?

- Ваш муж. Он был обрезан?

Она колебалась несколько секунд. - О, понятно. ДА. Да, был. - Она, очевидно, поняла, почему он задал этот вопрос, за что Райт немедленно был благодарен.

- Он носил контактные линзы?

- Да. Да, так и было. - И на спине у него были шрамы? Старые шрамы, маленькие.

- О Боже мой, - прошептала она.

- Миссис Экхардт, у него были шрамы на спине?

- Да, он это сделал. Это он, не так ли?

- Я действительно не могу сказать, миссис Экхардт, но я бы хотел, чтобы вы зашли и взглянули на тело, которое у нас есть.

- Ты думаешь, это он, не так ли?

- Это возможно, - признал Райт.

- А что с его бумажником? У него были водительские права, журналистское удостоверение, кредитные карточки.

- При теле не было никаких личных вещей, миссис Экхардт.

- Но вы сказали, что его нашли в туннеле. Его сбил поезд, не так ли?

-Нет, он не попал под поезд. Послушайте, миссис Экхардт, я действительно не хочу больше ничего говорить, пока у вас не будет возможности опознать тело.

-Когда? -спросиля.

- Как только сможешь, - сказал Райт. Он дал ей адрес морга и договорился встретиться с ней там в течение часа. Райт положил мобильный телефон в карман куртки. Он допил остаток кофе, но неприятный привкус все еще ощущался у него во рту. Он надеялся, что тело не будет принадлежать мужу Мэй Экхардт, но у него было предчувствие, что его поиски закончены.

Райт прибыл в морг больницы Святого Томаса за пятнадцать минут до того, как должен был встретиться с миссис Экхардт. Он хотел уточнить у доктора Литтмана, был ли труп в пригодном для осмотра состоянии. Когда Райт видел его в последний раз, лицо было изрезано на куски и измазано кровью. Доктора Литтмана там не было, но был Робби Баллантайн, который мыл посуду после очередного вскрытия.

- В каком состоянии тело в туннеле после вскрытия? - спросил Райт. - Возможно, родственник приедет его опознавать.

"Лицо было изрядно порезано", - сказал Баллантайн. "Мы восстановили его, насколько смогли, но оно все еще в беспорядке".

- Узнаваемый?

- Думаю, да. Насколько близкий родственник?

"Жена".

- Бедная корова, - сочувственно произнес Баллантайн.

- Если это она, - сказал Райт. Он посмотрел на большие часы на стене над раковиной. - Я, пожалуй, пойду в приемную. Ты можешь приготовить его?"

- Конечно, - сказал Баллантайн. - Она знает о травмах?

- Пока нет.

- Потому что тело... неполное. Если вы понимаете, что я имею в виду. Грубо говоря, его член в банке с образцами, - сказал Баллантайн. - Так что, если у нее есть какие-нибудь мысли о том, чтобы проверить другие части его анатомии, чтобы подтвердить, что это он, я бы дважды подумал, прежде чем позволить ей откинуть простыню.

Райт прошел в приемную. Слева от главного входа стояли два неудобных на вид оранжевых пластиковых стула с металлическим кофейным столиком, на котором лежало несколько потрепанных журналов. Скучающая секретарша в приемной что-то стучала по клавиатуре компьютера и подняла глаза, когда Райт подошел к стойке.

"Я жду миссис Экхардт", - сказал он. "Она здесь, чтобы осмотреть тело. Ты можешь указать ей в моем направлении, когда она доберется сюда?

Секретарша кивнула, но ничего не сказала.

Райт подошел к окну, выходящему на автостоянку. Над головой медленно плыли темные тучи, грозя дождем. На парковку въехал черный фольксваген Гольф кабриолет, за рулем которого сидела девушка восточной внешности. Верх был опущен, и, припарковываясь, она бросила нервный взгляд на небо. "Да, похоже, будет дождь", - сказал Райт вслух. "Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть". Он улыбнулся про себя, когда она подняла крышку.

Райт взял журналы, гадая, какое чтиво считается подходящим для морга. Большинство из них были старыми экземплярами "Привет!"

Он поднял глаза, когда вошла девушка восточной внешности. Ростом она была чуть меньше пяти футов шести дюймов, с блестящими черными волосами до плеч. Когда она подошла к Райту, он понял, что она старше, чем ему показалось сначала, определенно около двадцати, а может, и старше. Челка и невысокая фигура издали придавали ей вид школьницы, но походка у нее была уверенная, и он увидел округлости упругой груди под распахнутым светло-коричневым плащом Burberry. На ее лице застыло выжидающее выражение, и Райт предположил, что она работает в морге. Он уже собирался указать на секретаршу, когда она заговорила.

- Сержант Райт?

Рот Райта открылся от удивления. Интеллигентный голос представительницы высшего среднего класса совершенно не вязался с миниатюрной азиат. - Да? - переспросил он, на мгновение сбитый с толку.

- Мэй Экхардт. - Она протянула руку. - Мы говорили по телефону.

Казалось, она намеренно пыталась успокоить его, и он понял, что она, должно быть, почувствовала его замешательство. - Прости, - сказал он, пытаясь взять себя в руки. - Конечно, миссис Экхардт, извините, мои мысли были далеко. - Он тут же пожалел о своих словах. Возможно, это был худший день в жизни Мэй Экхардт, и он сказал ей, что думает о чем-то другом. - Прости, - повторил он. Он пожал ей руку. Она казалась крошечной внутри его собственной, но была сильной и упругой, и он почувствовал, как ее ногти впились в его плоть. Ощущение было определенно сексуальным, и он почувствовал легкое покалывание по спине. Она быстро отдернула руку и, казалось, сама разволновалась, как будто почувствовала, о чем он думает. - Спасибо, что пришли, - добавил он и почувствовал новый прилив смущения. Это не было похоже на то, что он пригласил ее на вечеринку.

Райт молча повел ее по коридору в просмотровую. Он не был уверен, что сможет заговорить, не выставив себя снова дураком. Просмотровый зал был немногим больше кабинки, около шести футов в ширину и десяти футов в длину, выкрашенной в гнилостно-желтый цвет. Единственной мебелью был узкий стол, на котором стояла белая овальная ваза с букетом увядших шелковых цветов. В одной из стен было окно в белой раме, а с другой стороны находилась одна из комнат для вскрытия трупа v. По другую сторону стекла ждал Робби Баллантайн. Райт кивнул, давая понять, что они готовы, и Баллантайн подкатил тележку.

Тело было накрыто простыней того же цвета, что и медицинская форма Баллантайна. Он медленно откинул простыню, пока не открылось лицо. Крови было значительно меньше, чем когда Райт видел ее в последний раз, но порезы были отчетливо видны на бледной мертвой плоти.

Райт посмотрел на Мэй Экхардт. Она смотрела на тело, ее лицо ничего не выражало. - Это ваш муж? - спросил он.

Она не ответила, и Райт задумался, услышала она его или нет. Он собирался спросить ее снова, когда она слегка покачала головой. - Я не уверена, - сказала она хриплым шепотом.

Баллантайн выжидающе посмотрел на Райта. Райт пожал плечами. - Не торопись, - сказал он ей.

Она обхватила себя руками, как будто ей было холодно. - Это просто...

Она не закончила, но Райт понял, что она пыталась сказать. Люди никогда не выглядят одинаково после смерти. - Спешить некуда, миссис Экхардт.

Она повернулась к нему лицом. - Можно мне подойти поближе?

Райт хотел отговорить ее, но знал, что в ее просьбе есть смысл. - Хорошо, - сказал он. - Пройдемте сюда. - Он повел ее по коридору в комнату для вскрытия. Баллантайн понял, что происходит, и придержал для них дверь. Проходя мимо, он бросил на Райт предупреждающий взгляд, молчаливое напоминание не позволять ей откидывать простыню. Райт кивнул.

Мэй, казалось, не заметила невербального общения между двумя мужчинами и нерешительно подошла к тележке. Несколько секунд она смотрела на тело, затем подняла глаза на Райта. Ее нижняя губа дрожала. Она попыталась заговорить, но слова не шли с языка, и она просто кивнула. Райт потянулся к ее руке, желая увести ее от троллейбуса, но она сделала шаг назад, оставив его хвататься за воздух. Она повернулась, наклонилась и поцеловала мужа в лоб. Ее волосы упали на лицо трупа, затем она выпрямилась и быстро вышла из комнаты.

Райт вздохнул с облегчением. Он боялся, что она может сломаться, и не был уверен, как бы справился с этим. Ее высокие каблуки цокали по кафельному полу, и Райту пришлось бежать за ней трусцой, когда она поспешила по коридору. Она ворвалась в приемную, и дверь захлопнулась перед лицом Райта. Он толкнул дверь и позвал ее вслед. Она остановилась в центре приемной, отвернувшись от него. Секретарша была поглощена своим компьютером.

Райт подошел к ней сзади. - Извините, миссис Экхардт, - сказал он, - но я должен спросить вас, для протокола. Это там твой муж?

Она обернулась, ее глаза наполнились слезами и презрением. - А ты что думаешь? - выплюнула она.

Райт поднял руки, словно пытаясь отразить ее гнев. - Пожалуйста, миссис Экхардт, я должен спросить. Я вижу , ты расстроен ...

- Расстроен! - прошипела она. - Расстроен? Там мой муж, и ты видишь, что я расстроена?

Райт провел рукой по волосам, размышляя, что бы он мог сказать такого, что могло бы ее успокоить. - Меня спросят на следствии, миссис Экхардт. Меня спросят, точно ли вы опознали тело как принадлежащее вашему мужу, и мне будет недостаточно сказать, что вы отреагировали именно так. Я должен услышать, как вы произнесете эти слова. Прости. - Он наклонил голову к ее лицу и понизил голос до сдавленного шепота.

Она глубоко вздохнула и постепенно взяла себя в руки. - Нет, - сказала она. - Это я сожалею. Ты прав, конечно. Да, это мой муж. Макс Экхардт.

Сила, казалось, покинула ее ноги, и Райт потянулся к ней, когда ее глаза закрылись, и она упала вперед. Он обхватил ее за талию. Она была легкой, как ребенок, и он подхватил ее на руки и отнес к креслам, где усадил и расстегнул на ней пальто.

Райт оглянулся через плечо: секретарша продолжала рассеянно печатать. - Извините, не могли бы вы принести мне стакан воды? - попросил Райт.

Секретарша ахнула, когда увидела Мэй, обмякшую в кресле. "О боже мой", - сказала она. - Это уже третье за неделю.

- Стакан воды, - сказал Райт. - Если вас не затруднит. - Он обмахнул лицо Мэй экземпляром "Привет!". пока секретарша не вернулась с пластиковым стаканом тепловатой воды. К тому времени Мэй снова открыла глаза и с благодарностью отпила воды. - Что случилось? - спросила она.

- Вы упали в обморок, - сказала секретарша. - Вы уже третий на этой неделе.

Райт пристально посмотрел на нее, но она небрежно пожала плечами и вернулась к своему столу за стойкой. Он забрал чашку у Мэй. Ободок был испачкан розовой помадой.

-Что случилось с Максом? - спросила она.

Райт покачал головой. - Боюсь, его убили, миссис Экхардт.

-Убит?-спросиля. Последние остатки румянца на ее лице заметно отхлынули, и Райт положил руку ей на плечо, опасаясь, что она вот-вот снова упадет в обморок.

Она оттолкнула его. - Со мной все в порядке, - настаивала она, но взяла у него чашку и снова отпила.

- Могу я кому-нибудь позвонить от вашего имени? Другу? Родственнику?

Она покачала головой. - У меня нет друзей в Лондоне, - сказала она. - Мы здесь всего несколько недель. И у меня нет никаких родственников.

- А как насчет родственников со стороны вашего мужа?

- Он ушел из дома, когда был подростком. Она тихо фыркнула. - Не то чтобы он когда-либо называл это домом. Он не разговаривал со своими родителями тридцать лет, даже не знает, живы ли они. Она прикусила нижнюю губу. "Не разговаривал", - поправила она себя. - Он даже не знал, живы ли они. - Она посмотрела на Райта большими, полными слез глазами. - Когда ты начинаешь думать о них в прошедшем времени? - спросила она.

Райт взял ее маленькую ручку в свои. На этот раз она, казалось, не возражала против физического контакта. - Это займет много времени, - сказал он. - Иногда тебе так и не удается вспомнить о них в прошлом.

Она вздрогнула и медленно убрала руку с отсутствующим выражением в глазах. Райт вернул ей чашку с водой, и она отпила глоток. - Что мне теперь делать? - спросила она.

Райт не знал, что сказать.

- Мне нужно домой, - прошептала она. - Мне нужно сдать машину в ремонт. У меня много дел. - Слова вылетали поодиночке, каждое разделялось отчетливой паузой.

- С тобой все будет в порядке? - спросил он, и слова прозвучали прискорбно неадекватно.

Она посмотрела на него так, словно забыла о его присутствии. - Простите? - переспросила она, нахмурившись. - Что ты сказал?

- С тобой все будет в порядке?

Она встала и поправила пояс плаща. - Со мной все будет в порядке, - сказала она роботизированным голосом.

- Мне нужно будет поговорить с вами еще раз, - сказал он. - Я должен задать вам несколько вопросов.

Она отвернулась. - Конечно, - сказала она.

- Я позвоню тебе завтра, - сказал он.

Она толкнула дверь. - Сделай это, - сказала она. Дверь за ней закрылась.

Райт подошел к окну и наблюдал, как она идет к своей машине. Он почти ожидал, что она разразится слезами, но она открыла дверцу, села внутрь и через несколько секунд уехала. Она не смотрела в его сторону.

Баллантайн вошел в приемную. - Она опознала его?

- Да. Это ее муж. Макс Экхардт.

- Ладно, я займусь бумагами. Ты... не хочешь остаться и посмотреть на вскрытие? У меня есть жертва отравления попугаем.

Райт нахмурился. - Вы имеете в виду параквата?

- Нет, кто-то засунул ему в глотку попугая. - Баллантайн усмехнулся и хлопнул Райта по спине. - Просто пытаюсь разрядить обстановку, Ник. - Он ушел, все еще посмеиваясь.

Райт поехал обратно в офис. Рид, прищурившись, смотрел в свой VDU и сверял список имен с компьютерной распечаткой.

- Жертва - Макс Экхардт, - сказал Райт. - Определенно.

"Слава Богу за это", - сказал Рид. Он откинулся на спинку стула и помассировал правое плечо. "Кажется, у меня начинается RSI", - пожаловался он. - Вы хотите связаться с пресс-службой? Он потряс руками, затем щелкнул костяшками пальцев.

- Пожалуй, я подожду, пока не побеседую с его женой.

- Вдова, - поправил Рид. - Кстати, о бывших женах, звонил твой адвокат. - Он протянул Райту обертку от "Бургер Кинга", на которой нацарапал номер телефона.

- Он сказал, чего хотел?

Рид покачал головой.

- Отлично, - вздохнул Райт. В одном он был уверен: хороших новостей не будет. - Где Ронни? - спрашиваю я.

Рид указал большим пальцем вверх. - С губернатором.

- Мне лучше сказать ему, что я опознал тело. - Дверь в оперативную комнату распахнулась. - Помяните дьявола, - сказал Райт, когда в оперативный отдел вошел Ронни Дандас в сопровождении суперинтенданта Ньютона.

Райт поднялся на ноги. - Сэр, мы знаем, кто жертва. Макс Экхардт. Номер шестьдесят три в списке PNC.

- Отлично, - сказал Дандас. Старший инспектор повернулся к суперинтенданту. "По крайней мере, мы можем кое-что показать ребятам из Метрополитена, губернатор", - сказал он.

Ньютон кивнул, сжав губы в тонкую линию. - Где они собираются сесть? - спросил он.

Дандас указал на группу столов, сдвинутых вместе справа от двери. "Мы предоставили им их собственный компьютер HOLMES, и я попросил Фила назначить двух полицейских в форме для ввода их показаний и отчетов. Я не думаю, что у них будет какая-то причина стонать.

Ньютон поджал губы, оглядывая комнату для совещаний. Он посмотрел на свои наручные часы. - Они должны прибыть в три, - сказал он. - Приведите ко мне их старшего инспектора, когда они приедут. - Он повернулся и вышел из комнаты для совещаний.

Дандас подошел к своему столу и взял пакет молока. - Ладно, расскажи мне об Экхарде, - попросил он.

Райт вошел в систему через терминал PNC и запросил данные Экхардта. - Сорок восемь лет, американец, женат, живет в Мейда-Вейл.

Дандас выругался, когда его пальцы соскользнули и коробка упала на землю. Молоко забрызгало ему ботинки, когда он поднимал ее. "Какого черта они делают так, что эти чертовы штуки так трудно открывать?" - спросил он. Он сделал большой глоток и вытер усы тыльной стороной ладони. - Пропал без вести с каких пор? - спросил я. - Неделю назад. Его жена сообщила об этом во вторник.

- Она сказала, почему он оказался в Баттерси?

м - Я еще не брал у нее интервью, - сказал Райт. - Она была хорошенькая? потрясенная. Я подумал, что будет лучше, если она отправится домой. Я поеду с вами и увижу ее позже.""Хорошо", - сказал Дандас. "Разошлите фотографию. Ребята из Метрополитена будут .... обыскивать дома в Баттерси. Они будут рады? сверхурочной работе.

-А мы не могли бы с этим справиться? - спросил Райт. Если в деле и намечался скорый прорыв, то, вероятно, он исходил от свидетеля, который видел убийцу поблизости.

- Это совместное расследование, Ник.

- Да, да, да.

- Я серьезно. - Дандас поднял руку в воздух. - Это касается всех! - крикнул он. - Я знаю, что мы с муниципальной полицией не самые лучшие друзья, но ключевое слово здесь - сотрудничество. Холмсу посвящается все. Абсолютно все. Не утаивай лакомые кусочки для себя. И на утренней молитве мы делимся идеями, а не бросаемся оскорблениями. Это всем понятно?"

Детективы, находившиеся в комнате, что-то невнятно пробормотали.

- Отлично! - крикнул Дандас. - Просто убедитесь, что мы раскроем дело раньше этих ублюдков!

Кабинет Роя Каспера был немногим больше чулана для метел, с половиной окна, выходившего на улицу с магазинами, на витринах большинства из которых висели таблички "Продается" или "Сдается". Когда-то офис был в два раза больше, но была установлена гипсокартонная стена, разделяющая его посередине. На стене не висело ни фотографий, ни сертификатов в рамках, и Ник Райт задумался, предупредили ли адвоката, что дело не выдержит такого веса. Несколько удостоверений, которые Каспер повесил на стену у двери 1 *. Райт никогда не смотрел на них; насколько он знал, это могли быть сертификаты начальной школы по плаванию.

Офисная мебель не отличалась от той, что стояла в кабинете самого Райта: дешевый письменный стол из тикового дерева, три металлических шкафа для хранения документов высотой по плечо и вращающиеся стулья, обтянутые серой тканью. У адвоката на столе стоял компьютер, но он был, вероятно, на десять лет старше того, которым пользовался Райт. Каспер даже не включал его.

Каспер курил сигарету, которую сам скрутил, и рассыпал пепел по файлу, который читал. Райт нетерпеливо ждал, зная, что его могли вызвать в этот убогий маленький офис только для того, чтобы услышать плохие новости.

J "Извините, вот оно", - сказал Каспер, доставая письмо. Касперу оставалось всего несколько лет до пенсии, и у Райта возникло ощущение, что он плывет по течению. Все в этом мужчине говорило о том, что он перестал заботиться о своей внешности. В идеальном мире у Райта был бы более влиятельный адвокат, но Каспер был всем, что он мог себе позволить.

Каспер прищурился на письмо, щелкая зубами во время чтения, и Райту пришлось побороть желание выхватить у него письмо. Каспер поднял на него глаза. "Она хочет ограничить твои права на свидания ... "

Райт вскочил на ноги так быстро, что его стул отлетел назад и врезался в стену. - Она что? - Он схватил письмо, почти вырвав его из рук Каспера. Все его тело тряслось, когда он читал его.

- Успокойся, Ник, - сказал адвокат.

- Раз в месяц! - выплюнул Райт. - Она хочет, чтобы я виделся с ним раз в месяц! Ради Бога, он забудет, кто я такой. Она не может этого сделать.

Каспер принялся сворачивать очередную сигарету. - Она может попробовать, - сказал он. - Читай дальше.

Райт дочитал до конца. Джейни утверждала, что Шону снились кошмары после несанкционированного визита в его офис. "Это чушь собачья", - сказал Райт.

Каспер прикурил сигарету красной пластиковой зажигалкой и выпустил дым над папкой. - Ты водил Шона в свой офис?

-Да. Я водил его в зоопарк, пошел дождь, я подумал, что ему, возможно, захочется посмотреть, где я работаю, вот и все.

- Но ваша бывшая жена специально запретила вам этого делать?

Райт энергично замотал головой. - Нет, все было совсем не так. Послушай, на чьей ты стороне?

- Ты оплачиваешь мой счет, - сказал Каспер. - Хотя я должен упомянуть, что я все еще жду, когда будет оплачен ваш последний счет. - Он сделал большой глоток из своей самокрутки. "Ваша бывшая жена утверждает, что ваш последний визит оказал пагубное влияние на психическое здоровье вашего сына. Соответственно, она хочет уменьшить ваше общение с ним".

- Она может это сделать?

- Это должно быть передано судье. Но если на ее стороне будет медицинское заключение, я не удивлюсь, если судья примет решение в ее пользу.

Райт бросил письмо обратно на неопрятный стол адвоката. - Потрясающе, - с горечью сказал он.

Каспер положил письмо обратно в папку. - Что вы хотите, чтобы я сделал дальше? - спросил он.

Райт поднес руки по обе стороны от головы и помассировал виски. - Какие у меня есть варианты?

- Я могу сказать, что мы хотели бы, чтобы вашего сына обследовал наш собственный психолог. Им придется согласиться с этим, и к тому времени, когда его осмотрят, у него, вероятно, пройдут кошмары. Каспер поднял руки, когда Райт нахмурился, глядя на него. - Во всяком случае, такова моя рекомендация.

- У меня есть идея получше, - сказал Райт. Каспер выжидающе поднял брови. - Я мог бы убить ее. - Райт обнажил зубы в подобии улыбки. - Я просто шучу, Рой, - сказал он. "Честный".

Возможно, адресом Экхардта была квартира в четырехэтажном особняке в Мейда-Вейл. Ее черный "Фольксваген" был припаркован на дороге, и Ник Райт пристроился за ним. Особняк был построен из оранжевого кирпича и выкрашен в белый цвет, с шиферной крышей, которая выглядела совершенно новой. Перед домом была узкая ухоженная полоска сада, и черно-белая кошка с бледно-зелеными глазами наблюдала за ним из укрытия небольшого каштанового дерева, пока Райт шел к входной двери. Справа от двери было восемь звонков и латунный громкоговоритель. На большинстве звонков были латунные таблички с именами, но на той, что находилась под звонком Экхардта, надпись была сделана на картоне. Райт нажал на звонок. Ответа не последовало, и он нажал на него во второй раз. Ответа по-прежнему не было, но дверной замок зажужжал, и когда он толкнул входную дверь, она распахнулась. Он огляделся и увидел телекамеру с замкнутым контуром, спрятанную в верхней части входной ниши. Очевидно, она видела его на ней. Он улыбнулся в объектив и тут же пожалел об этом. Его там не было по случаю светского визита.

На каждом этаже было по две квартиры. Райт поднялся на второй этаж, где Мэй Экхардт уже открыла для него дверь. На ней была мешковатая белая толстовка с надписью "Эксетерский университет" спереди, рукава закатаны до локтей, и синие джинсы Levi. Ее волосы были собраны сзади в конский хвост, а под глазами виднелись темные круги.

- Сержант Райт, - ровным голосом произнесла она. - Мне показалось, вы сказали, что позвоните.

- Простите, но я проходил мимо и...

Она повернулась и пошла по коридору, шлепая босыми ногами по полированным сосновым половицам. Райт закрыл дверь. Когда он обернулся, холл был пуст. Слева была ободранная сосновая дверь, и Райт заглянул за нее в большую комнату с эркером, выходящим на улицу. Мэй сидела на бежевом диване, подтянув колени к груди. Помимо дивана, здесь стояли два кресла из ткани в тон и ковер с китайским рисунком на полу. В одном углу стоял телевизор с большим экраном, а в другом - стереосистема JVC с колонками высотой до пояса. Ниша напротив двери была заставлена полками, на которых стояли сотни пластинок. Фрэнк Синатра играл на стереосистеме.

- Я подумал, что стоит попробовать, на всякий случай...

- Все в порядке, - сказала она. На полу у дивана стояла бутылка белого вина и наполовину наполненный бокал.

- Как ты? - спросил он, усаживаясь в одно из кресел. Ее глаза сузились. - Как, по-твоему, я себя чувствую? - спросила она.

- Простите, глупый вопрос. Он оглядел комнату. На стене за диваном, где сидела Мэй, висела черная бас-гитара.

- Это вашего мужа? - спросил Райт.

Мэй повернулась и несколько секунд смотрела на гитару так, словно видела ее впервые. - Да, - сказала она.

- Он был музыкантом?

Она снова обернулась. - Нет, это было хобби. Он был фотографом.

Райт достал блокнот и ручку. - На кого он работал?

- Агентство Франс Пресс. Это информационное агентство. Его перевели в лондонское бюро три месяца назад. Она наклонилась вперед и взяла бокал с вином. - Мы только что въехали в квартиру. Половина наших вещей все еще на складе.

- Когда он пропал?

- В прошлый понедельник. Его отправили в Брайтон на конференцию Консервативной партии. В офисе хотели, чтобы он оставался в Брайтоне, а не возвращался в Лондон каждый вечер. - Она отпила вина. - Он должен был вернуться в понедельник, но не появился. В этом нет ничего необычного, поэтому я не волновался. Но во вторник мне позвонили из офиса и спросили, где Макс. Он уехал из Брайтона в понедельник. Я подумал, что, возможно, с ним произошел несчастный случай, и начал обзванивать больницы. Тогда я позвонила в полицию. Она допила вино несколькими глотками и снова наполнила бокал, прежде чем протянуть бутылку. - Не могли бы вы...? - сказала она.

Райт покачал головой. - Хотя я бы не отказался от глотка воды, - сказал он.

Она начала вставать, но Райт опередил ее. - Воды из-под крана вполне хватит, - сказал он. Мэй откинулась на спинку стула и посмотрела на него поверх своего стакана. - Кухня первая направо, - сказала она. Райт пошел по коридору. Кухня была полностью из нержавеющей стали с блестящими белыми столешницами и напомнила Райту комнату для вскрытия, строгую и функциональную. Он взял стакан с сушилки и открыл кран холодной воды. Слева от раковины стояла сосновая подставка для ножей, в которую были вделаны пять ножей, все с черными ручками. Там было место для шестого ножа. Райт поставил стакан и вытащил один из ножей. Он казался довольно похожим на тот, что был воткнут в тело Экхардта. Он достал второй нож. Это был хлебный нож с зазубренным краем. Райт задумался, какого ножа не хватает в кухонном блоке. Он вставил оба ножа обратно в блок и наполнил свой стакан из-под крана. Делая это, он опустил взгляд в пластиковую миску для мытья посуды. Рядом с тарелкой, покрытой крошками от тостов, лежал пропавший нож. Райт достал его из миски и воткнул в брусочек. Он идеально подошел. Райт почувствовал, как его захлестнуло необъяснимое чувство облегчения.

Он вернулся в гостиную со стаканом воды. Мэй, казалось, вообще не двигалась. Райт сел и отпил воды. - Он возвращался из Брайтона? - спросил он.

- Нет. Он ехал на поезде.

- Так почему вы решили, что он мог попасть в аварию?

Она нахмурилась, как будто не поняла вопроса. - Я не знаю. Наверное, я подумала, что у него мог быть сердечный приступ или что-то в этом роде. Ты же знаешь, что приходит тебе в голову, когда кто-то пропадает. Ты всегда предполагаешь худшее. - Ее начала бить дрожь, и она так сильно сжала стакан, что Райт испугался, как бы он не разбился. - Кто мог так с ним поступить? - прошептала она. - Зачем кому-то понадобилось убивать моего мужа подобным образом?

- У него были враги? - спросил Райт.

- Боже мой, нет. О нет. Ты же не думаешь, что кто-то, кто знал Макса, стал бы ... ? - Ее голос оборвался.

- Возможно ли, что он работал над статьей, которая привела его к контакту с опасными людьми?

- Как Консервативная партия? Она тонко улыбнулась. - Как они это называют? Юмор висельника? Разве не этим славится полиция?"

"Иногда так легче справляться с теми вещами, с которыми мы сталкиваемся", - сказал Райт.

- Ну, Макс такой... Я имею в виду, Макс был ... старшим фотографом в агентстве. Они бы не позволили ему обивать пороги гангстеров или наркоторговцев. Большую часть времени он освещал войны. Сумасшедший, да? Я никогда не беспокоился о нем, когда он был здесь. Я всегда боялся, когда он был за границей. И мы пробыли здесь недостаточно долго, чтобы нажить врагов. Впрочем, вы могли бы поговорить с офисом. Его босс - Стив Рейнольдс.

- Где вы были до того, как переехали в Лондон?

- В Штаты. Нью-Йорк.

- Он был американцем?

Она кивнула.

- А вы? Если не возражаете, я спрошу, откуда вы?

- Распродажа. Недалеко от Манчестера. Она натянуто улыбнулась. - Извини, что разочаровала тебя, если ты думал, что я из более экзотических мест.

- О, дело не в этом, - быстро сказал он. - Я знаю, что в наши дни здесь рождается много азиатов...

- Восточный, - перебила она.

- Прошу прощения?

- Я с Востока, - сказала она. - Азиаты - это индийцы или пакистанцы. - Она покачала головой. - Это не имеет значения. Ее глаза остекленели, и было очевидно, что ее мысли витали где-то далеко. Несколько минут они сидели молча. Фрэнк Синатра начал петь "Нью-Йорк, Нью-Йорк". "Одно из маленьких совпадений в жизни", - подумал Райт.

- Должно быть, он умер в таких муках, - сказала Мэй в конце концов. - Интересно, а... ? - Слезы навернулись у нее на глаза.

Райт выпрямился и скрестил ноги, смущенный силой ее эмоций. Он опустил глаза в свой блокнот и, к своему удивлению, увидел, что рисовал, коробочки в коробочках.

-Зачем кому-то понадобилось его так мучить? Зачем кому-то понадобилось резать его столько раз?

-Я не знаю, - неуверенно ответил Райт. Он знал, что она не была полностью осведомлена о степени травм своего мужа, и не хотел расстраивать ее еще больше, чем она уже была. "Это могло быть случайное убийство. Кто-то, кто просто хотел убить, а ваш муж оказался не в том месте и не в то время.

- Бедный Макс, - сказала она. - Бедный, бедный Макс.

Райту и Риду пришлось ждать в приемной Агентства Франс Пресс почти двадцать минут, прежде чем оттуда неторопливо вышел лысеющий мужчина лет под тридцать. Воротник его куртки был поднят сзади, как будто он натягивал его в спешке, и один из шнурков на ботинке развязался. - Привет. Стив Рейнольдс, - сказал он, протягивая руку. У него был американский акцент.

- Томми Рид, - представился Рид, пожимая ему руку. - Это Ник Райт. Спасибо, что согласились принять нас.

Рейнольдс открыл перед ними стеклянную дверь, и они вместе прошли по коридору с белыми стенами и через другие стеклянные двери в большой офис открытой планировки, полный молодых мужчин и женщин без пиджаков, сидящих за столами перед VDU.

Кабинет Рейнольдса находился слева, стеклянная стена выходила на основную рабочую зону. - Могу я предложить вам кофе или что-нибудь еще? - спросил он. Оба детектива кивнули, и Рейнольдс попросил молодую блондинку-секретаршу принести три чашки кофе. Рид и Райт сели напротив стола Рейнольдса. Райт достал свой блокнот, когда Рейнольдс закрыл дверь и сел по другую сторону своего стола. - Итак, чем я могу вам помочь, ребята? - Спросил Рейнольдс.

"Мы ищем причину, по которой кто-то мог захотеть убить Макса Экхардта", - сказал Рид.

Рейнольдс поморщился, как будто почувствовал неприятный привкус во рту. "Это загадка для всех нас здесь", - сказал он. "Макс был самым милым парнем, которого ты только могла себе представить".

- Как давно вы его знаете?

- Лично я - три месяца. Именно тогда он перешел сюда из нашего нью-йоркского бюро.

- Он был фотографом? - спросил Рид. Два детектива заранее договорились, что Рид будет вести допрос, а Райт вести записи. Это был их обычный способ работы, главным образом потому, что почерк Рида был настолько плохим, что ему часто было трудно перечитывать свои записи.

- Совершенно верно. Он работает в компании более пятнадцати лет. - Он потянулся через стол и взял зеленую папку, которую протянул Риду. - Это личное дело Макса. Я подумал, что это могло бы немного ускорить процесс.

Рид передал досье Райту. - Работа, которой он занимался незадолго до смерти. Конференция консервативной партии. Это было типично для той работы, которой он занимался?

"Боже мой, нет", - сказал Рейнольдс. "На самом деле, он изо всех сил боролся, чтобы не ехать".

- Он был сторонником лейбористов, не так ли?

Рейнольдс ухмыльнулся и покачал головой. - Военный фотограф. Макс всегда хотел быть там, где были пули. Панама. Гренада. Кувейт. Северная Ирландия. Босния. Никогда не был счастлив, если только не был Икс в бронежилете.

- Поэтому он попросил перевод из Нью-Йорка? Чтобы быть поближе к горячим точкам?

- Отчасти, - сказал Рейнольдс. "Он считал, что Европа и новая Россия станут основными зонами конфликта в течение следующего десятилетия. Он пытался добиться перевода в наш парижский офис, но там нет свободных мест.

Райт оторвал взгляд от папки. - Значит, это произошло не из-за его жены?

- Его жена?

- Мэй Экхардт. Она британка. Я подумал, может, она хотела вернуться домой.

Блондинка-секретарша вернулась с тремя пластиковыми стаканчиками кофе. Рейнольдс указал на папку. - Там записка от Макса с просьбой прислать ее в Лондон. Он не упоминает Мэй. Я не думаю, что у нее были проблемы с путешествием с ним. Она программист, она может работать практически где угодно. Я не думаю, что она особенно хотела возвращаться в Великобританию.

- Вы сказали, что он работал в Северной Ирландии. Возможно ли, что он перешел на сторону одной из террористических организаций? - спросил Рид.

Рейнольдс наклонился вперед, навалившись плечами на стол. - Не совсем, - сказал он. - Макс был фотографом, а не репортером.

- Он мог сфотографировать то, чего делать не следовало.

Рейнольдс покачал головой. - Маловероятно, - сказал он. - Последний месяц у него были неприятности. Кроме того, террористы просто застрелили бы его или подложили бомбу в его машину. Они не прибегают к пыткам.

Рид кивнул. - Вы сказали, что он не хотел работать в Брайтоне. Почему вы послали его?

- У нас заболела пара парней. И ты не можешь все время освещать войны. Это вредно для души.

- А как поживала душа Макса? - спросил Рид.

- Это сложный вопрос, - сказал Рейнольдс, беря ручку и крутя ее вокруг большого пальца. - Очень философский.

- Ты имеешь в виду, для полицейского?

- Для кого угодно, - сказал Рейнольдс. - Макс был целеустремленным человеком, ты знаешь? Как будто он стремился к чему-то, к чему-то, что всегда было вне его досягаемости.

-Или убегаешь от кого-нибудь?

Ручка слетела с большого пальца Рейнольдса и упала на пол. Он наклонился и подобрал ее. "Макс был одним из самых сосредоточенных людей, которых я знаю. Он не был человеком в бегах, он не жил в страхе, он был просто чертовски хорошим фотографом. Он много работал, усерднее, чем почти все, кого я знаю, и я не знаю никого, кто не любил бы или не уважал его. Большинством журналистов, репортеров и фотографов что-то движет. Они должны быть такими. Долгий рабочий день, низкая оплата, отсутствие уважения со стороны общественности - у них должны быть свои причины для выполнения этой работы".

- Расскажите мне об этом, - с горечью попросил Райт.

Рейнольдс ухмыльнулся. - Полагаю, между нашими работами много общего, - сказал он. - Поиск истины. Накопление фактов".

-Верстка расходных ведомостей, - добавил Рид.

Трое мужчин рассмеялись. - Серьезно, - сказал Рейнольдс, - вы бы зря потратили время на поиски того, кто хотел убить Макса. - Он указал на папку в руках Райта. - Посмотрите на его годовые оценки. Каждый начальник, который у него когда-либо был, давал ему блестящие рекомендации как в профессиональном, так и в личном плане".

- Не могли бы мы осмотреть его стол? - спросил Рид.

- Конечно, - сказал Рейнольдс. Он встал и повел двух детективов в кабинет открытой планировки. Несколько голов повернулись, чтобы посмотреть на них. Они прошли в дальний конец офиса, где двое мужчин в белых рубашках склонились над осветительным прибором, изучая полоску негативов. Рейнольдс представил двух мужчин Риду и Райту. Более высоким из них был Мартин Стейнс, фоторедактор бюро, другим мужчиной был его помощник Сэм Грин.

- Они расследуют убийство Макса, - объяснил Рейнольдс.

Стейнс кивнул на стол, ближайший к окну. - Мы не знали, что делать с его вещами.

- Никто к нему не прикасался? - спросил Рид, садясь за стол и выдвигая ящики.

- Никто этого не хотел, - сказал Стейнс.

- Все было плохо? - спросил Рейнольдс. - В газетах не было слишком много подробностей.

- Да, - сказал Райт. - Это было плохо.

- Возможно, вам захочется взглянуть на его шкафчик, - сказал Грин. Он кивнул на ряд светло-голубых металлических шкафчиков. - Ресторан Макса третий слева.

Райт подошел к шкафчикам. На шкафчике Макса был кодовый замок. - Шесть два пять, - сказал Грин. Райт поднял бровь. "Однажды вечером он оставил в нем свою адресную книжку и позвонил мне, чтобы узнать нужный ему номер", - объяснил Грин.

Райт снял замок и открыл дверцу шкафчика. Внутри на крючке висели желтая непромокаемая куртка и пара зеленых веллингтоновых ботинок. В задней части шкафчика был выдвижной металлический шест. Райт достал его и осмотрел.

"Это для крепления длинного объектива", - сказал Стейнс. "У Макса было довольно тяжелое оборудование".

Райт вернул шест на место. Он проверил карманы непромокаемой куртки, но там ничего не было. - А как насчет остального его снаряжения? - спросил Райт. - Его камеры и прочее?

Стейнс и Грин обменялись взглядами. Стейнс пожал плечами. "Фотографы сами отвечают за свое оборудование", - сказал он. - Он взял с собой в Брайтон все, что ему было нужно.

Рид подошел к Райту. - Это его жена? - спросил он Райта, постукивая пальцем по фотографии, приклеенной скотчем к внутренней стороне дверцы шкафчика.

Райт не обратил внимания на черно-белую фотографию. Это была Мэй Экхардт, нервно улыбающаяся в камеру, как будто ее застали врасплох, одна рука поднесена к лицу, кончики пальцев прижаты к губам. Это была хорошая фотография; на ней была запечатлена мягкость ее кожи, а тот факт, что она была черно-белой, подчеркивал черноту ее волос на фоне бледной кожи. - Да. Это она.

- Я и не знал, что она азиатка.

- Это не так, - быстро возразил Райт. - Она с Востока.

-Что? -спросиля

- Это не имеет значения. - Райт закрыл дверцу шкафчика и повернулся к Рейнольдсу. - Вы разговаривали с Экхардтом после того, как он закончил работу в Брайтоне?

- Я говорил с ним, - сказал Стейнс. - Он позвонил и сказал, что уезжает из Брайтона дневным поездом.

- Разве он не был за рулем? - спросил Рид.

- Как правило, так и было, но он пошел ко дну с одним из наших репортеров, Питом Тьюлисом. Они воспользовались машиной Пита и планировали вернуться вместе, но Пита отправили на другую работу. Макс был немного взбешен, но это не так, как если бы он был на Внешних Гебридах. Мы сказали ему, что заплатим за то, чтобы он вернулся первым классом на поезде.

- И это было последнее, что вы о нем слышали? - спросил Рид.

- Совершенно верно, - сказал Стейнс. - Это было в понедельник, и он должен был быть в офисе во второй половине дня. Когда он не появился, мы предположили, что он опоздал на поезд, либо случайно, либо намеренно.

- Я вас не понимаю, - сказал Рид.

- Как я уже сказал, он был немного раздосадован тем, что ему пришлось ехать поездом. Мы подумали, что, возможно, он ушел в самоволку в знак молчаливого протеста. Когда во вторник он не вышел на работу, мы позвонили ему домой. Тогда мы поняли, что он пропал.

"Честно говоря, мы не особо волновались", - сказал Грин. "Для Макса не было ничего необычного в том, что он гонялся за собственными историями. В конце концов, он всегда регистрировался.

- Что насчет этого Пита Тьюлиса, могу я с ним поговорить?

- Он в Ислингтоне по делу об изъятии взрывчатки, - сказал Рейнольдс. - Он вернется поздно. Но я могу дать вам номер его мобильного.

- Тьюлис взял бы с собой фотоаппаратуру Экхардта? - спросил Рид.

"Определенно нет", - сказал Стейнс. "Фотографы очень трепетно относятся к своему снаряжению. Им даже не нравится делиться объективами и прочим. Кроме того, Тьюлис не знал, как долго его не будет.

- Значит, он взял его с собой в поезд? - спросил Райт.

- Конечно, - согласился Стейнс.

- Сколько у него было снаряжения? - спросил Райт.

Грин наклонился и поднял большую брезентовую сумку. Она была тяжелой, и он обеими руками поставил ее на стол рядом со световым ящиком. "Это примерно соответствует курсу", - сказал он. "Три или четыре корпуса камер, полдюжины объективов, штатив, пленка. У Макса была такая же сумка и два кожаных футляра с его действительно длинными линзами.

Райт отложил блокнот и посмотрел на Рида. Его напарник кивнул. "Хорошо, спасибо, что уделили мне время", - сказал Рид. Он вручил трем мужчинам визитки BTP. - Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне или Нику.

Возле офиса AFP Рид сказал: "Не могли бы вы позвонить этому парню Питу Тьюлису? Проверь, когда он в последний раз видел Экхардта?

- Конечно, - сказал Райт. - Как насчет того, чтобы проверить станцию и узнать, сел ли Экхардт на поезд из Брайтона? Мы должны выяснить, как он оказался в Баттерси.

- Да, хорошо. Мы отправимся туда после обеда. Заодно надо осмотреть поезд. Нам понадобится еще несколько тел. Может быть, с полдюжины. Ты можешь обсудить это с Ронни? Мы возьмем поезд, на который он должен был сесть, и те, что в обе стороны. Ах да, и проследи, чтобы кто-нибудь сходил на мост Эдбери и просмотрел записи с камер наблюдения в Виктории. Предполагается, что они подержат их двадцать восемь дней, прежде чем стереть, но позвоните сегодня, просто чтобы убедиться.

- Я это устрою.

Рид оглядел улицу.

- Надеюсь, ты ищешь не паб, Томми, - сказал Райт.

- Последнее, что приходило мне в голову, - сказал Рид.

- Они еще не открыты.

- Я знаю одно местечко. Прямо за углом. Пошли, собачья шерсть.

Райт решительно покачал головой. - Увидимся в офисе.

- Да ладно тебе, Ник, - заныл Рид. - У тебя машина, как я собираюсь возвращаться?

- Ну и ну, Томми. Что не так с метро?

- Ты же знаешь, я ненавижу общественный транспорт, - нахмурился Рид, но Райт уже уходил.

Райт забрал свою "Фиесту" с подземной парковки и направился обратно на Тэвисток-Плейс.

Райт попал в плотную пробку, и ему потребовалась большая часть часа, чтобы вернуться в офис. Суперинтендант Ньютон находился в комнате для совещаний и изучал белую доску, на которой были записаны различные задания. Ронни Дандас навис над плечом суперинтенданта и подмигнул Райту.

- Доброе утро, Ник, - поздоровался Ньютон.

- Доброе утро, сэр.

-Томми нет с тобой?

- Мы были в офисе Экхардта. Томми "проверяет свои личные вещи".

Ньютон посмотрел на Райта слегка прищуренными глазами, его губы были сжаты так плотно, что практически исчезли. Райт инстинктивно понял, что суперинтендант ему не поверил. Дандас ухмыльнулся и сделал рукой убийственное движение.

Райт проигнорировал выходку старшего инспектора и достал свой блокнот. "Мы знаем, каким поездом он должен был ехать. Мы проведем зачистку станций, и мы разместим людей в поездах, опрашивающих пассажиров. Я получу записи с камер видеонаблюдения от Виктории и проверю их. Если он сел в поезд в Брайтоне, то, возможно, его заставили сойти в Баттерси.

- Поезд ведь там не останавливается, не так ли?

- Нет, но он проходит рядом, и иногда поезда задерживаются, если Виктория занята.

Ньютон согласно кивнул. - Есть какие-нибудь признаки мотива? - спросил он.

- Боюсь, что нет, сэр.

Ньютон повернулся к Дандасу. - Есть какие-нибудь успехи с ножом?

- Это обычный кухонный нож, - сказал Дандас. - Мы выявили пятнадцать различных поставщиков только в Лондоне, включая три сетевых магазина. Парни из Met продолжают поиски, но я не вижу, чтобы это дало нам зацепку".

"Когда Экхардт пропал, у него была с собой сумка с фотоаппаратурой", - сказал Райт. "Я собираюсь организовать зачистку букинистических магазинов, чтобы посмотреть, смогу ли я найти это". Впервые Райт осознал, что суперинтендант держит в руках лист бумаги. Это был факс.

- Что ж, может быть, кавалерия поможет, - сухо сказал Ньютон.

- Кавалерия?

Ньютон протянул факс. - Агент ФБР, откомандирован из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне.

Райт взял факс и быстро просмотрел его. Это была краткая записка от помощника директора Федерального бюро расследований, уведомлявшая BTP о том, что специальный агент Джеймс Бамбер направляется для оказания помощи в расследовании и для связи с ФБР.

- Это нормально? - спросил Райт. - ФБР обычно присылает людей для расследования убийств?

- Экхардт был американским гражданином, - сказал Ньютон.

- Да, но даже если и так. Посылаем ли мы копов расследовать смерти за границу?

Ньютон забрал факс. - Это не неизвестно, - сказал он. - Честно говоря, мы должны быть просто благодарны за дополнительную рабочую силу. - Он указал большим пальцем на список заданий. - Мы не можем бесконечно привлекать к делу столько детективов. Суперинтендант вернулся в свой кабинет.

- Вы пропустили мой утренний инструктаж, - сказал Дандас.

- Да, извините. Мы отправились прямо в AFP, чтобы поговорить с боссом Экхардта.

Просто, чтобы вы знали, команда Метрополитена проводит обыск от дома к дому, "нож", и они изучат биографию Экхардта. Мы сосредоточимся на экспертизе, игральной карте и всем остальном, что обнаружат в туннеле. Мы будем ежедневно обмениваться информацией во время утренних молитв, и у всех нас будет доступ к базе данных ХОЛМСА. Я рекомендовал двум командам поужинать вместе в столовой, чтобы пообщаться в неформальной обстановке, но я не буду задерживать дыхание. Если вы считаете, что есть что-то, о чем им следует срочно сообщить, скажите мне, и я проинформирую своего коллегу, старшего инспектора Колина Даггана, он же Валлийский волшебник. Он двадцатилетний мужчина с большим опытом расследования убийств, и если ваши пути пересекутся, я бы порекомендовал обращаться с ним в лайковых перчатках. Хорошо?"

- Ладно, - без энтузиазма сказал Райт.

- Насколько я понимаю, между вами и Джерри Хантером возникли небольшие трения, - сказал Дандас.

- Немного.

- Ну, я знаю, что вы достаточно мужественны, чтобы не допустить, чтобы это мешало работе, - сказал Дандас. "На самом деле у вас двоих не должно быть никаких причин для разговора, вы будете вести разные расследования".

- С этим проблем не будет, - сказал Райт.

- Рад это слышать, - сказал Дандас. Он сделал еще глоток из пакета с молоком и подошел к одному из терминалов HOLMES.

Два администратора BTP сидели за соседними столиками, их лица были близко к VDU. Им обоим было под тридцать, но, кроме работы, это было все, что у них было общего. Дэйв Хаббард был высоким и грузным и в свободное время играл в регби. Джулиан Ллойд страдал анорексией и был одним из лучших игроков в сквош-любителей на юге Англии. Им поручили проверять сексуальных преступников, имевших в послужном списке случаи нападения на мужчин. Это была идея Рида, но до сих пор она не дала никаких ощутимых зацепок.

"Эй, ребята, кто-нибудь из вас может позвонить Виктории, узнать, сможете ли вы достать записи с камер наблюдения за прошлый понедельник", - крикнул Райт. - Экхардт должен был успеть на дневной поезд из Брайтона. Возможно, нам повезет.

Ллойд помахал рукой, не отрывая глаз от экрана. - Я сделаю это.

Вокруг Виктории было установлено более дюжины камер наблюдения, и при четырехчасовом интервале это означало, что нужно просмотреть около пятидесяти часов пленки. Просмотр кассет тоже редко бывал легким делом, особенно когда пытаешься опознать одно лицо среди тысяч. Хотелось надеяться, что с его сумкой и двумя кожаными кейсами Экхардта будет относительно легко обнаружить, но даже с полудюжиной офицеров просмотр записей все равно займет большую часть дня. И все, что это могло бы доказать, - прибыл ли Экхайрдт в Викторию.

- Возвращайся сюда к полудню, - сказал Райт. - Мы едем в Брайтон, чтобы осмотреть станцию, а потом вернемся на поезде. Дэйв, ты нам понадобишься. Скоро приедет Томми, и нам понадобятся еще четыре трупа. Посмотрим, кого ты сможешь поймать.

- Будет сделано, - сказал Хаббард.

Райт сел и полистал свой блокнот. Он нашел номер мобильного Пита Тьюлиса и набрал его. Ответил Тьюлис, его голос был ливерпульским, протяжным. Райт представился журналисту и спросил, когда он в последний раз видел Макса Экхардта. Тьюлис сказал, что они вместе позавтракали в их брайтонском отеле и что Тьюлис уехал первым, направляясь в Йорк. Райт отметил отель и поблагодарил журналиста за помощь.

Он уже собирался позвонить в отель, чтобы точно узнать, когда Экхардт выписался, когда в офис вошел Рид и плюхнулся в свое кресло. Он выдвинул верхний ящик стола, достал пачку мятных конфет и отправил две в рот. - Ну, что новенького? - спросил он.

- Янки приближаются, - сказал Райт, кладя трубку.

-Что? -спросиля

- ФБР направляет агента. На помощь. Полагаю, они думают, что мы, британцы, не в состоянии раскрыть это дело.

Рид убрал мятные конфеты обратно в ящик. - Да, но они ведь могут встать в очередь, не так ли?

- Линия, - сказал Райт. - Американцы называют это линией.

- Да? Ну, у нас действительно будут проблемы, если я скажу ему, что хочу выкурить сигарету, верно? Он открыл нижний ящик стола и заглянул в него. - Хотите кофе? - спросил он.

Пассажир, сидевший в кресле 17A, был практически идеальным пассажиром. Если бы Гвен могла настоять на своем, только таким мужчинам, как он, разрешалось бы летать. Он вежливо улыбнулся, когда поднимался на борт, у него не было с собой ручной клади, и он не попросил ничего поесть или выпить. Не было ни непристойных взглядов, ни неуклюжих попыток завязать с ней разговор, только легкое покачивание головой, когда она предложила ему поднос с ужином. Гвен стало интересно, чем он зарабатывает на жизнь. Его одежда ничем не выделялась: невзрачный серый костюм, белая рубашка и аккуратно завязанный галстук. Он выглядел как типичный пассажир бизнес-класса. Что было необычно, так это отсутствие у него портфеля или портативного компьютера. Большинство бизнесменов стали рассматривать коттедж как продолжение своего офиса, а те, кто не работал, наверстывали упущенное во сне. Пассажир 17А не работал и не спал, а также не потрудился воспользоваться своим внутренним развлечением. Он сидел прямо и просто смотрел перед собой, сложив руки на коленях, как будто медитировал. Однако он не был в трансе, потому что всякий раз, когда Гвен заговаривала с ним, он немедленно отвечал.

- Что ты думаешь о "тихом", Тони?

Тони Кельнер ехал вместе с ней бизнес-классом и хорошо разбирался в пассажирах. Он был геем, и у него был встроенный радар, который позволял ему обнаруживать других геев, не произнося ни слова. Он надулся, глядя через ее плечо. "Определенно в моем вкусе, дорогая", - сказал он. - Но он определенно гетеро. Жестокие губы. - Он изобразил дрожь. - Ооо, думаю, мне лучше пойти и прилечь.

- Нет, пока ты не поможешь приготовить завтрак, - засмеялась Гвен. - Что с ним случилось? Это была игра, в которую они с Тони часто играли, придумывая вымышленное прошлое для своих пассажиров.

Тони скрестил руки на груди и склонил голову набок. Он прижал палец к губам, изучая пассажира. "Он тренируется", - сказал он. - Посмотри на эти бедра. Сколько ему, двадцать семь- двадцать восемь?

- Его волосы начинают седеть, - сказала Гвен.

- Преждевременно, дорогая, - сказал Тони. - Ничего такого, чего не спрятали бы две тысячи греков.

- Это то, чем ты пользуешься?

Сука! - игриво прошипел Тони. Он провел рукой по своим собственным неестественно светлым и уложенным волосам. - Немного перекиси, это все, что я разрешаю прикасаться к своим локонам. - Он приложил указательный палец к щеке, взглянув на профиль пассажира. "Он профессиональный футболист", - сказал он в конце концов. "Играл за клуб первого дивизиона, но из-за травмы..."

- У меня не было хромоты, - перебила Гвен.

- Это моя история или твоя? - спросил Тони. - Проблемы с коленом или Ахиллово сухожилие. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы помешать ему выкладываться на полную, поэтому он решил бросить играть до того, как окажется за бугром. Он только что перешел в клуб второго дивизиона в качестве помощника менеджера.

- О, я упоминала, что он американец? - спросила Гвен.

- В Штатах играют в футбол, - сказал Тони. - Ладно, мисс Всезнайка, что ты об этом думаешь?

- Наемный убийца из мафии, - сказала она. -Посмотри на его глаза. Холодные, очень холодные глаза. Этот человек мог нажать на курок и ему было все равно. Мафия отправляет его по всему миру избавляться от людей, которые создают им проблемы. Ему хорошо платят за то, что он делает, но он делает это не ради денег.

Тони поднял брови. - Интересно, - сказал он. - Интересно, смогу ли я убедить его позволить себе немного "С" и "М".

Гвен хихикнула, и Тони игриво подтолкнул ее. Мужчина из 17А медленно повернул голову и посмотрел на них через весь салон. Его веки были полузакрыты, а лицо лишено каких-либо эмоций, но Гвен и Тони сразу же перестали смеяться. Тони вздрогнул, и на этот раз Гвен поняла, что он не притворялся. Он отвернулся и занялся одной из троллей. Пассажир несколько секунд удерживал взгляд Гвен, но стюардессе это показалось вечностью. Она была прикована к его светло-карим глазам, не в силах оторваться. Мужчина улыбнулся, но его губы не разомкнулись. Это была невеселая улыбка, от которой по спине Гвен пробежал холодок. В конце концов он отвел взгляд. Только тогда она поняла, что все время, пока он смотрел на нее, задерживала дыхание, и выдохнула, как сдувающийся воздушный шарик.

Томми Рид поставил чашку кофе перед Ником Райтом. - Утренняя молитва через пять минут, - сказал он.

Райт отхлебнул кофе. - Да, я знаю, - сказал он. Оба детектива спустились в оперативную комнату. Большинство детективов BTP уже были там, сидели за столами или стояли вокруг, пили кофе или жевали бутерброды с беконом, принесенные из столовой. Пришла только половина сотрудников Метрополитена, но Хантер и Эдмундс были там, сгрудившись над терминалом ХОЛМСА. Несколько детективов вертели в руках ручки или карандаши - Ньютон был ярым борцом с курением и запретил курить в комнате. Детективам придется подождать до окончания брифинга, прежде чем закуривать.

Вошел суперинтендант с блокнотом под мышкой, за ним следовали Ронни Дандас и старший сотрудник следственной группы Метрополитена, старший инспектор Колин Дагган, лысеющий валлиец в темно-синем костюме. Собравшиеся детективы замолчали и ждали, пока Ньютон изучал свои записи. - День восьмой, джентльмены. Одна неделя и один день. На данный момент я утвердил четыреста восемьдесят часов сверхурочной работы, и, похоже, мне почти нечего показать за это. Я знаю, что вы все хотите установить центральное отопление, или обновить свой автомобиль, или оплатить отпуск за границей в следующем году, но власть имущие захотят увидеть какую-то отдачу от своих инвестиций. И, честно говоря, я тоже. - Его верхняя губа едва шевелилась на протяжении всей речи, хотя его глаза были прикованы к каждому из детективов по очереди. Большинство из них отвели глаза под его каменным взглядом; все они прекрасно понимали, как медленно продвигается расследование.

Итак, давайте резюмируем. Мы знаем, что Макс Экхардт вышел из отеля, намереваясь дойти пешком до станции, но никто из персонала станции не помнит, чтобы видел его. Ник, мы поговорили со всеми сотрудниками?"

- Все, кто работал в понедельник. И если он и покупал билет, то не кредитной карточкой.

- Мы опросили пассажиров поезда, на который он должен был сесть, - сказал Рид. - И поезда по обе стороны. Мы проведем еще одну проверку в следующий понедельник, на случай, если найдутся пассажиры, которые поедут только тогда. Это рискованно, но попробовать стоит ".

- Согласен, - сказал Ньютон. - Джулиан, записи с камер наблюдения тебя порадовали?

- Боюсь, что нет, - сказал Ллойд. - Мы просмотрели их все, но человека с сумкой и двумя кожаными кейсами нет. Мы пытаемся решить, стоит ли просматривать их еще раз, чтобы проверить, не потерял ли он снаряжение, но на это уйдет несколько дней. Нам пришлось бы посмотреть в лицо каждому белому мужчине, и качество не такое уж хорошее".

- Я думаю, мы должны, - сказал Райт. - Это единственный способ выяснить, вернулся ли он в Лондон.

Детективы посмотрели на Ньютона, ожидая, когда он примет решение. Его губы сжались до такой степени, что почти исчезли, затем он расслабился. - Хорошо. Но организуйте это так, чтобы это было сделано в перерывах между другими расследованиями. Никаких сверхурочных. А как насчет криминалистов?"

- Ничего, - сказал Рид. - По крайней мере, ничего, о чем мы могли бы определенно сказать, что оно не принадлежало убийце. Если бы у нас был подозреваемый, возможно, мы смогли бы связать его с местом преступления. Он ухмыльнулся. - Но тогда, если бы у нас был подозреваемый, мы все равно могли бы просто выбить из него признание. - Он поднял руки. - Шутка.

Суперинтендант смерил Рида ледяным взглядом. - Как всегда, мы благодарны тебе за попытку скрасить момент, Томми. Но я бы предпочел, чтобы вы оставили выступление с песнями и танцами до тех пор, пока мы хотя бы отчасти не продвинемся к раскрытию этого дела. - Ньютон обвел взглядом комнату, словно провоцируя кого-то из присутствующих на шутку. - Джерри, есть что-нибудь новое по ножу?

- Ничего, - сказал Хантер. - Когда мы в конце концов найдем подозреваемого, возможно, нам удастся связать его с ножом, но это не укажет путь. В данный момент меня больше беспокоит поиск фотоаппаратуры Экхардта. Я распространил серийные номера и описания. Это оборудование стоит больше двух тысяч фунтов, оно должно где-то быть.

Ньютон кивнул. - Хорошо, - сказал он. - Я хочу, чтобы это оборудование нашли, и нашли как можно скорее. - Он обвел взглядом собравшихся детективов, прежде чем постучать по своему блокноту. - Хорошо, еще две вещи. Во-первых, завтра мы собираемся провести еще одну пресс-конференцию. Мы объявим, что установили личность жертвы, затем опубликуем его фотографию и снова пригласим свидетелей. Я также собираюсь опубликовать подробности о пропавшем оборудовании для съемок. На этот раз я буду проводить пресс-конференцию вместе с сотрудником пресс-службы. Это завтра в три. Во-вторых, похороны Макса Экхардта состоятся сегодня днем. Томми и Ник, я хочу, чтобы вы двое присутствовали.

- Это немного неожиданно, не так ли, сэр? - спросил Райт.

- Не совсем. Прошло больше недели, и причину смерти никто оспаривать не собирается, - сказал суперинтендант. Патологоанатом сказал, что им больше ничего не нужно, поэтому они связались с вдовой. Она позвонила в похоронную фирму, и сегодня у них было свободное место. Насколько я понимаю, других родственников сообщить было некому, и нам выгодно провести похороны до пресс-конференции, чтобы к скорбящим не приставала свора фотографов. - Он оглядел комнату. - Есть еще какие-нибудь соображения?

Никто из детективов не произнес ни слова. Первые несколько утренних брифингов породили поток идей и теорий, но первоначальный всплеск энтузиазма угас, и большинство детективов теперь смирились с тем фактом, что дело, если ему когда-нибудь суждено быть раскрытым, будет раскрыто рутинным расследованием, а не вспышкой дедуктивных рассуждений. Это или счастливый случай.

Суперинтендант, казалось, не был удивлен или разочарован отсутствием ответа. - Ладно, давайте продолжим, - сказал он, направляясь к двери. - Да, кстати. Для тех, кто еще не знает, к расследованию прикомандирован агент ФБР. Его зовут Джеймс Бамбер. У него нет юрисдикционных полномочий в этой стране. Это означает, что у него нет полномочий на арест, нет права получать ордер или допрашивать подозреваемых. Тем не менее, ему будет оказана любая помощь.

Суперинтендант вышел из комнаты, и с полдюжины детективов немедленно поднялись наверх, чтобы закурить. Хантер и Эдмундс сняли свои пальто с вешалки у двери и направились к выходу.

- Черт, - выругался Рид.

- Что? - переспросил Райт.

- На мне нет моего черного костюма. - Он ухмыльнулся, ожидая, что Райт улыбнется, но Райту было невесело.

- Знаешь, Ньютон прав. Иногда ты совсем не смешной.

На полированном сосновом гробу лежала единственная красная роза, и он вибрировал, когда деревянный гроб скользил по металлическим роликам и проходил через две зеленые бархатные занавески. Записанная органная музыка сочилась из черных пластиковых динамиков, установленных на полках у самого потолка. Викарий закрыл свою Библию в кожаном переплете, словно ему не терпелось приступить к следующему мероприятию, будь то свадьба, крестины или похороны. Райту стало интересно, проявлял ли молодой викарий, которому все еще было за двадцать, такое же отсутствие энтузиазма по поводу свадеб, как и по поводу заупокойной службы. Это заняло чуть больше десяти минут, и он едва оторвал взгляд от Библии, словно смущенный горсткой скорбящих, собравшихся попрощаться с Максом Экхардтом. Всего их было восемь, включая Рида и Райта, которые стояли вместе на самой дальней от викария и его кафедры скамье, прижав руки к паху, как футболисты в защитной стенке.

Мэй Экхардт одиноко стояла на передней скамье, одетая в черные кожаные перчатки и легкое черное пальто, доходившее ей почти до лодыжек. Ее волосы были распущены, и на протяжении всей службы она держала голову опущенной, так что они падали ей на лицо, прикрывая его черты, как занавес. Остальные присутствующие были коллегами Экхардта: там были Стив Рейнольдс, Мартин Стейнс и Сэм Грин, а также две молодые женщины, похожие на секретарей.

- Не слишком много народу, - прошептал Рид.

- Она сказала, что у него было немного родственников, - сказал Райт.

- Судя по всему, никого. Друзей семьи тоже нет. Только коллеги. Занавес опустился на заднюю стенку гроба, и органная музыка резко оборвалась. Викарий посмотрел на часы.

Райту стало интересно, сколько скорбящих будет на его похоронах, если он умрет завтра. Его мать находилась в доме престарелых на Западе Страны, и он навещал ее всего два или три раза в год. У него был брат в Австралии, но они не разговаривали более пяти лет. Он посмотрел на Рида. Райт был уверен, что его напарник будет там, вероятно, в том же коричневом плаще и в той же твидовой шляпе. И Рид, вероятно, выкрутил бы кому-нибудь руки, чтобы заставить присутствовать кого-нибудь из своих коллег. Суперинтендант Ньютон был бы там, но скорее по долгу службы, чем по дружбе. Будет ли присутствовать Джейни? Вероятно, с Шоном рядом с ней. Райт мог представить ее в черном, утешающую руку на плече их сына, говорящую ему не волноваться, потому что у Шона был другой папа, который любил его так же сильно, как и его настоящий папа. Райт вздрогнул.

Мэй Экхардт шла по центральному проходу, рядом с ней шел викарий. Ее макушка едва доставала викарию до плеча, и ему приходилось наклоняться, чтобы заговорить с ней на ходу. Она увидела Райта и одарила его едва заметной улыбкой. На краткий миг их взгляды встретились, и Райт почувствовал, как что-то сжалось у него в животе. Райт улыбнулся ей в ответ, но она опустила глаза, как будто этот контакт напугал ее.

Скорбящие поднялись со своих скамей и последовали за Мэй и викарием из церкви. Викарий стоял в дверях вместе с Мэй, и они вместе поблагодарили каждого за посещение. Райт и Рид уходили последними. Райт кивнул викарию, но не проявил интереса к разговору с ним. Обслуживание было поверхностным, и мужчина, похоже, все время работал на автопилоте. Райт чувствовал, что Мэй заслуживала лучшего.

- Спасибо, что пришли, сержант Райт, - сказала Мэй и протянула тонкую руку в перчатке.

Он пожал ее. Ее рука в его руке была как у ребенка. - Как дела? - спросил он.

Она убрала руку. - Я не знаю, - сказала она. - Как обычно ведут себя люди? После ... - Она запнулась и поднесла руку к голове.

- Извините, - быстро сказал Райт. - Действительно, глупый вопрос. Сотрудники информационного агентства стояли на тротуаре, словно не зная, что делать дальше. - Здесь есть приемная? - Спросил Райт.

Мэй покачала головой. - Нет, я просто хотела получить услугу. На самом деле, я не очень этого хотела. Макс не был религиозен. Он всегда говорил, что апачам пришла в голову лучшая идея: положить тело на камень и позволить птицам склевать его. - Она натянуто улыбнулась. - Я не думала, что Вестминстерский совет отнесется к этому слишком благосклонно. Кроме того, Стив Рейнольдс позвонил мне и сказал, что некоторые люди в офисе хотят попрощаться ... - Ее голос снова дрогнул. Она смахнула слезу.

Райту захотелось подойти и утешить ее. Она напряглась, как будто прочитала его мысли. - Какие у тебя теперь планы? - спросил он.

- Я собираюсь вернуться домой. Потом я... Я не знаю. Я принимаю это день за днем. Его одежда все еще на стуле в спальне... - бессвязно пробормотала она, затем тряхнула головой, словно проясняя мысли. - Со мной все будет в порядке, сержант Райт. - Ник. Зовите меня Ник.

Она смотрела на него несколько секунд, пока ему не начало казаться, что он потерялся в ее мягких карих глазах, как будто она притягивала его душу к своей. Он моргнул, и чары рассеялись.

- Ник, - сказала она. - Спасибо, что пришел. Она поблагодарила викария и ушла.

Церковь находилась всего в полумиле от ее квартиры, поэтому Райт предположил, что она пойдет пешком, но потом заметил ее "ФОЛЬКСВАГЕН Гольф", припаркованный у обочины. Он наблюдал, как она открыла дверцу и села внутрь. Она пристегнула ремень безопасности и завела двигатель. В последний момент она обернулась и посмотрела на него. Она быстро улыбнулась ему, помахала рукой и уехала.

Рид закончил разговор с викарием и подошел к Райту сзади. - Все в порядке? - спросил он.

- Да. Наверное.

Райт обернулся и посмотрел на церковь снаружи. Это было современное здание, полностью кирпичное, окна были защищены от вандалов проволочными сетками. Он больше походил на крепость, чем на место поклонения, и с трех сторон был окружен дорогами. Плакат на доске объявлений у двери рекламировал услуги самаритян, а рядом с ним было написанное от руки объявление с просьбой пожертвовать одежду для церковного проекта в Африке. Молодой викарий исчез внутри и закрыл за собой дверь.

"Он даже не знал ее", - сказал Райт. "В службе не было ничего личного".

- В наши дни так принято. Люди не ходят в церковь, но они хотят свадеб и похорон. Я спросил викария, и он сказал, что никогда не видел Экхардтов, даже не знал, где они живут, кроме того, что они местные.

- А что происходит с гробом? - спросил Райт. При церкви не было кладбища.

"Его отвозят в крематорий", - сказал Рид. "Затем она принимает доставку праха".

- Интересно, что она с ними сделает?

- Может быть, похороните их. В крематории есть место. Или, может быть, он хотел, чтобы они были где-нибудь разбросаны.

- Да? Что бы ты хотел сделать со своим прахом?

Рид потер руки. "Я собираюсь швырнуть их в лицо моей бывшей жене", - сказал он. - Девятнадцатилетняя блондинка с большими сиськами.

"Ах ты, старый романтик", - рассмеялся Райт. Они наблюдали, как сотрудники AFP подозвали два такси и забрались в них. "Не слишком много впечатлений от жизни, не так ли?" - спросил Райт. "Дюжина скорбящих в Хайфе, горсть пепла, потом ничего". Он поежился, хотя день был не холодный. Они вместе подошли к "Хонде Сивик" Рида. - Не могли бы вы оказать мне услугу? - попросил Райт.

- Зависит от того, чего ты хочешь, - осторожно ответил Рид.

- Я хочу пойти и посмотреть на туннель, - сказал Райт.

Рид выглядел озадаченным. - Что за история?

- Никакой истории. Я просто хочу разобраться в том, что произошло. По лицу Рида было ясно, что он не понял. - Я подумал, это поможет мне проникнуть в голову убийцы.

Рид выглядел еще более смущенным, но ничего не сказал.

Райт чувствовал, что должен обосновать свою просьбу, но у него не хватало слов. "Я не могу этого объяснить", - сказал он. - Я просто чувствую, что должен пойти и посмотреть.

Рид поднял брови. - Ладно, если ты этого хочешь, мы пойдем.

- Один, - сказал Райт. - Я хочу поехать один. Могу я одолжить машину?

Рид потер затылок. На мгновение показалось, что он собирается возразить, но затем он протянул Райту ключи от машины. - Я поймаю такси, - сказал он.

- Спасибо, Томми. Увидимся в офисе через пару часов.

- Просто будь осторожен, - сказал Рид. - С машиной. - Он пошел прочь, но через несколько шагов заколебался, затем обернулся и крикнул Райту, что в багажнике есть фонарик.

Райт сел в машину и поехал на юг, в Баттерси. Он притормозил на обочине дороги, которая шла параллельно заброшенной железнодорожной ветке. Он снова достал фонарик из багажника и некоторое время стоял, глядя вниз на заросшую насыпь. Холодный ветер дул слева от него, теребя волосы и шелестя в траве и крапиве, которые не были вытоптаны следственной группой. Небо над головой было бледно-голубым и чистым, но в воздухе чувствовалась прохлада. Райт поежился в своем плаще. Он спустился с насыпи, вытянув руки по швам для равновесия, поскользнулся на последних нескольких ступеньках и остановился рядом с ржавыми перилами.

Выемка укрыла Райта от ветра, и вокруг него воцарилась тишина, как будто время остановилось. Райт направился ко входу в туннель. Когда она появилась в поле зрения, он увидел, что поперек отверстия был сооружен деревянный каркас. Желтая лента с надписью "Место преступления - посторонним вход воспрещен" была продета через проволоку, и это сообщение повторялось на большой металлической вывеске. Райт проклинал себя за то, что не сообразил, что туннель должен был быть перекрыт. Он подошел к проволоке и заглянул сквозь нее в темноту туннеля. Он услышал шум, шарканье и повернул голову в сторону, пытаясь сосредоточиться на том, что это было, но шум не повторился. Он вспомнил крыс и то, что они сделали с телом Макса Экхардта.

Райт отступил назад и осмотрел барьер. Он был хорошо сколочен и привинчен к камню моста. Он пересек устье туннеля, перешагивая через рельсы и проводя левой рукой по сетке так, что она дребезжала и дрожала. Он понял, что в барьере был проделан дверной проем - деревянная рама с сеткой двойной толщины, три петли с одной стороны, засов с висячим замком с другой. Райт уставился на висячий замок. Он был открыт. Он потянулся к нему и отцепил от засова. Похоже, его никто не взламывал. Он положил его в карман пальто, затем отодвинул засов. Дверь скрипнула на петлях, и Райт приоткрыл ее ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть в щель. Его пальто зацепилось за кусок проволоки, и он почувствовал, как оно рвется. Он потянулся за спину и высвободился, затем скользнул внутрь.

Темнота была почти непроницаемой стеной, конечной границей, которую он не решался пересечь. Он включил фонарик, и на земле появился желтый овал света, осветивший один из рельсов. Он вытянул фонарик перед собой, но темнота, казалось, поглотила луч. Райт почувствовал, как заколотилось его сердце, и понял, что дышит быстрее, чем обычно. Он медленно, глубоко вдохнул и попытался подавить чувство беспокойства, которое усиливалось с каждой секундой. Он закрыл глаза. Его пальцы напряглись вокруг корпуса фонарика, пока это не стало единственным, что он мог чувствовать.

Он мысленно перенесся в другое время, когда столкнулся с тьмой, в то время, когда ему было одиннадцать лет. Тогда перед ним был не вход в туннель, а открытая дверь, которая вела вниз, в подвал. Одиннадцатилетний Ник Райт сделал шаг вперед, потом еще один, пока не оказался на пороге. Темнота была абсолютной, как будто подвал был залит смолой, темнота настолько густая и черная, что одиннадцатилетний Ник был уверен, что утонет в ней. Более двадцати лет спустя взрослый Ник изо всех сил пытался вспомнить, где находится выключатель света и был ли он вообще, но он отчетливо помнил ужас, который испытал, когда опустил правую ногу в темноту и нащупал первую ступеньку. Он был один в доме, в этом он был уверен. Один, если не считать того, что притаилось в подвале, поджидая его. Он перенес вес тела на правую ногу и пошарил левой, обеими руками вцепившись в деревянные перила, как будто они были спасательным кругом, ведущим к свету позади него. Он сделал второй шаг, потом третий, а затем чернота поглотила его.

Райт открыл глаза. Его лицо было мокрым от пота, и он вытер лоб рукавом. Он направил фонарик на пол и шагнул между поручнями. В воздухе стоял влажный, слегка горьковатый запах, смесь застоявшейся мочи и гниющей растительности, и Райт попытался заглушить зловоние, дыша ртом. Он стоял, поставив ноги вместе на древнюю деревянную шпалу, как ныряльщик, готовящийся к прыжку. Он сделал шаг вперед, сосредоточив внимание на покрытых ржавчиной рельсах, освещенных желтым лучом фонарика. Свет мигнул. Райт понял, что батарейки старые. Он встряхнул фонарик, и луч на несколько секунд стал ярче, но затем вернулся к своему первоначальному желтому свечению.

Райт начал ходить, переступая от спящего к спящему. Он задавался вопросом, надолго ли хватит батареек и как он отреагирует, если фонарик погаснет, пока он будет находиться в недрах туннеля. И он задавался вопросом, почему он намеренно испытывает себя, загоняя себя в ситуацию, которая была почти невыносима. Дело было не только в том, что он ненавидел туннели. Он ненавидел все темные места. Темные места и замкнутые пространства. Ему было тридцать два года, и он боялся темноты, но сегодня был тот день, когда он собирался доказать самому себе, что его страхи беспочвенны.

Райт поводил лучом из стороны в сторону. Стены туннеля были окрашены в черный цвет, поросшие зеленым мхом и усеянные серебристой паутиной, блестевшей от влаги. Райт поежился. В прошлый раз, когда он был в туннеле, он не заметил, насколько там холодно.

Внезапно он остановился. Он услышал что-то впереди. Это был не тот звук, который он слышал за пределами туннеля; это был хруст гравия, такой звук может издавать нога, соскользнувшая со шпалы. Человеческая нога. Он присел на корточки и прислушался. Все, что он мог слышать, был звук собственного дыхания. Он затаил дыхание. Ничего не было. Он смотрел вперед, но ничего не мог разглядеть за пределами луча своего фонарика. Он прикрыл рукой конец фонарика, так что свет проник красным сквозь плоть. Темнота, казалось, еще плотнее окутала Райта, и он убрал руку. Он пригнулся ниже, инстинктивно пытаясь стать меньшей мишенью, хотя и не знал, от чего защищается.

Он прислушался, но звук не повторился. Что-то коснулось его щеки, и он развернулся, поводя лучом фонарика вокруг головы, как клеймором, но он был один. Большой мотылек вспорхнул на крышу туннеля, где сбил с себя хлопья сажи, которые падали вокруг него, как черный снег. Паника Райта постепенно утихла, и он снова встал. Он оглянулся через плечо. Он прошел по туннелю всего футов пятьдесят или около того. Через отверстие он мог видеть пышную зеленую набережную и полоску неба. Пятьдесят футов. Он мог пробежать такое расстояние за считанные секунды, но казалось, что до этого еще целая жизнь впереди. Часть его хотела выбежать обратно на открытое место, убраться к чертовой матери из туннеля, но он знал, что должен бороться со своей фобией; он должен разорвать ее хватку, прежде чем она захватит его еще крепче.

Райт обернулся. Кто-то стоял перед ним. Райт испуганно вскрикнул и выронил фонарик. Он ударился о поручень, и свет погас. Райт поднял руки, чтобы защититься.

- Эй, полегче, - сказал мужчина. У него был американский акцент.

Райт попытался взять себя в руки. - Кто вы? - спросил он, стараясь звучать авторитетно, но слишком хорошо осознавая, как сильно дрожит его голос. Этот человек был примерно на дюйм ниже Райта, но его плечи были шире, и он уверенно стоял между поручнями, свободно болтая руками по бокам. - Кто вы? - повторил Райт, на этот раз чуть более уверенно.

- Я был здесь первым, - сказал мужчина. - Возможно, мне следует спросить вас, кто вы такой.

Райт хотел поднять свой фонарик, но стоял слишком близко к мужчине, чтобы рискнуть нагнуться. "Вы вторгаетесь на территорию железнодорожных путей", - сказал он. Он мог различить только силуэт мужчины. Он посмотрел на свои руки, пытаясь понять, нет ли у него оружия. В его правой руке что-то было, но Райт не мог разобрать, что именно. ‘

"То же самое я мог бы сказать и о вас", - сказал мужчина. "Я полицейский", - сказал Райт. "Яркий белый свет внезапно ослепил Райта, и он повернул голову. Свет погас. Райт моргнул, пытаясь восстановить ночное зрение. Он сделал шаг назад, осознав, насколько он беззащитен.

- Вы не похожи на полицейского, - сказал мужчина. В его голосе звучало веселье, и хотя Райт не мог разглядеть его черты, он знал, что тот ухмыляется.

Послушайте, я полицейский, а вы вторглись на чужую территорию. Я хочу, чтобы вы убрались отсюда. Сейчас. - Последнее слово он выкрикнул, и оно эхом разнеслось по туннелю.

Мужчина остался стоять на месте. Когда он заговорил, его голос был приглушенным шепотом. - Предположим, я скажу "нет". Что бы ты тогда сделал? Думаешь, ты сможешь заставить меня? Он усмехнулся. - Я так не думаю.

Райт сделал еще шаг назад, затем быстро нагнулся и подобрал фонарик. Он щелкнул выключателем, но это не возымело никакого эффекта. Должно быть, лампочка сломалась. Он постучал фонариком по ладони левой руки. Это было не слишком большое оружие, но это было все, что у него было.

- Держу пари, ты бы хотел, чтобы тебе разрешили носить оружие, а? - сказал мужчина. - Никогда этого не понимал. Девяносто девять процентов людей будут делать то, что им говорят, если вы их правильно попросите, но что вы делаете, когда кто-то просто говорит "нет"? Вы должны применить необходимую силу, верно? Но как вы решаете, что необходимо? А что, если парень, с которым вы столкнулись, не запуган силой?"

Пришло осознание, и Райт вздохнул с облегчением. - Вы агент ФБР?

- Джим Бамбер к вашим услугам, - сказал мужчина.

- Какого черта ты сразу не сказал? - сердито спросил Райт.

- Эй, вы не очень-то быстро представились, - сказал Бамбер. - Любой может сказать, что он полицейский.

- Да? Ну, любой может сказать, что он агент ФБР.

Бамбер достал бумажник из кармана куртки и включил фонарик. Райт покосился на удостоверение, на котором крупными синими буквами было написано "ФБР", и маленькую фотографию неулыбчивого мужчины лет под тридцать с волевым подбородком и заметной ямочкой на щеках. "Конечно, ты, вероятно, не смог бы сказать, настоящий он или нет", - сказал Бамбер. "То же самое, как если бы ты показал мне свой. Откуда Джею знать, верно?" Фонарик погас.

- Как вы думаете, вы могли бы оставить это включенным? - спросил Райт.

- Конечно, - сказал Бамбер. Он сделал, как просил Райт, держа луч низко, освещая рельсы.

- Я Ник Райт, - представился Райт, осознав, что до сих пор не представился. - Наш суперинтендант предупредил нас, что вы придете.

-Предупрежден?

- Может быть, "предупредил" - неправильное слово. Он сказал, что ФБР присылает кого-то для работы над этим делом.

- И вот я здесь, - сказал Бамбер. Он протянул руку, осветив ее лучом фонарика, и Райт пожал ее. - Как ты здесь оказался, Ник? - спросил Бамбер.

"Я просто хотел еще раз взглянуть на место преступления", - сказал Райт. "У меня была одна безумная идея насчет того, чтобы нащупать убийцу".

- Не такая уж безумная идея, - сказал Бамбер. - Именно этим я и занимался. Суперинтендант разрешил мне просмотреть видео и кадры, но это не может рассказать вам всего. Запах, звуки, атмосфера - все это часть этого. Вы можете почувствовать то, что чувствовала жертва, вплоть до момента, когда ее убили. - Он оглядел туннель. - Не самое подходящее место для смерти, да?

- Здесь есть подходящее место? - спросил Райт.

- Номер в пятизвездочном отеле, двуспальная кровать, пышногрудые блондинки-близняшки и бутылка шампанского, - предложил Бамбер. Он направился вглубь туннеля, и Райт поспешил за ним. Бамбер провел лучом фонарика по нижней части стены туннеля. Большая коричневая крыса заметалась по полу, пытаясь укрыться от света. - Должно быть, они устроили беспорядок в теле, - сказал Бамбер.

- Да. Оно пролежало здесь пару дней, прежде чем его нашли. Большая часть нижних частей ног была съедена.

- Согласно отчету о вскрытии, тело уже было изуродовано.

- Посмертное вскрытие, - сказал Райт. - Мы здесь называем это посмертным вскрытием.

Бамбер поводил лучом вдоль стены взад-вперед. Он заметил ржаво-коричневые пятна там, где только что было тело, и направился к ним. - Должно быть, это заняло некоторое время, - продолжил Бамбер. - Вы думаете, это потому, что им нужна была от него информация?

- Мы не уверены, - сказал Райт. - Вы сказали "они", как вы думаете, их было больше одного?

- А как еще они могли заманить его сюда? - спросил Бамбер. Он кивнул на вход в туннель, расплющенный овал света вдалеке.

- Его могли внести в бессознательном состоянии.

- Возможно, - сказал Бамбер. Он подошел ближе к стене и провел лучом по пятнам крови. Там были царапины, там, где криминалисты брали образцы. - У всех была одна группа крови? - спросил Бамбер.

Райт кивнул. - Вы когда-нибудь сталкивались с чем-нибудь подобным в Штатах?

- Лично нет, - ответил агент ФБР, - но я работал всего над дюжиной или около того убийств. Я провожу проверку через наше подразделение поведенческих исследований. Они обнаружат любые закономерности, которые соответствуют похожим смертям. Вы рассматривали сатанинскую связь? Ритуальное жертвоприношение?"

Мы поговорили с несколькими экспертами, и они сказали, что использовались сатанинские символы, свечи и тому подобное. Экхардт также был неподходящей жертвой. В жертвоприношении обычно участвуют дети или молодые женщины.

-Наркотики?

- Он определенно не употреблял наркотики и не был похож на человека, у которого могут быть связи с наркотиками.

- Он был фотографом информационного агентства, верно? Мог ли он фотографировать не тех людей?

"Ничего противоречивого", - сказал Райт. "По крайней мере, не в Великобритании".

Мы изучаем его нью-йоркское прошлое, но я уже получил отрицательный отзыв из управления по борьбе с наркотиками, и у него нет судимости, за исключением нескольких штрафов за превышение скорости. Он всего лишь обычный гражданин.

- Мы так и предполагали, - сказал Райт. - Невинный прохожий. Не то место, не то время.

Бамбер выпрямился. - Я хочу выключить фонарик. Ты не против?

Райт почувствовал, как у него сдавило грудь и перехватило дыхание. Он заставил себя расслабиться. - Конечно, - сказал он.

Свет погас. Райту сразу же показалось, что он падает. Он ахнул и протянул руки, но держаться было не за что. Он обернулся и устремил взгляд на вход в туннель, сосредоточив все свое внимание на пятне света, но это только усугубило его дезориентацию. Время, казалось, ползло незаметно, и с каждой проходящей секундой темнота, казалось, становилась все более и более удушающей, наползающим облаком, которое угрожало лишить его жизни. Фонарик снова зажегся, и Бамбер подошел и снова встал рядом с Райтом.

"Это дает вам представление о том, на что это должно было быть похоже", - сказал агент ФБР. Он посмотрел на Райта. - Ты боишься темноты, Ник? - спросила я.

- Почему вы спрашиваете? - защищаясь, спросил Райт.

- Потому что здесь холодно, как в ведьминой глотке, и ты весь вспотел.

Райт провел рукой по лбу. Она стала влажной. - У меня небольшая клаустрофобия, вот и все.

Бамбер усмехнулся. - Да? Забавно, не правда ли? Ты ведь транзитный полицейский и все такое.

"Это транспорт, а не транзит", - сказал Райт. "И я присоединился к поездам, а не к туннелям".

"Я об этом не подумал", - сказал агент ФБР. Он перестал смеяться. "Эй, тебе действительно неудобно, не так ли?" - Он протянул Райту фонарик. - Давай, давай выбираться отсюда.

Двое мужчин прошли обратно по дорожке и вышли на солнечный свет. Райт достал из кармана висячий замок и снова запер ворота.

- Как вы сюда попали? - спросил Райт. - Я не видел машины.

- Это примерно в полумиле отсюда. Я взял напрокат машину в аэропорту.

Они пошли прочь от туннеля. - Как долго ты собираешься пробыть в городе, Джим? - спросил Райт.

- Столько, сколько потребуется. Нам не нравится, когда наших граждан убивают за границей.

Они взобрались на насыпь. Бамбер пошел первым. Он двигался быстро и грациозно, быстрыми, уверенными шагами, которые привели его вверх по склону в два раза быстрее Райта, и в то время как Райт тяжело дышал, когда достиг вершины, Бамбер нисколько не пострадал. Бамбер выглядел так, словно регулярно тренировался; у него не было чрезмерной мускулатуры, но он был худощавым и крепким, без единой лишней унции жира на теле.

- Не хотите проследить за мной? - спросил Райт, полагая, что Бамберу будет трудно найти дорогу через Южный Лондон к офису.

- Я решил пойти и поговорить с вдовой Экхардта, - сказал Бамбер.

Райт напрягся. - Сейчас неподходящее время, - сказал он. - Похороны были сегодня.

Бамбер стоял, глядя на рельсы внизу. На нем не было пальто, и ветер трепал легкий материал его костюма, но он, казалось, не чувствовал холода. "Это самое подходящее время", - сказал он. "Она потеряет равновесие".

- Она не подозреваемая, - быстро сказал Райт. Слишком быстро, понял он.

Бамбер повернулся и посмотрел на него. Несколько секунд он ничего не говорил, затем медленно улыбнулся. - Хорошенькая, правда?

р* - Не говори глупостей, - резко сказал Райт. Он почувствовал, что начинает краснеть, и отвел взгляд.

-Глупый? Я просто имел в виду, что, возможно, у нее был любовник, возможно, она хотела убрать своего мужа с дороги. - Он вытянул шею вперед, склонив голову набок, как ястреб, высматривающий потенциальную добычу. - А ты думал, что я имел в виду, Ник?

- Она не подозреваемая, - повторил Райт. Бамбер продолжал смотреть на него, улыбаясь. - Это не то, что ты думаешь, - сказал Райт.

- Да? Что я думаю?

- Ты думаешь, она мне нравится.

-А ты веришь?

Бамбер все еще улыбался. Это была добродушная, открытая улыбка, и Райт почувствовал, что агент ФБР не лукавит. Райт ухмыльнулся, несмотря на свое смущение. - Может быть, - сказал он. Он покачал головой. - Не знаю, это странно. Я продолжаю думать о ней, понимаешь? Ночью, когда я за рулем, когда бреюсь. Сильно заболела, да? Ее мужа только что кремировали, и я хочу залезть к ней в штаны.

На самом деле, это понятно. Она уязвима, ей больно, это пробуждает в тебе защитный инстинкт. Ты хочешь позаботиться о ней. Со мной такое уже случалось, Ник.

Райт потер нос. - Да. Возможно.

- Хорошо, я провожу тебя до офиса. Пойду за своей машиной. - Он ушел, а Райт сел в "Хонду" Рида. Ожидая возвращения Бамбера, Райт обдумывал то, что он сказал о Мэй Экхардт. Он задавался вопросом, было ли хорошей идеей открыться агенту ФБР, человеку, с которым он только что познакомился. Однако Бамбер проявил сочувствие, которого Рид никогда бы не проявил. Если бы Райт сказал Риду, что он чувствует к Мэй Экхардт, его партнер отреагировал бы хохотом и сарказмом. Райт помассировал заднюю часть шеи, вдавливая пальцы в основание черепа в тщетной попытке ослабить нарастающее там напряжение.

Лиз Мэлоун проработала горничной почти восемь лет, но никогда не сталкивалась с таким странным гостем, как мужчина из номера 527. Согласно "Реджистер", это был американец, Джеймс Бамбер, но он никогда с ней не разговаривал, поэтому она не слышала его акцента. В тех немногих случаях, когда она видела его, он просто улыбался и кивал. Не сказала ни слова. Это само по себе было необычно, потому что он был симпатичным парнем лет под тридцать, именно таким мужчиной, который обычно заигрывал с ней. С ее светлыми волосами до плеч, зелеными глазами и соблазнительной фигурой, заметной даже под домашним халатом, Луиза получала больше, чем положено, и она не привыкла к вежливому безразличию. Было жаль, что ему это неинтересно, потому что у нее были любовники, а у него было крепкое тело и карие глаза, от которых у нее немного подкашивались колени.

Именно состояние его комнаты показалось Луизе таким необычным. За годы работы уборщицей номеров она сталкивалась с самыми разными людьми, от араба, который настаивал на том, чтобы испражняться в шкафу, до семьи богатых гонконгских китайцев, которые забирали лампочки с собой, когда выезжали, но она никогда не встречала гостя, который убирался бы в своей комнате сам. Луиза гордилась своими стандартами, но она должна была признать, что его ванная комната действительно сверкала. Он даже почистил занавеску в душе и сумел удалить известковый налет, который обесцветил сливное отверстие в унитазе. В мусорных баках никогда не было никакого мусора, даже клочка бумаги, и его кровать всегда была заправлена, независимо от того, в какое время суток она заходила в комнату. Если бы она не видела, как он входил и выходил из комнаты, то была бы уверена, что там никто не останавливался. Она была так заинтригована таинственным мистером Бамбером, что перерыла ящики и гардероб в поисках каких-либо зацепок относительно того, чем он зарабатывал на жизнь, но там не было никаких личных вещей, только несколько предметов выстиранной одежды, все еще в защитных упаковках. И все же, нет ничего плохого в том, чтобы быть аккуратным. Может быть, он был геем. Это, по крайней мере, объяснило бы, почему он к ней не приставал.

Оба стола были выстроены в ряд перед тремя большими досками, вмонтированными в пол. На центральной доске были слова "Британская транспортная полиция", а под ней - логотип полиции. На левой доске была фотография Макса Экхардта, одна из нескольких, которые Ник Райт позаимствовал у вдовы, увеличенная до размеров плаката. Ниже были фотографии оборудования для съемок, аналогичного тому, что принадлежало Экхардту. На доске справа была большая фотография входа в туннель, а под ней карта местности. Более двух десятков репортеров и фотографов уже находились в комнате, когда Дагган и Дандас последовали за суперинтендантом Ньютоном на свои места.

Симпатичная брюнетка из пресс-службы раздавала пресс-релизы и фотографии жертвы. Она нервно улыбнулась суперинтенданту и сунула оставшиеся пресс-релизы телерепортеру, прежде чем погнаться за полицейскими. Она догнала Ньютона, когда он садился. "Извините, сэр, не могли бы вы подождать несколько минут? Телеканал Sky TV хочет выйти в прямой эфир, и у них проблемы в студии".

Ньютон тяжело вздохнул. - А нам обязательно это делать?

- Это хорошее освещение, сэр. И они будут использовать его в своих ежечасных выпусках.

Ньютон посмотрел на свои наручные часы и снова вздохнул. - Ладно, но у нас не весь день впереди.

Пресс-секретарь подняла руки, призывая к тишине, и объяснила собравшимся журналистам, что пресс-конференция начнется только через несколько минут. Со стороны газетных репортеров послышалось недовольство. "Чертово небо", - крикнул один из них. Сотрудник пресс-службы предложил фотографам воспользоваться случаем и сделать снимки. Ньютон заморгал под шквалом фотовспышек.

Ник Райт стоял в углу комнаты рядом с Томми Ридом и смотрел на репортеров. Это был разношерстный народ: серьезные молодые люди в строгих костюмах, женщины средних лет с усталой кожей, седовласые мужчины в куртках из овчины. У большинства были блокноты и ручки, хотя некоторые также держали в руках маленькие магнитофоны. Высокая блондинка в черной мини-юбке читала пресс-релиз и подчеркивала отдельные его места. Она скрестила свои длинные ноги. Райт посмотрела на Рид. Его партнер открыто пялился на бедра девушки.

- Постарайся сосредоточиться на работе, Томми, - прошептал Райт.

Бородатый мужчина с пластиковым планшетом показал большой палец сотруднику пресс-службы. Она заняла свое место рядом с суперинтендантом и кивнула ему. Ньютон встал, достал из верхнего кармана очки и прочитал пресс-релиз. Оно состояло всего из дюжины абзацев, в которых жертва идентифицировалась как Макс Экхардт, излагалась краткая биография и содержался призыв ко всем, кто находился поблизости от туннелей в приблизительное время убийства, позвонить в оперативный отдел. Они также призывали всех автомобилистов, проезжавших по дороге, проходившей параллельно заброшенной линии, выйти вперед в надежде, что они увидели какие-либо припаркованные транспортные средства. Пропавшее оборудование для съемок Экхардта было указано на отдельном листе. Суперинтендант спросил, есть ли какие-либо вопросы, и последовал шквал поднятых рук. Они все разом начали кричать, поэтому сотрудник пресс-службы встал и указал на одного из журналистов постарше. Райт узнал в нем криминального репортера из одной из более солидных воскресных газет.

"Можем ли мы поговорить с вдовой этого человека?" - спросил он. "Это могло бы придать вес апелляции, если бы мы могли получить ее цитату?"

- Боюсь, что нет, - сказал Ньютон. - Она ясно дала понять, что не хочет общаться с прессой. Для нее сейчас очень трудное время.

- Можем мы хотя бы узнать ее адрес?

- Нет, боюсь, мы не можем обнародовать эту информацию, - сказал суперинтендант.

Двое репортеров таблоида обменялись приглушенным шепотом. Райт знал, что Экхардты были бывшими сотрудниками директории, но у большинства газет были контакты в British Telecom, которые были готовы раскрыть информацию по цене пары бутылок скотча. Он сделал мысленную пометку предупредить ее.

Блондинка в черной мини-юбке томно подняла руку. - Вы приблизились к разгадке мотива? - спросила она. У нее был сильный акцент джорди, который никак не вязался с ее элегантной внешностью.

"Мы проводим расследование по нескольким направлениям", - сказал Ньютон.

Блондинка скрестила ноги и постучала по губам золотой шариковой ручкой. - Были ли в прошлом подобные убийства? - спросила она.

- В каком смысле похожи?

Она снова скрестила ноги. Райт посмотрела на Ньютона, но суперинтендант пристально смотрел ей в лицо. Райт восхищался самообладанием этого человека.

"То, как было изуродовано тело. Насколько я понимаю, мужчине отрезали пенис". Несколько репортеров-мужчин рассмеялись, но блондинку это не смутило. Похоже, она обладала такой же степенью самообладания, как и суперинтендант. - А потом засунула ему в рот.

Хохот усилился, и суперинтендант подождал, пока шум утихнет, прежде чем заговорить. "Мы не разглашали подробностей о травмах мужчины", - сказал он.

- Да, я это знаю. Но у нас есть собственные источники. Возможно, мне следует перефразировать вопрос. По вашему опыту, были ли в прошлом убийства, при которых гениталии жертвы удалялись и помещались в рот жертвы?"

Райт и Рид обменялись взглядами. У блондинки были хорошие связи либо в полиции, либо в отделе патологоанатомов. Рид по-волчьи ухмыльнулся, и Райт сразу понял, что промелькнуло у него в голове. Ее длинные ноги и короткие юбки, вероятно, открывали множество дверей.

- Нет, мы не знаем ни о каких убийствах с нанесением травм, подобных описанным вами, - сказал Ньютон.

- Но вы можете подтвердить, что Макс Экхардт был изуродован так, как я описал?

- Я повторю то, что сказал ранее. Мы не разглашали подробностей о травмах мужчины.

-Потомучто?

- Потому что нам может понадобиться информация, чтобы установить личность ответственного лица.

Один из тележурналистов, мужчина лет тридцати с небольшим в темно-синем двубортном костюме, поднял руку, и сотрудник пресс-службы указал на него. - У вас было много ложных признаний? - спросил он.

- Пятнадцать, - ответил Ньютон. Дагган наклонился и прошептал ему на ухо. - Поправка, - сказал Ньютон. - На сегодняшний день их было семнадцать.

- У вас есть мнение о подобных людях, которые впустую тратят ваше время и ресурсы?

- Ни одного, которое вы могли бы напечатать, - сказал Ньютон.

Мужчина в овчинной куртке встал. Райт узнал в нем репортера из "Дейли Миррор", который был на последней пресс-конференции и который подначивал его насчет вызова Метрополитена. Сотрудник пресс-службы указал на него. - Тед Винсент, - сказала она суперинтенданту уголком рта. - "Дейли Миррор".

- Кроме семнадцати мистификаций, сколько у вас подозреваемых на данный момент? - спросил Винсент.

Райт знал, что это был риторический вопрос, заданный с единственной целью - смутить суперинтенданта. - Мы проводим расследование по нескольким направлениям, - наконец сказал Ньютон.

- Да, вы это говорили, - подтвердил Винсент. - Но у вас есть настоящие подозреваемые?

- Нет, - холодно ответил Ньютон. - Вот почему мы призываем свидетелей. Мы хотим, чтобы все, кто был в этом районе, заявили о себе...

- Вы просите общественность раскрыть это дело за вас, - вмешался репортер, подчеркивая свои слова короткими взмахами ручки. "Это вторая апелляция свидетелей за столько недель. Не пора ли передать это дело более опытным следователям? Таким, как полиция?"

"Мистер Винсент, полиция уже оказывает помощь BTP в этом расследовании. Офицеры обеих сил работают вместе. У нас этим делом занимаются более двух десятков офицеров, и мы готовы увеличить наши людские ресурсы, если это необходимо.

Винсент пожал плечами и что-то пробормотал, садясь. Вопросы продолжались более получаса, и Ньютон ловко отвечал на них. Ни один из репортеров не был настроен так враждебно, как Тед Винсент, и репортер Mirror не стал задавать дальнейших вопросов.

Когда пресс-конференция закончилась, сотрудник пресс-службы проводил суперинтенданта в дальний конец комнаты, где телевизионщики хотели записать индивидуальные интервью.

Райт и Рид выскользнули в коридор. Рид сделал жест рукой, будто пьет, и пошевелил бровями. - Да, хорошо, - устало сказал Райт.

J Они прошли мимо ближайшего к их офису паба, полагая, что толпа журналистов обязательно соберется там, чтобы сравнить заметки, прежде чем вернуться к своим газетам. Тот, который они выбрали, уже был заполнен офисными работниками, и две официантки в черно-белой униформе носились вокруг с подносами с едой, на каждом из которых были чипсы.

- Твердые? - презрительно спросил Рид, когда они стояли у бара.

Райт покачал головой. - Только кока-колу.

- Черт возьми, Ник. Знаешь, тебе уже больше восемнадцати. Закажите что-нибудь покрепче. - Он помахал десятифунтовой банкнотой, и рыжеволосая официантка в белой блузке дернула подбородком, давая ему понять, что он привлек ее внимание. - Водка с тоником, дорогая. Налей мне двойную порцию. - Он многозначительно посмотрел на Райта.

- Ладно, ладно. Светлое "шенди".

- Пинту светлого "шенди", - передал Рид официантке, которая уже ставила перед ним на стойку водку с тоником. Рид отхлебнул из бокала и причмокнул губами. - Как, по-твоему, все прошло? - спросил он.

Райт поморщился. - Лучше, чем тот, что мы сделали, это точно.

"Гладкий, не правда ли?" 4 "Он политик. И он посещал курсы для телевидения, пресс-конференций, работы".

Официантка принесла "Шенди Райта", и Рид расплатился с ней. Двое мужчин повернулись спиной к стойке и облокотились на нее. Дверь открылась, и вошел Тед Винсент, засунув руки в карманы куртки из овчины. Журналист ухмыльнулся, увидев двух детективов.

Тогда по зову сердца, - сказал Винсент.

- В идеале с проткнутым колом, - сказал Райт.

Винсент добродушно рассмеялся. - Могу я угостить вас, джентльмены, выпивкой? - спросил он, протискиваясь между ними и вытаскивая бумажник.

- Это было бы братанием с врагом, - сказал Рид. Несколько секунд он делал вид, что обдумывает предложение. - У меня водка с тоником. Двойной.

- Забавный парень, - сказал Винсент. - Рад видеть, что ты можешь сохранять чувство юмора перед лицом невзгод.

И что бы это было за несчастье? - спросил Райт.

- Брось, ты не хуже меня знаешь, что ничего не добьешься в этом деле.

- Это только начало, - сказал Райт.

Винсент заказал водку для Рида и пиво для себя. Он поднял бровь, взглянув на Райта, но тот покачал головой. "Прошло почти две недели. Какие у тебя есть зацепки?

- Вы были на пресс-конференции, - сказал Райт.

- У тебя ни хрена нет, - сказал Винсент. - У тебя ни хрена нет, и ты это знаешь. - Рид и Райт посмотрели друг на друга, затем вместе повернулись к репортеру спиной. Его нисколько не смутило их демонстративное безразличие. Он похлопал их обоих по плечам. - Послушайте, ребята, мы здесь на одной стороне. Нам не следует спорить.

- Как ты это себе представляешь? - спросил Рид. Принесли водку с тоником, и он осушил ее одним быстрым глотком.

Винсент махнул официантке, указывая на пустой стакан и на свой собственный. Она принесла новые напитки. - Вы хотите раскрыть это дело. И я хочу написать об этом. Это не будет кровавой историей, если она останется нераскрытой. Ты же видишь это, верно? Вам, ребята, следует научиться обращаться с прессой. - Он вытащил сигарету из пачки "Ротманс" и сунул ее в рот.

- На ум приходит десятифутовый столб от баржи, - сказал Райт. Его стакан был пуст только наполовину, но он отодвинул его. - Мне нужно идти.

"Фиеста" Райта была припаркована в десяти минутах ходьбы от паба. Он несколько минут сидел в машине, размышляя, что ему делать. Кроме квартиры Рида, ему некуда было пойти, и он был не в настроении сидеть перед портативным телевизором Рида с едой навынос на коленях и банкой светлого пива из супермаркета на подлокотнике кресла. Он решил навестить Мэй Экхардт.

Движение в начале дня было интенсивным, но шло без перебоев, и он добрался до Мейда-Вейл за двадцать минут. Джип "Сузуки" выезжал с платной парковки рядом с особняком Экхардтов, и Райт въехал на своей "Фиесте" в образовавшийся проем.

Направляясь к кварталу, он понял, что опоздал. На тротуаре столпилось с полдюжины фотографов, пятеро мужчин и девушка, у всех на шеях висели фотоаппараты и объективы. Все они были одеты в толстые куртки, и один из мужчин разливал дымящийся кофе из термоса в пластиковые стаканчики. Райт сунул руки в карманы пальто и, ссутулившись, прошел мимо. Они даже не взглянули на него.

Он подошел к дому и нажал кнопку квартиры Экхардтов. Ответа не последовало, поэтому он нажал еще раз. И еще. Поскольку она по-прежнему не отвечала, Райт целую минуту держал большой палец на кнопке звонка. Когда стало ясно, что ее либо нет дома, либо она игнорирует звонок, Райт достал свой мобильный телефон и набрал ее номер. Она ответила после пятого гудка. - Да? - сказала она.

- Миссис Экхардт? Это Ник Райт.

-Ник Райт?

Райт невольно пожалел, что она не узнала его имени. - Сержант Райт, - представился он. - Британская транспортная полиция. Я у входа в ваш квартал, можете меня впустить?

- Это ты звонил мне в колокольчик?

- Боюсь, что так.

- Там было так много журналистов, пытавшихся попасть внутрь, что я не... - Ее слова иссякли. - Хорошо, я впущу вас, - сказала она. Линия оборвалась, и через пару секунд замок загудел, и Райт толкнул дверь. Он поднялся наверх. На этот раз она не открыла ему дверь, и ему пришлось постучать. На двери у нее была цепочка, и она приоткрылась всего на несколько дюймов. Райт мельком увидел лицо Мэй, прежде чем дверь снова закрылась. Он услышал скрежет снимаемой цепочки, а затем дверь широко распахнулась.

Мэй Экхардт была одета в белый махровый халат, который был ей слишком велик. На мгновение Райту показалось, что она только что вышла из душа, но ее волосы были сухими, а потом он заметил, что под халатом на ней джинсы. Ее глаза были красными и опухшими, и она отвернулась от Райта, закрывая дверь.

- Ты в порядке? - спросил он и тут же пожалел, что не откусил себе язык. Конечно, с ней не все было в порядке. Ее муж был жестоко убит, и стая фотокорреспондентов расположилась лагерем у ее порога.

Она прошла мимо него в гостиную и снова свернулась калачиком на диване. На кофейном столике стояла коробка с салфетками. - Чего ты хочешь? - спросила она.

Райт виновато пожал плечами. - Вообще-то я пришел предупредить вас, что за вами будет охотиться пресса. Похоже, я опоздал.

- Да, был, - холодно ответила она. Мэй наклонилась вперед и взяла полдюжины листов бумаги. Она протянула их Райту, и он подошел к ней и взял их. Их пальцы соприкоснулись, и Райт почувствовал небольшой разряд, похожий на статическое электричество. Мэй никак не отреагировала, и Райт подумал, не почудилось ли ему. Он посмотрел на листки бумаги. Они были вырваны из разных блокнотов и представляли собой предложения денег в обмен на эксклюзивное интервью. Женщина-репортер из News of the World писала трижды, каждый раз повышая свое предложение. Сумма, которую она в конце концов предложила, была больше, чем Райт заработала за год. "Они звонили мне в колокольчик и часами опускали их в почтовый ящик", - сказала она.

Райт кивнул на телефон. - Они уже звонили?

Мэй покачала головой. - Нет, мы из бывшей директории.

- Это их не остановит, - сказал Райт. - Можно мне присесть?- спросил он. Она кивнула, и Райт опустился в одно из кресел.

Мэй подтянула колени к груди и обхватила их руками. - Что мне теперь делать?

- Ты можешь куда-нибудь пойти?

- Я тебе уже говорил, у меня здесь нет родственников.

- Вы сказали, что вы из Манчестера. Вы можете вернуться туда?

Она запрокинула голову и издала короткий смешок, который прозвучал почти как крик боли.

-Друзья?

Она покачала головой. - На самом деле мы пробыли здесь недостаточно долго, чтобы что-то приготовить, - сказала она. Она потерлась щекой о махровый халат. Райт поняла, что это халат ее мужа и что она вдыхает его запах.

- Мне очень жаль, - запинаясь, сказал Райт. Казалось, в ее присутствии он всегда терял дар речи. Она выглядела такой маленькой и беспомощной, что он почувствовал непреодолимое желание защитить ее, но знал, что ничего не может поделать. Пресса имела право преследовать ее, и они не нарушали никакого закона, отправляя сообщения через ее почтовый ящик или ожидая на тротуаре снаружи. "В конце концов, им это надоест", - сказал он. "Это сегодняшняя история, но это потому, что была пресс-конференция".

- Пресс-конференция? Зачем?

- Мы обнародовали имя вашего мужа. И пригласили свидетелей.

Она крепче обхватила ноги и опустила голову на колени. - Значит, вы ничуть не приблизились к разгадке того, кто убил Макса?

Райт отвел взгляд. - Боюсь, что нет. - На одной из полок в алькове стояла фотография Экхардтов, на которой они оба улыбались в камеру. Райт не помнил, чтобы видел его, когда был в квартире в последний раз. - Кстати, с вами может связаться американец. Агент ФБР.

Брови Мэй сошлись на переносице, а лоб нахмурился, отчего она внезапно стала выглядеть намного старше. - ФБР? - переспросила она.

- Да, его зовут Джеймс Бамбер. ФБР прислало его помочь в расследовании.

Она нахмурилась еще суровее. - Почему? Они не думают, что ты сможешь найти убийцу Макса?

- Дело не в этом, он здесь просто для того, чтобы помочь координировать действия с американцами, Макс же американец и все такое. Он сказал, что, возможно, захочет поговорить с тобой. Райт оглядел комнату, не желая встречаться с ней взглядом. Что-то странное происходило с его желудком каждый раз, когда он смотрел в ее мягкие карие глаза. "У тебя есть еда?" - спросил он. Она выглядела озадаченной. "Чтобы тебе не пришлось ходить по магазинам", - добавил он. "Фотографы снаружи ждут снимка. Если ты останешься внутри, они рано или поздно уйдут.

- У меня достаточно еды, - сказала она. - У меня все равно нет особого аппетита. Как долго? Как ты думаешь, долго они там пробудут?

- Пару дней, а потом они будут охотиться за другой историей.

- И это все, что связано со смертью Макса? История?

Райт подался вперед. "Нет, конечно, нет", - искренне сказал он. "Я имел в виду, что так это расценивают СМИ. Для меня это гораздо больше. И для моих коллег. - По ее щеке скатилась слеза. - Я найду его убийцу, Мэй. Я обещаю тебе.

Она потерлась щекой о халат. - Спасибо, - прошептала она.

На стойке в ряд стояло с полдюжины пустых стаканов, и Томми Рид постукивал по ним по одному, тщетно пытаясь наиграть узнаваемую мелодию.

Винсент похлопал его по спине. - Мой раунд, - сказал он. На самом деле, все они были раундами Винсента. Алкоголь развязывает языки, а распущенные языки приводят к появлению первых страниц. Он подмигнул официантке, и она, не дожидаясь просьбы, принесла новые напитки. - Твой напарник немного обидчивый, не так ли?

- Ник? С ним все в порядке.

- О, конечно, - поспешно сказал Винсент, не желая обидеть детектива. - Но такое впечатление, что ему нужно что-то доказать.

- Он молод.

Винсент докурил сигарету и затушил ее в пластиковой пепельнице. - Собака на сене, - сказал он.

- Чушь собачья, - сказал Рид. - Он сотрудничает с командой Метрополитена и с парнем, которого прислало ФБР.

Сердце Винсента учащенно забилось, но он сохранил бесстрастное выражение лица. Это был первый раз, когда кто-то упомянул о причастности ФБР, и он почувствовал, что это хорошая история. Он решил использовать тактичный подход. Рид был пьян, но он явно привык употреблять большое количество алкоголя, и Винсент не хотел его отпугивать. - Он ведь раньше не проходил по подобному делу об убийстве, не так ли?

"Я не думаю, что кто-либо из нас когда-либо видел что-либо подобное раньше", - сказал Рид. - Это одноразовый прием. - Он залпом допил водку с тоником и посмотрел на наручные часы.

- Даже не в Штатах? Там происходят всякие странные вещи.

- Парень из ФБР говорит "нет".

- Тогда зачем он пришел? - Винсент вытащил из кармана десятифунтовую банкноту и помахал ею перед носом барменши.

- Потому что Экхардт американец.

- Они это делают? Они присылают агента ФБР, когда умирает американец? - пожал плечами Ви Рид. - Наверное, да. Я, пожалуй, пойду.

Принесли их напитки. - Ты мог бы выпить на дорожку, - сказал Винсент, поднимая свою пинту. - Так как его зовут, этого парня?

- Бамбер, - раздался голос у него за спиной. - Джим Бамбер.

Винсент обернулся. Говоривший был мужчиной лет под тридцать, немного ниже Винсента, со светло-каштановыми коротко подстриженными волосами, седеющими на висках. Рука Бамбера была протянута. Винсент переложил бокал в левую руку, и они обменялись рукопожатием. У американца была крепкая хватка, но у Винсента возникло ощущение, что он использует не всю свою силу. - Тед Винсент.

- Поосторожнее со словами, Джим, - сказал Рейд. - Он журналист.

- Да? В какой газете, Тед?

- Зеркало. Могу я угостить тебя выпивкой?

- Конечно. Скотч. Со льдом. Как дела, Томми?

Рид пожал плечами, когда Винсент заказал Бамберу выпивку. - Ты видел пресс-конференцию по телевизору? - спросил Рид.

- Конечно, знал.

- Значит, ты знаешь, как это происходит.

Винсент протянул Бамберу его виски, и они чокнулись. - Ваше здоровье, - сказал Винсент. - Я спрашивал Томми, является ли нормальной практикой посылать агента ФБР для расследования смерти гражданина США.

- Зависит от обстоятельств, - ответил Бамбер.

Винсент уже видел заголовок: "Железнодорожные копы вызывают ФБР". Он потягивал пиво, не торопясь. - И вы принимаете активное участие в расследовании?

- Конечно, я задаю несколько вопросов. Это ведь не интервью, правда, Тед? Я бы не хотел ничего говорить для протокола.

- Конечно, конечно, - пренебрежительно сказал Винсент. Он вытащил пачку "Ротманс" из кармана куртки из овчины и предложил сигарету Бамберу. Агент ФБР отказался, и Винсент закурил сам. - Какова твоя точка зрения на это, Джим? - спросил Винсент. - Как, по-твоему, продвигается расследование?

- Это сложное дело, - сказал Бамбер.

- А в Штатах поступили бы по-другому?

- Как я уже сказал, это сложное дело. Нам просто нужно дождаться перерыва.

- Да? Что ж, без свидетеля и без каких-либо улик судебной экспертизы все сводится к мотиву, вот что я думаю.

Бамбер понюхал виски, но пить не стал. - Возможно, ты прав, Тед.

- Так в каком офисе вы работаете?

"Вашингтон".

- Штаб-квартира ФБР?

Бамбер кивнул, но ничего не ответил.

- Должен сказать тебе, Джим, чего бы мне действительно хотелось, так это дать интервью для своей газеты. Эксклюзивное.

- Я так не думаю, - тихо сказал Бамбер.

- Это могло бы помочь привлечь внимание людей. Любая реклама - хорошая реклама и все такое.

- Я так не думаю, - повторил Бамбер. Его голос был едва слышен, чуть громче тихого шепота, но в нем слышались жесткие нотки.

Винсент почувствовал нежелание мужчины и попытался успокоить его, широко улыбнувшись и сжав плечо. Бамбер никак не отреагировал на физический контакт. Он без улыбки уставился на Винсента, и журналист убрал руку. - Как насчет еще одной порции скотча?

Агент ФБР улыбнулся, но без теплоты. "Я в порядке", - сказал он.

Винсент заказал еще пинту пива для себя и водку с тоником для Рид. - Итак, как долго ты пробудешь на этой стороне пруда? - спросил Винсент.

- Зависит от обстоятельств, - сказал Бамбер.

- Бюро счастливо оставить дело открытым? Расследование некоторых убийств занимает месяцы.

- А некоторые так и не разгаданы, - сказал Рид. Он провел пальцами по горлышку своего пустого стакана. Официантка вернулась с новыми напитками и протянула руку, чтобы забрать пустые, но Рид отмахнулся от нее. - Мне нужен бемоль класса "А", - объяснил он.

"Я имею в виду, можете ли вы представить, что BTP отправляет одного из своих людей расследовать смерть в другой стране?" - сказал Винсент. - Не случилось бы.

- Нет, тут ты глубоко ошибаешься, - сказал Рид, хлопнув ладонью по стойке. - Британских копов посылали на Фолкленды, в Кению, во многие другие места.

- Да? Но ты говоришь о настоящей полиции, а не о BTP.

Рид искоса взглянул на журналиста. - Эй, ты что, не слышал, чтобы я говорил, что "Миррор" - ненастоящая газета? Вы же не слышите, как я говорю, что это комикс с указанием возраста чтения отдельными цифрами".

- И я благодарен тебе за это, Томми. Ты весь такой сердечный.

Бамбер поставил свой бокал на стойку. - Вы двое всегда так ссоритесь?

- Это? - переспросил Рид. - Это просто разминка. - Он усмехнулся и положил руки на перекладину.

"Это симбиотические отношения", - сказал Винсент Бамберу. "Мы публикуем их успехи, помогаем с обращениями за информацией, а взамен они предоставляют нам истории, которые помогают нам продавать газеты. Что возвращает меня к тебе, Джим. Мне бы очень хотелось написать статью о вас и вашей причастности к убийству в туннеле.

- Я так не думаю, - сказал Бамбер.

- Брось, Джим. На самом деле мне не нужно твое сотрудничество, ты же знаешь. Закон о свободе информации и все такое. Я могу позвонить в Вашингтон и узнать от них сенсацию. У них ведь есть пресс-служба, верно?

- Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, Тед, - сказал Бамбер.

- Так поговори со мной. Дай мне интервью. Тогда ты сможешь взглянуть на это по-своему.

- Нет, - сказал Бамбер. Он сделал шаг вперед, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица журналиста. Его светло-карие глаза уставились на Винсента так пристально, что журналист вздрогнул.

Винсент был на добрых два дюйма выше агента ФБР и на несколько фунтов тяжелее, но он все равно чувствовал страх перед этим человеком. - Я просто пытаюсь выполнять свою работу, Джим, - сказал Винсент. Он услышал, как дрогнул его голос, и рассмеялся, чтобы скрыть смущение. Это был глухой смех, и Бамбер продолжал смотреть на него. Винсент затянулся сигаретой. Его рука дрожала, и он опустил ее, не желая, чтобы Бамбер увидел, какой эффект произвел на него его пристальный взгляд. Рид наблюдал за ними в зеркальном проеме. - Ладно, думаю, мне лучше уйти, - сказал Винсент, делая шаг назад.

- Ага, увидимся, - без особого энтузиазма сказал Рид.

Винсент помахал отражению Рида, все еще пятясь.

- Приятно было познакомиться, Тед, - сказал Бамбер. Он улыбнулся, и жесткость исчезла из его глаз. Он внезапно стал дружелюбнее, и когда он протянул руку, Винсент пожал ее. Бамбер положил свою левую руку поверх руки Винсента, когда они пожали друг другу. "Это был тяжелый день", - сказал агент ФБР. "Я не хотел вас обидеть".

Винсент внезапно почувствовал облегчение, как будто рычащая собака начала вилять хвостом. Он благодарно улыбнулся агенту ФБР. - Не обижайся, Джим.

Лен Круз нажал на дверной звонок. Он зажужжал, и через несколько секунд в холле зажегся свет. Дверь открылась, и выглянул Тед Винсент. - Джим? - позвал он.

Крузе добродушно ухмыльнулся. - Привет, Тед. Я хотел извиниться за то, что доставил тебе неприятности ранее.

Журналист провел рукой по своим непослушным волосам. На нем все еще был костюм, но галстук он снял. - Нет проблем. - Он нахмурился. - Как ты узнал, где я живу? - спросил я.

- Мне сказал Томми Рид.

-Томми знает мой адрес?

- Думаю, да. Послушай, у меня был долгий разговор с Томми, и он убедил меня, что мы больше выиграем от сотрудничества.

-Сотрудничаете?

- По твоей статье. Я подумал, может, мы могли бы дать интервью сегодня вечером.

Винсент посмотрел на часы. Сверху послышался женский голос. - Кто там, Тед? - спросил я.

"Все в порядке, это для меня", - крикнул он. Он виновато пожал плечами, глядя на Крузе. "Моя жена", - объяснил он. - Мы можем заняться этим завтра?

Крузе бросил на него страдальческий взгляд. - Ничем не могу помочь. Завтра утром я отправляюсь в Манчестер.

-Что находится в Манчестере?

- Зацепка по убийству в туннеле. - Крузе вздрогнул. - Могу я войти?

Журналист открыл дверь. Круз вошел в холл. Он посмотрел вверх по лестнице. Жены Винсента нигде не было видно. На стене рядом с лестницей висели десятки газетных статей в рамках и фотографий Винсента в нескольких горячих точках. На одной из них Винсент стоял перед тремя пылающими нефтяными скважинами. - Кувейт? - переспросил Крузе, кивая на фотографию.

- Да, я был там во время "Бури в пустыне".

- Должно быть, это был ад, - сказал Крузе.

- Это было тяжело, - согласился Винсент.

Крузе кивнул. Он мог бы рассказать Винсенту несколько историй о том, как тяжело было на самом деле в Кувейте. Как журналист, освещающий войну, Винсент получил бы информацию о линии союзников: умные ракеты, чистые убийства, антихрист как враг. Крузе знал, что все было не так однозначно, но его там не было, чтобы просветить Винсента. - Должно быть, так и было, - сказал он.

Винсент закрыл дверь. Наверху на лестничной площадке погас свет. Крузе подумал, не подслушивала ли жена. "Вон там", - сказал Винсент, указывая на дверь. Крузе толкнул дверь. Это была гостиная, большая и просторная, с белыми стенами, сосновой мебелью и множеством растений в горшках, с деревянными жалюзи на окнах. На стенах висело еще больше статей в рамках и фотографий. Скромность явно не входила в число качеств Винсента. На большом экране телевизора висела свадебная фотография, на которой Винсент лет двадцати собирался поцеловать испуганную блондинку. Он больше походил на вампира, готового вцепиться в горло, чем на только что жениха, готовящегося поцеловать свою невесту.

- Симпатичная девочка, - сказал Крузе. В комнате не было ни фотографий детей, ни игрушек. - Детей нет?

- Пока нет, - ответил Винсент. - Все еще пытаюсь. Хочешь выпить?" - "Нет, спасибо", - сказал Круз. - Но не позволяй мне останавливать тебя.

Винсент кивнул на кружку кофе, стоявшую на сосновом столе рядом с хрустальной пепельницей, в которой среди дюжины окурков тлела наполовину выкуренная сигарета. - Я пил кофе. Хочешь кофе?

Крузе пренебрежительно махнул рукой. - Никогда не прикасайся к этому, - сказал он.

- Могу я записать наш разговор? - спросил Винсент. - Я немного подзабыл стенографию.

-Конечно.

Винсент подошел к стеллажу с книгами в мягких обложках. На одной из полок стоял маленький магнитофон. Крузе вытащил из кармана костюма пару черных кожаных перчаток. Он надел их и быстро зашагал за журналистом.

Он зажал правой рукой рот Винсента, а левой сжал горло мужчины, надавливая на сонные артерии пальцами. Винсент попытался повернуться, но Круз подтолкнул его вперед, стараясь не удариться головой о полки. Винсент вцепился в перчатки Крузе, но силы уже покидали его, поскольку мозг начал ощущать последствия сокращения кровоснабжения. Крузе был более чем способен раздавить мужчине трахею левой рукой, но он не хотел наносить серьезных повреждений. Вскрытие не выявило бы повреждений тканей, но сломанные хрящи или кости не были бы пропущены. Это был хрупкий баланс, но Крузе не в первый раз душил человека до смерти, и он точно знал, какое давление нужно оказать. Слишком много - и под кожей появятся небольшие кровоизлияния, а на белках глаз - крошечные уколы крови.

Грудь Винсента начала вздыматься. Он выпустил перчатки Крузе и начал размахивать руками. Крузе оттащил его от книжных полок, пока они не оказались в центре комнаты. Крузе переместился вправо, чтобы Винсент не ударился о кофейный столик, когда упадет. Он почувствовал, как у журналиста начали подгибаться ноги, и увидел в зеркале над каминной полкой, как глаза Винсента затрепетали и в конце концов закрылись. Круз позволил ему медленно опуститься на землю, поддерживая давление на артерии мужчины на всем протяжении.

Крузе лег рядом с Винсентом, его руки все еще лежали на шее мужчины. Если бы он удерживал хватку достаточно долго, Винсент умер бы от удушья, но это было не то, чего хотел Круз. В легких должен был быть дым, и. трупы не вдыхают. Он оставался прижатым к Винсенту, как внимательный любовник, пока не убедился, что журналист без сознания, затем убрал руки в перчатках и встал. ? Он внимательно прислушался, но единственными звуками, которые он мог расслышать, было щелканье водонагревателя на кухне и шелест листьев снаружи. Он на цыпочках подошел к подножию лестницы, затем прокрался по ней, держась поближе к стене, чтобы ступеньки не скрипели. На лестничную площадку вели четыре двери, но только одна была приоткрыта. Круз заглянул внутрь. Жена Винсента лежала в постели и читала книгу в мягкой обложке при свете настольной лампы. Он толкнул дверь и быстро прошел по плюшевому ворсистому ковру.

- Кто это был? - спросила она, продолжая читать.

Крузе ничего не сказал. Он обошел кровать сбоку. Занавески были задернуты. Женщина опустила книгу. Ее глаза расширились от ужаса, и она открыла рот, чтобы закричать, но прежде чем она успела издать хоть звук, Круз сел на кровать и зажал левой рукой ей рот и ноздри. Она выронила книгу и вцепилась ему в лицо, но он правой рукой схватил ее за запястья и заставил опустить руки. Она сопротивлялась, но ей было с ним не сравниться. Он оседлал ее на кровати, стараясь не поранить ее плоть. Огонь, вероятно, уничтожил бы все следы повреждения тканей, но Круз профессионально гордился своей способностью убивать, не оставляя следов. Он прижал руки женщины к животу, обхватив бедрами так, чтобы правой рукой можно было обхватить ее шею. Он нащупал сонные артерии большим и указательным пальцами, надавливая между мышцами, чтобы перекрыть кровоснабжение. Женщина брыкалась и брыкалась, но Крузе был слишком тяжелым и сильным. Кислорода в мозгу хватало лишь на десять-пятнадцать секунд, и вскоре она потеряла сознание. Крузе подождал еще минуту, чтобы быть абсолютно уверенным, прежде чем подняться с кровати.

Он положил книгу женщины на прикроватный столик, затем спустился вниз. Он поднял Винсента и без особых усилий перекинул его через плечо. Винсент тяжело дышал. Крузе знал по предыдущему опыту, что мужчина будет без сознания не менее пятнадцати минут. Он отнес его наверх и уложил на кровать, прежде чем снять с журналиста всю одежду. Под окном стояла корзина для белья из рафии, и Круз бросил в нее рубашку Винсента, нижнее белье и носки. Он достал из шкафа деревянную вешалку и повесил костюм Винсента. Круз положил туфли, которые были на Винсенте, на дно шкафа рядом с тремя другими парами. Он закрыл дверцу шкафа и оглядел комнату. Галстук был внизу, на спинке дивана, но Крузе решил оставить его там, где он был. Он быстро проверил ящики туалетного столика и буфета, но пижамы там не было. Винсент, очевидно, спал обнаженным, как и его жена.

Убедившись, что все было так, как и должно быть, Крузе завернул Винсента под одеяло, уложив его на спину. Он спустился вниз и встал в центре гостиной, проверяя, все ли на месте. Он прошел на кухню и запер заднюю дверь. В раковине была груда грязной посуды, но Круз решил, что Винсент был из тех, кто оставил бы ее до утра.

Он выключил свет на кухне и вернулся в гостиную. Сигарета все еще догорала в пепельнице. Крузе взял пепельницу и коробок спичек, которые лежали на кофейном столике, и отнес их наверх.

Он опустился на колени рядом с кроватью Винсента, затем вытащил руку мужчины из-под одеяла и зажал зажженную сигарету между указательным и вторым пальцами. В последний раз оглядев спальню, чтобы убедиться, что все в порядке, он достал из коробки одну из спичек и зажег ее. Он поднес ее к стеганому одеялу. Она почти сразу погасла. Он зажег вторую спичку. На этот раз загорелось хлопчатобумажное одеяло.

Огонь быстро распространился по одеялу. Крузе знал, что комната с деревянной мебелью, шерстяным ковром и хлопковыми занавесками через несколько минут превратится в ад. Он выключил свет и спустился вниз. Он закрыл за собой входную дверь и быстро зашагал по улице, его шаги эхом отдавались в ночном воздухе.

По пути домой Клайв Эдмундс зашел в магазин видеопроката на Кэмден-Хай-стрит. Он оставил машину на двойной желтой полосе с мигающими сигнальными огнями, а сам зашел внутрь. Девушка за прилавком * улыбнулась, узнав в нем постоянного клиента. - Есть что-нибудь новое? - спросил он, направляясь к разделу "Новые релизы".

- Ни разу с тех пор, как ты был здесь в последний раз, - сказала она. - Ну, есть еще одна история с говорящими собаками, но на самом деле это не твой конек, не так ли?

- Чертовски верно, - сказал Эдмундс, пробегая глазами по ящикам с видеокамерами. Он был заядлым любителем кино, и на полках не было ничего, чего бы он еще не видел или не отбросил как не заслуживающее просмотра. Он скривился и перешел к разделу боевика. Ему нравился хороший боевик, что-нибудь с кровью и мужеством. Может быть, раннего Шварценеггера или позднего Жан-Клода Ван Дамма. Его взгляд остановился на "Апокалипсисе сегодня". Это была широкоэкранная версия, выпущенная после того, как фильм получил два "Оскара" в 1979 году - за лучшую операторскую работу и лучший звук. Эдмундс считал, что она заслуживала большего, но она опередила свое время, еще до того, как Америка была готова прийти к соглашению с Вьетнамом.

Эдмундс перевернул футляр. На обратной стороне были два кадра из фильма: один с Марлоном Брандо, другой с Мартином Шином. Эдмундс почесал лысину. Что-то было в глубине его сознания, что-то не давало ему покоя, из-за чего он держал видео в руках, хотя смотрел его уже три раза, один раз на большом экране и дважды по видео. Он постучал видеокассетой по лбу, пытаясь понять, что именно в фильме его беспокоило, но чем больше он пытался сосредоточиться, тем более неуловимым становилось это чувство. Это было похоже на легкий приступ дежавю, но оно не проходило. Он отнес коробку к прилавку и протянул девушке. - Я возьму это, - сказал он.

Лен Крузе выполнял третью серию приседаний, когда зазвонил телефон. Он расцепил пальцы на затылке и потянулся за телефоном. - Да? - сказал он.

- Джим? Это Клайв.

Крузе поднялся на ноги. - Да, Клайв, в чем дело? - Крузе был весь в поту, но в его голосе не чувствовалось ни малейшего напряжения. Он уставился на свое отражение в зеркале на передней стенке шкафа. Его лицо было непроницаемой маской.

- Что вам известно о войне во Вьетнаме? - спросил Эдмундс.

Лицо Крузе оставалось бесстрастным. - Я знаю, что это тот, кого мы потеряли, Клайв. Что именно ты имеешь в виду?

- Ты можешь сейчас зайти ко мне? Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. > Крузе взял ручку с прикроватного столика. - Дай мне свой адрес, Клайв. Я сейчас приеду.

Ник Райт припарковал свою машину напротив квартиры Мэй Экхардт и заглушил двигатель. Он откинулся на спинку сиденья, вцепившись руками в руль. Он не совсем понимал, что делает. Была почти полночь. Он должен был быть дома. Райт фыркнул. У него больше не было дома, с сожалением подумал он. Все, что у него было, - это диван-кровать в маленькой квартире Томми Рида. Он посмотрел на особняк напротив, где находилась квартира Мэй. Свет был выключен, а шторы раздвинуты. Луна отражалась в окне гостиной, уставившись на него сверху вниз, как единственный зловещий глаз. Райт вытер лицо руками, а затем провел рукой по волосам. На самом деле он направлялся домой. Мейда Вейл была далеко от него, но его охватило внезапное желание увидеть Мэй Экхардт.

Последние несколько дней он очень много думал о Мэй Экхардт. Он звонил несколько раз, но никто не отвечал. В ней было что-то ранимое, что-то, что заставляло Райта хотеть позаботиться о ней, защитить ее от мира, который убил ее мужа. Она так отличалась от его бывшей жены.

Райт никогда не чувствовал, что Джейни нуждается в уходе, даже когда она была больна. Райт однажды прочитал в журнале, что пары всегда упоминаются в порядке доминирования. Он не был уверен, правда это или нет, поэтому спросил нескольких своих друзей, и все они согласились, что это были Джейни и Ник. Это стало для Райта своего рода шоком, потому что он всегда считал, что их брак был партнерством равных. Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что, когда дело доходило до принятия решений, Джейни обычно добивалась своего. Она выбрала дом, за ней было последнее слово по поводу того, какую машину они купят, и это было ее решение отказаться от таблеток, когда она это сделала. Они всегда обсуждали свои проблемы, но уступал всегда Райт. Потому что он любил ее, и она это знала.

Он читал в другом журнале, что самые удачные браки заключаются в тех, когда муж любит жену больше, чем жена любит мужа. Райт был живым доказательством того, что эта теория ошибочна.

Ему стало интересно, каким был брак Мэй Экхардт. Были ли это Макс и Мэй или Мэй и Макс? Он закрыл глаза и откинул голову на спинку сиденья, пытаясь вспомнить ее лицо. Райт вздрогнул. При выключенном двигателе салон машины быстро остыл, и он потер руки, пытаясь согреться. Мимо прошел пожилой мужчина в плаще и плоской кепке с йоркширским терьером на ярко-красном поводке. Проходя мимо, он обернулся, чтобы посмотреть на Райта. Райт улыбнулся и слегка помахал ему рукой.

Райт снова посмотрел в окно. В комнате по-прежнему было темно. Он проверил припаркованные машины, но не обнаружил никаких признаков ее "фольксвагена". Райт потер подбородок. Она не показалась ему человеком, который засиживается допоздна. Он выбрался из своей "Фиесты" и потянулся, затем запер дверь и пошел по дорожке ко входу в особняк. Загорелся свет, вероятно, от движения, потому что никто не открыл входную дверь. Он провел пальцем по кнопкам звонка, затем нахмурился. Кусок картона с надписью "Экхардт" исчез. Он уставился на пустое место под звонком, озадаченно нахмурив лоб.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - раздался голос у него за спиной.

Райт подскочил так, словно его ткнули под ребра. Он резко обернулся и увидел мужчину в плоской кепке, стоящего позади него с собакой на руках. Мужчине было за семьдесят, и его подбородок был агрессивно вздернут, как будто он подозревал Райта в недобром умысле. Собака дважды тявкнула, и мужчина положил руку ей на морду, чтобы заставить замолчать.

- Я полицейский, - сказал Райт, обретая самообладание.

- В самом деле, - сказал мужчина. - Ну, я из Районной полиции и никогда раньше вас здесь не видел. - Терьер изо всех сил пытался вырваться из хватки мужчины на его морде. - Тише, Кэти, - прошептал мужчина.

- Полагаю, это ваша сторожевая собака, - добродушно сказал Райт, но шутка не удалась.

Мужчина еще выше вздернул подбородок. Он был невысокого роста, едва доставал Райту до плеча, но его не пугали относительная молодость или рост Райта. У Райта было ощущение, что он бывший боксер, и что, если дело дойдет до драки, он будет готов нанести Райту удар, несмотря на его возраст. При условии, что он первым опустит собаку на землю.

-Я хотел бы взглянуть на ваше удостоверение личности, - сказал мужчина.

- Конечно, - сказал Райт. Он полез во внутренний карман, достал бумажник и, открыв его, показал удостоверение и значок.

Мужчина разжал хватку на собачьей морде и взял бумажник. Он уставился на удостоверение, словно запоминая его. - Здесь написано, что вы из британской транспортной полиции, - сказал он.

- Это верно. ? Мужчина сравнил фотографию на карточке с лицом Райта, затем вернул ее. Собака тихо зарычала. - Значит, вы не настоящий полицейский? - спросил он.

Райт натянуто улыбнулся, но ничего не сказал.

- И с кем же вы пришли повидаться, сержант Райт?

- Мэй Экхардт, - представился Райт. - Четвертая квартира.

Мужчина самодовольно улыбнулся. "Она ушла", - сказал он. "Хорошо еще, что фотографы были чертовски надоедливы. Днем и ночью стояли на тротуаре, разговаривали и смеялись. Вызвали полицию, но они сказали, что ничего не могут сделать, они не вторгались на чужую территорию.’

-Ушел?

"Съехал".

- Ты знаешь, когда?

- Почему? Теперь она подозреваемая?

- Нет, она не подозреваемая, мистер...?

-Дженкинс, - представился мужчина. - Я живу в квартире под Экхардтами. - Он выудил ключ из кармана плаща, и Райт отступил в сторону, чтобы он мог отпереть дверь. - Два дня назад, именно тогда она и уехала.

"Здесь нет таблички "продается", - сказал Райт.

- Они сняли квартиру, - сказал Дженкинс.

- От кого? - спросил я.

- Кажется, домовладелец - мистер Садик. Хотя никогда не встречался с этим человеком. У него несколько квартир в этом районе. - Он толкнул дверь и спустил своего терьера на землю. Он пробежал по коридору и поднялся по лестнице, яростно виляя обрубком хвоста.

- Полагаю, у вас нет номера его телефона? - спросил Райт.

Мужчина покачал головой, затем указал на доску объявлений на стене. К ней было приколото несколько писем. "Управляющие агенты должны быть в состоянии сообщить вам. Это их адрес.

Дженкинс повернулся, чтобы последовать за собакой, но Райт спросил его, не может ли он уделить ему несколько минут. Дженкинс посмотрел на свои наручные часы, затем кивнул.

- Что это была за пара? - спросил Райт.

Дженкинс подозрительно прищурился. - Что вы имеете в виду?

- Я имел в виду, когда они жили над тобой. Они были тихими? Они ссорились?

- Ни звука не слышал, - сказал Дженкинс, снимая шляпу и расстегивая плащ. - Почти не видел их. Я немного волновался, когда они только переехали, она была китаянкой и все такое. Меня немного беспокоил запах, понимаешь?

-Из-зазапаха?

Готовлю. Китайская кухня. Запах сохраняется, не так ли? Хотя это никогда не было проблемой. Восхитительная девушка. Прекрасно говорил по-английски.

- А что насчет ее мужа? - спросил я.

- О, он американец. Ужасный английский.

- Я имел в виду, каким он был?

- Фотограф. Это все, что я знаю. Он любил джаз. Однажды в воскресенье мне пришлось пожаловаться на шум, но в целом они были идеальными соседями. - Он снова посмотрел на часы. - В любом случае, сержант Райт, если больше ничего нет, я должен дать жене лекарство.

Райт поблагодарил его. Дженкинс подождал, пока он перепишет имя и номер телефона управляющего агента, затем закрыл за собой дверь.

Декан Барроу улыбнулся секретарше в приемной и пожелал ей доброго утра. Он толкнул стеклянную дверь, ведущую в его приемную, и на выходе чуть не столкнулся с чернокожим доставщиком UPS. Берроу придержал для него дверь, и доставщик кивнул в знак благодарности.

- Доброе утро, Салли, - поздоровался он со своим офис-менеджером. Салли Форстер проработала в его штате более пятнадцати лет и была одним из самых преданных сотрудников.

Она оторвала взгляд от стопки почты на своем столе и подняла руку, чтобы поправить очки повыше на переносице. - Доброе утро, сенатор, - весело поздоровалась она. В маленькой латунной пепельнице тлела сигарета. Салли выкуривала шестьдесят сигарет в день, а некурящие сотрудники дважды пытались объявить офис сенатора зоной для некурящих. Оба раза они потерпели неудачу: Салли была столь же искусна в офисной политике, как и в ведении дневника сенатора.

- Ты слишком много работаешь, Салли, - сказал сенатор. Это был обычный рефрен. Обычно она работала по шестнадцать часов в день, и, казалось, у нее не было никакой жизни вне офиса.

Она пренебрежительно махнула левой рукой без кольца. "Чушь собачья", - сказала она. "Если ты хочешь что - нибудь сделать ... "

"И никто не делает это лучше вас", - сказал сенатор. - Но ты выставляешь меня в дурном свете, потому что всегда приходишь раньше меня.

Она лукаво усмехнулась. - Я могла бы позвонить вам по будильнику рано утром, сенатор. Она взяла сигарету и затянулась.

Барроу усмехнулся. Салли была единственной из его сотрудников, кому сходили с рук подобные поддразнивания.

Барроу заметил пакет документов UPS на ее столе и вытянул шею, чтобы получше рассмотреть. Письмо было из Бангкока. Он потянулся за ним, но Салли опередила его. - Это не сканировалось, сенатор.

- От кого это? - спросил я.

Салли прочитала накладную, прикрепленную к посылке. - Эрик Хорвиц. Бангкок, Таиланд.

Барроу почувствовал, как по спине пробежал холодок. - Все в порядке, я знаю мистера Хорвица, - сказал он. \ Она протянула пакет. - Вы уверены, что это его подпись?

Барроу даже не взглянул на каракули. - Да, не волнуйся, я ожидал этого.

Салли выпустила пакет, и Берроу взял его. - Кофе? - спросила она.

Барроу покачал головой. - Нет, спасибо. Может быть, позже.

- Список звонков у вас на столе. И "Вашингтон пост" хочет взять у вас интервью. В три часа у тебя есть двадцатиминутное свободное время.

- Три - это нормально. Кого они посылают?

- Джейн Оуэн. С фотографом.

Барроу кивнула. - Хорошо, продолжайте и подтвердите. Лучше пусть Кимберли сделает мне прическу в половине третьего.

- Уже забронировано, - сказала Салли.

Берроу легким кивком признал ее способность читать мысли и прошел в свой кабинет. Обходя вокруг стола, он вскрыл пакет. Внутри полароидной фотографии была только одна вещь.

Берроу замер как вкопанный. На секунду или две ему стало дурно, и он протянул свободную руку, чтобы ухватиться за стол. Он уставился на снимок, пульс стучал у него в ушах. Снимок был почти идентичен предыдущему полароидному снимку, который он получил. Мужчина, его плоть стала призрачно-белой, распростертый у стены, блестящая красная кровь размазалась по его рту и груди. Барроу прищурился, глядя на лицо трупа. Прошло более четверти века с тех пор, как он в последний раз видел Эрика Хорвица, но Барроу был почти уверен, что на фотографии именно Хорвиц.

Сенатор набрал номер Джоди Мичер и приложил фотографию к своему блокноту, когда зазвонил телефон. Включился автоответчик Мичера, и Барроу оставил короткое сообщение.

Когда он положил трубку, раздался осторожный стук в дверь, и Салли просунула голову в дверь. - Готова просмотреть свой дневник? - спросила она.

Барроу выдвинул верхний правый ящик своего стола и бросил туда фотографию. - Конечно, - сказал он, закрывая ящик стола и сияя своей улыбкой типа "в мире все в порядке". - И я тоже сейчас выпью кофе.

На дороге перед домом Эдмундса стояла машина скорой помощи, но синий огонек не мигал, а водитель стоял у задней дверцы и курил сигарету. Две полицейские машины были припаркованы на противоположной стороне дороги, обе пустые. Джерри Хантер вышел из своей машины и запер дверь. Группа домохозяек сбилась в кучку на тротуаре, глядя поверх живой изгороди на входную дверь.

Пожилая женщина в выцветшем домашнем халате и тапочках увидела его приближение, и Хантер услышал, как она сказала "СИД". Они все обернулись, чтобы посмотреть, как он идет к воротам.

- Неужели по телевизору нет чего-нибудь, что ты мог бы посмотреть? - с горечью воскликнул Хантер. У одной из женщин хватило порядочности покраснеть, но остальных его вспышка не смутила. "А ну, отвали!" - сказал он.

Одна пожилая женщина что-то пробормотала, и у Хантера возникло внезапное желание столкнуть ее через изгородь или, еще лучше, затащить в дом, чтобы она сама увидела, что внутри. Может быть, если бы она столкнулась лицом к лицу с несколькими трупами, ей не хотелось бы так таращиться. Хантер посмотрел на нее так агрессивно, что она сделала шаг назад.

Он протолкался сквозь толпу зевак и быстрым шагом направился по дорожке к входной двери. Она была приоткрыта, и он толкнул ее ногой. Констебль в форме ковырял в носу. - Уберите отсюда этих людей! - рявкнул Хантер. - Это место преступления, а не цирк. Констебль открыл рот, но прежде чем он успел заговорить, Хантер прервал его предупреждающим звонком. "Просто сделай это", - сказал он. "Где тело?"

- Наверх, сэр, - ответил констебль.

-Доктор?

- Она уже там, сэр. Констебль протиснулся мимо Хантера к входной двери. Хантер закрыл ее.

Из гостиной вышел второй полицейский в форме, на этот раз сержант. Хантер узнал его. - Привет, Мик, - поздоровался Хантер.

- Джерри. Ты был наверху?

- Пока нет. Что за история?

- Судя по всему, захлебнулся собственной рвотой.

- Господи. - Хантер прошел в гостиную и огляделся. Он провел много часов в этой комнате, выпивая и смотря Sky Sports со своим партнером, закинув ноги на кофейный столик. Это была уютная комната, мужская, с сигаретными ожогами на большей части мебели и пятнами неправильной формы на коричневом ковре. Эдмундс никогда не был женат, и его дом был убежищем без женщин для его друзей и коллег.

-Ничего подозрительного?

Мик покачал головой. - Приготовил себе закуску и выпил большую часть виски из бутылки.

Хантер потер подбородок. Эдмундс был заядлым алкоголиком, хотя предпочитал пить в компании, а не в одиночестве. - Посетителей не было?

- Не похоже. Только один стакан.

Хантер вздохнул. Он не был уверен, что был бы счастливее, если бы возникли подозрительные обстоятельства. Мертвый есть мертвый, когда все сказано и сделано. "Ладно, твое здоровье, Мик. Я поднимусь наверх и посмотрю на доктора"

Хантер медленно поднялся наверх, держась за перила, словно боялся потерять равновесие. Третий полицейский в форме находился в спальне, он стоял у окна и смотрел вниз на улицу. Он обернулся, когда Хантер вошел в спальню. Это был Сэнди Питерс, старый друг Хантера. Они пришли в полицию в одно и то же время, и, несмотря на то, что Питерс остался констеблем, в то время как Хантер относительно быстро продвинулся по служебной лестнице, они по-прежнему были крепкими друзьями.

- Привет, Джерри, - сказал Питерс.

- Сэнди. Спасибо за звонок.

Доктор Анна Литтман склонилась над кроватью, осматривая тело. Она приветственно кивнула Хантеру.

Питерс подошел к Хантеру. - Да, они сказали, что у тебя сегодня выходной, но я подумал... - Он пожал плечами, не зная, что сказать.

- Я рад, что ты это сделал, - сказал Хантер.

- Мне жаль, - сказал Питерс. - Он был хорошим парнем.

- Да. Я знаю. Кто обнаружил тело?

. У него были проблемы с машиной, и я собирался забрать его из гаража. Он не появился, поэтому я приехал сюда. Шторы были задернуты, и я подумал, что, может быть, он проспал. Попробовал позвонить по мобильному, никто не отвечает.’

-Как ты сюда попал? - спросил я.

- Разбил заднее стекло. Я прикажу это починить. - Он потеребил свою тунику. - Я, пожалуй, спущусь вниз, проверю, все ли в порядке.

Хантер кивнул. Проходя мимо, он похлопал Питерса по руке.

Доктор Литтман встал и накрыл тело Эдмундса одеялом. - Прости, Джерри.

- Ага, - сказал Хантер.

- Вы довольно долго работали вместе?

- Три года. Плюс-минус. Хантер подошел к окну. Снаружи молодой констебль выпроваживал соседей. - Что они ожидают увидеть? - спросил Хантер. Доктор не ответил. - Что случилось, Анна?

- Захлебнулся собственной рвотой. Ты будешь удивлен, Джерри, как часто это случается. Много пьяниц... - Она подошла к нему сзади и положила руку на плечо. - Прости. Я не имела в виду, что Клайв был... Ты понимаешь, о чем я. - Она нежно сжала его плечо. - Ты в порядке?

- Это такой глупый способ умереть, - тихо сказал Хантер. - Если бы он был на дежурстве, если бы в него стреляли ...

- Тогда тебе пришлось бы расследовать убийство. Ты смог бы что-нибудь сделать.

Хантер вздохнул. - Да, я думаю, это все.

- У тебя сегодня выходной, не так ли? Иди домой.

- Да, и выпей что-нибудь сладкое. Чашку горячего чая. Я знаю процедуру. - Он закрыл глаза и помассировал переносицу. - Прости, Анна. Я не хотел огрызнуться.

- Я мог бы тебе кое - что дать ...

Хантер покачал головой. - Со мной все будет в порядке. Мне нужно будет навестить его мать. Ей нужно будет сказать. Господи, что мне ей сказать? Он подавился тостом с сыром?

- Просто скажи, что он внезапно умер во сне. Нет необходимости вдаваться в подробности.

- Они всегда хотят знать подробности, - сказал Хантер.

Врач убрала руку с плеча Хантера. - Вам нужна копия отчета о вскрытии?

- Нет, если только не произойдет чего-нибудь необычного.

- Этого не будет, Джерри. Прости.\Она вернулась к кровати и взяла свою медицинскую сумку. - Пойдем, - сказала она. - Пойдем со мной вниз.

Хантер продолжал смотреть в окно. - Просто дай мне несколько минут, - попросил он.

Он подождал, пока она выйдет из комнаты, прежде чем подойти к кровати. Он уставился на бугорок на одеяле и протянул руку, но потом передумал. Он не хотел видеть труп своего партнера, он хотел запомнить его таким, каким он был.

- Ты глупый, тупой ублюдок, - прошептал он. Слезы наполнили его глаза, и он вытер их рукавом.

Томми Рид отвинтил крышку со своей бутылки водки и разлил кофе в две полистироловые чашки. Одну он протянул Нику Райту. - Поздравляю, партнер, - сказал он.

Они чокнулись чашками и провозгласили тост друг за друга.

- Никогда не думал, что мы поймаем этого ублюдка, - сказал Райт.

- Все приходит к тому, кто ждет, - сказал Рид, отпивая кофе и причмокивая губами.

Грабитель, сбежавший от Райта во время операции под прикрытием, наконец-то был пойман и находился в безопасности под замком в камере предварительного заключения на Эдбери-Бридж, местной штаб-квартире BTP. Он чуть не убил старика на "Виктория Лайн" из своего электрошокера, но был схвачен группой игроков в регби, возвращавшихся домой с тренировочного матча. Они чуть не сломали грабителю ногу и подбили оба глаза, прежде чем передать его британской транспортной полиции. Рид и Райт приехали, чтобы опознать в нем грабителя, которого они преследовали в Паддингтоне. Это определенно был он - на нем была та же мотоциклетная куртка. Они оставили его выкрикивать непристойности и угрожать подать в суд на игроков в регби за нападение.

Райт предпочел бы поймать этого человека сам, но он был счастлив довольствоваться вторым номером. Он отхлебнул кофе с добавлением специй и закинул ноги на стол.

- Эй, Ник, ты достал коробку? - позвал Дейв Хаббард.

- Коробка? Какая коробка?

Хаббард указал на дальний угол офиса уголовного розыска. - Пришел первым делом сегодня утром.

Райт поднялся со стула, подошел к большой картонной коробке и опустился рядом с ней на колени.

- Не тикает, да? - крикнул Рид.

Письмо было доставлено курьерской фирмой, и Райт изучил документацию, прикрепленную к верхней части коробки. - Это от моей бывшей жены, - сказал он.

- Черт возьми, это, наверное, бомба! - крикнул Рид. Они с Хаббардом захихикали, как парочка школьников, а Райт хмуро посмотрел на них.

Он открыл коробку. Внутри были фрагменты модели железнодорожного пути и более дюжины маленьких свертков, завернутых в пузырчатую пленку. Он взял один из них и осторожно развернул. Это была черно-зеленая модель паровой машины.

- Ты стерва, Джейни, - пробормотал Райт себе под нос. Сбоку в коробку был воткнут конверт. Райт вскрыл его, прочитал и разорвал пополам.

Рид подошел и заглянул в коробку. - Состав?

- Блестящая дедукция, - кисло заметил Райт.

Рид опустился на колени и поднял модель локомотива. - Красиво, - сказал он.

- У моего отца, - сказал Райт. - Это было на чердаке. У Джейни все убрали.

- Должно быть, это чего-то стоит?

- Возможно. - Он встал и подошел к своему столу. Он снял трубку и набрал номер Джейни. Она ответила после полудюжины гудков. - Джейни, во что, черт возьми, ты играешь?

- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

"Поезд тронулся".

- Хорошо. Оно прибыло, не так ли?

- Это для Шона. Ты же знаешь, что я подарила это ему.

- Шон этого не хочет. Он слишком стар, чтобы играть с паровозиками.

-Ему семь.

- Вот именно. В любом случае, она ему не нужна. Она просто загромождала чердак.

- Чердаки для того и существуют, чтобы их поднимали.

- Я переоборудовала его, - сказала она. - В швейную.

- Черт возьми, Джейни. Я хотел, чтобы это было у Шона.

- Он этого не хочет.

- Могу я с ним поговорить?

- Он в школе.

- Я позвоню позже.

-Как хочешь. - Она повесила трубку.

- Сука! - заорал Райт. Он швырнул трубку.

- Бывшие жены, ха, - посочувствовал Рид. - Что ты можешь с ними сделать? - Он заговорщически наклонился вперед. - У меня есть идея.

-Что? -спросиля

"Почему бы тебе не убить моего, а я убью твоего. Как в "Незнакомцах в поезде". Фильм Хичкока."

Райт с отвращением покачал головой. Что касается его, то мстительность его бывшей жены была не поводом для смеха.

К нам подошел Фил Эванс с мрачным лицом. - Эй, ребята, вы слышали о Клайве Эдмундсе?

- Да? Что он сделал? - спросил Рид. - Избавься от привычки всей жизни и купи выпивку?

- Он мертв, Томми.

Лицо Рида вытянулось. - Черт. Что случилось?

"Захлебнулся рвотой. Умер во сне".

- Черт возьми. - Рид взглянул на Райта. - Лучше убедись, что с этого момента я буду лежать на животе.

Эванс сердито посмотрел на Рида. - Звонил Джерри Хантер. Похороны в следующую пятницу. Управляющий считает, что мы должны быть представлены.

- Ньютон едет? - спросил Райт.

- Не-а. Совещание по бюджету с "Рейлтрек". Кто-нибудь из вас двоих сможет прийти?

Рид и Райт покачали головами.

- Отлично, итого пока ноль. При таких темпах мне придется ехать самому.

"Ну, он сам виноват в том, что был таким неприятным ублюдком", - сказал Рид.

- Брось, Томми, он мертв, - сказал Эванс.

- Я пойду, - сказал Райт.

- Вы уверены? - спросил Эванс.

- Да. Он был полицейским, он заслуживает того, чтобы рядом был кто-то из офиса.

- Твое здоровье, Ник. Я узнаю подробности. - Он подошел спросить Хаббарда и Ллойда.

- Я не могу понять тебя, - сказал Рид. - Ты ненавидела его. Он вечно выводил тебя из себя.

Райт пожал плечами. - Профессиональная вежливость.

- Ты мягкотелый ублюдок.

- Да, может быть, ты и прав.

Рид отхлебнул кофе. Он застонал. - Ладно, можешь перестать так на меня смотреть.

Райт поднял бровь. - Например?

- Как щенок, который хочет пойти погулять. Хорошо, я пойду с тобой. Только не жди, что я брошусь на гроб.

- Ты тоже мягкий ублюдок, - ухмыльнулся Райт.

Рид наклонился вперед. - Может быть. Но если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Джеральд Мэнвилл перевернулся на спину и уставился на потолочный вентилятор, который изо всех сил старался поддерживать циркуляцию воздуха в комнате без окон. Он поднял руку и посмотрел на наручные часы. Он забронировал номер на два часа, и у него оставалось еще пятнадцать минут. Он опустил руку и застонал. Это был его пятый день в Паттайе, и он был измотан. Солнце, море, песок и секс - Таиланд был идеальным местом для отдыха, особенно для человека с такими потребностями, как у Мэнвилла. Три раза в год он летал в Страну Улыбок, чтобы насладиться таким сексом, о котором там, в Плимуте, мог только мечтать. Он отправился в бары через несколько часов после того, как сошел с самолета из Хитроу, и с тех пор дни и ночи слились в один долгий сеанс секса и выпивки с редкими посещениями ресторана, чтобы перекусить.

Он повернулся на бок и провел пальцем по гладкой, как шелк, спине фигуры рядом с ним. Кожа тайца была невероятно мягкой, как шелк. Мэнвилл поцеловал мальчика между лопатками, наслаждаясь соленым вкусом кожи тридцатилетней давности. Он почувствовал, что снова возбуждается, но у него не было желания начинать то, что у него не было времени закончить. Скоро они постучат в его дверь, чтобы сообщить ему, что его время вышло.

Он похлопал мальчика по бедру и пошел в душ. Он чисто ополоснулся и обернул вокруг талии потертое белое полотенце. Когда он вернулся в спальню, мальчик уже был одет в футболку и шорты и сидел на краю кровати. Мэнвилл ^ взял свои джинсы и вытащил бумажник. Он дал мальчику банкноту в пятьсот бат. Мальчик улыбнулся и сложил руки в знак благодарности, кланяясь, как будто читал молитву, затем подбежал к двери и выбежал.

Манвилл улыбался про себя, одеваясь. Он любил Таиланд. Ему нравилась еда, ему нравился климат, и он любил мальчиков. У него было еще шесть лет до того, как он сможет уйти с работы на половину приличную пенсию, а потом он вылетит первым же самолетом с билетом в один конец. У него было бы более чем достаточно денег, чтобы снять небольшой дом с садом недалеко от пляжа, завести машину и обеспечить себе все необходимое общество. Еще шесть лет. Казалось, прошла целая жизнь.

Он посмотрел на себя в зеркало в ванной, затем вышел из комнаты. Дверь вела на небольшую бетонную площадку, за которой была задернута плотная фиолетовая занавеска. Многие клиенты отеля, остановившиеся на короткий срок, приехали на машинах, и занавеска скрывала их машины от посторонних глаз. Мэнвилл вышел из ближайшего бара пешком, поэтому засунул руки в карманы и вышел на солнышко. Две горничные в синей униформе захихикали, торопливо проходя мимо с тележкой, доверху нагруженной простынями и полотенцами.

Мэнвилл решил, что выпьет на пляже, прежде чем вернуться в свой отель. Он шел по узкой улочке, ведущей к бич-роуд, прикрывая ладонью глаза от яркого послеполуденного солнца. Два мальчика-тайца, сидевшие на низкой стене, с надеждой улыбнулись ему. Мэнвилл уже был с одним из мальчиков, но второго он не узнал. Ни одному из них не было намного больше четырнадцати. Мэнвилл договорился встретиться с ними обоими позже тем же вечером и дал каждому по банкноте в сто бат, чтобы скрепить сделку. Оба мальчика церемонно поздоровались с ним, и он почти поддался искушению вернуться с ними в гостиницу на короткое время прямо здесь и сейчас.

Он перешел дорогу и спустился к пляжу, где Мэнвилл купил у продавца газет номер "Бавкок пост". На столе продавца было разложено несколько тайских газет, и на нескольких из них были разбросаны фотографии трупа. Тайские газеты были даже хуже своих британских аналогов, когда дело касалось текущей крови. Мэнвилл склонился над столом, чтобы получше рассмотреть.

На самой большой из фотографий был изображен светлокожий бородатый мужчина с окровавленным ртом и безжизненными глазами, уставившимися в объектив камеры. Казалось, что мужчина лежал на спине, но, приглядевшись повнимательнее, Мэнвилл понял, что на самом деле он был распластан у стены и что картина была повернута из соображений экономии места. В трупе было что-то знакомое. Не лицо, а повреждения и положение тела.

Мэнвилл нахмурился, собрал копии всех газет, в которых была фотография, расплатился с продавцом и направился по песку к ряду шезлонгов. Он сел под выцветшим зонтиком в красно-желтую полоску и разложил на песке тайские газеты. Пожилая тайка с кожей, похожей на старый кожаный портфель, подошла к нему и спросила, что он хочет выпить. Мэнвилл заказал пиво "Сингха", не отрывая глаз от газет. Он пролистал одну. На внутренних страницах было еще больше фотографий. В одном из них игральная карта была воткнута в грудь жертвы. Мэнвилл поднял бумагу и уставился на карту. Он не мог разобрать, что это было.

- Привет, Джек, - произнес чей-то голос.

Манвилл поднял голову. Это был Пунсак, восемнадцатилетний парень из Таиланда, которого Манвилл знал несколько лет. Пунсак знал его как Джека, как и большинство несовершеннолетних мальчиков, которых Мэнвилл забирал обратно в отель на короткое время. Пунсак стала слишком взрослой для большинства секс-туристов, посещавших Паттайю, и теперь зарабатывала на жизнь, сводничая с мальчиками помладше.

- Привет, Пунсак. Подойди сюда, ладно? - Пунсак присел на корточки рядом с шезлонгом Мэнвилла. - Переведи мне это, пожалуйста. - Мэнвилл постучал пальцем по заголовку и статье вокруг фотографии растерзанного трупа.

Пунсак склонил голову набок, читая статью. - Там говорится, что фаранг был убит. Кто-то порезал его, очень сильно. Он поднял глаза, но по лицу Мэнвилла понял, что тот ожидал большего. Он снова опустил взгляд на газету и, читая, подергал себя за нижнюю губу. - Его зовут Эрик Хорвиц. Он американец. У него было заведение для детей без родителей.

-Сиротский приют?

- Да. Сиротский приют. Его нашли в хаунг тай дине. Подвал. Подвал сиротского приюта. Его пытали ножами. Кто-то отрезал ему член и засунул ему в рот. - Пунсак скорчил гримасу. Он вгляделся в фотографию, словно желая убедиться, что с этим человеком действительно так поступили, и поморщился.

- А что там говорится об игральной карте?

Пунсак прочитал статью. "Туз пик". Он был наколот на нож, который воткнули ему в грудь. Полиция говорит, что, по их мнению, это могло быть убийство из-за наркотиков.

-Почему они так говорят?

Пунсак прочитал еще, затем покачал головой. - Здесь не написано, Джек.

- Когда это случилось?

- Тело нашли вчера. Они не знают, когда он был убит.

Мэнвилл пролистал Bangkok Post. Англоязычная газета в целом была менее непристойной, чем ее тайские конкуренты. Газета редко печатала кровавые фотографии и, как правило, умалчивала о деталях убийств и изнасилований. Он нашел статью об убийстве на третьей странице без фотографии. Там было всего дюжина абзацев, в которых подробно рассказывалось о жертве и ее приюте. Игральная карта упоминалась в самом конце рассказа, но ей не придавалось никакого значения.

- Вы знали его? - спросил Пунсак.

Пожилая леди принесла Манвиллу пиво на потертом подносе. Он взял его и благодарно улыбнулся. Женщина дала ему ледяное влажное полотенце, и он вытер лицо и шею, прежде чем вернуть его ей с еще одной улыбкой.

- Нет, - сказал Мэнвилл. - Нет, я его не знал.

Пунсак встал, отряхивая песок с колен джинсов. - Хочешь, я найду тебе друга сегодня вечером? Я знаю новенького, он только что приехал в Паттайю. Почти девственник.

Мэнвилл усмехнулся. По словам Пунсака, практически каждый мальчик, которого он поставлял, был чист, как свежевыпавший снег. "Нет, спасибо, Пунсак. У меня все готово к вечеру.

Пунсак улыбнулся. Мэнвилл похлопал его сзади по ноге. Он действительно был восхитительным мальчиком. Жаль, что он так быстро вырос. Улыбка Пунсака стала шире, и Мэнвилл понял, что неправильно понял жест. Мэнвилл покачал головой и убрал руку. Подросток пожал плечами и побрел прочь, к группе скандинавских туристов, которые плескались в прибое.

Мэнвилл собрал газеты. Теперь он знал, почему фотографии показались ему знакомыми. Примерно месяц назад в Англии произошло похожее убийство. Через стол Мэнвилла прошел циркуляр от детектива британской транспортной полиции, описывающий убийство с применением пыток в Южном Лондоне и запрашивающий подробности любых подобных убийств. Мэнвилл не ответил и ответил от имени полиции Девона и Корнуолла. В Плимуте произошло несколько жестоких убийств, связанных с наркотиками, но травмы не соответствовали травмам при убийстве в Лондоне, и игральные карты здесь ни при чем.

Мэнвилл начал вырывать статьи. Он поместит их в "Пост", когда вернется в Великобританию. Это был бы лучший и безопасный способ передать информацию. Он не хотел объяснять, почему холостой старший инспектор в одиночестве отдыхает в Таиланде.

Декан Берроу шел по траве, глубоко засунув руки в карманы своего кашемирового пальто. Справа от него два агента Секретной службы стояли у невзрачного салуна, припаркованного позади его лимузина. Третий агент шел на некотором расстоянии позади него. Ночной Вашингтон был не самым безопасным городом, но Барроу захотелось подышать свежим воздухом, а Мемориал был таким же подходящим местом для встречи с Джоди Мичер, как и любое другое. Вдалеке завыли сирены, судя по звуку, трех полицейских машин. Барроу вздрогнул. Было полнолуние, но он видел его лишь мельком, когда по ночному небу неслись густые серые облака. Он ступил на мощеную дорожку, ведущую к Мемориалу, и прошел мимо металлических пюпитров с книгами, на которых перечислялись все погибшие во время войны во Вьетнаме. Вскоре после того, как были установлены плиты из черного мрамора, Берроу часами корпел над книгами, проверяя, внесены ли имена друзей, которых он потерял во время войны, затем он пошел к Мемориалу и убедился, что их имена высечены там и написаны правильно. Не было ни упущений, ни ошибок.

Черный мрамор блестел в том небольшом количестве лунного света, которое пробивалось сквозь облака. Простота Мемориала сделала его таким эффектным. Просто список имен. Барроу задавался вопросом, что думают об этом туристы, европейцы, азиаты и арабы, которые приезжали сфотографировать его, потому что это было в списке достопримечательностей Вашингтона, десятиминутной остановке во время экскурсии по столице страны. Для них это мог быть не более чем список имен, но для Барроу и остальных ветеранов страны это было нечто гораздо более острое, гораздо более значимое. На нем были изображены ноги, оторванные минами, головы, разнесенные пулями снайперов, грудные клетки, раздавленные разрывами минометов. Бесчисленные образы расчленения и смерти проносились в голове Барроу, когда он проходил мимо мраморных плит и их безмолвной переклички.

Посреди Мемориала стояла одинокая фигура. Нельзя было ни с чем спутать массивный профиль Джоди Мичер, закутанной в темное пальто размером с небольшую палатку. Мичер продолжал смотреть на Мемориал, когда подошел Берроу. "Какая потеря", - сказал он.

- О войне или о Мемориале? - спросил Барроу.

- О смертях, - сказал Мичер.

- А что бы ты сделала, Джоди? Вела переговоры?

Мичер покачал головой. - Кто знает, сенатор? Двадцать на двадцать лет назад - удивительная вещь. Что было в прошлом, то есть в прошлом. Это будущее, о котором мы должны беспокоиться".

Он протянул руку, не отрывая взгляда от Мемориала. Берроу запустил руку во внутренний карман пальто, рукой в перчатке достал полароидную фотографию и отдал Мичеру. Мичер несколько секунд изучал его, затем убрал в карман. Барроу открыл рот, чтобы возразить, но Мичер покачал головой.

- Предоставьте это мне, сенатор. - Его рука снова появилась из кармана, и он задумчиво погладил свою седеющую бороду. - Вы сказали, Эрик Хорвиц?

- Это имя было на упаковке ИБП. И это он на фотографии. Whoever.it они не собираются останавливаться, Джоди. Они собираются продолжать...

- Это скоро прекратится, сенатор, - перебил Мичер. - Не волнуйтесь.

Агент Секретной службы, следовавший за сенатором, остановился примерно в пятидесяти футах от него, хотя его голова все еще вертелась из стороны в сторону и периодически он что-то бормотал в свой скрытый микрофон.

Барроу выгнул спину и потер костяшками пальцев основание позвоночника. - Мне нужно больше тренироваться, - пожаловался он.

- Мы все должны, - согласился Мичер. - Но мы не всегда делаем то, что хорошо для нас.

Берроу зашагал по тропинке, и Мичер пристроился рядом с ним.

- Вице-президент уйдет в отставку в течение нескольких недель, сенатор.

Брови Барроу взлетели вверх, и он остановился. - Ты это точно знаешь?

- Изо рта лошади. Ну, изо рта лошадиного доктора. Рак развивается быстрее, чем они думали, и вице-президент хочет проводить больше времени со своей семьей ".

- Господи, - сказал Берроу, печально качая головой.

- Не слишком жалейте этого человека, сенатор. По крайней мере, он знает, что это надвигается; по крайней мере, у него есть время привести в порядок свои дела и попрощаться должным образом. У большинства из нас нет такого шанса.

Берроу снова зашагал. - Я был сегодня на похоронах Кристин Росс, - сказал он.

- Это было необходимо сделать, сенатор. Слишком многое поставлено на карту.

- Я знаю, я знаю. Некоторое время они шли молча, их дыхание витало в ночном воздухе. - Сколько их уже? - наконец спросил Барроу.

- Четверо. Включая твою секретаршу.

-А кто были остальные трое?

Мичер помедлил, словно не желая отвечать на вопрос, затем почти незаметно пожал плечами. - Журналист и его жена. И полицейский. \ Барроу поднес руку ко лбу. - Полицейский? О Боже.

- Полицейский, секретарша, стоматолог-гигиенист - их карьерный путь не имеет никакого значения, сенатор. Важно только, чтобы это не вышло наружу. Полицейский был уже близко.

-Как они были убиты?

- Мне нужно знать, сенатор. А вам и не нужно знать.

- Может быть, и так, Джоди. Но я хочу знать.

- Это не в твоих интересах.

- Черт бы тебя побрал, - прошипел Барроу. - Я заслуживаю знать. Он делает это ради меня.

Двое мужчин снова остановились. Мичер несколько секунд смотрел на Берроу, затем кивнул. - Это был несчастный случай, - сказал он. - Я имею в виду, что все было обставлено как несчастный случай. Никто никогда не узнает, что это не так.

- И это был тот же самый парень, который убил Кристин? Мичер кивнул. - Кто он, этот человек?

Мичер отвернулся от сенатора и направился к агенту Секретной службы. Агент что-то пробормотал в свой скрытый микрофон и направился обратно по тропинке. "Это действительно нужно знать", - сказал Мичер.

- По крайней мере, расскажи мне что-нибудь о нем.

- Он служил в спецназе. Его специальностью было обставлять свои убийства как несчастные случаи. Падения, автокатастрофы, пищевые отравления. Теперь он работает на меня и еще на нескольких человек, которым нужны его особые навыки".

Сенатор посмотрел недоверчиво. - В армии есть такие люди?

"Надеюсь, вы никогда не узнаете и половины того, что происходит в армии", - сказал Мичер. "В Пентагоне есть черные департаменты, которые ни перед кем не отчитываются. Даже Президент.

- Так как же этот парень в конце концов оказался у вас?

- Его друг был убит в Саудовской Аравии. Иранский террорист-смертник, помнишь? Убил дюжину морских пехотинцев.

- Я помню.

- Этот парень нашел одного из тех, кто планировал операцию, и пытал его до тех пор, пока он не выдал имена двух других мужчин, сидевших в его камере. Потом он подправил их машину, починил ее так, чтобы она разбивалась, когда набирала скорость шестьдесят миль в час. Сработало идеально, но когда машина вышла из-под контроля, она врезалась в Mercedes, за рулем которого был член королевской семьи Саудовской Аравии. Принц. Принц оказался в больнице со сломанной спиной. Военные вытащили своего человека и отправили его обратно в Штаты.

- Как много ты ему рассказала?

- Самый минимум, чтобы гарантировать, что он выполнит свою работу, сенатор.

Они оставили мемориал позади и прошли мимо кафедр. Агент Секретной службы теперь был слева от них. - И в чем же заключается его работа, Джоди?

- Ему приказано позаботиться о любом, кто раскроет твой секрет. Все открыто.

- Значит, он поедет в Бангкок? - "

- Да, как только мы убедимся, что ситуация в Лондоне под контролем.

Они прошли мимо бронзовой скульптуры трех измученных войной американских солдат. - Что, если тот, кто это был, придет за мной, Джоди?

- Вы сенатор США. Вы хорошо защищены.

- Так почему же мне присылают эти фотографии?

- Чтобы напугать тебя.

- Это работает. Они вместе пошли обратно к дороге. - Подвезти тебя, Джоди? - спросил Барроу, кивая на свой лимузин.

- Нет, спасибо, сенатор. Я немного прогуляюсь.

- Ты уверен? Вашингтон ночью опасное место.

Мичер слабо улыбнулся. - Не только по ночам, сенатор. Двое мужчин пожали друг другу руки, затем Мичер удалился грациозно, как галеон под всеми парусами.

Ник Райт лежал на раскладном диване-кровати, уставившись в потолок. Это был адский день. В перерывах между работой с его обычными делами его попытки разыскать Мэй Экхардт ни к чему не привели. Ни у управляющих, ни у владельца квартиры в Мейда-Вейл не было для нее нового адреса. Он связался с British Telecom, но тщательный поиск не дал нового телефонного номера некоей Мэй Экхардт нигде в Соединенном Королевстве. Он потратил большую часть двух часов, пытаясь получить для нее номер национального страхового полиса или налоговую справку, но безуспешно. Он не был уверен, что еще может сделать.

Он сел и провел руками по растрепанным волосам. Картонная коробка с паровозиками его покойного отца стояла рядом с диваном. Райт пытался поговорить с Шоном по телефону более дюжины раз, но Джейни настаивала, что его нет дома. Сначала он был в школе, потом на занятиях по игре на фортепиано, затем в гостях у друга. После девяти часов вечера все, что он услышал, - это гудок "занято". Джейни сняла трубку.

Похороны Клайва Эдмундса состоялись ближе к вечеру, и это было унылое мероприятие, едва ли более посещаемое, чем похороны Макса Экхардта. Райт и Рид представляли британскую транспортную полицию, и там была дюжина сотрудников Met, включая Джерри Хантера. Не было ни родственников, ни скорбящей вдовы.

Райт спустил ноги с дивана-кровати и подошел к стереосистеме. Он поставил компакт-диск Мадди Уотерса и убавил громкость, чтобы не потревожить Рида в соседней спальне. Его губная гармошка стояла на полке над компакт-дисками, а сам он стоял у камина и тихо наигрывал. Он решил, что если у него депрессия, то с таким же успехом он мог бы сыграть блюз.

Лен Крузе выполнял вторую серию отжиманий, когда зазвонил телефон. Он сцепил локти. Обнаженный, если не считать боксерских трусов цвета хаки, он был весь в поту, хотя дышал ровно, грудь едва шевелилась. Он перенес свой вес на правую руку, а левой потянулся за телефоном с прикроватного столика. - Да? - сказал он. - Вы один? - спросил я. Это была Джоди Мичер.

- Да. - Крузе опустился так, что его грудь оказалась всего в нескольких дюймах от ковра. Мускулы его рук вздулись, но на лице не было никаких признаков напряжения.

- Произошло еще одно событие, - сказал Мичер. - В Бангкоке. Крузе приподнялся, пока его рука не затекла. - Вы можете прислать мне подробности?

- Вы получите их завтра. Ситуация в Лондоне стабилизировалась?" - "Все под контролем. Я закажу билет.""Возможно, было бы неплохо получить визу во Вьетнам, пока вы будете в Лондоне. На всякий случай".

-Согласен. Крузе положил трубку и продолжил отжиматься, увеличивая темп, пока мышцы руки не начали гореть. Боль не беспокоила Крузе. На самом деле, он приветствовал это.

Джерри Хантер припарковал свою машину как можно ближе к дому Клайва Эдмундса. Ни в одном из домов на улице не было гаражей, и был ранний вечер, так что ему пришлось пройти почти сотню ярдов до входной двери. Хантер был удивлен сразу по двум причинам, когда позвонил адвокат: удивлен тем, что Клайв действительно составил завещание, и еще больше удивлен тем, что он назначил Хантера соисполнителем. Для человека, чья жизнь, казалось, находилась в постоянном состоянии дезорганизации, Клайв организовал свою смерть до мельчайших деталей. Он даже оплатил место для захоронения на кладбище в Северном Лондоне и перечислил гимны, которые хотел бы, чтобы на его похоронах исполняли. У него была крупная ипотека на свой дом, но даже при этом его активы, включая два полиса страхования жизни, составляли более ста пятидесяти тысяч фунтов, большую часть которых он оставил своим трем племянницам в Австралии. В завещании оговаривалось, что Хантер заберет из дома все, что пожелает, а остальное продаст или передаст Oxfam.

Хантер откладывал поездку туда так долго, как только мог, но позвонил адвокат и сказал, что на дом найден покупатель, так что вещи Клайва нужно было вывезти. Он вставил ключ в замочную скважину и толкнул дверь. Воздух был спертым, и Хантер поморщился. Он закрыл за собой дверь и несколько минут стоял в тишине. Красный огонек на автоответчике?? Замигал, и Хантер понял, что забыл отключить телефон. Он нажал кнопку "воспроизвести". Это была девушка из местного магазина видеопроката, просившая Клайва вернуть видео. Апокалипсис сегодня.

Хантер прошел в гостиную и опустился на колени перед видеомагнитофоном Клайва. Он порылся в кассетах, сложенных стопкой на магнитофоне, но большинство из них были кассетами, которые Клайв записал сам. Никаких признаков "Апокалипсиса сейчас" не было. Он нажал кнопку "извлечь" на видеомагнитофоне, но кассета из гнезда не вылезла. Хантер побарабанил пальцами по крышке аппарата и оглядел комнату. Он встал. Кончики его пальцев были перепачканы пылью, и он вытер их о спинку дивана. Он проверил буфет, книжный шкаф и сервант, на котором Эдмундс держал фотографии своих родителей и семьи брата в рамках. Видеокассеты не было.

Он вернулся в холл и повторил сообщение. Девушка не сказала, в каком магазине работает, но, быстро пролистав "Желтые страницы", обнаружила четыре магазина в радиусе полумили. На третьем, которому позвонил Хантер, Клайв был записан в качестве участника, и человек, ответивший на звонок, подтвердил, что он не возвращал видео.

- Это большой штраф, - хрипло сказал мужчина. - И он увеличивается на два фунта в день.

- Когда он его вынул? - Спросил Хантер.

-Десять дней назад.

Хантер мысленно сосчитал в обратном порядке. - В четверг?

- Да. Четверг.

В четверг умер Клайв. - Вы уверены?

- Конечно, я уверен, все записано на компьютере. И когда я теперь получу это обратно?

- Я посмотрю, смогу ли я найти это для вас, - сказал Хантер.

- Почему мистер Эдмундс не может сказать вам, где это?

- Потому что мистер Эдмундс мертв, - сказал Хантер и швырнул трубку.

Он достал из кармана связку ключей Клайва. На ней были ключи от его машины. Хантер подбросил их в воздух и поймал. Возможно, Клайв оставил кассету в своей машине. Он вышел на улицу и нашел машину, но видеокассеты нигде не было видно. Хантер вернулся в дом и сел на диван, положив ноги на кофейный столик, глубоко задумавшись. Если предположить, что Клайв пришел прямо домой с видеозаписью, и если предположить, что он просмотрел ее перед тем, как лечь спать, то кассета все еще должна быть в доме. А если нет, то ее, должно быть, взял кто-то другой. Но не было никаких признаков взлома, и любой уважающий себя грабитель забрал бы телевизор и видеомагнитофон. Хантер не мог себе представить, зачем кому-то понадобилось красть прокатную копию "Апокалипсиса сегодня" и ничего больше.

Райт поставил две чашки кофе перед своим партнером и подул на пальцы. "Кофе становится все горячее и горячее", - сказал он. Он снова взял свою чашку и отнес ее к своему столу. На его компьютерном терминале лежал большой белый конверт.

- Я принес тебе почту, - сказал Рид.

- Ты весь такой сердечный, - сказал Райт. Он сел, отхлебнул кофе и взял конверт.

Рид посмотрел на конверт в руках Райта. - Что это, поздравительная открытка? Сегодня ведь не твой день рождения, не так ли?

- Нет, - сказал Райт, вскрывая конверт.

Райт вытащил содержимое конверта. Это была подборка газетных вырезок. Он разложил их. Большинство из них были на незнакомом языке, буквы полностью отличались от английского алфавита, почти без пробелов между словами. - Что это, черт возьми? - пробормотал он.

Рид встал и уставился на обрывки газеты. - Что это, индийское? Арабское?

- Понятия не имею, - сказал Райт. На нескольких вырезках были зернистые фотографии. Фотографии трупа. Райт внимательно просмотрел снимки. "Боже мой", - сказал он. "Посмотри на это, Томми".

Рид поднялся со стула и встал позади Райта. Он посмотрел вниз через его плечо.

Райт указал на одну из фотографий. - Это игральная карта, - сказал Райт. "Это туз пик?" - спросил Рид.

Райт поднес порез поближе к лицу. - Не могу сказать. - Он протянул его своему партнеру. - Что ты об этом думаешь?

Пока Рид внимательно рассматривал фотографию, Райт взял единственную вырезку на английском. Она была вырезана так, чтобы включать название газеты и дату. "Бангкок пост". Двенадцать дней назад.

- Таиланд, - сказал Райт. - Это тайские газеты. - Он взял конверт. Почтовый штемпель был Плимутский.

- Я не вижу, что это за открытка, - сказал Рид. Он взял еще одну вырезку.

Райт просмотрел статью в Bangkok Post. "Это то же самое", - сказал он.

-Что такое "то же самое"?

"Мужчина лет сорока, замученный и убитый. Его член отрезан и засунут в рот". Он добрался до последнего абзаца. "И проткнут в груди ... туз пик.

Рид театрально отступил назад. - Совпадение? Я думаю, что нет! - прогремел он.

Райт сердито посмотрел на своего партнера. - Брось, Томми. Это важно.

Рид вернулся к своему столу. - Это Таиланд, Ник. Это другой конец света. Как ты думаешь, что происходит? Серийный убийца, который собирает мили для часто летающих пассажиров?

Райт помахал ножом в воздухе. - Это один и тот же человек. Он убил дважды. И он снова собирается убивать.

- Ты этого не знаешь наверняка.

Райт встал. - Бывают моменты, когда ты по-настоящему выводишь меня из себя, - холодно сказал он. Рид пожал плечами и отхлебнул кофе. Райт хотел сказать что-то еще, но понимал, что зря потратит время. Он умчался прочь, сжимая нож в правой руке.

Секретарша Ньютона оторвала взгляд от машинописи, когда Райт подошел к двери в кабинет суперинтенданта. - Да, Ник, я могу что-нибудь для тебя сделать? - спросила она.

Райт остановился как вкопанный. - Я должен увидеть его, Нэнси.

- Он на совещании, - сказала она.

- Когда он будет свободен?

Она посмотрела на него поверх очков в золотой оправе. - Я не знаю, - сказала она. - Хотите, я позвоню вам, когда он будет на месте?

Райт посмотрел на вырезку, затем на закрытую дверь. - Я подожду, - сказал он.

- Ник, я не знаю, сколько он пробудет.

- Я подожду, - повторил он.

У стены напротив стола Нэнси стояли три стула с жесткими спинками. Райт сел на средний. Нэнси продолжала наблюдать за ним несколько секунд, затем указательным пальцем поправила очки повыше на переносице и продолжила печатать. Райт перечитал вырезку, пока ждал. Жертвой был американец, Эрик Хорвиц. Он руководил сиротским приютом в Бангкоке, и его обнаружили в подвале. Подробностей о том, что было сделано с телом, было немного, но то, что было, совпадало с трупом, найденным в туннеле недалеко от Баттерси.

Дверь в кабинет Ньютона открылась, и оттуда вышли двое мужчин в костюмах и с портфелями в руках. Райт встал, но дверь плотно закрылась. Он выжидающе посмотрел на Нэнси, которая нетерпеливо махнула рукой.

- Продолжай, продолжай, - сказала она.

- Спасибо, Нэнси, - сказал Райт. Он постучал в дверь и открыл ее, не дожидаясь ответа.

Суперинтендант макал печенье в чашку с чаем и поднял виноватый взгляд. При этом половина печенья отломилась. Ньютон с отвращением уставился на чашку. - Да, Ник?

- Сэр, у меня есть зацепка по убийству в туннеле. - Он передал вырезку Ньютону.

Суперинтендант достал из кармана рубашки очки для чтения и надел их. Он прочитал вырезку, поморщился и вернул ее Райту. - И что?

- Значит, я был прав. Это серийный убийца.

- Нет, Ник. Это два похожих убийства, разделенных пятью тысячами миль.

- Оба с тузом пик, оставленным на трупе? Давайте, сэр. Это один и тот же убийца. Должно быть. Сэр, это перерыв. Я хочу проследить за этим.

"Ник, простой факт в том, что у нас просто нет ресурсов для реализации этого проекта. Здесь мы подчиняемся разным руководителям, которые в конечном итоге несут ответственность перед акционерами. Все дело в деньгах, Ник. Прости, но так оно и есть.

-Значит, прибыль важнее справедливости?

- Я не об этом, - сказал Ньютон. - Я говорю, что должен действовать в рамках строгого бюджета. Я не могу позволить себе посылать тебя через полмира расследовать зацепку, которая может оказаться бесполезной.

Райт протянул руку и забрал вырезки обратно. - Позвольте мне подойти туда, сэр. Я просто знаю, что убийства связаны, и я знаю, что могу раскрыть это дело. Всего одна неделя, и я обещаю, что добьюсь результата.

Знаешь, это хорошо отразится на BTP.

Ньютон колебался несколько секунд, затем наклонился вперед. - Ладно, ты можешь идти, но парни из Метрополитена должны знать об этом, и я хочу, чтобы ты немедленно сообщал обо всем, что узнаешь. У тебя есть ровно неделя.

Райт взмахнул кулаком в воздухе. - Спасибо, сэр.

- Просто будь осторожен, Ник. И, ради Бога, не попади там в беду. Таиланд может быть опасным местом.

В Овальном кабинете было что-то такое, что внушало уважение, даже когда его обитатель был далеко не президентом. Некоторые из самых важных решений, стоящих перед человечеством, принимались в офисе: начинались и заканчивались войны, экономика разрушалась или возрождалась, люди пользовались возможностью достичь величия или ложью прокладывали себе путь к позору. Декан Барроу чувствовал историю в комнате так сильно, что практически ощущал ее запах, даже сквозь слишком сладкий запах лосьона после бритья мужчины, который шагнул к нему с протянутой рукой.

- Декан, рад вас видеть, - сказал Президент, непринужденно улыбаясь. По слухам, президентская улыбка стоила где-то около тридцати тысяч долларов и что теперь у него во рту было столько металла, что Секретной службе пришлось снизить чувствительность металлоискателей на входах в Белый дом. Они пожали друг другу руки. Рукопожатие президента было крепким, ладонь сухой. - Как Патриция?

- С ней все в порядке, господин Президент. Спасибо.

- А Билл? Насколько я понимаю, он лучший в своем классе в Йеле.

- Мы оба им очень гордимся.

- Тебе следует как-нибудь пригласить его на ланч. Я бы хотел с ним познакомиться.

- Для него это было бы честью, господин президент.

Президент похлопал Берроу по плечу и подвел его к креслу. - Ты хорошо выглядишь, декан. Действительно хорошо. - Президент указал на свою широкую талию. - В этом большой недостаток моей работы: никогда не хватает времени на физические упражнения. - Он сел в кресло лицом к Берроу и скрестил ноги. - Твое здоровье - это самое главное, декан. Ничто другое не имеет значения. Деньги, власть - ничто из этого ничего не значит, если у тебя нет здоровья.

Барроу кивнул. Совещание было созвано в срочном порядке, и для этого могла быть только одна причина.

Состояние Гленна ухудшается, Дин. Он хочет сейчас сдаться и проводить больше времени с Элейн. Ты же знаешь, она потеряла отца.

-Да, господин президент.

- Адский бизнес - рак простаты. Нелегкий способ умереть. Президент вздрогнул. "Я попросил его задержаться там еще на две недели, пока не завершатся торговые переговоры с Китаем. Гленн всегда хорошо себя чувствовал в Пекине, он свободно говорит по-китайски и все такое. Он согласился. Благослови его за это Бог".

Президент перевел взгляд своих небесно-голубых глаз на Берроу. Эффект был почти гипнотическим, и пока длился контакт, казалось, что Барроу был центром вселенной президента, что ничто другое не имело для него значения, кроме человека, сидящего напротив него. Это было то, что, казалось, все лучшие лидеры могли делать по своему желанию, навык, над приобретением которого работал сам Барроу.

- Сорок восемь лет - хороший возраст для должности вице-президента, декан. Ты справишься с этим?

- Безусловно, - сказал Барроу. Он почувствовал прилив восторга, который изо всех сил старался сдержать. Он знал, что является лидером, но считал цыплят вплоть до того момента, как президент произнес эти слова. Ему захотелось вскочить со стула и ударить кулаком по воздуху, но он ограничился натянутой, почти сожалеющей улыбкой. Когда все было сказано и сделано, это все еще был ящик с ботинками мертвеца. "С вашей точки зрения, время выбрано идеально", - продолжил президент. "Экономика все растет и растет, на Ближнем Востоке так тихо, как никогда не будет, никаких темных туч на горизонте, во всяком случае, насколько мне известно, ничего подобного. Через два года ты мог бы получить эту работу.

Барроу ничего не ответил. Он хотел этой работы больше, чем когда-либо чего-либо в своей жизни, но жгучие амбиции лучше всего скрывать, особенно когда единственное препятствие на пути к твоему желанию находится всего в нескольких футах от тебя.

"Через две недели я собираюсь быть в Вашингтоне - я планирую объявить об этом тогда - Уточните свое расписание на этот день и на послезавтра. У тебя на хвосте будут мировые СМИ. Я был бы признателен, если бы ты воздержался от рассказа Патрисии. Ты же знаешь, как девушки любят поговорить. - Он встал и снова протянул руку. Второе рукопожатие было таким же крепким и сухим, как и первое. Барроу заметил, что его собственные ладони были влажными от пота.

- Поздравляю, Дин. - Он ободряюще положил руку на плечо Берроу. "Будет здорово, если ты будешь в команде".

- Я не подведу вас, господин президент.

Президент усмехнулся. - Рад это слышать. - Он отпустил плечо Барроу, но продолжал трясти его руку еще несколько секунд. - Само собой разумеется, что я проверил тебя, Дин. И также само собой разумеется, что ты с честью сдал экзамен. Военный рекорд Fixst-класса, это больше, чем я могу сказать в свое оправдание, да? Никогда не был пойман на употреблении наркотиков, и, если не считать нескольких штрафов за неправильную парковку, ты чист как стеклышко. - Он снова уставился на Берроу. "Конечно, было то дело с вашей секретаршей, но вы с ним хорошо справились".

Барроу почувствовал, как у него внезапно похолодело в груди, и у него перехватило дыхание. Он заставил себя продолжать улыбаться. - Секретарь? - переспросил он. Он знал? Знал ли президент о Кристин Росс? И если знал, то почему, во имя всего Святого, его не увезли в цепях вместо того, чтобы дать вторую по значимости должность в Америке? Президент был известен как мстительный человек, но с какой стати ему размахивать призом, а потом выхватывать его?

- Мэри-Луиза Уилсон, - представился Президент. - Она была как на ладони после... операции. Кажется, она неплохо устроилась в Кливленде.

Барроу подавила вздох. Аборт. - Да, Джоди Мичер заплатила ей.

- И с тех пор вы ее не видели? Она к вам не подходила?

- Она получила то, что хотела. Нет ни записей, ни письменных доказательств. В худшем случае это было бы ее слово против моего, и я сомневаюсь, что средства массовой информации использовали бы его без какого-либо подтверждения. Могу заверить вас, что нет никаких доказательств, подтверждающих ее историю, - Мичер позаботился об этом. Кроме того, это было очень давно.

Президент кивнул. - И вы можете дать мне железную гарантию, что никакие другие скелеты не всплывут из какого-нибудь давно забытого шкафа?

- Абсолютно верно, мистер президент. - Барроу ответил президенту пристальным взглядом и одарил его уверенной улыбкой, несмотря на образы, которые проносились в его голове, кружась, как летучие мыши в сумерках. Распятые тела с окровавленными ртами и насаженными на грудь игрушечными мячами.

- Потому что, если они есть, мы должны убрать их сейчас.

Барроу покачал головой. - Я чист, как свежевыпавший снег, господин президент.

Джерри Хантер бросил куртку на спинку дивана и опустился на колени перед видеомагнитофоном. Он вставил кассету. Ему пришлось посетить три магазина видеопроката, прежде чем он нашел тот, в котором была копия Apocalypse Now . Менеджером магазина был бородатый мужчина лет под тридцать, который отказался позволить Хантеру забрать кассету, пока Хантер не заполнил анкету и не предоставил ему два удостоверения личности. Хантер показал ему свое удостоверение и сказал, что ему нужно одолжить кассету в рамках расследования убийства, но менеджер был непреклонен: нет членства - нет кассеты.

Хантер нажал кнопку "Воспроизведение" и сел на диван. Зазвонил телефон, и он выругался. Он наклонился и поднял трубку.

Это была Джейни Райт. - Привет, милый, - сказала она. - Что ты делаешь? - спросил я. - Я смотрю видео, - сказал Хантер, не отрывая глаз от экрана.

- Пойдем, посмотришь это со мной, - сказала она.

"Это связано с работой", - сказал он.

- Это не имеет значения, - сказала она. - Брось, Джерри. Я не видела тебя два дня. Хантер посмотрел на часы. - Я приготовлю, - сказала она. - Макароны.

- Уже поздно, Джейни.

-Пожалуйста, - захныкала она. "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста". Он мог представить, как она надувает губы и поводит плечами из стороны в сторону, изображая маленькую потерянную девочку, как она всегда делала, когда хотела добиться своего. Возможно, это было привлекательно, когда она была подростком, но Хантера начинало раздражать в женщине чуть за тридцать.

Хантер знал, что спорить с Джейни, когда она в таком требовательном настроении, бессмысленно. Кроме того, она была права, он не видел ее два дня, он был так занят работой. "Хорошо, я буду там через двадцать минут", - сказал он.

- Я открою бутылку вина, - сказала она.

Хантер достал видеокассету, схватил куртку и поехал к дому Джейни.

Он припарковался позади ее машины и пошел по подъездной дорожке. Она открыла дверь прежде, чем он подошел к ней. На ней был розовый шелковый халат, она полностью накрасилась и, очевидно, только что причесалась. Райт подумал, что она выглядит великолепно, и сразу понял, что она солгала насчет пасты. Она была одета для спальни, а не для кухни. Хантер поцеловал ее в щеку и уловил ее любимый аромат. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она поцеловала его в губы, крепко прижимаясь к нему всем телом. Хантер почувствовал вкус вина, когда ее язык скользнул по его зубам.

- Спасибо, что пришли, - сказала она, когда наконец оторвалась от меня.

Он поднял видеокассету. - Я должен это посмотреть, - сказал он.

-Прямо сейчас?

- Прямо сейчас. Это не займет много времени.

Она сняла ее с него и осмотрела. "Апокалипсис сегодня"} Это длится по меньшей мере два часа, не так ли? Она спрятала ее за спину. - Сначала в постель.

- Сначала видео, - настаивал Хантер.

Джейни поняла, что ей не добиться своего, поэтому отдала ему видео и упорхнула в гостиную. Хантер последовал за ней и загрузил видео в диктофон. Он опустился рядом с Джейни на мягкий диван напротив телевизора. На кофейном столике рядом с Джейни стояли полупустая бутылка вина и два бокала. Экран ожил, и Хантер, взяв пульт дистанционного управления, прокрутил предупреждение о пиратстве и трейлеры к другим фильмам.

Джейни взяла свой бокал и отпила вина. Она поставила бокал и скользнула через Хантера, оседлав его. Ее халат задрался вверх по бедрам, когда она положила руки по обе стороны от его лица и прижалась губами к его губам. Хантер попытался протестовать, но когда он открыл рот, вино пролилось у него между губ, и ему пришлось сглотнуть. Джейни глубже просунула язык ему в рот и потерлась задом о его пах. Вино вытекло между их губ и потекло по подбородку Хантера. Джейни убрала руки от его лица и высвободилась из халата. Под ним она была обнажена.

Хантер положил руки ей на плечи и оттолкнул ее. Она тяжело дышала, и в ее глазах был почти маниакальный блеск. - Джейни, - запротестовал он.

- Делай, что тебе говорят, - сказала она. Она схватила его запястья и положила его руки на свои полные груди. Соски были твердыми, и он не мог перестать ласкать их. Она улыбнулась, чувствуя, что победила, и скользнула руками к его паху, потирая и прощупывая, делая его твердым.

- Где Шон? - спросил он.

- Шон в постели, спит. - Она приподнялась и расстегнула его ремень. Ее правая рука нашла его, и Хантер ахнул. Джейни снова прижалась губами к его губам и, целуя его, скользнула внутрь себя.

Рейс British Airways в Бангкок был заполнен, и Нику Райту повезло, что ему досталось место у окна. Его усадили рядом с двумя австралийскими туристами, которые, казалось, были намерены выпить как можно больше бесплатного пива и вина. Они были достаточно приятными, но у Райта не было ни малейшего шанса заснуть. Через два часа полета он решил, что с таким же успехом может присоединиться к их выпивке, и к моменту приземления в Таиланде они вместе прикончили большую часть ящика светлого пива.

Райту потребовалось больше часа, чтобы пройти процедуру регистрации. Очереди были длинными, и сотрудники иммиграционной службы в коричневой форме, казалось, не спешили оформлять прибывших. Его чемодан ждал его на карусели, поэтому он забрал его, сдал таможенный бланк и направился к выходу с надписью "Декларировать нечего".

Несколько тайских мужчин в синих блейзерах и черных брюках попытались подтолкнуть его к стойкам, предлагающим услуги отелей и лимузинов, но австралийцы уже предупредили его, что цены завышены. Они посоветовали ему подойти к стойке общественного такси и дали названия и адреса нескольких отелей по разумной цене, а также тех, которые он уже выбрал в путеводителе Lonely Planet по Таиланду.

У стойки общественного такси молодая девушка в белой блузке пыталась убедить его взять такси без счетчика, но туристы сказали Райту отказаться и настаивать на такси со счетчиком. Девушка неохотно протянула ему квитанцию со штампом "Счетчик такси". На ней она написала пункт назначения - один из отелей, рекомендованных туристами. Это было недалеко от Сукхумвит-роуд, примерно в миле от приюта, где работал Эрик Хорвиц.

За плечом Райта материализовался водитель, коренастый таец лет сорока, одетый в синюю футболку и бежевые брюки. Он взял квитанцию, подхватил чемодан Райта и повел его через переполненное здание аэровокзала. Райт остановился, чтобы обменять привезенные с собой фунты стерлингов на тайские баты, после чего они вышли на улицу.

На него обрушилась стена влажности, от которой у него перехватило дыхание. На лице выступили капли пота, и он вытер лоб рукавом. Он снял блейзер, который был на нем надет.

Водитель ухмыльнулся своему дискомфорту, придерживая дверцу белой "Тойоты". "Первый раз в Бангкоке?" - спросил он. "Первый раз в Азии", - сказал Райт. Фактически, это был его первый выезд за пределы Европы. Джейни любила Францию и Италию, и, если не считать пары недель в Испании, они провели там большую часть своего отпуска.

Водитель положил чемодан в багажник, забрался на переднее сиденье и уехал. Райт наклонился вперед и указал на счетчик. - Метр, - сказал он.

Водитель покачал головой. - Не работает.

Туристы сказали Райту, что это обычная практика - заявлять, что счетчик вышел из строя, чтобы водители могли договориться о более высокой стоимости проезда. Райт ткнул пальцем в счетчик. - Используй счетчик, - сказал он.

Водитель пожал плечами и нажал кнопку на передней панели счетчика. Загорелись красные цифры. - Хотите массаж? - спросил водитель.

- Нет, - сказал Райт.

- Тебе нужна девушка?

-Нет.

-Мальчик?

Райт рассмеялся, и водитель рассмеялся вместе с ним.

Движение было интенсивным, и вскоре они замедлились до ползания. Легковые и грузовые автомобили, казалось, тянулись до самого горизонта. Вдалеке в лучах раннего утреннего солнца поблескивали многоэтажки. Свет был ослепительно ярким, резко контрастируя с серой моросью, которую он оставил после себя в Англии. Райт откинулся на спинку стула и задремал, прислонив голову к окну.

Им потребовалось почти два часа, чтобы добраться до отеля, который, насколько он мог судить, находился всего в десяти милях от аэропорта. Райт так привык к тому, что такси останавливается и трогается с места, что не сразу понял, что они приехали, пока водитель не развернулся на своем сиденье и не указал: "Мы здесь".

Райт потянулся и протер глаза. Они оказались на узкой улочке перед пятиэтажным зданием, которое когда-то было белым, а теперь приобрело грязно-серый цвет. Полосы ржавчины стекали по протекающим трубам, а окна были покрыты слоем пыли. Райт достал бумажник, расплатился с водителем и отнес свой чемодан в приемную.

Охранник в синей униформе крепко спал на сером диване, надвинув фуражку на лицо, а молодая девушка за стойкой регистрации уронила голову на руки и тихо похрапывала. Над головой медленно вращался вентилятор с деревянными лопастями, а в углу приемной маленький телевизор с приглушенным звуком показывал тайскую новостную программу. Девушка открыла глаза и сонно посмотрела на него. Она улыбнулась, достала из-под стола бланк регистрации и подвинула его к нему. Она снова улыбнулась и снова положила голову на руки.

Райт заполнил анкету, и как только он закончил, девушка открыла глаза и протянула ему ключ. Она снова захрапела, когда он поднял свой чемодан и направился к лестнице.

Его комната находилась на третьем этаже, чистая, но простая, с двуспальной кроватью, двумя плетеными стульями и маленьким круглым столиком, зеркальным встроенным шкафом, телевизором и небольшим холодильником. Райт водрузил свой чемодан на шкаф и сел на кровать.

Бангкок на шесть часов опережал Лондон, но, несмотря на то, что он не спал в самолете, он не чувствовал усталости. У кровати стоял телефон и "Желтые страницы". Он пролистал его, но все было на тайском. Он достал блокнот из кармана блейзера и перечитал записи, сделанные им по делу об убийстве Эрика Хорвица. Ему удалось найти бюро переводов в Вест-Энде, которое перевело тайские вырезки, и одна из них содержала цитату полицейского, участвовавшего в расследовании. Райт полагал, что он был бы таким же хорошим местом для начала, как и любое другое, но сначала ему нужен был контактный номер.

Он принял душ и переоделся в коричневые брюки и белую рубашку, затем спустился в приемную со своим блокнотом, разбудил секретаршу и показал ей фамилию полицейского в его блокноте. Она нахмурилась, не понимая. Райт указал на имя инспектора и изобразил, что звонит по телефону. Девушка покосилась на написанное им, затем улыбнулась и покачала головой. "Не говорю по-английски", - сказала она.

- Справки по справочнику? - спросила Райт, указывая на свой телефон, но по выражению ее лица было ясно, что она не поняла. Улыбка девушки стала шире, как будто эта улыбка могла решить его проблему. Он постучал блокнотом по ноге, обдумывая варианты. Сиротский приют, где работал Хорвиц, казался лучшим выбором.

Он вышел на улицу и оглядел узкую улочку, но никаких признаков такси не было. Он направился к главной дороге и через несколько секунд был весь в поту. В ноздри ему ударил воздух Бангкока - удушливая смесь выхлопных газов, сточных вод и жареной пищи. Он перешагнул через открытый водосток, и когда он посмотрел вниз, что-то шевельнулось в сером иле, что-то с хвостом и жесткими глазами-бусинками.

Мимо проехал большой "Мерседес", боковое зеркало едва не задело руку Райта. Он проходил мимо магазина под открытым небом, где продавались консервы и напитки. Он купил банку кофе со льдом и потягивал его на ходу.

Движение на главной дороге было перекрыто полностью. Райт посмотрел на свои наручные часы. Половина десятого. Очевидно, все еще час пик. Вдалеке светофор сменил цвет с красного на зеленый, и поток машин пополз вперед. На ветровом стекле зеленого такси с белой тайской надписью на боку горела красная лампочка "Сдается напрокат", поэтому Райт остановил его и открыл заднюю дверцу.

"Сукхумвит Вторая", - прочитал он, надеясь, что произносит это правильно.

Молодой водитель улыбнулся и покачал головой. Райт попробовал снова. На этот раз водитель махнул рукой. Райт показал ему блокнот, но водитель отказался смотреть в него. Позади них раздались гудки, что было нелогично, потому что движение почти не двигалось.

- Послушай, я хочу поехать сюда. Это Сукхумвит-роуд, верно? Я хочу поехать на Сукхумвит-Сой Два. Это не может быть далеко отсюда.

Водитель отвернулся и сидел неподвижно, положив руки на руль. Райт откинулся на спинку сиденья и тихо выругался. Какие у него были шансы раскрыть дело, если он даже не мог сказать таксисту, куда ему нужно ехать? Он вышел из такси и пошел обратно по боковой улице.

Когда он вернулся в отель, спящую девушку заменил молодой человек в черном костюме и накрахмаленной белой рубашке, воротник которой был ему размера на три больше. Он улыбнулся Райту и протянул ему ключ. - Доброе утро, мистер Райт, - сказал он, сверкнув безупречно белыми зубами.

- Откуда вы знаете мое имя? - спросил Райт.

- Моя коллега сказала мне, что вы зарегистрировались, и описала вас как симпатичного мужчину в коричневых брюках.

Райт изумленно покачал головой. Безупречный английский и лесть в сочетании - это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. - Как тебя зовут? - спросил он.

- Сомчай, - сказал подросток. - К вашим услугам. Он слегка поклонился, все еще протягивая ключ.

- Сомчай, ты как раз то, что мне нужно, - сказал Райт, показывая ему блокнот. - Я хочу поехать по этому адресу. Ты можешь помочь?"

Сомчай положил ключ обратно в ячейку и изучил страницу. - Сиротский приют? - переспросил он.

- Совершенно верно.

- Сукхумвит, улица номер два. Главная дорога называется Сукхумвит. Сой - это улица, отходящая от главной дороги. Мы находимся на сои двадцать шесть.

- Так как же мне сказать таксисту?

-Ты говоришь "Сукхумвит Сой Сонг". А чтобы вернуться сюда, скажи "Сукхумвит Сой Йи Сип Хок". - Он взял ручку и лист гостиничной почтовой бумаги и написал на нем по-тайски. "Так будет лучше", - сказал он. "Покажи это водителю, а когда захочешь вернуться, покажи ему напечатанный адрес".

- Ты мой спаситель, Сомчай, - сказал Райт, убирая листок в карман. Он порылся в блокноте и нашел имя полицейского инспектора. Он показал его Сомчаю. - Я хочу поговорить с этим человеком. Он инспектор полиции. Вы можете раздобыть для него номер телефона?

- Вы знаете, в каком полицейском участке он работает?

- Боюсь, что нет.

Сомчай переписал имя. - Я посмотрю, что можно сделать, - сказал он. Он выжидательно улыбнулся Райту. Райт улыбнулся в ответ. Улыбка Сомчая стала шире, так что, казалось, она охватила всю его челюсть. До Райта дошло, и он достал бумажник и дал подростку банкноту в сто бат.

На этот раз Райту не составило труда убедить водителя такси отвезти его в приют. Это было всего в миле или около того от отеля, но дорога заняла почти час. Если бы не палящая жара и влажность, Райт мог бы пройти его менее чем за половину времени. Даже тайцы, казалось, страдали от жары. Вереница школьников стояла в тени, отбрасываемой телеграфным столбом; офисные работницы в костюмах пастельных тонов прикрывали лица сумочками, идя по Сукхумвит-роуд; бригада рабочих, ремонтирующих участок дороги, была в широкополых соломенных шляпах и замотала лица тканью, чтобы защититься от солнца.

Дорога представляла собой смесь старого и нового: сверкающие торговые центры с бутиками и банкоматами и маленькие магазинчики с открытыми фасадами, где гологрудые старики работали на старинных швейных машинках Singer. В придорожных киосках продавались футболки и дешевые часы, а в других предлагали суп с лапшой и жареные рыбные шарики на палочках в тени раскидистых зонтиков. Приют находился в тихом переулке, едва достаточном для проезда двух машин одновременно. Райт услышал детский смех, когда выходил из такси и расплачивался с водителем.

Приют был окружен высокой стеной, в которую была вделана пара огромных кованых железных ворот, покрытых коркой грязи. Охранник в бледно-голубой униформе с блестящим золотым значком на нагрудном кармане открыл Райту ворота.

- Кто здесь главный? - спросил Райт.

Охранник улыбнулся и поковырял зубочисткой между передними зубами. Райт повторил свой вопрос, но было ясно, что мужчина не понял.

Райт беспомощно огляделся. Приют представлял собой большое бетонное двухэтажное здание, выкрашенное в бледно-розовый цвет, с красной черепичной крышей. Смех, который он слышал, доносился из одной из комнат на первом этаже. Окна были широко открыты, и внутри он мог видеть детей, сидящих за партами, в то время как тайская монахиня в белом одеянии стояла перед классной доской. Сады вокруг здания были ухожены, с аккуратно подстриженными кустами и большим пространством травы, где могли играть дети. В дальнем углу сада, у самой стены, стояли горка и качели. Райт совсем не так представлял себе тайский сиротский приют: он ожидал увидеть унылое место, где истощенные дети с ввалившимися щеками поднимали пустые миски и просили добавки.

Райт кивнул охраннику и направился по выложенной плитняком дорожке, которая вела к главному входу. У входной двери стояли на страже два каменных льва, каждый доходил Райту почти до плеча. Он прошел мимо них в здание.

Кондиционера не было, но над головой в отделанном деревянными панелями коридоре крутились большие вентиляторы, и на улице было намного прохладнее. Слева стоял полированный стол розового дерева, на котором лежала большая книга посетителей рядом с вазой с розовыми и белыми орхидеями.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - раздался голос у него за спиной.

Райт подпрыгнул. - Господи! - воскликнул он. Он резко обернулся и оказался лицом к лицу с веселой европейской монахиней, женщиной лет сорока с поразительными зелеными глазами и россыпью веснушек вокруг носа.

- Вряд ли, - сказала она. - Хотя нам действительно нравится чувствовать, что мы пользуемся его благословением в нашей работе. - У нее был ирландский акцент, мягкий, женственный акцент, который наводил на мысль, что ей нравится дразнить мужчин.

Райт почувствовал, как его щеки вспыхнули от смущения. - Прости, сестра, - сказал он. - Ты застала меня врасплох.

Монахиня сложила руки вместе. На ней было белое одеяние, и выбившиеся пряди рыжих волос выглядывали из-под капюшона, словно не желая оставаться скрытыми. - И что привело вас в наше заведение, мистер...?

- Райт. Ник Райт. Ты главный?

"За мои грехи", - сказала она. "Меня зовут сестра Мария. Забота о детях - моя игра. А вы, мистер Райт?"

- Я полицейский, - сказал Райт. Он достал свое удостоверение и показал ей.

Она изучила обе стороны, затем вернула ему листок, внезапно посерьезнев. - Это насчет Эрика, я полагаю?

Райт кивнул. - Мы можем где-нибудь поговорить?

- В мой кабинет, - сказала она. - Сюда. - Она прошла по коридору, мимо богато украшенного распятия и маленькой купели, по второму выложенному плиткой коридору к деревянной двери. Она была высокой женщиной, ниспадающий капюшон подчеркивал ее рост, и ей пришлось слегка пригнуться, когда она входила в дверной проем. Рясофора скрывала ее фигуру, и Райт не мог не задаться вопросом, как выглядит тело сестры Мэри. Он покачал головой, испытывая отвращение к самому себе. Ради Бога, она была монахиней. Невеста Христова.

Сестра Мария отошла в сторону и подвела его к деревянному стулу с прямой спинкой у окна. Она закрыла дверь и скользнула к своему столу. - Могу я предложить вам что-нибудь выпить? - спросила она.

- Для меня это немного рановато, - сказал Райт.

- Я имела в виду воду, - лукаво сказала она. - Или чай со льдом.

Райт снова разволновался. Он так привык к тому, что Томми Рид предлагал ему собачью шерсть, что отказы стали его второй натурой. "Мне очень жаль", - сказал он. - Чай со льдом был бы в самый раз. Спасибо.

Сестра Мари нажала маленькую кнопку сбоку от своего стола, и мгновение спустя дверь открылась, и на пороге появилась тайская монахиня. Сестра Мария заговорила с ней по-тайски, монахиня кивнула и закрыла дверь. - Итак, расскажите мне, инспектор Райт. Почему транспортный полицейский из Англии расследует убийство Эрика Хорвица?"

Хороший вопрос, подумал Райт. И на который он не был уверен, как ответить. -Несколько недель назад произошло похожее убийство. В Лондоне. Я подумал, что здесь может быть связь. Жертва тоже была американкой. Его звали Макс Экхардт. Я полагаю, вы не знаете, знал ли его мистер Хорвиц, не так ли?

-Я так не думаю, - сказала сестра Мария. - Это определенно не то имя, которое мне знакомо. - Она открыла один из ящиков стола и достала "Филофакс". Она пролистала его, затем покачала головой. - Нет, здесь нет Экхардта. Это принадлежит Эрику. Я имею в виду, принадлежал Эрику.

Раздался робкий стук в дверь, и тайская монахиня внесла поднос с кувшином чая со льдом и двумя стаканами, которые она поставила на стол. Сестра Мария пробормотала слова благодарности и подождала, пока монахиня уйдет, прежде чем взять кувшин. - Наверное, мне лучше быть матерью, - сказала она.

Райт ухмыльнулся. Он не мог не задаться вопросом, почему такая сексуальная, уверенная в себе женщина, как сестра Мария, повернулась спиной к внешнему миру и предложила свое тело и душу Христу. Он подошел к столу и взял у нее наполненный бокал. - Ваше здоровье, - сказал он.

Она подняла свой бокал. - Slainte, - сказала она, поднимая тост за него.

Когда он снова сел, Райт спросил ее, что Эрик Хорвиц делал в Таиланде.

- Ты имеешь в виду его работу? На самом деле у него ее не было. Он управлял приютом, заботился обо всех ремонтных работах, которые требовались.

- А кто платил ему зарплату? На кого он работал?

- О, ты разве не знал? Это его приют. Он купил здание, оплатил текущие расходы, спонсировал поступление старших детей в университет.

- Это, должно быть, стоит целое состояние.

Он никогда не говорил о деньгах. Но всякий раз, когда они нам были нужны, они были рядом. Господь позаботится, говорил он, но я знаю, что это были его собственные деньги". ^ Она внезапно замолчала, и Райт почувствовал, что ей неловко говорить о Хорвице, как будто она выдавала его секреты.

- Вы знаете кого-нибудь, кто, возможно, хотел его убить? - спросил он. - Кого-нибудь, кому была выгодна его смерть?

"Он оставил все сиротскому приюту", - сказала сестра Мари. "У нас пока нет денег, конечно, в Таиланде все требует времени. Но его адвокат сказал, что мы были единственными наследниками по его завещанию.

-А враги?

Она улыбнулась и покачала головой. - У Эрика не было врагов, - сказала она. - Он был не из тех, кто наживает врагов. Он был тихим, уравновешенным, он был в мире с самим собой".

- Он был религиозным человеком?

-О нет. Он не верил в Бога, и я так и не смог убедить его в обратном. - Она посмотрела на другое кресло, кожаное, почти на расстоянии вытянутой руки от ее стола, и Райт понял, что именно там обычно сидел Хорвиц, когда навещал сестру Мари в ее кабинете. Он также знал, что это кресло еще долго будет принадлежать Хорвиц, и именно поэтому она показала ему на то, что стояло у окна.

- Как вы с ним познакомились? - спросил Райт.

- Мне нравится думать, что это Бог послал его нам, несмотря на его неверие, - сказала она, вертя в руках стакан с чаем со льдом. Райт отхлебнул из своего. Напиток был сладким и приторным, но он был благодарен за лед. Как и во всем остальном здании, в кабинете сестры Мари не было кондиционера. - У нашего ордена был сиротский приют во Вьетнаме, в Сайгоне, - продолжила она. - Или в Хошимине, как они настаивают называть его в наши дни. Эрик приехал с группой американцев, чтобы осмотреться. Они были частью тура доброй воли, организованного какой-то ассоциацией ветеранов войны. Идея заключалась в том, чтобы ветераны смирились с войной, встретившись с людьми, против которых они когда-то сражались. Мы были частью их маршрута. В приюте заботились о сотнях амеразийцев, брошенных своими матерями.

- Когда это было?

- Семь лет назад. - Она нахмурилась. - Нет. Восемь.

- Сестра Мария, Макса Экхардта не было в туре, не так ли?

Она нахмурилась и поднесла руку к капюшону. - Нет, я почти уверена, что это не так, - сказала она в конце концов. - На самом деле, я не могу быть уверен, потому что мне назвали не все их имена. Там был парень по имени Леман, Дэн Леман, и мужчина с искусственной рукой по имени Ларри. - Она улыбнулась, словно вспоминая что-то приятное. "Причина, по которой я запомнила их имена, заключается в том, что, хотя они приехали в рамках тура доброй воли, они вернулись через несколько месяцев и пожертвовали приюту много денег." Она сделала паузу и отхлебнула чаю.

- Сколько, если не возражаете, я спрошу?

Она несколько секунд выдерживала его взгляд. - Много, - сказала она. - Достаточно, чтобы решить все наши финансовые проблемы. Дэн и Ларри пробыли во Вьетнаме несколько месяцев, затем вернулись в Соединенные Штаты. Эрик остался.’

- Вы не знаете, как я могу связаться с ними? - спросил Райт.

Она покачала головой. - Боюсь, что нет. Мы иногда получаем рождественские открытки от Дэна, но, похоже, он много переезжает. Поверь мне, никто из них не захотел бы причинить вред Эрику. Ты никогда не видел таких близких друзей.

Зазвонил звонок, и через несколько секунд послышался детский смех, бегущий по коридору. Это было счастливое место, и Райт чувствовал, что атмосфера во многом была связана с тем фактом, что сестра Мари была главной.

-Что случилось с приютом во Вьетнаме? - спросил он.

- О, он все еще там, и им по-прежнему управляет наш Орден, но из-за вьетнамцев иностранцам, таким как я и Эрик, оставаться там все труднее и труднее. Нам становилось все труднее получать визы, и власти ясно дали понять, что предпочли бы, чтобы приют был в руках вьетнамцев. Вы знаете, это все еще коммунистическая страна, и мелкую бюрократию нужно увидеть, чтобы ей поверили. Сначала мы заплатили нужным людям, но через некоторое время даже этого оказалось недостаточно, и нам пришлось уйти".

Райт улыбнулся признанию сестры Мэри во взяточничестве, но догадался, что, по ее мнению, цель оправдывает средства. Тем не менее, он не мог не задаться вопросом, какие еще прегрешения были в жизни монахини. Он хотел спросить ее, всегда ли она была монахиней или до принятия священного сана у нее была нормальная жизнь с пабами, танцами и бойфрендами. Райт мог представить себе множество разбитых сердец, когда сестра Мэри повернулась спиной к внешнему миру и выбрала жизнь, полную целомудрия и молитв.

- Эрик предложил открыть новый приют здесь, в Бангкоке. - Она махнула рукой, указывая на комнату, в которой они находились. - Он заплатил за все. Здание. Персонал. Медицинское обслуживание.

- И никаких скрытых мотивов? - Райт пожалел о своих словах, как только они слетели с его губ.

Она напряглась, и ее глаза сузились. - Что вы имеете в виду? - спросила она.

Райт неловко улыбнулся. - Извините, - сказал он, - но я мыслю как полицейский. Я не привык иметь дело с филантропами. У каждого, кого я встречаю, есть грязный секрет, за что зацепиться ... - Он замолчал, поняв, что сболтнул лишнее.

- Только не Эрик Хорвиц. Он был действительно хорошим человеком.

- Простите. Я не имел в виду иного.

Она улыбнулась и склонила голову, принимая его извинения.

- Вы сказали, что двое его друзей вернулись в Штаты. А здесь, в Бангкоке, у него много друзей?

- Немного, - ответила она. - Он тщательно выбирал друзей. Он играл джаз с группой в баре в Ланг Суане.

- Лан Суан?

- Это район рядом с посольствами. Элитные ночные клубы, дорогие рестораны. Эрик играл в клубе под названием "Ковбойские ночи". Он пел и играл на перкуссии.

-Барабаны?

- Нет, не барабаны. Бубен и те штуки, которыми ты потрясаешь.

- Маракасы?

- Верно, маракас. У него был хороший певческий голос. Она улыбнулась при этом воспоминании.

- Вы ходили в джаз-клуб, чтобы послушать его? - удивленно спросил Райт.

Сестра Мэри подняла бровь. - Я здесь не заключенная, сержант Райт. Время от времени меня выпускают.

- Не могли бы вы дать мне адрес? - попросил он.

Она взяла лист бумаги и что-то написала на нем. Когда она протянула ему листок, он понял, что это было на тайском. - Ты читаешь и пишешь по-тайски? - спросил он.

- И вьетнамский. Я всегда был силен в языках. Я изучал французский и немецкий в университете.

- Ты не скучаешь по этому? - спросил Райт. - По реальному миру?

Снаружи снова послышался смех и топот бегущих ног. Сестра Мария улыбнулась так, словно у нее был секрет, известный только ей. - Это реальный мир, - тихо сказала она. - Я не прячусь под этими одеждами. Я сам их выбрал.

Райт осушил свой бокал. Она не предложила ему снова наполнить его. Внезапная мысль поразила его. - О, я пытался дозвониться до полицейского, ведущего расследование. Полагаю, вы не знаете, кто он, не так ли?

- Конечно, - сказала она. На ее столе лежала картотека, она пролистала ее и вытащила визитную карточку. "Он некоторое время не выходил на связь", - сказала она. "Я думаю, что они не добились никакого прогресса, и он слишком смущен, чтобы сказать мне. Видите ли, это вопрос лица.

Она протянула ему карточку, и Райт изучил ее. Там был витиеватый герб и надпись на тайском. Он перевернул карточку. Имя, должность, адрес и номер телефона мужчины были перепечатаны на английском языке. Полковник полиции Васан Шриханам, офицер, которого цитирует газета. Он сунул его в бумажник, поставил пустой бокал на поднос и поблагодарил ее.

- Я провожу вас, - сказала она.

- Его нашли в подвале, не так ли? - спросил Райт.

Сестра Мария вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Райт подумал, не она ли обнаружила тело. - Да, - тихо сказала она.

- Могу я взглянуть? - спросил он.

Монахиня покачала головой. - Это было заперто и опечатано полицией, - сказала она. - Полковник Васан сказал, что печати нельзя нарушать.

Райт почувствовал внезапный прилив облегчения. Перспектива спускаться в подвал его не прельщала.

- Может быть, вы могли бы спросить у него разрешения? - предложила сестра Мария.

Она проводила его из приюта до ворот. Дюжина детей, мальчиков и девочек, играли на качелях и горке, смеясь и хихикая. Райт понял, что она была абсолютно права, это был реальный мир, дети - это все, что имело значение. Ему стало интересно, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал смех Шона. Слишком долго.

Сестра Мария прервала его размышления. - Ты спрашивал о мотивах Эрика помогать нам, - сказала она. Ее лицо было повернуто к детям, и он не мог видеть выражения ее лица. Райт промолчал, чувствуя, что она хотела ему что-то сказать. "У него были свои демоны, с которыми приходилось иметь дело, это все, что я могу вам сказать. Он был спокоен здесь, с детьми, но я думаю, что, возможно, вы правы, он искупал что-то, что-то в своем прошлом. Он никогда не говорил о войне, но я думаю, что именно в этом крылись его демоны. Что бы он ни натворил тогда, с тех пор он более чем исправился. - Она повернулась к нему лицом, и солнце отразилось от ее белого капюшона так ярко, что Райту пришлось отвести глаза. "Он был святым человеком", - сказала монахиня. "Может быть, и не святым, но святым человеком".

Она оставила его у ворот, и Райт смотрел, как она возвращается к зданию. Двое детей, мальчик и девочка, оба в белых рубашках и красных галстуках, подбежали к сестре Марии. Они встали по обе стороны, и она взяла каждого за руку, и они пошли вместе, огромная белая наседка и ее кудахчущие цыплята. Райт почувствовал непреодолимое желание снова увидеть своего сына, такое сильное, что у него перехватило дыхание.

Джерри хантер откинулся на спинку дивана, держа в правой руке пульт дистанционного управления. Джейни поднялась наверх, чтобы лечь спать, вскоре после того, как они закончили заниматься любовью, прихватив с собой бутылку вина. Это был не первый раз, когда она так агрессивно проявляла инициативу, но это все равно застало его врасплох. Он задавался вопросом, имело ли это какое-либо отношение к тому факту, что он так стремился работать над делом Экхардта. Джейни требовала постоянного внимания, и Хантер чувствовал, что она так же ревнует его к полицейской работе, как если бы он смотрел на другую женщину. Это было почти так, как если бы она хотела доказать себе, что он любит ее больше, чем свою работу, и как только она это доказала, то была счастлива лечь спать одна.

Хантер смотрел телевизор и пытался выбросить Джейни из головы. Ему не понадобилось бы особого поощрения, чтобы подняться за ней наверх и забраться с ней под одеяло. У Джейни было одно из самых сексуальных тел, которые он когда-либо видел, подтянутое и мягкое, кожа безупречная, груди мягкие, но упругие, и на них не было никаких признаков того, что у нее был ребенок. И Хантер по опыту знал, что она была сексуальнее всего, когда выпивала пару рюмок. Алкоголь, казалось, стирал те немногие сексуальные запреты, которые у нее были, и это было все, что он мог сделать, чтобы не отставать от нее. Он сел и заставил себя сосредоточиться на фильме. У него была вся ночь, чтобы присоединиться к ней в постели.

Он наклонился вперед, упершись локтями в колени и подперев руками подбородок. Хантер не был поклонником фильмов о войне, на самом деле ему не нравилось смотреть фильмы, содержащие насилие. Он потратил слишком много времени на устранение последствий насилия, чтобы получать удовольствие от просмотра этого на большом экране, и предпочитал комедии или исторические драмы в качестве развлечения.

Его внимание привлекла сцена в начале фильма, в начале путешествия лейтенанта Уилларда вниз по реке в поисках полковника Курца. Он наблюдал .Роберт Дюваль шагает по вьетнамской деревне после американского нападения. На нем была черная кавалерийская офицерская шляпа и шелковый шарф, обмотанный вокруг шеи, когда он высокомерно прошествовал мимо ряда трупов. Подбежавший солдат вручил Дюваль колоду игральных карт. Дюваль разорвала колоду и начала бросать по игральной карте каждому телу. Мартин Шин в роли Уилларда взял одну из карточек и уставился на нее. "Карта смерти", - сказал Шин. "Пусть Чарли знает, кто это сделал".

Хантер резко выпрямился, его глаза расширились. Он придвинулся ближе к телевизору, так что его лицо оказалось в нескольких дюймах от экрана. Там не было туза пик, и он не мог разобрать, какой марки были карты, но Хантер знал, что если бы Эдмундс посмотрел фильм, он бы увидел связь с делом Экхардта. Хантер взял с дивана пульт дистанционного управления и прокрутил сцену. Смотрел ли Эдмундс фильм в ночь своей смерти? Хантер задумался. И если да, то что случилось с видеокассетой?

Хантер встал и прошелся по гостиной, забыв все мысли о Джейни.

Когда Ник Райт вернулся в свой отель, Сомчаи уже ушел, а его сменщик, пожилой мужчина в испачканной футболке, спал, обхватив голову руками. Райт взял ключ из-за стойки, затем поднялся наверх и принял душ. Он лег на кровать, завернувшись в два тонких полотенца.

Когда он снова открыл глаза, на улице было темно. Он посмотрел на свои наручные часы. Они показывали четыре часа. Он нахмурился. Четыре часа утра? Невозможно. Потом он вспомнил, что не перевел часы на местное время. Бангкок опережал Лондон на шесть часов, так что сейчас, должно быть, десять вечера. Он проспал большую часть восьми часов.

Он сел и спустил ноги с кровати. В комнате было душно, и у него пересохло во рту. Он зашел в ванную и попил из-под крана, затем плеснул водой на лицо. Он вытер лицо и посмотрел на себя в зеркало в ванной. В углу зеркала была маленькая желтая наклейка, предупреждающая гостей, что нельзя пить воду из-под крана. Во рту у него все еще был неприятный привкус, и он достал из чемодана стиральный порошок и почистил зубы. Его волосы высохли в беспорядке, растрепанные и колючие, и он смочил их и заново расчесал.

Первоначальный план Райта состоял в том, чтобы навестить полковника полиции, но с этим придется подождать до завтра. Он переоделся в свежую рубашку и черные джинсы Levis и вышел из отеля.

Первый водитель такси, которого остановил Райт, без труда прочитал записку, которую дала ему сестра Мэри. Райт плюхнулся на заднее сиденье. Движение было намного оживленнее, чем днем, хотя на дорогах все еще было далеко не спокойно. Повсюду были мотоциклы, с жужжанием объезжавшие легковые и грузовые автомобили. Некоторые явно использовались как такси, водители были одеты в яркие жилеты с номерами; другие были рабочими лошадками, доверху нагруженными картонными коробками или пакетами.

На тротуарах было так же оживленно, как и на дорогах. Были открыты маленькие ресторанчики с пластиковыми стульями и складными металлическими столами, и пожилые женщины разливали лапшу, жареную утку и тушеные овощи. Ряды киосков торговали футболками, дешевыми платьями и наручными часами, а продавцы окликали проходящих мимо туристов. Маленькие дети бегали вокруг прилавков, смеясь и играя, а тощие собаки с курчавыми хвостами лежали на обочине дороги, тяжело дыша от вечерней жары. В одном из импровизированных ресторанов двое тайских бизнесменов в костюмах ели суп с лапшой, их портативные телефоны стояли навытяжку на столе перед ними, в то время как рядом с ними двое рабочих в поношенных футболках и шортах спорили о чем-то, что они читали в тайской газете. Он не был похож ни на один другой город, который Райт когда-либо видел, - резкая смесь старого и нового, Востока и Запада.

Они проехали мимо парка, где деревья были украшены сотнями крошечных белых огоньков. Вдалеке Райт услышал игру группы, мелодию, которую он смутно узнал, но сопровождавшуюся тайскими словами.

- Хочешь массаж? - спросил водитель, и его гортанный голос ворвался в мысли Райта.

- Что? - раздраженно переспросил Райт.

- Массаж, - повторил водитель, разворачиваясь на своем сиденье, хотя они мчались по главной дороге. Он протянул Райту мятую глянцевую брошюру. - Много хорошеньких девушек. Мы сейчас идем?

Райт изучил брошюру. На нем был изображен массажный салон, а основная фотография состояла из более чем сотни улыбающихся тайских девушек, одетых в белые тоги, у каждой на левой стороне груди был приколот синий значок с номером, предположительно для облегчения идентификации.

- Все в порядке? - спросил водитель, энергично кивая. Такси едва не врезалось в заднюю часть автобуса, набитого пассажирами, повисшими на ремнях безопасности, но в последнюю секунду водитель оглянулся на дорогу и свернул на соседнюю полосу. - Хорошо? - повторил он.

- Не в порядке, - сказал Райт, возвращая ему брошюру. Казалось, что каждый раз, когда он садился в такси, ему предлагали секс. Он больше никогда не будет жаловаться на лондонских таксистов и их банальную болтовню.

- Вам не нравятся тайские девушки? - спросил водитель, проезжая на красный свет.

На тротуаре стоял огромный слон, а верхом на его шее сидел мужчина с обнаженной грудью. Второй мужчина продавал небольшие гроздья бананов прохожим, которые по очереди кормили животное.

"Я не люблю платить за секс", - сказал Райт.

-Что? -спросиля.

-Секс. Я не хочу платить за секс. Райт понял, что ведет себя как типичный англичанин за границей: если местные жители не говорят по-английски, говорите громко и медленно в надежде, что в конце концов они поймут. Удивительно, но это действительно сработало, и водитель начал смеяться.

- Платите все, - сказал он. - Никто не получает бесплатного секса. - Он хлопнул своими кожистыми руками по рулю и раскачался взад-вперед.

Водитель все еще посмеивался, когда такси остановилось перед трехэтажным зданием, обшитым деревянными досками, чтобы оно выглядело как здание с Дикого Запада. Группа молодых тайцев в кожаных куртках бездельничала на мотоциклах, курила сигареты и пила тайский виски из бутылок. Из двойных дверей, открывавшихся внутрь в стиле салона, доносилось ленивое соло саксофона. Чтобы дополнить западный мотив, по обе стороны от дверей были установлены коновязи, а посередине здания деревянная вывеска с золотым тиснением гласила: "Ковбойские вечера".

Райт расплатился с водителем и вылез из машины. Тайские мотоциклисты уставились на него, но без враждебности. Парень с бутылкой поднял ее в знак приветствия, и когда Райт улыбнулся, все улыбнулись в ответ.

Он толкнул двери, наполовину ожидая увидеть мужчин в ковбойских шляпах и сапогах, но люди внутри были одеты консервативно: тайцы лет тридцати с небольшим в модных нарядах, выходцы с Запада в костюмах, группа девочек-подростков в коротких юбках и пуловерах, потягивающих кока-колу через соломинки. Клуб располагался на двух этажах, с деревянной винтовой лестницей, ведущей на второй уровень, откуда с балконов открывался вид на танцпол и небольшую приподнятую сцену, где выступала группа.

По краю танцпола дюжина больших кожаных диванов была сгруппирована вокруг деревянных кофейных столиков, а кожаные кресла с крылышками, которые были бы более уместны в лондонском джентльменском клубе, заполняли углы комнаты. Картины маслом в рамках были развешаны по стенам между латунными светильниками с зелеными абажурами. Там было два бара: один на дальней стороне танцпола, где группа выходцев с Запада сидела на барных стульях с бутылками пива в руках и постукивала ногами в такт музыке, и более длинный бар справа, где два официанта в жилетах жонглировали шейкерами для коктейлей. Ночной клуб был полон, все диваны и кресла заняты, а с балкона смотрело море лиц, в основном тайцев.

Молодая официантка-тайка с заколотыми наверх волосами улыбнулась Райту и подняла палец. Он кивнул, и она подвела его к свободному барному стулу. Райт сел и заказал светлое пиво у одного из барменов. Принесли "Хайнекен", и Райт последовал примеру жителей Запада и отпил прямо из бутылки.

Он повернулся так, чтобы видеть выступление группы. Все они были тайцами, и Райт сомневался, что кто-то из них старше двадцати пяти. Они были профессионалами и играли плотно, но им не хватало эмоций. Это было так, как если бы они научились играть, слушая пластинки, и хотя они могли брать правильные ноты и поддерживать ритм, импровизации почти не было. Они не смотрели друг на друга; каждый был сосредоточен на своем инструменте, как сессионные музыканты, которых собрали вместе для одного концерта.

Перед Райтом появилась другая официантка с меню в руках. Она ждала, сцепив руки за спиной, пока Райт читал его. Оно было на английском и содержало широкий выбор блюд западной и тайской кухни. Райт осознал, что последнее, что он ел, был поднос с едой, который ему дали в самолете, и он оставил большую ее часть нетронутой. Он не хотел погружаться в неизвестность и заказывать тайскую кухню, поэтому остановил свой выбор на клубном сэндвиче. Официантка нахмурилась, когда он сказал ей, что хочет, поэтому он указал на меню. Она с энтузиазмом кивнула. Райт улыбнулся. Он почувствовал, что начинает осваиваться в Бангкоке.

Группа закончила песню под разрозненные аплодисменты, как будто зрители поняли, что их обсчитали в художественном плане. Райт недоумевал, почему в клубе было так много людей, ведь то, что он слышал до сих пор, никоим образом нельзя было назвать массовкой. Ведущий гитарист сказал что-то по-тайски, и музыканты начали убирать свои инструменты. Райт посмотрел на часы. Было всего одиннадцать часов, так что, вероятно, впереди будут еще выступления. Он осушил бутылку и заказал другую. Мужчина на барном стуле слева от него случайно ударил Райта по руке, и тот извинился с легким французским акцентом.

- Ничего страшного, - сказал Райт. Он представился, и двое мужчин пожали друг другу руки.

- Ален Сивель, - представился мужчина. - Из Монреаля. Вы в отпуске?

- Вроде того, - сказал Райт.

- Ты любишь джаз?

"Мне это нравится".

Сивел распивал бутылку местного пива "Сингха" и помахал ею в сторону сцены. "Это был merde. Дерьмо".

"Это было не очень здорово", - признался Райт.

Теперь следующая группа, они действительно нечто. Не такие дети, как все. Ты не можешь играть джаз, пока не пожил.

-Если только ты не страдал?

- Жизнь. Страдание. Одно и то же, Ник. - Он произнес это Ник.

- С этим не поспоришь, - сказал Райт, и двое мужчин чокнулись бутылками.

Принесли сэндвич Райта. Это был огромный трехъярусный пирог с курицей, сыром и жареным яйцом, разрезанный на четыре треугольника, каждый из которых был насажен на миниатюрный пластиковый меч, и поданный с горкой картофеля фри. В животе у Райта заурчало. Он увидел, что Сивел жадно смотрит на сэндвич, и Райт предложил ему кусочек.

Двое мужчин жевали, пока европеец средних лет и двое тайцев выносили на сцену футляры с инструментами и открывали их. Мужчине с Запада было под сорок, двое тайцев, возможно, на десять лет старше. Более крупный из двух тайцев, мускулистый мужчина с плечами тяжелоатлета, нес контрабас, который он распаковал и начал настраивать. Два официанта накрыли пылезащитным чехлом барабаны, которые использовала предыдущая группа, и сняли крышку со второго комплекта в центре сцены. Он был значительно больше первого, профессиональная установка, которая, должно быть, стоила несколько тысяч долларов. На басовом барабане было написано название группы: The Jazz Club.

У выходца с Запада были зачесанные назад седеющие волосы, глаза пьяницы, водянисто-голубые с красными прожилками, и бледно-белая кожа, как будто он избегал выходить на солнце. Он открыл свой футляр и достал саксофон.

"Это док Маршалл", - сказал Сайвел. "Вы никогда не слышали, чтобы кто-нибудь играл на рожке так, как Док"

Молодой официант протянул Доку бутылку пива "Сингха", и Док выпил ее, оглядывая толпу и кивая знакомым лицам. Младший из двух тайских музыкантов, с квадратной челюстью, челкой Элвиса и бакенбардами, открыл футляр для гитары и достал красно-черную гитару, которую прислонил к подставке сбоку от сцены, затем подошел к паре конга высотой по грудь и встал позади них.

Житель Запада в инвалидном кресле покатился по танцполу к сцене. Крупный мужчина с круглым лицом, он отрастил те волосы, которые у него оставались, и завязал их сзади в конский хвост. Позади него стояли здоровенный чернокожий мужчина с широкой грудью и мощными ногами и худощавый латиноамериканец, который тоже собрал свои блестящие черные локоны в конский хвост. Двое мужчин подняли искалеченного мужчину и его инвалидное кресло на сцену, и латиноамериканец протянул ему гитару.

- Деннис О'Лири, - представился Сайвел, кивая на мужчину в инвалидном кресле. - Говорят, он однажды играл с Клэптоном.

- Он здесь постоянный посетитель?

Вся группа такая. Мы играем вместе дольше, чем я могу вспомнить, и я приезжаю в Бангкок уже десять лет, время от времени Райт наклонялся к Сивелу и понижал голос. - Полагаю, ты никогда не видел, чтобы парень по имени Эрик Хорвиц играл с ними, не так ли?

- Тот парень, которого убили? Чертовски верно. - Он осушил свою бутылку, и Райт купил ему другую. "Великий певец, голос, который может разорвать твое сердце". Он ткнул Райта в плечо указательным пальцем. "Хорвиц был парнем, который страдал. Это было слышно в его голосе, когда он пел. Как нож в твою душу, чувак.

На сцене О'Лири начал бренчать на гитаре, склонив голову набок и прислушиваясь к аккордам. Крупный чернокожий мужчина встал за клавиатуру и начал выполнять то, что выглядело как приемы боевого искусства, предположительно, это был его собственный стиль разминочных упражнений. Его руки двигались в воздухе в замедленном танце, изгибаясь, сначала расслабленные, затем напряженные, и даже с другой стороны перекладины была очевидна сила верхней части его тела.

- Берни Хэммак, - представился Сайвел.

- А барабанщик? - спросил Райт. Латиноамериканец сидел за ударной установкой и прилаживал барашковую гайку на одном из высоких шлемов.

- Серхио Рамирес. - Принесли две свежие бутылки пива, и двое мужчин чокнулись ими. - Девчонки его обожают. - Он кивнул на группу подростков, потягивающих кока-колу. - Его фан-клуб.

Рамирес был симпатичным парнем с кожей цвета полированного дуба, карими глазами, такими темными, что казались черными, и высокими скулами, за которые модель с подиума убила бы. На его шее поблескивало серебряное распятие, а на нем была обтягивающая рубашка-поло, открывавшая грудь.

Посетители бара постепенно замолчали, и все лица повернулись к сцене. Свет потускнел, и шесть участников группы были выделены отдельными лучами мягкого желтого света. Рамирес начал первым, отбивая простой ритм четыре-четыре по хай-хэту, полузакрыв глаза и кивая во время игры. Он включил бас-барабан со сбивчивым ритмом, и в то же время к нему присоединился таец на контрабасе, задав четкий ритм простым басовым риффом.

О'Лири начал подыгрывать им, подбирая ноты с легкостью, которая появилась благодаря тысячам часов практики, затем к ним присоединился Хэммак со своей клавиатурой. Док стоял спиной к публике, наблюдая за игрой группы. Он кивнул тайскому перкуссионисту, который начал барабанить ладонями по конгасу в ритмичном контрапункте гипнотическому ритму Рамиреса. Док несколько минут слушал, как они играют, затем поднес мундштук саксофона к губам, повернулся и начал играть.

Райт слушал, как зачарованный. Джаз, который играли the men, был на совершенно ином уровне, чем у тайской группы. Совершенно другая планета. Это было все равно что слушать единое целое, единое существо, которое могло петь разными голосами, каждый отдельный, но связанный, голосами, которые по очереди руководили и следовали за ним, увеличивали темп и замедляли его. Сначала Райту показалось, что участники группы решают между собой, кому импровизировать, но постепенно он понял, что именно Док руководил шоу, общаясь с остальными участниками группы взглядами и сигналами, настолько тонкими, что неудивительно, что Райт пропустил их. Косой взгляд на Хэммака - и чернокожий человек уходил сам по себе, его огромные руки уверенно двигались по клавиатуре, размах пальцев был таким большим, что ему едва приходилось разминать их. Райт наблюдал за лицом Хэммака, пока тот играл: глаза мужчины были открыты, но казалось, что он смотрит куда-то в пространство. Он жевал резинку, и чем быстрее он играл, тем сильнее жевал.

Док взял инициативу у Hammack на себя, всего лишь кивнув головой и глубоко вздохнув, затем он превратил мелодию в короткое соло в сопровождении только тайского перкуссиониста и басиста, прежде чем замедлить темп и перейти к номеру Роланда Кирка, который Райт не слышал годами. Переход был настолько плавным, что Райт в изумлении откинулся на спинку стула.

- C'est superbe, да? - сказал Сайвел, и Райт мгновенно возмутился вторжению этого человека в его наслаждение музыкой. Райт не отрывал глаз от сцены, просто кивнул, показывая, что услышал.

Док бросил на О'Лири быстрый взгляд. Гитарист краем глаза следил за этим жестом, и снова переход прошел плавно. Свет медленно гас, пока на сцене не остался только О'Лири. Он играл целых десять минут, остальные участники группы аккомпанировали ему так ненавязчиво, как будто он играл один. Это была лучшая живая игра на гитаре, которую Райт когда-либо слышал, и он видел всех великих исполнителей.

Когда он закончил играть, тишина длилась несколько секунд, как будто зрители не хотели верить, что все закончилось, затем раздались редкие хлопки, за которыми почти сразу последовали бурные аплодисменты. Райт восторженно захлопал в ладоши.

Сивел ткнул его локтем в плечо. - Что я тебе говорил? - спросил он.

- Блестяще, - сказал Райт. - Чертовски блестяще.

Прожекторы снова зажглись. Док наклонился к микрофону и поблагодарил публику, затем представил участников группы одного за другим. Они ответили на аплодисменты кивком или полувзмахом, затем по кивку Дока без особых усилий исполнили номер Вана Моррисона "Days Like This", где партию голоса Моррисона исполнил саксофон. Они играли почти час, все, от традиционного джаза и блюза до Леннона-Маккартни, но с их собственным характерным чувством, ничто не было предсказуемо. Иногда Хэммак пел, но обычно они придерживались инструментальных партий, и Райт задавался вопросом, как звучала группа, когда Хорвиц пел вместе с ними. Канадец сказал, что он пел как человек, который много страдал. Одно можно было сказать наверняка: он страдал перед смертью.

Восторженные аплодисменты вывели Райта из задумчивости, и он понял, что группа закончила свой сет. Он присоединился к ним, и когда несколько представителей Запада в зале начали аплодировать, Райт аплодировал вместе с ними.

- Спасибо, - сказал Док, отвинчивая язычок от саксофона и наклоняясь к микрофону. "И не забудь, завтра вечер джема, так что будь готов показать нам, на что ты способен".

Свет погас, и завязался разговор. Группа девушек, потягивающих кока-колу, сгрудилась вокруг барабанщика, смеясь и соперничая между собой за его внимание.

"Они никогда не выходят на бис", - сказал Сивел. "Они играют то, что играют, а потом останавливаются".

- Лучший способ, - сказал Райт. - Оставьте публику в покое. - Он допил свое светлое пиво, а Сивел заказал еще две бутылки.

Хэммак и Рамирес помогли поднять О'Лири и его кресло со сцены и подошли к двум зеленым кожаным диванам, расположенным под прямым углом друг к другу у подножия винтовой лестницы, ведущей на балкон. Хаммак и Рамирес сели, а О'Лири припарковал свое инвалидное кресло в проеме. Через несколько секунд к ним присоединился Док. Двое тайских участников группы направились к дверям, рослый музыкант нес свой контрабас так, словно он был не тяжелее портфеля.

Когда принесли пиво для Райта, он попрощался с канадцем и подошел к столику, за которым сидела группа и пила пиво. Четверо мужчин посмотрели на него, когда он приблизился. - Не возражаете, если я присоединюсь к вам? - спросил он.

Рамирес, Хэммак и О'Лири посмотрели на Дока. Док, в свою очередь, прищурился на Райта. - Мы вас знаем? - спросил он.

- Меня зовут Ник Райт. Я полицейский. Из Англии.

- Что, добрая старая Англия? - спросил Док, сносно имитируя английский акцент представителей высшего класса. - Алло, алло, алло, тогда что все это значит? - Он засмеялся, и трое его спутников засмеялись вместе с ним. - У вас есть какие-нибудь документы, мистер Райт? - Спросил Док, его лицо внезапно посерьезнело, а английский акцент был забыт.

Райт показал ему свое служебное удостоверение.

- Британская транспортная полиция? - переспросил Док. - Кто-то угнал поезд, сержант?

- Все гораздо серьезнее, - сказал Райт. Он указал на пустое место на диване рядом с Доком. - Ничего, если я присяду?

Док встал. Он был примерно на дюйм выше Райта, но худее. "Если это серьезно, может, нам стоит немного побыть наедине", - сказал он. Он заговорил по-тайски с официанткой, и она кивнула на дверь у подножия винтовой лестницы. Док поблагодарил ее. - Вон там есть отдельная комната, которой мы можем воспользоваться, - сказал он, возвращая удостоверение Райту. Райт последовал за Доком, лавируя между креслами и диванами.

Дальняя стена ночного клуба была увешана фотографиями групп, игравших там, в рамках, и Райт, проходя мимо, увидел несколько фотографий с изображением джаз-клуба. Док всегда был в центре внимания группы.

Комната с толстым ковром, в которую Док привел Райта, была мрачной и уставленной книгами, которые, судя по всему, были куплены ярдом. Там было несколько кожаных кресел и, что совершенно неуместно, автомат для игры в пинбол у одной стены.

Док сел в самое дальнее от двери кресло и прикурил "Мальборо" зажигалкой "Зиппо", когда Рамирес, Хэммак и О'Лири вошли в комнату. Хэммак подождал, пока инвалидное кресло О'Лири не переступит порог, затем закрыл дверь и встал к ней спиной. И снова трое музыкантов ждали, когда Док заговорит.

Док выпустил дым через плотно сжатые губы и несколько секунд изучающе смотрел на детектива. - Итак, что привело вас в Бангкок, сержант Райт? Он положил свою "Зиппо" на стол рядом с собой.

- Я расследую убийство, - сказал Райт.

- Эрика? - переспросил Док.

- Может быть. - Он покосился на зажигалку. Это была старая стальная модель, потертая и поцарапанная за годы использования. На нем была выгравирована мультяшная крыса, не дружелюбный грызун, как Микки Маус, а изворотливое существо с прищуренными глазами и злобной ухмылкой. В одной руке он держал фонарик, в другой - пистолет.

Док ничего не ответил, его водянистые глаза впились в Райта.

- Что значит "возможно"? - спросил О'Лири, но от дальнейших слов его удержал быстрый косой взгляд Дока, взгляд, от которого мог бы замерзнуть антифриз.

- Я расследую похожее убийство, которое произошло в Лондоне несколько недель назад.

- В каком смысле похожи? - спросил Док.

- Американец. Подвергнут пыткам и убит. - Он помолчал. - С тузом пик, вонзенным ему в грудь на ноже.

Райт услышал легкий вздох позади себя, но у него не было возможности определить, был ли это О'Лири или Хэммак. Райт не сводил глаз с Дока. Мужчина никак не отреагировал: его руки были тверды, как скала, он даже не сглотнул.

- Согласно газетным сообщениям, которые я читал, именно так погиб Эрик Хорвиц. Я работаю над теорией, что эти убийства связаны.

Док медленно кивнул. - А этот американец, тот, что был убит в Лондоне. Как его звали?

"Макс Экхардт".

Лицо Дока было непреклонным, как гранитный утес. Он уставился на Райта и еще раз глубоко затянулся сигаретой. - Что-то мне это не припоминается, - сказал он. Он стряхнул пепел в большую хрустальную пепельницу.

- Макс Экхардт, - повторил Райт. Он продиктовал фамилию по буквам. Док пожал плечами. "Это необычное имя, я уверен, что запомнил бы его"

Райт обернулся и посмотрел на О'Лири, который смотрел на Дока широко раскрытыми глазами. - А как насчет вас, мистер О'Лири? Имя Экхардт вам о чем-нибудь говорит?

О'Лири покачал головой, но продолжал смотреть на Дока, как преданный лабрадор, ожидающий указаний от своего хозяина.

- Вы уверены? - настаивал Райт.

О'Лири поднял на него глаза. - Я уверен, - сказал он, но Райт почувствовал напряжение в его голосе.

- А вы, мистер Хэммак?

Хэммак невозмутимо стоял, скрестив на груди массивные руки. - Не то имя, с которым я знаком, - сказал он. Он ухмыльнулся, но в выражении его лица не было юмора. В левой части его рта сверкал золотой зуб.

Райт пристально посмотрел на Рамиреса. - Хотите принять решение единогласно, мистер Рамирес? - спросил он.

Рамирес одарил Райта улыбкой кинозвезды, но ничего не сказал.

"Три мудрые обезьяны", - сказал Райт. "Не слыши зла, не смотри зла, не говори зла".

- Нас четверо, - сказал Док. - Вообще-то.

- И вы никогда не встречались с Максом Экхардтом?

- Вы не получите другого ответа, задавая один и тот же вопрос снова и снова, - сказал Док, затушив окурок сигареты.

- Почему вы думаете, что это один и тот же убийца? - спросил О'Лири с нервной дрожью в голосе.

Райт повернулся к нему лицом. О'Лири явно был слабым звеном в группе. "Слишком много общего, чтобы это было совпадением", - сказал он. - То, как пытали тело, игральная карта, тот факт, что пенис жертвы был засунут ему в рот, тот факт, что тело было найдено под землей ...

- Под землей? - переспросил О'Лири. - Что значит "под землей"?

"Хорвица нашли в подвале его приюта. Экхардта пытали и убили в заброшенном железнодорожном туннеле на юге Лондона".

- Туннель? - переспросил О'Лири. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Дока, который легким взмахом руки заставил его замолчать.

- Но у вас нет мотива, нет объяснения, зачем кому-то понадобилось убивать двух человек таким способом?

- Нет, - признался Райт. - У нас нет мотива.

- И никаких подозреваемых?

- Я надеялся, что, найдя связь между двумя жертвами, я смогу установить мотив и подозреваемого. Похоже, я ошибся.

- И все же попробовать стоило, - сказал Док, закуривая очередную "Мальборо". - Мне жаль, что мы не смогли больше помочь, но убийство Эрика для нас загадка, и мы никогда не слышали об Экхарде. - Он выпустил тонкую струйку дыма к потолку. - Мы можем вам еще чем-нибудь помочь?

- Да, только одно, - сказал Райт. - Почему это место называется "Ковбойские ночи"?

Док ухмыльнулся. - Раньше это было заведение в стиле кантри и вестерн, танцы под музыку, банджо и все такое. Тайский парень, которому принадлежало это заведение, потерял кучу денег и продал нынешним владельцам. Им понравилось название, они подумали, что в нем есть класс, поэтому они обновили интерьер и оставили снаружи все как есть. Типичный Таиланд. Он еще раз глубоко затянулся сигаретой, его водянисто-голубые глаза не отрывались от лица Райта. - Хорошо? - сказал он.

Райт кивнул и направился к двери. Из всех вопросов, которые он задал этим четверым мужчинам, это был, вероятно, единственный, на который, по его мнению, были даны правдивые ответы. - Спасибо, что уделили мне время, - сказал он, вытирая вспотевшие руки о брюки. - И за музыку.

Хэммак отступил в сторону и открыл перед ним дверь, затем закрыл ее за собой.

Райт немного постоял, разглядывая фотографии в рамках, висевшие на стене у подножия винтовой лестницы. Ему стало интересно, что сказали бы мужчины, оставшись наедине. И он задавался вопросом, почему они солгали ему. Доказательство того, что четверо американцев знали Макса Экхардта, висело на стене среди множества других фотографий. Одна из фотографий была старой, с изображением джаз-клуба, судя по всему, сделанной более десяти лет назад. Эрика Хорвица на фотографии не было, но был Макс Экхардт, стоявший рядом с Доком и державший в руках бас-гитару.

- Бывший топор мертв, - тихо сказал Рамирес. - Как это могло П-случиться, а мы об этом не знали?

- Мы не его ближайшие родственники, Серджио, - сказал Док. - Зачем кому-то говорить нам?

- Мы семья, - с горечью сказал Рамирес. - Нам следовало быть на похоронах. Мы отдаем дань уважения мертвым, когда это семья.

- Док, вы знали, что случилось с Максом? - спросил Хэммак, который продолжал стоять спиной к двери.

Док стряхнул пепел в пепельницу. - Нет, Берни, я этого не делал. Думаешь, если бы я знал, я бы скрыл это от тебя?

- Сначала Макс. Потом Эрик. Кто следующий, док? - Голос О'Лири повысился, и в его глазах появилась паника.

"Мы не знаем, кто будет следующим", - сказал Док.

О'Лири указал подбородком на дверь. "Британец знает", - сказал он.

- Он ничего не знает, - спокойно сказал Док. - Черт возьми, Деннис, что вообще кто-нибудь из нас знает?

- Он не умер, - сказал О'Лири. - Он не умер там, внизу, и теперь возвращается за нами.

- Это безумный разговор, - сказал Док.

- Что, это профессиональное мнение, не так ли, Док?

Док посмотрел на О'Лири сквозь облако сигаретного дыма. - Может быть, так оно и есть, Деннис.

Рамирес кисло рассмеялся. - Может быть, я мог бы прописать ему кое-что, док?

Док подошел и встал спиной к автомату для игры в пинбол. - Время для ситрепа, - сказал он. - Эрик был убит в своем подвале неизвестным лицом или лицами. Способом, с которым мы все знакомы. Нам только что сообщили, что Макс тоже был убит при похожих обстоятельствах. Кто бы ни убил их, он знает то же, что и мы, но призраков не существует, джентльмены. Он умер там, внизу, он мертв и похоронен, так что мы должны искать нашего убийцу в другом месте.

- Карточка, док? - спросил Рамирес. - А что с карточкой?

"Карта используется точно по той же причине, по которой мы использовали ее раньше. Фактор страха. Кто-то пытается нас напугать".

"Они чертовски преуспевают", - сказал О'Лири.

- Кто-то знает, что мы сделали, - тихо сказал Хэммак. - Кто-то знает, что мы сделали, и расплачивается с нами.

- Возможно, - сказал Док. - Поэтому мы должны выяснить, кто это, а не беспокоиться о призраках из прошлого. Мертвые не ходят, мертвые не разговаривают. Мертвые не присылают фотографии по почте. Вот что значит "мертвый".

- Может быть, он и не умер, - сказал Хэммак.

Верхняя губа Дока изогнулась в усмешке. - Твоя память играет с тобой злую шутку, Берни? - спросил он.

Хэммак пожал плечами. - Они были крутыми ублюдками, Док. Мы видели, как они ходили, когда им следовало ползти, ползли, когда им следовало быть мертвыми.

- После того, что мы сделали? - спросил Док. - Пора проверить реальность, джентльмены. Есть ли здесь кто-нибудь, кто всерьез думает, что он не мертв? Он переводил взгляд с мужчины на мужчину и видел нерешительность на их лицах. Он с отвращением покачал головой. - Я в это не верю, - сказал он.

- Кто еще это мог быть? - спросил О'Лири. - Кто еще знает, что мы сделали? Макс? Эрик? Они мертвы. Мы четверо? Что ж, я чертовски уверен, что не делал этого, и я бы доверил вам, ребята, свою жизнь.

- А вот и Кролик, - сказал Рамирес.

- Рэббит в Штатах, не был здесь больше двадцати лет. И в последнее время он слишком заметен. Вы предполагаете, что Рэббит прилетел в Лондон, чтобы убить Макса, затем сел в самолет до Бангкока и убил Эрика?

Рамирес пожал плечами. - Я просто перечисляю возможности, док, - сказал он.

- Ну, если ты это делаешь, то как насчет Джамбо?

- Джамбо? - повторил О'Лири.

-Да, может быть, Джамбо и не был мертв. Ладно, может быть, мы были все в его крови, ладно, так что его шея была разрублена на куски, и я знаю, что сам помогал грузить труп в вертолет, но, может быть, ангел спустился и благословил его, и дал ему еще один шанс, может быть, мертвые снова могут ходить ... "

- Джамбо мертв, - ровным голосом сказал Хэммак.

Док в отчаянии сжал левую руку в кулак и ударил ею по автомату для игры в пинбол. - Я знаю, что он, блядь, мертв! - прошипел он. - Именно это я и пытаюсь тебе сказать. Они оба мертвы, мы все знаем, что они оба мертвы. - Он повернулся к ним спиной и уставился на заставленные книгами стены, словно надеясь почерпнуть вдохновение из этих томов.

- Док, кто еще это мог быть? - нерешительно спросил О'Лири.

Док обернулся. - Я хочу спросить вас по очереди. Как вы думаете, он жив или нет? Деннис?

- Да, я думаю, что так оно и есть, - сказал О'Лири, отводя глаза.

- Господи Иисусе Христе. Серхио?

- Я не знаю, - сказал латиноамериканец. - Я действительно не знаю. Как сказал Деннис, кто еще это мог быть? Только семеро из нас вышли живыми, и двое были убиты. Остается пятеро, и четверо из нас здесь. У Кролика нет мотива, а если бы и был, зачем бы ему так долго ждать? Он всегда знал, где мы были.

Док выпустил сигаретный дым в сторону Рамиреса и печально покачал головой. Он посмотрел на Хэммака. - Берни?

- Может быть, - сказал Хэммак. - Может, да, а может, и нет. Я бы не хотел делать ставку ни на то, ни на другое.

Док бросил сигарету на пол и раздавил ее каблуком в ковер. Эмоции, казалось, сошли с его лица, и он заметно расслабился. "Хорошо", - сказал он. "У нас есть "может быть", "не знаю" и "может быть". И поскольку мой голос однозначно "нет", это означает, что у нас нет ничего, приближающегося к консенсусу". Он сел и скрестил руки на груди. "Итак, что нам теперь делать?" - спросил он их. "Я открыт для предложений".

- Мы могли бы поговорить с копами, - предложил О'Лири.

- И рассказать им, что мы сделали? - спросил Док.

О'Лири пожал плечами. - Это было давно, во время войны.

- А если кто-то попытается убить нас всех, ты думаешь, тайцы защитят нас? * О'Лири скривился. - Думаю, что нет.

- Мы могли бы вернуться, - сказал Хэммак.

- И что делать? - спросил Док.

- Посмотри, там ли тело.

- А если нет? Тогда что?

- Тогда, по крайней мере, мы бы знали, - сказал Хэммак.

Док наклонился вперед и почесал шею. - А если нет...

тело, Берни? Если его там нет?

- Тогда, по крайней мере, мы бы знали, - сказал Хэммак. - В любом случае, мы бы знали.

Док ничего не сказал. Он уставился на Хэммака, и двое мужчин встретились взглядами, как будто оба не хотели отводить глаза первыми.

- Хорошо, - наконец сказал Док. - Мы проголосуем за это. Ты первый, Берни.

"Я не то чтобы теряю сон из-за этого, но карточный бизнес заставляет меня думать, что это связано с тем, что произошло тогда. Да, Док, я хочу вернуться и посмотреть.

Док кивнул. - Сержио?

Латиноамериканец пожал плечами. - Пустая трата времени, - сказал он. - Неважно, кто это сделал, важно, попытаются ли они снова. И никто не приблизится ко мне, чтобы разрезать меня на куски".

- Значит, вы голосуете "против"? - кивнул Джей ти Рамирес. Док посмотрел на О'Лири. - Деннис? - О'Лири похлопал по колесикам своего кресла. "Какой смысл * мне голосовать? Я не собираюсь возвращаться, не так ли?" '

- Деннис, - тихо позвал Док. О'Лири поднял глаза. - Мы команда, Деннис, - тихо сказал Док. - Вы можете проголосовать. - О'Лири натянуто улыбнулся. - Тогда я голосую "за". Я хочу знать, мертв он или нет.

Док откинулся на спинку стула. - Два голоса "за", один "против", - сказал он. - Вы не в своем уме. - Он посмотрел на Хэммака и О'Лири. - Совсем из ума выжили. - Он повернулся к Серхио, и латиноамериканец сморщил нос и пожал плечами. - Хорошо, я голосую.

да, - сказал Док. - Ты не против, Серджио? Никто и не собирается,

заставить тебя.

Серхио резко рассмеялся. - Думаешь, я позволил бы вам двоим спуститься туда одним? - спросил он. - Ты не продержался бы и пяти минут. Кроме того, ты в последнее время смотрелся в зеркало? Вы оба примерно на двадцать фунтов тяжелее, чем были тогда.

Док встал и подошел к О'Лири. - Ладно, мы уходим. Нам понадобятся визы, но у меня есть парень, который может достать их для нас без промедления. - Он протянул правую руку ладонью вниз. О'Лири нерешительно протянул руку и положил ее поверх руки Дока. Хэммак подошел и положил сверху свою массивную черную ладонь, и Рамирес сделал то же самое.

Док кивнул. - Выеденного яйца не стоит, - сказал он. Один за другим мужчины повторили эту фразу. - Вы сборище сумасшедших ублюдков, - сказал Док.

- Да, - согласился Хэммак. - Но ты действительно любишь нас.

Когда Ник Райт вернулся в отель, пожилой мужчина в испачканной футболке все еще крепко спал, привалившись к стойке администратора. К нему присоединился охранник, который снова занял свое место на диване и тихо похрапывал, надвинув на лицо фуражку с козырьком. На стойке в ряд лежало с полдюжины ключей, и Райт взял свой.

Райт поднялся в свою комнату и сел на кровать, размышляя, как он собирается вести себя с Доком и его группой. Почему они лгали, что не знают Макса Экхардта? Знали ли они, кто убийца? Если знали, то почему не сообщили в полицию? А если нет, то что они скрывали? Все это не имело никакого смысла. Он встал и прошелся по комнате, затем некоторое время стоял, глядя в окно.

Его номер находился в задней части отеля и выходил окнами на скопление жестяных лачуг с крышами из гофрированного железа, разбросанных по строительной площадке, где закладывался фундамент. Бетонные колонны, перевитые стальной сеткой, торчали из земли, как чахлые деревья, а группа облезлых собак сидела, уставившись на бетономешалку, словно ожидая, что она в любой момент может принести еду. Райт провел пальцем по стеклу, затем медленно вывел на нем слово "Почему?".

Он подошел к шкафу и достал из чемодана губную гармошку, затем снова встал у окна. Он начал играть медленную заунывную мелодию, которую слышал однажды, но так и не узнал названия, нахмурив брови и сосредоточившись. Внизу одна из собак навострила уши и уставилась на его окно.

Джерри Хантер снял картонную коробку и просмотрел содержимое. Несколько блокнотов, маленький магнитофон, точилка для карандашей с надписью "Лучший дядя в мире", канцелярские принадлежности и ручки, а также пара научно-фантастических книг в мягкой обложке. Видео нет. Хантер поставил коробку обратно на металлическую полку. Он расчистил стол Эдмундса на следующий день после его смерти, но не знал, что делать со своими вещами, и оставил их на хранение в комнате для улик. Хантер стоял, уперев руки в бока, и размышлял, есть ли еще место, где Эдмундс мог оставить видео "Апокалипсис сегодня". Он обыскал свою квартиру и машину, опросил всех своих коллег и друзей, но ни одному из них Эдмундс не дал видеозаписи.

Хантер вернулся в оперативный отдел и сел за свой стол. Игральная карта "туз пик" лежала в прозрачном пластиковом пакете для улик, прислоненном к клавиатуре компьютера Хантера. Хантер уставился на нее. Она была покрыта коркой засохшей крови, а в центре открытки, там, где раньше был нож, зияла неровная дыра. Хантер взял пакет с уликами и более внимательно рассмотрел карту внутри. В середине черного туза была изображена призрачная фигура женщины, и дыра проходила через ее грудь. Был ли какой-то смысл в тузе пик? Интересно, подумал Хантер. Он знал, что в колоде Таро есть карта смерти, но не знал, связан ли туз пик со смертью или убийством. В видео "Апокалипсис сегодня" не было туза пик; Дюваль бросал карты наугад. Он перевернул карту. На обратной стороне было больше крови, чем на лицевой, но в самой карточке, казалось, не было ничего необычного. Однако она явно что-то для кого-то значила. Раскрыл ли Эдмундс тайну? Хантер задумался. Раскрыл ли он значение карты перед смертью?

Хантер бросил пакет с уликами на свой рабочий стол и откинулся на спинку стула, уставившись на полистироловую плитку у себя над головой. Открытку оставили на изуродованных телах в Южном Лондоне и Бангкоке. Игральные карты были оставлены на телах во время войны во Вьетнаме. Какая между ними была связь? Он задавался вопросом, выявило ли что-нибудь расследование Райта в Бангкоке.

Он наклонился вперед и набрал команды на клавиатуре компьютера ХОЛМСА, которые вызвали справочную информацию о Максе Экхардте. Ему было сорок восемь лет. Достаточно взрослый, чтобы участвовать во Вьетнамской войне. В записях не упоминалось о военной службе, но, поскольку это было четверть века назад, Хантер не удивился. Он вызвал файл вскрытия и просмотрел его. На спине мужчины были старые шрамы.^ Возможно, осколочные ранения. Боевое ранение? Хантер достал из кармана куртки свой блокнот. Он был заядлым конспектистом с тех пор, как двадцатилетним констеблем отправился в пеший патруль. Было два направления расследования, которым он хотел следовать: он хотел "выяснить, служил ли Макс Экхардт на войне во Вьетнаме", и ему нужно было прояснить значение туза пик.

Икс Сомчай вернулся на дежурство, когда Ник Райт спустился в приемную. - Доброе утро, мистер Ник, - сказал таец, широко улыбаясь. - У меня для тебя хорошие новости.

- Хорошие новости? - спросил Райт. На нем был синий льняной пиджак, белая рубашка, светло-коричневые брюки и галстук BTP.

Сомчаи размашисто достал лист гостиничной почтовой бумаги. - Я нашел полицейского, которого вы искали. Полковник Васан. - Он протянул бумагу Райту. Заглавными буквами он написал имя Васана, номер телефона и адрес и записал адрес на тайском. Райту не хватило духу сказать ему, что визитная карточка этого человека уже лежит у него в бумажнике. Он улыбнулся, поблагодарил тайского подростка и дал ему банкноту в пятьсот бат.

- Не могли бы вы оказать мне еще одно одолжение? Не могли бы вы позвонить и договориться о встрече для меня? Он посмотрел на свои наручные часы. Было десять утра. - Скажем, примерно через час?

- Это займет у вас больше часа, мистер Ник, - сказал Сомчаи. - Сегодня очень плохое движение. Может быть, часа полтора.

- Хорошо. Ты можешь это устроить?

"Я могу попробовать", - сказал Сомчаи. Он снял телефонную трубку и набрал номер полковника Васана. Он говорил минуту или две, затем был переведен в режим ожидания. Через несколько минут он поговорил с кем-то еще, и его снова перевели на удержание. Сомчай виновато улыбнулся.

Райт подошел и сел на один из диванов сбоку от входа. Он взял номер "Бангкок пост" и попытался прочитать непонятную статью о тайской политике. Только что прошли выборы, но однозначного победителя не было, и все участники маневрировали, чтобы создать работоспособную коалицию. Райту было трудно читать эту историю: английский был громоздким, а имена задействованных в ней людей были такими невероятно длинными и непроизносимыми, что он не мог запомнить их от абзаца к абзацу. Время от времени он поглядывал на Сомчая, который терпеливо ждал, прижимая телефон к уху.

Райт прочитал раздел новостей, а затем раздел спорта, в котором содержалось на удивление большое количество статей о британском футболе. Он прочитал раздел бизнеса, затем пролистал объявления. Он посмотрел на свои наручные часы. Прошло полчаса, а Сомчай все еще разговаривал по телефону. Райт вздохнул и положил ноги на маленький столик. Он закрыл глаза.

Его разбудил тот, кто тряс его за плечо. Это был Сомчай. Райт потер глаза и убрал ноги со стола. - Что? - переспросил он, на мгновение сбитый с толку. Он снова посмотрел на часы. Он проспал полчаса.

"Полковник Васан очень занят, - сказала секретарша, - но его секретарь сказала, что, если вы придете и подождете, возможно, он сможет вас принять".

- Так это назначенная встреча или нет?

Брови Сомчая сошлись на переносице. - Я не понимаю.

- Если я пойду, он точно примет меня? Я не хочу тратить свое время.

- Может быть, - сказал Сомчай, заискивающе улыбаясь.

Райт с трудом поднялся с дивана. В голове у него все путалось, и ему было трудно сосредоточиться. Вероятно, это был джетлаг, решил он, вкупе с влажностью и алкоголем, который он выпил прошлой ночью. Он поблагодарил Сомчая и отправился на поиски такси.

День был невыносимо жаркий, и вскоре его рубашка промокла от пота. Он спустился по сой к Сукхумвиту и остановился на обочине, пытаясь дышать носом, потому что воздух был густым от выхлопных газов. Мимо прополз автобус с широко открытыми окнами, большинство пассажиров дремали на жаре. Из выхлопной трубы вырвался черный дым, и Райт отступил назад. Контроль за выбросами явно не был приоритетом в городе.

Мотоциклист в круглом шлеме и ярко-зеленом жилете поверх футболки остановился перед Райтом. - Куда ты идешь? - спросил он.

Райт покачал головой. Он вгляделся в забитую машинами дорогу. Единственные такси, которые он смог разглядеть, были уже заняты.

- Куда вы едете? - повторил мотоциклист. Ему было едва за двадцать, кожа его была почти черной от загара. Он был одет в рваную рваную одежду, а на ногах у него были резиновые сандалии-шлепанцы.

Райт показал ему визитную карточку полковника полиции.

- Сорок бат, - сказал мотоциклист. Около фунта стерлингов.

Райт тулф"еще раз внимательно огляделся по сторонам. В поле зрения не было ни одного свободного такси, и движение на дорогах было едва заметным. "Ладно", - вздохнул он и забрался на маленький мотоцикл. Водитель повернулся и протянул Райту старый черный шлем, похожий на тазик для пудинга, с потертым ремешком. Райт осмотрел салон на наличие вшей, не нашел ни одного и надел его. Он неплохо сидел. Прежде чем он успел пристегнуть ремень, мотоциклист отъехал от обочины и начал лавировать в потоке машин. Райт ухватился за металлическую перекладину сзади сиденья.

Они добились удивительно быстрого прогресса. Все легковые и грузовые автомобили оставили достаточно места между своими машинами, давая мотоциклистам возможность проехать. В тех немногих случаях, когда они попадали в затор, водители автомобилей делали все возможное, чтобы создать проход, чтобы велосипеды могли проехать, - акты великодушия, которые были отмечены кивками голов в шлемах.

Они подъехали к светофору, где уже собралось более пятидесяти мотоциклов, ревя моторами. Райт попытался прижать галстук ко рту, но это мало защищало от испарений. Воздух был смертоносным, и он мог понять, почему большинство дорожных полицейских, которых он видел, закрывали рты и носы белыми хлопчатобумажными масками.

Загорелся зеленый свет, и Райт чуть не свалился с заднего сиденья, когда его водитель умчался прочь. Все девушки-пассажирки, которых он видел, ехали в боковом седле, одна нога на подставке для ног, другая подвешена в воздухе, сумочки у них на коленях. Многие из них были офисными работниками или домохозяйками в костюмах пастельных тонов. Было также много детей-пассажиров, некоторые из них были такими маленькими, что сидели верхом на бензобаках, их крошечные ручки сжимали руль, пока их отцы вели машину. На одной 250-кубовой "Ямахе" он увидел мужа, жену и троих детей между ними, прижатых к сиденью, как сардины.

Казалось, что повсюду, куда ни взглянул Райт, были строительные площадки, а горизонт был усеян подъемными кранами на недостроенных офисных зданиях и многоквартирных домах.

Из боковой улицы выехал "Мерседес", и мотоцикл вильнул, чтобы избежать столкновения, но все произошло так быстро, что Райт даже не успел испугаться. Они свернули с Сукхумвит и помчались по четырехполосной дороге, но через полминуты попали в очередную пробку и начали лавировать между неподвижно стоящими машинами. В какой-то момент водитель вывел мотоцикл на обочину и медленно поехал, кивая и принося извинения пешеходам, которым причинил неудобства.

Несколько раз они были вынуждены останавливаться на светофорах и ждать непомерно долго. Казалось, что полицейские в коричневой форме, сидевшие в застекленных кабинках, включали свет почти наугад. На одном перекрестке они задержались на целых десять минут, и когда Райт оглянулся через плечо, то увидел очередь машин длиной почти в полмили.

Они свернули с главной дороги и помчались по сети узких боковых улочек. За стенами, увенчанными битым стеклом, стояли дома с красными черепичными крышами, широкими балконами, укрытыми раскидистыми пальмами. Воздух был свежее, хотя иногда Райта поражала вонь открытой канализации или запах перезрелых фруктов или фекалий животных. На маленьких улочках не было тротуаров, и водителю постоянно приходилось сворачивать, чтобы объехать пешеходов. Здесь были группы магазинов с квартирами над ними, высококлассные магазины, торгующие итальянской мебелью и тайским антиквариатом, и другие, предлагающие стрижки или прачечную в тот же день.

Многие боковые улицы были односторонними, слишком узкими для проезда машин, и им приходилось петлять влево и вправо, практически не указывая, у кого есть право проезда. Они срезали путь через автостоянку большого отеля, где охранник в серой униформе и белых перчатках отодвинул передвижной шлагбаум, чтобы они могли проехать, затем выехали на другую главную дорогу.Джей Райт потерял всякое представление о том, где он находится; город казался одним огромным скоплением людей без видимого центра.

В конце концов они остановились рядом с белым трехэтажным зданием с огромной автостоянкой перед ним. Над крыльцом главного входа красовалась огромная золотисто-красная эмблема и большие тайские буквы, которые тянулись почти по всей длине здания. Полицейские в коричневой форме охраняли шлагбаум, ограничивающий въезд на автостоянку. Райт спешился и расплатился с мотоциклистом, затем подошел к барьеру. Полицейские улыбнулись ему, но не спросили, чего он хочет, поэтому Райт прошел мимо и направился к главному входу. Он толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь.

Около дюжины тайцев сидели на нескольких рядах деревянных скамеек, а двое мужчин в джинсах лежали на одной из скамеек и тихо похрапывали. Пожилая женщина чистила апельсин и раздавала кусочки фруктов маленькой девочке с косичками. Скамейки были обращены к деревянному прилавку, за которым стояло с полдюжины мужчин и женщин в форме. Двое из них, молодые люди с красной тесьмой на левом плече кителей и полосками ярких медалей на нагрудных карманах, разговаривали с посетителями и делали заметки, но остальные, казалось, ничего не делали. Райт не мог видеть работающую систему очередей, поэтому подошел к стойке. Девушка, едва вышедшая из подросткового возраста, улыбнулась ему.

- Вы говорите по-английски? - спросил он.

Она улыбнулась и покачала головой.

- Здесь кто-нибудь говорит по-английски? - спросил Райт, указывая на униформу за стойкой.

Ее улыбка стала шире. Она снова покачала головой.

Райт и девушка стояли, улыбаясь друг другу. Он задавался вопросом, было ли это испытанием воли, видела ли она, как долго он может ждать с глупой ухмылкой на лице. Если это и было испытанием, то Райт провалился. Он достал визитную карточку полковника Васана и протянул ее девушке.

- Я хочу поговорить с ним, - сказал он.

Она прочитала карточку, а затем посмотрела на Райта с новым уважением, быстро заговорив с ним на тайском.

Райт покачал головой. - Я не понимаю, - сказал он. Он начинал чувствовать себя беспомощным. Язык был таким незнакомым, звуки такими странными, что он даже не мог начать догадываться, о чем она говорит.

Женщина-офицер и мужчина средних лет подошли и по очереди прочитали карточку. Мужчина обратился к Райту по-тайски.

- Извините, - сказал Райт. - Я не говорю по-тайски.

- Вас зовут? - спросил мужчина.

- Ах, да, - сказал Райт. Он достал бумажник и дал офицеру одну из своих визитных карточек транспортной полиции Великобритании. Его изучали с не меньшей серьезностью.

- Садитесь, пожалуйста, - сказал мужчина, указывая на скамейки.

Райт подошел и сел. Офицеры поговорили между собой, затем молодая девушка взяла телефонную трубку. Райт вздохнул. Это было не так уж сложно.

Полчаса спустя он все еще ждал. Он вернулся к столу и на ломаном английском попытался спросить, сколько времени пройдет, прежде чем полковник Васан сможет его принять. На его лице появилось еще больше улыбок и кивков в сторону скамеек. Он вышел и снова сел.

Сорок пять минут спустя к нему подошла почтенная женщина в бледно-голубом платье. - Мистер Ник? - позвала она.

Райт встал. - Да, - сказал он. - Ник Райт. Я здесь, чтобы встретиться с полковником Васаном.

- Он сегодня очень занят, - сказала она, протягивая ему визитную карточку. - Вы не могли бы зайти завтра?

- Я не против подождать, - сказал он.

Женщина поколебалась, затем улыбнулась. Она повернулась и прошла через одну из четырех дверей в стене напротив прилавка. **.

Райт сел. Позади него двое мужчин продолжали тихо похрапывать. Райту стало интересно, ждали ли они, как и он, встречи с кем-нибудь, или просто зашли воспользоваться кондиционером.

Прошел целый час, прежде чем женщина вернулась. - Полковник Васан примет вас сейчас, - сказала она.

Райт последовал за ней через дверь, по коридору, вверх по лестнице и по другому коридору, по обе стороны которого тянулись темные деревянные двери с табличками с именами сотрудников полиции. Женщина провела Райта в кабинет, где стояли письменный стол и дюжина картотечных шкафов. На столе стояла фотография двух улыбающихся детей, а рядом с ней - золотая статуя Будды, вокруг которой была задрапирована гирлянда из пурпурных и белых цветов. Она постучала в дверь и исчезла.

Когда женщина вернулась через несколько минут, она кивнула на стул у двери. - Пожалуйста, подождите здесь, - сказала она, улыбаясь. - Он снова занят.

Райту начало казаться, что его обходят стороной, но он улыбнулся и сел, как его попросили. Он мог только представить, какой прием будет оказан тайскому детективу, если он явится в штаб-квартиру BTP, не зная ни слова по-английски, поэтому был готов набраться терпения. Он сидел, положив руки на колени, и боролся с искушением продолжать смотреть на часы. :

Женщина была занята бумажной работой, время от времени постукивая по большой электрической пишущей машинке, которая так сильно вздрагивала, что ее стол вибрировал каждый раз, когда она нажимала клавишу. Через пятнадцать минут она встала, открыла дверь в кабинет полковника и сказала Райту, что полковник готов его принять. Не было ни телефонного звонка, ни сигнала от полковника, и Райт точно знал, что его намеренно заставили ждать в приемной.

Полковник Васан был невысоким, коренастым мужчиной с иссиня-черными волосами, блестевшими так, словно их смазали маслом, и очками в стальной оправе, высоко сидевшими на выдающемся носу. Он был одет в шоколадно-коричневую форму с золотыми знаками отличия на плечах и толстой связкой медалей J-образной формы на нагрудном кармане. Его левая щека была в ямочках и шрамах, как будто ее давным-давно поцарапали о грубую поверхность. У него было квадратное лицо с широкой челюстью, которую он выдвинул вперед, изучая Райта. У него на столе лежала визитная карточка Райта, и он посмотрел на нее, а затем снова на лицо Райта. Я: "Спасибо, что согласились принять меня, полковник Васан", - сказал Райт, протягивая руку.

Полковник посмотрел на руку, затем на карточку Райта, затем снова на лицо Райта. Он заговорил по-тайски. Райт собирался сказать, что не говорит по-тайски, когда секретарша заговорила у него за спиной.

- Полковник Васан предпочитает проводить собеседования на своем родном языке, - объяснила она. - Я буду переводить для него. Он просит вас присесть.

Райт сел на один из двух деревянных стульев напротив стола Васан. Секретарша села рядом с ним, сложив руки на коленях.

- Я сержант Ник Райт. Я детектив британской транспортной полиции в Лондоне, расследующий убийство, произошедшее несколько недель назад.

Райт подождал, пока секретарша переведет. Полковник встал, когда секретарша заговорила, и подошел к окну, выходящему на автостоянку. Райт заметил большой пистолет в кобуре на правом бедре Васана и радиопередатчик, прикрепленный к его поясу. Его брюки были заправлены в черные ботинки, начищенные до блеска. Он больше походил на солдата, чем на полицейского.

- Насколько я понял из сообщений прессы, в Бангкоке произошло похожее убийство. Человека зовут Эрик Хорвиц. Я надеялся, что

вы могли бы рассказать мне, какого прогресса удалось добиться в этом деле.

Когда секретарша закончила перевод, полковник повернулся. Он заговорил по-тайски, и секретарша повернулась к 1fc> Райту.

"Полковник Васан просит вас рассказать киму о деле, которое вы расследуете", - сказала она. ‘

Райт достал из кармана куртки конверт и протянул его Васану. Внутри была распечатка отчета патологоанатома, описание места преступления, фотографии места преступления и тела, биография Макса Экхардта и несколько газетных вырезок. Васан изучил их. Райт задумался, умеет ли он читать по-английски или только притворяется.

Жертвой оказался сорокавосьмилетний американский фотограф, женатый, но бездетный. Он совсем недавно приехал в Лондон. Насколько мы можем судить, у него не было врагов. Были изъяты кое-какие фотоаппаратуры и бумажник, но мы не думаем, что мотивом было ограбление. Раны были нанесены в течение длительного периода и приравниваются к пыткам".

Полковник кивнул, хотя секретарша еще не начала переводить. Когда она заговорила, Васан, казалось, больше интересовали газетные вырезки, чем то, что она говорила. Райт счел, что английского языка тайского полицейского более чем достаточно для разговора, но он предпочел использовать женщину в качестве буфера. Васан подождал, пока она закончит, прежде чем заговорить с ней по-тайски.

- Полковник Васан спрашивает, почему в газетных статьях, которые вы ему дали, нет упоминания об игральной карте, - сказала она.

Райт объяснил, что следователи часто скрывают информацию в надежде, что это поможет позже установить личность преступника. Секретарь перевела, и полковник кивнул. Я снова сел за его стол и разложил фотографии, несколько минут молча изучая их.

- Чего бы я хотел, так это взглянуть на улики, которые вы собрали на месте преступления, и, возможно, поговорить с вашими офицерами, - сказал Райт. "Это должен быть один и тот же убийца".

Секретарша не начинала переводить, пока полковник не оторвал взгляд от фотографий. Он ответил по-тайски.

- Полковник Васан спрашивает, что именно вы хотите знать, - сказала она.

Васан собрал фотографии и передал их Райту, но сохранил распечатки и газетные вырезки.

- Игральная карта, - сказал Райт. - Я бы хотел взглянуть на нее.

И снова Васан отреагировал раньше, чем его секретарша перевела. Он что-то сказал ей и кивнул на ряд картотечных шкафов. Она подошла к ним и выдвинула ящик. Она? у нее на шее на цепочке висели очки, и она надела их, затем порылась в серых картонных папках. Она достала одну и отдала Райту.

Он состоял в основном из письменных отчетов, все на тайском, ни один из которых не имел для Райта никакого смысла. Большинство из них были написаны от руки. Там была нарисованная от руки схема, которая, как он понял, изображала подвал, где было обнаружено тело. - Есть ли у вас какие-нибудь фотографии места преступления? - спросил он.

Полковник Васан покачал головой, прежде чем секретарь успел перевести.

- Нет, таких нет, - сказала она.

В конце папки лежал пластиковый пакет с окровавленным тузом пик. Черный туз занимал большую часть карты, а в центре ее, там, где она была проколота ножом, виднелась призрачная фигура женщины. Это была та же марка, что была найдена в туннеле Баттерси.

"Это то же самое", - сказал он. "Карточка, которую мы нашли в Лондоне, была такой же, как эта". Он поднял ее.

Секретарша перевела.

- Могу ли я получить переводы этих отчетов? - спросил Райт, указывая на папку.

Секретарь поговорил с Васаном, который пожал плечами и ответил.

"Это возможно, но на это потребуется время", - сказал секретарь. - Если вы скажете нам, где остановились, мы доставим их вам.

Райт кивнул. - Спасибо.

- Однако за обслуживание взимается плата, - сказала она.

Райт был удивлен, но постарался не показать этого. - Прекрасно, - сказал он.

Она обратилась к Васану, и полковник улыбнулся.

- И я был бы признателен, если бы вы ознакомились с остальными материалами дела, - сказал Райт.

Секретарша нахмурилась. - Здесь только одно досье, - сказала она.

Райт был ошеломлен. "Это все, что есть?" - спросил он. "Для расследования убийства? Там нет компьютерных файлов? Отчеты свидетелей?"

Она перевела и выслушала ответ олонела. "Это единственное досье, - сказала она, - но полковник Васан ответит на любые ваши вопросы".

- У него есть подозреваемый? Есть какой-нибудь мотив, причина, по которой кто-либо мог захотеть убить Эрика Хорвица?

Через своего переводчика тайский полицейский сказал, что расследование продолжается, но пока у них нет никаких теорий, что Эрика Хорвица хорошо любили, у него не было финансовых проблем и, насколько известно тайской полиции, врагов не было.

- А что насчет карты? Вы имеете какое-нибудь представление о значении туза пик?

Секретарь перевел, и полковник покачал головой. Предполагая, что Васан ничего не утаивал, тайская полиция добилась в своем деле такого же незначительного прогресса, как Райт и его коллеги.

Полковник поговорил со своим секретарем. - Полковник Васан спрашивает, знаете ли вы о какой-либо другой связи между двумя убитыми мужчинами, - сказала она.

Хороший вопрос, подумал Райт. Он отправился в полицейский участок с намерением поделиться имеющейся у него информацией и рассказать Васану, что Экхардт и Хорвиц оба играли в джаз-клубе в Бангкоке, но теперь у него появились вторые мысли. Васан, казалось, был больше озабочен игрой во власть, чем раскрытием дела. Райт покачал головой. - Пока нет, - сказал он. Выходя из офиса, Райт не предложил пожать ему руку.

/ Джерри Хантер узнал номер AFP из справочной и позвонил Стиву Рейнольдсу. "Я звоню по поводу Макса Экхардта", - объяснил Хантер. - Вы случайно не знаете, служил ли он во Вьетнаме?

- Я уже обсуждал это с другим офицером, - раздраженно сказал Рейнольдс.

Хантер напрягся. - Кто?

- Эдвардс. Сержант, я думаю.

- Клайв Эдмундс?

- Вот и все.

- Когда это было? - спросил Хантер.

- Кажется, некоторое время назад. Он позвонил поздно вечером, когда я выходил из офиса. Настоял, чтобы я проверил личное дело Макса.

Хантер так крепко сжал шариковую ручку в правой руке, что у него побелели пальцы. - Вы можете вспомнить, что сказали моему коллеге? - спросил он.

- Я знаю, что смогла рассказать ему, что Макс был во Вьетнаме. Послушай, дай мне секунду, я достану досье.

Рейнольдс отошел от телефона всего на несколько секунд, но Хантеру они показались вечностью. - Да, мы здесь. Он служил в шестьдесят седьмом и шестьдесят восьмом годах.

- Там есть какие-нибудь подробности того, что он сделал?

- Нет, это старое резюме, из семидесятых, а тогда люди были склонны приукрашивать то, чем они занимались во время войны. В Штатах было много антивоенных настроений, я думаю, вплоть до правления Рейгана.

- А как насчет тебя, ты ходил?

- Черт возьми, нет, - сказал Рейнольдс. - Я опоздал на пять лет. Почему тебя так интересует, что Макс делал во время войны?

"Это просто линия, которой мы следуем", - сказал Хантер. - У вас есть какие-нибудь идеи, как я мог бы узнать больше о его военном прошлом?

- Я могу сказать вам то же, что и Эдмундсу, - сказал Рейнольдс. - Вам следует обратиться в Пентагон. В Министерство обороны. Я уверен, что у них есть на него досье. Эдмундс сказал, что поговорит об этом с вашим агентом ФБР. И, конечно, есть Мэй.

-Мэй?

- Жена Макса. Она, наверное, знает.

- О, да, конечно. - Хантер поблагодарил Рейнольдса и повесил трубку.

Он сидел, уставившись в стену, его мысли были в смятении. Клайв что-то напутал, но что? Он связал Экхардта с войной во Вьетнаме, войной, где игральные карты использовались как карты смерти. Зашел ли Клайв еще дальше перед смертью? Хантер поднял пакет для улик, в котором лежал пиковый туз. В досье ХОЛМСА не было ничего о военной службе Экхардта, и хотя Клайв был печально известен своей небрежностью в заполнении своих отчетов, Хантер предположил, что он, должно быть, работал над связью с Вьетнамом незадолго до своей смерти. Что еще он выяснил? ти Райт толкнул вращающиеся двери и вошел в "Ковбойские ночи". Он переоделся в белую хлопчатобумажную рубашку и черные джинсы Levi. Толпа была почти такой же, как и прошлой ночью, и он узнал несколько лиц.

Канадец Ален Сивель стоял у стойки бара и помахал Райту рукой. - А, Ник, - позвал он, - вернулся за добавкой?

Райт присоединился к нему и заказал светлое пиво. Официантка поставила перед ним миску с жареным арахисом, и он взял горсть. - Во сколько работает джаз-клуб? - спросил он.

- Минут через десять или около того. Ты знаешь, что сегодня вечер джема?

- Да. Ты собираешься играть?

Сивел поморщился. - Только не я, чувак. Они не в моей лиге.

Тайская группа закончила свой сет под вялые аплодисменты. Райт отнес бутылку к винтовой лестнице и осмотрел фотографии в рамках, висящие на стене. Та, с Максом Экхардтом, исчезла. Райт методично просмотрел все фотографии на стене на случай, если их переставили, но ошибки не было.

Райт обернулся. Док стоял на сцене, держа в руках саксофон, и пристально смотрел на Райта. Райт поднял бутылку в знак приветствия и ухмыльнулся. Док одарил Райта натянутой улыбкой, затем отвернулся.

Райт вернулся в Сивел. - Ты, говоришь, приезжаешь сюда уже десять лет?

- Да, - сказал Сайвел. - Я работаю в Саудовской Аравии, но при каждом удобном случае летаю туда. Пиво и разливные женщины - чего еще может желать мужчина?"

Вопрос был риторическим, предположил Райт. "Вы когда-нибудь сталкивались с парнем по имени Экхардт? Макс Экхардт. Играл на бас-гитаре.

Сивел покачал головой. - Я так не думаю. Почему?

- Я видел его фотографию на стене, он играет с группой. - Он кивнул на сцену, где Хэммак и Рамирес поднимали инвалидное кресло О'Лири. Они потратили несколько минут на настройку своих инструментов, пока публика выжидающе ждала.

Группа сразу перешла к "Dimples", песне Джона Ли Хукера, где О'Лири бил по своей гитаре, яростно раскачивая головой в такт ритму, а саксофон Дока заменял вокал. Затем они перешли к еще двум блюзовым мелодиям Джона Ли Хукера, "Walkin' The Boogie" и "I See When You're Weak", которые дали Доку достаточно возможностей проявить свой талант и оригинальность. Сивел ткнул Райта в ребра, и Райт одобрительно кивнул.

Едва раздались аплодисменты, как группа исполнила классическую песню Мадджа Уотерса "Got My Mojo Working". Хэммак пел, играя на клавишных, жуя жвачку между куплетами.

В течение получаса группа джемовала, и снова Док полностью контролировал ситуацию, сопровождая соло кивками и взглядами. Выступление закончилось под бурные аплодисменты, и Док представил участников группы. Затем он объявил, что сегодня вечер джема и что приглашаются все присутствующие.

Первым добровольцем был мужчина с Запада средних лет в футболке с надписью Coca-Cola и обрезанных джинсах. Он играл на барабанах, и Рамирес подошел, чтобы постоять со своим фан-клубом, пока группа исполняла два номера Фила Коллинза: "In The Air Tonight" и "Another Day In Paradise". Барабанщик старался быть слишком умным и несколько раз сбивался с ритма после попытки сложных заливок. Он покинул сцену под одобрительные аплодисменты, но на лице Рамиреса было самодовольное выражение, когда он занял свое место за ударной установкой.

Следующим был коренастый японец в блестящем черном костюме, который спел "My Way", почти идеально имитируя Синатру, вплоть до фраз и жестов великого человека. Это было связано скорее с караоке, чем с джемом, но джаз-клуб оказал ему музыкальную и моральную поддержку и присоединился к аплодисментам, когда он закончил номер. Он просиял, возвращаясь к группе японских бизнесменов, столпившихся у бара, и несколько из них похлопали его по спине.

-Еще есть добровольцы? - спросил Док.

- Поехали, - сказал Райт канадцу. - Пожелай мне удачи. - Он направился к сцене, доставая губную гармошку из заднего кармана джинсов. Док недовольно поднял бровь. - Все в порядке? - сказал Райт, поднимая губную гармошку.

Док отвесил ему преувеличенный поклон и сделал широкий жест рукой. - Не стесняйся, - сказал он.

Райт поднялся на сцену. Луч прожектора переместился и остановился вокруг него. О'Лири xnm * уставился на него с открытым ртом. Райт, очевидно, был последним человеком, которого он ожидал увидеть на сцене. Рамирес ухмыльнулся и что-то сказал Хэммаку, а клавишник усмехнулся. "Прежде чем ты обвинишь меня", - сказал Райт Доку. "Ты знаешь это?"

- Одно из моих любимых блюд.

- Тогда, полагаю, нам не нужно репетировать, - сказал Райт, поднося губную гармошку к губам.

Док посмотрел на него с выражением, близким к изумлению, затем пожал плечами и коротко кивнул Рамиресу. Барабанщик вошел быстро, словно пытаясь застать Райта врасплох, четыре раза постучал палочками, чтобы попасть в ритм, а затем сразу включился в него. Почти сразу же к нему присоединился О'Лири.

Райт исполнил припев, его губная гармошка заменила вокал, а Док стоял сбоку от сцены, слушая и постукивая правой ногой. Райт закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы правильно брать ноты.

Когда он закончил припев, Хэммак присоединился, но соло взял на себя Док, повернувшись спиной к Райту и вложив все силы в ? Док повернулся боком и бросил взгляд на Райта, давая ему понять, что припев снова принадлежит ему, но Райт не поднял губную гармошку. Вместо этого он запел с закрытыми глазами, потому что не хотел видеть реакцию Дока или отвлекаться на нее. ? С дальнего конца стойки раздались одобрительные возгласы, и Райт открыл глаза; Это был канадец, потрясавший кулаком в воздух.

Басист присоединился, когда Док взял следующий куплет. Док вставил несколько импровизаций, как будто пытаясь показать Райту, на что он способен. Лицо Райта оставалось каменным, его глаза были прикованы к саксофону, пока он пытался уловить ритм Дока. Док закончил куплет и кивнул Райту. Райт поднес губную гармошку к губам и заиграл, на этот раз не сводя глаз с лица Дока. Док улыбнулся и обхватил руками саксофон. Когда Райт закончил припев, Док снова кивнул.

Райт подошел ближе к микрофону, выгибая шею, когда пел. Когда куплет закончился, Док повернулся к О'Лири и кивнул, затем искоса взглянул на Хэммака. Они все вместе заиграли припев, и Райт присоединился к ним со своей губной гармошкой. Они закончили с размахом, и публика взорвалась. Райт почувствовал, как его захлестывает признательность. Рамирес ухмыльнулся, а Хэммак восторженно поднял вверх большой палец.

Док подошел к Райту. - Поющий полицейский, - сказал он. - Где, черт возьми, ты научился петь?

"Я играл в группе в университете", - сказал Райт. "В пабах и все такое".

- Ты молодец, - сказал Док.

- Не-а, - сказал Райт.

- Хочешь попробовать еще?

-Конечно.

- Ты знаешь "В моей жизни идет дождь"? - Спросил Док.

- Да. Мой тоже. - Райт ухмыльнулся. - Да, я это знаю.

Док повернулся и настроил остальных участников группы, а затем сразу же приступил к делу. Райт играл на губной гармошке и пел только тогда, когда подходил к припеву, но когда они плавно перешли к "Honky Tonk", Райт снова начал петь.

Без перерыва они исполнили попурри из песен Howlin'Wolf. Райту казалось, что Док проверяет его, проверяя, способен ли он уловить намеки. Несколько раз Док подбрасывал ему соло, позволяя Райту джемовать на губной гармошке, затем быстро переходил к своему саксофону, возвращал лидерство и переключал мелодии, затем снова передавал их Райту. Райту понравился этот вызов, и через полчаса он был достаточно уверен в себе, чтобы расслабиться и получать удовольствие. Когда Док в конце концов остановил выступление, ночной клуб взорвался аплодисментами.

Райт вернулся в бар, где Сивел обнял его и похлопал по спине. "Чертовски блестяще, чувак. Фантастика?

Райт взял бутылку и допил остатки светлого пива.

Сивел заказал ему еще.

- Ты умеешь петь, парень, - сказал Сайвел. - Ты действительно умеешь петь.

-Спасибо.

Члены джаз-клуба направлялись к своим обычным местам. Райт чокнулся бутылками с Сивелом, затем подошел, чтобы присоединиться к ним.

Док что-то шептал О'Лири, но при приближении Райта отодвинулся. - Придвинь уджи стул, Ник, - сказал Док.

- Хорошая игра на арфе, - сказал Рамирес.

- Это просто хобби, - сказал Райт, садясь на диван рядом с Хэммаком. "Ты мог бы сделать это профессионально", - сказал О'Лири, наливая содержимое своей бутылки Сингхи в стакан.

- Ты тоже мог бы, - сказал Райт. - Почему ты этого не делаешь?

О'Лири пожал плечами. "Не слишком-то востребованы музыканты, прикованные к инвалидным креслам", - с горечью сказал он. "В наши дни все сводится к красивым мальчикам и танцевальным постановкам".

"Чушь собачья", - сказал Райт. "Ты музыкант, хороший. Ты мог бы играть с любой группой в Великобритании или Штатах. Док сказал, что ты играл с Клэптоном.

- Он был здесь на гастролях и заскочил как-то вечером, вот и все.

- Ты настоял на своем, Деннис, - сказал Док. Он ткнул сигаретой в Райта. "Клэптон предлагал Деннису выступить в Штатах, но он отказался".

- Это не было конкретным предложением, Док, - сказал О'Лири.

- Черт возьми, Деннис, и ты это знаешь. Ты просто не хотел оставлять свою жену одну.

Вокруг Рамиреса собрался фан-клуб - четыре молодые тайские девушки в коротких юбках и майках. Они возмутительно флиртовали, соперничая за его внимание, взмахивая длинными волосами и как сумасшедшие хлопая ресницами. Рамирес заговорил с ними по-тайски, и они захихикали.

- Я ходил к полицейскому, который расследует смерть Эрика Хорвица, - сказал Райт Доку. - Похоже, у него не было особого прогресса.

- И вас это удивляет? - спросил Док. - Эрик был фарангом.

- Фаранг?

- Так они называют иностранцев. Расследование убийства фаранга - это не совсем возможность заработать деньги, так что мы занимаем довольно низкое место в их списке приоритетов.

-При чем здесь деньги? - растерянно спросил Райт.

Док вздохнул, как будто ребенок попросил его объяснить, почему небо голубое. "Люди здесь идут в полицию не из чувства служения обществу", - сказал он.

- Что, как это делают в Штатах? - перебил Хэммак, его голос был полон сарказма. Он выплюнул жевательную резинку, которую жевал, в пепельницу.

Док проигнорировал его. - Они объединяются по одной причине - зарабатывать деньги. Дорожные полицейские берут взятки с автомобилистов, парни в участке берут процент, каждый получает долю. Чем выше по карьерной лестнице они могут подняться, тем больше они получают. Вы хотите открыть бар в Бангкоке, вы должны заплатить копам. Вы хотите начать бизнес, вы говорите с копами. Тебя арестуют, ты заплатишь копам.

- Вы хотите сказать, что здесь не расследуют убийства?

-Нет, я не это хочу сказать. Большинство убийств совершаются на бытовой почве: жена закалывает своего неверного мужа, муж слишком много выпивает и слишком сильно бьет жену, дети ссорятся с родителями из-за денег, и их сажают, хотя обычно они отсиживают меньше десяти лет. Нет, я хочу сказать, что если преступление не раскроется само по себе, они не будут прилагать никаких усилий, если только не будет отдачи.

-И какой будет отдача от раскрытия убийства?

Док посмотрел на Хэммака и подмигнул. - Невинный за границей, не так ли? Он помахал Райту бутылкой Сингхи. - Ты привязал своего белого коня снаружи, Ник? Проверил свои доспехи у двери? Ты сейчас не в чертовой старой Англии. В Бангкоке можно убить человека меньше чем за сотню долларов США. Наемный убийца на мотоцикле, пуля в затылке."Он изобразил, как нажимает на спусковой крючок. "Хлоп!" - Он сделал глоток из своей бутылки. "Такое случается каждый день. Итак, полиция ведет расследование? Да, если жертва богата или с хорошими связями, потому что если жертва - это кто-то, то парень, который заплатил за убийство, вероятно, тоже кто-то. А быть кем-то в этой стране означает только одно: деньги. Настолько уверен, что тогда они попытаются раскрыть убийство, потому что, если им удастся найти подозреваемого, у которого есть деньги, они смогут взять взятку, чтобы его отпустили.

- Такое случается?

- Конечно, бывает. Киллер, вероятно, сядет в тюрьму на несколько лет, но парень, который ему заплатил, позаботится о его семье и выплатит ему премию. Это типичный Таиланд, каждый выходит из него с прибылью".

- Кроме жертвы?^ - Да. Кроме жертвы.

- Так ты считаешь, что этот васан не раскроет убийство Эрика?

- У Эрика не было никаких богатых врагов; черт возьми, у него вообще не было никаких врагов. Он не был боссом би-би-компании, приют был некоммерческой организацией".

- Но деньги у него были.

-Кто вам это сказал? - спросил Док, наклоняясь вперед. Он вытащил сигарету из пачки, прикурил от своей "Зиппо" и положил красно-белую пачку и зажигалку на низкий столик перед собой.

- Одна из монахинь. Она сказала, что Эрик за все заплатил.

- Да, но через созданный им трастовый фонд. Никто не смог бы извлечь выгоду из смерти Эрика.

Райт поставил бутылку светлого. - Откуда у Эрика деньги? - спросил я.

Док пожал плечами. - Он никогда не говорил. Он появился в Бангкоке пять лет назад. До этого он был в Сайгоне. До этого он был в Штатах, жил в суровых условиях на канадской границе.

- Жить тяжело?

- Я думаю, он немного сошел с ума, когда вернулся домой. Ушел жить один в лес.

-Вернулся домой?

Док внезапно замер, как будто только что понял, что сказал слишком много. Хэммак, Рамирес и О'Лири сидели и смотрели на него. Рамирес отмахнулся от девушек. Они надулись и отошли, чтобы встать у бара. Райт ждал, зная, что это поворотный момент в разговоре: Док мог либо заткнуться, сменить тему, либо продолжить. Это был момент, который Райт узнал из бесчисленных бесед с подозреваемыми и свидетелями, и он знал, что никак не может повлиять на то, как поступит Док. Все, что он мог сделать, это ждать. Док выпустил дым через ноздри, уставившись на Райта. "Назад в мир", - сказал он в конце концов. "Из Вьетнама. Он был ветераном Вьетнама, и у него была тяжелая война. Сейчас это называют синдромом посттравматического стресса. Тогда это называли сумасшествием. Эрик сошел с ума, но не больше, чем тысячи других. Знаете ли вы, что пятьдесят восемь тысяч американцев погибли на войне? Но гораздо больше людей покончили с собой после того, как вернулись. Вы не видите их имен на стене.

-К стене?

Мемориал войны во Вьетнаме в Вашингтоне. Говорят, что на этой стене вывешены имена всех погибших, но это дерьмо, потому что они забывают о тех, кто покончил с собой. Десятки тысяч самоубийств, возможно, больше сотни тысяч, если считать все автомобильные аварии и передозировки наркотиков. Где их имена, сержант Райт? Кто их помнит?"

- А как же ваша война, Док? - тихо спросил Райт. - Какой была ваша война?

Док посмотрел на него налитыми кровью и водянистыми глазами. Он внезапно выглядел усталым. "Тебе лучше не знать о моей войне", - сказал он.

- Я не могу представить, каково это - быть отправленным за тысячи миль от своего дома воевать в стране, о которой ты ничего не знал. Я едва могу ходить по Бангкоку, не покрываясь потом, должно быть, это был ад, когда меня послали в джунгли с оружием. В меня стреляли".

- Когда-нибудь бывали в зоне боевых действий? - спросил Док.

Райт покачал головой.

- Значит, ты никогда не поймешь, даже если бы я потратил сотню лет, пытаясь описать это.

- А Экхардт? Какой была его война?

Взгляд Дока стал жестче. Райт почувствовал, как возводятся барьеры. - Откуда мне знать? - спросил Док.

- Я просто подумал, что, возможно, он тоже был ветераном войны во Вьетнаме. Кажется, это общая тема, верно? Ты, Эрик. И Берни, Серхио и Деннис, вы все примерно одного возраста, все американцы, я просто предположил ...

-Вы слишком много предполагаете, - холодно сказал Док.

- А как насчет тебя, Деннис? - спросил Райт у О'Лири.

О'Лири вздрогнул, как от удара. - Что?

- Во время вашей службы во Вьетнаме. Там вы были ранены?

О'Лири посмотрел на Дока. Док слегка покачал головой - жест, который он использовал для достижения такого хорошего эффекта, когда они играли. О'Лири отвел взгляд и сказал что-то невнятное.

- Может быть, тебе пора уходить, - сказал Док.

- Зачем вы убрали фотографию? - спросил Райт.

- Какая фотография? - спросил Док.

- Знаешь, какая фотография. Ты думал, я ее не видел? Неужели ты думал, что если запишешь это, я убедлю себя, что мне это померещилось?

Док ничего не ответил.

- Что происходит? - настаивал Райт. - К чему такая секретность? Они были твоими друзьями, и их убили. Разве ты не хочешь знать, кто убийца?

- Мы знаем, - с горечью сказал О'Лири.

Док бросил на него уничтожающий взгляд, и О'Лири поднял руки, словно отражая нападение.

- Почему бы нам не сказать ему? - спросил О'Лири.

- Сейчас не время и не место, - сказал Док.

- Называйте как хотите, - сказал Райт.

Док сердито посмотрел на детектива. - Вы здесь чужак, сержант Райт, и злоупотребили гостеприимством. - "Есть еще несколько вопросов... "

S.

-Ты сейчас не в Англии, - сказал Док. "Мы не обязаны тебе ничего говорить". / "Я просто подумал... "

- Вы просто подумали, что если придете и пообедаете с нами, то мы откроемся перед вами, как очищенные от кожуры устрицы. Док встал. Он посмотрел на Хэммака. Хэммак тоже встал, его массивные руки болтались по швам. - Вы можете уйти своим ходом, или я могу предложить альтернативу. Это зависит от вас, - сказал Док.

Райт видел, что спорить бессмысленно. - Ладно, я понимаю намек, - сказал он. - Вы не возражаете, если я возьму сигарету? Прежде чем Док успел что-либо сказать, он наклонился и поднял пачку "Мальборо" и зажигалку.

- Не знал, что ты куришь, - сказал Док. Райт достал сигарету и закурил. Он посмотрел на "Зиппо". Крыса, выгравированная на боковой стороне, ухмыльнулась ему. Райт перевернул зажигалку. На обратной стороне была надпись на латыни: Безвозмездный задний проход грызуна.

Док взял у Райта зажигалку и пачку. Он кивнул на дверь.

Райт слабо улыбнулся и поднял руки в притворной капитуляции. "Я могу сказать, когда я никому не нужен", - сказал он. По пути к вращающимся дверям он затушил недокуренную сигарету.

Три пылающих факела взмыли высоко в воздух, и жонглер оптимистично поднял голову, его цилиндр ненадежно сдвинут на затылок. Он ловил их одну за другой под разрозненные аплодисменты, в то время как молодая девушка с заплетенными в косу светлыми волосами ходила с сумкой Harrods, собирая мелочь у зрителей. Продолжая вращать факелы вокруг головы, жонглер сорвал с головы цилиндр и ловко поймал его правой ногой.

Джерри Хантер прошел позади толпы и направился к ряду небольших специализированных магазинов в дальнем конце Ковент-Гарден. Магазин, который он искал, находился в середине. Называлась она "Игра для смеха", а витрина состояла из настольных игр и книг, в том числе более дюжины различных шахматных наборов. Хантер толкнул дверь, и в глубине магазина звякнул колокольчик. Лысеющий, полный мужчина в рубашке с закатанными рукавами сидел за прилавком и читал книгу по шахматам. Он поднял глаза и кивнул Хантеру, затем вернулся к своей книге.

Хантер был единственным посетителем. Там были стеклянные витрины с другими шахматными наборами и стопками настольных игр, некоторые вроде "Монополии" и "Клуэдо", которые Хантер помнил с детства, но многие он никогда раньше не видел. Охотник ушел 2”

подошел к стеклянному прилавку. На полке под ним он увидел то, что искал: десятки колод игральных карт.

- Помочь вам? - переспросил мужчина, откладывая книгу.

Хантер показал ему свое служебное удостоверение. - Меня интересует игральная карта, - сказал он, доставая из кармана пиджака пластиковый пакет с тузом пик.

Мужчина взял его. - Это кровь? - спросил он.

Хантер кивнул. - Вы знаете, кто сделал открытку?

- Конечно, - сказал мужчина. - Компания по производству игральных карт в Соединенных Штатах. Крупнейшая карточная компания в мире. - Он перевернул карточку. - Что сделало это отверстие? - спросил он. - Пуля?

Хантер проигнорировал вопрос. - В карточке есть что-то особенное? .

Нижняя губа мужчины выпятилась вперед, и он нахмурился, как будто думать требовало усилий. - Ничего подобного я придумать не могу, - сказал он. Он почесал лысую голову, и чешуйки кожи упали на прилавок. - У них есть несколько марок. Эта называется Bicycle.

- Есть идеи, почему?

Мужчина пожал плечами. - Думаю, просто имя. - Он показал Хантеру лицевую сторону карточки. - Видишь здесь женщину? Белую фигуру? Это только на марке велосипеда.

Хантер забрал у него карточку. - Ты много знаешь о картах?

- Я больше любитель шахмат, - сказал мужчина, указывая на витрину, полную шахматных фигур и досок. "Будь моя воля, это все, что я бы продавал, но сейчас они не пользуются таким спросом, как раньше. Это компьютеры или фэнтезийные игры. Даже игральные карты продаются не так, как раньше. Что именно ты хочешь знать?"

- В том-то и дело, - сказал Хантер. - Я не совсем уверен.

Мужчина кивнул на карточку в руке Хантера. - Это подсказка, верно?

Хантер слабо улыбнулся. - Да, это подсказка. Большая подсказка. Но я не имею ни малейшего представления, что это значит. Вы знаете кого-нибудь, кто является настоящим карточным экспертом? Кто-нибудь, кто мог бы рассказать мне что-нибудь об истории игральных карт и тому подобном.

- Попробуйте в карточной компании, - сказал мужчина. - Их главный офис находится в Цинциннати, штат Огайо. - Он снова почесал шелушащуюся макушку.

Хантер поблагодарил его и направился обратно в свой офис. Он не был уверен, какая разница во времени между Цинциннати и Лондоном, но прикинул, что примерно шесть часов. У него было время перекусить в столовой, прежде чем позвонить в компанию.

Райту удалось найти таксиста, который сносно говорил по-английски, и он объяснил, что хочет немного посидеть и понаблюдать за баром. "Пятьсот бат за час", - сказал водитель. 7 "Неважно", - сказал Райт. Он откинулся на спинку сиденья. Водитель настроил радио на тайскую поп-станцию и включил кондиционер. Прошел час, а от членов джаз-клуба, покидающих "Ковбойские ночи", все еще не было никаких признаков.

Водитель обернулся и протянул руку. - Еще один час, пятьсот бат, - сказал он. Райт протянул еще одну фиолетовую банкноту.

Три слона медленно брели по дороге, синхронно размахивая хоботами и хвостами. У каждого из них на шее сидел мужчина, а впереди них шел мужчина с авоськой, полной кокосовых орехов.

Через тридцать минут перед баром остановился серый микроавтобус, за рулем которого сидел таец средних лет в бледно-голубом костюме сафари. Мужчина зашел в бар, и через несколько минут вращающиеся двери открылись, и он появился снова, сопровождаемый Доком, который катил инвалидное кресло О'Лири. Все они направились к микроавтобусу. Водитель забрался обратно в кабину и открыл боковую дверцу. Выдвинулся подъемный механизм, и Док вкатил на него инвалидное кресло О'Лири. Инвалидное кресло медленно поднялось в воздух и вернулось в фургон. Док забрался внутрь вместе с О'Лири, и двое мужчин были увлечены разговором, когда фургон отъехал от тротуара.

Райт указал вслед фургону. Водитель кивнул и последовал за ним. О'Лири жил в получасе езды от "Ковбойских ночей", в ряду современных таунхаусов на тихой боковой улочке. Райт велел водителю держаться на расстоянии, и они остановились в конце улицы, за черным пикапом. Фургон припарковался, и водитель в костюме сафари помог Доку выгрузить О'Лири и его инвалидное кресло. Док подтолкнул О'Лири вверх по пандусу к входной двери и в дом.

Водитель Райта обернулся и выжидающе посмотрел на Райта. Детектив протянул еще одну фиолетовую банкноту.

Док вышел из дома пятнадцатью минутами позже. Он забрался на переднее сиденье мини-вэна, и тот укатил по дороге.

Райт подождал несколько минут, затем подошел к входной двери и постучал в нее. Открыла тайка, босиком, в футболке и джинсах. Райт сказал ей, кто он такой?^ помощник, что хочет поговорить с Деннисом. Она отступила в сторону, чтобы впустить его. Деннис О'Лири сидел в своем инвалидном кресле в дальнем конце комнаты, на столе рядом с ним стояла бутылка виски. На дорогой стереосистеме под одним из окон проигрывался компакт-диск Эрика Клэптона. Райт узнал альбом. Подмастерье.

- Чего вы хотите? - спросил О'Лири.

- Просто поболтали, - сказал Райт. Девушка, открывшая дверь, поднялась по открытой деревянной лестнице и исчезла в спальне. - Ваша жена? - спросил Райт.

О'Лири покачал головой. - Нет. Не моя жена. - Он отпил из бокала. - Док говорит, нам не следует с вами разговаривать.

- Вы делаете все, что говорит Док? - спросил Райт.

О'Лири склонил голову набок, обдумывая вопрос. - В значительной степени, - ответил он.

Комната была большой, с темными деревянными полами, мебелью из розового дерева и несколькими большими статуями Будды, большинство из которых выглядели очень старыми. На стенах висели тайские вышивки. В одном конце комнаты на подставках стояли две гитары, похожие на часовых на посту. Кондиционера не было, но над головой жужжали два металлических вентилятора, а окна были оставлены открытыми, так что легкий ночной ветерок обдувал спину Райта. Из главной комнаты вели две двери, и обе были расширены, чтобы вместить кресло О'Лири. Поперек одного из дверных проемов висел металлический шест, который, как предположил Райт, О'Лири использовал для упражнений для рук, а в дальнем углу комнаты находился набор гантелей и гирь.

- Милое местечко, - сказал Райт.

О'Лири пожал плечами, но ничего не сказал. Его лицо раскраснелось. Он распустил конский хвост, и его длинные волосы рассыпались по плечам, как у какого-нибудь воина-викинга. Воин-калека, подумал Райт. Может быть, поэтому он так сильно пил.

Райт указал на бутылку виски. - Можно? - спросил он.

- Я думал, вы любитель светлого пива, - сказал О'Лири.

- Я возьму то, что смогу достать, - сказал Райт.

О'Лири махнул в сторону бутылки. - Угощайтесь, - сказал он.

Райт достал из шкафчика стакан. На полке под стаканами стояло несколько фотографий в латунных рамках. Фотографии О'Лири с симпатичной тайской женщиной и двумя детьми, мальчиком и девочкой. Ни на одной из фотографий О'Лири не был в инвалидном кресле.

- Да, - сказал О'Лири у него за спиной. - Это моя жена.

- Она прелесть, - сказал Райт. - И дети замечательные. Сколько им там лет? Четыре и шесть?

- Девочке тогда было пять, мальчику семь. Сейчас им шестнадцать и восемнадцать.

- Они не живут с тобой?

О'Лири усмехнулся и сделал еще один большой глоток виски. - В этом больше нет никакой пользы, - сказал он и хлопнул по инвалидному креслу. - Наполовину мужчина.

Райт сел на деревянный стул, на спинке которого по трафарету были нарисованы слоны. - Прости за то, что было раньше, когда я спрашивал, произошло ли это во время войны.

"Ничего страшного", - сказал О'Лири. "В каком-то смысле было бы лучше, если бы это произошло тогда. По крайней мере, тогда у меня были бы выплаты по инвалидности. Два срока службы без единой царапины, и я должен упасть с гребаного мотоцикла.

- А лучше не станет? - спросил Райт.

О'Лири покачал головой. "Я в этом кресле на всю жизнь", - сказал он. "Моя жена навестила меня в больнице, поговорила с врачами, и с тех пор я не видел ни ее, ни детей. Она продала мой бизнес, дом Джей, машину, взяла деньги и уехала в глубь страны. Это было . ] семь лет назад.

- Это грубо, - сказал Райт.

"Это в тайском стиле", - сказал О'Лири. "Неважно, как сильно, по-твоему, они тебя любят, неважно, сколько ты им даешь, они всегда хотят большего. Она знала, что я никогда больше не смогу ходить, поэтому решила, что ей лучше поискать другого мужчину, пока она не стала немного старше.

- А дети? - спросил я.

- Наверное, она сказала им, что я умер. - Он выпил и, покачивая виски в стакане, уставился в него. - Возможно, было бы лучше, если бы я это сделал. Ублюдки".

Райт не был уверен, кого именно проклинал О'Лири. Он подошел и снова наполнил стакан мужчины, затем налил еще виски в свой собственный. я - Таис, - сказал О'Лири, словно почувствовав замешательство Райта. "Покажи им свой палец, и они возьмут тебя за руку. Дай им свою руку, и они захотят твою руку. Подай им руку... - Он нахмурился. - Ты уже был в барах?

Райт покачал головой. Он снова сел.

"Пэт Понг", "Нана Плаза", "Сой Ковбой". Зоны красных фонарей. Ты встретишь там красивых девушек, сногсшибательных, и они будут на тебе. j Они будут улыбаться и хлопать своими великолепными карими глазами, глядя на тебя, и они будут ласкать твой член - и они получат от тебя все, что смогут.

"Да, но ты говоришь о проститутках", - сказал Райт. | 'Ha! Они все гребаные шлюхи, - сказал О'Лири. - Все до единой. Любая девушка, которую вы видите за рулем дорогой машины в Бангкоке, либо трахалась с кем-то богатым, либо является дочерью того, кого кто-то богатый трахал. Все дело в деньгах, и когда моя жена подумала, что ее паровозик сошел с рельсов, она побежала со всех ног, как гребаный ветер".

- А как насчет этого? - спросил Райт, указывая на комнату. - Это милое местечко. - Я - "У Дока", - сказал О'Лири. - Он позволяет мне жить здесь. Если бы не Док, я бы оказался на гребаной улице.

"Это лучшее место, чем то, где я живу", - сказал Райт. Он рассказал О'Лири о своей семейной ситуации, о своем разводе, а мне - о спорах по поводу доступа к его сыну.

О'Лири сочувственно кивнул. "Да, по детям я скучаю больше всего", - сказал он. "Не зная, как они выглядят / что делают. Не зная, знают ли они вообще, что я жив. Не позволяй ей разлучать тебя с сыном, Ник. Делай то, что должен. Борись и не прекращай бороться, хорошо?

Райт поднял свой бокал в знак приветствия. - За это, - сказал он, и двое мужчин подняли тост друг за друга. Райт почувствовал, как тепло спиртного успокаивающе растекается по его животу, и вытянул ноги.

- Расскажите мне о Доке, - попросил Райт.

-Что, например?

- Вы познакомились с ним во Вьетнаме, верно?

"Ага".

- И вы все были вместе двадцать пять лет? Не думаю, что у меня остались друзья двадцатипятилетней давности. Между вами должно быть что-то особенное, чтобы держать вас вместе".

Быстрым движением головы О'Лири откинул волосы с плеч. - Ты много знаешь о Вьетнаме, Ник?

Райт покачал головой. - Не очень.

О'Лири налил себе еще виски. Бутылка была почти пуста, когда он поставил ее обратно на стол. "Док не шутил по поводу того, что потребовалось сто лет, чтобы описать, на что это было похоже", - продолжил он. "Если бы вас там не было, вы бы никогда не поняли. С людьми, с которыми ты сражался, образуется связь, которая сильнее брака, чем семья, чем верность своей стране".

Райт обхватил свой бокал обеими руками. О'Лири уставился в пол, как будто разговаривал сам с собой.

- У вьетконговцев была сеть туннелей по всей стране, построенная, когда французы оккупировали Вьетнам, а затем расширенная, когда мы отправились помогать Югу. К тому времени, когда война почти закончилась, у них были сотни миль туннелей, протянувшихся от Сайгона до камбоджийской границы. Они начинали как способ незаметно перебираться из деревни в деревню, но к тому времени, когда мы оказались там, у них были огромные подземные сооружения: тренировочные залы, оружейные заводы, бомбоубежища, больницы, общежития. Тысячи венчурных капиталистов и гражданских лиц жили под землей, выходя воевать по ночам, а затем исчезая, как только попадали под обстрел." ; По полу перед инвалидным креслом О'Лири пробежал таракан, большое насекомое длиной в несколько дюймов, но О'Лири, казалось, этого не заметил.

Мы все спустились в туннели, Док, Берни, Серхио и я. Макс и Эрик тоже. Берни, Серхио и Макс были в Двадцать восьмом пехотном, Первом инженерном батальоне. Эрик служил в спецназе, но шесть месяцев был прикреплен к Туннельным крысам. Предполагалось, что я буду составлять карту сети туннелей. Док был медиком. ^ Вы спросили, что у нас за война? Это была дерьмовая, грязная, отвратительная война, Ник. Война, которая велась под землей, в темноте, с оружием и ножами, потому что не было места, чтобы использовать что-то большее. поле битвы, полностью созданное врагом, заминированное-ловушка, полное ядовитых змей, пауков и Бог знает чего еще. - Он вздрогнул и потер переносицу, словно пытаясь сдержать чих.

"Пятеро из нас остались в Юго-Восточной Азии после нашей командировки: Док, Берни, Серхио, Макс и я. Макс уехал в Штаты в восьмидесятых, затем мы встретились с Эриком пять лет назад". / "Почему ты так неохотно рассказал мне об этом вчера?" - спросил Ф. Райт.

О'Лири посмотрел на него, его лицо было напряжено. - Почему мы должны вам что-то говорить? То, что произошло тогда, тебя не касается." | , Райт несколько секунд ничего не говорил. О'Лири отвел взгляд и сделал глоток виски. Он проглотил его залпом.

- Что все-таки произошло? Наконец спросил Райт. Джей О'Лири не ответил и не взглянул на Райта. Единственным признаком того, что он услышал вопрос, было легкое пожатие плеч.

- Это связано с тем, как погибли Хорвиц и Экхардт? - спросил Райт. \ О'Лири продолжал избегать взгляда Райта. и Райт решил попробовать другой подход. "Расскажите мне о зажигалке Дока", - попросил он. "Зиппо".

- А что насчет этого?

- На одной стороне изображена крыса, крыса с факелом и ружьем. А на другой - девиз на латыни. - Он поморщился, пытаясь вспомнить прочитанные слова. lNon Gratum Anus Rodentum. Rodentum - это крыса, я полагаю.

О'Лири улыбнулся. "Не стоит выеденного яйца", - сказал он. "Скорее кредо, чем девиз".

- Вот что ты почувствовал? - спросил Райт.

"Мы потеряли много друзей в туннелях", - сказал О'Лири.

- Вы были добровольцами?

- Туннельные крысы? Конечно. Они никак не смогут заставить тебя спуститься туда силой.

- Так зачем же ты это делаешь?..

О'Лири прижал стакан к щеке. - Вот в чем вопрос, - тихо сказал он. - Если бы ты мог ответить на этот вопрос, то знал бы чертовски много о человеческой природе.

- Стремление к саморазрушению, что ли? Желание наказать себя?

О'Лири покачал головой. - Мы спустились туда не для того, чтобы нас убили или наказать самих себя. Мы сражались, чтобы остаться в живых, мы приняли все возможные меры предосторожности.

- Но тебе вообще не нужно было спускаться.

О'Лири одарил Райта кривой усмешкой. - В этом нет смысла, не так ли?

- А как насчет мотивации Дока? Почему он присоединился к Туннельным крысам?

- Когда я встретил его, он уже был ветераном туннелей. Думаю, он хотел убедиться, что мы не пострадаем. Ему нравится заботиться о людях, правда, Док. Он любит руководить, ему нравится ответственность".

- А Рамирес? - спросил я.

- Рамирес? Я думаю, он просто хотел доказать, что его ничто не пугает.

- Доказывать кому? Тебе? Или самому себе?

- Еще один хороший вопрос.

- Хэммак?

О'Лири прихлопнул комара, усевшегося ему на левую ногу. "Берни хотел быть особенным. В туннелях было не так уж много черных".

- А что насчет Хорвица?

Эрик служил в Спецназе. Думаю, из всех нас он больше всех не хотел уходить. Не думаю, что ему нужно было что-то доказывать. Но он был хорошим солдатом и выполнял приказы.

-А Макс? - спросил я.

- Я на самом деле не знал Макса, мы вместе ходили только на одно задание. - Вот так все и было, в открытую. Райт ничего не сказал, позволяя паузе затягиваться. О'Лири допил виски. ^ Он вылил остатки из бутылки в свой стакан. Снаружи взревел мотоцикл, и Райт уловил запах выхлопных газов через открытые окна.

- Больше я ничего не могу вам сказать, - тихо сказал О'Лири.

- Ты должен, - сказал Райт. - Ты в долгу перед Эриком и Максом.

О'Лири покачал головой. - Мы никогда не сможем сказать наверняка. Никто из нас.

- Но это было двадцать пять лет назад, Деннис. Четверть века.

- Я знаю, - с горечью сказал О'Лири. - Думаешь, я не знаю точно, сколько времени прошло?

Погибли два человека, и это связано с тем, что произошло во Вьетнаме. Ты сказал, что знаешь, кто это был. Кто, Деннис? Кто убивает Туннельных Крыс?"

О'Лири осушил свой бокал и печально посмотрел на пустую бутылку. - Привидение, - прошептал он.

-Привидение?

О'Лири поднял голову, и в его глазах невозможно было скрыть страх. - Он не умер, - сказал он сухим хриплым голосом. - Он не умер и возвращается, чтобы отомстить.

О'Лири откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Райт сидел и наблюдал за ним. Примерно через минуту О'Лири захрапел, и его голова упала на грудь; он выпил почти три четверти бутылки виски плюс несколько кружек пива в "Ковбойских вечерах".

Райт встал. Одна из двух дверей вела на кухню, за которой находился внутренний дворик с площадкой для барбекю. Коричнево-белая собака посмотрела на Райта и снова улеглась спать. Другая дверь вела в большую спальню, где стояла кровать королевских размеров, обернутая противомоскитной сеткой. Мебель, по-видимому, была спроектирована с учетом инвалидности О'Лири: туалетный столик был сконструирован таким образом, чтобы оставалось место для инвалидного кресла, а все шкафы были низкими, чтобы О'Лири мог раздеваться сидя. Райт вернулся в главную комнату и втолкнул О'Лири в спальню. Он был крупным мужчиной, и Райту потребовалась вся его сила, чтобы поднять его со стула и перекатить на кровать. Он расстегнул рубашку О'Лири, затем выключил свет и ушел.

В запросах международного справочника без проблем нашли номер компании по производству игральных карт в Соединенных Штатах. Хантер дозвонился до быстро говорящей девушки из отдела по связям с общественностью, чей энтузиазм вырвался из трубки со всей силой торнадо. Она была еще более взволнована, когда Хантер сказал ей, что он полицейский, расследующий убийство, хотя и значительно менее обрадовалась, обнаружив, что в этом замешан один из продуктов ее компании. Хантер объяснил, что хотел поговорить с кем-нибудь об игральных картах в целом и, в частности, о той роли, которую они сыграли во Вьетнамской войне. .

"Я не могу вспомнить никого из нашей компании, по крайней мере, навскидку, - сказала она, - но у нас действительно есть музей, посвященный игральным картам. У них более ста тысяч разных колод. Почему бы тебе им не позвонить? * Хантер записал номер музея и поблагодарил ее. На этот раз ответил мужчина, и говорил он медленно, размеренными предложениями, как будто обдумывал каждое слово, прежде чем позволить ему слететь с его губ. Его звали Вальтер Маттау. "Не актер", - сказал он. - Но у нас действительно один день рождения. Мои друзья зовут меня Уолли.

Хантер объяснил, зачем звонит, и спросил Уолли, сыграла ли велосипедная марка какую-то особую роль во Вьетнамской войне.

- Конечно, - сказал Уолли.

Когда Уолли не стал вдаваться в подробности, Хантеру пришлось подсказать ему. "Не могли бы вы сказать мне точно, что это была за роль?" - спросил он.

- Пиковый туз, - сказал Уолли. - Это была карта смерти.

Хантер почувствовал прилив возбуждения. - Карта смерти? - повторил он.

- Их оставили в качестве визитных карточек Двадцать пятой пехотной дивизии. И Силами специального назначения в операции "Феникс".

Хантер был так потрясен, что несколько секунд не мог вымолвить ни слова. Он не ожидал, что так быстро найдет золото. - Что значит "визитные карточки"?

Уолли шмыгнул носом, прежде чем продолжить, и Хантер заподозрил, что мужчина только что вытер нос. - Кажется, это было в шестьдесят шестом. Рота получила письмо от двух лейтенантов из Двадцать пятой пехотной дивизии. Кажется, они оставляли карточки там, когда нападали на вьетконговцев. Они считали, что вьетконговцы боятся карт, понимаете? Часть их фольклора, пиковый туз, символизирует смерть. А солдаты предпочитали марку велосипеда из-за женщины. Женщина в белом. Вьетконговцы подумали, что это привидение. Вы понимаете, о чем я говорю, инспектор Хантер?"

- Да, я видел карточку. Это всегда была пиковая обезьяна? Я смотрел "Апокалипсис сегодня", и в фильме они использовали всевозможные карты".

- Да, я помню эту сцену. Роберт Дюваль, верно? Я не знаю, о чем это было. Я слышал об одном дальнем разведывательном патруле, в котором использовались одноглазые валеты, но обычно это был наш пиковый туз. Это было начато пехотой, но Спецназ тоже начал использовать его, как только они поняли, насколько это эффективно. Они были настолько популярны, что хотели, чтобы мы прислали им тысячу пиковых тузов.

-Тысячу?

- Совершенно верно.

- И компания была рада помочь? Несмотря на то, для чего их использовали?

"Наша компания имеет долгую и гордую историю поддержки вооруженных сил", - сказал Уолли. "В итоге мы отправили несколько миллионов "пиковых тузов" в специальных упаковках. Не взяли с них ни цента. Мы разработали специальный набор. "Секретное оружие, велосипедный туз пик", - гласила надпись. Не знаю, все ли они были использованы. Вам это как-нибудь поможет, инспектор Хантер?

- Большое подспорье, Уолли. Поверь мне. Ты что-то говорил об операции "Феникс". Что это было?

Это был план уничтожить вьетконговцев, избавившись от как можно большего числа членов. Они использовали подкуп, военные нападения, ходили слухи об убийствах. Целью Юга было около десяти тысяч венчурных капиталистов, которые считались ключевыми для организации, от местных политиков до полных генералов. Тысячи из них погибли.’

-Тысячи убийств?

- Зависит от того, кому вы верите, - сказал Уолли. - Официальная версия заключалась в том, что большинство из них были убиты в военных столкновениях. Джейн Фонда и ее трусливые либералы, вероятно, обвинили бы наших парней в том, что они лично пытали и разделали всех до единого".

Хантер делал обильные пометки в своем блокноте, благодарный этому человеку за медлительность. - И кто участвовал в этой операции? - Спросил я. - Послушайте, инспектор Хантер, я не специалист по войне во Вьетнаме. Игральные карты - моя специальность. Вам лучше поговорить с кем-нибудь, кто знает, о чем говорит. Я бы не хотел направить тебя неправильно." / Хантер захлопнул шариковую ручку. "Уолли, я не знаю, как тебя отблагодарить", - сказал он.

Деннис О'Лири проснулся, с трудом переводя дыхание. Он попытался повернуть голову в сторону, но что-то сдавило ему подбородок, прижимая к кровати.

- Не сопротивляйся и не шуми, Деннис, - прошипел мужской голос.

О'Лири попытался повернуться лицом к мужчине, но не смог пошевелить головой.

- Я серьезно, Деннис, - сказал мужчина. - Я не хочу убивать вашу горничную или кого-либо еще, кто находится в доме, но я это сделаю, если они проснутся. Вы понимаете?

О'Лири кивнул.

- А теперь я уберу руку и не хочу, чтобы ты издавал ни звука, пока я не закончу говорить, ты понял, Деннис?

О'Лири снова кивнул. Он не узнал голос, но акцент был американским.

- У меня есть нож, Деннис, очень острый нож, и я знаю, как им пользоваться. Если я хотя бы подумаю, что ты собираешься звать на помощь, я перережу тебе горло. Понял?"

О'Лири закрыл глаза и кивнул. Рука убралась ото рта, и он почувствовал, как мужчина обошел кровать и сел на край. О'Лири открыл глаза. Мужчине было под тридцать, у него была военная стрижка и заметная ямочка на подбородке.

- Чего ты хочешь? - прошептал О'Лири.

Мужчина поднес палец к губам и поднял нож. У него было длинное тонкое лезвие, слегка изогнутое на конце. "Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что рассказала Нику Райту", - сказал мужчина. "А потом я хочу, чтобы ты рассказала мне все, чего не сказала ему".

Джерри Хантер набрал номер отеля, в котором жил Джим Бамбер. У женщины-администратора, которая ответила, был восточноевропейский акцент, и она говорила по-английски немного чересчур правильно, как будто выучила его по учебнику, изданному в пятидесятых годах. Хантер попросил соединить с Бамбером. "Мне ужасно жаль, но этот джентльмен больше не проживает в нашем заведении", - сказала она.

- Вы уверены? - спросил Хантер. Агент ФБР не говорил, что планирует сменить отель. С его стороны было непрофессионально не проинформировать Метрополитен.

- Я уверен. Джентльмен выписался из отеля в прошлый вторник.

- Он оставил номер для переадресации? Где я могу с ним связаться?

- Боюсь, что он этого не сделал.

Хантер поблагодарил девушку и положил трубку. Он позвонил констеблю, которая вводила данные в свой компьютер HOLMES, и спросил, есть ли у нее актуальный номер телефона Бамбера. Она покачала головой. Хантер надеялся, что Бамбер сможет назвать имя кого-то, кто мог бы проинформировать его о войне во Вьетнаме и, в частности, об операции "Феникс". Он также хотел спросить его, высказывал ли Клайв какие-либо подозрения о связи Вьетнама с убийством Экхардта.

Рейнольдс сказал, что Клайв собирался попросить Бамбера помочь ему получить информацию о послужном списке Экхардта в Министерстве обороны. Теперь ему придется ждать, пока агент ФБР не свяжется с ним.

Он решил позвонить в местную библиотеку. Там жила дама, мисс Блэкстоун, которая часто помогала ему наводить справки. Он никогда по-настоящему не встречал ее, но представлял мисс Блэкстоун почтенной женщиной пятидесяти с лишним лет, с лишним весом, в вычурных очках и с фиолетовыми волосами. Она работала в справочном отделе и, казалось, всегда была рада получить от него весточку; он чувствовал, что ей, вероятно, нравилось рассказывать своим друзьям, как она помогала Скотленд-Ярду раскрывать их самые сложные дела.

- Что ж, Джеральд, так приятно тебя слышать, - сказала она, когда он дозвонился до нее. Она настояла на том, чтобы называть его Джеральдом, хотя никто другой, даже его родители, не использовали полную версию его имени. Хантер объяснил, чего он хочет. - Операция "Феникс", - прошептала она, как будто боялась, что ее подслушают. - В чем дело, Джеральд?

- В данный момент это конфиденциально, мисс Блэкстоун. Я смогу рассказать вам больше, как только найду подозреваемого, но в данный момент я просто ищу справочную информацию.

"У нас действительно обширный раздел военной истории", - сказала она. "Позвольте мне посмотреть, что у меня есть о войне во Вьетнаме".

- Не могли бы вы оказать мне услугу, мисс Блэкстоун? Не могли бы вы прислать мне по факсу все, что найдете? По прошлому опыту он знал, что библиотекарь проделает такую тщательную работу, что это может занять у нее несколько часов. Мисс Блэкстоун сказала, что будет рада, и Хантер дал ей номер факса, прежде чем повесить трубку.

Хантер откинулся на спинку стула. Он беспокоился о том, что Бамбер выписался из отеля, не предупредив его. Все остальное в этом человеке было в высшей степени профессиональным; для него было нехарактерно не выходить на связь. Он узнал номер телефона американского посольства из справочной и попросил соединить его с офисом ФБР. Он дозвонился до одного из представителей Бюро, который представился Эдом Харрисом, юридическим атташе. Хантер объяснил, кто он такой и что пытается выследить Джима Бамбера.

- Никогда о нем не слышал, - сказал Гаррис.

- Ты уверен? - спросил я

- Конечно, я уверен. Здесь, в Лондоне, нас всего пятеро. В каком офисе он работает?

- Вашингтон, - сказал Хантер.

- И в каком качестве он здесь? - спросил Харрис.

- Разве ты не должен знать? Он один из твоих агентов.

- Не обязательно, - сказал Харрис. - Лондонский офис является частью программы юридических атташе ФБР. Мы здесь для поддержания связи с местной полицией и службами безопасности. Мы обмениваемся информацией, а не расследуем преступления".

- Но этот парень, Бамбер, сказал, что его откомандировали сюда из Вашингтона. Он сказал..." , "Не поймите меня неправильно, инспектор Хантер, я не говорю, что это невозможно, я просто говорю, что он работает не в лондонском офисе. Он мог докладывать напрямую в Вашингтон или в разведывательный отдел Бюро. Что именно он здесь делает?"

- Он помогает нам в расследовании убийства. Американец по имени Макс Экхардт. Но он выписался из своего отеля, и я не знаю, где он.

- Что ж, могу вас заверить, что он не вступал с нами в контакт, - сказал Харрис. - Но я поговорю со штабом, выследить его будет несложно. Дай мне свой номер, и я тебе перезвоню.

Хантер сделал, как просил Харрис, и поблагодарил его. Он положил трубку. В животе у него заурчало, и он решил заскочить в столовую перекусить на скорую руку. У него было предчувствие, что это будет долгая ночь.

Ник Райт находился в холодном, темном помещении. У него дрожали руки и ноги. Он был напуган. - Папа? Его голос эхом разнесся в темноте, но ответа не последовало. - Папа? - позвал он снова. Вдалеке послышался звенящий звук, приглушенный, как будто он доносился сквозь воду. Он открыл глаза. Это был телефон.

Он застонал, перекатился на живот и потянулся к телефону у кровати. Он приложил его к уху и услышал гудок набора номера. Звонки продолжались. Он положил трубку обратно на рычаг.

Звонок доносился из чемодана Райта. Он снял его с верхней полки шкафа и открыл. Звонил его мобильный. - Да? - сказал он, прикладывая трубку к уху.

- Ник? Это был Томми Рид.

-Привет, Томми.

- Не был уверен, что твой мобильный будет работать, - сказал Рид.

- Это GSJV1, такой же, как у вас, - сказал Райт. - Должен работать в любой точке мира.

- Спутники, - сказал Рид. - Чертовски замечательные, не так ли? Как дела, приятель? - Он невнятно выговаривал слова. Райт посмотрел на свои наручные часы. В Лондоне было сразу после полуночи. - Ты один или с тобой какая-нибудь очаровательная азиатка?

- Я одна, Томми. Одна и сплю. Чего ты хочешь?

- Просто хотел узнать, как у тебя дела.

- Отлично. Экхардт и Хорвиц вместе служили во Вьетнаме, - сказал Райт. - В подразделении под названием "Туннельные крысы". Что-то произошло двадцать пять лет назад, что-то, что они хотят сохранить в секрете.

- Да? Что это было?

Райт закрыл глаза. - Томми, если они хотят сохранить это в секрете, какого черта им рассказывать мне?

- Из-за твоего гладкого языка? Потому что ты им нравишься? Потому что ты чертов полицейский?

- Да, ну, я разговаривал с одним из них сегодня вечером, парнем по имени О'Лири, но он не так уж много раскрыл.

- А как насчет тайской полиции? От них есть какая-нибудь помощь?

- Похоже, мне это неинтересно. Но я просмотрел их досье по делу об убийстве Хорвица, и знаете что: карточка на комоде точно такая же". Райт услышал звон стекла о стекло. Рид явно наливал себе еще выпить.

Раздался стук в дверь. Райт подошел, чтобы открыть, но понял, что он голый, и поспешил в ванную за полотенцем.

- Подожди минутку, Томми, - сказал Райт. Он открыл дверь.

Там стоял Джим Бамбер с легкой улыбкой на лице. Улыбка исчезла, когда он увидел, что Райт разговаривает по телефону.

- Трахни меня, - сказал Райт.

- Но ты так далеко, дорогая, - хихикая, сказала Рид.

- Только не ты, мягкотелый ублюдок. Джим. Джим Бамбер. Он здесь. Райт открыл дверь агенту ФБР. Бамбер был одет в свой обычный серый костюм и белую рубашку и выглядел свежим и расслабленным, как будто только что принял душ. Райт указал на телефон. -Томми, - одними губами произнес он.

Бамбер кивнул и отошел к окну.

-Что он там делает? - спросил Рид. - Томми хочет знать, что ты делаешь в Бангкоке, - сказал Райт, закрывая дверь.

- Второе убийство, - сказал Бамбер.

- То же, что и я, - сказал Райт в трубку. - Второе убийство. - Бамбер стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в окно. - Послушай, передай Хантеру то, что я тебе сказал, ладно? Я поговорю с тобой завтра, хорошо?

- Ах, - простонал Рид. - Ты не можешь почитать мне сказку на ночь?

- Спокойной ночи, Томми, - сказал Райт.

- Спокойной ночи, Джон-бой.

Райт отключил связь и положил телефон на туалетный столик. - Извини за это, Джим. Томми любит поговорить, когда он зол.

- Разозлился? - Бамбер обернулся, нахмурившись. - На что он разозлился?

"Разозленный. Пьяный".

Бамбер улыбнулся. - А, ну да. Я понял. Две нации, разделенные одним языком.

- Что-то в этом роде. Когда ты добрался до Бангкока?

-Три дня назад. Я не знал, что вы приехали в Таиланд. Кто рассказал вам об убийстве в Бангкоке?

- Анонимная наводка, - сказал Райт. - Кто-то прислал несколько газетных вырезок.

- Значит, суперинтендант Ньютон отправил вас в Бангкок?

- Он так же, как и я, заинтересован в том, чтобы BTP раскрыла это дело.

- Кажется немного необычным, вот и все. В Бангкоке убит американец. На самом деле это не в вашей юрисдикции.

- Эти два дела явно связаны, - сказал Райт. - Это должен быть один и тот же убийца.

"В этом нет никаких сомнений", - сказал Бамбер. "Именно это я и сказал своим боссам. Итак, каких успехов вы достигли?"

- О'Лири - один из четырех американцев, которые вместе играют в клубе под названием "Ковбойские ночи".

- Недалеко от Ланг Суана. Я знаю.

Да, есть Деннис О'Лири, парень по имени Док Маршалл, который является кем-то вроде лидера группы Берни Хэммака и Серхио Рамиреса. И жертвы оба играли с группой. Не вместе, Экхардт ушел до прихода Хорвица, но все они знали друг друга во Вьетнаме, двадцать пять лет назад. Все они были Туннельными Крысами, сражавшимися в подполье с Вьетконгом.

Бамбер приподнял бровь, явно впечатленный. - Вы многое узнали за короткое время, - сказал он.

- Мне повезло, - сказал Райт. "Я увидел фотографию Экхардта с группой в " Ковбойских ночах", и мне удалось немного разговорить О'Лири. У нас обоих были проблемы с женщинами. И он был пьян. А как насчет тебя? Что ты выяснил?"

Бамбер поправил манжеты пиджака. - Я установил связь с Туннельными крысами. Наш вашингтонский офис проверил послужные списки обоих мужчин и обнаружил, что они какое-то время служили вместе ближе к концу войны. Я не обращался к четырем выжившим членам группы на случай, если кто-то из них убийца.

-Что? - ошеломленно переспросил Райт.

Бамбер нахмурился. - Разве вы об этом не подумали? Мне это казалось очевидным. За убийствами могли стоять Маршалл, Хэммак или Рамирес. О'Лири мы можем исключить из-за кресла, но остальные определенно являются подозреваемыми. Иммиграционная служба проверяет, был ли кто-нибудь из них за пределами страны в то время, когда Экхардт был убит".

Райт присел на край кровати. - Но что бы ни случилось двадцать пять лет назад, все они хранили это в секрете. Зачем начинать убивать сейчас?"

- Я не знаю, Ник. Но я выяснил кое-что еще. Они все возвращаются во Вьетнам. Спускаются в туннели. Все, кроме О'Лири, конечно.

-Почему?

-Я не уверен. Все, что я знаю, - это то, что они уже подали документы на визы и забронировали билеты на тайский рейс в Сайгон, вылетающий в среду.

- Как, черт возьми, ты это выяснил?

- Мы держали их под наблюдением, - сказал Бамбер.

Райт потер глаза. - Это безумие, Джим. Если один из них убийца, зачем ему понадобилось возвращаться в туннели?

- Может быть, он хочет закончить работу.

- Так зачем двум другим уходить? Зачем подвергать себя опасности?

Бамбер открыл мини-бар. - Можно мне содовой? - спросил он. Райт кивнул. Бамбер достал банку "Спрайта" и открыл ее. Он отпил глоток. "Ник, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов. Но я точно знаю, что разгадка кроется в туннелях. Мы должны идти, Ник. Это единственный способ раскрыть это дело.

У Райта отвисла челюсть. - Ты, должно быть, шутишь! - воскликнул он.

Бамбер отпил из своей банки. - Это единственный способ, - сказал он.

Райт выразительно покачал головой. - О'Лири сказал, что туннели тянутся на сотни миль, от Сайгона до Камбоджи. Как ты собираешься выяснить, куда они направляются?

Бамбер ухмыльнулся, смял пустую банку и выбросил ее в корзину для бумаг. "Я получаю, мне прислали карту. Министерство обороны нанесло на карту большой участок сети туннелей, и миссия, в которой участвовали Хорвиц, Экхардт и остальные, была записана. Я забираю файл из Пентагона, и его вместе с картой пересылают в наш офис здесь.

- И ты собираешься спуститься в туннели?

- Не только я. Мы. Это займет двоих, Ник. Ты нужен мне там, внизу, со мной.

Райт сглотнул. Во рту у него совершенно пересохло. - Я не уверен, что справлюсь с этим, - сказал он.

Бамбер спокойно посмотрел на него. - Ты хочешь разобраться с этим, не так ли? Вероятно, поэтому ты и пришел.

- Да, но...

- Никаких "но". Ответ кроется в туннелях. Именно туда они направляются, и именно туда мы должны идти. Хорошо?"

- Ладно, - неохотно согласился Райт.

Бамбер подошел и встал перед Райтом. Детектив поднял на него глаза. На какой-то безумный миг ему показалось, что агент ФБР собирается ударить его. Чувство было настолько сильным, что ему пришлось заставить себя не вздрогнуть. - Я серьезно, Ник. Ты нужен мне в этом деле. Мне нужно, чтобы ты был предан делу на сто процентов.

- Да, - ответил Райт, на этот раз более уверенно.

- Хороший человек. Я организую билеты. Я уже получил визу во Вьетнам, могу потянуть за несколько ниточек, чтобы быстро оформить вашу. Мне понадобится ваш паспорт.

Райт взял с туалетного столика свой паспорт и протянул его Бамберу.

- И еще одно, - сказал агент ФБР. - Не высовывайся все оставшееся время, пока будешь в Бангкоке. Не возвращайся в "Ковбойские вечера", не разговаривай ни с джаз-клубом, ни с полицией. И никому не упоминай обо мне. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что в этом замешано ФБР.

Райт кивнул. - Я понимаю.

- Будь готов выехать в среду.

Райт снова кивнул. У него скрутило живот.

Бамбер подошел к двери. Пальцами руки он изобразил пистолет и направил его на Райта. Он издал щелкающий звук, затем вышел сам.

Джерри Хантер сел за свой стол и отпил из банки 7Up.

- В столовой есть что-нибудь вкусненькое? - спросил Стив Деннинг, сержант средних лет с округлившейся талией и склонностью перекусывать батончиками Mars в периоды стресса.

- Если что-то и было, я это пропустил, - сказал Хантер, массируя живот.

- Что вы ели? - спросил я.

- Сосиски и чипсы, но я сожалею об этом. Кто-нибудь звонил за мной?

Деннинг покачал головой, но указал на проволочную корзинку на столе рядом с столом Хантера. - Но для вас пришел факс. Р. Хантер протянул руку и достал стопку страниц. Всего их было почти две дюжины. Он гордился мисс Блэкстоун. Там были фотокопии статей из нескольких энциклопедий и избранные страницы из книг по военной истории и биографий.

Он перечитывал страницы и время от времени делал пометки на полях и подчеркивал слова и фразы, которые, по его мнению, могли иметь значение. Самому Хантеру не было и десяти лет, когда пал Южный Вьетнам, и для него этот конфликт был таким же далеким событием, как Первая и Вторая мировые войны. Ни одно из упоминаний о людях и событиях ничего для него не значило.

Постепенно у Хантера начала складываться картина операции "Феникс" и ее значения. Это произошло ближе к концу войны, когда большинству комментаторов стало ясно, что Соединенные Штаты не способны победить обычными средствами. Армия посчитала, что смена тактики может дать результаты, и в 1968 году родилась операция "Феникс". Цель состояла в том, чтобы выявить конкретных членов инфраструктуры Вьетконга и нацелиться на них: его боевиков, его политические кадры и рядовых членов. Первоначально он был создан как средство объединения разведывательной информации, которой до тех пор редко делились. Американцы не доверяли южновьетнамцам, и наоборот, обе стороны ревностно охраняли свои разведданные. Операция "Феникс" установила официальные правила обмена информацией, и как только цели были определены, их арестовывали и допрашивали. По всему Южному Вьетнаму было создано около восьмидесяти отделений операции "Феникс", которые собирали информацию с помощью компьютеров.

Если будет доказано, что жертвы сочувствуют Вьетконгу, их либо посадят в тюрьму, либо убедят перейти на другую сторону. Хантер понял, что это был тот же прием, который британцы использовали против Временной ИРА в семидесятых. В Северной Ирландии этот метод принес свои плоды, достигнув ряда заметных успехов, но во Вьетнаме операция "Феникс" была расценена как провал. Поступали заявления о пытках и убийствах, и снова и снова операцию "Феникс" описывали как прикрытие для убийств, спонсируемых правительством. Среди фотокопий были статьи из американских газет, в которых утверждалось, что операция "Феникс" была в первую очередь заговором с целью покушения и что ЦРУ преследовало отдельных членов Вьетконга и убивало их. Все подобные утверждения были опровергнуты представителями Министерства обороны. Официальная точка зрения заключалась в том, что любые смерти были результатом военных действий, а не покушения.

Согласно некоторым статьям, которые мисс Блэкстоун скопировала из энциклопедий, операция "Феникс" не была ? это считалось успехом из-за всей негативной огласки, которую оно вызвало, но оно действительно было близко к достижению своих целей. В 1968 году почти 16 000 вьетконговских кадров и боевиков были либо схвачены, либо убиты, либо перешли на другую сторону. В 1970 году их число составляло 21 000 человек, и эксперты разведки США подсчитали, что за четыре года проведения операции "Феникс" инфраструктура Вьетконга,, была сокращена в общей сложности почти на 75 000 человек.

S Нигде в информации, присланной мисс Блэкстоун, не упоминалось о смертельной карте "туз пик". Уолли Маттау сказал, что картой пользовался спецназ, но там не было никаких упоминаний об участии спецназа в операции "Феникс".

К концу июня 1972 года все американские советники были выведены из Южного Вьетнама, а несколько месяцев спустя правительство Сайгона прекратило операцию "Феникс".

Хантер откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Что у него есть на данный момент? У него был мертвый американец средних лет, замученный и убитый в Лондоне с воткнутой ему в грудь карточкой, которая использовалась как смертная казнь во время войны во Вьетнаме, и еще одной в Бангкоке, за которой следил Райт. Экхардт служил на войне во Вьетнаме. Вступал ли он в контакт с солдатами, используя карточки смерти? Участвовал ли сам Макс Экхардт в операциях Сил специального назначения во Вьетнаме? Джим Бамбер, вероятно, смог бы это выяснить, но пока Хантер не свяжется с агентом ФБР, ему придется проводить собственное расследование, и вдова убитого казалась лучшим выбором. Он взял свое пальто.

"Я собираюсь повидать вдову Экхардта", - сказал он Деннингу.

- Вам составить компанию? - спросил детектив-сержант.

- Нет. Если Джим Бамбер позвонит за мной, скажи ему, что он может перезвонить мне на мобильный.

Деннинг поднял большой палец, не отрывая глаз от экрана компьютера.

Хантер подъехал к квартире Экхардтов в Мейда-Вейл и припарковался перед ней. Он прошел по дорожке и посмотрел на дверные звонки. Ни на одном из них не было фамилии Экхардт. Он достал из кармана плаща записную книжку и проверил адрес. Это было то самое здание. На одном из звонков не было названия, и он с надеждой нажал на него. Ответа не последовало, и он не стал нажимать снова. Хантер услышал шум позади себя и, обернувшись, увидел идущего по дорожке почтальона, толкающего перед собой почтовую тележку. Он показал почтальону свое служебное удостоверение и спросил о Мэй Экхардт.

- Уже несколько дней ничего для них не получал, - сказал почтальон. - Думаю, они переехали.

- Они оставили адрес для пересылки?

Почтальон покачал головой и начал опускать письма в общий почтовый ящик. - Вы могли бы попробовать спросить старика Дженкинса, квартира два. Он местный любитель совать нос в чужие дела.

Почтальон покатил тележку обратно по дорожке, и Хантер нажал кнопку звонка, вызывая квартиру 2.

- Кто там? - спросил бестелесный голос.

- Полиция, - сказал Хантер.

- Ваше имя, пожалуйста, - произнес голос.

- Джерри Хантер. Инспектор Джерри Хантер.

- Пожалуйста, поднесите свое удостоверение к камере позади вас, - сказал голос.

Хантер сделал, как просили, подавив улыбку.

- Спасибо, - сказал голос. Щелкнул дверной замок. - Вы можете подняться.

Хантер толкнул дверь и поднялся наверх. Он постучал в дверь квартиры 2, и ее открыл мужчина лет семидесяти.

- Вы мистер Дженкинс? - спросил я.

- Да, - сказал старик, внимательно разглядывая Хантера прищуренными глазами. Защитная цепочка не позволяла приоткрыть дверь более чем на несколько дюймов. Где-то позади него тявкнула собака. - Тише, Кэти, - сказал Дженкинс. - Это всего лишь полиция. Собака продолжала лаять.

- Могу я поговорить с вами об одном из ваших соседей? - спросил Хантер.

Дженкинс снял цепочку и открыл дверь для Хантера. В квартире воняло рвотой и дезинфицирующим средством, и детектив сморщил нос от этого запаха.

- Первый справа от вас, - сказал Дженкинс. - Полагаю, это по поводу Экхардтов, - сказал он, следуя за Хантером в гостиную. Это было сродни перемещению во времени. Обои, ковры и мебель казались реликвиями 1950-х годов, чистыми, но потертыми. Газовый камин, окруженный зеленой плиткой, шипел, как сдувающийся воздушный шар, а в углу напольные часы высотой в шесть футов отсчитывали уходящие секунды. - Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал Дженкинс, указывая на зеленый бархатный диван, местами потертый.

Хантер сел. Дженкинс был одет в синий халат и клетчатые тапочки, у одного из которых на носке была дырка, из которой торчал корявый пожелтевший ноготь.

- Некоторое время назад я разговаривал с сержантом Райтом, - сказал Дженкинс. - Конечно, он не был настоящим полицейским. Он был из транспортной полиции.

- Совершенно верно, - сказал Хантер.

- Он был любителем рома, - сказал Дженкинс. - Я не мог понять, почему полицейский на транспорте был вовлечен в расследование убийства. - Он растянул слово "убийство", как будто не хотел заканчивать его произносить.

- Тело было найдено в железнодорожном туннеле, - объяснил Хантер.

- О, я это знаю, - сказал Дженкинс. - Но убийство требует настоящей полицейской работы, не так ли? Он снова растянул слово "убийство", словно наслаждаясь этим звуком.

Звякнул колокольчик, и Дженкинс вздрогнул, как от пощечины. - Моя жена, - объяснил он. - Ей нужно лекарство.

Хантеру вдруг стало жаль старика, доживающего свои последние годы с тявкающей собакой и женой-инвалидом. Детектив понял, что прошло больше полугода с тех пор, как Хантер видел собственного отца. Шесть месяцев - это слишком долго. Он сидел и слушал шипение газа в камине и тиканье часов, пока Дженкинс не вернулся с йоркширским терьером. Он присел на краешек кресла сбоку от камина, выпрямив спину.

- Так вы случайно не знаете, где миссис Экхардт? - спросил Хантер.

- Не видел ее несколько недель. Ее машины нет на улице, так что, полагаю, она переехала. Она подозреваемая?

- Мы просто хотим задать ей несколько вопросов, - сказал Хантер. - Она оставила адрес для пересылки?

- Только не со мной. Как я сказал сержанту Райту, домовладелец или управляющий агент могут знать. Имя и адрес агента указаны на доске объявлений у входной двери.

- А что с ее мебелью? Вызывали машину для вывоза?

- Никого не видел, но, по-моему, они сняли квартиру с мебелью. - И у вас нет никаких предположений, куда она могла пойти? - Дженкинс погладил йоркширского терьера за ушами. - Может быть, она уехала домой, в Китай, - рассеянно сказал он. - В Китай? - переспросил Хантер. - Почему ты так говоришь? - Спросил я. - Она была китаянкой. Разве ты не знал? Прекрасно говорила по-английски, но она была китаянкой.

- Вы уверены, что она была из Китая? - спросил Хантер. - Ну, она была восточной, в этом нет никаких сомнений, но она не была японкой, я чертовски уверен. Старик вздрогнул. - Я провел два года в японском лагере для военнопленных, поэтому знаю, что такое чертовы японцы. Старик пожал плечами. Он внезапно стал выглядеть старше, и в его глазах появилось отсутствующее выражение, как будто его мысли были где-то далеко.

Хантер встал. Он поблагодарил Дженкинса за помощь и пожал ему руку. Его хватка была на удивление сильной для человека его лет, и воспоминание об этом и запах болезни преследовали Хантера до конца дня.

Крузе откинулся в такси и закрыл глаза. Его встреча с Ником Райтом приняла совершенно неожиданный оборот, и ему нужно было о многом подумать. Он отправился в гостиничный номер Райта с намерением убить британского детектива, но телефонный звонок поставил точку в этом вопросе. Круз не мог рисковать быть причастным к смерти Райта, независимо от того, выглядело это как несчастный случай или нет. У Томми Рида могли быть проблемы с алкоголем, но он не был глуп. Идея взять Райта с собой во Вьетнам пришла как гром среди ясного неба, но Крузе привык думать на ходу и знал, что это имеет смысл. Внизу, в туннелях, могло случиться все, что угодно, и свидетелей не было бы. Получить визу для Райта в кратчайшие сроки было несложно: в Бангкоке за определенную цену можно было получить все, что угодно, и Джоди Мичер ясно дала понять, что деньги не имеют значения. Крузе пересказал свой разговор с Райтом, выискивая какие-либо промахи, которые он мог допустить. Ему не нравилось лгать о получении информации из Пентагона, потому что это можно было проверить, но это был единственный способ объяснить, откуда он знал о послужных списках членов джаз-клуба. И ему нужно было объяснение карты, которую он забрал из дома О'Лири. Предположение, что один из выживших членов джаз-клуба мог быть убийцей, было блестящей находкой. Это вывело бы Райта из равновесия, он никому не доверял. Вопрос о том, кто был убийцей, все еще беспокоил Круза. Его тридцатиминутный разговор с О'Лири не дал никаких зацепок. Круз точно знал, что произошло в туннелях четверть века назад, и понимал, почему людям нужно было вернуться, но он не верил в призраков и не верил, что мертвецы ждали двадцать пять лет, прежде чем вернуться для мести. Убийца был настоящим, из плоти и крови, и Крузе знал, что, когда люди спустятся в туннели, убийца тоже уйдет. Крузе улыбнулся про себя. Свидетели были бы там, убийца был бы там, и детектив, расследующий дело, был бы там. И как только Круз закончил бы свою работу, все были бы мертвы и похоронены глубоко под землей. Это было прекрасно, настолько прекрасно, что ожидание было почти болезненным.

Громкий стук в дверь Райта пробудил его от сна без сновидений, во рту все еще ощущался привкус рвоты. - Да, кто там? - позвал он. Ответа не последовало, и стук продолжался. Райт обернул полотенце вокруг талии и открыл дверь. На пороге стояли двое полицейских в темно-коричневой форме. Тот, что был повыше, был в солнцезащитных очках Ray-Ban. Он заговорил с Райтом по-тайски.

Райт нахмурился. - Вам придется говорить по-английски, - сказал он.

За спинами двух полицейских показалась третья фигура. Сомчай. Он выглядел обеспокоенным. - Они хотят, чтобы вы пошли с ними, мистер Ник, - сказал он. - Почему? - спросил Райт.

- Они не скажут.

- Скажи им, чтобы подождали, пока я оденусь, - сказал он. Он двинулся, чтобы закрыть дверь, но полицейский поменьше ростом протянул руку и придержал ее открытой.

Одеваясь, Райт посмотрел на часы. Было десять утра. Он проспал всего два часа после ухода Бамбера и был совершенно измотан. Он провел рукой по подбородку и подумал, не стоит ли ему побриться, но полицейский в темных очках нетерпеливо пощелкал пальцами и сделал Райту знак поторопиться, так что Райт накинул куртку и последовал за ними по коридору.

Белая полицейская машина с водителем в форме ждала у отеля. Райт сел на заднее сиденье вместе с мужчиной поменьше ростом; тот, что в солнцезащитных очках, сел спереди. С водительского зеркала свисали гирлянда из фиолетовых и белых цветов и маленький золотой Будда в прозрачном пластиковом футляре. Райт знал, что задавать какие-либо вопросы бессмысленно, поэтому молча смотрел в окно, пока они ехали по переполненным улицам.

Только когда машина свернула на маленькую боковую улочку, Райт понял, что они направляются к дому О'Лири. Три другие полицейские машины и джип были беспорядочно припаркованы возле здания, на их крышах мигали красные огни, а два полицейских мотоциклиста в коричневой форме, сапогах до колен и белых шлемах разговаривали с небольшой группой зевак, очевидно, призывая их держаться подальше.

Машина остановилась позади джипа, и полицейский рядом с Райтом указал на входную дверь. Райт вышел из машины, чувствуя тошноту внизу живота. Ему нравился Деннис О'Лири, и такая активность полиции могла быть только плохой новостью.

Полковник Васан находился в главной комнате, стоял у стола О'Лири и наблюдал, как два офицера в форме роются в ящиках. Райт заметил, что на них не было перчаток. Васан посмотрел на Райта, затем отвернулся, намеренно игнорируя его. Райт ждал у двери, не желая проходить через комнату без приглашения.

Через несколько минут подошел Васан, его начищенные черные ботинки скрипели по деревянному полу. Он уставился на Райта сквозь линзы очков в стальной оправе, но ничего не сказал. Райт понял, что он пытается запугать его молчанием.

Райт улыбнулся. - Какие-то проблемы, полковник Васан? - спросил он.

Полковник ничего не ответил. Он кивнул офицеру в форме, стоявшему у кухонной двери. Полицейский открыл дверь и выпроводил горничную, которая впустила Райта прошлой ночью. Она плакала.

Полковник заговорил с ней по-тайски. Она посмотрела на Райта и со слезами на глазах кивнула. Он сказал ей что-то еще, и она поспешила обратно на кухню и закрыла дверь.

Полковник почесал разбитую щеку и пристально посмотрел на Райта. - Почему вы были здесь прошлой ночью? - спросил он.

- Я хотел поговорить с мистером О'Лири.

- О чем? - Всякое притворство, что Васан не умеет говорить по-английски, исчезло.

- Об убийстве Эрика Хорвица. Они вместе играли в группе. Хорвиц был певцом, О'Лири...

'Играл на гитаре. ДА. Я знаю, какая связь между этими двумя мужчинами.

- Был ли туз пик? - спросил Райт.

На лбу Васана появились глубокие морщины.

- На теле. Был ли туз пик?

- Как ты узнал, что он был убит? - спросил Васан. - Я не говорил, что он был убит.

Райт терпеливо вздохнул. - Горничная в слезах, ваши люди рыщут повсюду, и нет никаких признаков ограбления.

Васан сердито посмотрел на Райта. - Вы совершенно не правы, - сказал он. - Никакого убийства не было.

Внезапная мысль поразила Райта, и у него перехватило дыхание. - Он ведь не покончил с собой, правда?

Васан покачал головой. Он повернулся спиной к Райту и направился к двери в спальню О'Лири. Райт последовал за ним. Васан толкнул дверь. Офицер в форме рылся в гардеробах О'Лири, обшаривая карманы его одежды. Другой полицейский стоял на страже у открытой двери - в ванную. Васан жестом пригласил Райта взглянуть.

О'Лири растянулся на полу рядом с туалетом, прислонившись головой к стене и вывернув шею под неудобным углом. Ремень на его брюках был расстегнут, а ширинка расстегнута. Инвалидное кресло лежало на боку, рядом с ванной. Мужчина запачкался перед смертью, и Райт зажал рот рукой, пытаясь заглушить запах мочи и фекалий.

- Мистер О'Лири был пьян? - спросил Васан.

- Да. Почти полная бутылка виски.

- Он пытался воспользоваться туалетом. Должно быть, потерял равновесие.

- Определенно, похоже на то, - сказал Райт.

"Ванные комнаты могут быть опасными местами даже для тех, кто не в инвалидных колясках".

Райт попытался вспомнить, где он оставил инвалидное кресло О'Лири, когда укладывал его спать. Было ли оно в пределах досягаемости? Неужели О'Лири проснулся, сел в кресло и докатился до ванной? Это было возможно, решил он. Уродливый, ненужный несчастный случай. Райта захлестнуло чувство вины. Он позволил О'Лири напиться в надежде, что тот заговорит. Даже поощрял его. Он был частично виноват в состоянии алкогольного опьянения этого человека, а это означало, что он был частично ответственен за его смерть.

- Тебя что-то беспокоит? - спросил Васан, глядя на Райта поверх очков.

- Это кажется такой пустой тратой времени, - сказал Райт, пятясь из ванной.

Полковник погладил подбородок. - Вы узнали от него что-нибудь полезное? Во время вашего разговора? -? - Нет, - ответил Райт. Он прошел через спальню. Полицейский, который рылся в шкафах, что-то засовывал себе в карман. Райт бросил взгляд на полковника, но Васан, казалось, не заметил, что делает этот человек.

- По словам горничной, вы пробыли с ним почти час.

- Самое большее через тридцать минут.

Они прошли в главную комнату. Прибыли еще полицейские в форме, все с пистолетами в кобурах и рациями на поясах. Они расхаживали вокруг и рассматривали вещи О'Лири, как будто они были на распродаже.

-И вы не узнали ничего интересного?

Райт был полон решимости ничего не говорить Васану. Ничто из того, что он видел до сих пор, не указывало на то, что полковник был кем-то иным, кроме некомпетентности. Даже если смерть О'Лири была несчастным случаем, не было никакого оправдания тому, что так много мужчин разгуливало по дому. Он подтвердил, что у Хорвица не было врагов, и он не мог придумать ни одной причины, по которой кто-либо мог захотеть пытать и убить его. Остальное время мы говорили о музыке"

-Музыка?

Райт кивнул на две гитары. - Он играл на гитаре. Он был хорош, однажды играл с Эриком Клэптоном.

- Эрик Клэптон? Кто такой Эрик Клэптон?

- Знаменитый гитарист. Это не имеет значения.

Васан кивнул. Его рука легла на рукоятку пистолета, словно убеждая себя, что он все еще в кобуре. - Значит, вы поговорили о музыке, а потом вернулись в отель?

Райт пожал плечами. - Примерно так.

Васан уставился на Райта, который выдержал взгляд полковника. - Я бы предпочел, чтобы вы заранее сообщали мне о любых будущих допросах, которые вы пожелаете провести, - наконец сказал Васан. - Я бы хотел, чтобы присутствовал один из моих офицеров, ведущих расследование.

- У меня с этим нет проблем.

Полицейский в форме взял одну из гитар О'Лири и заиграл на ней. Васан посмотрел на мужчину, но на его лице не было и следа раздражения.

- По-моему, вам лучше всего посетить наши храмы, - сказал полковник. - Может быть, съездить посмотреть на хорошеньких девушек в Пэт-Понге, а потом отправиться домой.

Райт проигнорировал это предложение. - Ничего, если я сейчас уйду? - спросил он.

- Мои люди отвезут вас обратно в отель, - сказал Васан. Он повернулся спиной к Райту и прошел в спальню О'Лири, его начищенные черные ботинки скрипели, как голодные крысы.

Тим Маршалл обновлял медицинскую карту пациента, которого он только что осмотрел, когда на его столе зажужжал интерком. - Да, ма-ли? - сказал он, убирая папку.

- Вас хотят видеть двое мужчин, доктор Маршалл. У них не назначена встреча, но они говорят, что они друзья. Мистер Хэммак и мистер Рамирес. Я попросил их подождать в приемном покое. "Ма-ли прооперировалась всего три недели и уже успела зарекомендовать себя с положительной стороны. Она получила университетское образование, хорошо говорила по-английски и нисколько не боялась фарангов.

- Спасибо, Ма-ли, можешь проводить их.

Через несколько секунд дверь в его кабинет открылась, и вошли Берни Хаммак и Серхио Рамирес, оба заметно потрясенные. - Это Деннис, - сказал Хэммак, закрывая дверь. - Он мертв.

- Что?! - воскликнул Док. - Что случилось?

- Несчастный случай, по словам копов, - сказал Рамирес. - Мы обошли дом, чтобы забрать карту, и полиция обыскала весь дом.

- Похоже, он был пьян и упал со стула, пытаясь воспользоваться туалетом. Сломал шею.

Док откинулся на спинку стула и провел руками по редеющим волосам. - Черт. Бедный Деннис. - Он прищурился. - В этом нет никаких сомнений? О том, что это был несчастный случай?

- Похоже, они уверены, - сказал Хэммак.

- Просто паршивое совпадение?

Рамирес сел на низкий диван у окна. - Я не думаю, что это совпадение, Док. Макс, Эрик, теперь Деннис. Каковы шансы, а?"

- Я бы сказал, довольно экстремально, - сказал Док. - Но если это один и тот же убийца, зачем обставлять это как несчастный случай? Он пытал Макса и Эрика, разорвал их тела на части и оставил визитную карточку. Зачем было утруждать себя тем, чтобы смерть Денниса выглядела как несчастный случай?"

- Во всем этом нет никакого смысла, - сказал Хэммак. - Вопрос в том, что нам теперь делать?

- Ты достал карту? - спросил я.

- Они не пустили бы нас в дом. Кроме того, я бы не знал, где искать.

На затылке у Дока было маленькое красное родимое пятнышко, и он почесал его, глубоко задумавшись. Рамирес и Хэммак сидели молча, ожидая.

- Нам не нужна карта, - в конце концов сказал Док. - Мы сами найдем дорогу назад.

- Мы все еще идем? - спросил Рамирес.

- Мы провели голосование, - сказал Док.

- Я думаю, нам следует остановиться здесь, в Бангкоке, - сказал Рамирес, - на нашей территории. Если это он, если он вернулся, я бы предпочел встретиться с ним лицом к лицу.

- Мы проголосовали, - повторил Док, и его голос стал жестче. - Мы возвращаемся.

Челюсть Рамиреса сжалась, и на мгновение показалось, что он собирается возразить, но затем он расслабился и кивнул. Док посмотрел на Хэммака. Чернокожий мужчина тоже кивнул.

- Я почти уверен, что помню планировку. А как насчет тебя, Берни?

- Никогда не забуду, - сказал Хэммак. Он ухмыльнулся, и в уголке рта блеснул золотой зуб.

- Серхио? - спросил я.

Латиноамериканец вздохнул. Он медленно кивнул. - Возможно, мне будет трудно найти вход, но как только я окажусь там, я буду знать дорогу. Он печально улыбнулся. - Хотя карта была бы кстати.

- Как сказал Берни, мы даже не знаем, где Деннис его хранил. Док встал. - Я получаю визы сегодня вечером. Мы вылетаем завтра в одиннадцать. Мы заберем необходимое оборудование в Сайгоне.

- А как насчет оружия? - спросил Рамирес.

- Они нам не понадобятся, - сказал Док. Он встал. - Единственное, что мы собираемся найти там, внизу, - это скелет.

- Я имел в виду змей и все такое. Возможно, вьетконговцы и ушли, но дикая природа к настоящему времени прочно окопалась. Скорпионы, крысы. Работы".

Док кивнул. Он снял свой белый халат и повесил его на дверь. - Мы никак не сможем провезти оружие через аэропорт, и я не знаю, куда обратиться, чтобы купить его во Вьетнаме. Мы можем достать ножи в Сайгоне, вот и все.

"Я бы чувствовал себя счастливее с пистолетом, Док"

- Я слышу тебя, Серхио, но не понимаю, как это возможно.

- А если его там внизу нет, док, - сказал Хэммак. - Что тогда?

- Давайте переходить по одному мосту за раз, джентльмены. По одному мосту за раз.

Ник Райт разложил листы с машинописным текстом на кровати. Всего их было более двадцати. Их доставил молодой полицейский в форме, который потребовал пять тысяч бат, прежде чем отдать их. У Райта не было достаточно наличных в кошельке, и ему пришлось пойти к банкомату, чтобы снять тайские деньги. Офицер оказался полицейским на мотоцикле, и он предложил Райту подвезти его. Это было почти сюрреалистично - ехать сквозь поток машин по Сукхумвит-роуд, сидя на заднем сиденье позади регулировщика. Полицейский даже включил свой мигающий красный сигнал светофора, вынудив участников дорожного движения съехать на обочину, чтобы пропустить их. После того как он снял деньги, полицейский отвез его обратно в отель и старательно выписал квитанцию, прежде чем взять деньги и вручить Райту конверт из плотной бумаги с переведенными отчетами. Он даже отдал честь Райту.

Райт был удивлен тщательностью отчетов. Там было краткое описание вскрытия, и травмы были идентичны травмам Макса Экхардта. Тело было обнаружено монахиней сразу после завтрака, и было заявление от нее и от остальных монахинь в приюте, включая сестру Мари. Были опрошены также соседи, но безрезультатно. Никто не видел и не слышал ничего необычного. Была подробная информация о финансовом положении Хорвица и ксерокопии банковских выписок из Thai Farmers Bank и Bangkok Bank. На депозите у Хорвица было почти четверть миллиона долларов. Ни до, ни после смерти Хорвица не было крупных изъятий. Вымогательство или ограбление были исключены в качестве мотива. Дока допросили, но не других членов джаз-клуба. Док рассказал Васану так же мало, как Райту при их первой встрече. Райт не смог найти в отчете ничего об игральной карте, кроме описания места преступления. Васан, очевидно, решил, что это не та улика, за которой стоит следить.

Он подошел к мини-бару, достал банку светлого пива и банку спрайта и смешал себе шенди. Райт стоял, глядя в окно, и пил. Группа гологрудых детей бегала вокруг лачуги из гофрированного железа, смеясь. Райту стало интересно, что делает Шон. Он посмотрел на часы. Было чуть больше двух часов дня. Вернувшись в Лондон, Шон, вероятно, собирался в школу.

Он сел на кровать и снова начал перечитывать переведенные отчеты, надеясь найти что-нибудь, что он пропустил при первом чтении. Если бы он смог найти ключ к разгадке того, кто был убийцей, возможно, ему не пришлось бы спускаться в туннели.

Он поиграл с идеей позвонить Хантеру, но вспомнил, что уже просил Томми сообщить ему о том, что ему удалось выяснить на данный момент.

Раздался стук в дверь, Райт подошел и открыл ее. На пороге стоял Джим Бамбер с черной сумкой в руке.

- Как дела, Ник? - спросил я.

- Хорошо, - сказал Райт. Он закрыл дверь и протянул агенту ФБР листы с машинописным текстом. - Полковник Васан прислал перевод своего досье по делу об убийстве Хорвица, но там нет ничего полезного.

- Ты действительно ожидал, что они будут? - спросил Бамбер. Он расстегнул сумку и протянул Райту его паспорт и папку с авиабилетом.

Райт открыл свой паспорт и пролистал его. Вьетнамская виза занимала целую страницу, написанная синим шрифтом и скрепленная большой красной печатью.

- Ребята вылетают завтра утром рейсом Thai Airways. У нас забронированы билеты на следующий за ними рейс. Боюсь, это Вьетнамские авиалинии, но мы никак не сможем лететь одним рейсом.

Райт взял свой бокал "шенди". - Джим, я передумал спускаться в туннели.

- У нас нет выбора, - сказал Бамбер. - Разгадка убийств там, внизу. Мы должны идти.

Райт принялся расхаживать взад-вперед перед окном. - Послушай, ты же знаешь, что я страдаю клаустрофобией. Ты знаешь, в каком я был состоянии, когда ты выключил свой фонарик в туннеле. Подумай, как плохо мне будет под землей.

Бамбер ухмыльнулся. - Думаю, я решил эту проблему, - сказал он. Он полез в сумку и вытащил нечто, похожее на громоздкий бинокль. Он протянул их Райту. Там были две линзы, ручка регулировки и черный резиновый лицевой щиток с ремнями, удерживающими его на месте. - Это прибор ночного видения.

- Да, я знаю. - Райт использовал нечто подобное при проведении ночных операций по борьбе с вандализмом. - Но под землей они не сработают.

- Что вы имеете в виду?

- Они работают, собирая доступный свет и усиливая его. Звездный свет, что угодно. Но под землей полное отсутствие света. Усиливать нечего.

Бамбер покачал головой. - Это было бы верно для пассивных систем, но эти работают в инфракрасном диапазоне. Они будут работать. Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти. У меня есть два комплекта плюс пачка батареек. В ванной есть окно? Попробуй их там.

Райт зашел в ванную, включил свет и закрыл дверь. Он надел защитные очки и поправил ремешки, затем включил устройство. Ему потребовалось секунд десять или около того, чтобы согреться, издавая пронзительный звук, который был почти за пределами его слышимости, затем окуляры замерцали, и он увидел ванную комнату с белыми вкраплениями зеленого цвета. Он выключил свет и покачал головой из стороны в сторону. Очки были тяжелыми, и вид поначалу немного сбивал с толку, но они сработали.

- Да, они работают! - крикнул он.

- Надеюсь, что так, - сказал Бамбер.

Райт открыл дверь ванной. - На сколько хватит батареек?

- Парень сказал шесть часов. Вероятно, это означает четыре.

Райт снял наушники. - Как долго нам придется находиться под землей? - спросил он.

- Максимум двенадцать часов или около того.

Рот Райта открылся от удивления. Он подумал, не ослышался ли. - Двенадцать часов?

- Максимум двенадцать часов. Но, вероятно, меньше.

-Двенадцать гребаных часов!

Бамбер протянул руку. - Я присмотрю за ними, пока мы не доберемся туда, - сказал он.

Райт отдал наушники агенту ФБР. - Джим, я не могу оставаться под землей двенадцать часов.

- Именно это и потребуется, - сказал Бамбер. - Главный туннельный комплекс находится примерно в двух милях от входа, которым они воспользовались. Это коммуникационный туннель, но это единственный путь к комплексу. Во всяком случае, единственный путь, нанесенный на карту. Внизу, в туннелях, вы можете делать около полумили в час. И это при условии, что мы не свернем не туда по пути. Так что только на то, чтобы добраться туда, уйдет около трех часов. - Он положил наушники в сумку.

Райт прижал стакан к щеке. - Двенадцать часов, - сказал он.

- Двенадцать минут, двенадцать часов, двенадцать дней. Это займет столько времени, сколько потребуется, Ник. Ты хочешь раскрыть это дело или нет?

- Ты же знаешь, что хочу.

Итак, мы спускаемся в туннели. Мы выясняем, что же такого важного, что Маршалл, Хэммак и Рамирес чувствуют, что должны вернуться назад спустя двадцать пять лет.

Райт кивнул. - Да. Ты прав.

- Я знаю, что я права. С тобой все будет в порядке. И я буду с тобой на каждом шагу. Это будет как прогулка в парке, Ник.

Райт осушил свой бокал. Несмотря на уверенность Бамбера, его охватило непреодолимое чувство страха. Он слабо улыбнулся. - Как скажешь, Джим.

Джерри Хантер надевал пальто, собираясь идти домой, когда Стив Деннинг крикнул ему, что ему звонят.

- Кто там? - позвал Хантер.

- ФБР, - сказал Деннинг. - Парень по имени Харрис.

Деннинг перевел звонок на добавочный номер Хантера. - Привет, Эд. Спасибо, что перезвонил, - сказал он.

- Да, извините, что не вернулся раньше, - сказал Харрис. - Это заняло больше времени, чем я думал. Могу я просто подтвердить написание имени этого парня? Б-А-М-Б-Е-Р, верно? Имя Джеймс?"

- Вот и все, - сказал Хантер.

- В таком случае у нас проблема, - сказал Харрис. - В ФБР есть только один агент с таким именем, и он ветеран с двадцатилетним стажем работы в нашем офисе в Сан-Франциско. Я говорил с ним час назад.

- Значит, Джеймс Бамбер, который входил в нашу группу по расследованию убийств, самозванец?

- Похоже на то, Джерри. Ты видел его удостоверение, верно?

- Лично нет, но я уверен, что это должно было быть рассмотрено где-то по ходу дела. В этом нет никакого смысла. Какого черта кому-то понадобилось участвовать в расследовании убийства, которое ни к чему не приведет?"

"Возможно, он хочет, чтобы так и оставалось", - предположил агент ФБР. "Послушайте, мы хотели бы поговорить с этим парнем, каковы бы ни были его мотивы. По крайней мере, выдавать себя за агента ФБР - федеральное преступление. У вас есть адрес?"

- Он выписался из отеля на прошлой неделе. Понятия не имею, где он сейчас.

- А как насчет отпечатков пальцев? У вас есть что-нибудь, к чему он прикасался? Чашка, пишущая машинка?

Хантер оглядел комнату для совещаний. Бамбер заходил в комнату всего дважды и не мог припомнить, чтобы он к чему-нибудь прикасался, а гостиничный номер уже должен был быть убран. - Я так не думаю, - сказал Хантер. - Если мне что-нибудь придет в голову, я дам тебе знать.

Хантер положил трубку и снял пальто. Он тяжело опустился в кресло и провел руками по волосам. В расследовании было так много нитей, что его разум не мог справиться с ними всеми. Он взял ручку и лист бумаги. Вверху он написал имя Джеймс Бамбер. Внизу он написал Макс Экхардт. Затем мэй Экхардт. Затем Эрик Хорвиц. Под этим он написал имя своего умершего партнера. Он уставился на пять имен и прикусил внутреннюю сторону губы. Джеймс Бамбер, американец, утверждающий, что работает на ФБР. Макс Экхардт, американец, жестоко убитый. Американец, участвовавший во Вьетнамской войне. Игральная карта, прикрепленная к его груди, которая использовалась американским спецназом в качестве карты смерти. Мэй Экхардт, восточная девушка, замужняя за жертвой, исчезла. Клайв Эдмундс, умерший после проката фильма о войне во Вьетнаме. Никаких следов видеокассеты. Кассета исчезает, как и Джим Бамбер. Хантер нарисовал стрелку, соединяющую Бамбера с Эдмундсом. Было ли совпадение по времени? Он вспомнил, как босс Экхардта Рейнольдс сказал, что Эдмундс собирается уточнить у Бамбера подробности о послужном списке Экхардта во Вьетнаме, и невольно вздрогнул. Он нарисовал еще одну стрелку между Бамбером и Мэй Экхардт. Были ли их исчезновения каким-то образом связаны? Он нарисовал третью стрелку, связывающую Бамбера с Максом Экхардтом, и четвертую - между Бамбером и Хорвицем. Был ли Бамбер убийцей? Было ли его желание участвовать в расследовании убийства извращенным вуайеризмом? Он несколько раз подчеркнул имя Бамбера. Хантера охватило растущее чувство страха, что, возможно, смерть его напарника не была трагической случайностью.

Он обвел имя Мэй Экхардт кружком. Куда она делась? Ее тоже убили? Он подумал, не стоит ли получить ордер на обыск и осмотреть квартиру, но решил этого не делать. Если бы она съехала, домовладелец проверил бы помещение. Кроме того, Дженкинс сказал, что ее машина пропала, так что, предположительно, она уехала.

- Ты в порядке, Джерри? - спросил голос с валлийским акцентом.

Хантер поднял глаза и увидел Колина Даггана, почесывающего свою мясистую шею.

- Этот парень, Бамбер, очевидно, не работал в ФБР. Я только что связался с их лондонским бюро, и они никогда о нем не слышали.

- Трахни меня, - сказал Дагган. - Кто он, черт возьми, такой?

- Понятия не имею. Но у него должна была быть какая-то причина ошиваться поблизости.

- Господи, говорят, что убийцы всегда возвращаются на место преступления, но я впервые слышу, чтобы кто-то присоединился к следственной группе. Приставь к этому пару парней, ладно? Если, конечно, ты не хочешь этим заняться?

- Я хочу разыскать Мэй Экхардт. Она тоже ушла в самоволку.

Дагган провел рукой по своей лысине. - Какой гребаный беспорядок, - сказал он. - Этот Бамбер, его ведь изначально привезли из BTP, верно? Мы тут ни при чем?

Хантер кивнул. "Ньютон представил его", - сказал он. "У меня где-то есть записка, в которой говорится, что мы должны предложить ему всяческую помощь".

Дагган подмигнул Хантеру. - Значит, это не наша вина, да? Если дело дойдет до фана, мы вне подозрений. Достань записку и пришли ее мне, ладно? Когда Дагган вышел из комнаты, Хантер подошел к терминалу ХОЛМСА и вошел в систему. Он поднял интервью, которые Ник Райт дал Мэй Экхардт, и прочитал их. Там не было ничего предосудительного, и детектив BTP проделал достаточно профессиональную работу. Подробностей о ее семье не было, но, судя по биографическим данным, она училась в Эксетерском университете. Хантер посмотрел на часы. Звонить в ЗАГС было слишком поздно, ему придется сделать это первым делом с утра.

Док протянул три паспорта и билеты девушке за стойкой регистрации. - Три места рядом, - сказал он.

Она улыбнулась и начала стучать по своей компьютерной консоли.

Док обернулся и посмотрел на Рамиреса и Хэммака. - Все в порядке, ребята?

Двое мужчин кивнули. - Я бы не отказался от пива, - сказал Хэммак.

- У нас полно времени до посадки. Мы можем перекусить на воздухе.

- Есть ли багаж для регистрации, сэр? - спросила девушка из "Тайских авиалиний".

- Только ручная кладь, - сказал Док. - Мы здесь ненадолго.

Со своего наблюдательного пункта на втором этаже Райт и Крузе смотрели сверху вниз на троих американцев, когда они отходили от стойки регистрации в сторону иммиграционной службы. - Они путешествуют налегке, - сказал Райт.

- Они не планируют задерживаться здесь надолго, - сказал Круз. - Прямо к туннельному комплексу, потом вниз.

Мужчины прошли через шлагбаум в зону иммиграции и скрылись из виду. - Вы уверены, что мы не потеряем их во Вьетнаме? - спросил Райт.

- Мы знаем, куда они направляются. Карта, которая у меня есть, невероятно подробная. Мы можем найти вход, и как только окажемся в туннелях, то будем знать, куда они ведут.

- Им придется чертовски туго с нами.

- Не совсем, - сказал Крузе. - Мы прибудем в Сайгон примерно через три часа после них, и они, похоже, не возьмут с собой много снаряжения. Они собираются забрать свои припасы в Сайгоне, скажем, через час. Может быть, через два. - Он пнул металлический чемодан, стоявший у его ног. - Все необходимое у нас здесь. Я думаю, мы доберемся до входа в туннель через час или два после того, как они доберутся туда. Они будут всего в полумиле или около того впереди нас, и это не слишком большой отрыв. Звук будет распространяться там, внизу, так что мы не захотим подходить слишком близко.

Райт задумчиво потер подбородок. - Что мы собираемся там найти, Джим?

- Ответ, - сказал Крузе. Он облокотился на перила, опоясывающие балкон. Он уже знал, что надеялись найти американцы, когда доберутся до места назначения, глубоко под землей. Тело. Перед смертью О'Лири рассказал ему все: где находилась карта; где было похоронено тело; что произошло двадцать пять лет назад и почему Туннельные крысы были так убеждены, что их прошлое вернулось, чтобы преследовать их.

Крузе не верил в привидения. Ему было все равно, кто несет ответственность за убийства, но ему нужно было узнать личность убийцы и убедиться, что все, кто знал тайну туннелей, замолчали навсегда. Он посмотрел на Райта и улыбнулся. Специальностью Круза было придавать смерти вид несчастного случая, но в туннелях в этом не было необходимости. - Что скажешь, если мы позавтракаем, Ник? Мы не сможем зарегистрироваться еще пару часов.

Самолет 737 авиакомпании Thai Airways свернул с главной взлетно-посадочной полосы и направился к терминалу. "Никогда не думал, что вернусь", - сказал Хэммак. - Как только я оказался на "Птице свободы", я поклялся, что так оно и было.

- Не думаю, что кто-то из нас когда-нибудь надеялся вернуться, Берни, - сказал Док, выглядывая в окно. Самолет прорулил мимо изогнутых бетонных укрытий, которые защищали боевые самолеты США от минометных обстрелов вьетконга в последние годы войн. Большинство из них стояли пустыми и заросли сорняками, но в нескольких стояли небольшие грузовые самолеты. На пике войны аэропорт Сайгона был самым загруженным в мире: огромные транспортеры доставляли сотни тысяч военнослужащих и все вооружение и технику, необходимые для ведения боевых действий, а бомбардировщики выстраивались в очередь, чтобы сбросить свой груз на любые цели, которые высшее руководство наметило для уничтожения в тот день. Аэропорт все еще был переполнен, но теперь по рулежным дорожкам сновали гражданские авиалайнеры.

Самолет остановился, и рядом с ним остановились три автобуса. Пассажиры высыпали из самолета и были доставлены в терминал, где они сдали желтые медицинские бланки, в которых говорилось, что у них нет заразных заболеваний, а затем встали в очередь на иммиграцию. Большинство пассажиров были японскими и китайскими бизнесменами, хотя было и несколько выходцев с Запада, в основном бэкпекеров.

- Прямо как в Бангкоке, да? - сказал Рамирес, кивая на очереди.

"Я думаю, что иностранцам, прибывающим в аэропорт Кеннеди, мы создаем такие же трудности", - сказал Док.

Они ждали больше часа, прежде чем передать свои паспорта и визовые бланки сотруднику иммиграционной службы с каменным лицом в зеленой военной форме, затем прошли таможню, где другой чиновник в зеленой форме бегло осмотрел их вещмешки, пропустив их через рентгеновский аппарат.

Трое мужчин вышли из аэровокзала на ослепительный солнечный свет и постояли в тишине, глядя на акры асфальта, заполненные сверкающими такси и роскошными автомобилями с шоферами. Водители в синих брюках и белых рубашках выжидающе ждали. За ними виднелись большие рекламные щиты с рекламой японских компьютеров и американских сигарет. Всех поразила одна и та же мысль: они покинули зону боевых действий и вернулись в город, переживающий экономический бум.

Мимо прошли две вьетнамские девушки в традиционных костюмах ао дай - длинных блузках с разрезом по бокам поверх широких брюк. Они несли банки с кока-колой и потягивали газировку через соломинки. Из открытого окна одного из такси доносились глухие ритмы песни Aerosmith.

- Напомните мне еще раз, кто победил, Док, - сказал Хэммак. - Это были коммунисты, верно? Он разорвал упаковку жевательной резинки и отправил кусочек в рот.

К нам подошел молодой вьетнамец. - Такси? - спросил он.

- Мы хотим поехать в отель "Рекс", - сказал Док. - Сколько?

- У всех такси есть счетчики, сэр, - сказал мужчина. Он указал рукой на очередь такси, где водитель уже открыл для них багажник.

- Лучше Бангкока, - сказал Рамирес. - В аэропорту всегда приходится торговаться с таксистами.

Они загрузили свои сумки в багажник и забрались на заднее сиденье такси "Тойота". Кондиционер был включен, а салон безупречно чист.

До отеля было полчаса езды. Основная масса транспорта на дорогах была двухколесной - велосипеды и мотоциклы. В отличие от Бангкока, движение здесь было свободным, и воздух не мерцал от выхлопных газов. Казалось, вокруг них шло строительство, и горизонт был усеян подъемными кранами и остовами недостроенных многоэтажек. Трое американцев уставились в окна. В последний раз, когда они видели Сайгон, это был военный городок, битком набитый джипами, грузовиками и военнослужащими США. Теперь единственную форму носили полицейские, стоявшие посреди перекрестка и регулировавшие движение. Они проехали мимо уличного кафе, где официанты в белых рубашках и черных брюках подавали кофе группе бизнесменов, затем мимо ряда магазинов, заполненных лакированной посудой и мебелью из розового дерева. Машина замедлила ход, когда они миновали группу молодых женщин, крутивших педали старых велосипедов, все в костюмах пастельных тонов и чем-то похожем на длинные вечерние перчатки, предположительно для защиты рук от палящего вьетнамского солнца.

Это был город переходного периода. Один квартал будет состоять из сверкающей офисной башни с шикарно одетыми секретаршами с портфелями в руках, следующий - из заколоченного многоквартирного дома с облупившейся краской и ржавыми балконами, явно ожидающими сноса. Рядом с современными магазинами с дорогими витринами стояли магазины с открытыми фасадами, где продавались подержанные моторы, покрытые копотью и маслом, а рекламные щиты рекламировали все - от витаминов и детской присыпки до сигарет и коньяка.

- Это не то, чего я ожидал, - сказал Хэммак.

- А чего вы ожидали? - спросил Док.

- Не знаю. Может быть, все в туниках Мао. NVA на улицах. Танки. Коммунистические лозунги. Из громкоговорителей звучит военная музыка. Это совсем как Бангкок".

"Это капитализм, но под контролем коммунистов", - сказал Док. "Они пытаются ввозить западные продукты, но без западной политики. То же, что и в Китае.

- И иностранцы могут ездить куда угодно? Никаких ограничений?

- В значительной степени, - сказал Док. - Они пытаются привлечь туристов. А мы и есть туристы.

Такси свернуло на обсаженную деревьями аллею. Впереди показалось здание песочного цвета с огромной короной. - Отель "Рекс", - сказал Док. "Это было место, где военные проводили брифинги для прессы. Я подумал, что это уместно. Мы можем провести здесь последний брифинг, прежде чем отправимся вглубь страны".

Прошло много времени с тех пор, как Мэй Экхардт носила ао дай. Шелк мягко касался ее кожи и колыхался на теплом ветру, который дул по бульвару Нгуен Хюэ с реки Сайгон у нее за спиной. Перед ней стояло бело-желтое здание с красной крышей - Отель де Вилль, резиденция Народного комитета Хошимина. Над ним развевался вьетнамский флаг - желтая звезда на красном фоне. Слева от нее был отель "Рекс". Она стояла верхом на своем скутере "Ямаха", опустив ноги в сандалиях на землю. Никто не обратил на нее внимания в ее бледно-голубом ао дай и конической шляпе, она была просто одной из многих. Маленький мальчик-попрошайка, максимум девяти лет, протянул горсть пачек жевательной резинки. Она покачала головой. - Той кхонг муон... - сказала она, но он надулся и подтолкнул к ней жвачку.

Она смягчилась. Ей не хотелось жевательной резинки, но она помнила, как ей было девять лет и она была одна на улицах Сайгона. Она дала ему один доллар США и взяла пачку. Он ухмыльнулся, показав полный рот желтых зубов, затем убежал, чтобы побеспокоить тучную немецкую пару, которая громко торговалась, чтобы купить трубку для курения опиума у придорожного торговца.

Мэй уставилась на отель "Рекс". Она следовала за тремя американцами от аэропорта, держась вплотную за ними на своем скутере, пока не убедилась, что они направляются. Она была разочарована тем, что с ними не было того, кого звали Рэббит. Она надеялась, что, отправив ему фотографии того, что она сделала, он свяжется с остальными и отправится с ними во Вьетнам. Она ошиблась. И все же была определенная ирония в том, что она оставила его напоследок, потому что он был тем, кого она ненавидела больше всего. Она завела скутер и отъехала от тротуара. Она лавировала между группами велосипедистов, направлявшихся к Отель де Вилль, и повернула налево, на бульвар Ле Лой, затем на узкую боковую улочку, где сняла небольшой дом. Перед домом стоял пикап "Исузу", красная краска которого начала ржаветь. Она припарковала скутер за "Исузу" и зашла внутрь, чтобы переодеться. Она знала, что американцы не останутся в отеле надолго. И там, куда они направлялись, ее ао дай был бы бесполезен в качестве камуфляжа.

Женщина в регистратуре не поверила Джерри Хантеру на слово, что он детектив-инспектор, и настояла на том, чтобы записать номер его удостоверения и перезвонить ему. Когда он снова поднял трубку, она рассыпалась в извинениях, но объяснила, что год назад брошенный бойфренд получил конфиденциальную информацию из университета, ложно представившись офицером полиции. Хантер сказал ей, что пытается разыскать бывшего студента, который изучал вычислительную технику в университете. "Ее зовут Мэй Экхардт, но она замужем, и, боюсь, я не знаю ее девичьей фамилии", - сказал он.

- Вы знаете, когда она была здесь? - спросила женщина.

-Около пятнадцати лет назад, но не могли бы вы уточнить, прошло ли пять лет с каждой стороны? - спросил Хантер. Райт указал дату ее рождения - сентябрь 1965 года, но в его отчете ничего не говорилось о том, когда она поступила в университет. "Я думаю, ее родители были из Сейла в Чешире. Она азиатка. Может быть, китаянка. " Он назвал женщине дату рождения Мэй Экхардт, и она пообещала уточнить в департаменте компьютерных наук и перезвонить ему как можно скорее.

Ник Райт почесал ручкой за ухом. - Столько чертовых бланков, которые нужно заполнить, - пожаловался он. - Таможня, иммиграция, здравоохранение.

- Ты должен помнить, что это все еще коммунистическая страна, Ник, - сказал Джим Бамбер. - Бюрократия контролирует все.

Райт закончил переписывать свои паспортные данные в иммиграционную форму и отложил ручку.

Стюардесса с ярко-розовой помадой на губах улыбнулась и спросила Райта, не хочет ли он еще выпить. Он покачал головой. Они были примерно в середине восьмидесятиминутного перелета из Бангкока.

- Расскажи мне о туннелях, - попросил Райт.

- Что ты хочешь знать?

- О'Лири сказал, что у них под землей было много всякого. Фабрики, больницы, тренировочные площадки. Почему американцы просто не взорвали их?"

"Они пытались", - сказал агент ФБР. "Ку Чи, к северо-западу от Сайгона, пронизан туннелями. Они подсчитали, что сеть там имеет длину более ста пятидесяти миль, раскинувшись примерно на трехстах квадратных милях территории, которую они назвали Железным треугольником. Американцы знали о существовании туннелей и послали туда десятки тысяч военнослужащих, но они обнаружили лишь крошечную часть сети. Они снесли джунгли бульдозерами, опрыскали территорию дефолиантами, уничтожили практически каждое дерево и травинку, но туннели так и не смогли найти. Пилотам бомбардировщиков, возвращавшимся в Сайгон, было приказано сбросить неиспользованные бомбы и горючее в этом районе, а затем они начали ковровые бомбардировки с В-52. Однако не смогли переместить вьетконговцев. Они просто окопались, все глубже и глубже. Единственный способ вытащить их оттуда - это послать американских солдат".

- Туннельные крысы?

- Совершенно верно. Рукопашный бой, глубоко под землей.

- Может, я и бестолковый, но почему они просто не наполнили туннели газом?

- Они пытались, но туннели были оборудованы водяными ловушками, так что газ мог проникать только на такое расстояние. Похоже на сливную ловушку. Затем они попытались использовать собак, но так много людей погибло в ловушках bcoby, что им пришлось остановиться. Они пытались начинить туннели взрывчаткой и привести их в действие, но там так много изгибов, что ущерб всегда был ограниченным".

- Чего я не могу понять, так это почему они возвращаются. Что там может быть такого важного?

- Если бы мы знали это, Ник, нам не пришлось бы спускаться самим.

Райт поежился. - А как насчет отчетов, которые вы получали из Министерства обороны?

- Моим людям трудно их выследить. Они надеются заполучить их к тому времени, как мы вернемся в Бангкок.

- Но у тебя ведь есть карта, верно?

-Конечно.

-Можно мне взглянуть?

Бамбер огляделся. Самолет был полон. - Я бы предпочел подождать, пока мы не окажемся наедине, - сказал Бамбер.

- Думаю, да, - сказал Райт. - Но мы ведь едем в Ку Чи, верно?

- Примерно в тридцати милях к северу, - сказал Бамбер. - Ку Чи превратился в туристический район, хотите верьте, хотите нет. Они расширили некоторые туннели, даже установили электрическое освещение. Туннели, к которым направляются наши ребята, не вскрывались и, вероятно, были заброшены последние двадцать пять лет.

На лице Райта выступила тонкая струйка пота. Мужчина-стюард с улыбкой предложил ему холодное полотенце, и Райт с благодарностью принял его. "В каком состоянии они будут?" - спросил он. "Разве они не рухнут?"

- Не следовало, - сказал Бамбер. "Земля в основном состоит из почвы и глины, но она не впитывает воду, поэтому большую часть времени она твердая и сухая, как кирпич. В сезон дождей, когда венчурные капиталисты вели большую часть раскопок, он мягче, но в это время года он твердый, как камень. Он идеально подходит для прокладки туннелей: не превращается в грязь и в то же время не крошится. Уровень грунтовых вод находится примерно в пятидесяти футах ниже поверхности, поэтому они не затопляются. Сеть трайберов, к которой мы направляемся, находится более чем в десяти милях от Железного треугольника, так что она должна была избежать основной бомбардировки B-52. Тем не менее, туннели были построены так хорошо, что даже бомба с Б-52 затронула бы только верхние уровни.

"Я не понимаю всей этой истории с уровнями", - сказал Райт.

"Я смогу лучше показать вам это на карте", - сказал агент ФБР. "Но в основном верхние уровни были коммуникационными туннелями, связывающими деревни, огневые посты и все входы-ловушки. Обычно они находились примерно в десяти-пятнадцати футах ниже. Есть люки, ведущие с коммуникационных уровней на второй уровень, примерно в тридцати футах под поверхностью. Там у них были спальные комнаты, бомбоубежища, тренировочные залы и больницы. Еще дальше, в сорока или пятидесяти футах, располагались штаб-квартира командования и складские помещения.

-Звучит так, словно под землей находится целый город.

- Так и было, Ник. В какой-то момент предполагалось, что в различных туннельных сетях базировалось что-то около двенадцати тысяч венчурных капиталистов.

Стюардесса прервала их разговор, попросив убрать столики с подносами и убедиться, что они пристегнуты ремнями безопасности, когда будут готовиться к посадке. Райт вытер лицо холодным полотенцем. Он все еще был в поту. Он смотрел в окно на раскинувшиеся внизу рисовые поля и размышлял, каково это - находиться глубоко под поверхностью, ползая по земле, как животное, прокладывающее туннели. Он вздрогнул.

Серхио Рамирес и Берни Хэммак уже сидели за кованым столом с чашками кофе перед ними, когда Док вышел на террасу. Они заказали для него чашку, и на ней стояла алюминиевая кофейная насадка. Он снял насадку и налил молоко в чернильно-черный напиток.

- Номера в порядке? - спросил Док. Он отхлебнул кофе. Кофе был горьким и крепким.

- Трудно поверить, что это Сайгон, - сказал Хэммак. - В Бангкоке не хуже, чем где-либо еще.

- И они лучше говорят по-английски, - добавил Рамирес.

Группа японских бизнесменов сидела за соседним столом, вглядываясь в чертеж. Два китайских предпринимателя в рубашках-поло и брюках Чинос прихлебывали лапшу и спорили о балансовом отчете. Док почти чувствовал запах делаемых денег. Бар на террасе был до крайности безвкусным: ярко раскрашенные статуи животных, в том числе двух серых слонов и белой лошади, стояли среди кадок с богато подстриженными кустами, а по периметру крыши мягко трепетали на ветру выцветшие флаги. В дальнем конце террасы стояла статуя пригнувшегося восточного лучника, натягивающего лук. Японская девушка позировала рядом с ним, в то время как ее парень снимал на маленькую камеру.

- Я забронировал номера на три дня, - сказал Док. "Я рассчитываю вернуться сюда завтра, так что, если все пройдет гладко, у нас будет пара дней отдыха"

"Если", - сказал Хэммак. "Это большое "если", док"

- Мы спускаемся вниз, проверяем, что он все еще там, и возвращаемся.

- А если его там не окажется? - спросил Хэммак. - Если он не мертв?

- Тогда я съем свою гребаную шляпу, Берни.

"Это не то, о чем нам следует беспокоиться", - сказал Рамирес. "Если он не мертв, если он убийца, тогда нам будет достаточно легко защитить себя. Но если это не он, тогда у нас большая, очень большая проблема. Кто убил Эрика, Макса и Денниса?"

- С Деннисом произошел несчастный случай, - сказал Док.

- Может быть, - сказал Хэммак. - Но суть в том, что кто-то знает, что мы сделали. И кто-то хочет заставить нас заплатить.

Как бы то ни было, мы делаем это шаг за шагом. И шаг первый - подготовить себя. Неподалеку есть рынок, где мы можем купить все, что нам нужно. - Он достал лист бумаги из кармана своей джинсовой рубашки и бросил его на стол перед Рамиресом и Хэммаком. - Я составил список того, что, как мне кажется, нам понадобится. Ты видишь что-нибудь, что я пропустил?

Рамирес провел пальцем по списку. "Смит-и-вессон 44-го калибра "магнум" двойного действия был бы кстати", - сказал он.

Док натянуто улыбнулся. - Как бы мне ни хотелось оказать услугу, кроме кражи, мы не получим оружия.

- Бечевка, - сказал Хэммак. - Ты забыл бечевку. И веревку.

Док достал из кармана ручку и добавил к списку бечевку.

- Как мы доберемся до туннелей? - спросил Рамирес.

- Велосипеды, - сказал Док. Он улыбнулся, увидев выражение недоверия на лице Рамиреса. - Мотоциклы, - уточнил он. "Иностранцы не могут арендовать автомобили без местного водителя, но мы можем арендовать мотоциклы. Я спросил на стойке регистрации, и за углом есть место, где нам могут помочь".

Трое американцев вместе спустились на лифте и прошли через фойе с мраморным полом, где группа тайваньских туристов регистрировалась. Перед отелем выстроилась вереница белых такси "Тойота", и они сели в первое попавшееся. Док сказал водителю, куда они хотят ехать, и тот улыбнулся и включил счетчик. Док подумал, что это приятное отличие от Бангкока, где чаще всего посадка в такси означала несколько минут переговоров, в зависимости от того, насколько интенсивным было движение и хотел ли водитель ехать в определенном направлении.

- Вы туристы? - спросил водитель. Ему было за пятьдесят, с седеющими торчком волосами и кожей, такой же обветренной, как старое седло.

-Вроде того, - сказал Док.

Водитель смотрел на них в зеркало заднего вида, пробираясь сквозь несколько десятков школьников на велосипедах.

- Вы были здесь во время войны? - спросил он.

Американцы переглянулись. Док пожал плечами. - Да, - сказал он.

- Американский солдат номер один! - хихикнул он.

Они проехали мимо двух веломобилей, гибридов велосипедов и рикш, в которых два худых вьетнамских подростка изо всех сил крутили педали вверх по склону, перевозя двух тучных туристов в футболках и шортах, снимавших друг друга видеокамерами. Красивая молодая девушка в бледно-зеленом ао дай и черных вечерних перчатках проехала мимо на мопеде Honda. Она улыбнулась Рамиресу, и он просиял в ответ.

- Вы были солдатом? - спросил Хэммак.

- Чертовски верно, - сказал водитель, снова хихикая.

- Что, с ARVN? - Спросил я. - Армия Республики Южный Вьетнам. Солдаты, которые должны были сражаться бок о бок с американцами, но которые чаще всего оказывались скорее обузой, чем преимуществом.

Водитель засмеялся громче. - Нет, я ВК! - сказал он, ударяя себя в грудь.

- Ты, должно быть, шутишь, - сказал Рамирес.

- ВК. Чертовски верно! - Он повернулся на своем сиденье. - Мы выиграли, да?

- Да, вы это сделали, - сказал Док. Он посмотрел на двух своих товарищей. Хэммак и Рамирес сидели с каменными лицами, скрестив руки на груди.

Водитель высадил их перед оживленным рынком с прилавками, заваленными одеждой и обувью, продавцами еды и столами, заваленными дешевыми пластиковыми игрушками. Трое американцев пробрались в заднюю часть крытого рынка, где большая часть одежды была из камуфляжной ткани, а пластиковые игрушки и электрооборудование уступили место военным излишкам снаряжения. Там были ряды старых противогазов, армейских ботинок, ремней безопасности, фляг, фонариков - снаряжения, которого хватило бы на целую армию. Хэммак и Рамирес стояли с удивленными выражениями на лицах.

- Как ты узнал об этом месте? - спросил Хэммак.

- Это есть в путеводителе, хотите верьте, хотите нет, - сказал Док. - Рынок Дан Синх. По большей части это репродукция, туристам это нравится".

Рамирес смотрел на стойку с полевыми носилками и медицинскую аптечку с красным крестом на ней. "Это выглядит подлинным", - сказал он.

- Кое-что да, но большая часть производится здесь.

Рамирес бросил ему аптечку, и Док открыл ее. Внутри были бинты, перевязочные материалы, швы и шприцы. Качество выглядело таким же хорошим, как и все, что было у него во время операции в Бангкоке. Он подумал, не воспримут ли его покупку как дурное предзнаменование двое его спутников, но решил, что это будет необходимо, чтобы справиться с порезами и ушибами, которые они получат, пробираясь по туннелям. Он купил его вместе с несколькими тюбиками антисептической мази и средством от комаров в соседнем киоске.

Трое американцев выбирали одежду, которую они будут носить, все остановили свой выбор на футболках и легких хлопчатобумажных брюках, зная, как жарко будет под землей. Они выбрали маленькие нейлоновые рюкзаки, проверив их на пригодность, и пластиковые фляги, потому что они будут потеть как сумасшедшие, и обезвоживание станет одной из их самых больших проблем.

Рамирес нашел киоск по продаже ножей, и они некоторое время спорили, какой тип лучше купить. Рамирес хотел иметь оружие для убийства, но Док считал, что оно было бы наиболее полезным для поиска мин-ловушек и скрытых люков. В конце концов они согласились разойтись во мнениях: Рамирес выбрал большой охотничий нож, Док выбрал нож штыкового типа, а Хэммак - оружие поменьше в пластиковых ножнах. В соседнем киоске продавались компасы, в том числе несколько авиационных моделей, которые, казалось, были сняты с самолетов. Они выбрали самые прочные и удобные для чтения модели, которые смогли найти.

Док достал ручку и вычеркнул купленные ими предметы. - Фонарики, - сказал он.

Они купили фонарики и запасные батарейки, три зеленые брезентовые сумки с надписью "USMC" и остальное оборудование, которое было в списке. Последней вещью, которую Док купил, была маленькая складная лопатка. Хэммак и Рамирес отвернулись, когда Док положил ее в одну из сумок с остальными покупками.

Нику Райту и Джиму Бамберу потребовалось больше часа, чтобы пройти иммиграционный контроль, и прошел еще час, прежде чем их сумки выкатили на карусель. Они отнесли свои сумки на таможню, где две молодые женщины в зеленой форме с волосами до пояса помогли загрузить их в рентгеновский аппарат.

- В этом нет смысла, - сказал Райт. - Разве они не должны просвечивать багаж рентгеном до того, как он отправится в самолет?

"Речь идет не о безопасности, а о контрабанде", - сказал Бамбер. "На ввозимые в страну товары, компьютеры и тому подобное, наложены большие пошлины".

Одна из девушек указала на чемоданчик Бамбера, выкатившийся из рентгеновского аппарата. - Держу пари, я знаю, о чем идет речь, - вздохнул он. Он щелкнул замками и открыл чемодан. Она порылась в его одежде и вытащила два комплекта инфракрасных очков. Бамбер непринужденно улыбнулся. - Бинокль, - сказал он, изображая, как прикладывает его к глазам и смотрит в него. - Для ночного наблюдения. Для наблюдения за птицами в ночное время.

Она протянула руку за таможенным бланком, который он держал в руках. Чемодан Райта появился из рентгеновского аппарата, и косоглазый мужчина средних лет жестом попросил Райта открыть его. Он порылся в содержимом и достал портативный телефон Райта и зарядное устройство.

- У вас есть квитанция? - спросила девушка у Бамбера. Агент ФБР покачал головой. Она указала на бланк. "Вы должны указать, сколько они стоят".

Ее коллега держал анкету Райта в нескольких дюймах от его лица. "Заполните анкету должным образом", - сказал он.

Райт позаимствовал ручку Бамбера, подробно описал телефон и зарядное устройство на обратной стороне бланка. Они передали свои бланки, и им сказали, что они могут идти. Они вышли в зону прилета.

- Мы возьмем напрокат машину? - спросил Райт.

- Ничего не поделаешь, - сказал Бамбер. - В путеводителе сказано, что здесь нельзя водить машину. Копы остановят любого иностранца, которого увидят за рулем. Нам придется взять такси.

Они вышли на улицу, и Райта обдало волной жары и влажности, от которой у него перехватило дыхание. "Боже! Здесь жарче, чем в Бангкоке, а в Бангкоке было душно", - сказал Райт. Он поставил свой чемодан и сумку и оглядел ряд сверкающих белых Toyota. - Один из них? - спросил он.

Бамбер задумчиво потер подбородок. - Было бы немного подозрительно сесть здесь в такси и отправиться прямиком за город, - сказал он. - Я думаю, нам следует поехать в Сайгон и там поменяться машинами.

- Как скажешь, - сказал Райт. Бамбер, казалось, знал, что делает, поэтому Райт был рад позволить ему взять руководство на себя. Райту было трудно сосредоточиться - он мог думать только о туннелях.

Хэммак завел свой мотоцикл и нажал на газ. "Звучит заманчиво", - сказал он.

Хэммак сидел верхом на трейл-байке Yamaha, его сумка была привязана сзади. Док и Рамирес были на довольно новых мотоциклах Honda trail, колеса которых были покрыты коркой грязи. Все трое американцев были одеты в джинсы и белые хлопчатобумажные рубашки с рукавами, застегнутыми на запястьях для защиты от солнца, а перчатки и полнолицевые шлемы с затемненными козырьками они взяли напрокат у человека, который доставил велосипеды.

Рамирес показал Доку поднятый большой палец. - Рок-н-ролл, - сказал он.

- Помните, дороги могут быть опасными, поэтому едем медленно и остерегаемся выбоин, - сказал Док. - Я не хочу заниматься рукоделием по дороге наверх, ладно?

Хэммак и Рамирес кивнули.

Док опустил визор и первым вышел из магазина, осторожно ступая по тротуару, на дорогу. Хэммак и Рамирес последовали за ним. Трое мотоциклистов направились на север, проталкиваясь сквозь толпы велосипедистов и гонщиков на мопедах.

Красный "Исузу" вывернул из боковой улочки и направился вслед за ними.

- ладно, останови здесь, - сказал Бамбер, похлопав таксиста по плечу. У обочины стояла вереница потрепанных машин, а группа вьетнамцев стояла в тени дерева, смотря мерцающий телевизор, прикрепленный к внутренней стене одного из магазинов, стоявших вдоль дороги.

Бамбер расплатился с водителем пригоршней вьетнамской валюты, когда Райт вылез из машины. Двое мужчин поставили свои чемоданы и сумки на тротуар и смотрели вслед отъезжающему такси.

- И что теперь? - спросил Райт.

- Я почти уверен, что этих парней нанимают, - сказал Бамбер.

- У них нет знаков такси, - сказал Райт.

К нам подошли двое мужчин, смотревших телевизор. - Вам нужна машина? - спросил тот, что повыше.

Бамбер подмигнул Райту. - Я же говорил. - Он кивнул на машину во главе очереди, "Мерседес" с ржавыми крыльями, которому, должно быть, было не меньше двадцати лет. - Сколько за один день?

Двое мужчин заговорили друг с другом по-вьетнамски. Тот, что пониже, покачал головой. - Куда ты хочешь пойти?

- На север, - сказал Бамбер. - За Бен-Сью, вверх по реке Тидинь.

Двое мужчин скорчили рожи и пожали плечами. - Сто двадцать долларов за один день, - сказал тот, что пониже.

- Восемьдесят, - сказал Бамбер.

- Сто, - сказал мужчина.

Бамбер кивнул. - Хорошо. - Он улыбнулся Райту. - Какого черта, Бюро забирает чек, верно?

Райт поднял свой чемодан. Мужчина уже открыл багажник и помог Райту закинуть его внутрь. - Меня зовут Чин, - представился он.

- Я Ник. Он Джим.

- Ник. Джим. - Водитель несколько раз повторил их имена, словно пытаясь запечатлеть их в памяти, пока укладывал металлический чемодан Бамбера поверх чемодана Райта. Бамбер и Райт сели на заднее сиденье машины со своими вещмешками. Водитель зашел в один из придорожных магазинов и вышел оттуда с сумкой, в которой лежали две пластиковые бутылки минеральной воды. Он передал их Райту и завел машину. Из выхлопной трубы повалили клубы черного дыма, двигатель закашлял, дал задний ход, затем взревел. - Дизель, - сказал водитель. - Скоро все будет в порядке. Куда мы идем?

- Иди к Бену Сью, потом я тебе покажу.

Полицейский дунул в свисток и поднял руку в белой перчатке, останавливая движение. Чин резко затормозил, отбросив американцев вперед. "Хочешь спуститься в туннели?" - спросил Чинь. "Тебе лучше поехать в Ку Чи. Туда ездит много туристов. Очень весело".

- Мы не хотим ехать в туннели Ку-Чи, - сказал Бамбер, когда мимо пронеслись сотни велосипедов. - Мы хотим ехать дальше на север. И мы хотим, чтобы вы подождали нас.

- Как долго? - спросил я.

- Десять часов. Может, дольше.

Чинх прищелкнул языком. - Куда ты идешь? - спросил он.

- Это не твоя проблема, - сказал Бамбер. - Ты высаживаешь нас, ждешь и отвозишь обратно в Сайгон.

Полицейский снова дунул в свисток, и Чин включил передачу и двинулся вперед.

- Ладно, - сказал Чин. - Ты босс.

Мэй Экхардт проезжала через маленькую деревню, где женщины мотыгами разбрасывали рис по обочине дороги, чтобы он подсох под палящим солнцем. Несколько женщин подняли головы, когда она проезжала мимо - во Вьетнаме все еще было необычно видеть женщину за рулем. Добравшись до окраины деревни, Мэй прибавила скорость и выехала на встречную сторону дороги, чтобы объехать повозку, запряженную двумя массивными водяными буйволами, чьи раскидистые рога были по меньшей мере шести футов в ширину. Повозка была доверху завалена мешками с рисом, зерна которого сыпались с бортов повозки. Рис брызнул на Исузу, как дождь, затем она миновала тележку и помчалась по пыльной дороге. Рисовые поля простирались по обе стороны почти до горизонта, пышные и зеленые, и молодые люди стояли по колено в каналах, которые огибали рисовые поля, ловя рыбу сетями, которые они забрасывали, как лассо.

Вдалеке она разглядела трех мотоциклистов и сбавила скорость. Не было необходимости подъезжать слишком близко. Она точно знала, куда они направляются. Ее руки легко лежали на руле, скорее лаская, чем сжимая, и она тихонько напевала себе под нос.

Джим Бамбер расстегнул молнию на своей сумке и достал зеленый пластиковый футляр для карт. Он развернул его и поднял так, чтобы Райт мог его видеть. Она была нарисована от руки черными чернилами, бумага пожелтела по краям.

- Это карта министерства обороны? - спросил Райт. - Они разрешили вам взять оригинал?

- Да, я был удивлен, но, полагаю, у них есть копии, - сказал Бамбер.

Карта состояла из пяти частей, каждая размером примерно в два квадратных фута. На верхнем листе были изображены особенности ландшафта - холмы, река, несколько небольших деревень - и на нем было отмечено несколько крестиков. В правом верхнем углу карты был компас, показывающий север.

- Этот район назывался Секретной зоной Лонг Нгуен, - сказал Бамбер. - Он занимал оба берега реки Тидинь. Железный треугольник находился примерно в пятнадцати милях к югу, вот здесь. - Он указал на карту.

-А кресты? - спросил я.

1 - Входы в туннели, - сказал Бамбер.

- Я думал, здесь только один вход? - спросил Райт.

Чинх нажал на свой клаксон. С того момента, как он выехал за пределы Сайгона, он настаивал на том, чтобы включать звуковой сигнал каждый раз, когда поравнялся с велосипедистом, давая ему знать, что он собирается совершить обгон. Постоянный шум раздражал Райта, но, несмотря на то, что Чин несколько раз просил его прекратить это делать, он настаивал.

- Входы есть по всему району, - сказал агент ФБР, - но не все они соединены. Это была одна из причин, по которой армии было так трудно их закрыть".

Он перевернул первый лист, на котором также был изображен компас в правом верхнем углу. Сверху заглавными буквами было написано "ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ". На карте были черные крестики, которые совпадали с крестиками на первом листе.

- Вот куда ведут входы, - сказал Бамбер. - Понимаете, что я имею в виду? Не все они связаны.

Различные входы были соединены сетью туннелей. Некоторые туннели просто вели от одного входа к другому, очевидно соединяя огневые точки, в то время как другие вели в комнаты большего размера. По карте были разбросаны четыре красных крестика. Райт постучал по одному из них.

-Что они собой представляют? - спросил он.

- Люки, ведущие на второй уровень, - сказал Бамбер. Он перевернул простыню. Под ним была карта, помеченная как "ВТОРОЙ УРОВЕНЬ", с соответствующими красными крестиками на ней. Второй уровень содержал гораздо большие комнаты и меньше туннелей. Райт вгляделся в пометки, сделанные рядом с несколькими квадратами, обозначавшими разные комнаты.

- Кинотеатр? - изумленно переспросил он.

-Да, раньше они подпольно показывали пропагандистские фильмы. И у них были танцевальные труппы, которые обычно гастролировали по стране с выступлениями, поэтическими чтениями, своими произведениями.

- А это, - сказал Райт, указывая на карту. - Это колодец?

- Совершенно верно. Они могли добывать воду сами, не выходя из туннелей. У них была вода, запасы еды, топлива. Они могли бы жить там месяцами. - Он перевернул лист. - Это третий уровень. Они обнаружили только один путь вниз, поэтому большая часть третьего уровня не исследована. - Он указал на синий крест. - И это единственный путь вниз, на четвертый уровень.

- Четвертый уровень? Ты, кажется, говорил, что их всего три.

Чин ударил по тормозам и выехал на середину дороги. Райта и Бамбера отбросило друг от друга, а карта порвалась. Чинх нажал на клаксон: стая из более чем сотни белых уток с ярко-оранжевыми клювами рассыпалась поперек дороги. Два молодых вьетнамских мальчика с длинными тростями побежали за птицами, крича и размахивая руками. Бамбер осмотрел поврежденную карту. Это был всего лишь небольшой разрыв.

Чин снова вывел машину на правую сторону дороги. Он повернулся на сиденье и виновато шмыгнул носом. - В сельской местности плохие дороги, - сказал он.

- Еще бы, - согласился Бамбер. Впереди показался грузовик, доверху нагруженный ящиками с фруктами. Бамбер указал на грузовик и поднял брови. Чин развернулся и едва не врезался в него. Две женщины на велосипедах, доверху набитых дровами, смотрели с открытыми ртами, как машина пронеслась мимо, разминувшись с ними на несколько дюймов.

Райт протянул руку и открыл последнюю страницу карты. Там были нарисованы только две камеры; большая, соединенная коротким туннелем со второй, поменьше. Единственной надписью на листе были слова "ЧЕТВЕРТЫЙ УРОВЕНЬ".

- Очевидно, они направляются именно туда, - сказал Бамбер. - Должно быть, было важно забраться так глубоко под землю.

- Как далеко это находится под землей? - спросил Райт, постукивая пальцем по странице.

- Футов пятьдесят пять, я полагаю.

Райт откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он потер виски ладонями. Он чувствовал нарастающее давление за глазами - предвестник сильной головной боли. - О'Лири упоминал мины-ловушки, - сказал он.

Бамбер сложил листы и убрал их обратно в футляр для карт. - Не волнуйся, - сказал он. - Я буду впереди тебя. Если возникнут какие-то проблемы, я займусь ими первым.

Проблемы звучали безобидно; проблемы звучали как небольшие препятствия, которые можно легко преодолеть. О'Лири сказал не "проблемы", он сказал "мины-ловушки". - Какого рода проблемы? - спросил Райт.

"Панджи застревает в ямах".

Райт открыл глаза. - Что?

Бамбер непринужденно улыбнулся. - Ник, мы последуем за Доком и остальными. Они уже побывали там, они наверняка обнаружили все ловушки.

- Ты не можешь быть в этом уверен.

- Им почти пятьдесят лет. Ты думаешь, они стали бы рисковать своими жизнями, если бы не были уверены, что справятся с этим?

- Может быть, - неуверенно сказал Райт. - Есть еще что-нибудь, о чем мне следует беспокоиться?

Бамбер положил руку Райту на плечо. - Все будет хорошо, - успокаивающе сказал он.

Райт выглянул в окно. Они проехали через маленькую деревушку, на окраине которой находилась школа, немногим больше длинного одноэтажного здания, и пыльная детская площадка, окруженная металлическим забором высотой по пояс. Группы маленьких детей в сине-белой форме выстроились перед открытой дверью, пока учитель подсчитывал количество человек. Это напомнило Райту детский дом в Бангкоке и подвал, где умер Эрик Хорвиц. Он задавался вопросом, на что, должно быть, было похоже умирать в холодном темном месте, подвергаться пыткам и быть убитым, молить о пощаде и не получать ее. Он содрогнулся.

Док притормозил у обочины и достал карту из сумки, прикрепленной к бензобаку. Хаммак и Рамирес остановили свои мотоциклы по обе стороны от него. Док поднял визор и изучил отметки на карте. Он проверил свой километрометр и провел пальцем по тонкой линии, обозначавшей дорогу, по которой они ехали. Он посмотрел через рисовые поля на одинокий холм, выступ на ландшафте, который был почти такой же формы, как конические шляпы, которые носили крестьяне.

- Еще далеко? - спросил Рамирес, рукавом вытирая красную пыль, покрывавшую его забрало.

- Примерно через час, - сказал Док. - Потом мы съедем с дороги. Там есть тропа, которая ведет к реке. Согласно карте, это в трех милях от этой дороги. Как только мы доберемся до реки, мы сможем найти вход.

- Ты думаешь, мы сможем найти его через двадцать пять лет?

- Мы найдем скальное образование. Это не изменится, - сказал Док. - И тогда все, что нам нужно сделать, это найти камень, которым мы закроем люк. Это не будет проблемой, Серхио.

Хэммак потер руки. - У меня немеют руки, - пожаловался он. - Это заставляет тебя скучать по старине Хьюи, не так ли?

- Сейчас вы скажете нам, что скучаете по войне, - сказал Док.

Хэммак покачал головой в шлеме. - Ни за что, черт возьми, - сказал он.

Док убрал карту. - Все в порядке? Двое его спутников кивнули. Док включил передачу и умчался.

Пока Джерри Хантер ждал, пока женщина в регистратуре перезвонит ему, он пошел приготовить себе кофе. Он по ошибке взял не ту кружку, а потом с содроганием понял, что это кружка Клии. Он уставился на облупленную белую кружку с картой Австралии на одной стороне и ухмыляющимся кенгуру на другой, раздумывая, что с ней делать. Это было слишком личное, чтобы выбрасывать, но он не хотел, чтобы им пользовался кто-то другой. Он отнес его обратно на свой стол. Он все еще ожидал, что Клайв в любой момент войдет в оперативный отдел, проклиная лондонское движение, погоду, еду в столовой или что-то еще, что раздражало его в тот день.

Хантер поднял телефонную трубку и набрал номер Анны Литтман. Даже когда зазвонил телефон, Хантер не был точно уверен, что собирается ей сказать, и когда она ответила, слова вырвались сами собой.

-Анна, смотри, это Джерри. Я знаю, это безумие, и я знаю, вы скажете, что я хватаюсь за соломинку и делаю что-то из ничего, но возможно ли каким-либо образом, что смерть Клайва не была несчастным случаем?"

Несколько секунд она молчала. -Джерри, ты знаешь, что я собираюсь сказать, - сказала она обеспокоенным шепотом.

- Знаю, знаю. Я хочу чувствовать, что я что-то делаю, я хочу кого-то винить, я не могу смириться с тем, что иногда дерьмо просто случается. Я знаю, как это делается. Я постоянно сталкиваюсь с этим, Анна, с людьми, которые потеряли своих близких и которые не готовы признать, что это был несчастный случай. Они убеждены, что это был поджигатель, а не неисправный электрообогреватель, или что кто-то испортил тормоза, и это была не просто неосторожность, из-за которой машина съехала с дороги. Я знаю, Анна, я не дурак.

- Никто не говорил, что ты глуп, Джерри, но ты только что потерял близкого друга. Более того, партнера, того, кто доверял тебе и полагался на тебя. Вполне естественно, что ты будешь чувствовать себя виноватым.

- Я тоже все знаю о чувстве вины выжившего, Анна.

- Так что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что смерть Клайва не была несчастным случаем?

- Возможно ли это?

"Боже, Джерри, сколько ты уже работаешь? Все возможно, ты это знаешь. Но только подумай, что бы это значило. Кто-то должен был проникнуть в квартиру Клайва и заставить его выпить большую часть бутылки виски, затем вызвать у него рвоту и задушить до смерти. Тебе это кажется хоть сколько-нибудь вероятным?

Хантер поднес руку ко лбу. - Нет, конечно, это маловероятно. Но возможно ли это?

Доктор Литтман вздохнул. - Да, Джерри. Это возможно. Также возможно, что я действительно пришелец с другой планеты и что ты выиграешь в лотерею в эти выходные. Возможно все. Но думаю ли я, что есть какая-то вероятность того, что Клайв был убит? Нет, Джерри. Я не хочу. Тебе придется забыть об этом. Горе - это хорошо, это часть...

- процесс заживления, я знаю. Я знаю. Дело не в этом.

- В чем дело, Джерри? - спросил я.

Хантер обдумал ее вопрос. Он хотел рассказать ей о Бамбере, человеке, выдававшем себя за агента ФБР. Он хотел рассказать ей о пропавшей видеокассете, о том, что туз пик - смертельная карта, но знал, что это не имело бы для нее никакого смысла. Для него это почти не имело смысла. - Я не знаю, Анна. Это была тяжелая неделя.

- Не хочешь зайти и поговорить об этом? Я готовлю превосходный кофе.

Хантер провел пальцем по кенгуру на кружке Клайва. - Спасибо, Анна, но со мной все будет в порядке.

- Моя дверь всегда открыта, - сказала она. - Жуткий сквозняк, но что поделаешь?

Хантер рассмеялся. Когда он положил трубку, телефон зазвонил почти сразу. Это была женщина из регистратуры, она извинялась за задержку с перезвоном.

- Мэй Хэмпшир окончила университет в 1986 году с отличием, - сказала женщина.

- Хэмпшир? - переспросил Хантер. Он ожидал услышать восточное имя.

"Она была единственной мэй по информатике, и я проверила с 1980 года по прошлый год, просто чтобы быть уверенной", - сказала женщина. - Дата рождения совпадает, так что нет сомнений, что это та девушка, которую вы ищете. О, вас беспокоит имя? Я задумался об этом, потому что вы сказали, что она китаянка. Ее фотография была в досье, и она определенно азиатка. Очень симпатичная девушка.

- У вас есть ее адрес?

- Да. Дом выставлен на продажу, как вы и сказали. Ее родителей зовут Питер и Эмили Хэмпшир. Женщина дала Хантеру полный адрес и номер телефона. Хантер поблагодарил ее и отключил связь.

Он сидел, уставившись в кружку Клайва, размышляя над словами Анны Литтман, гадая, была ли она права, когда предположила, что он страдает от чувства вины выжившего. Он покачал головой. Нет, было ноющее сомнение, которое не уходило, независимо от того, насколько бесстрастно он думал о смерти своего партнера. Пропажу видеозаписи невозможно было объяснить, если только кто-то другой не побывал в квартире Клайва. Затем была связь с войной во Вьетнаме: фильм, военная служба Экхардта и карта смерти "туз пик". Все это было каким-то образом связано, он был уверен в этом. Ему нужно было поговорить с Мэй Экхардт, выяснить, что ей известно о военном опыте своего мужа.

Он набрал номер, который дала ему женщина. Трубку взяла Эмили Хэмпшир, в ее голосе звучала тревога, как будто ей звонили нечасто, а те, что все-таки звонили, редко приносили хорошие новости. Хантер представился.

- Миссис Хэмпшир, на самом деле я звоню по поводу вашей дочери ...

- Мэй? Что... ?

-Миссис Хэмпшир, пожалуйста, не волнуйтесь. Мне просто нужно задать вам несколько вопросов, на самом деле вам не о чем беспокоиться. - Хантер посмотрел на часы и пришел к внезапному решению. Он мог бы подъехать к Сейлу часа за четыре или около того, если предположить, что на шоссе никого нет. - Миссис Хэмпшир, вы и ваш муж будете дома сегодня днем?

- Да, наверное, - нерешительно ответила она.

- Я бы хотел заскочить поболтать, - сказал Хантер. - Могу вас заверить, беспокоиться не о чем. Скажем, в три часа, хорошо?

Руль мотоцикла Дока мотался из стороны в сторону, и он изо всех сил старался удерживать машину на прямой. Рамирес и Хэммак последовали за ним гуськом. Трасса была достаточно широкой для машины, но неровной и усеянной выбоинами. Они проехали небольшую деревню, скопление домов с крышами из гофрированного железа и телевизионными антеннами на шестах длиной более двадцати футов. Группа маленьких детей выбежала посмотреть на проезжающие мимо мотоциклы. Они хихикали и махали руками, и Рамирес помахал в ответ. В центре деревни стояла большая хижина, открытая с боков. Внутри более дюжины мужчин сидели в шезлонгах и смотрели старый черно-белый телевизор. Никто из них не заметил проезжавших мимо американцев.

За деревней простирались акры рисовых полей. Полдюжины фермеров в конических шляпах жгли рисовые стебли, и серый дым клубами поднимался над дорогой. Трое американцев ехали сквозь дым. Запах вызвал у Дока воспоминания о вертолетах, зависших над деревней, грохоте автоматов АК-47 и глухом треске минометных разрывов на рисовых полях. Хижины были охвачены огнем, соломенные крыши потрескивали и шипели, как горящие рисовые стебли, а изнутри хижин доносились крики и мольбы о помощи. Док покачал головой, пытаясь прогнать мысли из головы. Было не время для воспоминаний.

Они прошли по тропинке до реки, а затем направились на север. Рисовые поля уступили место подлеску, а затем вторичным джунглям - участкам, которые были лишены листвы во время войны, но которые были восстановлены деревьями, кустарниками и прилепившимися к земле растениями. Док взглянул на счетчик миль и сбавил скорость, оглядываясь в поисках ориентиров. Двадцать пять лет назад местность была бесплодной, как лунный ландшафт.

Справа от себя он увидел то, что искал, - зазубренный выступ скалы среди деревьев, накренившийся в сторону, как массивное копье, воткнувшееся острием в землю. Рядом с ним находилось скальное образование поменьше, по форме напоминающее гребень петуха.

Док остановился и опустил ноги на землю. Рамирес и Хэммак остановились по обе стороны от него. Все трое были покрыты красной пылью. Док поднял забрало и указал на скалы.

Хэммак кивнул. - Вот и все, - сказал он. - Ты сделал это, Док. Ты привел нас сюда.

Рамирес огляделся. - Никогда не думал, что здесь снова что-нибудь вырастет, после всего этого "Агента Оранж", дерьма, которое они выбросили, и всего остального.

"Да, должно быть, к этому времени оно уже прошло весь путь по пищевой цепочке", - сказал Хэммак.

Док слез с велосипеда. "Мы не пробудем здесь достаточно долго, чтобы это повлияло на нас", - сказал он. "Завтра к обеду мы вернемся в Сайгон, будем пить пиво и смеяться над этим". Он столкнул свой велосипед с трассы в подлесок.

- Да, я очень на это надеюсь, - сказал Хэммак. Он спешился и покатил свой мотоцикл вслед за Доком. Рамирес последовал за ним.

Все трое мужчин были мокры от пота к тому времени, как добрались до скальных образований из песчаника. Они припарковали велосипеды и сняли шлемы и перчатки. Рамирес вытер лоб рукавом, размазав красную пыль по коже.

Док подошел к камню в форме наковальни, который доходил ему до пояса. - Вот он, - сказал он. Хэммак и Рамирес подошли и встали рядом с ним. Они стояли молча, уставившись на скалу.

- Не могу поверить, что мы вернулись, - сказал Рамирес.

- Поверьте, - сказал Док. - Мы на месте.

Все трое уперлись плечами в камень и оттолкнулись. Он медленно отъехал в сторону.

- Хватит, - сказал Док. Он опустился на колени и начал руками соскребать красную землю, пока не нашел люк. Рамирес помог ему, и вместе они подняли люк из дерева и бамбука, обнажив отверстие под ним.

- Одно мы знаем наверняка, - сказал Док. - Никто не выходил этим путем после нас. Они бы не смогли сдвинуть скалу с места.

- Это ничего не значит, - сказал Рамирес. - Могло быть много других выходов, о которых мы не знали.

- Ты всегда видишь светлую сторону, не так ли, Серджио? - саркастически заметил Док. - Ладно, давайте одеваться.

Они вернулись к своим велосипедам и развязали вещевые мешки. Сняв с себя пыльную одежду, они переоделись в футболки и джинсы и закинули рюкзаки. Док и Хэммак надели мягкие кепки из камуфляжного материала, а Рамирес повязал вокруг головы шарф зеленого и коричневого цветов. Они положили свою одежду в сумки вместе со шлемами, перчатками и ключами от мотоциклов.

- Все в порядке? - спросил Док.

Двое мужчин кивнули. - Давайте сделаем это, - сказал Рамирес.

- Мы оставим сумки внизу, в туннеле, - сказал Док.

Они отнесли сумки ко входу в туннель. Все трое мужчин тяжело дышали и обливались потом. Футболка Хэммака уже промокла. Они бросили сумки и встали вокруг ямы, глядя вниз. Док похлопал Рамиреса по плечу. - Хочешь показать дорогу, Серхио? - сказал он.

- С удовольствием, - сказал Рамирес.

Он включил фонарик и сел на землю, свесив ноги в квадрат темноты. Он сделал несколько глубоких вдохов и затем перекрестился. Он скользнул вниз через люк, затем присел на корточки и пополз в сторону. Док и Хэммак передали вещмешки вниз. Рамирес сложил их в дальнем конце туннеля и затем отошел от люка.

Хэммак протиснулся в дыру, задев плечами деревянную раму. Он крякнул, затем протиснулся внутрь, согнул ноги и пополз вперед. Док последовал за ним. Он включил фонарик и затем закрыл вход крышкой.

- Вон там, - сказал Бамбер, указывая на придорожную лачугу. К3чинх нажал на тормоза, и они, содрогаясь, остановились в облаке пыли.

Райт открыл глаза. - Мы на месте? - спросил он.

"Пока нет", - сказал агент ФБР. Он открыл дверцу и вышел. "Я подумал, что нам нужно выпить воды".

Бамбер подошел к хижине, где пожилая женщина в широкополой шляпе раскалывала мачете кокосовый орех. Райт выбрался из такси и присоединился к нему. В задней части хижины стоял холодильник, набитый банками с безалкогольными напитками и бутылками с водой. Старик развалился в шезлонге, повернув голову к стене. Он был худым, как скелет, ребра отчетливо проступали сквозь кожу цвета красного дерева.

Бамбер указал на воду и поднял четыре пальца. Пожилая женщина протянула ему четыре бутылки. - Хочешь кока-колы или еще чего-нибудь? - Спросил Бамбер Райта.

Райт покачал головой.Древний автобус прогрохотал по дороге в Сайгон, разметав группу тощих цыплят, которые клевали рассыпанные рисовые зерна. Он потер заднюю часть шеи, пытаясь расслабить сведенные узлом мышцы. Солнце клонилось к горизонту. - Когда стемнеет? - спросил он.

- Через пару часов, - ответил Бамбер. - Не волнуйся, мы будем на месте задолго до захода солнца. И когда мы окажемся под землей, не будет иметь значения, ночь сейчас или день. - Он протянул Райту две бутылки. - Ты в порядке?

Райт натянуто улыбнулся. - Немного разболелась голова, вот и все.

- Через несколько часов все закончится, - сказал Бамбер, похлопав его по спине и направляя к такси, где Чин нетерпеливо заводил двигатель.

Мэй Экхардт выбралась из "Исузу" и лениво потянулась. Жара послеполуденного солнца была почти невыносимой, даже при включенном кондиционере пикапа, но сейчас был ранний вечер, и с севера дул легкий ветерок. На ней были выцветшая толстовка и синие джинсы, которые она сняла и бросила в кузов пикапа. Она сбросила сандалии, сняла лифчик и брюки и стояла обнаженная, наслаждаясь ощущением теплого ветра на своей коже. У нее возникло внезапное желание пробежаться по песку, перепрыгнуть через камни и попрыгать вокруг деревьев, как она делала в детстве. Она улыбнулась про себя. Она больше не была ребенком, и ей предстояла взрослая работа.

Она сняла с пассажирского сиденья сине-зеленую сумку и достала пару черных пижам, таких, какие до сих пор носят крестьяне, когда возделывают свои поля. Она натянула их на плечи, затем повязала на шею шарф в черно-белую клетку. Сандалии, которые она надела, были старыми и поношенными, но удобными: подошвы вырезаны из автомобильных шин, а полоска, проходившая между пальцами ног, сделана из старой внутренней трубки. Она взяла кожаный пояс и застегнула его вокруг талии, затем прикрепила к нему две металлические фляги с водой, по одной с каждой стороны. Также в сумке был длинный охотничий нож в промасленных кожаных ножнах, и она прикрепила его сзади к поясу. Все остальное, что ей было нужно, уже лежало в туннелях. Единственной едой, которую она брала с собой, был рисовый шарик, завернутый в шелковый платок и положенный в маленький матерчатый мешочек, который она привязывала к поясу спереди. Ей не нужна была еда, чтобы прокормиться. Ненависти было бы более чем достаточно.

Мэй собрала волосы резинкой в хвост, заперла дверцы "Исузу" и вставила ключ в выхлопную трубу. Из багажника пикапа она достала длинный фонарик. Она уверенно шла через подлесок, огибая воронку от бомбы, наполовину заполненную зеленой стоячей водой.

Три мотоцикла стояли в тени зазубренной скалы. Один за другим она подтолкнула их к заполненному водой кратеру и закатила внутрь. Закончив, она постояла у края, наблюдая, как маслянистые пузырьки постепенно спадают, пока поверхность снова не стала спокойной. Она вытерла руки о брюки и подошла к камню в форме наковальни.

Люк, закрывающий вход в туннель, был задвинут на место, но некому было заменить его грязным покрытием. Она открыла ее и сунула голову в отверстие, прислушиваясь. Была только тишина. Она спрыгнула в туннель. Сбоку лежали три вещевых мешка. Закрыв глаза, она вдохнула, принюхиваясь, как ищейка. Она почувствовала запах пота, сигаретного дыма и пива, а также мятный аромат зубной пасты.

Она натянула крышку люка на голову, закрывая свет. Она идеально подходила по размеру, и темнота была абсолютной. Мэй немного посидела, прижавшись спиной к твердой сухой глине, вдыхая запах туннелей. Внутренности Матери-Земли не внушали ей страха. Они защитят ее, как делали это в прошлом. Она развернулась и начала продвигаться по туннелю на полусогнутых ногах, все еще в полной темноте, потому что хотела как можно меньше использовать батарейки своего фонарика. Кроме того, в начале туннеля не было ловушек. Все опасности были впереди.

Рамирес поводил лучом фонарика по полу туннеля. Он тянулся около пятидесяти футов, прежде чем свернул вправо. Крыша была дугообразной, и туннель был немного шире у основания, чем наверху. Он был около трех футов высотой, так что Рамирес мог ползти на четвереньках, не ударяясь головой. Вьетконговцы, будучи меньше ростом и худощавее, могли бежать, низко пригнувшись, что давало им преимущество в скорости. Рамирес, однако, знал, что скорость не имеет значения при исследовании подземного лабиринта. Осторожность была девизом. Туннели были смертельной ловушкой для неосторожных.

- Как дела, Серхио? - спросил Хэммак. Чернокожий мужчина был примерно в десяти футах позади Рамиреса.

- Без проблем, - сказал Рамирес. - Все меняется, когда знаешь, что вьетконговец не поджидает тебя за углом с заряженным АК-47, не так ли? - Рамирес оглянулся через плечо. По лицу Хэммака струился пот, и он вытер лоб массивным предплечьем. - Не забудь выпить, - сказал Рамирес. "Здесь легко получить обезвоживание".

Хэммак ухмыльнулся, сверкнув золотым зубом. - Заодно научишь меня сосать яйца? - спросил он.

Рамирес улыбнулся. - Держу пари, теперь ты жалеешь об этой жареной курице, да? Ты, должно быть, фунтов на двадцать тяжелее, чем в прошлый раз, когда мы были здесь?

- По крайней мере, - сказал Хэммак. - Ты хочешь, чтобы я показал пальцем, худой человек?

- Черт возьми, нет, - сказал Рамирес. - Это самое интересное.

Он отвернулся от Хэммака и пополз вперед, держа фонарик в левой руке, нож в правой.

- Иди сюда, - сказал Бамбер, указывая на зазубренную скалу справа от них. Он схватил Чина за плечо и велел ему остановиться. Он сверился с картой, посмотрел на счетчик миль, затем еще раз сверился с картой. - Ага, вот она, - сказал он. Он указал на обочину. - Ты можешь остановиться здесь? - спросил он Чина.

Водитель нахмурился. - Дороги нет, - сказал он.

- Я знаю, что дороги нет, но подлесок не слишком густой, через него можно проехать.

Чин скорчил гримасу. Он покачал головой.

Бамбер достал из кармана пригоршню вьетнамских банкнот и сунул их водителю. "Если ты беспокоишься о своем лакокрасочном покрытии ... "

Независимо от того, понял Чинх слова Бамбера или нет, он схватил деньги и завел машину. Он съехал на "Мерседесе" с дороги и двинулся сквозь заросли.

- Я просто хочу, чтобы мы были подальше от дороги, - сказал Бамбер. - На случай, если кто-нибудь пройдет мимо и спросит, почему Чинх ждет.

- Конечно, - сказал Райт. Он выглянул в окно на темнеющее небо. - Мы успели как раз вовремя.

- Это прекрасно, - сказал Бамбер. - Мы снова выйдем на рассвете. И меньше шансов, что машину заметят ночью.

"Мерседес" перешел на ползание. Ему пришлось обогнуть воронку от бомбы, а затем обогнуть группу высоких деревьев, увитых лианами. Бамбер оглянулся через плечо. Он не мог видеть след, который они оставили. - Ладно, Чин, это сойдет, - сказал он. Чин остановил машину.

Бамбер открыл дверцу и выбрался наружу. Райт последовал за ним. - Это далеко? - спросил Райт.

- Вон там, за скалами, - сказал Бамбер. - Судя по карте, это у скалы в форме наковальни.

Он открыл багажник и щелкнул кодовым замком на своем чемодане. - Микки Маус или Снупи? - спросил он.

-Что? -спросиля

- Мышь или собака? Что ты предпочитаешь? - Он показал два рюкзака, из тех, что дети обычно носят с книгами в школу. На одной был изображен ухмыляющийся Микки Маус, на другой - Снупи, лежащий в своей конуре.

- И то, и другое, - сказал Райт.

Бамбер бросил ему сумку с Микки Маусом. - Тебе понадобится это, чтобы нести свои вещи, - сказал он. Он протянул ему один из комплектов инфракрасных очков, запасные батарейки, фонарик и большой пластиковый пакет.

- Для чего этот пластиковый пакет? - спросил я.

- Скоро узнаешь, - сказал Бамбер, укладывая свои вещи в рюкзак Снупи. Он снял куртку и бросил ее в багажник. - Я предлагаю вам раздеться до трусов, - сказал он.

Райт снял куртку. На нем были темно-коричневые брюки-чинос и поддельная рубашка-поло от Lacoste, которую он купил за пару фунтов на Сукхумвит-роуд. Он ослабил лямки рюкзака до упора и взвалил его на спину. Он плотно прилегал, но не был неудобным. Он снова снял его и наполнил снаряжением, которое дал ему Бамбер, затем положил туда две бутылки воды.

- Готовы? - спросил Бамбер.

- Таким, каким я всегда буду, - сказал Райт.

Чин вышел из машины, когда Бамбер захлопнул багажник. - Куда мы теперь едем?

- Никуда не ходи, - сказал Бамбер. - Оставайся здесь, с машиной. - Он посмотрел на часы. - Мы вернемся сюда через двенадцать часов.

Чинх посмотрел на двух мужчин, совершенно сбитый с толку. - Вы гуляете по ночам? - спросил он.

- Не беспокойся о том, что мы делаем, - сказал Бамбер. - Просто убедись, что ты будешь здесь, когда мы вернемся. - Он достал из кармана стодолларовую купюру, разорвал ее пополам и отдал половину Чину. - Остальное получишь завтра, - сказал он.

Чин с энтузиазмом кивнул. "Без проблем", - сказал он.

Бамбер сунул футляр с картой под мышку. - Ладно, Ник, пошли. - Он направился к скалам, и Райт последовал за ним. Слева от них пронзительно прокричала птица, затем умолкла. Цвет деревьев и кустарников постепенно угасал, превращая их из ярко-зеленых в приглушенно-серые. Что-то опустилось на шею Бамбера, и он почувствовал острую колющую боль. Он проигнорировал это. Он изучил карту и определил направление с помощью маленького компаса. - Сюда, - сказал он, продираясь сквозь заросли широколиственных кустов. Вокруг них роились сотни маленьких мух, а большая фиолетовая стрекоза жужжала у них над головами.

Они прошли через поляну, затем обогнули группу высоких пальм. Земля пошла под уклон, и затем они оказались перед скальным образованием, потрескавшимся от столетий ветра и дождя. Бамбер огляделся. Он указал на камень в форме наковальни. В грязи был отчетливо виден люк из дерева и бамбука. Бамбер подошел и поднял его. Он заглянул внутрь.

Райт подошел к нему сзади. - Это все? - спросил он.

- Вот и все, - сказал Бамбер. - Это вход. Док и остальные уже внизу.

Райт присел на корточки. - Она кажется такой маленькой, - сказал он.

- Места более чем достаточно, - сказал Бамбер. Он сложил футляр с картой. - Почему бы тебе не спуститься первым, просто чтобы почувствовать это. Я собираюсь убедиться, что Чинх понимает, что ему нужно подождать.

- Ладно, - сказал Райт.

Бамбер шел сквозь подлесок, почти бесшумно. Вокруг него стрекотали сверчки, словно сошедшие с ума счетчики Гейгера. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь красное пятно на небе. Над головой проносились темные тучи, и за ними начали появляться звезды, появляясь одна за другой.

Чин стоял в задней части машины с открытым багажником. Он возился с защелками металлического чемодана. Бамбер подкрался к нему сзади. Плавным, плавным движением он схватил Чина за голову и яростно вывернул ее, сломав ему шею, как сухую ветку.

Туннель перед ним нырнул вниз, и Серхио Рамирес почувствовал, как центр тяжести переместился вперед, так что большая часть его веса пришлась на руки. Крупинки грязи посыпались с крыши и застучали по его повязанной шарфом голове. Позади себя он слышал, как Хэммак кряхтит от напряжения. Они пробыли под землей почти час и, по подсчетам Рамиреса, преодолели около полумили. Мышцы на его плечах болели, и он в нескольких местах ободрал ладони. Пол туннеля был твердым, как камень, и это было все равно что ползти по дороге.

Рамирес остановился и поводил лучом фонарика по туннелю. Что-то шевельнулось, и Рамирес напрягся.

- Что? - спросил Хэммак у него за спиной.

-Сороконожка, - сказал Рамирес. Оно было более шести дюймов в длину, темно-зеленого цвета, с бесчисленными ногами, и целеустремленно двигалось в сторону американцев, подергивая антеннами. Рамиреса однажды укусило похожее насекомое, и его рука распухала, как футбольный мяч, больше недели.

Сороконожка, казалось, не замечала света фонарика. Рамирес прижался к стене туннеля и занес нож.

- Убей его, парень, - прошипел Хэммак.

- Господи, Берни, почему я сам об этом не подумал?

-Что за задержка? - крикнул Док сзади.

- Сороконожка, - сказал Хэммак.

- Просто заглуши его и поехали, - сказал Док.

- Да, ну, если бы у меня был пистолет, я бы просто выстрелил, но, поскольку у меня только нож, мне придется подождать, пока он подойдет поближе, хорошо? - сказал Рамирес. - А теперь, ребята, может, вы просто заткнетесь и дадите мне заняться делами?

Док и Хэммак замолчали, но Рамирес все еще слышал их дыхание. Сороконожка остановилась, и ее усики задергались, как будто прощупывая колебания воздуха. - Давай, красотка, - прошептал Рамирес. Он держал нож в кулаке острием вниз. "Иди к папе".

Ножки сороконожки снова зашевелились, и насекомое двинулось вперед. Оно направилось к стене и побежало вдоль нее. Рамирес воткнул нож в середину насекомого и проткнул его. Сороконожка встала на дыбы и попыталась цапнуть его за руку. Рамирес повернул нож, и тот издал хрустящий звук. Сороконожка по-прежнему отказывалась умирать. Рамирес провел им по стене туннеля, но оно продолжало метаться. Он прижал его ножом и раздавил головку концом фонарика, осторожно, чтобы не разбить лампочку. Зеленая жидкость молочного цвета брызнула из тела насекомого и растеклась по руке Рамиреса. В конце концов оно затихло, и Рамирес вытащил нож. Он отшвырнул мертвое насекомое в сторону. - Ладно, - сказал он. - Пошли.

Ник Райт сидел, свесив ноги в люк, и вглядывался в темноту. Вокруг него щелкали и жужжали насекомые, и он услышал, как что-то скользит по камням позади него. Он был уверен, что там будут змеи. Змеи, пауки и Бог знает что еще. Он содрогнулся. Во рту у него пересохло, и он хотел выпить немного воды из своего рюкзака, но знал, что лучше приберечь ее на потом. Он держал фонарик обеими руками. Он был сделан из черной резины и был достаточно длинным, чтобы вместить три батарейки. На сколько хватит трех батареек? интересно, подумал он. Шесть часов? Двенадцать?

Во мраке материализовалась фигура. Это был Бамбер. - Все в порядке? - Спросил Райт.

"Да, он знает, что должен делать", - сказал агент ФБР. Он присел на корточки рядом с Райтом и осветил карту фонариком. "Первая часть проще простого", - сказал он. "Туннель проходит почти на всем протяжении на север. Будут перегибы, но нам не о чем беспокоиться.

Райт кивнул. Он включил свой собственный фонарик. В луче лицо Бамбера казалось мертвенно-белым.

- Я пойду первым, - продолжал Бамбер. - Держись поближе. Вероятно, вы обнаружите, что вам не нужно включать фонарик.

- А как насчет очков? - спросил я.

- Давай сначала посмотрим, как ты справишься с фонариком, - сказал Бамбер. - Тебе будут неудобны очки, если ты будешь носить их больше часа или около того. - Он указал на дыру. - Хочешь спуститься?

Райт сглотнул. Ему показалось, что горло сжалось вдвое. - Хорошо, - сказал он. Он подался вперед и просунул ноги в отверстие, перенеся вес тела на руки. Секунду его ступни свободно болтались, а затем пальцы ног заскребли по полу, и он рухнул вниз. Протискиваясь, он оцарапал щеку о стену туннеля.

Райт вытянул шею так, чтобы видеть квадрат света у себя над головой. Бамбер смотрел на него сверху вниз, улыбаясь. Райт показал ему поднятый большой палец и попытался улыбнуться. Он пригнулся и осмотрел туннель. На севере он уходил вдаль, затем поворачивал налево. Райт мог с трудом передвигаться вперед на корточках, прижимая колени к груди, но это было больно, и он знал, что долго так не продержится. Он снова присел на корточки. Там было недостаточно места, чтобы идти согнувшись пополам, и ему оставалось только ползти.

- Все в порядке, Ник? - позвал Бамбер.

- Да, - ответил Райт. Он отодвинулся, освобождая место для Бамбера. Он наткнулся на что-то мягкое. Это был зеленый вещмешок с надписью "USMC" белыми буквами. "Здесь внизу кое-что есть. Похоже, они это оставили".

Ноги Бамбера просунулись в дыру. Пальцы ног агента ФБР царапнули бортик, сбив небольшую лавину грязи, затем он опустился на корточки лицом к Райту. Луч фонарика Бамбера светил ему под подбородок, и это придавало ему призрачный вид, его глаза превратились в черные провалы на совершенно белом лице. Он протянул руку, чтобы ухватиться за обложку.

- Оставь это, - быстро сказал Райт. Слишком быстро, понял он. Он слышал панику в собственном голосе.

-Ник, мы будем почти в двух милях отсюда, - сказал Бамбер. "Открыто или закрыто, это не будет иметь никакого значения".

- Ублажите меня, - сказал Райт.

Из люка посыпались еще крупинки земли. Райт посветил фонариком вдоль стен туннеля. Он похлопал по стене туннеля ладонью. Земля была твердой, как бетон, красноватого цвета.

- Он прочный, - сказал Бамбер. - Так было двадцать пять лет, и теперь он не рухнет.

Райт прислонился затылком к глине. - Я знаю, - сказал он. Он глубоко вздохнул. Воздух был горячим и липким, и казалось, что ему приходится набирать полные легкие воздуха. Он посмотрел на дыру и звезды за ней. Они были примерно в четырех футах под землей. Как раз такой глубины, какая была бы у гроба. Он попытался выкинуть этот образ из головы, но тот продолжал возвращаться: черный гроб, опущенный в землю, группа скорбящих, стоящих на искусственной траве, пока священник в рясе бормочет что-то на латыни, затем горсть мокрой земли, брошенная на полированный ореховый пол. Райт стоял рядом со своей матерью, держал ее за руку и слушал, как она плачет, сжимая ее пальцы, чтобы дать ей знать, что он рядом, но не получал от нее никакой реакции.

- Ник? Райт резко вернулся к реальности. - Что?

- Пора идти.

Райт кивнул.

Бамбер пошаркал вокруг и пополз вперед на четвереньках. Луч его фонарика бешено заплясал, отбрасывая жуткие тени на стены туннеля. Райт попытался прочистить горло, но чуть не поперхнулся и зашелся кашлем, звук эхом разнесся по замкнутому пространству. Бамбер был почти в пятнадцати футах от него, и свет его фонарика уже угасал. Райт пополз за ним, не сводя глаз с подошв тренировочных ботинок Бамбера.

В комнату вошел Тай амирес и встал, выгнув спину и глубоко выдохнув. Он промок насквозь, его волосы и кожа блестели. Камера была почти двадцать шагов в длину и десять в ширину и примерно вдвое выше человеческого роста. Хэммак выполз следом за ним. Он тоже промок до нитки. Он встал и вместе с Рамиресом осмотрел комнату. На полу лежали тростниковые циновки, а в дальнем конце комнаты к стене была приколота простыня, которая когда-то была белой. В противоположном конце на деревянном столе, покрытом паутиной и пылью, стоял старый проектор.

- Интересно, какой была последняя функция? - спросил Рамирес.

- Возможно .- 4 Тысячи И один способ убить Белого дьявола, - сказал Док, заползая в камеру. Он провел рукой по лицу, вытирая влагу, прилипшую к коже, затем снял рюкзак и встряхнул его. С него тоже капало. Он отхлебнул из одной из своих фляг, сплюнул, затем сделал большой глоток. Он вытер рот и протянул свою флягу Рамиресу.

Над их головами произошло какое-то суматошное движение, и десятки маленьких черных фигурок пронеслись мимо, вращаясь и изгибаясь в воздухе. Все трое мужчин инстинктивно пригнулись.

- Что за... - начал Хэммак.

- Летучие мыши, - сказал Док. - Они безвредны.

Летучие мыши летали по залу, их звуковой радар позволял им пролетать мимо людей так близко, что они могли чувствовать дуновение ветра от своих крыльев, затем почти как одна они улетели по боковому туннелю слева от импровизированного киноэкрана.

Рамирес вернул флягу Доку. Док достал из маленького пластикового пакета пачку "Мальборо" и зажигалку "Зиппо" и прикурил.

Рамирес покачал головой. - Не понимаю, почему врач курит, - сказал он.

Док выдохнул и ухмыльнулся Рамиресу. - И это говорит человек, который нюхает героин?

- Рекреационное использование, док, - сказал Рамирес.

Хэммак расхаживал по периметру камеры. Из комнаты вели три туннеля: тот, по которому они пришли, тот, по которому пролетели летучие мыши, и еще один, посередине стены. В дальнем углу, справа от экрана, в полу зияла неровная дыра. Хэммак подошел к ней. Яма была около трех футов глубиной, а на дне лежали заостренные бамбуковые пики, направленные вверх. "Черт возьми, я чуть не потерял ногу из-за этой штуки", - сказал Хэммак.

- Да, ну, тебе следует знать, что они всегда ставят панджи-ловушки по углам, - сказал Рамирес. - Вот где ты прячешься, когда боишься темноты.

Хэммак усмехнулся. "Черт возьми, я никогда не боялся темноты", - сказал он.

- Совершенно верно, - сказал Рамирес. - Когда ты закрывал глаза и рот, ты был почти невидим.

Хэммак гортанно рассмеялся. Он сунул в рот новую жвачку и направился к туннелю, в который улетели летучие мыши. Он опустился на колени и заглянул внутрь. В красной глине виднелись металлические осколки. Хэммак вытащил один и подержал его на ладони. Док заглянул через плечо Хэммака.

- Максу повезло, - сказал Хэммак, ощупывая металл пальцем. - Спустился как раз вовремя. Еще секунда, и это убило бы его.

- Не следовало входить, не проверив сначала растяжки, - сказал Рамирес. - Это было очевидное место.

- Легко сказать после событий, Серхио, - сказал Док.

- Перестаньте, Док. Он был в панике, хотел выбраться, но свернул не в тот туннель. Если бы ты не услышал щелчок, если бы ты не закричал ...

- Ну да, я так и сделал, и он отделался россыпью осколков, - сказал Док, раздавливая сигарету каблуком. - Давай, поехали. - Он надел рюкзак. - Берни, ты не против ненадолго сходить в пойнт?

- Конечно, - сказал Хэммак.

- Я могу это сделать, - защищаясь, сказал Рамирес.

Док покачал головой. - Ты был впереди два часа, Сержио. Тебе нужно отдохнуть. Ты прикрываешь тыл.

На мгновение Рамиресу показалось, что он собирается возразить, но взгляд Дока посуровел, и Рамирес кивнул. Хэммак подошел к дыре в середине стены. Он направил фонарик в темноту, провел лучом по стенам и потолку и заполз внутрь. Док и Рамирес последовали за ним.

Ник Райт понятия не имел, насколько глубоко он находится. Туннель уже некоторое время шел под уклоном, постепенным, но определенным. Ему стало интересно, сколько земли находится у него над головой. Если произойдет обвал, он никогда не сможет выбраться на поверхность, в этом он был уверен. Стены туннеля, казалось, давили на него, а крыша казалась ниже, чем была в первом отсеке. Время от времени он ударялся об нее спиной, и на него обрушивался небольшой дождь красной грязи. Туннель петлял влево и вправо, пока он не потерял всякое чувство направления, хотя Бамбер настаивал, что они по-прежнему движутся на север. Райту стало интересно, что они будут делать, если путь впереди окажется заблокированным. Туннель был настолько узким, что он сомневался, что сможет развернуться, им пришлось бы тащиться назад более трехсот метров до небольшой камеры, которая, по-видимому, была местом отдыха для вьетконговцев по пути к главному туннельному комплексу. Эта мысль вызвала чувство паники, и Райт попытался представить себе расслабляющие образы: деревья, поля, пляжи. Он закрыл глаза и попытался представить, что находится на открытом месте, что над его головой чистое голубое небо, а не твердая глина.

Было достаточно тяжело бороться с клаустрофобией. Райт не мог себе представить, каково это было Туннельным Крысам - знать, что враг поджидает их где-то под землей, враг с пистолетами и ножами, прячущийся в темноте.

У него болели руки и колени, спина и шея, а шероховатая поверхность продолжала царапать кожу. Песчаная пыль постоянно попадала в порезы и ссадины на его руках, причиняя жжение.

Он открыл глаза. Бамбер был примерно в десяти футах перед ним и полз медленными, размеренными движениями. Райт попытался следовать ритму агента ФБР, двигая правой рукой и правой ногой вместе, затем левой рукой и левой ногой. Это произвело перекатывающее движение, которое могло бы быть успокаивающим, если бы не трение ладоней и коленей.

Его плечи ударились о твердые, как бетон, стены. Он никогда не смог бы выбраться, если бы что-то пошло не так. Он представил себя царапающим непроницаемую глину, его пальцы кровоточат, ногти ломаются, он зовет на помощь, но никто не может его услышать. В груди Райта заколотилось. Он был под землей, он был окружен землей, он был похоронен глубоко под землей, и если бы крыша рухнула, он умер бы со ртом, набитым землей и глиной, и некому было бы ему помочь. Он покачал головой. "Ничего страшного не случится", - сказал он себе. Туннели существовали десятилетиями, и не было никаких причин, чтобы они начали разрушаться сейчас. Он сделал глубокий вдох, желая, чтобы паника утихла.

Его рука наткнулась на что-то мягкое, и он отдернул ее. Он посветил фонариком на ладонь. На ней были кусочки мертвого насекомого. Что-то длинное и тонкое, с десятками ног. Райт вздрогнул. Его голова ударилась о свод туннеля, и он взвизгнул. Он лихорадочно вытер руку о стену, пытаясь смыть грязь со своей кожи. На полу лежал еще один, более длинный кусок сороконожки, ее ножки безжизненно торчали в воздух.

- Что случилось? - спросил Бамбер. Он остановился и оглянулся через плечо.

"Я положил руку на сороконожку", - сказал Райт. Он вытер руку о рубашку.

- Оно тебя укусило?

- Я думаю, он уже был мертв.

- Ты в порядке? - спросил я

-Бывало и лучше.

Бамбер кивнул. - Мы почти у главного комплекса, - сказал он. - Затем спускаемся на второй уровень.

Райт кивнул. Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие, зная, что если он запаникует, то деваться будет некуда. Он не мог обернуться, и агент ФБР преградил ему путь. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким загнанным в ловушку и беспомощным.

Док прислонился спиной к стене камеры и вздохнул. - Я слишком стар для этого, - сказал он.

- Мы все слишком взрослые для этого, - согласился Хэммак. Он развернул жвачку и положил ее в рот. Он протянул пачку Доку и Рамиресу, но оба мужчины покачали головами.

Док открыл свой Zippo и закурил сигарету. Он огляделся.

Камера, в которой они находились, была конической, похожей на бетонный вигвам, с двумя входами в туннели. Он был достаточно велик, чтобы вместить четырех человек, и Док знал, что его построили как бомбоубежище для вьетконговцев. Коническая конструкция была практически неразрушима даже при прямом попадании 750-фунтовой бомбы, сброшенной B-52. Форма конструкции усиливала звук, доносящийся сверху, так что кадры могли слышать самолеты задолго до того, как они подлетали к туннельному комплексу.

Рамирес отпил из фляжки и вытер рот тыльной стороной ладони. "Мы, должно быть, чертовски сумасшедшие", - сказал он.

Док посмотрел на свои наручные часы. Они пробыли под землей четыре часа. "Если мы сошли с ума сейчас, подумайте, какими сумасшедшими мы были двадцать пять лет назад", - сказал он.

Хэммак кивнул. - Мы были молоды. Мы думали, что будем жить вечно. Во всяком случае, я думал. Я был чертовски непобедим. Я был тем мужчиной.

Док выпустил колечко дыма в верхнюю часть камеры. - Вторичное курение убивает, Док, - сказал Рамирес, ухмыляясь.

Трое мужчин рассмеялись, но это был неловкий, бессвязный звук, и он жутким эхом разнесся по комнате.

- Ты когда-нибудь думал о том, что произошло, когда мы были здесь в последний раз? - спросил Хэммак, когда стихло последнее эхо.

-Насчет Джамбо?

- О Джамбо. О том, что мы сделали.

Док расправил плечи и покрутил шеей из стороны в сторону. "Я стараюсь этого не делать", - сказал он.

- Я думаю об этом каждый день, - сказал Хэммак. - Особенно ночью.

Рамирес кивнул. - Да. Ночи самые ужасные. Иногда я просыпаюсь и на мгновение забываю, где нахожусь. Как будто я снова в туннелях, в темноте. Потом я слышу шум и поднимаюсь на корточки, протягивая руки. - Он невесело улыбнулся. "Пугает девушек до усрачки".

- Я не это имел в виду, - сказал Хэммак. Он переплел пальцы и хрустнул костяшками. "У меня бывают флэшбеки и все такое, но они бывают у любого, кто был во Вьетнаме. Я говорю о чувстве вины".

Док и Рамирес обменялись взглядами, затем уставились на Хэммака. Хэммак поднял руки.

- Я просто говорю, вот и все. Я думаю, то, что мы сделали, было неправильно.

Док затушил сигарету об пол. - Мы вели войну, Берни. Они убили Джамбо, перерезали ему горло, как будто убивали свинью.

- Да, но...

- Никаких "но", это был выбор: убей или будешь убит.

Хэммак покачал головой. - В конце концов, это было не так, Док. Это было убийство.

Взгляд Дока посуровел. Прежде чем он успел заговорить, из одного из туннелей донесся скребущий звук, и все мужчины подпрыгнули. Большая серая крыса выскочила из норы рядом с Рамиресом, перепрыгнула через его вытянутые ноги и исчезла в другой норе.

Хэммак приложил руку к груди и глубоко вздохнул. "У меня чуть не случился припадок", - сказал он. - Это было бы достойно упоминания в книгах, не так ли? Убит крысой.

Мэй Экхардт сидела в темноте, прислушиваясь к смеху, эхом разносящемуся по туннелям. Она сидела, скрестив ноги, держа незажженный фонарик на коленях. Темнота была полной, но другие органы чувств подсказывали ей все, что ей нужно было знать. Она могла слышать мужчин, хотя они были более чем в пятистах футах от нее. Она чувствовала запах сигареты, которую курил Док, и мятной жвачки, которую жевал Хэммак. На правой щеке она чувствовала легкий ветерок, свежий воздух поступал через небольшой вентиляционный туннель всего в несколько дюймов в диаметре. Она положила ладонь на пол, чувствуя вибрацию, производимую мужчинами, когда они снова начали двигаться.

Она точно знала, куда они направляются и каким маршрутом пойдут. У Мэй было все время в мире. Она прекрасно ориентировалась в тех частях туннельного комплекса, о существовании которых американцы даже не подозревали. Она вынула нож из ножен и полировала его своим шарфом в черно-белую клетку, улыбаясь про себя во время работы.

Б Эмбер остановился и открыл свой портфель с картами. Райт подполз к нему сзади. - Что? - спросил он.

- Вам нужно будет достать пластиковый пакет, - сказал агент ФБР.

Райт опустился на колени, пригнув голову, чтобы она не царапала свод туннеля. - О чем ты говоришь?

Туннель немного расширился, давая Бамберу достаточно места, чтобы повернуться лицом к Райту. Он держал фонарик опущенным, чтобы не ослеплять его. - Помнишь, я рассказывал тебе о водяной ловушке? U-образный изгиб, чтобы остановить поступление газа по всему комплексу.

Райт понял, к чему клонит Бамбер. Он яростно покачал головой. - Нет, - сказал он. "Ни за что".

- Ничего особенного, - сказал Бамбер. - Самое большее восемь футов. - Он положил карту на землю и указал на отрезок туннеля. - Мы пройдем по воде, потом спустимся на второй уровень.

Райт продолжал качать головой.

- Ник, у нас нет выбора. Это единственный путь вперед. Док и остальные уже пошли этим путем.

Райт внезапно почувствовал головокружение. У него перехватило дыхание. Он на некоторое время задержал дыхание, затем выдохнул. Он посветил фонариком через плечо Бамбера. Блестел овальный бассейн с водой. За ним не было ничего, кроме красной глины. - Восемь футов? - переспросил он.

- Максимум. Задерживаешь дыхание и ползешь вниз, потом вверх. Тебе даже не нужно плыть.

- А как насчет фонариков? - спросил я.

- Что вы имеете в виду?

- Они водонепроницаемые?

- Они покрыты резиной, но я бы не хотел рисковать, подставляя их под воду.

- Джим, ты не представляешь, как тяжело мне вообще находиться здесь. Это все, что я могу сделать, чтобы не закричать. Я ни за что не смогу погрузиться под воду в кромешной темноте.

- Ты можешь и сделаешь это.

- Я не могу оставаться в темноте. Я перепугаюсь.

- Из-за твоей клаустрофобии?

Райт кивнул.

- Черт возьми, Ник, ты уже в подполье. Что у тебя с темными местами?

Райт закрыл лицо руками. - Это долгая история, - сказал он.

- Расскажи мне короткую версию. У нас не так уж много времени.

Райт вздохнул. "Когда я был ребенком, мой отец построил мне поезд, огромный, с декорациями, станциями, точками, работами. Он построил его, а я помогал ему. Дом стал таким большим, что нам пришлось поставить его в подвал. Когда мне было десять, он и моя мама развелись. По сей день я не знаю почему. Я не помню никаких ссор, не то чтобы он бил ее раньше или что-то в этом роде. Но моя мама съехала, и я переехала жить к ней. Мы жили недалеко, поэтому я все время ходил к дому моего отца. У меня был ключ, так что я мог сам войти.

Райт замолчал, когда нахлынули воспоминания. Бамбер терпеливо ждал, пока он закончит.

Однажды в субботу днем я обошел дом. Я позвонил в дверь, но никто не ответил. Иногда он уезжал, он был коммивояжером, продавал страховки на жизнь и прочее, и он часто ездил в торговые поездки. Я позволил себе войти. Свет в подвале не горел, но на железнодорожной станции и в домах горел свет, и я знал выключатель, потому что он находился в дальнем углу, поэтому спустился в темноте. Я преодолел половину лестницы, и дверь закрылась. Я продолжал идти, полагая, что смогу найти выключатель в темноте.

Райт снова замолчал, заново переживая этот опыт в уме. Медленно шагая в темноте, вытянув руки перед собой. Он покачал головой.

Я наткнулся на что-то, что свисало с потолка. Он повесился. Сначала я не понял, что это было, потом нащупал его ботинки. Они были мокрыми, и от них исходил странный запах. Он описался. Люди, которые вешаются, всегда так делают.

- Я знаю, - тихо сказал Бамбер.

Я повернулся и побежал, ударившись о стол. Потерял сознание. Я очнулся пару часов спустя, не понимая, где я и что произошло. Была кромешная тьма. Я не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы подняться обратно по лестнице и открыть дверь, но мне показалось, что прошла вечность. Это все еще так."Райт печально улыбнулся N3? Бамбер. "Это сокращенная версия", - сказал он. "Но в результате я всегда оставляю свет включенным, когда сплю, потому что, если я просыпаюсь посреди ночи и вокруг темно, я впадаю в панику"

Бамбер несколько секунд смотрел на него. - Я не знаю, что сказать. Ты хочешь вернуться? Ты хочешь уволиться?"

- Нет, я не хочу увольняться, - быстро сказал Райт. Слова вырвались у него непроизвольно, но он понял, что имел в виду то, что сказал. В тот момент ничто не значило для него больше, чем выяснить, кто убил Макса Экхардта и Эрика Хорвица. Он не собирался сдаваться, не после того, как зашел так далеко. Он сбросил с плеч рюкзак и достал пластиковый пакет. Он положил рюкзак в сумку, затем положил внутрь свой фонарик, все еще включенный, прежде чем закрутить горловину сумки, чтобы она плотно закрылась.

Бамбер последовал примеру Райта. Свет стал тусклее, но все равно освещал туннель вокруг них. - Я пойду первым, - сказал Бамбер. - Дай мне тридцать секунд, затем следуй за мной. Если можешь, я бы посоветовал тебе держать глаза закрытыми, никто не знает, что там за дерьмо.

Он повернулся, глубоко вздохнул и нырнул головой в воду. Его ноги забарабанили, затем исчезли, оставив на поверхности лишь рябь. Вода пролилась на пол туннеля, а затем потекла обратно в бассейн. Райт уставился на воду. Она была чернильно-черной, как нефть. Он подумал, нет ли в воде змей или чего похуже. Они обязательно найдут дорогу в туннели; что он будет делать, если его укусят? Он представил себя корчащимся в агонии, уже погребенным в земле, умирающим в одиночестве, в темноте. Он повернул пластиковый пакет так, чтобы луч фонарика пробежал по длине туннеля позади него. Это было ясно. Насколько быстро могут двигаться змеи? интересно, подумал он. Нападут ли они на него сзади или укусят только при угрозе? Райт не знал, да и не хотел выяснять.

Он оглянулся на пруд. Его поверхность снова была неподвижной, черным зеркалом, через которое ему предстояло пройти. Он не мог знать, благополучно ли прошел Бамбер. Он мог оказаться в ловушке под поверхностью, последний вздох покидал его тело. Райт подошел к краю бассейна. Его отражение смотрело на него в ответ. - Восемь футов, - прошептал он сам себе. - Всего восемь футов.

Он сглотнул, затем сделал глубокий вдох. Он произнес про себя молитву, затем опустил пакет в бассейн. Он сделал последний глоток воздуха и нырнул с головой под поверхность. Он толкнулся вперед, его руки и колени царапали пол туннеля. Вода подтолкнула его вверх, и он ударился головой о крышу, выгнул спину и снова оттолкнулся пальцами ног. Ему казалось, что он едва продвигается вперед. Его затылок снова коснулся глины. Его природная плавучесть и воздух в пластиковом пакете прижали его к крыше. У него начало щипать в глазах, и он зажмурился.

Его ноги взметнулись вверх, и он пнул ими, но его так сильно прижало к потолку туннеля, что он не мог двигаться вперед. Легкие Райта начали гореть, и он понял, что находится всего в нескольких секундах от того, чтобы утонуть. Он попытался зацепиться за пол туннеля, но не смог. Его голова снова ударилась о крышу.

Он открыл глаза, но вода была такой грязной, что он мог видеть только в нескольких дюймах перед своим лицом. Он снова попытался лягнуться, но его ногам не на что было опереться, и пятки бесполезно колотили по крыше. Его грудь начала вздыматься, и он крепко сжал челюсти. Он не преодолел и половины пути; крыша все еще изгибалась вниз. Райт развернулся так, что его лицо было обращено к крыше. Он царапался руками и ногами, пластиковый пакет врезался ему в голову, но в конце концов ему удалось ухватиться за скользкую глину, и он подтянулся вниз. Туннель снова начал изгибаться, и его плавучесть потянула его за поворот, и он вынырнул на поверхность, плача и хватая ртом воздух.

Чья-то рука схватила его за воротник и вытащила из воды. - Что, черт возьми, тебя задержало? - спросил Бамбер. Райт перекатился на четвереньки, и его вырвало. Агент ФБР хлопнул его по спине. "Я уже почти разочаровался в тебе", - сказал Бамбер.

Райт закашлялся и сплюнул. - Ты и я, оба, - выдохнул он. Он откинул мокрые волосы с глаз. - Ты хочешь сказать, что вьетконговцы делали это каждый раз, когда пользовались туннелем?

- Конечно, сделал. Хотя, возможно, с чуть большим изяществом, чем у тебя. - Он застегнул ремни своего рюкзака, затем достал рюкзак Райта из пластикового пакета.

Райт надел рюкзак и вытер лицо руками, затем взял фонарик. Бамбер уже полз по туннелю, и Райт последовал за ним. Воздух казался более спертым, и дышать было трудно. Туннель резко повернул влево, и на несколько секунд Бамбер скрылся из виду. Райта внезапно охватило чувство паники, и он пополз быстрее.

Бамбер остановился за углом, и Райт чуть не врезался в него. Агент ФБР потянул за люк в полу. Он отбросил деревянную крышку в сторону и заглянул вниз.

- Это здесь мы спускаемся? - спросил Райт.

- Совершенно верно, - сказал Бамбер. Он открыл картотеку и изучил нарисованный от руки план второго уровня. "Нам нужно пройти через несколько камер, но соединяющие их туннели довольно короткие", - сказал он.

Райт кивнул. - Как воздух попадает на нижние уровни? - спросил он.

- Вентиляционные туннели, - сказал Бамбер. - На карте отмечено несколько. Это небольшие туннели, которые ведут на поверхность, обычно обращенные против ветра, чтобы в них дул воздух. Он сунул футляр с картой под рубашку. "Хорошо, давайте сделаем это", - сказал он. Он просунул ноги в люк и спрыгнул вниз. Райт сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы, а затем последовал за ним.

Дом Питера и Эмили Хэмпшир представлял собой аккуратное двухквартирное здание в стиле псевдотюдоровской эпохи на обсаженной деревьями аллее в стороне от главной дороги, проходящей через Сейл, - почти такой же, в каком в детстве жил Джерри Хантер. Небольшой участок травы был окружен тщательно подстриженными розами, а рядом с входной дверью стояла деревянная вывеска, на которой белым цветочным шрифтом было написано "Хэмпширы". Хантер нажал на дверной звонок, и мелодия, которую он не узнал, звучала целых десять секунд.

Входная дверь открылась, и на него хмуро посмотрела женщина лет шестидесяти. Хантер улыбнулся и показал ей свое удостоверение. - Миссис Хэмпшир? Я детектив-инспектор Джерри Хантер, я говорил с вами сегодня утром.

Женщина посмотрела мимо него, словно опасаясь, что он припарковал патрульную машину с мигалками на ее подъездной дорожке, но она заметно расслабилась, когда увидела его синий "Воксхолл Кавалер". Хантер предположил, что он, вероятно, был первым полицейским, позвонившим в ее дом. Она открыла дверь шире и пропустила его внутрь. Она была крупной женщиной, всего на несколько дюймов ниже Хантера и значительно шире в плечах, и ему пришлось протиснуться мимо нее в узком коридоре.

- Мой муж в гостиной, - сказала она. - Справа от вас.

Гостиная была женственной и вычурной: кружевная отделка дивана и кресел, стеклянные витрины с керамическими фигурками и стеклянными животными, медные безделушки на каминной полке, картины в витиеватых рамках на стенах. Среди всего этого хлама Хантер едва не упустил из виду мистера Хэмпшира, маленького человечка с птичьими чертами лица, примостившегося на краешке дивана, словно боялся, что его поглотят слишком мягкие подушки. Хантер осторожно пожал руку, его собственная рука казалась карликовой по сравнению с рукой пожилого человека.

-Как насчет чашечки хорошего чая? - спросила миссис Хэмпшир. - У меня чайник включен. - У нее была бочкообразная фигура, лишний вес превращал ее грудь, талию и бедра в одну гладкую, невыразительную массу тела. Ее лицо, однако, совсем не было толстым, у нее были сильные скулы и тонкие губы. Это было волевое лицо, и Хантер подумал, что в молодости она, вероятно, была довольно привлекательной. Она была по меньшей мере вдвое тяжелее своего мужа, и Хантер не мог перестать представлять эту пару в постели вместе. Ему было интересно, какие позиции они предпочитают, потому что, если она окажется сверху, велика вероятность, что бедняга будет раздавлен насмерть.

- Чай был бы чудесен, - сказал он, улыбаясь.

Он сел, когда она вышла из комнаты, и улыбнулся мистеру Хэмпширу, который был одет в синий блейзер с полковым гербом на кармане и серые брюки.

- Как дела на дорогах? - спросил мистер Хэмпшир, глядя на детектива поверх очков для чтения в черепаховой оправе.

- Прекрасно, - сказал Хантер. У него возникло ощущение, что миссис Хэмпшир велела своему мужу не обсуждать причину его визита, пока ее не будет в комнате.

- Движение становится все хуже и хуже, не так ли? - мистер Хэмпшир пальцем поправил очки на переносице. - Вы, случайно, не коллекционируете марки?

- Боюсь, что нет, - ответил Хантер.

- А-а, - сказал мистер Хэмпшир. Он посмотрел на кружевные занавески на эркере и поднял брови. Двое мужчин сидели молча, пока напольные часы отсчитывали секунды.

Хэммак кончиком ножа приоткрыл люк. - Дальше я за себя, Берни, - сказал Док.

- Я не против пойти первым, - сказал Хэммак, убирая нож.

-Нет, - резко сказал Док.

- Там внизу ничего нет, Док, - сказал Хэммак. Док уставился на Хэммака, его челюсть была плотно сжата. - Хорошо, - сказал Хэммак. - Будь по-твоему. - Он переполз через люк и обернулся.

Док с бесстрастным лицом подошел к дыре. Он сел на корточки и посмотрел вниз, в темноту. Двадцать пять лет назад он сидел в такой же позе. Там были Хэммак и Рамирес. Хорвиц был сзади, с Экхардтом, а Барроу шел сразу за Доком, ожидая решения Дока. О'Лири отмечал. люк на его карте. И Джамбо был там, заглядывал через плечо Дока и говорил, что теперь его очередь, что он должен спуститься первым.

Тогда Док долго и упорно думал. Они нанесли на карту первый и второй уровни, но это был первый раз, когда они нашли способ спуститься на третий уровень, так что это означало отправиться в неизвестность. Обычно Док выбрал бы Рамиреса, но латиноамериканец лидировал в течение трех часов, и напряжение начало сказываться на нем. Хорвиц вызвался добровольцем, но ранее в тот же день он чуть не попал в ловушку панджи, и его нервы все еще были на пределе. Хэммак был едва ли не наименее опытным из Туннельных Крыс, а Берроу, ну, Берроу занимался Psyops, психологическими операциями, он не был специалистом по туннелям. Джамбо был очевидным выбором, и он был чертовски увлечен.

Джамбо вытащил нож и проверил фонарик, затем медленно протиснулся в люк. Он достиг дна, затем поднял голову и ухмыльнулся Доку. Док хотел предупредить его, сказать, чтобы он не терял бдительности, но прежде чем он успел открыть рот, на шее Джамбо сверкнула сталь, в его глазах мелькнул ужас, затем нож исчез, и кровь алым потоком потекла по его груди.

Док нырнул головой вперед в люк и схватил Джамбо под мышки. Джамбо булькал, его ноги глухо стучали по полу туннеля, глаза были широко раскрыты и умоляли Дока помочь ему. Берроу потянул Дока за ноги, и вместе они втащили Джамбо обратно на второй уровень. Док сделал все, что мог, но порез был слишком глубоким. Джамбо потребовалось больше минуты, чтобы умереть, шестьдесят секунд, в течение которых Док сжимал руки на горле Джамбо в тщетной попытке остановить кровотечение, шепча слова ободрения, хотя и знал, что это безнадежно.

- Док? - переспросил Рамирес.

Док покачал головой. - Ладно, - сказал он. - Я спускаюсь.

Рамирес положил руку на плечо Дока. - Это было решение Джамбо, - сказал он.

- Нет, Серхио. Это было мое решение. Он хотел уйти, но это было мое решение.

Нож Дока был в ножнах, висевших у него на поясе. Он потянулся за ним, но затем заколебался. Хэммак был прав, внизу ничего не было. Вьетконговцы давно ушли, заняв свое место на поверхности как победители в войне против американцев. Он коротко кивнул Рамиресу и Хаммаку и спустился в люк. Вертикальный туннель был глубиной в три фута, так что Доку пришлось согнуть колени и пригнуть голову, чтобы осмотреться на третьем уровне. Он развернулся на триста шестьдесят градусов, сердце бешено колотилось, в голове проносились образы Джамбо. Туннель был чист, как на севере, так и на юге. Он поднял глаза и показал Рамиресу поднятый большой палец.

Док прополз немного по туннелю, чтобы Рамирес и Хэммак могли присоединиться к нему. Когда они спускались в туннель, что-то укусило Дока сзади в шею, и он шлепнул его ладонью. Это был муравей длиной в полдюйма. Он почувствовал еще одну острую боль, чуть ниже уха, затем еще одну, в лодыжке. Он посветил фонариком вдоль стены туннеля. Вокруг сновали сотни муравьев. Он был так поглощен проверкой того, чист ли туннель, что не заметил насекомых. Он отдернул руку, когда муравей укусил его за большой палец. - Осторожно, ребята, муравьи! - сказал он, снимая рюкзак.

Рамирес и Хэммак отпрянули назад. Хэммак начал хлопать себя по ногам и ругаться.

Док достал из рюкзака баллончик с инсектицидом и опрыскал стены туннеля. Муравьи съежились в черные шарики и упали на пол. От горького запаха Дока затошнило, и он зажал рот и нос рукой. Мертвые муравьи падали с крыши туннеля и скатывались с его кепки. Живые муравьи все еще кусали его за шею, и он дал себе пощечину.

- Киньте мне баллончик, Док! - крикнул Хэммак, и Док бросил ему баллончик. Хэммак затолкал его за пазуху штанов и побрызгал на себя, подергивая ногами, чтобы инсектицид мог проникнуть вниз. "Эти маленькие ублюдки грызут мне яйца!"

Рамирес смеялся над дискомфортом чернокожего мужчины, но потом тоже начал хлопать себя по щекам. - Черт возьми, они повсюду! - крикнул он.

Хэммак побрызгал на внутреннюю сторону своей рубашки, затем на землю, на которой сидел. Он передал баллончик Рамиресу.

По стенам туннеля бегали еще муравьи, сотни и сотни. Док достал из рюкзака еще одну банку с инсектицидом. Он снял кепку и, прикрывая ею рот, обрызгивал стены и пол. Он чувствовал, как муравьи ползут по его спине, кусая плоть, но не обращал внимания на дискомфорт, ползя по туннелю, разбрызгивая повсюду пыль. Хэммак и Рамирес поползли за ним.

Примерно через пятьдесят футов стены стали прозрачными, а пол туннеля за ними был усеян мертвыми насекомыми. Трое американцев сели и избавились от оставшихся на их телах муравьев с помощью шлепков и брызг инсектицида. Док задрал штанины брюк и осмотрел свои ноги. Там, где его укусили, были десятки маленьких красных бугорков, и они уже начинали зудеть. Хэммак попросил Рамиреса расчистить ему спину, и Рамирес задрал рубашку и убил их одного за другим.

ТВ / Ти эй Экхардт закончила прикреплять тонкую металлическую проволоку к бамбуковой клетке J.V. Jl и попятилась. Оказавшись на безопасном расстоянии, она обернулась. Вдалеке она слышала разговор американцев. Когда они наткнулись на муравьев, она услышала их с расстояния в пятьсот футов, лежа в спальной комнате на втором уровне. Спальня была безопасным местом для укрытия: там было четыре выхода, два из которых были заминированы. Они были беспечны, американцы, потому что не боялись. Они думали, что в туннелях нет ничего, что могло бы причинить им вред. Она улыбнулась про себя. Они были так неправы.

Она согнулась вдвое, ее позвоночник был параллелен полу туннеля. Опустив голову и слегка согнув колени, она могла бежать со скоростью, недоступной американцам. Она бесшумно побежала к люку, ведущему на третий уровень. Скоро они поймут, что туннели стали опаснее, чем когда-либо.

Райт и Бамбер вышли из туннеля в камеру. "Боже мой", - сказал Райт. "Она огромная".

Бамбер бросил рюкзак на пол и потянулся. - Раньше здесь показывали фильмы, проводили лекции и все такое. - Он глубоко вздохнул. "Воздух тоже стал свежее, ты заметил?" Он указал на две большие дыры у самого потолка. "Это идет оттуда". Он поднял ладони вверх. - Ты чувствуешь дуновение ветерка. Кондиционер в Вашингтоне, да?

Райт снял свой рюкзак и поставил его на пол. Он снял рубашку и скрутил ее, чтобы отжать воду, затем вытер ею лицо и руки. - Как далеко мы здесь под землей? - спросил он.

- Это все еще на втором уровне, так что, думаю, около тридцати футов.

Райт оглядел помещение. - Как, черт возьми, они это откопали?

- Руками. Может быть, маленькими лопатками. Как я уже говорил, в сезон дождей глина размягчается.

- Но вся земля, должно быть, была перенесена обратно по этому туннелю. Должно быть, это длилось вечно.

- Думаю, они решили, что это навсегда, - сказал Бамбер. "Философия венчурных капиталистов заключалась в том, что им не нужно было выигрывать войну, они просто должны были убедиться, что не проиграют". Он опустился на колени и подобрал раздавленный окурок сигареты. Он понюхал его, затем бросил обратно на пол.

Райт подошел к белой простыне, приколотой к стене. Справа в полу было отверстие. Он посмотрел вниз на заостренные бамбуковые колья, которые стояли вдоль дна. - Черт возьми, - сказал он.

К нему присоединился Бамбер. "Вьетконговцы мазали их дерьмом, чтобы в любые раны попала инфекция. Он развернул свою карту, посмотрел на нее, затем кивнул на туннель, который вел из середины одной из стен камеры. - Сюда, - сказал он. Он надел рюкзак и присел на корточки, освещая туннель фонариком.

Райт оглядел комнату. Было облегчением оказаться в месте, где он мог стоять и где стены не казались надвигающимися на него. Это было почти терпимо. Он опустился на четвереньки и пополз по тростниковым циновкам к дыре. Он был меньше туннеля, по которому они пришли, такой узкий, что его плечи касались обеих сторон, когда он заползал в него.

Стены туннеля были не такими сухими, как на верхнем уровне, и в воздухе пахло сыростью и зловонием. Колени брюк Райта были изношены и порваны, и он морщился при каждом движении ног. Его руки тоже были в ссадинах и кровоточили, но он стиснул зубы и продолжал ползти. Он зашел так далеко, и будь он проклят, если сдастся сейчас только из-за нескольких порезов и царапин.

Туннель, к счастью, был коротким и вел в другую коническую камеру, на этот раз с тремя выходами. Райт посмотрел на вершину и вздрогнул. Верхняя часть помещения была заполнена массой белой перистой паутины, и несколько десятков больших пауков уставились на него сверху вниз. Каждый паук был размером с ладонь Райта, с длинными волосатыми лапами.

- Джим, - позвал Райт. Он указал фонариком.

Бамбер посмотрел на пауков и пожал плечами. - Они не кусаются, - сказал он, разворачивая карту.

Один из пауков соскочил с паутины и двинулся вниз по стене камеры, его глаза-бусинки уставились на Райта. Две черные челюсти щелкнули взад-вперед.

- Давай, Джим, выбираться отсюда, - процедил Райт сквозь стиснутые зубы.

"Мы должны выбрать правильный выход", - сказал агент ФБР. "Неправильный выход может быть оснащен миной-ловушкой".

Паук остановился. Другой, чуть крупнее, отделился от паутины и медленно спустился по стене камеры. Он поднял две передние лапы и, казалось, ощупывал ими воздух.

"Джим... "

- Подожди, - сказал Бамбер.

Паук покрупнее побежал по залу к Райту. Еще с полдюжины оторвались от паутины и начали спускаться по стене черной веретенообразной массой.

Райт взмахнул фонариком и прижал большого паука к стене. Тот упал Райту на ногу, и он отдернул его в сторону. Паук покатился по полу, задевая лапами воздух. Райт наступил на него, опустив голову, чтобы не задеть паутину.

Остальные пауки продолжали приближаться, и Райт ударил по ним фонариком. Он раздавил одного, потом другого, но они все равно спускались по стене к нему.

- Ладно, сюда, - сказал Бамбер, заползая в правый туннель.

Паук выпал из паутины и приземлился Райту на голову. Он ахнул и воспользовался фонариком, чтобы сбить его с волос. Он опустился на колени и разбил его фонариком. Стекло разбилось, и лампочка погасла. Он остался один в темноте. На мгновение он запаниковал, забыв, в какую сторону ушел Бамбер. Он пошарил руками, дрожа при мысли прикоснуться к одному из пауков, затем нашел пустое пространство и понял, что это выход. Он пригнулся и заполз в нее, сразу же заметив желтый свет фонарика Бамбера. Он пополз за агентом ФБР, тяжело дыша. Он оглянулся через плечо, но позади него была кромешная тьма, и он никак не мог понять, преследуют ли его пауки.

Он практически врезался в спину Бамбера. - Эй, полегче, - сказал агент ФБР.

- Пауки... - выдохнул Райт.

- Они не кусаются, - сказал Бамбер. - А если бы и кусались, это было бы не смертельно. В мире нет ни одного паука со смертельным укусом, если только вы не очень стары или очень молоды.

- Откуда ты это знаешь?

- Где-то читал, - сказал Бамбер. - Может быть, в "Нэшнл Джиогрэфик". - Он вышел в другую комнату, и Райт поспешил за ним.

- Мой фонарик, - сказал Райт. - Он сломан.

Бамбер обернулся и посветил фонариком на Райта.

- Это из-за лампочки, - сказал Райт. - У вас есть запасная?

- К сожалению, нет.

Райт швырнул бесполезный фонарик на землю. - Черт, - сказал он. - Я собираюсь надеть защитные очки.

- На твоем месте я бы сохранил их, - сказал Бамбер. - Они понадобятся тебе на обратном пути. - Он осветил карту. - Мы почти на месте, Ник. Держись поближе ко мне, с тобой все будет в порядке.

Бамбер обвел помещение фонариком. Оно было огромным, вдвое больше того, где вьетконговцы показывали фильмы. Стены были обиты темно-зеленой шелковой тканью. Райт протянул руку и погладил ее. Она была мягкой на ощупь.

- Парашютный шелк, - сказал Бамбер. - Смотри, куда ставишь ноги. Судя по карте, они проверили не всю площадь пола. Там могут быть ловушки.

Они вместе прошли в центр зала. - Что это за место? - спросил Райт.

- На карте указано, что это склад боеприпасов, - сказал Бамбер. Он посветил фонариком на потолок. Он был укреплен листами рифленого железа и толстыми стальными балками, которые побурели от ржавчины. С балок свисали давно не используемые масляные лампы.

Райт вздрогнул. Он все еще был насквозь мокрым после ловушки с водой. Он стоял рядом с Бамбером, не желая отходить слишком далеко от фонарика в руке агента ФБР. Диск света прошелся по крыше и опустился на одну из стен. Он высветил ряд станков, вертикальных токарных станков и шлифовального оборудования, покрытых пылью и паутиной. За токарными станками стояла стопка деревянных ящиков. Бамбер подошел к ним и снял одну из крышек.

- Патроны, - сказал Бамбер, заглядывая в коробку. - Для АК-47, судя по виду. - Он закрыл крышку.

Он провел фонариком по нижней части одной из стен и высветил туннель. - Мы пройдем там около шестисот футов, пройдем еще через две камеры, затем должны найти спуск на четвертый уровень.

Райт кивнул. Его чувство клаустрофобии уменьшилось, в основном из-за огромных размеров помещения, в котором он находился. Он не был уверен, как справится с четвертым уровнем, но если он хотел когда-нибудь докопаться до сути тайны Туннельных Крыс, у него не было другого выбора, кроме как копать глубже.

Миссис Хэмпшир вернулась с подносом, уставленным чайными принадлежностями. Она разлила слабый чай в три изящные чашки, протянула чашку с блюдцем Хантеру, затем села на мягкий диван рядом с мужем, чуть не подбросив его в воздух. - Ну, теперь речь идет о мае, не так ли? - спросила она.

Джерри Хантер кивнул и достал свой блокнот. - Когда вы видели ее в последний раз? - спросил он.

- Тысяча девятьсот восемьдесят шестой, - ответила миссис Хэмпшир.

Хантер нахмурился. - В тысяча девятьсот восемьдесят шестом? - повторил он. - Это было, когда она закончила школу, не так ли? С тех пор вы ее не видели?

- Совершенно верно, - подтвердила миссис Хэмпшир. - Она даже не сказала нам, что заканчивает школу. Нас не пригласили на церемонию.

Миссис Хэмпшир тяжело поднялась с дивана и вразвалку подошла к буфету, уставленному мисками и вазами. Она наклонилась, открыла шкаф и достала фотографию в рамке. Она протянула ее Хантеру, даже не взглянув на нее. Это была семейная группа, восточная девочка подросткового возраста с гораздо более молодыми мистером и миссис Хэмпшир с обеих сторон. У девочки была натянутая, нервная улыбка, как будто ей не нравилось фотографироваться. Миссис Хэмпшир гордо улыбалась в камеру, а мистер Хэмпшир смотрел на них с обожанием в глазах. Хантер встал и подошел посмотреть на фотографию. - Когда это было сделано? - спросил он.

- Примерно в тысяча девятьсот семьдесят седьмом, я думаю.

- Она милая девушка, - сказал Хантер. - Что-нибудь случилось? - спросил он. - Есть какая-то причина, по которой вы не поддерживали связь?

- Вам следует спросить об этом у нее самой, - сказала миссис Хэмпшир с горечью в голосе. "Мы дали ей все: мы дали ей дом, образование, хороший старт в жизни, и как она отблагодарила нас? Мы даже не получаем от нее рождественских открыток. Это было ошибкой с самого начала. Я так и сказала, но Питер настоял, сказал, что для нас это шанс создать семью. Настоящую семью.' Она посмотрела на мужа, и он поморщился от пристального взгляда. - Видите ли, он не может иметь детей. Мы обращались к специалистам.

Питер Хэмпшир молча смотрел в окно, от его обиды и смущения у Хантера скрутило живот. Негодование и подавляемый гнев повисли в воздухе, как готовая разразиться буря. Хантер мог представить себе Питера Хэмпшира, однажды замахнувшегося топором на свою жену, а затем сидящего в суде и признающего себя виновным с довольной улыбкой на лице. - Значит, ее удочерили? - спросил Хантер.

- Она попала к нам, когда ей было десять лет, - сказала миссис Хэмпшир.

-Откуда?

- Из Вьетнама.

Хантер напрягся при упоминании Вьетнама. - Она была вьетнамкой?

- Разве ты не знал? Она была сиротой. "Дейли мейл" помогла спасти ее вместе с почти сотней других. Их вывезли самолетом незадолго до окончания войны. В тысяча девятьсот семьдесят пятом. Какое-то время она была настоящей знаменитостью; ее фотография всегда появлялась в местной газете.

Хантер взял свою чашку и отхлебнул чаю, давая себе время собраться с мыслями. Миссис Хэмпшир положила в чай две чайные ложки сахара с горкой и медленно размешала.

Несколько лет назад нам позвонил журналист из "Мейл". Они готовили статью о том, что случилось с сиротами двадцать лет назад. Мне пришлось сказать девушке, что я не знаю, где Мэй. Я был так смущен, могу вам сказать.

Хантеру становилось все труднее и труднее улыбаться миссис Хэмпшир. Он снова отхлебнул чаю. Мистер Хэмпшир II все еще смотрел в окно. Хантеру стало интересно, не подумывает ли он тоже сбежать и никогда не возвращаться.

- Вы так и не сказали, зачем искали Мэй, - сказала миссис Хэмпшир. Она предложила ему тарелку с печеньем с заварным кремом, но Хантер покачал головой.

- Это нелегко сказать, - сказал Хантер. - Боюсь, ее мужа убили несколько недель назад.

- Она была замужем? - переспросила миссис Хэмпшир. Она пристально посмотрела на мужа, словно обвиняя его в том, что у него есть от нее секреты. - Она даже не сказала нам, что вышла замуж. Она снова посмотрела на Хантера. - У нее есть дети? Есть ли у меня внуки?

- Насколько мне известно, нет, - сказал он. - Дело в том, миссис Хэмпшир, что мне нужно поговорить с Мэй, и я надеялся, что вы, возможно, знаете, где она может быть.

Миссис Хэмпшир пожала своими широкими плечами. - Теперь ты знаешь другое, - сказала она. Она взяла пустую чашку Хантера и поставила ее на поднос к остальным чайным приборам. "Она получила от нас то, что хотела, а затем начала жить своей собственной жизнью. Знаете, что я чувствую, мистер Хантер? Я чувствую себя так, словно у меня в гнезде завелся кукушонок. Я кормил ее, лелеял, как будто она была моей собственной дочерью, но все это время она просто использовала меня, ожидая возможности взлететь.' Она встала и отряхнула руками платье в цветочек. - Она была самой большой ошибкой в моей жизни, - сказала она дрожащим голосом.

Она взяла поднос и вышла из комнаты. Хантер мог сказать, что она была близка к слезам.

Трое американцев стояли в прихожей, тяжело дыша. Док стоял на пороге, Рамирес и Хэммак по обе стороны от него. Они направили свои фонарики по главному залу, их лучи отражались от блестящей шелковой обивки, покрывавшей стены. Рамирес снял с головы платок и вытер им лицо.

Комната была около тридцати квадратных футов и чуть больше десяти футов в высоту. В дальнем конце стоял деревянный стол, когда-то выкрашенный в коричневый цвет, но теперь сгнивший и покрытый белой плесенью. На одном конце стола стояла масляная лампа.

- Я помню, что он был больше, - сказал Хэммак хриплым шепотом.

- Это определенно оно, - сказал Док. Он направил луч своего фонарика в дальний угол комнаты.

- Я знаю, - сказал Хэммак. - Я знаю, что это оно.

- Давай, займемся этим, - сказал Рамирес. - Здесь плохой воздух.

Док вошел в главное помещение. Он медленно прошел по тростниковым циновкам. По всему полу были пятна ржавого цвета. Пятна старой крови. Док старался не наступать на них, как ребенок, перепрыгивающий через трещины между брусчаткой. Был стишок, который сочетался с "избегая трещин", что-то, что Док пел в детстве, но он не мог вспомнить слова. Что-то о том, как сломать бабушке спину. Хэммак и Рамирес последовали за ним в комнату.

Док подпрыгнул при звуке плеска воды и резко обернулся, его рука нащупала нож на поясе. Рамирес держал флягу с водой над головой и поливал себя. Он застенчиво улыбнулся Доку.

Док повернулся спиной к Рамиресу и вытащил из угла тростниковые циновки. Он отбросил их в сторону, затем снял рюкзак. Рамирес и Хэммак стояли сразу за входом, словно пытаясь увеличить как можно большее расстояние между собой и тем, что было погребено в камере. Док достал из рюкзака складную лопатку и расправил ее. Он глубоко вздохнул, затем начал рубить землю, удары эхом разносились по залу, как хруст шагов великана.

Руки и ноги Райта неудержимо дрожали, он закрыл глаза и представил, что находится снаружи, над землей, вытесняя образы погребения заживо и заменяя их фотографиями Шона: Шон в зоопарке, Шон играет в футбол, Шон засыпает перед телевизором. Он открыл глаза. Стены и пол туннелей были влажными, а кое-где с крыши отвалились куски мокрой глины. Туннель, в котором они находились, уходил вниз, и он решил, что они, должно быть, находятся недалеко от уровня грунтовых вод. Ему стало интересно, что произойдет, если пойдет дождь, поднимется ли вода. Он отбросил эту идею. Вьетконговцы никогда бы не построили туннели так, чтобы их затапливало каждый сезон дождей.

Бамбер целеустремленно полз вперед, и Райту приходилось изо всех сил стараться не отставать. Рубашка Бамбера сзади была заляпана мокрой грязью в том месте, где агент ФБР царапал крышу туннеля. Туннель разветвлялся, и Бамбер направился вниз по левой секции. - Куда ведет другой? - спросил Райт, вглядываясь в темноту. В правом туннеле воздух показался свежее.

- На карте этого не сказано, - сказал Бамбер. - Нам лучше держаться подальше от районов, которые не нанесены на карту.

- Сколько еще?

- Пятнадцать минут.

- Такое ощущение, что туннель становится уже.

Бамбер усмехнулся. "Оптический обман", - сказал он. Кусок мокрой глины упал Райту на волосы и скатился по шее. Он вздрогнул. Каждый вдох давался с усилием, как будто зловонный воздух нужно было втягивать в легкие. Он задавался вопросом, каково это - быть похороненным заживо, чувствовать, как земля забивается ему в рот и нос, как грязь прижимается к лицу, к глазам, не чувствовать вокруг себя ничего, кроме земли. Сколько времени потребуется, чтобы умереть? интересно, подумал он. Наверняка больше, чем секунды. Минуты, по крайней мере. Это будет зависеть от того, сколько воздуха у него осталось. Он задавался вопросом, как встретит смерть, просто ли ляжет и смирится с ней, или умрет, крича и тщетно пытаясь вырваться.

Он закрыл глаза и сосредоточился на своих движениях, сохраняя постоянный ритм. Над головой были тонны земли, но Райт старался не думать об этом. Туннель есть туннель, сказал он себе, не имеет значения, насколько он глубок. Он пытался убедить себя, что туннель, в котором он находится, находится прямо под поверхностью, что, если что-то пойдет не так, он сможет просто пробиться наверх через несколько дюймов верхнего слоя почвы и сможет дышать чистым, свежим воздухом. Он знал, что это ложь, но это помогло успокоить его нервы. Он понял, что задыхается, и изо всех сил постарался выровнять дыхание.

-Ник!-позваля

Райт открыл глаза. Бамбер остановился в нескольких футах перед ним. - Что?

- Не двигайся. - Голос Бамбера был ледяным.

Райт остановился как вкопанный.

- Здесь змея.

- Ты можешь убить его? - спросил Райт.

"Он около четырех футов в длину, - сказал агент ФБР, - и все, что у меня есть, - это мой фонарик. У меня в рюкзаке есть нож, но я не хочу рисковать и доставать его.

-Что оно делает? - спросил я.

- Оно свернулось посреди туннеля. Я думаю, оно спит. Достань мой нож, будь добр.

Райт сглотнул.

- Я собираюсь выключить фонарик на случай, если ему помешает свет.

- Нет! - поспешно возразил Райт.

Туннель погрузился во тьму. Райт внезапно потерял ориентацию, и у него закружилась голова. Ему показалось, что он падает, и он оперся обеими руками о пол туннеля, желая почувствовать что-нибудь твердое на своей коже. Он медленно двинулся вперед.

- Давай, Ник. Поторопись. Я слышу, как он движется.

- Включи фонарик, - сказал Райт.

- Пока нет, - ответил Бамбер.

- Я думал, змеи все равно плохо видят. Я думал, они используют язык, чтобы чувствовать движение воздуха.

- Если бы ты был впереди, я бы, наверное, рискнул, но раз уж я здесь, думаю, лучше не включать фонарик. А теперь поторапливайся, ладно?

Райт наткнулся на ноги Бамбера. Он нащупал спину агента ФБР и провел руками по рюкзаку. Райт расстегнул клапан и пошарил внутри. Это было похоже на веселую игру, в которую он играл в детстве, трогая предметы под тканью и пытаясь узнать их по форме. Он нащупал инфракрасные очки, твердые металлические цилиндры, которые, как он предположил, были батарейками, и две бутылки с водой. Его пальцы коснулись чего-то пластикового, длинного и тонкого, с металлическим краем. Он держал его на ладони. Он понял, что это швейцарский армейский нож. Лучший друг каждого бойскаута. Он вытащил его.

Он повозился с ножом, пытаясь вытащить лезвие ногтем большого пальца. - Включи свет, Джим, - сказал он.

- Нож у тебя с собой? - спросил я.

- Да, но я не могу его открыть, я не вижу, что делаю.

Загорелся свет. Райт посмотрел на нож в своей руке. Он пытался вытащить пилочку для ногтей.

- Ник. Оно движется.

Нож выскользнул из пальцев Райта, и он выругался.

- И что теперь? - прошипел Бамбер.

- Я уронил его. - Нож был покрыт красной грязью, как и руки Райта. Он поднял нож, но не смог ухватиться за лезвие. - Где змея? - прошептал он.

Бамбер не ответил.

- Джим? Змея. Где она?

Агент ФБР напрягся. Когда Райт поднял голову, он понял почему. С ромбовидной головы на него смотрели два стеклянных глаза. Змея протиснулась между ног Бамбера и целенаправленно направлялась по туннелю к Райту. Когда змея скользнула вперед, высунулся блестящий черный раздвоенный язык.

- Ты видишь это? - прошептал Бамбер.

Змея уставилась на Райта, находясь в нескольких дюймах от его лица. Язык снова высунулся. Райт стоял на коленях, держа в руках нераспечатанный нож. Его центр тяжести был так далеко выдвинут вперед, что он не мог отшатнуться назад.

Змея начала двигать головой из стороны в сторону, по-прежнему не сводя глаз с Райта. Ему удалось попасть ногтем большого пальца в канавку на боковой стороне основного лезвия, и он вытащил его. Змея перестала двигаться.

- Ник? - переспросил Бамбер.

Райт промолчал. Он не знал, слышат ли змеи, но не хотел рисковать и делать что-либо, что могло бы вызвать их укус. Он держал нож в правой руке.

Змея снова зашевелилась, ее красно-черное полосатое тело бесшумно заскользило по грязному полу туннеля.

Бамбер наклонил голову и снова заглянул себе между ног. Хвост змеи задел его бедро.

Райт медленно поднял нож. Змея перестала двигаться вперед и оторвала голову от земли. Язык высунулся, и змея открыла пасть, обнажив два белых клыка. Райт затаил дыхание. У него был только один шанс.

Левое колено Бамбера хрустнуло, и змея повернула голову на звук. Райт опустил нож, вонзив острие в голову змеи. Она с хрустом переломила кость, а затем вгрызлась в пол туннеля. Змея заметалась, ее хвост размахивал, как кнут. Бамбер схватился за хвост обеими руками. Нож дернулся в руке Райта, и он сжал его крепче, изо всех сил вдавливая лезвие в землю, чтобы змея не могла пошевелить головой. Левой рукой он надавил на тело змеи. Он чувствовал огромную силу животного; даже в предсмертных судорогах он не мог удержать тело неподвижным.

Пасть змеи продолжала открываться и закрываться, а глаза уставились на Райта, безмолвно проклиная его. Бамбер навалился на змею, используя вес своего тела, чтобы она не металась.

Райт покрутил нож, вздрогнув от издаваемого им хруста, но зная, что он ускорит смерть змеи, раздавив ей мозг. Темно-красная кровь сочилась вокруг лезвия, и движения животного становились все медленнее и медленнее, хотя прошло целых две минуты, прежде чем змея полностью успокоилась.

Райт вытащил нож и вытер лезвие о брюки. Он снова сложил нож и протянул его Бамберу.

- Поехали, - сказал Райт.

Безжизненные глаза змеи продолжали обвиняюще смотреть на Райта, когда он переползал через нее.

- Хотите посмотреть еще несколько ее фотографий? - спросил В.В. мистер Хэмпшир заговорщическим шепотом, как будто это предложение было каким-то подрывным. Его жена была на кухне, мыла чайные чашки.

- Я бы с удовольствием, - сказал Хантер.

Мистер Хэмпшир подошел к буфету и опустился рядом с ним на колени. Он достал большой зеленый фотоальбом и протянул его Хантеру. "Я собрал это воедино", - сказал он. "Эмили все время говорит, что я должен это выбросить, но ..." Он оставил предложение незаконченным, как будто боялся возмездия за неповиновение своей жене. Мистер Хэмпшир наклонился вперед. - Она любит Мэй, и больше всего на свете ей хотелось бы, чтобы она вошла в эту дверь. Но ты никогда не заставишь ее признать это. Никогда и за миллион лет.

Хантер открыл альбом. На первой странице была газетная статья о бедственном положении вьетнамских беженцев в Сайгоне в конце войны во Вьетнаме. Хантер быстро прочитал ее. Незадолго до того, как северные вьетнамцы захватили Сайгон, сотни младенцев-сирот оказались в затруднительном положении, и возникли опасения за их выживание. Американское правительство организовало воздушную переброску в Америку, и когда оборона города начала рушиться, "Дейли Мейл" присоединилась к призыву что-то предпринять в отношении детей. Хантер перевернул страницу. Была и вторая газетная вырезка, на этот раз с подробным описанием ужасающей катастрофы, в которой погибли 189 сирот, когда грузовой самолет ВВС США разбился при взлете в аэропорту Сайгона.

Мистер Хэмпшир присел на ручку кресла Хантера. - Она летела этим рейсом, - сказал он, указывая на газетную вырезку. - Одна из восьмидесяти девяти выживших. Боже, через что прошла эта маленькая девочка. Пережить войну, а потом услышать, что тебя доставили самолетом в безопасное место, и видеть, как так много людей погибло в катастрофе. Ты можешь себе представить, каково это было в десять лет?

Хантер покачал головой. - А что с ее родителями? - спросил он. - Что с ними случилось?

"Мы понятия не имеем", - сказал мистер Хэмпшир. "Все их записи были уничтожены, когда самолет разбился. Мы даже не знаем ее фамилии. В первый год своего пребывания в этой стране она не произнесла ни слова. Врачи сказали, что у нее посттравматический стрессовый синдром. Любовь и привязанность - вот что ей было нужно, сказали они. И мы дали ей это, мистер Хантер, не сомневайтесь в этом ни на секунду. У нее было больше любви, чем может пожелать любой ребенок. Не позволяйте моей жене заставлять вас думать иначе. Она не всегда была такой. Она могла отдать так много любви мне и Мэй. Она действительно хотела собственных детей.

- Я понимаю, - сказал Хантер, и это было искренне. Он почувствовал внезапную волну сострадания к Эмили Хэмпшир и ее похожему на птицу мужу.

"Это действительно было чудо", - сказал мистер Хэмпшир. "Это было чудо, что она выжила в катастрофе, и это было чудо, что для нее нашли место на рейсе "Дейли Мейл". Переверни страницу".

Хантер сделал, как его попросили. Там была еще одна вырезка, которая, как и все остальные, пожелтела по краям от времени. Это было из "Дейли Мейл" с подробным описанием того, как редактор Дэвид Инглиш решил, что статей для лидеров и призывов к действию недостаточно, что нужно что-то делать. Газета зафрахтовала собственный самолет и направила бригаду врачей и медсестер, чтобы помочь эвакуировать как можно больше детей.

В следующей статье подробно рассказывалось о рейсе милосердия, о том, как ежедневная операция MaiPs "Воздушная перевозка милосердия" забрала девяносто девять детей из осажденного города на "Боинге-707" всего за несколько дней до того, как северные вьетнамцы ворвались в Сайгон.

"Американцы вытащили около тысячи детей", - сказал мистер Хэмпшир. "Дейли Мейл" спасла девяносто девять. Большинство из них недоедали, а трое умерли в течение нескольких часов после прибытия в Британию. Ярмарка разбила нам сердца, это правда, страдания и все такое. Мы подали заявление на усыновление одного из них, и они дали нам Мэй.

Хантер перевернул страницу. Там была только одна фотография, черно-белая, из тех, что могли использоваться в паспорте. Молодая девушка рассеянно смотрела в камеру, ее лицо было таким безжизненным, что могло принадлежать трупу. На странице напротив было письмо от агентства по усыновлению, в котором говорилось, что заявление Хэмпширцев было одобрено.

"Видели бы вы ее", - сказал мистер Хэмпшир. "Они не были уверены, сколько ей лет, потому что все ее документы были уничтожены во время катастрофы "Гэлакси". Она выглядела как шестилетняя девочка, такая худая, что у нее просвечивали ребра, а ноги были покрыты укусами и шрамами. Врачи посчитали, что ей десять, и дали ей дату рождения, просто выдуманную, потому что она понадобилась бы ей для учебы, получения паспорта и так далее. Мы всегда отмечали это как ее день рождения, но знали, что это ненастоящее событие".

Хантер посмотрел на фотографию и задался вопросом, какие ужасы видела маленькая девочка, сирота, оказавшаяся в зоне боевых действий. - Она приехала сюда? В этот дом?

Мистер Хэмпшир кивнул. - Мы переехали на следующий день после свадьбы и с тех пор живем здесь. Если хочешь, я могу показать тебе спальню Мэй. Все точно так же, как тогда, когда она уехала поступать в университет. Он наклонился вперед, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Хантера. - Эмили все еще надеется... Понимаешь?

Хантер слабо улыбнулся. Он знал.

- Ее муж? Каким он был?

- Американец, - сказал Хантер, не отрывая глаз от маленькой черно-белой фотографии. - Он был фотографом. Они были женаты всего пару лет.

- Убит, вы сказали?

- Боюсь, что так.

Мистер Хэмпшир снял очки и начал протирать их белым носовым платком. - Как она? - тихо спросил он.

- Я действительно не знаю, - признался Хантер. - На самом деле я с ней не встречался. У нее брал интервью коллега.

- Она, должно быть, безутешна, - тихо сказал мистер Хэмпшир. - Должно быть, мы ей нужны. - Он поднял голову, и Хантер увидел, что его глаза полны слез. - Почему она не связалась с нами, мистер Хантер?

- Я не знаю, - сказал Хантер. Он отвел глаза, смущенный искренними эмоциями, отразившимися на лице мужчины. - Мне очень жаль, - добавил он.

Док перестал копать и взвалил лопату на плечо. - Это там? - спросил Хэммак у него за спиной. - Подойди и посмотри сам, - сказал Док. Хэммак медленно прошелся по камере, луч его фонарика бешено плясал по стенам, обшитым парашютным шелком. Рамирес остался на месте, снова повязывая камуфляжный шарф вокруг головы.

Док смотрел вниз, в продолговатую яму чуть больше пяти футов в длину и пару футов в ширину. Он насыпал землю рядом со стеной. Поверхность была твердой, и ему пришлось раскалывать ее, но на несколько дюймов красная глина под ней была влажной и податливой. На них злобно смотрел череп, кость блестела во влажной земле. Червяк выполз из глазницы и зарылся в землю. Док опустился на колени и лопатой соскреб землю с груди скелета.

- Это точно он? - спросил Хэммак.

Док раздраженно вздохнул. - Ради бога, Берни, как ты думаешь, сколько здесь похоронено трупов?

Хэммак вздрогнул, как будто его ударили по лицу.

- Мне очень жаль, - сказал Док.

- Не волнуйся, - сказал Хэммак. - Это был глупый вопрос. Он потер подбородок. "По крайней мере, теперь мы знаем", - сказал он.

- Что нам известно? - спросил Док. - Мы знаем, что он не убийца, вот и все. - Он наклонился и взял карточку. Он вытер ее о брюки. Это была игральная карта. Туз пик. Он отдал его Хэммаку, который уставился на него, а затем передал Рамиресу.

Док выпрямился и вытер руки о брюки. - Мы зря потратили время.

- Что нам теперь делать? - спросил Рамирес, бросая игральную карту скелету.

- Закопайте это снова и идите домой, - сказал Док. Он взял лопату.

- Подождите! - сказал Хэммак. - Жетоны Макса. У него были жетоны Макса. Мы должны взять их с собой.

Док кивнул, опустился на колени и схватил правую руку скелета. Когда он вытаскивал ее из влажной земли, она издала чавкающий звук. Рука была сжата в кулак. Док использовал конец своей лопаты, чтобы вскрыть кости, одну за другой. Он посмотрел на Хэммака, глубокие морщины прорезали его лоб. Он показал ему руку. Она была пуста.

Хантер перевернул страницу. Там было с полдюжины цветных фотографий, по три на странице, десятилетней мэй, играющей в саду за домом. Мэй на красных качелях. Мэй с любящей Эмили Хэмпшир. Мэй кидает мяч Питеру Хэмпширу. Мэй сидит на траве и читает книжку с картинками. Ни на одной из фотографий маленькая девочка не улыбалась.

"Это было в первые несколько месяцев", - сказал мистер Хэмпшир. "Она была похожа на маленького робота. Она делала, как ей говорили, играла, когда мы просили ее поиграть, ела, когда мы давали ей поесть, спала, когда мы укладывали ее спать. Но она никогда не улыбалась, никогда не смотрела на нас, вообще никогда не проявляла никаких эмоций.

- Возможно, она не говорила по-английски, - предположил Хантер.

- Нет, она понимала. И она очень быстро училась. Очень сообразительная.

Хантер вспомнил, что Мэй окончила школу с отличием. Он сказал об этом мистеру Хэмпширу, который гордо улыбнулся. "Я был тем, кто заинтересовал ее компьютерами", - сказал он. "Я составлял каталог своей коллекции марок и записывал все это на диск. Она обычно сидела и смотрела на меня.

Хантер перевернул страницу. Еще фотографии. Мэй чуть постарше. Время от времени улыбается. Мэй верхом на пони. Мэй с луком и стрелами в руках. - Она выигрывала призы за стрельбу из лука, - сказал мистер Хэмпшир. - Раньше у нас здесь были ее призы, но Эмили... - Он отвел взгляд, не закончив фразу. Лук, который она держала, был почти такого же роста, как и она сама. На другой фотографии она целилась в отдаленную мишень, натянув лук до упора.

Хантер внимательно посмотрел на фотографию. У нее что-то было на шее. Ожерелье с двумя продолговатыми предметами, свисающими с него. Хантер нахмурился. Он перелистнул несколько страниц назад и посмотрел на другую фотографию: Мэй в школьной форме, с коричневой кожаной сумкой за спиной. В ее правой руке что-то было. Похоже, то самое ожерелье. Он посмотрел на другую фотографию. Мэй балансирует на велосипеде. На этой фотографии она тоже что-то держала в руках. Хантер вернулся к предыдущей странице. Что бы это ни было, на всех фотографиях девушка держала это в руках.

- Что это? - спросил он, указывая на фотографию Мэй, бросающей мяч. - В правой руке? На некоторых более поздних фотографиях она в нем.

Мистер Хэмпшир закончил протирать очки и снова надел их. "Это собачьи жетоны", - сказал он. "Это была самая забавная вещь. Они были у нее в правой руке, когда ее уносили самолетом из Сайгона, и она ни разу не выпустила их из рук. Все время, пока она была в приюте во Вьетнаме, все время, пока она была в самолете, когда она лежала в больнице в Великобритании, она не отпускала их. Врачи пытались, но она все кричала и кричала, пока они не решили, что лучше оставить их ей. Конец цепочки был обмотан у нее вокруг запястья, а пальцы были стиснуты, как будто она боялась их потерять. В течение первого года, что она была с нами, она никогда не разжимала эту руку, даже когда спала. В конце концов, она носила их на шее и, насколько я знаю, ни разу их не снимала. Когда она стала старше, мы спросили ее, кому они принадлежат, но она так и не ответила нам. Мы с Эмили подумали, что, возможно, они принадлежали американскому солдату, который спас ей жизнь, что, возможно, он умер, и она сохранила их как напоминание.

Хантер приблизил лицо к фотографии. - У вас есть увеличительное стекло? - спросил Хантер.

- Конечно, - сказал мистер Хэмпшир. Он метнулся к буфету и вернулся с увеличительным стеклом, как нетерпеливый щенок, несущий хозяйские тапочки. - Я использую их для своих марок.

Хантер навел подзорную трубу на значки. Он почти мог разобрать буквы и цифры. Дата рождения солдата. Его вероисповедание. Его группа крови. Его имя. Хантер замер. Ему показалось, что по его позвоночнику медленно поползла ледяная глыба. На жетонах значилось имя Экхардт, М.

Трое американцев уставились на костлявые пальцы на руке скелета. - Их там нет, - сказал Хэммак.

- Может быть, другой рукой, - предположил Рамирес. - Может быть, он был левшой.

Док разжал пальцы левой руки скелета. Она тоже была пуста. Он встал, вытирая руки о брюки, и сделал шаг назад от открытой могилы.

В течение нескольких секунд единственным звуком в камере было их дыхание, затем Док заговорил. - Здесь был кто-то еще, - тихо сказал он. - Кто-то видел, что мы сделали.

Он попятился от скелета, его руки подергивались. Он продолжал двигаться, пока его плечи не уперлись в стену.

- Невозможно, - сказал Рамирес. - Есть только один путь внутрь, через прихожую, и там стоял Эрик. Если бы кто-нибудь наблюдал, Эрик бы их увидел.

Док обернулся и схватил кусок парашютного шелка, которым была выстлана камера. Он сорвал его, обнажив влажную глиняную стену за ним. Десятки крошечных сороконожек шарахнулись прочь от лучей фонарика.

- Что ты делаешь? - спросил Хэммак.

Док проигнорировал его. Он потянулся за другим куском зеленого шелка и оторвал его от стены. У основания стены было арочное отверстие, вырубленное в глине, как раз такого размера, чтобы в нем мог спрятаться человек, если бы присел на корточки.

- Черт, - выругался Рамирес.

- Итак, теперь мы знаем, - тихо сказал Док.

Райт широко открыл рот и сделал глубокий вдох. Он присел на корточки, его лицо оказалось в нескольких дюймах от влажного пола туннеля. Воздух казался густым, почти как жидкость, и каждый вдох давался с трудом.

Идущему впереди Бамберу было так же тяжело. Он тяжело дышал и двигал одной конечностью за раз. Туннель значительно сузился, и Райт не мог видеть дальше ног и спины Бамбера. Райт находился в почти полной темноте и несколько раз был близок к тому, чтобы сказать агенту ФБР, что хочет надеть инфракрасные очки. Единственное, что его остановило, было осознание того, что даже в защитных очках он не сможет видеть дальше.

Райт не мог себе представить, как вьетконговцам удавалось годами жить под землей. Даже с учетом того факта, что они могли бы выходить подышать свежим воздухом ночью, им все равно пришлось бы справляться с грязью и плохим воздухом, змеями и насекомыми, а также с постоянным осознанием того, что в любой момент они могут быть похоронены заживо.

С Райта градом лил пот, его одежда промокла насквозь. - Джим! - позвал он. - Мне нужно выпить.

Бамбер остановился. - Ладно.

Райт с трудом снял свой рюкзак. Ему пришлось наклониться вперед и пошевелить плечами, чтобы снять ремни, затем оттолкнуться от стены туннеля, чтобы протащить сумку между ног.

Он достал одну из пластиковых бутылок. Вода была горячей, но он выпил ее залпом. - Сколько еще? - спросил он Бамбера.

- При таком темпе - пять минут, - сказал Бамбер.

- Хочешь немного воды? - спросил я.

- Ага, - сказал Бамбер. Он потянулся за бутылкой, и Райт передал ее ему. В бутылке оставалось всего пару глотков, и Бамбер опустошил ее. Он отбросил ее в сторону.

Райт понятия не имел, в каком направлении они движутся и на какой глубине находятся. Компас был у Бамбера, а Райт лишь мельком взглянул на карту.

- Готовы двигаться дальше? - спросил Бамбер. Его фонарик мигнул, и он похлопал им по ладони. Луч усилился.

- Ага, - сказал Райт.

- Осталось недолго, Ник, - уверенно сказал Бамбер. - Скоро все закончится.

Док, Рамирес и Хэммак вместе скорчились под люком. Док вытер руки о брюки.

- Кто бы это мог быть, док? - спросил Хэммак. - Кто бы там мог быть?

- Давай поговорим об этом, когда будем наверху, Берни, - сказал Док. - Здесь мы ничего не сможем сделать.

Хэммак кивнул. Он поводил фонариком по люку. - Да, ты прав, - сказал он. - Мы можем обсудить это за парой кружек пива в "Рексе". Может быть, тогда все покажется не таким уж плохим.

- Не рассчитывай на это, - сказал Рамирес. Он отпил из фляжки, но в ней был только один глоток. Он потряс вторую флягу, но и она была пуста. - У тебя есть вода?

Хэммак покачал головой. Док протянул Рамиресу одну из своих фляжек. "Это мой последний", - сказал он.

- Оставь это, - сказал Рамирес.

- Берите, - сказал Док. - Три часа, и мы вернемся на поверхность. - Он посмотрел на люк. - Я пойду первым.

Рамирес осушил флягу и вернул ее Доку. - Моя очередь, Док, - сказал он.

Док собирался возразить, но Рамирес уже поднялся на ноги. Рамирес проверил свой фонарик и вынул нож из ножен. Он подмигнул Доку, затем протиснулся в люк. - Последний, кто выходит, неженка, - сказал Рамирес, его голос был приглушен стенами туннеля.

Док прицепил пустую флягу к ремню. - Ладно, Берни, ты следующий, - сказал он. - Я буду прикрывать тыл.

Хэммак мрачно кивнул. Очевидно, его все еще беспокоило то, что они обнаружили в камере, но Док был полон решимости не обсуждать это, пока они будут внизу, в туннелях. Док положил руку на плечо Хэммака как раз в тот момент, когда ноги Рамиреса начали дрыгаться.

- Прекрати валять дурака, Серджио! - крикнул Док.

Одна из ног Рамиреса врезалась Хэммаку в голову.

- Прекрати, ублюдок-макаронник! - заорал Хэммак. - Это не смешно!

Внезапно Рамирес ноги перестали пинать. Доктор посветил фонариком в люк. Кровь стекала вниз между ними. Талия Рамирес и Люк. Красные пятна усеяли линзу фонарика Дока, окрашивая луч в розовый цвет и отбрасывая жутковатое свечение вокруг туннеля.

Хэммак отшатнулся от ног, его глаза расширились. На пол туннеля закапала кровь.

- О Боже, - выдохнул Хэммак. - Что, черт возьми, происходит?

- Берни, помоги мне опустить его, - попросил Док. Он схватил Рамиреса за ноги и потянул, в то время как Хэммак взялся за колени мужчины. - Сильнее, - сказал Док. - Тяни сильнее.

Двое мужчин тянули Рамиреса за ноги, но не могли сдвинуть его с места.

- Что-то его удерживает, - сказал Хэммак.

Из люка потекли ручейки крови и измазали лицо Хэммака. Хэммак отпустил колени Рамиреса и вытер ему лицо подолом рубашки.

Док просунул руку между ног Рамиреса и нащупал пульс в паху. Он не смог его нащупать.

- Я ничего не слышал, а ты? - спросил Хэммак. - Ни выстрела, ни взрыва, ничего. Он не издал ни звука.

Док пожал плечами, но ничего не сказал.

- Это была не мина-ловушка, не так ли? - спросил Хэммак хриплым шепотом. - Если бы это была мина-ловушка, мы бы предвидели ее появление. Кто-то убил его, док. Кто-то там, наверху, убил Серхио, точно так же, как они убили Джамбо.

- Я знаю, - сказал Док, глядя на заблокированный люк. Он покачал головой. - Я должен был уйти первым, - тихо сказал он.

- Убийца здесь, внизу, с нами, Док, - сказал Хэммак, держа фонарик перед собой, как будто это был нож. - Что мы собираемся делать? - спросил я.

Док откинулся на корточки и уставился на нижнюю половину безжизненного тела. - Нам придется найти другой выход, - сказал он, когда его фонарик начал мигать. Он открыл свой рюкзак, достал три запасные батарейки и вставил их в розетку.

-А как же Серхио? - спросил я.

- Мы не можем стащить его вниз. Если нам удастся подняться на третий уровень и вернуться обратно, мы сможем вытащить его наверх.

Док встал на четвереньки и пополз обратно в главное помещение.

-Док?

Док повернулся и посмотрел на Хэммака.

- А что, если другого пути наверх нет?

Джерри Хантер чувствовал, что Эмили Хэмпшир пристально смотрит на него сквозь сетчатые занавески, поэтому не стал оборачиваться. Он отъехал от дома Хэмпширов, нащупывая во внутреннем кармане мобильный телефон. Он записал номер службы экстренного реагирования BTP на автодозвоне, и телефон уже звонил, когда он завернул за угол и притормозил у обочины. Ответил Томми Рид.

- Томми, это Джерри. Ты что-нибудь слышал от Ника? Мне нужно с ним поговорить. О Мэй Экхардт. - Хантер рассказал о приемных родителях Мэй Экхардт и о том, что он видел на фотографиях. По молчанию Рида было очевидно, что детектив BTP не осознал значения открытия.

"Десятилетнюю девочку спасают из Вьетнама, сжимая в руках жетоны американского солдата, за которого она выходит замуж почти двадцать лет спустя", - сказал Хантер. - Через два года после того, как они поженились, его убили. Это не история любви, Томми. Это месть. Я не знаю почему, но она убила его, я уверен в этом. А теперь она сбежала.

-Иисус Христос.

- Ты не знаешь, выяснил ли Ник что-нибудь о Хорвице там?

- О Господи, - сказал Рид. - Я должен был сообщить тебе подробности. Очевидно, Экхардт и Хорвиц вместе служили во Вьетнаме в подразделении под названием "Туннельные крысы". Там произошло что-то, что они отчаянно пытаются сохранить в секрете. С ним там Джим Бамбер.

- Бамбер там? Черт, мне нужно поговорить с Ником, - сказал Хантер. - Ты знаешь, в каком отеле он остановился? Это важно." "Вы можете попробовать его мобильный. Я связался с ним несколько дней назад. Это GSM, так что там все работает, при условии, что он включен".

Рид дал Хантеру номер, и он ввел его, пересказал Риду, затем отключил связь. Он нажал кнопку "отправить" и нетерпеливо ждал звонка, надеясь, что детектив BTP не попал в беду.

Б эмбер перестала ползти. Райт подумал, что тот собирается еще раз свериться со своей картой, поэтому подождал, сосредоточившись на спине агента ФБР и дыша медленно, чтобы не вызвать гипервентиляции во влажном, кислом воздухе. Райту приходилось постоянно бороться с образами рушащихся туннелей: стены были влажными, и каждый раз, когда он терся о них, на пол сыпались небольшие лавины красной грязи. Бамбер даже не пошевелился, чтобы открыть свой футляр с картами.

-Что случилось? - спросил Райт.

- У нас проблема, - сказал Бамбер.

-Что? -спросиля

Бамбер откатился в сторону и прижался к стене туннеля, позволяя Райту видеть перед собой. Луч фонарика Бамбера осветил голову и грудь Серхио Рамиреса, его глаза были закрыты, рот открыт в беззвучном крике. Бамбуковое копье пронзило его живот, и кровь просочилась сквозь его заляпанную грязью футболку. Один конец копья был воткнут в стену туннеля, зафиксировав тело в нужном положении. В одной руке у него был фонарик, а на полу перед ним лежал нож.

- Это была мина-ловушка? - спросил Райт.

- Нет. Кто-то сделал это с ним, - сказал Бамбер. Он подполз вперед и взял что-то, что торчало из-под футболки Рамиреса. Он протянул ее Райту. Это была игральная карта, измазанная кровью. Туз пик.

Райт уставился на него. - О Боже, - прошептал он. - Убийца здесь, с нами.

Бамбер оскалил зубы. - Конечно, это он, Ник. А чего ты ожидал?

Райт в ужасе уставился на агента ФБР. - Вы знали?

- Как ты думаешь, из-за чего все это было? Он выхватил игральную карту из рук Райта. - Как ты думаешь, почему он оставил карты на телах? Чтобы они поняли, что он знает их секрет. Он хотел, чтобы они вернулись сюда, он хотел, чтобы они спустились в туннели, чтобы он мог убить их.

- Почему? - спросил Райт. - Почему он хочет их смерти?

Бамбер бросил карточку на землю. - Пошли, - сказал он, - мы должны вытащить его оттуда. Это единственный путь вниз.

- Вниз? Мы идем ко дну?

- Мы должны довести дело до конца. Док и Хэммак там, внизу, и убийца будет преследовать их.

Райт указал на Рамиреса. - Джим, тот, кто убил Рамиреса, все еще здесь, на третьем уровне. - Он почувствовал чье-то присутствие позади себя и резко обернулся, но там никого не было.

- Ты шарахаешься от теней, - сказал Бамбер. - И ты ошибаешься, Ник. На моей карте показан только один путь вниз, на четвертый уровень, но наверняка есть и другие. - Он подполз вперед и схватил Рамиреса за плечи. Он потянул, но бамбуковое копье застряло во влажной глине, не давая ему сдвинуть тело с места. Он яростно повернул древко в сторону, разрывая рану в животе Рамиреса. Жирные серые кишки вывалились наружу.

- О Господи, - прошептал Райт, отворачивая голову.

- Он мертв, Ник.

- Я знаю, что он мертв, - сказал Райт. - От этого приятнее не становится. - Из раны вырвался кишечный газ, заставив Райта поперхнуться.

- Вам придется мне помочь, - сказал Бамбер. - Я не могу сдвинуть его с места сам. - Он дернул за копье, и оно сломалось.

Райт подполз к Бамберу. Вдвоем они вытащили тело Рамиреса из люка. Райт вырвал фонарик из руки мертвеца. Он потянулся за ножом, но Бамбер опередил его.

- Я пойду первым, - сказал Бамбер, кивая на люк. В его глазах был почти маниакальный блеск. Он выглядел так, словно наслаждался возможностью встретиться с убийцей лицом к лицу.

- Хорошо, - сказал Райт. Он крепко сжал фонарик и отвернулся, когда Бамбер переползал через тело, его колено врезалось в рану на животе с тошнотворным хлюпающим звуком.

Бамбер просунул голову в люк и соскользнул вниз, широко расставив ноги и упираясь ими в стены туннеля для опоры. Волосы на затылке Райта встали дыбом, и он резко обернулся, высоко подняв фонарик, как дубинку. Там никого не было. Он заставил себя расслабиться.

Бамбер протиснулся обратно в туннель. - Там чисто, - сказал он. - Подожди, я позову тебя. - Он просунул ноги в люк и спрыгнул вниз.

Райт придвинулся к Рамиресу. Скользкие серые трубки змееобразно выскользнули из зияющей раны в животе и дымящейся массой растеклись по влажному глиняному полу. Райт держался как можно ближе к стене туннеля, но ему не удалось избежать контакта с внутренностями. Он повидал немало тел и присутствовал при нескольких вскрытиях, но видеть - это одно, а физический контакт с трупом - совсем другое. Он закрыл глаза и пополз по нему, сморщив нос от запаха.

- О'кей, Ник, - крикнул снизу Бамбер.

Райт присел на корточки над люком и спустился вниз.

Док и Хэммак сорвали листы парашютного шелка со стен камеры, собрали их в охапки и бросили на пол. - Ну же, должен же быть другой выход, - пробормотал Док.

Хэммак бросил свернутый кусок шелка на середину комнаты. - А что, если его там нет? - спросил он.

"Это был командный центр", - сказал Док. "Они были бы сумасшедшими, если бы у них не было пути к отступлению". Он отодвинул от стены большой лист, обнажив под ним влажную глину. Три стены теперь были голыми. За исключением тайника, стены были идеально ровными.

Хэммак вытер лоб рукой. Внезапно он поднял глаза. - Ты это слышал? - спросил он.

Док перестал отрывать кусок шелка. - Что?

Хэммак поднял руку. - Послушайте, - сказал он.

Двое мужчин стояли молча. - Я ничего не слышу, - наконец сказал Док.

- Я думал... - Хэммак покачал головой. - Я не знаю. Может, мне показалось. - Он наклонился и взял отрез парашютного шелка, затем медленно потянул за него. Он оторвался со звуком рвущейся бумаги.

Док очистил остальную часть стены, затем отступил с выражением тревоги на лице. Стена была плоской и невыразительной. Он нахмурился. "Невозможно", - сказал он. "Никто не стал бы строить командный центр с единственным входом". Он оглядел помещение. Груда парашютного шелка в центре комнаты доходила ему почти до пояса. - На пол, - сказал он.

- Бросьте, Док, - сказал Хэммак, присаживаясь на корточки и прислоняясь спиной к стене.

Док начал срывать циновки, покрывавшие пол. Под ними была влажная твердая глина. Он отбросил две циновки в сторону, затем наклонился и поднял еще одну. Под ними находился люк, стенки которого находились на одном уровне с полом. Док торжествующе ухмыльнулся. - Я так и знал, - прошипел он.

Он использовал свой нож, чтобы открыть люк. Хэммак поднялся на ноги и присоединился к Доку. Двое мужчин посветили лучами своих фонариков в темноту.

- Интересно, куда она ведет? - спросил Хэммак.

- Есть только один способ выяснить, - сказал Док, спрыгивая в люк.

Мэй крутила веревку между пальцами, пока не почувствовала, как ведро коснулось поверхности воды, примерно в двадцати футах ниже того места, где она лежала на полу туннеля. Она позволила ведру опуститься, затем медленно подняла его обратно. Она осторожно понюхала воду, а затем отхлебнула из пластикового ведра. На вкус вода была свежей и чистой, но она пила очень мало. Американцы распылили тонны агента Оранж на землю вверху, и он все еще просачивался через почву в воду. Мэй побывала в местных больницах и увидела, какой вред химическое вещество все еще наносит новорожденным более четверти века спустя.

Она поставила ведро на пол и прижалась ухом к стене туннеля, чтобы слышать, как двое американцев идут по туннелю из командного центра. Она улыбнулась про себя. Они думали, что нашли выход, но они ошибались.

Внезапно Мэй напряглась. Ее лоб наморщился в озабоченной гримасе. Она перебралась на другую сторону туннеля и приложила ухо к глине. В сети был кто-то еще. Она внимательно прислушалась. Два человека. Двое мужчин. Движутся в командный центр. Она слышала приглушенное бормотание их голосов, но не могла разобрать, о чем они говорят.

Райт провел лучом фонарика по полу и стенам. - Что, черт возьми, они делали? - спросил он. ‘

- Думаю, ищу выход, - сказал Бамбер. Он кивнул на открытый люк в полу. - И они нашли это.

Райт подошел к покрытому грибком столу. Он резко остановился, увидев открытую могилу и череп, злобно глядящий на него. - Джим. .1 Подойди сюда, - тихо сказал Райт.

Агент ФБР подошел к Райту и посветил фонариком на скелет. В луче что-то блеснуло.

- Что это? - спросил Райт. i - Старая игральная карта, - ответил Бамбер.

Райт опустился на колени и поднял его. Он показал его Бамберу. - Пиковый туз, - сказал он.

Бамбер взял карточку у Райта и изучил ее. - Велосипед марки j, - сказал он. - Такой же, как в Лондоне.

- И Бангкок, - сказал Райт. - За исключением того, что этому двадцать пять лет. Вот ради чего все это было, - сказал он, выпрямляясь. "Они убили этого парня. Убили его и похоронили Дж.

он здесь. - Он нахмурился. - Но почему? И кто убил Экхардта и Хорвица?' } Бамбер подошел к люку и посмотрел вниз, в туннель под ним. "Почему бы нам не догнать их и не спросить?" ?]? - сказал он.

Райт обошел камеру по периметру, осматривая стены. Он остановился, когда добрался до ниши, вырубленной в глине. Он наклонился и осмотрел его, проведя пальцами по гладким бокам. Ему стало интересно, что это такое. Возможно, складское помещение. Он посмотрел на шелк, которым когда-то были обиты стены. Дыра была бы замаскирована. Возможно, это было тайное место. Но ; для кого?

- Пошли, - сказал Бамбер, просовывая ноги в люк. - Они не могут быть далеко.

Туннель был всего на несколько дюймов шире плеч Дока, и ему приходилось подтягиваться на руках, волоча за собой ноги. Позади него Хэммак кряхтел при каждом движении.

- Берни, ты в порядке? - прошептал Док.

Хэммак резко рассмеялся. "Давай просто скажем, что я знаю, на что похожа гребаная сперма", - сказал он.

Туннель шел под уклоном вверх. Док зажал кончик фонарика в зубах, чтобы можно было ухватиться обеими руками. Ему пришлось вытянуть руки, использовать ладони и предплечья как можно сильнее, затем подтянуться. Максимум, на что он был способен, - это преодолевать шесть дюймов за раз. Каждый мускул в его теле болел, и ему приходилось напрягаться, чтобы дышать. Они сняли рюкзаки и привязали их к поясам бечевками, чтобы можно было тащить их за собой.

- Док, вы не знаете, куда ведет этот туннель? - спросил Хэммак.

Док остановился на месте и вынул фонарик изо рта. - Третий уровень, я полагаю, - сказал он. - Мы направляемся на запад, так что, если повезет, наткнемся на знакомый нам проход.

-А если мы этого не сделаем?

- Тогда мы продолжим движение на север и вверх.

Док снова сунул фонарик в рот. Он вытянул руки и растопырил пальцы на полу туннеля. Он ухватился кончиками пальцев, но в этот момент почувствовал осколок чего-то твердого и гладкого, идущий перпендикулярно ... туннелю. Он замер.

- Что случилось? - спросил Берни у него за спиной.

Док повернул голову, направляя луч фонарика на свои руки. Его шея горела от усилий держать голову высоко. Все, что он мог видеть, это тыльную сторону своих рук и грязный пол туннеля. Он слегка пошевелил левой рукой. Он мог почти разглядеть тонкий кусок бамбука, вделанный в пол туннеля. Он опустил голову и позволил фонарику упасть на землю.

- Ты можешь дать задний ход, Берни?

- Вот дерьмо, - сказал Хэммак. Док услышал, как он, тяжело дыша, попятился назад.

- Не затягивай с этим, Берни. Я не уверен, как долго смогу держать руки неподвижными.

- В чем дело? - спросил я.

- Я ничего не вижу. Кажется, я уже отключил его, что бы это ни было.

Док прижался лбом к полу туннеля. Его пальцы горели, как в огне, а мышцы рук болели.

Хэммак остановился. - Я не оставлю тебя, - сказал он.

- Нет смысла делать это нам обоим, - сказал Док.

-Я остаюсь.

- Берни, делай, что тебе говорят, мать твою.

Док услышал позади себя шорох, затем ворчание.

- Что ты делаешь? - спросил я.

- Я достаю веревку из рюкзака.

- У нас нет на это времени, - сказал Док. - Я больше не могу держать руки ровно.

Док почувствовал, как веревку обвили вокруг его лодыжек, а затем туго завязали. - До люка около тридцати футов, - сказал Хэммак. - Примерно столько веревки у меня и есть.

- Берни, тебе потребуется не меньше пяти минут, чтобы вернуться. Туннель слишком узкий.

- Я справлюсь. Просто держись.

-Я не могу.

- Сможешь. Если я доберусь до люка, я смогу вытащить тебя обратно. Если я смогу увести тебя достаточно быстро...

- Это не сработает, Берни.

- Попробовать стоит.

Док слышал, как Хэммак медленно удаляется по туннелю. Пальцы Дока сводило от боли. Пот стекал с его рук, и он почувствовал, что они начинают соскальзывать с бамбука. - Я не могу это удержать, - сказал Док хриплым шепотом. Его руки начали дрожать, и он стиснул зубы, желая, чтобы дрожь прекратилась. На мгновение ему удалось унять дрожь, но затем его пальцы соскользнули, и кусок бамбука взметнулся вверх. Он услышал щелчок, затем еще один, и с крыши посыпалась земля.

Его первой мыслью было, что это обвал и что он будет похоронен заживо, но затем среди земли и грязи он увидел блестящих черных существ с когтями и жалящими хвостами. Скорпионы, понял он. Смертоносные скорпионы.

-В путь, - сказал Райт. - Я ни за что туда не войду. - Бамбер посветил фонариком в узкий туннель и вылез через люк. - Это недалеко, - сказал он.

- Ты этого не знаешь наверняка.

- Это путь к отступлению, способ выбраться, если возникнут проблемы с главным входом.

- Так что, возможно, им никогда не пользовались, - сказал Райт. - Возможно, он заблокирован.- Он лежал на полу камеры и смотрел вниз через люк.

- Они пошли именно этим путем, - сказал Бамбер. - Мы должны следовать за ними.

Райт покачал головой. - Она слишком узкая.

Хэммак пошел тем путем. Никто из нас не крупнее его. Если он смог протиснуться, сможем и мы.

Райт снова покачал головой. Он попятился от люка. - Я пойду другим путем, тем, которым мы вошли.

Бамбер встал и просунул голову и плечи в люк. В левой руке он держал фонарик, а в правой - нож Рамиреса. На несколько секунд он встретился взглядом с Райтом. - Не думаю, что это хорошая идея, Ник, - тихо сказал он.

Кожу на затылке Райта начало покалывать. Он поднялся на ноги. Бамбер продолжал смотреть на него, и Райт отступил на шаг. Бамбер уперся локтями по обе стороны люка. Он приподнялся, не сводя глаз с Райта. Райт вздрогнул. Это напомнило ему о мертвом взгляде, которым наградила его змея.

-Что случилось? - спросил Райт.

Бамбер был на полпути к выходу, когда склонил голову набок. Он вопросительно посмотрел на Райта. - Ты это слышала? - спросил он.

Голос Райта застрял у него в горле. Он закашлялся и покачал головой.

Бамбер нырнул обратно в люк. Через несколько секунд он появился снова. - Они возвращаются, - прошептал он. Он подтянулся и на цыпочках отошел в сторону от камеры. Он махнул Райту, чтобы тот возвращался. Райт прижался к стене. Бамбер жестом попросил Райта выключить фонарик. Райт сделал, как ему сказали. Фонарик Бамбера погас секундой позже.

Райт слышал прерывистое дыхание агента ФБР с другого конца комнаты, и даже при том, что темнота была абсолютной, он чувствовал, что Бамбер пристально смотрит на него. Райт вздрогнул и прижал фонарик к груди. Райт не знал, что нашло на Бамбера, но одно он знал наверняка: когда агент ФБР появился из люка с ножом в руке, в его глазах было убийство.

Ход его мыслей был прерван скрежещущим звуком из люка. Райт затаил дыхание. Он услышал шепот, затем звук чего-то, что волокли по земле. Послышалось приглушенное ругательство, затем снова скрежет. Люк внезапно наполнился теплым сиянием, затем луч фонарика прорезал темноту помещения. Райт пригнулся, когда луч прорезал его над головой.

Хэммак крякнул и протиснулся в люк, затем растянулся на полу, хватая ртом воздух. Он перекатился на спину, его грудь тяжело вздымалась.

Тридцать секунд спустя голова Дока просунулась в люк. Он тоже был измотан, и ему потребовалось несколько попыток, прежде чем ему удалось пробраться в камеру. - Спасибо, Берни, - простонал он. - Если бы ты не оттащил меня назад...

- Забудь об этом, - сказал Хэммак. - Это даже не делает нас квитанциями.

Райт включил фонарик. Док и Хэммак дернулись, как ужаленные. Хэммак вскочил на ноги и вытащил из-за пояса нож.

- Полегче, - сказал Райт. - Это я, Ник Райт.

Док сел. Его лицо и шляпа были измазаны красной грязью. Когда Райт подошел ближе к Доку, он понял, что у него на лице тоже кровь из десятков мелких царапин, пересекавших его плоть.

- Какого черта ты здесь делаешь? - спросил Док.

Хэммак опустил нож. Он в изумлении уставился на Райта.

У Бамбера зажегся фонарик, и Док с Хэммаком повернулись к нему лицом.

- Что там произошло? - спросил Райт.

- Там была мина-ловушка, - сказал Док, тяжело дыша. - Клетка, полная скорпионов, которая открывается при нажатии на бамбуковый спусковой крючок. - Он снял кепку и вытер ею лоб. "Если бы Берни не оттащил меня, я бы точно был мертв".

- Скорпионы? - переспросил Райт. - Они не могли пробыть там долго, не так ли? Самое большее - несколько дней.

- Совершенно верно, - сказал Док. - Это было подстроено кем-то, кто знал, что мы придем. Кто-то, кто знал, что мы воспользуемся туннелем.

Док сел, прислонившись спиной к стене. Он потряс одну из своих фляжек с водой, но она была пуста. Райт достал из рюкзака оставшуюся бутылку воды и протянул ему. Док с благодарностью выпил.

- Что ты здесь делаешь? - Спросил Док. Он налил воды в ладонь, сложенную чашечкой, затем плеснул себе в лицо, поморщившись, когда вода попала в порезы и царапины.

- Следую за вами, - сказал Райт.

- Вы, должно быть, сумасшедший. Совершенно обезумевший. Док протянул бутылку Хэммаку.

Райт печально усмехнулся. - Да, возможно, ты прав, - сказал он. Он сел рядом с ним. - Что все это значит, Док? - спросил он. Он указал на открытую могилу в дальнем конце помещения. - Кто это был?

Док покачал головой. - Все еще задаете вопросы, детектив?

- Пошел ты, Док! - прошипел Райт. - Я здесь, внизу, с тобой, я заслужил право спрашивать.

- Ты ничего не заработал, - сказал Док.

- Теперь мы в этом заодно, - сказал Райт. - Тот, кто убил Хорвица и Экхардта, убил и Рамиреса. Это значит, что он здесь, с нами.

- Ты думаешь, я этого не знаю?

Хэммак вернул бутылку воды Райту, который убрал ее в свой рюкзак.

- Подумай об этом минутку, ладно? - попросил Райт. - Он хочет убить тебя и Берни, и он, черт возьми, захочет убедиться, что свидетелей нет. Джим, я прав?

??\ Бамбер медленно кивнул. - Для меня это имеет смысл, - сказал он.

- А ты, черт возьми, кто такой? - спросил Док.

- Он из ФБР, - сказал Райт.

Док недоверчиво уставился на Бамбера. - ФБР? - переспросил он.

- Что случилось, док? - тихо спросил Райт. - Что случилось много лет назад?

Док покачал головой и отвел взгляд. Он обхватил голову руками.

- Скажите ему, Док, - сказал Хэммак. - Если вы не скажете, это сделаю я.

Док уставился на открытую могилу.

- Док, - подсказал Хэммак.

Док глубоко вздохнул и задержал дыхание на несколько секунд, затем вздохнул и начал говорить, поначалу нерешительно. "Нас было восемь", - сказал он. - Во всяком случае, для начала. Это была моя миссия, я был старшим офицером. Не то чтобы звание что-то значило для Туннельных Крыс. Опыт был единственным, что имело значение. Опыт и удача".

Он прислонился затылком к влажной глиняной стене. - О Берни, Серхио, Эрике, Максе и Деннисе вы знаете. Были еще двое, Туннельная Крыса, которую мы назвали Джамбо, и парень из разведки по кличке Рэббит. Мы были здесь три дня. Три гребаных дня.

Хэммак присел на корточки у стены лицом к Доку. Он положил свои массивные предплечья на колени и переплел пальцы.

- Мы выслеживали майора-вьетконговца, парня по имени Вин, - продолжал Док. "Деннис составлял карту сети в течение нескольких месяцев, и он дополнял свои карты по мере того, как мы углублялись все глубже и глубже. Мы использовали бечевку и циркуль, измеряя его дюйм за дюймом, все время подбираясь все ближе и ближе к Вин.

- В рамках операции "Феникс"? - спросил Бамбер.

Док покачал головой. - Мы участвовали в нескольких операциях "Феникса", но это было что-то другое. В Сайгоне взорвалось с полдюжины бомб, больших. Более двадцати наших парней были убиты, пятьдесят мирных жителей. За взрывами стоял Вин, и мы знали, что на подходе еще больше. Кинотеатрам, барам, магазинам, вьетконговцам было все равно, кого убивать. Вы разбираетесь в бомбах, не так ли, сержант Райт? Вы из Лондона, вы видели, на что способны террористы.

Райт кивнул. Он снял рюкзак с Микки Маусом и поставил его на пол рядом с собой.

- Рэббит был экспертом по допросам, - продолжил Док. -Нашей миссией было заполучить Вина и выяснить, где будут заложены следующие бомбы. Мы знали, что у него был командный центр на четвертом уровне, но раньше мы никогда не поднимались дальше второго уровня. Три дня, ты можешь представить, что пробыл здесь три дня?

Райт вздрогнул и покачал головой.

Мы ели сухие пайки, пили минимум жидкости, ровно столько, чтобы продолжать двигаться. Мы жили на нервах. У них были змеи, понимаешь? Змеи, привязанные проводами. Вьетконговцы знали, как оттянуть провода назад, чтобы они могли пройти, но мы стреляли в змей, стреляли в них из пистолетов с глушителями. У вьетконговцев были растяжки, подсоединенные к гранатам, другие, которые вызывали обвалы. Ямы с кольями, обмазанные дерьмом. Дерьмом, сержант Райт, чтобы в любые раны попала инфекция. Они были больными ублюдками. Больные, очень больные ублюдки. Они не были солдатами, они были террористами. - Он провел руками по волосам.

Хэммак уткнулся лбом в руки и тяжело дышал.

На третий день мы нашли способ спуститься на четвертый уровень. Джамбо спустился первым, и они перерезали ему горло. Он умер у меня на руках, умоляя меня помочь ему. Было так много крови. Он поднес руку к переносице. "Так много гребаной крови. Ты не поверишь, что в человеке столько крови. Он покачал головой, затем снова надел кепку.

- Мы убили полдюжины вьетконговцев, чтобы добраться сюда. Нам потребовалось три часа, чтобы найти Вина. - Он указал на комнату. - Мы догнали его здесь. Кровь Джамбо все еще была влажной. Она стекала с меня, как пот. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами для того, что должно было произойти. "Вин был крутым ублюдком. Не разговаривал. Ни хрена не сказал. Просто стоял там с тайной гребаной улыбкой на лице, как будто думал, что мы ничего не сможем сделать, чтобы остановить его. Рэббит угрожал ему, предлагал взятки, чтобы он перешел на другую сторону. Он перепробовал все, что мог, чтобы разговорить его. Ничего не помогло. Тогда Рэббит ударил его. Просто пощечину, по лицу. Это было даже не так сложно.

Док наклонился вперед и снял рюкзак. Он сунул руку внутрь и достал пластиковый пакет с пачкой "Мальборо" и зажигалкой "Зиппо". Он закурил сигарету и выпустил дым к потолку.

Вин просто уставился на него в ответ, улыбаясь так, как они обычно улыбаются. Улыбался так, словно ему было на это наплевать. Поэтому Рэббит ударил его снова. Сильнее. Губа Вина начала кровоточить, но он просто продолжал улыбаться.

Он еще раз глубоко затянулся сигаретой. Макс был близок к Джамбо, действительно близок. Джамбо спасал Максу жизнь больше раз, чем они могли вспомнить. Он начал убеждать Рэббита ударить его сильнее. И Рэббит ударил. Ударил его в живот, в лицо, по яйцам. Вин даже не вздрогнул. Он был как гребаный камень. Как будто Рэббит ничего не мог сделать, чтобы добраться до него. Он просто продолжал смотреть в стену.

Он стряхнул пепел на пол, затем уставился на нишу, вырезанную в стене комнаты. Его глаза расширились. - Он смотрел не на стену, - прошептал он. - Он смотрел на тайник. Хотел убедиться, что тот, кто там был, остался на месте. - Он закрыл глаза и ударился затылком о стену. - Я должен был догадаться, - прошептал он. - Вот почему он не закричал.

- Что вы имеете в виду? - спросил Райт.

Что бы мы с ним ни делали, он не сказал ни слова. Он не кричал, он не вопил, он даже не умолял нас остановиться. Теперь я знаю почему.

Райт посмотрел на нишу, затем на груду парашютного шелка, которым раньше были обиты стены. - Кто-то еще был здесь, внизу?

Док кивнул. - Кто-то был здесь и видел, что мы сделали с Вином. А потом, после того как мы похоронили тело и ушли, кто бы это ни был, он выполз и забрал жетоны Макса.

- Собачьи приметы? - повторил Райт.

Док затушил окурок сигареты о землю. "Когда мы в конце концов вышли, Макс обнаружил, что у него пропали жетоны. Он вспомнил, что Вин схватила их. - Он указал на открытую могилу. - Сейчас их там нет.

- Значит, тот, кто там прятался, знал, кто такой Экхардт. Вы хотите сказать, что они потратили двадцать пять лет, выслеживая вас всех?

- Вот так это начинает выглядеть, - сказал Док.

"Чертовски долго ждать мести", - сказал Райт.

- Вы не знаете вьетнамцев, - сказал Док. - Они вырыли большинство этих туннелей вручную, зная, что потребуются годы, прежде чем они будут закончены. Время для них не значит одно и то же, это смена времен года, вот и все. Часть цикла.

- Что именно ты сделал с Вином? - спросил Бамбер.

Док посмотрел на открытую могилу. Он покачал головой.

- Ты зарезал его, - сказал Райт. - Ты его зарезал. Ты зарезал его и отрезал ему член.

Док поморщился от словесной атаки Райта. - Мы проиграли, - сказал Док. "Мы прошли через ад, мы видели, как Джамбо умирал у нас на глазах, и мы знали, что этот ублюдок был в процессе установки новых бомб в Сайгоне, бомб, которые убьют наших мальчиков. Мы должны были заставить его заговорить.

Хэммак резко рассмеялся, гортанный рык заставил Райта подпрыгнуть. "Чушь собачья", - сказал Хэммак. "Дело было не в том, чтобы заставить его говорить. Это было убийство. Хладнокровное убийство.

- Холодно там не было, - сказал Док почти шепотом. "Мы были злы, мы хотели отомстить, мы хотели причинить ему боль так же, как он причинил боль нашим друзьям".

- И вы все были в этом замешаны? - спросил Райт. - Вы все приложили к этому руку?

Док кивнул и закурил еще одну сигарету.

- Это начали Кролик и Макс, - сказал Хэммак. - Макс сказал Кролику, чтобы тот выбил из него все дерьмо. Тогда Рамирес вытащил нож и полоснул его по лицу. Что-то произошло, когда мы увидели кровь. Как будто мы снова были с Джамбо и смотрели, как он умирает. - Он снова уткнулся лбом в скрещенные руки.

"Через некоторое время мы перестали задавать вопросы", - сказал Док. "Мы просто продолжали резать его. Резали и резали. Маленький ублюдок ни разу не вскрикнул. Это только разозлило нас еще больше. Если бы он просто сказал что-нибудь, если бы он умолял нас остановиться, возможно, мы бы поняли, что делаем. Может быть, мы бы остановились.

Он закрыл глаза и снова ударился затылком о стену. Сигарета тлела у него в пальцах.

- Ему потребовались часы, чтобы умереть. Гребаные часы.

-Кто отрезал ему член?

- Кролик. К тому времени он уже не выдержал. Он хотел сделать с телом больше, но Берни и Эрик оттащили его.

-А карточка? - спросил я.

- Это тоже был Рэббит. Псайопы оставляли их как визитную карточку.

Он открыл глаза и посмотрел на Райта. "Я не пытаюсь переложить ответственность на себя, мы все виноваты. Каждый из нас.

- Вы пытались остановить их, Док, - сказал Хэммак. - Вы сказали им, что они зашли слишком далеко.

- Мы были командой, Берни.

- Все за одного и один за всех? - переспросил Райт. - Как мушкетеры?

Док бросил на него уничтожающий взгляд. - Тебе не понять, - сказал он.

- Может, и нет. Но я понимаю, что такое убийство.

- Это была война, - сказал Док.

Райт прислонился к стене, затем подошел к могиле и посмотрел на скелет.

Док поднялся на ноги. - Нам нужно убираться отсюда, - сказал он.

- Как? - спросил Хэммак. Он кивнул на люк в полу. - Скорпионы там, внизу. - Он указал большим пальцем на вестибюль. - Убийца там, наверху.

- Может, и нет, - сказал Райт. - Мы благополучно приземлились.

- Как только мы перенесли тело Рамиреса, - сказал Бамбер.

- Так что ты хочешь сказать? - спросил Док, бросив сигарету на пол и втоптав ее каблуком в глину. - Мы вернемся тем же путем? Может быть, это ловушка, может быть, убийца подвел тебя, чтобы убить нас на обратном пути.

Райт уставился на ухмыляющийся череп. Он и раньше видел тела, но никогда скелет. Это заставило его понять, что ждет его впереди. Не важно, как он прожил свою жизнь, не важно, что он сделал, он закончит так же, костьми в земле. Он вздрогнул и отвернулся. Он кивнул Бамберу. - А как насчет карты, Джим? На ней указан какой-нибудь другой выход?

- Карта? - переспросил Док, вытирая руки о брюки. - Какая карта?

- У нас есть карта туннельного комплекса Министерства обороны, - сказал Райт. - Джим получил ее в Пентагоне.

Док нахмурился. Он посмотрел на Хэммака, затем снова на Райта. - Невозможно, - сказал он. - Мы так и не передали карту в штаб-квартиру. Зачем нам хотеть, чтобы кто-то еще спустился сюда и увидел, что мы натворили? Он уставился на футляр с картой в руке Бамбера.

Райт потянулся к футляру, но Бамбер отодвинул его подальше.

- Что происходит, Джим? - спросил Райт.

Бамбер ничего не сказал. Он бросил Доку футляр с картами. Док открыл его и пролистал карты. Он посмотрел на Райта, его глаза сузились. - Это принадлежит Деннису, - холодно сказал он.

Райт повернулся и посмотрел на Бамбера, на его лице было написано замешательство. - Скажи ему, Джим.

Агент ФБР проигнорировал его. Он уставился на Дока, нож в его руке дергался из стороны в сторону.

Возвращаясь в Лондон, Джерри хантер более дюжины раз набирал номер Райта. Телефон звонил, но Райт не отвечал, и каждый раз вмешивался записанный голос, спрашивающий, не хочет ли он оставить сообщение. Он начал ненавидеть чопорный женский голос и с радостью придушил бы эту женщину, если бы она была с ним в машине. После более чем часовых попыток он позвонил в компанию, поставлявшую Райту мобильный телефон, и попросил поговорить с кем-нибудь по технической части. Слегка заикающийся мужчина объяснил, что записанное сообщение означало, что телефон реагировал на сигнал, отправляемый по спутниковой сети. Это не был случай, когда телефон был выключен. Если бы сигнал дошел до телефона и он был выключен, Хантер услышал бы другое сообщение.

^ "Я думаю, это в Бангкоке, это что-то изменит?" - спросил Хантер.

- Не должны, - сказал мужчина. - Мы покрываем большую часть Юго-Восточной Азии. Возможно, некоторые районы Таиланда находятся вне пределов нашей досягаемости, но Бангкок, безусловно, хорошо покрыт. Человек, которому вы звоните, просто не берет трубку".

Хантер поблагодарил мужчину, хотя от него было не больше помощи, чем от предварительно записанного сообщения. Он снова набрал номер Райта и нажал кнопку "отправить".

-Тим, что, черт возьми, происходит? - голос Райта эхом разнесся по залу.

- Я скажу тебе, что происходит, - сказал Док. Он вытащил из-за пояса нож и выставил его перед собой. Он бросил карту к ногам Райта. - Эта карта принадлежит Деннису. Я хочу услышать, откуда она у него. - Он шагнул к Бамберу.

Бамбер стоял на месте, его собственный нож был опущен, острие нацелено в живот Дока. Он улыбался.

Хэммак поднялся на ноги, озадаченно нахмурившись. Он вытащил свой нож из ножен и стоял, держа его в руке, словно не зная, что делать дальше.

- Серхио и Берни отправились за ней на следующий день после того, как его убили, - сказал Док. - Если карта у него, он, должно быть, видел Денниса. Что я хочу знать, так это был ли Деннис жив, когда заходил в дом. И если был, я хочу знать, как ему удалось убедить его расстаться с этим.

Бамбер продолжал улыбаться Доку. Он сделал шаг вперед, держа нож низко.

- Давай, Джим, прекрати это, - сказал Райт. Бамбер проигнорировал его. - Просто скажи ему, откуда у тебя карта.

- Да, Джим, - сказал Хэммак. - Расскажи нам, откуда у тебя карта.

- Я не обязан тебе ничего говорить, - сказал Бамбер. Он взмахнул ножом, и тот блеснул в луче его фонарика. - Ты давно не брал в руки нож, не так ли? Ты не совсем уверен, как его держать, не так ли?

Док бросил на Хэммака быстрый взгляд, и Хэммак отодвинулся в сторону, увеличивая расстояние между ними.

Бамбер вышел на середину помещения, поближе к груде парашютного шелка. - Вы уже старик, Док. Ваши рефлексы уже не те, что раньше. Ухудшается зрение. Мышечный тонус ухудшается. - Он медленно описал ножом круг.

Док посмотрел на Райта и сделал легкий жест подбородком, приказывая ему встать за спиной Бамбера так, чтобы трое мужчин находились на равном расстоянии друг от друга. Райт не был уверен, что происходит, но на этот раз в глазах Бамбера не было ни малейшего сомнения в кровожадности.

- Полагаю, вы сейчас довольны своим преимуществом, - сказал Бамбер. - Трое против одного. Полагаю, вы думаете, что втроем справитесь со мной. Но вы ошибаетесь, Док. Категорически ошибаетесь. Ник - настоящий котик. Ты старик, а ниггер... что ж, я еще ни разу не встречал ниггера, с которым не мог бы драться одной рукой.

- Пошел ты, - сказал Хэммак. Он шагнул вперед, занеся нож.

-Берни, нет! - прошипел Райт. - Он просто пытается тебя разозлить.

- Человек преуспел, - сказал Хэммак, но опустил нож.

- Всегда приятно видеть, что негра держат на месте, - сказал Бамбер.

Хэммак взревел и набросился на Бамбера. Бамбер сделал быстрый шаг в сторону и плавным движением провел ножом по груди Хэммака. Хэммак закричал, но Райт не мог сказать, от гнева это было или от боли. Чернокожий ударил Бамбера ножом, но Бамбер был слишком быстр для него, и он развернулся, как матадор, подстрекающий быка, прежде чем снова нанести удар, на этот раз по предплечью Хэммака. Кровь хлынула алой струйкой, и нож Хэммака выпал из его онемевших пальцев. Кровь потекла по футболке Хэммака красной полосой, и он упал на колени с выражением отчаяния на лице. Бамбер снова занес нож.

Райт видел, что Бамбер собирается перерезать Хэммаку горло. Он закричал "Нет!" и изо всех сил швырнул свой фонарик. Он врезался в руку Бамбера, и свет погас. Хэммак качнулся вперед и упал на кучу парашютного шелка, одной рукой зажимая рану на груди. Док бросился вперед, но Бамбер ударил его ножом в живот. Док отступил.

Бамбер наклонился, поднял фонарик Хэммака, выключил его и засунул за пояс. Он попятился, его окровавленный нож лениво описывал восьмерку, чередуясь с Доком и Райтом.

- Мы можем взять его, док, - сказал Райт.

- Конечно, сможешь, Ник, - сказал Бамбер. - Ты не можешь справиться даже с собственной женой, как, по-твоему, ты сможешь остановить меня?

Райт не ответил. Он развел руки в стороны, растопырив пальцы, ища возможность выхватить нож.

- Я имею в виду, насколько сильным мужчиной ты можешь быть, позволяя другому парню трахать твою жену в твоей собственной постели? Ты поднял порку киски на совершенно новый уровень.

Райт почувствовал прилив гнева, но постарался сохранить спокойствие. Он посмотрел на Дока. Док сделал легкий жест подбородком, и двое мужчин отодвинулись еще дальше друг от друга, так что Бамберу пришлось повернуть голову, чтобы видеть их обоих.

- Трахнула его со своим парнем в соседней комнате, слышь? Думаешь, он слышал, как они? Совокуплялись, как свиньи? Что, если она выкрикнула его имя? Как ты думаешь, что бы чувствовал маленький Шон? Его мать трахается с другим мужчиной? И ты ей это позволяешь?

Хэммак застонал. Кровь сочилась между его пальцами, пачкая парашютный шелк.

Пульс Райта застучал у него в ушах, и он сделал шаг вперед.

- Ник... - начал Док.

Райт натянуто улыбнулся. - Я знаю, Док, не волнуйтесь. - Он свирепо посмотрел на Бамбера. - Это не сработает, - сказал он. -Палки и камни.

На лице Бамбера промелькнула неуверенность, но он быстро взял себя в руки. - Помнишь, каково тебе было, когда ты нашел своего отца, Ник? Помнишь, каково это было, когда ты была заперта с его телом, в темноте? Какой одинокой ты себя чувствовала? Какой уязвимой? - Он злобно усмехнулся. - Время вспомнить прошлое, - прошептал он. Он выключил фонарик, и комната мгновенно погрузилась в темноту.

Райт отступил назад, затем присел на корточки. Он услышал движение Бамбера, но не мог сказать, в каком направлении. Он представил, как Бамбер водит ножом из стороны в сторону, как косой, и его желудок напрягся. Он сделал еще один шаг назад, и его нога зацепилась за стопку парашютного шелка, отбросив его назад. Он ахнул, ударившись о землю, и тут же перекатился, зная, что Бамбер сможет точно определить звук. Он продолжал катиться, потом понял, что если не будет осторожен, то окажется в неглубокой могиле вместе со скелетом. Он остановился и внимательно прислушался.

- Ник? - прошипел Док. - Ты в порядке?

- Не разговаривай, - рявкнул Райт. Он встал, но пригнулся, и -джей сделал несколько шагов назад, обходя парашютный шелк. Райт услышал шаги справа от себя и замер. Хэммак застонал, и шелк зашуршал, когда он поменял позу.

; мозг Райта, изголодавшийся по визуальной стимуляции, начал создавать свои собственные образы. Он видел кружащиеся круги и разноцветные сетки, странные формы, которые исчезали, когда он пытался сосредоточиться на них, но появлялись снова, как только он отводил взгляд. Это было так, как если бы он j парил во вселенной компьютерных форм, и он ; покачивался на ногах, когда чувство равновесия начало покидать его.

Он несколько раз моргнул и покачал головой, но затем почувствовал, что падает, поэтому присел на корточки и уперся руками в пол.

Райт снова услышал шаги, на этот раз тише, затем скребущий звук. Он подождал несколько секунд, но больше ничего не услышал. - Док? ? - нерешительно спросил он.

- Да, я думаю, он ушел.

- Где твой фонарик? - спросил Райт. - В туннеле. Я уронил его, когда на меня упали. скорпионы. Хэммак снова застонал от боли. - Берни, с тобой все в порядке?

- Спросил я Дока.

?< Хэммак пробормотал что-то неразборчивое.

Я - Берни?

J "У меня сильное кровотечение, док"

фа: "Держись, мы доберемся до тебя".

- я "Ваш Зиппо", док, - сказал Райт. - Где он?

- На полу, там, где я сидел. - Давайте посмотрим, сможем ли мы это найти.

Райт попытался представить себе комнату, но не смог даже вспомнить, в каком направлении он смотрел. Он опустился на руки и . колени и пошарил вокруг. Его рука коснулась вороха парашютного шелка, сорванного со стен. Он двинулся влево, ощупывая кончиками пальцев.

Его руки коснулись циновки, затем влажного пола. Он пополз вперед. С противоположной стороны комнаты послышался скребущий звук. Райт знал, что это Док, но не мог перестать думать о змеях, скорпионах и пауках. Он медленно полз, похлопывая по земле правой рукой.

Хэммак снова застонал. - Док... - выдохнул он.

- Мы идем, Берни, - сказал Док.

Земля перед Райтом исчезла, и он рухнул вперед, ударившись головой о деревянные стенки люка. Он выругался.

-Что случилось? - спросил Док.

- Черт возьми, чуть не свалился в люк, - сказал Райт, приподнимаясь. Он потрогал голову. Его рука была мокрой от крови.

- Ты в порядке? - спросил я

"Ага".

Док сидел примерно в шести футах от люка, так что, по крайней мере, Райт теперь сориентировался. Он отполз от люка, касаясь земли кончиками пальцев. Он дотронулся до чего-то мягкого и поднял это. Это была пачка "Мальборо". Он положил ее и похлопал себя по коленям. Его левая рука наткнулась на что-то металлическое. Зажигалка. Он поднял его, открыл крышку и крутанул колесико. Посыпался сноп искр и замигал желтый огонек.

Райт поднял "Зиппо". Док стоял на четвереньках, прижавшись к стене камеры. Он поднялся на ноги, подхватил свой рюкзак и подбежал к Хэммаку.

Хэммак лежал на спине, прижав руки к груди, с плотно закрытыми глазами. Док достал свою медицинскую аптечку и наложил на грудь Хэммака перевязку. - Ник, подержи это для меня. Продолжай давить, - сказал он.

Райт держал горящую "Зиппо" в левой руке, а правой зажимал повязку на ране Хэммака. Док достал вторую повязку и обернул ею кровоточащую руку Хэммака.

- Насколько все плохо? - Спросил Хэммак сквозь стиснутые зубы.

- Не так уж плохо, - сказал Док. Он вытряхнул четыре белые таблетки из пластикового флакона и поднес их ко рту Хэммака. - Проглоти это, - сказал он. "Они снимут боль". * Хэммак открыл рот и проглотил таблетки одну за другой. 1 "Зиппо" становился все горячее и горячее, пока Райт больше не мог сдерживаться. Он выругался, когда она выпала из его пальцев, снова погрузив камеру в темноту. - Извини, - сказал он. Он потянулся за "Зиппо", но она была еще слишком горячей, чтобы к ней прикасаться. Он перебросил его из руки в руку и подул на него, затем снова вернул к жизни. Док протянул ему еще одну повязку.

- Оберните это вокруг него, - сказал Док. - Это послужит изоляцией.

Райт поднял "Зиппо" в воздух и наблюдал, как Док накладывает пластырь на рану на руке Хэммака.

Док кивнул Райту, и тот убрал руку. Док отбросил в сторону испачканную повязку, осмотрел рану, затем смазал окровавленную плоть антисептической мазью. Он наложил на нее свежую повязку и заклеил полосками лейкопластыря, чтобы она оставалась на месте.

- С ним все будет в порядке? - Спросил Райт.

- Да, Док, смогу ли я снова играть на пианино?

Док ухмыльнулся Райту. - Думаю, это ответ на твой вопрос, Ник, - сказал он. - Если он умеет шутить, то может уйти отсюда. - Он помог Хэммаку сесть.

- Куда подевался этот псих? - спросил Хэммак.

Док указал на прихожую. - Возвращайся на третий уровень. Кто он, Ник?

- Он агент ФБР, расследует два убийства.

- Черта с два, - сказал Док. - Он убийца, я в этом уверен.

- Не может быть, - сказал Райт. - Он не убивал Рамиреса. И я точно знаю, что он был в Великобритании, когда был убит Хорвиц.

Док обнял Хэммака, чтобы поддержать его. Хэммак был слаб, но мог стоять.

- Однако он убил Денниса. И он убил бы нас троих, будь у него шанс.

- И что это значит? Двое убийц?

Док пожал плечами. - Другого объяснения я придумать не могу.

Несмотря на повязку на "Зиппо", Райт почувствовал, что зажигалка становится неприятно горячей. - Что мы будем делать с зажигалкой? - спросил он. - Это долго не продлится.

- А что с твоим фонариком? - спросил я.

- Лампочка перегорела, когда я бросил ее в Бамбера.

Док указал на свой рюкзак. - У меня там есть запасные. Посмотрим, подойдут ли они.

Райт подобрал сломанный фонарик и подошел к рюкзаку. Он положил горящую "Зиппо" на землю и в ее мерцающем свете нашел и вставил одну из лампочек. К его огромному облегчению, это сработало. Он защелкнул "Зиппо" и убрал зажигалку в карман.

- У вас есть какое-нибудь оружие? - спросил Райт у Дока.

- Ножи. У меня есть один, у Берни тоже.

"Не думаю, что я выиграю хоть один бой на ножах", - сказал Хэммак.

Райт подошел и забрал нож Хэммака. Он засунул его за пояс, затем присел на корточки рядом со своим рюкзаком. Он вытащил защитные очки.

- Что это, черт возьми, такое? - спросил Док.

- Инфракрасные очки.

-Они работают?

- Я чертовски на это надеюсь. Мы ничего не добьемся с одним фонариком на троих.

Мэй сидела, прижавшись ухом к глиняной стене, и внимательно прислушивалась. Она слышала сердитые голоса, затем наступила тишина, затем мужчина покинул командный центр и поднялся на третий уровень. Она знала, где он был, примерно в трехстах футах к западу от ее позиции. Трое других мужчин все еще находились в командном центре, разговаривая приглушенными голосами, так что она не могла разобрать, о чем они говорят.

Комната, в которой она находилась, когда-то служила спальным районом для семей. На полу все еще лежали циновки для сна, а в одном углу стояли два больших глиняных горшка, в которых когда-то хранилась вода для питья и мытья. По мнению Мэй, главным преимуществом камеры было то, что она имела четыре выхода. С того места, где она находилась, она могла легко добраться до второго уровня и быстро добраться до большинства частей туннельного комплекса.

Она подошла к одному из горшков. Он доходил ей почти до пояса, она наклонилась и вытащила оттуда коробочку. Она села на пол, скрестив ноги, и открыла его. Внутри был арбалет и шесть болтов. Она собрала оружие с привычной легкостью, затем вставила болты в пластиковый зажим, который крепился к нижней части арбалета. Мэй надеялась, что ей не придется пользоваться этим оружием. Она хотела подойти достаточно близко, чтобы пустить в ход свой нож, посмотреть им в глаза, когда они умрут.

Кто-то может быть там, наверху, - прошептал Док, глядя на щеколду. Кровь Рамиреса все еще была влажной на деревянных стенках люка.

- Я пойду, - сказал Райт, застегивая ремешки на защитных очках.

- Нет! - резко сказал Док. - Я ведущий.

Райт покачал головой. - Тебе придется позаботиться о Берни, - сказал он. Он похлопал по очкам. - Кроме того, у меня есть вот это. Будет лучше, если я пойду первым.

1 - Ты знаешь, в какую сторону идти?

Я: "Думаю, да. Если у меня возникнут проблемы, я тебе крикну. Берни, ты в порядке?"

Хэммак выдавил из себя улыбку. - Я справлюсь, - сказал он.

| "Держитесь на расстоянии", - сказал Райт. "Никто не знает, что там сейчас. Не подходи слишком близко, на случай , если ... - Он не договорил фразу.

Док сжал плечо Райта. - Удачи.

Райт в последний раз оглядел туннель, снял с пояса нож Хэммака, затем медленно протиснулся в люк, поворачивая голову из стороны в сторону, готовый нырнуть обратно при первых признаках угрозы. Если не считать трупа Рамиреса, туннель наверху был свободен. Он подтянулся, используя локти как опору.

Он попятился от люка, затем помог Хэммаку выбраться наружу. Здоровяку явно было больно, но он старался не показывать этого. Он тоже был слаб, и Райт понял, что Хэммак ни за что не смог бы подняться без его помощи и помощи Дока.

Док подполз к Рамиресу и пощупал пульс на шее мужчины.

- Он мертв, Док, - тихо сказал Райт, но Док бросил на него предупреждающий взгляд. Райт кивнул, признавая, что дружба этих двух мужчин насчитывает более четверти века и что Док имеет право проверить это сам. Док осенил Рамиреса крестным знамением и на несколько секунд закрыл глаза, словно в молитве.

Райт посмотрел в конец туннеля, задаваясь вопросом, где был Бамбер и что он делал. Он не мог придумать причин, по которым агент ФБР действовал именно так. Какими бы ни были мотивы Бамбера, его действия наводили на мысль, что Док был прав, что Бамбер забрал карту у О'Лири. Если бы он забрал карту, он, вероятно, убил и О'Лири. Но почему? И почему Бамбер был так решительно настроен спуститься в туннели?

Крузе достал инфракрасные очки из своего рюкзака Snoopy и надел их, отрегулировав ремешки так, чтобы они надежно сидели на месте. Он включил их. Через несколько секунд они согрелись, и он выключил фонарик. Он положил фонарик обратно в рюкзак и накинул его на плечи.

Он с нетерпением ждал охоты, наслаждаясь возможностью применить свои навыки убийства. Слишком долго он был ограничен средой, в которой действовал, где каждое убийство должно было выглядеть как несчастный случай. Глубоко под землей не было никаких ограничений. Никаких ограничений.

Он погладил нож, который забрал у Рамиреса. Это было хорошее оружие, нож для убийства, острый, как бритва, со слегка загнутым концом, чтобы он легко проскальзывал между ребер. Лезвие чисто рассекло грудь и руку чернокожего мужчины, и только брошенный Райтом фонарик помешал Крузу перерезать Хэммаку горло. Круз улыбнулся тому, как легко он вывел Хэммака из себя. Круз не был расистом, но инстинктивно понимал, что расовые оскорбления были слабым местом Хэммака, точно так же, как он знал, что может достучаться до Райта через чувства полицейского к его бывшей жене. Крузе был таким же экспертом в нахождении слабых мест, как и в убийстве.

Круз никогда не собирался убивать троих мужчин в комнате. Он хотел ослабить их, ранить, если возможно, но они были нужны ему живыми. Они были нужны ему как приманка.

Круз пополз к люку, ведущему на второй уровень. Он будет ждать своих жертв там, предполагая, что другой убийца не доберется до них первым. Он улыбнулся при мысли о лозунге, который однажды видел напечатанным на футболке: "Да, хотя я иду по долине смертной тени, я не боюсь зла. Потому что я самый подлый сукин сын в долине. Улыбка Крузе стала шире. В одном он был уверен: он был самым подлым сукиным сыном во всех туннелях.

Райт ждал под люком, ведущим на второй уровень, сидя сбоку, чтобы его не было видно сверху. Люк был закрыт, но у него не было возможности узнать, успел ли Бамбер пройти через него или нет. Он оглянулся назад, туда, где тащился Хэммак. Туннель был узким, поэтому Райт не мог видеть Дока, который замыкал шествие, но слышал его ободряющий шепот.

Ни один из мужчин физически ничего не мог сделать, чтобы помочь Хэммаку, поскольку не было достаточно места, чтобы тянуть или толкать его. Хэммак кряхтел при каждом движении, и он мог использовать только левую руку, когда полз. Док использовал головной платок Рамиреса в качестве перевязи для поддержки поврежденной руки Хэммака, и Хэммак прижимал его к груди, пытаясь сохранить давление на повязку.

Хэммаку потребовалось почти двадцать минут, чтобы проползти сто футов до того места, где сидел Райт. Он печально улыбнулся Райту. - Извини за это, - сказал он.

- Эй, спешить некуда, - сказал Райт. - Я тоже устал. Такой темп меня устраивает.

Хэммак лег на бок и застонал. "Я мог бы проспать месяц", - сказал он.

- Мы можем немного отдохнуть здесь, - сказал Док.

- Как насчет того, чтобы позвонить в обслуживание номеров и заказать нам всем пива? - предложил Хэммак. Он усмехнулся, но смешок быстро перешел в серию приступов кашля, которые сотрясали его грудь.

Райт снял защитные очки и поморгал, пока глаза привыкали к бледно-желтому свету фонарика Дока. - У вас есть запасные батарейки для него? - спросил Райт.

- Еще три, - сказал Док. - Я решил подождать, пока эти полностью выйдут из строя, прежде чем вставлять их.

Грудь Хэммака начала медленно подниматься и опускаться, и он тихо захрапел.

- Как ты думаешь, с ним все будет в порядке? - спросил Райт.

- Он потерял много крови, - сказал Док, - но шока у него нет, по крайней мере, пока. Он выносливый. Он выживет.

- Я думаю, будет лучше, если ты пойдешь впереди него, - сказал Райт. - Пусть он замыкает шествие.

- Мы его не бросим, - сказал Док.

- Я не это имел в виду, - сказал Райт.

- Что вы имели в виду?

- Если бы что-нибудь случилось, ты оказался бы в ловушке позади него. Если бы ты был посередине, ты все еще мог двигаться.

- Ты имеешь в виду, если он умрет?

Райт вздохнул. - Послушайте, не надо так защищаться, Док. Я просто имею в виду, что в случае возникновения проблемы вам не было бы смысла торчать у него за спиной. Кроме того, у тебя есть фонарик, ты должен быть перед ним, а не позади. Он не может пользоваться фонариком с его поврежденной рукой.

- Этот человек прав, Док, - сказал Хэммак, все еще не открывая глаз.

- Я думал, ты спишь, - сказал Док, похлопав его по ноге.

- Слишком шумно, чтобы спать, - сказал Хэммак. - Пора трогаться в путь, а? У нас не весь день впереди.

Крузе присел на корточки в конической камере с ножом в руке. Он выключил свои инфракрасные очки, чтобы избавиться от отвлекающего пронзительного жужжания, которое они производили, затем снял их и положил на пол. Из камеры вели три выхода, и Крузе знал, что его добыча будет спускаться по туннелю, перед которым он находился. Они продвигались медленно и шумно, чего Крузе и добивался. Если он мог слышать их приближение, то мог слышать и убийца. Все, что Крузе нужно было делать, это наблюдать и ждать, и когда убийца в конце концов нанесет удар, Крузе будет рядом, чтобы позаботиться о деле. Он улыбнулся в темноте.

Он напрягся, услышав позади себя скребущий звук. Он натянул защитные очки и включил их. Они зажужжали и через несколько секунд ожили. Он направился к источнику звука, держа нож наготове.

Мэй медленно двинулась по туннелю, держа арбалет наготове перед собой. Группа красных муравьев целеустремленно маршировала гуськом по полу туннеля, выходя из одного крошечного отверстия в другое. Она старалась не наступать на них, когда пересекала их ряды. Она присела на корточки и отпила из фляги. Внезапный шум заставил ее оглянуться в ту сторону, откуда она пришла. Она схватилась за арбалет. Затвор уже был на месте, и она положила палец на спусковой крючок.

Она услышала еще один шум, затем шорох одежды. Она тихонько шмыгнула носом, откидывая голову назад при вдохе. Она чувствовала запах мужского пота.

Туннель, в котором она находилась, тянулся на сто пятьдесят футов позади нее. Она не могла рискнуть развернуться, чтобы уйти, потому что ей пришлось бы подставлять спину. Она присела. Перед ней был туннель длиной тридцать футов, достаточно большой, чтобы она могла встать на колени. Он соединялся с более крупными туннелями, идущими с востока на запад. К востоку располагалась коническая камера воздушной тревоги, к западу - больничная палата. Мэй установила мину-ловушку у входа в больницу: клетку со скорпионами, подобную той, которую она установила в туннеле для побега, ведущем из командного центра. Кто бы это ни был, он, вероятно, продолжал идти прямо вперед; не было никакой причины сворачивать в туннель поменьше, в тот, в котором она находилась. Она выключила фонарик, положила его на землю и стала ждать.

Она услышала, как мужчина медленно двинулся вперед, затем остановился. Мэй нахмурилась в темноте. Она держала арбалет обеими руками. В конце туннеля не было свечения, никакого света, который указывал бы на его приближение. Мог ли он двигаться в темноте? Она немедленно отбросила эту мысль. Это было невозможно. Даже она не стала бы передвигаться по неисследованному участку в полной темноте: там было слишком много опасностей для неосторожных. Хотя она знала, где находятся все ловушки, там все еще оставались змеи и насекомые, с которыми нужно было бороться.

Со стороны мужчины донесся еще один звук - пронзительный вой, похожий на жужжание комара. Она склонила голову набок, сосредоточив внимание на звуке. Снова послышался шорох, словно рукав задел стену туннеля. Он снова зашевелился. Света по-прежнему не было.

Мэй убрала левую руку с арбалета и взяла фонарик. Арбалет дрогнул, когда она направила фонарик вглубь туннеля и включила его.

Она подавила крик. На Т-образном перекрестке скорчился монстр, огромное насекомоподобное существо со стеклянными глазами и головой луковицей, смотрящее прямо на нее. В руке оно держало нож. Мэй в ужасе попятилась. Она не верила в призраков или демонов - все ужасы, которые она видела в своей жизни, были действиями мужчин, - но это, это было нечто, что могло выползти только из ада. У него было тело человека и голова гигантской саранчи, и чем бы это ни было, оно могло видеть в темноте. Существо двинулось к ней, его рот приоткрылся, обнажив человеческие зубы. Его пустые глаза уставились на нее, и она могла видеть свое отражение в его взгляде. Она увидела выражение ужаса на своем собственном лице, шарф на шее и арбалет, дрожащий в ее руке. Арбалет. Она забыла об арбалете. Она положила фонарик на землю, его луч высветил чудовищное существо, и прицелилась из арбалета обеими руками.

Когда она прицелилась вдоль засова, то поняла, что перед ней не монстр, а мужчина, мужчина в маске. Нет, не маска, что-то другое, что-то, что помогало ему видеть в темноте. Она прицелилась мужчине в грудь и нажала на спусковой крючок. Мужчина уже двигался, и стрела попала ему в плечо. Он привалился спиной к стене туннеля. Мэй нащупала другой засов.

Хэммак застонал и лег на пол туннеля. - Док, я выбился из сил, - выдохнул он.

- Осталось совсем немного, Берни, - сказал Док.

- Не прикалывайся, - прошептал Хэммак. - Мы еще даже не поднялись на второй уровень. У меня снова идет кровь. И мне нужна вода.

Док протянул руку за спину и расстегнул верх своего рюкзака. Он вытащил свою медицинскую аптечку и передал ее обратно Хэммаку. - Достань повязку и наложи ее на рану, - сказал он. - А если боль усилится, пожуй еще одну таблетку.

Хэммак потянулся к аптечке здоровой рукой.

- Я пойду вперед и верну Британца, - сказал Док.

- И что потом?

- У него в рюкзаке есть вода. Во всяком случае, тебе хватит. У него была карта Денниса, может быть, он вспомнит, где был колодец, и мы сможем найти воду.

"Это большое "может быть", Док"

- Мне придется оставить тебя в неведении. Ты не против?

Хэммак кивнул. Он перевернулся на спину, открыл аптечку и достал перевязочный материал. Док подождал, пока он приложит его к ране, прежде чем отползти.

Хэммак опустил голову на пол и глубоко вдохнул теплый воздух. Каждый вдох отдавался острой болью в ране на груди. Он поднял руку и положил ее на повязку, используя давление, чтобы остановить кровотечение. Он вздрогнул. Он почувствовал, что температура его тела падает, несмотря на жару в туннеле. - Возвращайтесь скорее, Док, - прошептал он.

Крузе стиснул зубы и вытащил засов. Он ощупал рану пальцами. Было больно, но, похоже, повреждений было не слишком много. Он согнул пальцы. Болт, похоже, не задел нервы, и кровоток был далек от угрозы для жизни. Ему повезло, если везение означало рефлексы, отточенные почти до совершенства годами тренировок. Женщина была последним, кого он ожидал увидеть в туннелях, особенно женщина, одетая в черную пижамную форму вьетконговского партизана. Это было то, что замедлило его, заставило приковаться к месту, пока она целилась из арбалета. Она, должно быть, тоже была удивлена, потому что ее цель оказалась неверной.

Он бросил засов на пол и снова пополз. Ему пришлось увеличить расстояние между собой и женщиной, насколько это было возможно. У нее было преимущество в дальности полета, так что в длинных туннелях у нее было преимущество. Чтобы быть уверенным в победе над ней, ему придется залечь в засаду, дождаться, когда она покажется, используя темноту как плащ. Одна из комнат была бы лучшим выбором. Он мог бы подождать в темноте, и луч ее фонарика выдал бы ее присутствие. Тогда он мог бы подойти поближе с ножом.

Крузе было все равно, кем была эта женщина. Все, что его волновало, это то, что теперь он знал, с кем имеет дело. Тот факт, что это была женщина, делал это немного интереснее, но он не задумывался о том, кто она такая и почему хотела убить Туннельных Крыс. Джоди Мичер мог разобраться с этими вопросами; все, о чем заботился Круз, - это его миссия - убить всех, кто знал секрет, который так долго лежал погребенным на четвертом уровне.

Он быстро двинулся по туннелю, через небольшую камеру отдыха, даже не потрудившись свериться с картой. Он нырнул в боковой туннель, пробираясь на четвереньках, его рюкзак терся о крышу туннеля. Он внезапно остановился, услышав голоса впереди. Это были Док и Хэммак, они разговаривали приглушенными голосами.

Крузе осторожно пополз вперед. Туннель, в котором он находился, слился с другим. Док и Хэммак были за углом. Круз прокрался до того места, где два туннеля пересекались, и прислонился к глиняной стене. Он мог видеть туннель перед собой на всю длину, но не хотел рисковать и оглядываться, чтобы посмотреть, где находятся двое мужчин. Вдалеке, примерно в двухстах футах от перекрестка, ему была видна спина Ника Райта. Крузе крепче сжал нож. Ему не потребуется много времени, чтобы догнать Райта, и тогда он сможет вонзить свой нож в спину Райта так, что тот даже не поймет, что произошло. Он уже собирался ползти за Райтом, когда услышал, что кто-то движется по туннелю. Круз попятился, выставив перед собой нож. Это был Док.

Крузе двинулся дальше по туннелю туда, где он делал зигзаги, чтобы Док не мог его видеть. Он подождал, пока не убедился, что Док миновал перекресток, прежде чем заползти обратно в туннель. Он посмотрел вслед Доку, стоявшему всего в тридцати футах от него и явно пытавшемуся догнать Райта. Крузе повернулся, чтобы посмотреть на Хэммака. Чернокожий лежал на боку с закрытыми глазами. Крузе решил пойти за Доком.

Крузе двигался быстро и легко настиг Дока. Он поднял нож и полоснул Дока по ногам. Док вскрикнул, и Круз ударил его ножом в бедро, используя нож как рычаг, чтобы подняться на ноги Дока. Крузе чувствовал себя гепардом, загоняющим бегущую антилопу; как только его когти вонзались в бока животного, все было кончено.

Док закричал от боли. Крузе увидел, как Райт повернулся в туннеле, и ухмыльнулся. Он схватил Дока за волосы и откинул голову мужчины назад, подождал, пока не убедился, что Райт видит, что он делает, затем полоснул Дока по горлу так яростно, что почти перерезал ему шею. Кровь брызнула по стенам туннеля, и тело Дока забилось в конвульсиях.

- Ты следующий! - крикнул Крузе Райту. Он переполз через тело Дока, но рюкзак Дока преградил ему путь. Места не хватало, чтобы протиснуться. Крузе ударил кулаком по рюкзаку, пытаясь расправить его. Ничего не вышло. Крузе вцепился в ремни и сдернул окровавленный рюкзак со спины Дока. Он перекинул его через ноги, затем перелез через тело Дока. Райт уже исчез за поворотом туннеля. Круз помчался за ним, запах крови ударил ему в ноздри так сильно, что у него закружилась голова.

Хэммак услышал тихий скребущий звук и открыл глаза. Он понятия не имел, как долго пролежал в туннеле, приходя в сознание и теряя его. Луч фонарика осветил потолок, и он запрокинул голову, чтобы посмотреть, кто идет.

- Док? Это вы?

Ответа не последовало, но он все еще слышал, кто бы это ни был, ползущего к нему. Хэммак сглотнул.

- Док? - Его голос эхом разнесся по туннелю.

Свет заколебался, затем стал ярче. Хэммак заставил себя запрокинуть голову, но все, что он мог видеть, была красная глина. Что-то скользнуло по его лицу, и он вздрогнул. Он отфыркивался и смахивал что-то рукой, но это было не насекомое, а кусочек карты. Хэммак нащупал его и поднес к лицу. Это была игральная карта, и он смотрел на ее оборотную сторону. Он понял, что это такое, еще до того, как перевернул ее. Туз пик. Он обреченно застонал и закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, на него смотрело лицо, лицо женщины. Вьетнамка. Вокруг ее шеи был повязан шарф в черно-белую клетку, вроде тех, что обычно носили вьетконговцы. Хэммак подумал, что у него были воспоминания, что лекарство, которое дал ему Док, вызывало галлюцинации. Он попытался заговорить, но в горле у него пересохло. Несмотря на то, что ее лицо было обращено не так, как надо, Хэммак мог разглядеть, что она хорошенькая, с маленьким ртом, высокими скулами и мягкими карими глазами. Он улыбнулся ей. Она не улыбнулась в ответ. Что-то мелькнуло на периферии его зрения. Только когда оно перерезало ему горло, он понял, что это нож.

Райт выполз из туннеля и оказался в большом помещении. Он оглядел токарные станки, металлообрабатывающее оборудование и штабеля коробок. Он был в камере хранения боеприпасов. Он обернулся и прислушался. Он слышал, как Бамбер идет за ним по туннелю. Райт огляделся в поисках места, где можно спрятаться. Ящики были лучшим выбором. Они натолкнули его на неожиданную идею. Он взобрался на штабель и снял одну из старых масляных ламп, которые свисали с металлических балок над головой. Он потряс ее. Внутри все еще было масло.

Его сердце бешено заколотилось, когда он открутил крышку маслоналивной горловины. Он рывком открыл коробку, которую Бамбер снял в прошлый раз, когда они проходили через патронник, и плеснул маслом на патроны. Он полил маслом остальные коробки, затем поставил лампу на пол и вернулся к туннелю. Он наклонился и заглянул внутрь. Бамбер был всего в двадцати футах от него и взревел, увидев Райта.

Райт нырнул с дороги, затем выбежал в центр помещения и вытащил у Дока из кармана "Зиппо". Он щелкнул ею, но она упрямо отказывалась загораться. - Давай, - прошипел он и снова щелкнул металлическим колесиком большим пальцем. Посыпались искры, но света по-прежнему не было.

Райт встряхнул Zippo и попробовал снова. На этот раз она ожила. Он бросил его на груду ящиков с боеприпасами, и они тут же со свистом вспыхнули.

Райт побежал к выходу. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бамбер, пошатываясь, выходит из своего туннеля. Он побежал через комнату к Райту, высоко подняв нож. Райт в ужасе уставился на него, понимая, что ему не сравниться с Бамбером в драке на ножах. Или какая-либо драка, если уж на то пошло.

Верхний ящик с боеприпасами взорвался с оглушительным грохотом. Райт инстинктивно пригнулся. Десятки патронов сдетонировали, и пули врезались в парашютный шелк, выстилавший патронник.

Лужа пламени растеклась по полу, и тростниковые циновки легко воспламенились. Клубы удушливого черного дыма поднялись между Райтом и Бамбером, и Райт отступил назад. Раздался еще один взрыв, когда загорелся второй ящик.

Райт наклонился и бросился к выходному туннелю. Он отчаянно пополз. Через несколько секунд раздался третий, еще более мощный взрыв, от которого по туннелю прокатилась волна раскаленного воздуха. Он пополз быстрее, кашляя и отплевываясь. Примерно через пятьдесят футов он обернулся и посмотрел назад. Бамбера нигде не было видно.

Он лежал на спине, хватая ртом воздух, но, как только отдышался, снова пополз. Он не был уверен, сколько времени осталось в батарейках его очков.

Он подполз к конической камере, в которой содержались пауки, и промчался через нее, на случай, если они затаили на него обиду после его последнего визита. Он опустил голову и, проходя мимо, не поднял глаз, не останавливаясь передохнуть, пока не дошел до кинотеатра. Он сел на пол у белой ширмы, прислонившись спиной к обитой парашютным шелком стене, борясь с нахлынувшим на него чувством тошноты.

В горле у него пересохло, а нос и губы были покрыты толстым слоем пыли. Он снял очки и потер лицо. Резиновый уплотнитель раздражал его кожу, но это все равно была небольшая цена за возможность видеть.

Он снова надел защитные очки и выполз из кинозала. Все, что ему теперь нужно было сделать, это найти люк на первом уровне и выбраться из воды на повороте. Райт резко рассмеялся. Однако после всего, что с ним произошло, он решил, что на этот раз все пройдет без проблем.

Мэй обернула шарф вокруг нижней части лица и зажмурилась от едкой пыли. Она понятия не имела, что вызвало взрыв в камере хранения боеприпасов, но она могла сама видеть последствия. Туннель, ведущий к ней, обрушился, и сама камера почти наверняка обвалилась. Камеры были построены так, чтобы выдерживать бомбы, падающие снаружи, а не взрывы изнутри. Она попятилась, затем обернулась. На первый уровень вело несколько разных путей, и оттуда она знала о нескольких вентиляционных туннелях, по которым могла выбраться на поверхность.

Райт опустился на колени у воды. Он снял защитные очки, окунул руку в воду и плеснул себе на лицо, стараясь, чтобы ничего не попало в рот. Он снова надел очки и порылся в рюкзаке. Пластикового пакета там не было. Он поискал еще раз, но он определенно исчез. Должно быть, он потерял их, когда доставал бутылки с водой. Он выругался. Он не был уверен, выдержат ли очки погружение в воду. Они были покрыты резиной, но это не означало, что они были водонепроницаемыми.

Он снял очки и положил их в рюкзак, стараясь не думать о темноте. Он засунул нож сзади за пояс, все время держа глаза крепко закрытыми, цепляясь за иллюзию, что он не в полной темноте, что это было то, что он выбрал сам, что в любой момент он мог открыть глаза.

Он просунул руки сквозь лямки рюкзака и нащупал воду. Он сделал два глубоких вдоха, затем бросился головой вперед в бассейн. Он пнул ногой, затем немедленно развернулся, чтобы с помощью рук и ног преодолеть U-образный изгиб. Его пальцы впились во влажную глину, и он подтянулся вниз.

Воздух, застрявший в рюкзаке, прижал его к потолку туннеля, и он ударился головой, но оттолкнулся ногами, обогнул поворот и вынырнул на поверхность, едва переводя дыхание. Он усмехнулся про себя, выбираясь из воды. Это было легко по сравнению с его сумбурной первой попыткой.

Он отполз подальше от воды и опустился на колени на пол туннеля, смахивая с глаз мокрые волосы. Он сбросил рюкзак и нащупал очки. Он установил их, затем произнес про себя молитву, включая их. Они щелкнули и зашипели, и после напряженной пятисекундной задержки ожили. Райт облегченно вздохнул и прислонился спиной к стене туннеля. Он собирался это сделать. Все, что ему теперь нужно было сделать, это подняться на первый уровень и затем найти люк.

Он потянулся за своим рюкзаком, и в этот момент Бамбер выскочил из воды с широко открытым ртом. Его рубашка была опалена и порвана, а на руках виднелись следы ожогов. В левой руке он держал фонарик и инфракрасные очки, завернутые в пластиковый пакет; в правой руке он сжимал охотничий нож. Вода каскадом хлынула с тела Бамбера, когда он рванулся вперед, подняв нож в воздух.

Райт закричал, прижимая к себе рюкзак для защиты. Нож вонзился в него, рассекая улыбающееся лицо Микки Мауса. Вытаскивая себя из воды, Бамбер наносил удары снова и снова, рыча при каждом ударе. Райт отскочил назад и ударил ногами. Он ударил Бамбера в подбородок, и агент ФБР отшатнулся.

Райт швырнул в Бамбера свой рюкзак, и тот нанес ему скользящий удар по щеке. Бамбер рубанул ножом, и Райт почувствовал жгучую боль в левой икре. Он снова ударил ногой Бамбера в грудь. Райт пошарил за спиной, пытаясь найти свой собственный нож., Его там не было. Должно быть, он выпал, пока он был под водой.

Бамбер хмыкнул и выхватил нож. На нем заблестела кровь. Райт хмыкнул и подтянул обе ноги к груди. Бамбер двинулся к Райту, размахивая ножом из стороны в сторону. Райт нанес удар обеими ногами, попав Бамберу в живот.

Бамбер упал навзничь, ударившись головой о свод туннеля. Райт заскреб правой ногой по крыше туннеля, пнув красную глину в лицо Бамберу, затем продолжил атаку, перекатившись вперед на спине и ударив ногой, заставив Бамбера отступить по туннелю к воде.

Пока Бамбер вытирал землю с глаз, Райт набросился на пакет, который держал в руке. Он упал на землю, и Райт наступил на него, разбив фонарь каблуком. Он пнул его еще раз и услышал, как разбились линзы очков. Наконец-то у него было преимущество. Бамбер ничего не видел.

Райт поднял мешок, полный битого металла и стекла, и ударил Бамбера концом по голове, снова и снова, раскачивая его взад-вперед.

Бамбер попытался ударить его ножом, но Райт легко уклонился от ударов. Бамбер склонил голову набок, внимательно прислушиваясь. Райт затаил дыхание, чтобы не выдать своего местонахождения, но понял, что Бамбер прислушивается к жужжанию его инфракрасных очков.

Райт вытащил фонарик из сумки и ткнул его концом в лицо Бамберу, вонзив осколки стекла ему в щеку. Бамбер закричал от боли, и Райт с удовлетворительным треском опустил фонарик ему на нос. Бамбер зажал руками сломанный нос и упал обратно в воду. Он исчез под поверхностью головой вперед. Райт склонился над водой, подняв фонарик, как дубинку, ожидая, что Бамбер появится снова, но через полминуты рябь утихла, и поверхность стала плоской, как зеркало. Райт сосчитал в уме целых две минуты, прежде чем опустить сломанный фонарик. Он повернулся и пополз по туннелю, на всякий случай оглядываясь через плечо каждые несколько секунд. Он сильно ударил Бамбера, но был вполне уверен, что ударил недостаточно сильно, чтобы убить его.

Мэй сняла растяжку. Она была подсоединена к маленькой бамбуковой клетке с двумя ядовитыми змеями, которую она купила у дилера в Сайгоне. Она подкралась к клетке, которую установила в стене туннеля, затем снова закрепила растяжку. Все трое американцев, спустившихся по туннелю, были мертвы. Она сама убила Рамиреса и Хэммака, хотя человек в странных наушниках опередил ее в схватке с Доком Маршаллом. Тем не менее, ей удалось поставить на труп Маршалла туза пик. Это доставило ей немалое удовлетворение. В туннелях все еще были двое мужчин: мужчина в защитных очках и другой мужчина, которого она еще не видела. Ни то, ни другое ее не волновало. Она завершила свою работу в туннелях и теперь намеревалась вернуться на поверхность и покинуть Вьетнам.

Туннель, в котором она находилась, был относительно высоким, а крыша изогнутой, так что она могла бежать по нему, при условии, что верхняя часть тела будет вытянута вперед, а колени слегка согнуты. Она держала арбалет в руках на бегу, держа стрелу наготове, хотя и не ожидала никого встретить. Двое мужчин находились по другую сторону обрушения, и один, вероятно, погиб при взрыве.

Она дошла до конца туннеля и остановилась перевести дух в комнате отдыха, достаточно большой, чтобы вместить шестерых мужчин. Легкий ветерок дул из небольшого отверстия рядом с потолком камеры. Мэй повернула к нему голову, и ветер коснулся ее лица.

Ребенком она ползала по вентиляционным туннелям, несмотря на предупреждение отца о том, что это опасно, что они построены не по таким высоким стандартам, как камеры и коммуникационные туннели. С тех пор она выросла, но знала, что все еще сможет выползти по вентиляционному туннелю на поверхность. Это было бы затруднительно, и она вышла бы почти в полумиле от своего пикапа, но все равно это был самый быстрый путь отсюда. Она допила остатки воды, затем встала и сунула арбалет в яму. Она обеими руками ухватилась за твердую глину и подтянулась.

Зеленое мерцающее изображение исчезло, и жужжание инфракрасных очков внезапно стало тише. У Райта засосало под ложечкой. Инфракрасное изображение неуклонно ухудшалось в течение последних нескольких минут, но он пытался убедить себя, что ему это показалось. Теперь сомнений не было. Он мог видеть не более чем в десяти футах перед собой, и поле его зрения быстро исчезало. Он пополз быстрее, желая воспользоваться тем немногим, что оставалось в снаряжении, но едва он преодолел двадцать футов, как они полностью вышли из строя. Отчаяние захлестнуло его, и он забарабанил руками по земле.

Он сорвал очки и швырнул их на пол. Он проклинал себя, проклинал туннели и проклинал Джима Бамбера. У него началось учащенное дыхание, и он попытался выровнять его.

"Все в порядке", - прошептал он сам себе. "Это один прямой туннель. Прогулка в парке." Он начал ползти вперед, нащупывая дорогу пальцами, глядя перед собой невидящими глазами. - Прогулка в парке, - повторил он, хотя в его голосе слышалась неуверенность.

Джерри Хантер открыл входную дверь. - Эй! - позвал он. - Привет, милая! - крикнула Джейни из кухни. "Мы внутри".

Она стояла у посудомоечной машины. Шон помогал ей загружать ее.

- Привет, Шон, - поздоровался Хантер, ставя портфель рядом с кухонным столом. - Как дела в школе?

- Хорошо, - сказал Шон. Он закрыл дверцу машины и выбежал из кухни. Хантер смотрел ему вслед.

Джейни поцеловала его в щеку. - Он привыкнет к тебе, - сказала она и обвила руками его шею. - Рада тебя видеть. - Она поцеловала его в губы. - Но ты опоздал.

- Да, Ник в беде.

Джейни подняла руки. - Я больше ничего не хочу слышать, - отрезала она.

-Но...

- Нет, Джерри. Он ушел из моего дома, из моей жизни, я не хочу о нем говорить.

- Ты слишком остро реагируешь, Джейни.

- Тебе не обязательно было жить с этим человеком, Джерри. С его капризами, кошмарами, зацикленностью на работе. Тебя не разбудили посреди ночи и не обнаружили, что он внизу играет на своей чертовой губной гармошке. - Она топнула ногой. - Будь он проклят, будь он проклят за то, что никогда не оставлял меня в покое. - Она развернулась на каблуках и выбежала из кухни.

Хантер застонал и снял пальто. Ему становилось все труднее и труднее справляться с перепадами настроения Джейни. Когда он впервые встретил ее, он подумал, что в распаде ее брака виноват Ник Райт, но чем дольше он проводил с ней, тем больше понимал, что Джейни была далеко не такой ловушкой, какой казалась на первый взгляд. Она была капризной, избалованной и эгоистичной, и, хотя секс с ней был потрясающим, жить с ней было невозможно. Фактически, Хантер взял за правило не жить с ней. Она дала ему ключ, и он часто оставался там до раннего утра, но утром его там никогда не было. Он всегда уходил до рассвета, отчасти потому, что считал это несправедливым по отношению к Шону, но отчасти потому, что не хотел брать на себя обязательства перед Джейни, которые ему, возможно, пришлось бы нарушить.

Он включил чайник, затем достал из портфеля мобильный телефон. Он набрал номер Райта. К его удивлению, после полудюжины гудков на звонок ответил лаконичный мужской голос.

-Ник?-спросиля.

-Что? -спросиля

- Ник? Это Джерри.

- Какой Джерри? - спросил я.

Это был не Райт, понял Хантер. Он сверил номер с мужчиной. Тот ошибся на одну цифру. Он извинился за беспокойство и снова набрал номер, стараясь нажимать правильные кнопки. Некоторое время раздавались гудки, затем он снова включил запись с просьбой оставить сообщение.

Райт пошарил пальцами вперед, проверяя грязь впереди на наличие растяжек. Он понятия не имел, что будет делать, если все-таки дотронется до чего-нибудь. Что он мог делать в темноте? У него не было возможности узнать, что это за ловушка. Бамбер упоминал змей, а Док сказал, что внизу, в туннеле для побега, была ловушка для скорпионов. Что бы он сделал, если бы дотронулся до змеи или жалящего насекомого? Он почувствовал, как из ? каждый раз, когда он двигал левой ногой, у него была рана на икре, но он выбросил боль из головы, сосредоточив все свое внимание на туннеле перед собой.

У него не было ощущения течения времени, он не мог понять, день на улице или ночь. Он не мог видеть свои часы, поэтому какое-то время пытался отмечать время, считая. Он сдался, когда дошел до трех тысяч. Три тысячи секунд равнялись пятидесяти минутам, почти часу, но он не мог сказать, как далеко прополз за то время, что считал. По крайней мере, его инфракрасные очки выдержали, пока он не достиг верхнего уровня. Он никогда бы не смог подняться со второго этажа, не увидев люка. 1 Внезапная мысль сжала его сердце. Что, если люк заменили? Что, если бы Чинх нашел вход и задвинул люк обратно? Может быть, Райт уже заполз под люк и теперь направляется прочь от него, ползет к забвению, к смерти без воды, света, одиночества. Он покачал головой. Нет, вещевые мешки были в туннеле. Чтобы не попасть в люк, ему пришлось бы пройти мимо вещевых мешков, оставленных американцами. Все, что ему нужно было сделать, это ползти, пока не доберется до вещевых мешков. Если только Чин не забрал их, решив, что ему лучше украсть то, что в них было, чем ждать половину стодолларовой купюры Бамбера. Он выбросил эту мысль из головы и снова начал считать, отсчитывая секунды, пока он полз.

Мэй протиснулась через последнюю секцию вентиляционного туннеля. Она чувствовала на лице дуновение ветерка, более сильного, чем раньше, и слышала пение птиц и журчание воды. Она толкнула арбалет перед собой, затем потянула его руками и задвигала ногами.

Она прорвалась сквозь завесу тонких белых древесных корней и выбралась на солнечный свет. Туннель вел во влажную глину речного берега, и примерно в шести футах под ним плескалась мутная вода. Она соскользнула вниз, к реке, но ухватилась за камень и раскачивала ноги в стороны, пока ей не удалось ухватиться за скользкую глину. Она подтянулась и легла на спину на берегу, вдыхая полные легкие чистого воздуха.

Райт досчитал до двух тысяч, когда увидел впереди пятно света. Он остановился и уставился на солнечный луч, пробившийся сквозь пыльный воздух туннеля. Он выглядел твердым, как будто его можно было разрезать ножом. Он начал ползти, не обращая внимания на боль в ноге, забыв все мысли о минах-ловушках, его глаза были прикованы к маленькому квадрату света, он смотрел на него так, словно боялся, что он исчезнет в любой момент.

Подойдя ближе, он торжествующе взревел, и его звериный рев наполнил туннель. У него получилось. Он выжил.

Он протиснулся в отверстие и снова и снова катался по песку, как щенок. Он уставился на ярко-голубое небо и медленно плывущие по нему белые перистые облака, наслаждаясь тем фактом, что он жив, затем перевернулся на живот и сел на колени, полузакрыв глаза от слепящего солнца. Он прикрыл глаза рукой и прищурился, пытаясь вспомнить, где стоит "Мерседес". Если он сможет найти машину, то Чин, водитель, поможет ему.

Он попытался подняться на ноги, но сил у него не осталось, и он снова упал на четвереньки. Он опустил голову и начал ползти, волоча левую ногу по песку. Через несколько минут он понял, что находится в тени скального образования. Он вскарабкался на скалу из песчаника, затем повернулся и сел, прислонившись к ней спиной, тяжело дыша.

Он закатал штанину и осмотрел рану на икре. Его рваные джинсы были залиты кровью, но сам порез был не слишком глубоким. Райт увидел крупинки грязи среди порезанных тканей и понял, что есть большая вероятность инфицирования раны, если он не очистит ее в ближайшее время. У него не было ни антисептика, ни воды, поэтому он приблизил голову к порезу и несколько раз плюнул на него, затем размазал слюну вокруг него. Он снова попытался сплюнуть, но во рту у него было слишком сухо.

- Чинх! - крикнул он, но его голос был ненамного громче хриплого шепота.

Восторг, который он испытал, выбравшись на открытое место, начал исчезать, и мысли Райта начали блуждать. Серия разрозненных образов промелькнула в его голове. Изуродованное тело Экхардта в туннеле Баттерси. Кровь, текущая из раны в груди Хэммака. Бамбер, безумный взгляд в его глазах и нож в его руке. Его отец, свисающий с балки, его ботинки воняют мочой.

Голова Райта упала вперед, и он проснулся от толчка. Он несколько раз ударил себя по лицу, но почти не почувствовал ударов. Все его тело, казалось, онемело. Он должен был найти Чина. Он приподнялся, опираясь на камень как на опору, и осмотрел окружающую растительность. Не было ничего знакомого. Пошатываясь, он вышел из тени обратно на обжигающий солнечный свет, прикрывая глаза руками. Отойдя на некоторое расстояние от камней, он обернулся, чтобы посмотреть на них, пытаясь вспомнить, как они выглядели, когда они с Бамбером впервые подошли к люку. Он стоял, уставившись на скальное образование, почти минуту, затем сообразил, что они зашли под углом слева от него. Он посмотрел вниз, чтобы посмотреть, нет ли там каких-нибудь следов, но ветер смыл все следы.

Большая черно-желтая птица пролетела над головой и устроилась на ветвях раскидистого дерева. Райт, пошатываясь, направился к просвету в растительности, морщась каждый раз, когда переносил вес тела на левую ногу.

Через дюжину шагов ему пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Он вытер лоб рукой, и она стала мокрой. С него градом лился пот. Он упер руки в бока и сделал глубокий вдох, затем снова зашагал.

Он услышал шум позади себя и обернулся. Бамбер выползал из люка с ножом в правой руке.

- Райт! - крикнул он.

Райт почувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Последние силы, казалось, покинули его, и руки бесполезно повисли по бокам. Он был измотан. Он не мог убежать. Он не мог спрятаться. Он не мог сопротивляться. Он стоял и смотрел, как Бамбер выбирается из туннеля.

- Все кончено, Райт! - крикнул Бамбер. Он медленно подошел к Райту, подняв нож в воздух. Сталь блеснула в ярком солнечном свете. Желто-черная птица каркнула и взлетела.

Сердце Райта учащенно забилось, и он почувствовал прилив адреналина. Он повернулся и, пошатываясь, побрел в джунгли, отталкивая руками ветви и лианы, едва справляясь с быстрой ходьбой, его левая нога волочилась мертвым грузом. Это было похоже на хождение по патоке, как будто земля засасывала его под ноги, замедляя его движение, так что каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. Райт оглянулся через плечо. Бамбер догонял. Он тоже был измучен, но у него не было поврежденной ноги, и у него был нож.

Райт повернулся и заставил себя перейти на бег трусцой, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Он слышал дыхание и фырканье Бамбера позади себя и звук его шлепающих по грязи ног. Райт споткнулся об упавшую ветку и рухнул вперед. Он упал на четвереньки, грудь его тяжело вздымалась, слезы разочарования и ярости жгли глаза. Он заставил себя подняться. Вдалеке он увидел "Мерседес", ветровое стекло которого представляло собой массу отраженного солнечного света. Он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к машине, вытянув руки, словно тянулся к ней.

С каждым шагом его ноги становились все тяжелее и тяжелее, но Бамбер позади него не сбавлял темпа, дыша, как бык на жеребьевке. Райт рискнул еще раз оглянуться через плечо. Бамбер был всего в шести шагах позади него, высоко подняв нож. Он маниакально ухмылялся, широко раскрыв глаза, его лицо было измазано кровью и грязью, как наспех нанесенная боевая раскраска.

Райт снова упал. Он сильно ударился о землю и перекатился на спину, прижав руки к груди в попытке защититься от нападения, которое, как он знал, последует. Бамбер замедлил шаг и встал над Райтом с выражением полного триумфа на лице.

Бамбер открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался свистящий звук, и что-то врезалось ему в шею, чуть ниже правого уха. Выражение триумфа сменилось недоверием. Его рука потянулась к предмету у него на шее, но когда он коснулся его, ноги подогнулись, и он упал на колени. Из его шеи потекла кровь, и Райт с ужасом наблюдал, как рот Бамбера беззвучно шевелился. Райт понял, что это был арбалетный болт. Кто-то выстрелил в Бамбера арбалетной стрелой. Райт отполз на спине, как испуганный краб, но не мог оторвать глаз от лица Бамбера. Бамбер протянул руку, словно умоляя Райта помочь ему, но затем упал лицом в песок.

Райт перекатился на живот и пополз, опустив голову, к машине. Он должен был найти Чина. Из раны на его ноге текла кровь, но он не обращал внимания на боль.

Он выполз на поляну и направился к "Мерседесу". - Чин! - хрипло крикнул он. Водителя нигде не было видно.

Подойдя ближе к машине, Райт услышал приглушенный звонок. Это был его мобильный телефон. - Телефон! - пробормотал он. Он мог бы использовать его, чтобы позвать на помощь. Он с трудом добрался до задней части машины и подтянулся, кряхтя от усилия.

Он открыл багажник, затем в ужасе отступил назад. Там был Чин, его глаза безжизненно смотрели в небо, на подбородке запеклась кровь. Телефон продолжал звонить. Он был в его чемодане, на дне багажника. Райт схватил тело за руки и вытащил его. Оно с глухим стуком упало на землю. Райт вытащил металлический чемоданчик Бамбера из багажника и поставил его рядом с телом, затем открыл свой собственный чемодан.

Мобильный был спрятан под джинсами Levis. Он приложил его к уху. Это был последний человек в мире, которого он ожидал услышать. Джерри Хантер.

- Ник! - сказал Хантер. - Слава Богу.

- Какого черта тебе нужно, Хантер? - спросил Райт.

- Убийца, - сказал Хантер. - Я знаю, кто убийца. - Райт мрачно улыбнулся. Он захлопнул дверцу багажника. "Ну что ж, ты опоздал примерно на три часа", - сказал он, ошеломленно глядя на труп Чина.

- Ник, заткнись и слушай, ладно? - перебил Хантер. - Это была жена Экхардта. Май. Она убийца".

Райт напрягся. Он услышал шаги позади себя и медленно обернулся. Мэй Экхардт смотрела на него, озадаченно нахмурившись. Она была одета в черную пижаму и сандалии, а на шее у нее была повязка в черно-белую клетку sc ^rf. Волосы у нее были стянуты назад, лицо перепачкано грязью, в правой руке она держала заряженный арбалет, в левой - нож, который держал Бамбер.

Джерри Хантер расхаживал взад-вперед по коридору, прижимая к уху мобильный телефон. - Ник? Ты здесь? Телефон зажужжал и щелкнул: "Ник?" - "Да, я здесь".

- Ты слышал, что я сказал? Мэй Экхардт убила своего мужа. - Ты уверен?

- Положительно. Ее вывезли из Вьетнама, когда она была ребенком, с набором жетонов. Жетоны принадлежали Максу Экхардту1; наступило более продолжительное молчание. Затем на линии оборвалась связь. - Ник? Ник, ты меня слышишь? Ответа не последовало.

Телефон выпал из рук Райта. “Почему Мэв?" - спросил он.

Мэй закинула арбалет за спину и переложила нож в правую руку.

- Он собирался убить тебя, - сказала она ровным голосом.

Только не Бамбер! - закричал он. - Ваш муж... и остальные? Это они.

Райт снова упал. Он сильно ударился о землю и перекатился на спину, прижав руки к груди в попытке защититься от нападения, которое, как он знал, последует. Бамбер замедлил шаг и встал над Райтом с выражением полного триумфа на лице.

Бамбер открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался свистящий звук, и что-то врезалось ему в шею, чуть ниже правого уха. Выражение триумфа сменилось недоверием. Его рука потянулась к предмету у него на шее, но когда он коснулся его, ноги подогнулись, и он упал на колени. Из его шеи потекла кровь, и Райт с ужасом наблюдал, как рот Бамбера беззвучно шевелится. Райт понял, что это был арбалетный болт. Кто-то выстрелил в Бамбера из арбалета.

Райт отпрянул на спине, как испуганный краб, но не мог оторвать глаз от лица Бамбера. Бамбер протянул руку, словно умоляя Райта помочь ему, но затем упал лицом в песок.

Райт перекатился на живот и пополз, опустив голову, к машине. Он должен был найти Чина. Из раны на его ноге текла кровь, но он не обращал внимания на боль.

Он выполз на поляну и направился к "Мерседесу". - Чин! - хрипло крикнул он. Водителя нигде не было видно.

Подойдя ближе к машине, Райт услышал приглушенный звонок. Это был его мобильный телефон. - Телефон! - пробормотал он. Он мог бы использовать его, чтобы позвать на помощь. Он с трудом добрался до задней части машины и подтянулся, кряхтя от усилия.

Он открыл багажник, затем в ужасе отступил назад. Там был Чин, его глаза безжизненно смотрели в небо, на подбородке запеклась кровь. Телефон продолжал звонить. Он был в его чемодане, на дне багажника. Райт схватил тело за руки и вытащил его. Оно с глухим стуком упало на землю. Райт вытащил металлический чемоданчик Бамбера из багажника и поставил его рядом с телом, затем открыл свой собственный чемодан.

Мобильный был спрятан под джинсами Levis. Он приложил его к уху. Это был последний человек в мире, которого он ожидал услышать. Джерри Хантер.

- Ник! - сказал Хантер. - Слава Богу.

- Какого черта тебе нужно, Хантер? - спросил Райт.

- Убийца, - сказал Хантер. - Я знаю, кто убийца.

Райт мрачно улыбнулся. Он захлопнул крышку багажника *-. - Да, но ты опоздал примерно на три часа, - сказал он, глядя на труп Чина.

- Ник, заткнись и слушай, ладно? - перебил Хантер. - Это была жена Экхардта. Май. Она убийца".

Райт напрягся. Он услышал шаги позади себя и. медленно обернулся. Мэй Экхардт смотрела на него, озадаченно нахмурившись. На ней были черная пижама и сандалии, а на шее - шарф в черно-белую клетку. Волосы у нее были стянуты назад, а лицо перепачкано грязью. В правой руке она держала заряженный арбалет, в левой - нож, который держал Бамбер.

Джерри Хантер расхаживал взад-вперед по коридору, прижимая мобильный телефон к уху. - Ник? Ты здесь? Телефон зажужжал и щелкнул. - Ник?

- Да, я здесь.

- Ты слышал, что я сказал? Мэй Экхардт убила своего мужа.

- Ты уверен? - спросил я

- Положительно. Ее вывезли из Вьетнама, когда она была ребенком, с набором жетонов. Жетоны принадлежали Максу Экхардту.

Последовало более продолжительное молчание. Затем линия оборвалась.

- Ник? Ник, ты меня слышишь? Ответа не последовало.

Телефон выпал из рук Райта. - Почему, Мэй? - спросил он.

Мэй закинула арбалет за спину и переложила нож в правую руку.

- Он собирался убить тебя, - сказала она ровным голосом. - Только не Бамбер! - закричал он. - Твой муж. И все остальные тоже.

снова встал на четвереньки. Он опустил голову и начал ползти, волоча левую ногу по песку. Через несколько минут * он понял, что находится в тени скального образования. Он вскарабкался на скалу из песчаника, затем повернулся и сел, прислонившись к ней спиной, тяжело дыша.

Он закатал штанину и осмотрел рану на икре. Его рваные джинсы были залиты кровью, но сам порез был не слишком глубоким. Райт увидел крупинки грязи среди порезанных тканей и понял, что есть большая вероятность заражения раны? если он не очистит ее в ближайшее время. У него их не было *? антисептик или вода, поэтому он поднес голову поближе к порезу и несколько раз плюнул на него, затем размазал слюну вокруг него. Он снова попытался сплюнуть, но во рту у него было слишком сухо.

- Чинх! - крикнул он, но его голос был ненамного громче хриплого шепота.

Восторг, который он испытал, выбравшись на открытое место, начал исчезать, и мысли Райта начали блуждать. Серия разрозненных образов промелькнула в его голове. Изуродованное тело Экхардта в I.

Туннель Баттерси. Кровь, текущая из груди Хэммака?< рана. Бамбер, безумный взгляд в его глазах и нож в его руке. Его отец, свисающий с балки, его ботинки воняют мочой.

Голова Райта упала вперед, и он проснулся от толчка. Он несколько раз ударил себя по лицу, но почти не почувствовал ударов. Все его тело, казалось, онемело. Он должен был найти Чина. Он приподнялся, опираясь на камень как на опору, и осмотрел окружающую растительность. Не было ничего знакомого. Пошатываясь, он вышел из тени обратно на обжигающий солнечный свет, прикрывая глаза руками. Отойдя на некоторое расстояние от камней, он обернулся, чтобы посмотреть на них, пытаясь вспомнить, как они выглядели, когда они с Бамбером впервые подошли к люку. Он стоял, уставившись на скальное образование, почти минуту, затем сообразил, что они зашли под углом, слева от него. Он посмотрел вниз, чтобы посмотреть, нет ли там каких-нибудь следов, но ветер смыл все следы.

Большая черно-желтая птица пролетела над головой и устроилась на ветвях раскидистого дерева. Райт, пошатываясь, направился к просвету в растительности, морщась каждый раз, когда переносил вес тела на левую ногу.

Через дюжину шагов ему пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Он вытер лоб рукой, и она стала мокрой. С него градом лился пот. Он упер руки в бока и сделал глубокий вдох, затем снова зашагал.

Он услышал шум позади себя и обернулся. Бамбер выползал из люка с ножом в правой руке.

- Райт! - крикнул он.

Райт почувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Последние силы, казалось, покинули его, и руки бесполезно повисли по бокам. Он был измотан. Он не мог убежать. Он не мог спрятаться. Он не мог сопротивляться. Он стоял и смотрел, как Бамбер выбирается из туннеля.

- Все кончено, Райт! - крикнул Бамбер. Он медленно подошел к Райту, подняв нож в воздух. Сталь блеснула в ярком солнечном свете. Желто-черная птица каркнула и взлетела.

Сердце Райта учащенно забилось, и он почувствовал прилив адреналина. Он повернулся и, пошатываясь, побрел в джунгли, отталкивая руками ветви и лианы, едва справляясь с быстрой ходьбой, его левая нога волочилась мертвым грузом. Это было похоже на хождение по патоке, как будто земля засасывала его под ноги, замедляя его движение, так что каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. Райт оглянулся через плечо. Бамбер догонял. Он тоже был измучен, но у него не было поврежденной ноги, и у него был нож.

Райт повернулся и заставил себя перейти на бег трусцой, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Он слышал дыхание и фырканье Бамбера позади себя и звук его шлепающих по грязи ног. Райт споткнулся об упавшую ветку и рухнул вперед. Он упал на четвереньки, грудь его тяжело вздымалась, слезы разочарования и ярости жгли глаза. Он заставил себя подняться. Вдалеке он увидел "Мерседес", ветровое стекло которого представляло собой массу отраженного солнечного света. Он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к машине, вытянув руки, словно тянулся к ней.

С каждым шагом его ноги становились все тяжелее и тяжелее, но Бамбер позади него не сбавлял темпа, дыша, как бык на жеребьевке. Райт рискнул еще раз оглянуться через плечо. Бамбер был всего в шести шагах позади него, высоко подняв нож. Он маниакально ухмылялся, широко раскрыв глаза, его лицо было измазано кровью и грязью, как наспех нанесенная боевая раскраска.

Райт снова упал. Он сильно ударился о землю и перекатился на спину, прижав руки к груди в попытке защититься от нападения, которое, как он знал, последует. Бамбер замедлил шаг и встал над Райтом с выражением полного триумфа на лице.

Бамбер открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался свистящий звук, и что-то врезалось ему в шею, чуть ниже правого уха. Выражение триумфа сменилось недоверием. Его рука потянулась к предмету у него на шее, но когда он коснулся его, ноги подогнулись, и он упал на колени. Из его шеи потекла кровь, и Райт с ужасом наблюдал, как рот Бамбера беззвучно шевелился. Райт понял, что это был арбалетный болт. Кто-то выстрелил в Бамбера из арбалета.

Райт отпрянул на спине, как испуганный краб, но не мог оторвать глаз от лица Бамбера. Бамбер протянул руку, словно умоляя Райта помочь ему, но затем упал лицом в песок.

Райт перекатился на живот и пополз, опустив голову, к машине. Он должен был найти Чина. Из раны на его ноге текла кровь, но он не обращал внимания на боль.

Он выполз на поляну и направился к "Мерседесу". - Чин! - хрипло крикнул он. Водителя нигде не было видно.

Подойдя ближе к машине, Райт услышал приглушенный звонок. Это был его мобильный телефон. - Телефон! - пробормотал он. Он мог бы использовать его, чтобы позвать на помощь. Он с трудом добрался до задней части машины и подтянулся, кряхтя от усилия.

Он открыл багажник, затем в ужасе отступил назад. Там был Чин, его глаза безжизненно смотрели в небо, на подбородке запеклась кровь. Телефон продолжал звонить. Он был в его чемодане, на дне багажника. Райт схватил тело за руки и вытащил его. Оно с глухим стуком упало на землю. Райт вытащил металлический чемоданчик Бамбера из багажника и поставил его рядом с телом, затем открыл свой собственный чемодан.

Мобильный был спрятан под джинсами Levis. Он приложил его к уху. Это был последний человек в мире, которого он ожидал услышать. Джерри Хантер.

- Ник! - сказал Хантер. - Слава Богу.

- Какого черта тебе нужно, Хантер? - спросил Райт.

- Убийца, - сказал Хантер. - Я знаю, кто убийца.

Райт мрачно улыбнулся. Он захлопнул дверцу багажника. - Да, но ты опоздал примерно на три часа, - сказал он, глядя на труп Чина.

- Ник, заткнись и слушай, ладно? - перебил Хантер. - Это была жена Экхардта. Май. Она убийца".

Райт напрягся. Он услышал шаги позади себя и медленно обернулся. Мэй Экхардт смотрела на него, озадаченно нахмурившись. Она была одета в черную пижаму и сандалии, а на шее у нее был шарф в черно-белую клетку. Ее волосы были завязаны сзади, а лицо перепачкано грязью. В правой руке она держала заряженный арбалет, в левой - нож, который держал Бамбер.

Джерри Хантер расхаживал взад-вперед по коридору, прижимая мобильный телефон к уху. - Ник? Ты здесь? Телефон зажужжал и щелкнул. - Ник?

- Да, я здесь.

- Ты слышал, что я сказал? Мэй Экхардт убила своего мужа.

- Ты уверен? - спросил я

- Положительно. Ее вывезли из Вьетнама, когда она была ребенком, с набором жетонов. Жетоны принадлежали Максу Экхардту.

Последовало более продолжительное молчание. Затем линия оборвалась.

- Ник? Ник, ты меня слышишь? Ответа не последовало.

Телефон выпал из рук Райта. - Почему, Мэй? - спросил он.

Мэй закинула арбалет за спину и переложила нож в правую руку.

- Он собирался убить тебя, - сказала она ровным голосом. - Только не Бамбер! - закричал он. - Твой муж. И все остальные тоже.

- Они убили моего отца, - сказала она. - Они пытали его и изрезали на куски. Они заслужили смерть.

Райт, пошатываясь, прислонился к багажнику "Мерседеса". - Ты был там? Ты видел их? Ты видел, что они сделали?

- Я все видела, - сказала она глухим монотонным голосом.

- Но ты не мог быть больше, чем...

"Мне было восемь лет", - сказала она. "Я жила в туннелях со своим отцом почти год. Моя мать была убита в поле. В ее глазах появилось отсутствующее выражение, когда она вновь пережила это воспоминание. "Я тоже видела, как она умирала. Она сажала рис с группой женщин из своей деревни, когда над головой пролетел вертолет. Нам всегда говорили махать американским вертолетам, чтобы они знали, что мы не из ВК. - Она приложила руку к черной пижаме. "Крестьяне носили такие туники, но и вьетконговцы тоже". Она пожала плечами. "Моя мать отказалась махать. Она стояла и смотрела на вертолет так, словно хотела, чтобы он упал с неба. Я был на краю поля, ловил рыбу в канале. Вертолет покружил вокруг нее, затем раздались выстрелы, много выстрелов из большого пистолета, который был у них внутри. Чернокожий мужчина стрелял и смеялся, и вокруг моей матери было много брызг, как будто прыгали крошечные рыбки, затем она упала на спину, и вода стала красной. Вертолет улетел. Они даже не приземлились, чтобы посмотреть, что натворили.

Райт прислонился спиной к "Мерседесу" и медленно сполз на землю, вытянув ноги перед собой.

Неделю спустя они сожгли нашу деревню, и мой отец отвел меня в туннели. - Она посмотрела на Райта. Он ожидал увидеть слезы, но ее глаза были сухими. - Ты не захочешь это слышать, - сказала она.

Райт перевел взгляд с ее лица на нож в ее руке и обратно. - Да, - сказал он.

Она сглотнула. - Там, в туннелях, было не так уж плохо. Там было много детей. Мы играли в игры, у нас были уроки, мы помогали ловить змей и скорпионов для мин-ловушек. Мы даже помогали рыть туннели. Мы были маленькими, поэтому могли попадать в трудные места".

- Тебе не было страшно?

Она покачала головой. - Никогда, - сказала она. - Туннели были нашим домом. Там мы были в безопасности.

- Пока не пришли американцы.

- Совершенно верно, - сказала она. - Пока не пришли американцы. - В ее глазах снова появилось отстраненное выражение, и она уставилась куда-то вдаль. Райт задавался вопросом, намеревалась ли она воспользоваться ножом, который держала в руке, намеревалась ли она устранить всех свидетелей того, что она сделала. Единственное, что давало ему надежду, это то, что она убила Бамбера, чтобы спасти ему жизнь.

-Мой отец слышал, как они приближались, но у нас не было времени воспользоваться спасательным туннелем. Он спрятал меня в стене и сказал не выходить, что бы ни случилось, что бы я ни услышала. Я сказала, что хочу остаться с ним, но он заставил меня пообещать. Затем он вернулся к своему столу, как раз в тот момент, когда они ворвались в камеру. Они были как сумасшедшие, Ник. Как животные. Я мог видеть сквозь крошечную щель в парашютном шелке. Я все видел.

- Они сказали, что допрашивали твоего отца. Что начали с расспросов.

Она резко рассмеялась. - Ложь, - сказала она. - У них была жажда крови. Они просто хотели причинять боль и убивать. Я видел все, что они с ним сделали. Все.

Впервые за все время показалось, что она вот-вот заплачет, но она покачала головой, не давая волю слезам. "После этого они похоронили его, как будто им наконец стало стыдно за то, что они сделали. Тот, кого звали Берроу, бросил на тело моего отца игральную карту. Туз пик. Затем они ушли. Я часами ждал в темноте, уверенный, что они вернутся за мной. Ник, ты можешь себе представить, каково это - быть запертым в кромешной тьме комнаты со своим мертвым отцом, слишком напуганным, чтобы пошевелиться?

Она придвинулась ближе к Райту. Солнце было у нее за спиной, и Райту пришлось прикрыть глаза, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. - Вообще-то, Мэй, я могу, - тихо сказал он. - Ты, наверное, мне не поверишь, но да, я могу оценить то, через что ты прошла.

Она продолжала говорить, как будто не слышала, что он сказал. "В конце концов я выполз из своего укрытия. Я голыми руками разгребал землю у своего отца. Именно тогда я нашел собачьи бирки. Экхардт, М. Макс Экхардт. Я забрал бирки и перезахоронил своего отца.

- И вы ждали больше двадцати лет, чтобы найти Экхардта?

Она кивнула. - Вот сколько времени это заняло. А потом мне пришлось заставить его рассказать мне, кто были его друзья, с кем он служил во Вьетнаме.

- И для этого тебе пришлось выйти за него замуж?

- Я сделал то, что должен был сделать, чтобы отомстить за своего отца.

-Как ты мог это сделать?

- Что я могла сделать? Соблазнить его? Переспать с ним? Каждый раз, когда я раздвигала ноги перед этим человеком, я думала о том, что он сделал с моим отцом и что я однажды сделаю с ним. Ненависть поддерживала меня.

-Более двух десятилетий?

Она пожала плечами. - Сколько времени это заняло, не имеет значения. Имело значение только то, что смерть моего отца была отомщена. Теперь это почти свершилось. Скоро я смогу отдохнуть.

Она опустилась на колени, и Райт вздрогнул. Она улыбнулась и сделала ножом разрез на штанине его брюк. Она положила нож на землю, затем потянулась за спину. Ее рука снова появилась с зеленым пластиковым пакетом. Это была медицинская аптечка Дока. Она достала кусок ваты и бутылочку с йодом и промыла его рану, снова улыбнувшись, когда он поморщился от боли.

Пока она накладывала повязку на рану, Райт откашлялся. - Мэй Экхардт, я помещаю вас под арест за убийство Макса Экхардта. - Слова прозвучали странно высокопарно, и он запнулся на слове "убийство".

Мэй улыбнулась и откинула с лица выбившуюся прядь грязных волос. Она взяла свой нож и вложила его в ножны.

- Вы не обязаны ничего говорить, но...

Она положила руку ему на подбородок и нежно поцеловала в щеку. - Прощай, Ник, - сказала она. - Береги себя.

Она повернулась и пошла прочь, даже не оглянувшись. Райт тяжело опустилась на руль "Мерседеса" и смотрела, как джунгли поглощают ее.

Его мобильный телефон зазвонил снова. Он нащупал его и приложил к уху. Это был Томми Рид. - Черт возьми, Ник, где ты был? - спросил его напарник. - Я пытался дозвониться до тебя несколько часов. Чем ты занимался, дурачился с какой-то шикарной азиатской красоткой?"

Рука Райта дернулась в сторону, и мобильный телефон ударился о небольшой камень. Он все еще слышал, как говорит Рид, его голос жужжал, как пойманная оса. Райт запрокинул голову и начал смеяться, все громче и громче, пока смех не превратился в уродливый, полный боли вопль, который эхом разнесся по джунглям, заставив замолчать даже насекомых и птиц.

1 Декан Барроу снял очки для чтения и оглядел ликующую толпу. Там было более пяти тысяч человек, и звук их хлопков и криков отдавался в его теле подобно толчку землетрясения. Он мог понять, почему рок-звезды пристрастились к выступлениям; ничто и близко не могло сравниться с ощущением того, что ты становишься объектом лести тысяч людей. Плакаты, восхваляющие его добродетели, и огромные постеры с его лицом были вывешены через определенные промежутки времени, чтобы получить максимальное телевизионное освещение от камер, которые были разбросаны по залу.

Это была лучшая речь, которую когда-либо произносил Берроу; скромная, но дальновидная, в ней он изложил свое видение объединенной, процветающей, заботливой Америки. Джоди Мичер заставила его гордиться собой. Единственная незначительная критика, которую высказал Берроу, заключалась в том, что речь казалась более подходящей для президентской кампании, но Мичер на это только улыбнулся. Оба мужчины знали, что работа вице-президента была всего лишь ступенькой.

Барроу поднял руку в знак приветствия, затем повернулся и посмотрел на свою жену. Она улыбнулась, как по команде, гордость и восхищение изливались из нее, взгляд был таким же отработанным, как любой жест Барроу. Сработали вспышки, когда собравшиеся фотографы сделали снимок. Это было бы то самое, что появилось бы в утренних выпусках мировых газет. Это или фотография президента, пожимающего ему руку и поздравляющего с тем, что он стал вторым по влиятельности человеком в мире.

Радостные возгласы начали стихать, и Берроу надел очки. Он подумывал о том, чтобы надеть контактные линзы, но Мичер не согласился, указав, что очки придают Берроу более серьезный вид, добавляя зрелости, но не умаляя его внешности. Придет время, когда Берроу захочет избавиться от очков и части седины, которая появилась в его волосах, но до этого времени еще почти десять лет. Барроу уступил Мичеру, зная, что когда дело доходило до создания имиджа, Мичеру не было равных.

Барроу посмотрел на ряд телекамер, которые транслировали событие по всему миру. Теперь все зависело от изображения. Избрание - это вопрос презентации, манипулирования СМИ, недопущения ошибок, и Джоди Мичер будет рядом, чтобы направлять его на каждом шагу. Барроу оглядел толпу, когда аплодисменты снова усилились. Восторженная молодая команда Мичера, рассеянная по аудитории, поддерживала аплодисменты в течение целых двух минут, прежде чем дать ему возможность продолжить свою речь. Мичера не было в аудитории, он находился в кабинете наверху и смотрел телевизионную трансляцию на нескольких мониторах.

Берроу поднял обе руки, словно пытаясь утихомирить аудиторию. Он знал, что это бесполезно; Мичер оговорил две минуты на репетиции, и Барроу ничего не мог сделать, чтобы изменить программу. Однако этот жест свидетельствовал о скромности, даже смирении. Барроу улыбнулся и слегка пожал плечами, словно наконец смирившись с тем, что он ничего не может сделать, чтобы остановить аплодисменты.

Он помахал рукой аудитории. Это была хорошая смесь: никто не был слишком старым, никто не был слишком молодым, никто не был слишком черным, никто не был слишком инвалидом. Плавильный котел, удобный для съемки, который показал, как вся Америка поддерживала нового вице-президента.

Внезапно Берроу напрягся. Неулыбчивое лицо восточной женщины с высокими скулами и волосами до плеч уставилось на него с нескрываемой ненавистью. Ее глаза впились в него, как будто она заглядывала в его душу. Барроу сглотнул. Толпа вокруг женщины зааплодировала и замахала руками, но она сидела неподвижно, плотно сжав губы и скрестив руки на груди.

Барроу огляделся, чтобы посмотреть, не заметил ли ее кто-нибудь из агентов его Секретной службы. Их было шестеро, все в темных костюмах, с радионаушниками и в темных очках, стратегически расставленных вокруг сцены. Все они сканировали аудиторию, но никто, казалось, не смотрел в сторону женщины. Он ничего не мог сделать, чтобы привлечь их внимание, особенно когда на него были нацелены камеры всего мира.

Он заставил себя улыбнуться и повернулся лицом к аудитории, Когда женщина ушла. Он даже не мог найти то место в Вороне, где она была. Улыбка Барроу стала шире, и он поднял другие руки в победном салюте. Вокруг него раздались одобрительные возгласы. Возможно, он вообразил ее. Кроме того, ему не о чем было беспокоиться. Он был вице-президентом Соединенных Штатов Америки, и только один человек в стране был защищен лучше. Ему нечего было бояться восточной женщины с угрюмым лицом. Ничего.

____________________________________________________________

© Лезер Стивен. Коллекция Стивена Лезера из 5 книг: «танго один», «туннельные крысы», «голодный призрак», «мертвец», «человек из Китая»

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/kollekcijastiwenalezeraiz5knig171tangoodin187171tunnelxnyekrysy187171golodnyjprizrak187171mertwec187171chelowek-cepjanshik187.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 814k

Роман: Детектив, Приключения