# Мир в книгах: 52 выдающихся произведения короткой научно-популярной литературы

Кеннет Дэвис

Содержание

Титульный лист

Посвящение

Эпиграф

Введение: “Книги - оружие в войне идей”

Датируется до Нашей эры (до н.э.)

1. Эпос о Гильгамеше

2. Книга Бытия

3. Дао Дэ Цзин (Книга пути)

4. Ужаленный любовью: Стихи и фрагменты

5. Военное искусство

6. Симпозиум

7. Поэтика (Как рассказать историю)

8. Бхагавад-гита

Датируется Нашей эрой (CE)

9. Евангелие от Луки

10. Размышления

11. Коран: “Корова”

12. Vita Nuova

13. Утопия

14. Принц

15. Верховенство и Благость Бога

16. Трактат о веротерпимости

17. Эпоха разума: исследование истинного и сказочного богословия

18. Повествование о жизни Фредерика Дугласа, американского раба

19. Манифест коммунистической партии

20. Гражданское неповиновение

21. Происшествия из жизни рабыни: написано ею самой

22. О Самосудах

23. Души чернокожих

24. Мир, В котором я живу

25. Собственная комната

26. Автобиография Элис Б. Токлас

27. Дань уважения Каталонии

28. Холод в воздухе: Итальянский военный дневник, 1939-1940

29. Под дуновением Морского ветра

30. Миф о Сизифе

31. хиросима

32. Поиск человеком смысла

33. Ночь

34. Пожар в следующий раз

35. Очень Легкая Смерть

36. Подвижный Пир

37. Смелость творить

38. О фотографии

39. Гностические Евангелия

40. Развлекаемся до смерти: публичный дискурс в эпоху шоу-бизнеса

41. Письменная жизнь

42. Журналист и убийца

43. Все о любви: новые видения

44. Никель и десятицентовик: Как (Не) сводить концы с концами в Америке

45. Письма молодому противнику

46. Персеполис: История детства

47. Год магического мышления

48. Правила питания: Руководство для гурманов

49. Мы Все должны быть феминистками

50. О тирании: двадцать уроков двадцатого века

51. Происхождение Других

52. Под белым небом: Природа будущего

Послесловие: Чего здесь нет и чему я научился

Приложение I: Мои десять любимых замечательных коротких научно-популярных книг

Приложение II: Еще 52 замечательных коротких книги, которые заставляют нас задуматься

Благодарность

Об авторе

Примечания

Авторские права


Спасибо, что скачали эту электронную книгу Саймона и Шустера.

Получите БЕСПЛАТНУЮ электронную книгу, присоединившись к нашему списку рассылки. Кроме того, получайте обновления о новых выпусках, специальных предложениях, рекомендуемых книгах и многом другом от Simon & Schuster. Нажмите ниже, чтобы зарегистрироваться и ознакомиться с правилами и условиями.

НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ

Вы уже подписаны? Укажите свой адрес электронной почты еще раз, чтобы мы могли зарегистрировать эту электронную книгу и выслать вам больше того, что вам нравится читать. Вы будете продолжать получать эксклюзивные предложения на свой почтовый ящик.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


Всем библиотекарям, писателям, читателям, книготорговцам, издателям, учителям и другим, кто защищает свободу чтения


OceanofPDF.com


6. Не переписывайте. Богатую, витиеватую прозу трудно переварить, она, как правило, вредна для здоровья, а иногда вызывает тошноту.

—Уильям Странк - младший и Э. Б. Уайт, Элементы стиля

Зачем мы читаем, если не в надежде обнажить красоту, возвысить жизнь и раскрыть ее глубочайшую тайну?

—Энни Диллард, Писательская жизнь

Мертвые писатели и живые Боги стали моими самыми настоящими друзьями, и я предпочитаю оставаться с ними наедине.

—Амит Маджмудар, Божественная песня


OceanofPDF.com


Введение


“Книги - оружие в войне идей”

Iв мае 1933 года нацисты сожгли книги. И не мало. По всей Германии книги сжигались тысячами. Под бдительным присмотром нацистов послушные студенты собрались перед большими кострами, чтобы предать огню произведения таких немецких писателей, как Карл Маркс, Эрих Мария Ремарк и лауреат Нобелевской премии Томас Манн, а также книги Эрнеста Хемингуэя, Джека Лондона и Хелен Келлер. Эти публичные представления устраивались приспешниками Гитлера, скандировавшими “огненные клятвы” с почти оргиастическим пылом, который когда-то сопровождал сожжение ведьм и еретиков. Во время самого печально известного из этих сожжений книг около сорока тысяч человек собрались в Берлине, чтобы услышать, как рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс провозгласил: “Нет декадансу и моральному разложению!”, прежде чем бросить книги в массовый пожар.

Сегодня по всей Америке под прикрытием морали разыгрывается еще одно устрашающее зрелище. Страну захлестнула партизанская волна запрета книг, цензуры и, да, в некоторых местах, угроз их сожжения. Школьные и публичные библиотеки очищаются от определенных книг, иногда после единственной жалобы, обычно на книги, касающиеся сексуальности, гендера, Холокоста и / или расизма, многие из которых написаны цветными писателями. Библиотекари увольнялись с отвращением или были уволены; другие подвергались жестоким преследованиям в Интернете или физическим угрозам. Под предлогом “родительских прав” множатся скоординированные жалобы на книги наряду с распространяющимися попытками очистить уроки американской истории от всего, что могло бы вызвать у некоторых учащихся чувство “стыда”.

Вы напуганы? Я напуган. В цензуре в Америке нет ничего нового: нападения на книги и писателей старше, чем сама нация. Но в этом хорошо организованном и в высшей степени партийном наступлении есть что-то другое. Речь идет не о нескольких книгах, которые, как утверждается, не подходят для молодых читателей. Это чистка идей. Растущий хор голосов пытался мощно противостоять этим современным американским книжным знаменам. Ставки не могли быть выше.

Почти столетие назад в Берлине “декаданс и моральное разложение” Томаса Манна, “раздирающая душу переоценка сексуальной активности” Зигмунда Фрейда, “литературное предательство наших солдат” в классическом романе Ремарка о Первой мировой войне На Западном фронте было тихо, а "фальсификация нашей истории и принижение ее великих деятелей” оправдывали уничтожение литературы. Эти отдаленные отголоски 1933 года должны послужить для нас ярким, мигающим красным светом. Крах конституционной демократии в Германии был быстрым и стремительным. В качестве дальнейшего предупреждения мы могли бы вспомнить слова немецкого драматурга Генриха Гейне, чье произведение было брошено в костры в 1933 году: “Там, где сжигают книги, в конечном итоге сжигают и людей”.

Как историк, я смотрю в прошлое, чтобы понять настоящее. И вот что я вижу. Во время Второй мировой войны, когда нацисты сжигали книги и людей, Соединенные Штаты приняли замечательное решение раздавать книги. В соответствии с планом, запущенным в 1943 году консорциумом американских издателей, известным как Совет по книгам военного времени, миллионы изданий Вооруженных сил были напечатаны и бесплатно распространены среди американцев, находящихся на войне. Военнослужащим было рекомендовано читать больше книг. Задуманная как повышение морального духа, программа познакомила мужчин и женщин в военной форме с широким выбором историй и идей самых разных авторов. Издания для вооруженных сил, которые раздавались американцам, служащим на линкорах, бомбардировщиках и в казармах по всему миру, выходили под простым девизом: “Книги - оружие в войне идей”.

Сегодня мы участвуем в новой войне идей. Как и все войны, эта касается контроля, страха и власти. Противники книг решили, что некоторые книги содержат идеи, которые нарушают тщательно упорядоченный мир, который сегодня основан на сексизме, расизме и превосходстве белых. Для них книги опасны. Эти враги книг хотят ограничить распространение идей по простой причине: книги заставляют нас думать.

Итак, сначала они приходят за книгами.

Эта битва за книги глубоко тревожит меня. Много лет я жил книгами. Книги сделали меня тем, кто я есть. Заядлый библиотекарь с детства, ненасытный читатель, бывший книготорговец и писатель, я давно выступаю за чтение, обучение и познания. Я всегда пытался отстаивать силу книг в развитии критического мышления, подвергать сомнению простые предположения и способствовать распространению знаний. Я верю, что открытые книги открывают умы.

В своей первой книге "Двухбитная культура: издательство Америки в мягкой обложке" (1984) я писал о демократизации чтения в Америке благодаря революционному внедрению книг массового производства и распространения в мягкой обложке, которые продаются за двадцать пять центов, или “двух бит”. В двухбитной культурея выделил важные книги, которые просвещали общественность и формировали нашу культуру, потому что они были широко доступны по цене. “Поколение книг в мягкой обложке” было частью поистине кардинальных изменений в чтении и мышлении.

Чтобы выиграть нынешнюю войну идей, нам нужно сначала признать, насколько важны книги. Как они обучают, информируют и вдохновляют. Нам нужно бороться за право читать то, что мы хотим читать. И, возможно, самое главное, нам просто нужно читать больше книг.

Но какие книги? С чего нам начать? Выбирать есть из миллионов — по крайней мере, на данный момент. Если вам нужны какие-то рекомендации, я здесь, чтобы помочь.

В духе и стиле моей предыдущей книги "Великие короткие книги: год чтения—кратко", сборника коротких романов, добро пожаловать в сборник самых последовательных, но лаконичных документальных произведений, когда-либо написанных. "Мир в книгах" предлагает подборку из пятидесяти двух коротких, но провокационных документальных произведений. Здесь вы откроете для себя тщательно подобранную коллекцию некоторых из самых влиятельных и глубоких мыслителей и писателей мира, а также их последовательные идеи. Все они укладываются примерно в двухсотстраничный лимит, за несколькими редкими исключениями. Многие из них намного короче. Это означает, Любезный читатель, что каждую из этих подборок можно легко прочитать за неделю или меньше, что составляет еще один “Год чтения — вкратце”.

При составлении этого сборника я выделил книги, которые дают понимание, вдохновение и просветление. Они охватывают многие важные идеи, проблемы и "измы" — среди них расизм, фашизм, сексизм, социализм и авторитаризм — наряду со свободой вероисповедания, творчеством и климатическим кризисом. Вместе эти пятьдесят две записи представляют собой богатое интеллектуальное приключение, а также подчеркивают то, что всегда было для меня символом веры: книги имеют значение.

На первый взгляд это может показаться очевидным. Но не помешает немного рассказать об истории публикации. Когда-то в большей части западного мира существовал только один набор разрешенных книг и одна общепринятая истина. Большинство этих книг были на латыни, что означало, что мало кто мог их прочесть. И они были очень дорогими, что также ограничивало их доступность. По большей части эти книги утверждали единственную истину христианства, установленную Римской церковью.

Эпоха Возрождения и дух гуманизма изменили это. Выявляя идеи из древних источников, которые противоречили христианской ортодоксии, наряду с книгами, все чаще пишущимися на распространенных языках, таких как итальянский, немецкий и английский, возрождение и гуманизм были подпитаны революционным появлением издательства Гутенберга около 1440 года. Передвижной шрифт Иоганна Гутенберга полностью изменил траекторию истории, создав книги массового производства, что сделало их значительно дешевле, чем рукописные иллюминированные манускрипты средневековья. К концу пятнадцатого века сотни типографий по всей Европе выпускали сотни тысяч книг.

Книги, которые стали более широко печататься и распространяться, не обязательно предлагали новые идеи. Возрождение и расцвет гуманизма произошли потому, что люди узнали о старых идеях — очень старых идеях древней Греции, древнего Рима и арабского мира. Многие из них были репрессированы, потому что их считали языческой ересью. Но с увеличением доступности книг и ростом европейских университетов уровень грамотности и образования резко возрос. Книги, бывшие когда-то исключительной прерогативой аристократов и священнослужителей, стали доступны многим. Результатом стал динамичный всплеск творчества и мысли в искусстве, литературе, философии, естественных науках и религии западной цивилизации. Печатное слово заняло центральное место в следующих великих движениях Европы - Реформации и Эпохе разума.

Это так просто: открытые книги открывают умы.

Это очевидная и великолепная истина.

Но зачем снова зацикливаться на коротких книгах?

Чтение книг - фундаментальный навык и ценное удовольствие, которое, к сожалению, стало жертвой давления нашего времени. Последние годы пандемии и политического хаоса нанесли ущерб нашей способности сосредотачиваться и читать. Но эти события только усугубили более глубокую проблему: влияние Интернета. Эта тема исследуется в провокационной книге под названием "Отмели: что Интернет делает с нашими мозгами" автора Николаса Карра, который поставил диагноз этой досадной современной проблеме:

В течение последних нескольких лет у меня было неприятное ощущение, что кто-то или что-то возилось с моим мозгом, перенастраивая нейронные сети, перепрограммируя память. Мой разум не приходит в норму — насколько я могу судить, - но он меняется. Я думаю не так, как раньше. Сильнее всего я это чувствую, когда читаю. Раньше мне было легко погрузиться в книгу или длинную статью .... Глубокое чтение, которое раньше давалось естественно, превратилось в борьбу.

Карр не одинок в этой борьбе. Это общая проблема, поскольку мы утыкаемся в экраны. Но в противостоянии этому технологическому нападению на нашу способность концентрироваться, в условиях лавины кризисов, с которыми мы сталкиваемся, одна из самых полезных вещей, которые мы можем и должны делать, - это читать. Когда я ранее писал о терапевтической ценности чтения, я не знал, что у этого вида деятельности есть название: Библиотерапия.

Эту идею можно проследить до древних греков, как объясняет писательница из New Yorker Керидвен Дови, “которая написала над входом в библиотеку в Фивах, что это ”место исцеления души “.” Дови продолжает: "Для всех заядлых читателей, которые всю свою жизнь занимались самолечением с помощью замечательных книг, неудивительно, что чтение книг может быть полезно для вашего психического здоровья и ваших отношений с другими, но почему именно и как, теперь становится яснее благодаря новым исследованиям воздействия чтения по мозгам".

В то время как "Библиотерапия”, описанная Дови, фокусируется на романах, я утверждаю, что чтение научной литературы дает аналогичные преимущества. Недавние исследования подтверждают, что чтение книг обеспечивает умственную стимуляцию и другие полезные для здоровья свойства. В статье New York Times от января 2023 года о восстановлении сосредоточенности Дана Г. Смит объяснила: “Попробуйте углубленное чтение (на бумаге). Традиционно наш мозг, как правило, читал печатные материалы медленнее, отчасти потому, что у нас было больше шансов вернуться назад и перепроверить то, что мы только что прочитали. Это дополнительное время ушло на сложные мыслительные процессы, такие как критический анализ, умозаключения, дедукция и сопереживание ”.

Это качества, которые нам всем крайне необходимо развивать. Итак, рассматривайте чтение научной литературы как еще одну форму физической подготовки. Я утверждаю, что чтение коротких книг подобно “высокоинтенсивным интервальным тренировкам” - быстрым всплескам энергичной активности, — которые, как нам теперь говорят, являются наиболее эффективным способом оставаться в форме. Я бы предположил, чтобы расширить аналогию с упражнениями, что спортсмен, стремящийся пробежать марафон, начинает тренировки с коротких пробежек. Таким образом, краткая научная литература представляет собой форму умственной и психологической тренировки, которая готовит нас к тому, чтобы привести свой мозг в пиковое состояние.

Короткая художественная литература привлекает нас, заставляет задуматься, помогает переориентироваться и настраивает на более длительные и сложные действия.

Но с чего начать? Именно об этом эта книга.

Двигаясь в хронологическом порядке от древних времен к нашим дням, эта коллекция переносит нас от некоторых из самых ранних известных книг к нашему времени — от Библии до Джеймса Болдуина, от Макиавелли до Тони Моррисон. Я надеюсь, что эти записи увлекут читателей в захватывающее путешествие, в котором будут представлены многие из величайших книг, писателей и идей всех времен. Но, любезный читатель, просматривай эти подборки в любом порядке, который ты выберешь. Думайте об этой коллекции как о замечательном книжном буфете в отличной ночной закусочной: вы можете съесть столько, сколько захотите, и даже сначала заказать десерт.

Я сразу же признаю, что задача отсеивания этой коллекции была непосильной. Даже если ограничить поле моего зрения книгами объемом не более двух сотен страниц, разнообразие выбора — например, меню в той круглосуточной закусочной — было ошеломляющим. После отбора многовекового количества важных книг окончательный выбор представлен в следующем формате:

• название книги, дата написания, автор, конкретное издание и цитируемый перевод, а также объем страницы

• краткий образец, который может состоять из вступительных слов или другого запоминающегося отрывка

• биография каждого автора в то время, в которое они жили

• краткий комментарий “Почему Вы должны это прочитать”

• заключительный раздел, предлагающий “Что читать дальше” — либо книги того же автора, либо связанные произведения, многие аналогичного объема.

Итак, что здесь? Вы найдете произведения самых разных авторов, от самых ранних письменных источников до современных, от Гильгамеша и Бхагавад-гиты до Данте и Джоан Дидион. Я намеревался включить равное количество произведений писателей мужского и женского пола — с учетом того, что некоторые из этих подборок принадлежат неизвестным или легендарным авторам. Тем не менее, мы должны признать, что до сравнительно недавнего времени в зарегистрированное время мало кого из женщин учили читать или писать. Женские голоса в значительной степени замалчивались на протяжении всей истории, аргумент, приведенный в одной из подборок, "В собственной комнате" Вирджинии Вулф.

Эти обширные чтения были выбраны для того, чтобы вызвать вопросы и размышления. Как, например, находят отклик мысли Аристотеля о письме сегодня? Почему древняя индуистская поэма оказала влияние на Торо и Ганди? Чему мы можем научиться у наблюдателя за Италией Муссолини во времена растущего авторитаризма? Коллекция переходит к современности, исследуя работы, затрагивающие такие вопросы, как гражданские права, права женщин и угроза автократии. И я упоминал секс?

Это означало возвращение к знакомым произведениям, а также открытие новых книг. Включены некоторые классические произведения, которые вы, возможно, читали и к которым вам было бы полезно вернуться сейчас, а также те, которые вы хотели бы прочитать, но никогда этого не делали. Возможно, вам задали один из диалогов Платона в "Философии 101". Но, возможно, вы пропустили Симпозиум, оживленное повествование, действие которого разворачивается на афинской попойке, центральной темой которой является “эрос” — желание. Видишь, я же говорил тебе, что будет секс.

Предлагая широкий выбор книг, от "Искусства войны" до "Всего о любви", вы познакомитесь с сочетанием классической философии и современной мудрости, а также с впечатляющей историей и пронзительными мемуарами. Таким образом, Мир в книгах предлагает продвижение по интеллектуальной истории в приемлемых для восприятия частях. Но это не ваш учебник по западному гражданскому праву для первокурсников. Она также не предназначена для того, чтобы вытеснить пятифутовую книжную полку доктора Элиота, названную так в честь президента Гарварда Чарльза У. Элиота, который составил коллекцию классической литературы, которую должен прочитать любой образованный человек. (Она заняла пятьдесят томов!)

Нет, это задумано как живое освещение идей и людей, которые формировали мышление и историю с древнейших времен до наших собственных, и представлено без педантизма. Это складывается в то, что я бы назвал жизнью, основанной на мышлении.

Как, спросите вы, я сделал выбор? Помимо длины, у меня было четыре важных соображения:

• Следствие: каково было влияние книги?

• Актуальность: Говорят ли эти идеи с нами сегодня?

• Литературная ценность: Приносит ли написанное большое вознаграждение?

• Доступность: находит ли язык отклик у современных читателей?

Большинство включенных работ указывают на все четыре стороны. Но в процессе отбора я придавал чуть большее значение первым двум из них: значимости и своевременности. Перебирая возможные варианты, я пришел к убеждению, что книги, посвященные нашему современному миру, заслуживают большего внимания. Я перешел от общей цели представления широкого спектра мыслей и опыта к изучению работ, которые конкретно касаются кризисов, с которыми мы сейчас сталкиваемся. Мы живем во время, когда религиозная нетерпимость и фундаментализм, расизм, сексизм, авторитаризм и угроза климатической катастрофы доминируют в нашей жизни. Я все чаще обращался к книгам, в которых затрагиваются эти вопросы.

Например, "Огонь в следующий раз" Джеймса Болдуина, резкое обвинение в расизме Америки, написанное в 1963 году, легко могло быть написано в 2023 году. И во времена повышенной ядерной напряженности "Хиросима" Джона Херси предлагает жгучие уроки о цене атомной войны, которые сейчас столь же значительны, как и тогда, когда они появились в 1946 году.

Я буду первым, кто признает, что это смелое начинание. Я знаю, что некоторые будут снимать оглавление и криком “Как ты мог уйти оттуда _________ [заполните пропуск]?” Но такова природа любого субъективного списка. Помните о моих руководящих принципах длины, последовательности, своевременности, литературной ценности и доступности. И я предлагаю множество других работ — некоторые из них не вошли в раздел “Что читать дальше”; в послесловии также приводится расширенный список наиболее рекомендуемых отличных коротких документальных произведений.

Я намеревался составить годовой план чтения, который был бы широким как по охватываемому им времени, так и по представленным в нем идеям. В процессе отбора я также четко руководствовался своими увлечениями и предпочтениями. В конечном счете, выбранные книги отражают мое суждение о том, что является глубоким, провокационным и бросает вызов нашим общепринятым идеям и допущениям. Позаимствуем слова французского философа эпохи Просвещения Рене Декарта: “Я читаю, следовательно, я думаю”.

“Je pense, donc je suis” — “Я мыслю, следовательно, я существую” — было написано Декартом в его Рассуждении о методе в 1637 году. Декарт ввел этот основополагающий принцип западной мысли вместе с его более поздним латинским эквивалентом “Cogito, ergo sum.” С тех пор эта фраза стала основополагающим принципом западной философии: нужно быть мыслящим существом, чтобы иметь мысль или, если уж на то пошло, сомнение.

Преодоление препятствий, связанных с этим процессом отбора, означало соблюдение некоторых основных правил. Главным из них было придерживаться научной литературы, хотя можно было бы возразить, что такие произведения, как Бхагавад—гита и Утопия, по сути, являются художественными произведениями. Связанная с этим проблема заключается в том, что “научная литература” может исключать поэзию. Но я нарушил это правило, признав, что самая ранняя поэзия была, по сути, формой научной литературы. В древнем мире поэзию сначала произносили, а не писали, и только позже заносили на глину, папирус, пергамент и другие письменные принадлежности. Среди включенных стихотворных произведений — китайский классик Дао Дэ Цзин и поэзия Сапфо Лесбосской, выбранные отчасти как редкий образец женского письма, сохранившийся с греческого классического периода.

Следующим основным правилом было усвоение некоторых основополагающих текстов мировой религии и философии. Сделать это означало рассматривать Библию не как одну книгу, а как собрание многих книг и включить две из них: Бытие в Ветхий Завет и Евангелие от Луки в Новый Завет. Точно так же я включаю одну суру в качестве отрывка из Корана, чтобы познакомить читателей со священным текстом ислама. Ни один достаточно образованный человек не должен быть в неведении о том, что на самом деле говорят фундаментальные труды, лежащие в основе мировых религий.

Эти примеры говорят о другой важной проблеме: переводе. На протяжении веков многие из этих произведений переводились множество раз. Моим основным правилом здесь было полагаться на недавние, широко признанные английские переводы с пониманием того, что каждый перевод также является актом устного. Во многих случаях я указываю на альтернативные версии.

И это подводит меня к моему последнему - и, возможно, самому произвольному — правилу: включать книги, которые привлекают современных читателей. Прежде всего, я искал произведения, которые заставляют нас задуматься, но также и те, которые доставляют определенное удовольствие от чтения.

Честно говоря, многие из нас помнят, что задания по чтению в классе часто были тяжелыми. Не выделяя конкретных примеров, скажу, что довольно много книг, с которыми я столкнулся в процессе отбора, возможно, когда-то были последовательными и своевременными. Но я обнаружил, что некоторые из этих “классиков” больше походили на “музейные экспонаты”, написанные плотной, устаревшей прозой, которая делала их непроницаемыми. “Защита прав женщины” Мэри Уолстонкрафт, основополагающее произведение в истории феминизма, попало в категорию книг, "срок годности которых давно истек". Если отчасти смысл в том, чтобы читать для удовольствия, то написанное должно быть приятным. Но, во что бы то ни стало, прочтите "Уолстонкрафт", если хотите.

В течение года, когда я читал замечательную короткую художественную литературу, я искал произведения, пробуждающие воображение и интеллект. Мы все знаем, что должны есть овощи, но они все равно могут быть привлекательными. Брокколи можно разварить до состояния мягкого комка. Или его можно красиво приготовить и покрыть. Моя цель - добиться такой аппетитной подачи с минимальным использованием жаргона.

Несмотря на вызовы, связанные с тревожными временами, в которые мы живем, я также перешел к своему чтению в более личном плане. После более чем сорокалетней писательской карьеры я осознаю, что каждая книга, которую я начинаю, может стать для меня последней. По мере того как я приближаюсь к семидесяти годам, вопросы, которые многие писатели задают о своих работах — “Это хорошо?”, "Имеет ли это значение?” — становятся еще более весомыми. Случайно или нет, но я обнаружил, что меня привлекают книги об исследовании жизни и смерти, особенно в мире после пандемии. Как якобы сказал Сократ на суде по обвинению в нечестии и развращении молодежи, “неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить”.

Противостояние смертности - это не личное упражнение в фатализме. Вместо этого, это признание того, что жизнь и смерть связаны и работа, которую мы выполняем, должна каким-то образом учитываться. Когда мы начинаем инвентаризировать свою жизнь - искать смысл, — мы вынуждены спросить: чего я достиг? Преуспел ли я как писатель, супруг, родитель, человеческое существо? Но это не мемуары. Я лишь подчеркну тот факт, что многие работы, с которыми я столкнулся, помогли мне задуматься над такими серьезными вопросами.

Все эти книги — некоторые очень древние, некоторые современные - бросают вызов предположениям относительно глубоких вопросов о том, какими мы должны быть в этом мире. Я верю, возможно, больше, чем когда-либо, что возможно — и никогда не поздно — измениться, если мы захотим. Я ушел от своих чтений более убежденным в том, что обучение, постановка вопросов и размышление должны продолжаться, если мы хотим добиться так называемых изменений в мире.

Конечно, одним из обоснований этого проекта является расширение нашего индивидуального образования и знакомство с некоторыми вехами в истории литературы. Но этот проект выходит за рамки того, чтобы выкладывать заголовки, чтобы произвести впечатление на гостей на коктейльной вечеринке, или отвечать на вопросы, которые ставят в тупик. Мы переживаем момент в истории, который требует информированных, вопрошающих, думающих людей. Время требует нового Возрождения, нового гуманизма, который бросает вызов ортодоксии и внедряет мощные идеи. Это момент, подтверждающий мрачное предсказание Герберта Уэллса 1920 года в “Очерках истории”, что "история человечества все больше и больше превращается в гонку между образованием и катастрофой".

Самообразование - фундаментальное и центральное решение для предотвращения такой катастрофы. Задавая вопросы, расширяя нашу базу знаний и думая самостоятельно, мы действительно можем бросить вызов тем, кто стремится стереть факты и науку с помощью пропаганды и дезинформации. “Только образованные свободны”, - писал порабощенный философ-стоик Эпиктет, оказавший большое влияние на Размышления Марка Аврелия, римского императора, включенного в этот список.

Именно ради таких устойчивых идей, которые находят отклик в наше время, мы должны заново открыть для себя древнюю классику и исследовать современную мудрость. Именно это делает великую литературу неподвластной времени. Мы извлекаем уроки из его уроков даже спустя тысячи лет. И это особенно верно, когда мы ведем Войну идей.

Во время Второй мировой войны на плакате военного времени, изображающем сожжение нацистской книги, была цитата президента Франклина Д. Рузвельта:

Книги не могут быть уничтожены огнем. Люди умирают, но книги никогда не умирают. Ни один человек и ни одна сила не могут навсегда заключить мысль в концентрационный лагерь. Ни один человек и никакая сила не могут отнять у мира книги, которые олицетворяют вечную борьбу человека против тирании. Мы знаем, что в этой войне книги - это оружие.

Собрав воедино этот необычайный набор работ, предлагая исторический контекст без энциклопедической серости и соединяя прошлое с настоящим, историю с заголовками, я надеюсь, что обеспечил богатый источник размышлений, проницательности, вдохновения, сопротивления и, возможно, даже проблеска истины, которая, как нам говорят, “сделает вас свободными”.


OceanofPDF.com


“Горько оплакивал Гильгамеш своего друга Энкиду”

Эпос о Гильгамеше

— CIRCA 2000 BCE —

Автор неизвестен


Нью-Йорк: Penguin Books, 1972; переведено с предисловием Н. К. Сандарса; 128 страниц


ПРИМЕЧАНИЕ: Это версия в прозе, написанная по предложению легендарного основателя Penguin Books Аллена Лейна и впервые опубликованная в 1960 году. Я использовал его из-за доступности и удобочитаемости. Но есть множество стихотворных переводов, включая Вавилонский эпос о Гильгамеше, критическое изд. и клинописные тексты, переведенные и отредактированные Эндрю Джорджем, Лондон: Издательство Оксфордского университета, 2003; "Эпос о Гильгамеше", 2-е критическое издание Нортона, переведенное и отредактированное Бенджамином Р. Фостером, Нью-Йорк: У. У. Нортон, 2019, с обширными примечаниями и эссе; и совсем недавно, "Гильгамеш: новый перевод древнего эпоса", переведенный с аккадского Софусом Хелле, Нью-Хейвен, Коннектикут: издательство Йельского университета, 2021.


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Я поведаю миру о деяниях Гильгамеша. Это был человек, которому было известно все; это был царь, знавший страны мира. Он был мудр, он видел тайны и знал сокровенные вещи, он рассказал нам историю о днях, предшествовавших потопу. Он отправился в долгое путешествие, был утомлен, измучен трудом, вернувшись отдохнувшим, он выгравировал на камне всю эту историю.

Когда боги создали Гильгамеша, они дали ему совершенное тело. Шамаш, славное солнце, наделил его красотой, Адад, бог бури, наделил его мужеством, великие боги сделали его красоту совершенной, превосходящей все остальные, устрашающей, как огромного дикого быка. На две трети они сделали его богом, а на треть человеком.


Краткие сведения

Начнем с самого начала.

Считающийся старейшей эпической поэмой в мировой литературе, "Эпос о Гильгамеше" рассказывает историю полубожественного царя по имени Гильгамеш, который, возможно, был основан на реальной исторической личности из одного из первых городов мира, Урука в древней Месопотамии (современный Ирак), но которого также можно считать первым в мире супергероем. Идеально сложенный, обладающий сверхчеловеческими способностями и знаниями, превосходящими жизнь, и с соответствующим эго, он соответствует образцу многих других героев легенд, мифов и литературы, таких как Геркулес, библейский царь Давид или король Артур из историй о рыцарях Круглого стола.

Правящий царством Урук, Гильгамеш почти богоподобен в своей мудрости: он знает все, видит тайны и потаенные вещи; ему нет равных по силе. Несмотря на эти дары, он отправляется в серию приключений в поисках первого просветления и, в конечном итоге, бессмертия. Этот рассказ о его путешествии, намного более древний, чем гомеровский эпос и записанные истории еврейского Ветхого Завета, знакомит нас с серией “поисков героя”, которые отмечают эту эпическую поэму как веху в мировой литературе.

Но его высокомерие равно его мудрости и силе. И он берет женщин по своему выбору. “Его похоть не оставляет девственницу ее возлюбленному, ни дочери воина, ни жене благородного человека”. Чтобы наказать его за неподобающее поведение, боги создают Энкиду, наполовину человека, наполовину зверя, вылепленного из глины, который живет среди животных. Прототип монстра Франкенштейна с потрясающей сексуальной выносливостью, Энкиду покидает дикую местность, чтобы вызвать Гильгамеша на поединок. Оба сверхъестественно сильные, Гильгамеш и Энкиду дерутся на улицах города, пока их матч не заканчивается вничью и пара не становится друзьями.

Да, “Гильгамеш” — это первый “бадди-муви” - или, возможно, "первая странная история любви", как написал автор и сотрудник Кембриджского университета Роберт Макфарлейн в "New York Review of Books" в 2022 году, предположение, которое вызвало серьезные исследования. Гомоэротизм - древняя тема, которая возникает при обсуждении таких героев, как гомеровские Ахилл и Патрокл или библейские Давид и Ионафан, две другие пары воинов-товарищей. Эти древние сказания напоминают нам, что взгляд на однополую любовь в древнем мире заметно отличался от осуждения, встречающегося в иудео-христианских воззрениях, тема, более подробно рассмотренная в этом сборнике в "Симпозиуме" Платона (см. Запись).

Разгневанные провалом своего плана обуздать Гильгамеша, боги посылают Небесного Быка, чтобы наказать и Энкиду, и Гильгамеша. Но пара снова ставит богов в тупик. Вместе они побеждают быка и расчленяют его, швыряя его бедро — или, в другом переводе, отрезанный пенис — в богиню плодородия и секса Иштар. Отвечая на это новое оскорбление, боги поражают Энкиду смертельной болезнью. Скорбя по своему возлюбленному Энкиду, Гильгамеш отправляется на поиски секрета бессмертия и встречает выжившего после великого потопа — да, в "Гильгамеше" есть история о потопе, которая старше истории о Ное в книге Бытия. Гильгамеш ищет растение, которое позволит ему жить вечно. Найдет ли Гильгамеш ту недостающую частицу, которая сделает его похожим на бога?


ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: НЕИЗВЕСТЕН

Ничего нельзя сказать об авторе этих эпических поэм, которые предшествуют Гомеру и Библии, потому что ничего не известно. Как и Библия (см. Запись в Книге Бытия), Эпос о Гильгамеше, скорее всего, был работой многих авторов в устной традиции, прежде чем был записан столетия спустя. “Поэма, которую мы называем Гильгамеш, основана на копиях произведения, собранных за тысячелетие после того, как самые ранние истории были написаны на древневавилонском”, - объясняет историк Майкл Шмидт. “... Конкретному писцу, редактору, составителю сборника, поэту воздается должное за то, что он свел все это воедино. Возможно, он также был экзорцистом, магом, прорицателем, священником или провидцем; или комбинацией этих не связанных между собой профессий .... Он, конечно, не тот, кого мы бы назвали автором или поэтом. Его вклад был кураторским”.

Так как же до нас дошла древнейшая письменная история в мире? Это интригующая история археологии и человеческих страстей. Набор фрагментированных глиняных табличек, исписанных клинописью, одной из самых ранних известных форм письма, был обнаружен в руинах храма в Ниневии, столице древней Ассирийской империи, и привезен в Лондон в середине девятнадцатого века. Там эти осколки древней письменности оставались до тех пор, пока Джордж Смит, молодой печатник, во время обеденного перерыва не изучил таблички в Британском музее и не расшифровал код языка, начертанный на них. В конце концов ему дали должность в музее. Смит создал первый английский перевод одной из фрагментированных табличек Гильгамеша, а в 1873 году опубликовал статью под названием “Халдейское повествование о Всемирном потопе”, эпизод из "Гильгамеша", в котором излагается история великого потопа, которая отражает повествование о потопе в книге Бытия.

Откровение Смита о существовании рассказа о потопе, который предшествовал истории о Ное и его ковчеге, попало в заголовки международных газет. Газеты начали спонсировать экспедиции для поиска новых фрагментов этой истории. Сам Смит был направлен Британским музеем на раскопки ассирийского городища и умер от дизентерии в августе 1876 года во время этой поездки. Со времени первого перевода Смита появилось много других фрагментов "Гильгамеша", и в настоящее время существует множество переводов того, что считается древнейшей историей в мире.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Здесь я буду честен. Мой аккадский не очень хорош.

Итак, зачем читать этот древний текст, если мы на самом деле не знаем, зачем - или для кого - он был написан? Впервые я столкнулся с Гильгамешем при написании своих ранних книг о Библии и мифологии по той простой причине, что, как и многие до меня, я был очарован идеей о существовании еще одного рассказа о потопе на древнем Ближнем Востоке. Выросший на истории о Ноевом ковчеге из уроков воскресной школы в детстве, я пережил один из тех моментов “Почему они нам этого не сказали?”.

"Гильгамеш" исследует темы, которые определяли повествование с самого его зарождения и до наших дней. Это важнейший поиск героя: серия приключений и испытаний, направленных на обретение знаний и силы; в случае Гильгамеша, он ищет высшую силу бессмертия. Это отражение сильного желания людей быть похожими на богов, распространенного во всей мифологии. Это также история о дружбе и потерях. Это история поиска смысла. В недавней версии переводчик Софус Хелле пишет: “Одна из причин привлекательности эпоса заключается в том, что он привлекает читателя сочетанием дикой энергии и трезвых размышлений. Герой Гильгамеш молод и опрометчив, но эпос о Гильгамеше гораздо более меланхоличен, полон размышлений о смерти и бремени общности ”.

По этим причинам это древнее произведение, которое до сих пор исследуется и переводится заново по мере появления новых фрагментов, остается предметом глубокого восхищения. Издание "Гильгамеша" 2003 года основано на более чем 180 фрагментах. А совсем недавно, в 2015 году, иракский музей сообщил об обнаружении двадцати пропавших стихотворных строк. Другими словами, возможно, еще не все о Гильгамеше известно. По мере того как новые открытия приоткрывают древние тайны, мы должны продолжать исследовать связи между мифами и фольклором, которые повлияли на священные истории, которые люди рассказывали на протяжении тысячелетий. Умение рассказывать истории - один из ключей к тому, что отличает людей от других существ, и есть много историй, подобных этой, которые люди рассказывали дольше, чем мы думаем.

Включение Гильгамеша в эту книгу представляет собой первый случай произвольного нарушения моих правил. Подобно Бхагавад-гите и другим эпическим поэмам древнего мира, "Гильгамеш" по сути является художественным произведением. Но, как и в случае с другими легендами, мифами, баснями и волшебными сказками, рассказанными людьми во все времена существования человечества, именно вымысел приближает к правде. В конце концов, мифы - это не просто “выдумка”. Они всегда были священными историями культуры, призванными передавать видение истины. И, как большая часть величайшей литературы, они говорят с нами на протяжении веков.

“Почему Гильгамеш продолжает нас беспокоить? Одна из причин заключается в долговечности его основных забот ”, - писал Роберт Макфарлейн. “Экоцид, плохое управление, токсичная маскулинность, страх смерти, вторжение, бессонница: темы Гильгамеша можно было бы расшифровать из вчерашней газеты”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Продолжения нет. Извините. Если "Гильгамеш" вас заинтриговал, я бы предложил отличное, но короткое погружение в историю этого произведения и его многочисленных переводов с течением времени, Гильгамеш: Жизнь поэмы. Работа Майкла Шмидта, цитировавшаяся ранее, предлагает увлекательную историю того, как появилось стихотворение и как к нему относились на протяжении всей истории и продолжают возрождать сегодня.

Для дальнейшего изучения мифологии и литературы древней Месопотамии, так называемой Колыбели цивилизации, я предлагаю "Инану: Царицу неба и Земли" Дианы Волькштейн и "Инану: Даму самого большого сердца" Бетти Де Шонг Мидор, в которых рассказывается о богине Иштар. Некоторые из стихотворений об этой богине приписываются жрице по имени Энхедуанна, считающейся первым названным автором в истории. Та, Кто написала: Энхедуанна и женщины Месопотамии ок. 3400-2000 рассказывает свою историю и дает наглядное представление об обществе, из которого вышел Гильгамеш. Другой способ исследовать эти древние истории - через работу Джозефа Кэмпбелла в таких книгах, как “Сила мифа” или "Герой с тысячей лиц", или через книгу профессора Гарварда Марии Татар "Героиня со 1001 лицом", вышедшую в 2021 году,, в которой конкретно рассматривается традиционное отсутствие женщин в героических поисках, ориентированных на мужчин, и важная история "героинизма".


OceanofPDF.com


“Мужчина сказал: ”Женщина, которую ты дал мне, чтобы она была со мной, она дала мне плод с того дерева, и я съел".


Книга Бытия

— CIRCA 1000 BCE (?) —

Автор неизвестен


Новая Оксфордская аннотированная Библия, Новая пересмотренная стандартная версия, под редакцией Брюса М. Метцгера и Роланда Э. Мерфи, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 1991; 68 страниц, двойные колонки


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

В начале, когда Бог сотворил небеса и землю, земля была бесформенной пустотой, и тьма покрывала лик бездны, в то время как ветер от Бога проносился над ликом вод. Тогда Бог сказал: “Да будет свет”; и был свет. И увидел Бог, что свет хорош; и отделил Бог свет от тьмы. Бог назвал свет Днем, а тьму он назвал Ночью. И был вечер, и было утро, первый день.


ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: КРАТКАЯ ИСТОРИЯ БИБЛИИ

Любое обсуждение чтения “Библии” мы должны начинать с двух основных вопросов: “Что такое Библия?” и “Какая Библия?” Итак, прежде чем подвести итог Книге Бытия и обсудить, кто ее написал, краткий обзор “Хорошей книги” и того, как она появилась.

Сборник из множества более коротких книг — количество зависит от того, какую версию Библии вы читаете — многие верят, что Библия является богодухновенным Словом Божьим. Но еврейская Библия отличается от римско-католической или греческой православной Библии, которая отличается от протестантской Библии количеством и порядком расположения книг. Итак, еще раз: “Какая Библия?”

Первые пять книг Библии, известные в иудаизме как Тора, а другим - как Пять книг Моисея, веками передавались кочевыми племенами устно, прежде чем были вписаны в свитки на архаичном иврите. Эти истории и законы были впервые изложены в Иерусалиме около 1000 г. до н.э., примерно во времена правления царя Давида (около 1000-960 гг. до н.э.) и царя Соломона (около 960-922 гг. до н.э.). На протяжении нескольких столетий они дополнялись книгами по истории, поэзии, философии и пророчествам. С тех пор эти древние писания редактировались, переводились — а иногда и неправильно переводились — пересматривались, публиковались и переиздавались в бесчисленных версиях на протяжении тысячелетий.

Другими словами, история еврейской Библии, или ТАНАХА — анаграммы еврейских слов, обозначающих Закон или Наставление, Пророков и Писания, — или христианского Ветхого Завета, сложна и до сих пор вызывает споры. Ученые расходятся во мнениях относительно того, когда впервые был установлен еврейский канон — то есть те книги, которые были выбраны как священные и богодухновенные; некоторые называют дату 140-40 годов до нашей эры, а другие говорят, что она была установлена только во втором веке нашей эры. Полное собрание книг, составлявших еврейские священные Писания, было переведено на греческий язык в версии, известной как Септуагинта, в первом и втором веках до нашей эры в Египте. Эта греческая версия легла в основу того, что христиане позже назвали Ветхим Заветом.

После жизни и смерти Иисуса еврейские священные Писания были расширены различными рассказами и письмами, написанными ближе к концу первого века нашей эры, в которых рассказывается о служении Иисуса и чудесах, а также об основании христианской церкви, сначала как ответвления или секты иудаизма. Составленные людьми, не имевшими непосредственного представления об Иисусе, на греческом и арамейском языках — форме иврита, на котором говорил Иисус, — эти писания позже стали Новым Заветом христианства. Вопрос о том, какие книги Нового Завета будут считаться каноническими — принятыми раннехристианскими авторитетами как богодухновенные — обсуждался на Никейском соборе в 325 году нашей эры. Римский император Константин, который декриминализировал христианство в 313 году н.э., заказал пятьдесят экземпляров Библии в 331 году н.э.

После того, как христианство стало официальной религией Рима в 380 году нашей эры, папа Дамасус заказал перевод на латынь как Ветхого, так и Нового Заветов. Начатая в 382 году н.э. Иеронимом, христианским священнослужителем, впоследствии причисленным к лику святых, она стала известна как “Вульгата”, от латинского слова, обозначающего широко используемый язык. Вульгата стала официальной Библией христианства на большую часть следующего тысячелетия. Полные Библии и собрания отрывков из Библии были созданы в виде иллюминированных рукописей — искусно переписанных от руки и богато украшенных книг, доступных лишь немногим.

Но, как я указываю в своем введении, развитие печатного станка в Европе изменило все. Печатные Библии стали более доступными. Впервые выпущенная в 1455 году нашей эры, самым известным творением Гутенберга остается Библия Гутенберга, латинское издание. Известно, что среди самых бесценных предметов в мире существует сорок девять таких Библий, хотя только двадцать одна из них является полной. Быстрое распространение книгопечатания привело к буму грамотности в Европе, что увеличило спрос на Библии. И люди могли читать Библию сами.

“Печатный станок теперь стал помощником и проводником протестантского духа”, - писал историк и библиотекарь Конгресса Дэниел Дж. Бурстин. “И таким образом, это открыло путь к популярной библейской теологии - и Реформации”. Во время протестантской реформации Библия была выпущена на общеупотребительных языках, включая немецкоязычную Библию Мартина Лютера (1522-1534 гг. н.э.) и ранние переводы на английский, такие как Библия Тиндейла 1525 года. Объявленный еретиком такими людьми, как Томас Мор (см. Запись), Уильям Тиндейл был задушен перед сожжением на костре. В 1611 году самый известный английский перевод был издан как версия короля Джеймса. Описанная выдающимся священнослужителем XVIII века и ученым Робертом Лоутом как “благороднейший памятник английской прозы”, версия короля Джеймса с тех пор оказала неизмеримое влияние на английский язык и литературу.

Позже выяснилось, что эта широко цитируемая английская “Авторизованная версия" содержала ошибки перевода. Многие люди удивляются, узнав, например, что Моисей и израильтяне на самом деле пересекли не “Красное море”, а “Море тростника” — неправильный перевод оригинального иврита, позже увековеченный Голливудом в "Десяти заповедях".

Другими словами, история Библии — это запутанный рассказ о множестве переводов, интерпретаций и явно человеческих редакторских решениях, не все из которых получили широкое одобрение. Цитируемое здесь издание, Новая пересмотренная стандартная версия Новой Оксфордской аннотированной Библии, - это то, с которым я познакомился в колледже, изучая литературу и историю Библии. Это результат обширных исследований самых ранних известных текстов Библии, проведенных уважаемыми экспертами из различных конфессий, и предлагает ценные пояснительные примечания и редакционные материалы об этих древних писаниях. По этой причине я рекомендую именно это. Альтернативным переводом, также доступным в издательстве Oxford University Press, является Еврейская учебная Библия, в которой представлен перевод ТАНАХА Еврейского издательского общества.


Краткие сведения

Предупреждение о спойлере! Эта история, которая начинается с момента сотворения Богом всего сущего, плохо заканчивается. Адама и Еву вышвыривают из рая. Их сына Авеля прикончил его старший брат Каин. Большая часть человечества утонула во время Потопа, за исключением Ноя, его семьи и ковчега, полного животных.

И мы только начинаем. Первая из пяти библейских книг Моисея, Бытие, предлагает каталог катастроф. Уничтожив большую часть жизни на земле во время Потопа, Бог вновь заселяет мир. Но когда люди пытаются построить Вавилонскую башню, достигающую небес, Бог пресекает эту человеческую попытку быть похожими на богов и в наказание “путает их язык” — легендарное объяснение множества разговорных языков мира. Затем Бог рассеивает человечество по всей земле. Позже Бог велит пастуху-кочевнику по имени Абрам (позже Авраам) принести в жертву своего сына Исаака, и он почти это делает. Исава обманом лишает наследства его брат-близнец Иаков. А у Иосифа серьезные проблемы с соперничеством между его одиннадцатью братьями, и его продают в рабство.

Другими словами, пятьдесят глав Книги Бытия охватывают большой объем и содержат некоторые из самых значительных историй в религиозной истории и западной традиции. Посредством в высшей степени драматичных повествований книга Бытия повествует об истории мира, начиная с Сотворения мира и Грехопадения Человека, и подчеркивает особые отношения Бога с еврейским народом, происходящим от Авраама. Бог обещал ему, что он будет отцом великого народа, в котором “будут благословлены все племена земли”.

Следуя за поколениями потомков Авраама — включая разрушение Содома и Гоморры — Книга Бытия завершается подробным рассказом об Иосифе, знаменитом своей “многоцветной одеждой”, или “длинной одеждой с рукавами”, согласно Новой Пересмотренной Стандартной версии. Проданный в рабство своими завистливыми братьями, Иосиф становится доверенным советником фараона.

Столкнувшись с голодом на своей родине, братья Джозефа отправляются в Египет, чтобы воссоединиться с Джозефом, и в конце концов привозят туда своего отца Иакова и народ Израиля, чтобы жить там. Книга Бытия заканчивается смертью Иосифа в возрасте 110 лет, но с ожиданием, что эти люди однажды вернутся на землю, которую Бог обещал Аврааму, Исааку и Иакову.


ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: НЕИЗВЕСТЕН

Хотя первые пять книг Библии обычно называют Книгами Моисея, они — Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие, известные в иудаизме как Тора (“Закон” или “Учение”) - не были записаны Моисеем. Мы можем логически предположить, что Моисей, история жизни которого начинается в книге Исход, не мог писать о своей собственной смерти или других событиях, произошедших после его кончины.

Итак, кто же тогда написал Книгу Бытия?

Столетия археологии, научных исследований привели к выводу, что самые ранние священные писания иудаизма были частью древней традиции, передававшейся устно задолго до того, как они были записаны, точно так же, как эпические поэмы Гомера пели до того, как они были написаны. Процесс записи этих книг датируется примерно 1000 годом до нашей эры и основан на историях, которые могут насчитывать еще тысячу лет, опираясь на легенды, повествования и народные сказки Египта, Месопотамии и других ранних цивилизаций.

Давний научный консенсус гласит, что самые ранние еврейские священные Писания были составлены пятью основными авторами или, возможно, школами писателей и редакторов. Широко преподаваемая в ведущих религиозных и богословских школах, эта концепция основана на нескольких отличительных стилях письма и темах, обозначенных в Пяти Книгах Моисея. Ученые обычно обозначают этих “авторов” буквами. В приблизительном хронологическом порядке они таковы:

• J, или Яхвист: старейший предполагаемый источник, датируемый 950-750 годами до н.э., известный как J, от немецкого слова Jahwe, переведенного на английский как “Яхве”, и источник английского слова “Иегова”, а также его связи с Иудеей, одной из двух древних монархий. В своем бестселлере 1990 года "Книга Джей", литературный критик Гарольд Блум утверждал, что Джей была женщиной. Блум утверждал, что Дж. Мэй не только внес свой вклад в Книги Моисея, но и написал эпическую поэму под названием “Песнь о Деворе”, которая содержится в книге Судей. За этот вклад Блум назвал Дж. литературным гением наряду с Гомером, Шекспиром и Толстым.

• E, Элохист: назван так потому, что этот автор предпочитал использовать слово Элохим для обозначения Бога и, возможно, был активен между 850 и 800 годами до нашей эры.

В книге “Библия: Биография"библеист и писательница Карен Армстронг пишет: "Авторы J и E интерпретировали "сагу об Израиле" совершенно по-разному, и более поздние редакторы не пытались сгладить эти несоответствия. Впоследствии историки почувствовали бы себя вправе дополнять повествование JE и вносить радикальные изменения ”.

• Д., Второзаконие: считается, что работал между 700 и 600 годами до н.э., ответственный, как вы можете догадаться, за книгу Второзакония - пятую из Пяти книг Моисея — и некоторые из более поздних исторических книг Ветхого Завета. Некоторые ученые утверждают, что Д. был еврейским пророком Иеремией, жившим примерно с 650 по 570 год до нашей эры.

• P, священнический источник или автор: статья, получившая название “В начале”, написана формальным языком, и ее особенно интересуют ритуальные наблюдения и обязанности древнего еврейского жречества. Считается, что эти разделы, посвященные законам и религиозным обрядам, были написаны в период с 550 по 500 год до нашей эры.

• R, редактор: группа, которая взяла существующие фрагменты текстов и сплела их вместе, вероятно, около 400 г. до н.э.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Независимо от того, принимаете ли вы, что Книга Бытия - это “Слово Божье”, или что она была составлена и отредактирована множеством авторов на протяжении веков, или что это сборник народных сказок и мифических историй, рассказанных странствующим древним народом для объяснения своего мира, вы не можете отрицать ее центральное место в мировой истории, литературе и языке.

Книга Бытия важна, во-первых, как основополагающий текст для двух основных мировых монотеистических религий, иудаизма и христианства. Не менее важно и то, что повествование включает рассказ об Измаиле — первенце Авраама, что делает патриарха иудаизма предком пророка Мухаммеда, почитаемого как предтеча ислама. Только по этим причинам образованный человек должен понимать эти истории и ценить их влияние.

Помимо признания ее центрального значения в мировой религии, прочтите Книгу Бытия за ее удивительное повествование и неизгладимый след в культуре. Проще говоря, его истории являются одними из самых важных, когда-либо рассказанных, и находятся в центре большей части интеллектуальных традиций западной истории, литературных тем и религиозных догматов.

Многие люди слышали эти истории, рассказанные или искаженные, или, возможно, видели голливудские версии, на самом деле не читая их. Так что прочтите их сами. И чтобы сделать это, вы должны начать с самого начала, с Сотворения — с них обоих.

Да, книга Бытия содержит два рассказа о Сотворении Мира, отдельные и неодинаковые. Эти две версии отличаются литературным стилем, деталями и порядком Сотворения Мира. Первое повествование в главе 1 содержит знакомые начальные строки, процитированные ранее, и шестидневное Творение, завершающееся появлением человечества, мужского и женского пола, одновременно и безымянного:

по образу Божьему он сотворил их;

мужчина и женщина, которых он сотворил.

После этого, на седьмой день, Бог отдыхает.

Далее следует совсем другой перевод, в котором рассказывается о сотворении Адама и последующей Еве, об искушении Евы змеем и о том, как первая пара вкушает плод с древа познания добра и зла — нет, не яблоко. Ученые рассматривают эти два варианта рассказов как явное свидетельство существования разных групп авторов, причем первый рассказ приписывается священническому источнику (P).

Вторая версия приписывается Дж., чье повествование считается более старой, более фольклорной версией, действие которой происходит в Эдемском саду, что означает “наслаждение”. В версии J очень человечный Бог прогуливается по саду в прохладе дня. Из этого сада вытекают четыре реки, две из них идентифицируются как Тигр и Евфрат в древней Месопотамии. В версии Джея порядок сотворения иной: мужчина создан раньше животных, а женщина создана позже, сформирована из ребра а, взятого у мужчины. Позже змей соблазняет ее съесть с дерева, и она делится плодом с мужчиной.

Когда разгневанный Бог спрашивает мужчину, ел ли он плод, Адам, не колеблясь, обреченно указывает пальцем: “Женщина, которую ты дал мне, чтобы она была со мной, она дала мне плод с дерева, и я съел”.

Очевидно, что эти истории о Сотворении Мира повлияли на ход истории и сыграли центральную роль в закреплении статуса женщины на втором месте в могущественных религиозных традициях. Различные толкования других историй из Книги Бытия также оказали огромное влияние. Они включают ошибочное толкование того, что Ханаан — сын Хама, сына Ноя, - был проклят служить своим братьям. В более поздних интерпретациях Ханаан считался предком африканцев, и это “проклятие” использовалось в качестве библейского оправдания порабощения африканцев. Другой - это рассказ о легендарных городах Содом и Гоморра, разрушенных Богом за их “нечестие”. Многие ученые опровергли идею о том, что “нечестие” Содома было метафорой гомосексуализма — отсюда и слово “содомия”, — но на протяжении веков эта библейская история служила основой для рассмотрения однополой любви как греховной.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Очевидный ответ заключается в том, чтобы перейти к непосредственному продолжению - книге Исход. Вторая книга Библии представляет Моисея после того, как народ Израиля был превращен в Египте в народ в рабстве. Рожденный матерью-еврейкой, Моисей оказывается на плаву в корзине после того, как фараон призывает выбросить в Нил всех новорожденных евреев мужского пола. Спасенный дочерью фараона, Моисей воспитывается как принц Египта. Узнав свою истинную личность, Моисей получает указание Бога вывести свой народ из плена, что он и делает в серии чудесных событий, ныне отмечаемых как Пасха. После долгого пребывания в пустыне Моисей произносит Десять заповедей.

Другими словами, это также одно из самых значительных повествований в истории. Как и в книге Бытия, в книге Исход описываются события, лежащие в основе как иудаизма, так и христианства, а также имеющие значение в исламе.

Помимо этих двух основных книг Библии, вы могли бы прочитать Ветхий Завет, или еврейскую Библию, полностью. Но это может быть тяжелое катание на санках.Я Во что бы то ни стало читаю Псалмы и Притчи только ради богатства их языка. А Пророки, как главные, так и второстепенные, на протяжении веков обеспечивали духовную поддержку и были источником веры. Но если вы предпочитаете выбирать изюминку, я рекомендую несколько относительно коротких книг из еврейских Писаний:

• Руфь: краткая, очаровательная история о женщине, которая принимает Бога Израиля, в которой подчеркивается вера и семейная верность

• Иов: который поднимает сложную проблему того, почему плохие вещи случаются с хорошими людьми, и исследует веру посреди страданий, что является довольно универсальной темой

• Экклезиаст: философский трактат, который также ставит вопросы экзистенциального значения о смысле человеческого существования и начинается с отчаянного заявления о том, что “все суета” — авторский способ спросить, в чем смысл жизни

• Песнь Соломона (Песнь песней): сборник богато чувственных стихотворений о любви, которыми обмениваются мужчина и женщина, которые, как говорят, представляют отношения между Богом и его народом, но делают это очень выразительным, часто эротическим языком

Другими словами, в Библии содержится гораздо больше, чем могло бы дать вам религиозное образование в детстве, если бы оно у вас было. И если вы не познакомились с основными историями и языком Библии, эти книги наверняка заставят вас пересмотреть некоторые свои предположения — и, возможно, взглянуть на картины Микеланджело в Сикстинской капелле другими глазами.

Я. В книге "Мало что знаю о Библии" (Нью-Йорк: Уильям Морроу, 1998) я предлагаю краткое изложение всех книг как Ветхого, так и Нового Завета, с акцентом на их значении, историческом контексте и влиянии на ход человеческих событий.


OceanofPDF.com


“Кто знает, тот не говорит”.


Дао Дэ Цзин (Книга пути)

— CIRCA 400 BCE —

Лао-цзы (приписывается)


Дао Дэ Цзин: Книга о Пути и силе Пути, Урсула К. Ле Гуин совместно с Дж. П. Ситоном, Боулдер, Колорадо: Шамбала, 1997; 126 страниц. Среди многих других переводов я также упомянул "Дао Дэ Цзин: новая английская версия", переведенный Стивеном Митчеллом, Нью-Йорк: Harper Perennial Modern Classics, 2006; и "Дао Дэ Цзин: Дао и сила", переведенный Джоном Минфордом, Нью-Йорк: Viking, 2018


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Путь, которым ты можешь пойти

это не настоящий путь.

Имя, которое ты можешь произнести

это не настоящее имя.


Краткие сведения

В восьмидесяти одной сжатой, но иногда сбивающей с толку стихотворной записи "Дао Дэ Цзин" излагает древнюю китайскую мудрость о том, как жить в осмысленном созерцании. В очень приблизительном переводе “путь целостности”, Дао Дэ Цзин прославляет жизнь с честью, добродетелью и то, что сейчас в моде как “осознанность”. Дао Дэ Цзин также является основой того, что впоследствии стало даосизмом (также пишется “даосизм”), религией и философией, которые традиционно подчеркивают жизнь в гармонии и равновесии с энергией, которая находится внутри и направляет все во вселенной.

Даосизм, по словам одного из недавних переводчиков, Джона Минфорда, “придавал особое значение внутренней свободе, медитации и самосовершенствованию личности, подчинению спонтанным ритмам природы, изначальной интуиции и исследованию тайн человеческого существования и чудес космоса, слушая тихую музыку Дао”.

Эти, казалось бы, простые фрагменты учения Лао-цзы могут озадачивать. Например, в третьем стихе — “Замалчивание” у покойной романистки и эссеистки Урсулы К. Версия Ле Гуин — Лао-цзы утверждает:

Когда ты ничего не делаешь,

все в порядке.

Об этом центральном идеале Дао Урсула К. Ле Гуин комментирует: “Снова и снова Лао-цзы говорит вэй ву вэй: Не делай. Делать- недеяние. Действовать, не действуя. Действие бездействием. Ты ничего не делаешь, но это делается .... Вся книга является одновременно объяснением и демонстрацией этого”.

В своем переводе Стивен Митчелл отвергает идею о том, что “делать недеяние” означает пассивность, и обсуждает центральную концепцию Лао-цзы как подобную входу в “зону”: “Хороший спортсмен может войти в состояние осознания тела, в котором правильный удар или правильное движение происходят сами по себе, без усилий, без какого-либо вмешательства сознательной воли .... Игра играет в игру; стихотворение пишет стихотворение; мы не можем отличить танцора от танца.... Ничего не делается, потому что исполнитель всем сердцем погрузился в дело”.

В основе своей древняя мудрость Дао Дэ Цзин прокладывает путь гармоничной жизни с безмятежным и щедрым духом — как сказано в последнем уроке: “Мудрые души не копят; чем больше они делают для других, тем больше у них остается”.


ОБ АВТОРЕ: ЛАО-ЦЗЫ

Очень мало можно сказать с уверенностью или авторитетом о человеке, составившем "Дао Дэ Цзин". Точно так же, как у нас есть имена, но нет реальных личностей первоначальных авторов "Гильгамеша", "Книги Бытия" или "Илиады" и "Одиссеи", "Дао Дэ Цзин", возможно, со временем был составлен несколькими китайскими учеными, а затем приписан легендарному Лао-цзы. Современный консенсус гласит, что этот труд был впервые составлен около 400 г. до н.э. неким “Лаоцзы”, философом, чье имя переводится просто как “старый мастер”.

В одной широко распространенной древней легенде философ Лаоцзы покидает царство династии Чжоу и останавливается у входа в государство Цинь. В этой апокрифической истории страж перевала умоляет Лао-цзы написать для него книгу. Лао-цзы пишет книгу в двух разделах по пять тысяч знаков, в которой излагает свои идеи о Дао (буквально “Пути”) и дэ (его “добродетели”). Затем, согласно древним китайским рассказам, он исчезает.

“В этом нет ничего определенного, - пишет Ле Гуин, - кроме того, что это китайский текст, очень старый, и он говорит с людьми повсюду так, как будто был написан вчера”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Лаконичный и порой загадочный, "Дао Дэ Цзин" кому-то может показаться одной из самых запоминающихся строк в саге о Звездных войнах: Когда Йода объясняет молодому Мастеру Люку, что такое Сила, он говорит: “Делай. Или не делать. Нечего и пытаться”.

Так что читайте ее, как это сделала Ле Гуин, ради “глубокой скромности языка, который предлагает то, что так много людей на протяжении стольких веков находили в этой книге: чистое понимание тайны, частью которой мы являемся”.

В двадцать первом веке, когда кажется, что “делать” - это то, что больше всего занимает многих из нас, это парадоксальное наставление. Многие люди, воспитанные в западных традициях, гораздо лучше знакомы с подходом “Ты должен” и “Ты не должен” к правильной жизни. Алан Уоттс, писатель, которому принадлежит большая заслуга в представлении восточной мысли Америке, однажды объяснил: “На Западе нет признанного института, соответствующего даосизму, потому что наша иудео-христианская духовная традиция отождествляет Абсолют—Бога — с моральным и логическим порядком условностей. Это можно было бы назвать почти что крупной культурной катастрофой, потому что это придает социальному порядку чрезмерный вес ”.

Есть над чем поразмыслить. Но “просто делай". В этом суть. Прочтите это, чтобы помочь развить осознание себя и своего окружения - одной из центральных идей "Дао Дэ Цзин". Поэтому неудивительно, что Лао-цзы часто цитируется в "Куда бы ты ни пошел, ты там", бестселлере Джона Кабат-Зинна по осознанности, впервые опубликованном в 1994 году.

Эта книга легла в основу даосизма, который стал могущественной силой в нескольких азиатских странах. Но, как и другие религии, даосизм был запрещен в Китае после прихода к власти коммунистов в 1949 году. Однако, в настоящее время она признана одной из пяти конфессий, разрешенных в Китае — остальные — буддизм, ислам, католицизм и протестантизм, - хотя, по данным Совета по международным отношениям, все они строго контролируются китайским правительством. Даосизм все еще широко практикуется на Тайване, в Корее и других азиатских странах.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Среди множества доступных версий - популярная книга переводчика Стивена Митчелла "Дао Дэ Цзин: новая английская версия". Работы Митчелла часто отличаются от работ Ле Гуин, подчеркивая контраст между переводом и интерпретацией; Митчелл ссылается на тот факт, что к 1986 году было выпущено более ста английских версий "Дао Дэ Цзин". Издание Ле Гуин содержит список некоторых других известных переводов, сделанных за всю историю. И Митчелл, и Ле Гуин подчеркивают, что они выпустили версии. Сравнивая эти два произведения, не имея ни малейшего представления о письменном или устном китайском языке, я был привлечен поэтической чувствительностью интерпретации Ле Гуин.

Еще один и важный вспомогательный текст по истории Китая, который следует изучить, - это "Анализы Конфуция", сборник афоризмов и мудрости, собранный в 497 году до нашей эры учениками самого известного и влиятельного китайского философа, помимо Лао-цзы. Согласно легендарным рассказам, Конфуций встретил Лао-цзы и признал его своим Учителем. Учение Конфуция в большей степени сосредоточено на моральном кодексе правильного поведения с акцентом на мудрость, самопознание, мужество и искренность. Среди его известных высказываний - “Не навязывай другим того, чего сам не желаешь” (Аналитические материалы, книга 15, 24), конфуцианская версия Золотого правила.

Я бы также указал на две другие короткие документальные работы, заслуживающие изучения. "Путь дзен" Алана Уоттса важен из-за его роли в знакомстве западных читателей с дзен-буддизмом, уходящим корнями в даосизм, в 1957 году. И вы здесь: "Открытие магии настоящего момента" - одна из многих работ покойного Тич Нат Хана, одного из самых выдающихся сторонников буддийской мысли и практики в новейшей истории. Ключевая фигура в современном движении осознанности, Тич Нат Хан умер в 2022 году в возрасте девяноста пяти лет.

“Некоторые люди живут так, как будто они уже мертвы”, - писал он. “Вокруг нас ходят люди, поглощенные своим прошлым, напуганные своим будущим и застрявшие в своем гневе и ревности. Они не живые; они просто ходячие трупы. Если вы посмотрите вокруг себя осознанно, вы увидите, что люди ходят вокруг, как зомби. Проявите большое сострадание к окружающим вас людям, которые живут подобным образом. Они не знают, что жизнь доступна только здесь и сейчас”.


OceanofPDF.com


“У тебя останутся воспоминания о том, что мы делали тогда, Когда были новичками в этом деле”,

Ужаленный любовью: Стихи и фрагменты

— CIRCA 610–570 BCE —

Сапфо


Нью-Йорк: Penguin Books, 2009; переведен с введением и примечаниями Аарона Пучигяна и с предисловием Кэрол Энн Даффи; 102 страницы


ПРИМЕЧАНИЕ: С момента обнаружения дополнительных фрагментов поэзии Сафо в 2012 году перевод Сапфо для современной аудитории стал чем-то вроде научной кустарной промышленности. Среди более поздних изданий - "Сафо: Новый перевод полного собрания сочинений" Дайан Дж. Рейнор и Андре Лардинуа, Кембридж, Великобритания, издательство Кембриджского университета, 2014.


ОТРЫВОК

Милая мама, я не могу управлять шаттлом самостоятельно.

Есть мальчик и похоть

Сокрушил мой дух – просто

Как и планировала нежная Афродита.


Краткие сведения

Пронзительные, личные и часто эротичные, это стихи Сафо, одной из немногих женщин классической греческой эпохи, чьи произведения пережили столетия. Элегантные и утонченные, одновременно чувственные, стихи Сафо достигают высот и глубин страсти и интимности, сливаясь с ароматами и чувственными наслаждениями Лесбоса, большого острова в Эгейском море.

Независимо от того, описывают ли сцены Троянской войны с точки зрения женщины или выражают боль неразделенной любви и мучительные наслаждения влюбленного и возлюбленной, стихи Сафо по—прежнему ясно говорят с нами сегодня -

У тебя останутся воспоминания

Из -за того , что мы тогда сделали

Когда мы были новичками в этом деле,

Да, тогда мы многое сделали — все

Красивая...

Неподвластные времени чувства. “Однако, - отмечает переводчик Аарон Пучигян, -нам остается только гадать, какие прекрасные вещи говорящий и адресат ”делали тогда“, когда были молоды”.

Написав на архаичном греческом, Сапфо, возможно, создала около десяти тысяч стихотворных строк, но сегодня известно только около ста стихотворений и поэтических фрагментов; по меньшей мере 90 процентов ее работ были утрачены. Представьте, если бы вместо 154 сонетов Шекспира у нас было только 15 — или только четыре из примерно сорока пьес, приписываемых ему. “Самая большая проблема изучения Сапфо заключается в том, что ее так мало для изучения”, - пишет Дэниел Мендельсон в New Yorker. “Было бы трудно представить другую поэтессу, чей статус был бы настолько непропорциональен объему ее сохранившихся работ”.

Удручающе скудная, эта коллекция содержит фрагменты песен двухтысячелетней давности. И это были песни. Сегодня мы читаем Сафо по строчкам на странице, но ее слова должны были сопровождаться лирой, ручным струнным инструментом. Это, по сути, и есть то, что означает “лирическая поэзия” — слова, предназначенные для того, чтобы их клали на музыку и пели под аккомпанемент лиры. До сих пор ведутся споры о том, предназначалась ли “лирическая поэзия” Сафо для публичного исполнения или в частном порядке, одним исполнителем или хором.

О ее влиянии никто не спорит. Более двух тысяч лет творчество греческой поэтессы-лирика Сапфо вдохновляло влюбленных, а также других поэтов и писательниц. Еще в древние времена Сапфо была известна другим поэтам греческого и римского классического периодов. Проходя сквозь века, ее сборники стихов или просто фрагменты вдохновили, помимо других стихотворений, множество мифов и неправильных представлений об одной из немногих женщин-художниц того времени, чьи работы сохранились.


ОБ АВТОРЕ: САПФО

В 1972 году активистки-феминистки-лесбиянки Сидни Эбботт и Барбара Лав написали книгу под названием Сапфо была правильной женщиной. Обращаясь как к феминизму, так и к лесбиянству, название стало лозунгом сплочения женщин на баррикадах зарождающегося движения за права геев 1970-х годов, а также основного феминизма. Плакаты, возвещающие эту фразу, помогли создать современный образ этого несколько загадочного греческого поэта, жившего более двух тысяч лет назад.

Тем не менее, для человека, чье имя и место рождения стали частью языка, Сапфо Лесбосская в значительной степени остается шифром, загадкой. Ее личность и жизнь скрыты в тумане утраченной истории. Мифология, подпитываемая веками спекуляций — и древним сарказмом - возникла вокруг ее жизни и работы, не оставляя никаких определенностей. Как писал критик Дэниел Мендельсон, она была “лирическим гением седьмого века до нашей эры, чьи иногда игривые, иногда мучительные песни о ее восприимчивости к милостям молодых женщин завещали нам прилагательные ”сапфическая" и "лесбиянка" (от острова Лесбос, где она жила)".

Но что еще мы можем знать? По общему мнению ученых, включая хронологию в цитируемом здесь издании, она родилась около 630 г. до н.э., а умерла около 570 г. до н.э., в Митилини на острове Лесбос, третьем по величине острове в Эгейском море, недалеко от побережья современной Турции, известном своим вином и оливковым маслом. У Сафо, члена аристократической семьи, было три брата, один из которых был экспортером вина и плавал в Египет. В одном из ее стихотворений упоминается дочь, но, согласно некоторым современным переводчикам, древнегреческое слово также может быть истолковано как “ребенок” или “рабыня”.

Помимо этих основ, большая часть жизни Сафо остается легендой. “Ни о какой другой женщине ранней античности не говорили так, и в таких противоречивых выражениях. Источники столь же скудны, сколь разнообразны легенды, и любая попытка провести различие между ними практически безнадежна ”, - написала Джудит Шалански в Paris Review. “Каждая эпоха создавала свою собственную Сафо. Некоторые даже изобрели вторую, чтобы обойти противоречия историй: ее по-разному описывали как жрицу на службе Афродиты или Муз, гетеру, я помешанная на мужчинах женщина, помешанная на любви мегера, добрая учительница, галантная леди; по очереди бесстыдная и развращенная, или чопорная и чистая ”.

Сафо, по-видимому, большую часть своей жизни прожила в Митилини. Но во времена политических потрясений она и ее семья бежали или были сосланы в Сиракузы, на Сицилии. Обсуждается даже ее внешность. Один древний источник описывал ее как красавицу; в другом, по словам Шалански, говорилось, что она была “уродливой, смуглой кожей и очень маленького роста”.

В какой-то момент Сапфо вернулась из изгнания и основала школу или место сбора для девочек, опять же, по словам Шалански, либо как “женский кружок в Митилини, который, возможно, был культовым сообществом, созданным в честь Афродиты, симпозиумом собратьев-женщин, испытывающих эротическую привязанность друг к другу, либо как школа подготовки к браку для дочерей благородного происхождения: никто точно не знает”.

Нет даже уверенности в ее сексуальности. Была ли Сафо Лесбосская любительницей женщин? По словам Даниэля Мендельсона, не так быстро. “Однако ее репутация среди древних литераторов возросла.… Сапфо была известна прежде всего как чрезмерно сексуальная хищница мужчин”, — пишет он. “Это, по сути, было древним клише о "лесбиянках’: когда мы слышим это слово сегодня, мы думаем о любви между женщинами, но когда древние греки слышали это слово, они думали о минете. В классическом греческом языке глагол lesbiazein- "вести себя как кто-то с Лесбоса’ - означал выполнение фелляции, занятия, к которому, как считалось, жители острова имели особую склонность. Комические драматурги и авторы легких стихов изображали Сафо просто как очередную дочь Лесбоса, которая была только рада лечь в постель со своими более молодыми соперниками-мужчинами”.

На самом деле, среди самых популярных и прочных легенд о личной жизни Сафо была легенда о ее страсти к красивому молодому лодочнику по имени Фаон, которая якобы побудила ее прыгнуть со скалы. Нет никаких свидетельств, подтверждающих подобную историю. Жизнь Сафо, как и большая часть ее стихов, существует лишь фрагментами.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Прочтите это сначала, чтобы насладиться красотой и чувственностью поэзии Сафо. Она использовала повторяющиеся изображения цветов, ярких гирлянд, натуралистических сцен, алтарей, дымящихся благовониями, и ароматизированных масел для волос и тела. Все это было элементами ритуалов поклонения Афродите, древнегреческой богине, ассоциировавшейся с любовью, похотью, увлечением и продолжением рода. Да, мы вернулись к сексу.

Тексты песен Сапфо также предлагают особый взгляд на жизнь в это необычное время, когда Греция превратилась в культурный центр средиземноморского мира. Подумайте, как пишет Джудит Шалански в Paris Review, “Сохранилось не так уж много литературных произведений старше ”Песен Сафо"". Она жила и писала во времена, недалекие от записи некоторых из самых ранних книг Библии. Но ее точка зрения отличается. Лиричная, романтичная и чувственная, Сапфо представляет собой необычайный контраст с рассказами о грехе, убийстве, обмане и карающем божестве, содержащимися в книге Бытия (см. Запись).

В своей новаторской работе “Богини, шлюхи, жены и рабы"Сара Б. Померой прокомментировала: "Как поэтесса она была изобретательна, используя новые поэтические структуры и размеры, но она также была застенчивой художницей, часто обращаясь к самой себе. Хотя от ее поэзии сохранилось так мало, сила ее письма достаточно велика, чтобы показать, что она заслуживает похвалы, которую заслужила от античности, когда Платон назвал ее десятой музой, до наших дней ”. Итак, прочтите это, потому что это один из самых ранних известных сохранившихся памятников художницы. Это лирическая поэзия, отражающая само человеческое переживание любви и желания, которое вдохновляло поэзию — и всю литературу — на все времена.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Невозможно рекомендовать больше работ Сафо просто потому, что ни одна из них еще не была найдена. Мы должны довольствоваться дразнящими фрагментами, доступными в настоящее время, и надеяться, что какие-нибудь предприимчивые археологи в конце концов обнаружат еще какие-нибудь обертки от мумий, которые пополнят библиотеку Sapphic.

К сожалению, существует мало работ женщин классической эпохи. Из горстки известных имен более ранних периодов истории сохранилось мало письменных источников. Другие писавшие женщины были забыты или проигнорированы. Итак, в продолжение Сафо я бы предложил "Песнь Песней Соломона", упомянутую после обсуждения книги Бытия (см. Запись). Сравните песню о любви, которая считается “богодухновенной” как в иудаизме, так и в христианстве, со страстными стихами этого греческого поэта.

Наконец, я предлагаю сравнить творчество Сафо с творчеством американской поэтессы Эмили Дикинсон, чьи фрагментарные стихи, как утверждают многие критики, напоминают лирику Сафо. “Мы знаем, что в письмах, которые Эмили Дикинсон писала своей подруге и будущей невестке Сьюзен Гилберт, был ряд страстных пассажей, удаленных из них перед публикацией ее племянницей Мартой, дочерью Гилберта, которая не указала эти удаления”, - пишет Джудит Шалански. “Одно из этих цензурированных предложений от 11 июня 1852 года гласит: ”Если бы ты была здесь — и, о, если бы ты была здесь, моя Сьюзи, нам вообще не нужно было бы разговаривать, наши глаза шептали бы за нас, а твоя рука была бы крепко в моей, мы бы не просили о словах ".

Я. хитарра (греческий) или гетера (латинский) была “классом профессиональных независимых куртизанок Древней Греции .... Обычно живя по моде в одиночестве, а иногда вдвоем или втроем, гетеры пользовались завидным и уважаемым богатым положением, были защищены государством и облагались налогами ”. Британская энциклопедия.


OceanofPDF.com


“Война - это искусство обмана”.

Искусство войны

— КОНЕЦ 6века До н.э.(?) —

Сунь-цзы или Сунь-цзы (приписывается)


Нью-Йорк: Нортон, 2020; перевод Майкла Найлана; 157 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Оружие - жизненно важный вопрос для правящего дома, говорит Мастер Солнце. Как арена жизни и смерти, как путь к выживанию или гибели, эта тема заслуживает должного размышления. Отсюда пять соображений, которые всегда следует иметь в виду при оценке силы двух сторон и исследовании истинных условий, чтобы прийти к хорошему пониманию ситуации: (1) путь; (2) небеса; (3) земля; (4) полевой командир; и (5) правила.

“Путь”, по определению, относится ко всему, что позволяет людям и их начальнику иметь единую волю и, следовательно, желать жить или умереть вместе с ним, не боясь опасности.


Краткие сведения

Древнекитайский текст, считающийся самым ранним известным руководством по войне и военной науке, "Искусство войны" излагает фундаментальные правила тактики и стратегии на поле боя. Этой книге около двух с половиной тысяч лет, но ее по-прежнему широко читают мировые лидеры, военачальники и бизнесмены, и она по—прежнему считается незаменимым чтением в таких местах, как Военная академия США в Вест-Пойнте.

В десяти кратких главах — в переводе Майкла Найлана — Сунь-цзы обсуждает такие концепции, как первые расчеты перед вступлением в бой, инициирование и планирование сражения, “атаки огнем” и использование шпионов. Например, обсуждая “Девять видов земель”, Сунь-цзы советует “никогда не атаковать врага на земле, за которую стоит сражаться”, совет, которому мудро следовали - и глупо игнорировали — много раз на протяжении истории.

Возможно, более важным, чем практические и тактические советы по ведению боя, является более широкое послание Сунь-цзы о понимании врага и познании самого себя:

Знай врага и своих собственных,

И победа не за горами.

Как пишет Найлан, это чувство осознания того, кто мы есть, является “возможно, самым глубоким посланием, полученным от Искусства войны”.


ОБ АВТОРЕ: СУНЬ-ЦЗЫ

Переводится по-разному как Сунцзы или Сунь-цзы, также пишется как Сунь Ву, автор книги "Искусство войны", широко считается военным стратегом и полководцем, служившим китайскому государству Ву между 770 и 476 годами до нашей эры. Однако некоторые ученые, включая Найлана, утверждают, что текст, возможно, был написан позже, между 475 и 221 годами до нашей эры, когда Китай был разделен на шесть или семь воюющих государств.

Найлан далее утверждает, что текст, скорее всего, представляет собой “совокупность” мудрости, накопленной с течением времени, и что Сунь Ву ближе к легенде, чем к идентифицируемой исторической фигуре. Долгое время считалось, что Сунь У одержал великую победу, задействовав в бою массовую пехоту вместо использования дворян на колесницах. Сунь У был легендарным героем, но, возможно, его вообще не существовало или он был реальным человеком, чьи подвиги позже были значительно преувеличены. Найлан отвергает "повествование о героях” как не имеющее убедительных исторических доказательств. Так что добавьте Сунзи в ряды тех частично легендарных воинов на протяжении всей истории, таких как библейский царь Давид или легендарный король Артур, которые были основаны на реальных людях, а позже задрапированы в сказочные истории.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Скорее всего, Любезный читатель, вы не готовитесь к развертыванию войск ни для защиты своей земли, ни для завоевания соседа. Например, вам может не потребоваться выполнять это конкретное требование для:

тысяча легких колесниц, запряженных четверкой лошадей;

тысяча обтянутых кожей повозок;

десять тысяч солдат в доспехах;

провизии хватит на тысячу миль.

И вы также вряд ли — как Тони Сопрано из "The Soprano" — будете беспокоиться о правильной стратегии борьбы с вашими врагами из мафии. После выхода в эфир эпизода, в котором Тони сказал своему терапевту, доктору Дженнифер Мелфи, что прочитал "Сунь-цзы" по ее рекомендации, книга внезапно стала пользоваться широким спросом. Одно издательство даже выпустило издание, на обложке которого было написано: “Как показано в ”Кланах"".

Поскольку я не готовился ни к одному из этих событий, я сначала прочитал "Военное искусство" как увлекательный исторический документ. Изучаемый военными тактиками на протяжении всей истории, Сунь-цзы оказывал заметное влияние на протяжении многих веков, и его стоит знать только на этой основе.

"Искусство войны" появилось на Западе в конце восемнадцатого века, когда оно было переведено на французский священником-иезуитом, и считается, что Наполеон, возможно, читал это произведение. Военные историки предположили, что это повлияло на его прорывной подход к ведению европейских войн, хотя этот вывод несколько умозрителен.

Книга явно оказывала влияние на военачальников на протяжении веков, хотя ее влияние является сложным с исторической и моральной точек зрения. В 2014 году японский адмирал в отставке Фумио Ота написал: “Европа впервые открыла для себя Сунь-цзы в конце 18-го века. Вильгельм II, император Германии, якобы заявил: "Жаль, что я не смог прочитать Сунь-цзы до Первой мировой войны". Генерал Дуглас Макартур однажды заявил, что он всегда держал на своем столе "Искусство войны" Сунь-цзы и "Листья травы" Уолта Уитмена. В конце холодной войны Соединенные Штаты позаимствовали что-то у Сунь-цзы, когда создали ‘конкурентную стратегию’, целью которой было нанести удар по слабостям Советов с помощью сильных сторон Америки. Именно это имел в виду Сунь-цзы, когда сказал, что ”Армия избегает силы и наносит удар слабости". "Ота утверждает, что военное искусство все еще изучается китайскими военными и оказывает на них влияние.

Но есть некоторая двусмысленность в замысле книги. Как комментирует Найлан, “Как и широкая публика, военные и исследователи текстов долгое время спорили о том, является ли основной смысл текста "Искусства войны" провоенным или антивоенным. По некоторым данным, Хо Ши Мин, его генерал Гиап [Коммунистические лидеры Северного Вьетнама] и Мао Цзэдун тщательно изучили текст, чтобы спланировать свои следующие стратегические шаги (хотя многие оспаривают эти утверждения). В то же время текст убеждает своих последователей в том, что лучше перехитрить врага, чем сражаться с ним, отчасти из-за разрушительных издержек войны.” Другими словами, предлагая стратегию, реальный совет заключается в важности войны как последнего средства.

Помимо присущего ему исторического интереса, "Искусство войны" также предлагает интригующее понимание человеческой психологии, что является одной из причин, по которой бизнес-лидеры все еще стремятся к нему. Согласно статье Business Insider от 2015 года, технический директор, которому угрожал враждебный захват со стороны конкурирующего генерального директора, приобрел копии для команды своей компании, чтобы подготовиться к бизнес-битве. “Это умная книга”, - высказал свое мнение Business Insider, прежде чем поделиться своими советами для руководителей корпораций. “Это также поэтично, повторяющееся и загадочное”.

Правда, она немного страдает от чрезмерной афористичности. Но в книге подчеркивается фундаментальная важность самопознания - еще один пример вневременной мудрости.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Других известных работ Сунь-цзы нет, но любой, кто интересуется военной историей и другими влиятельными теориями стратегии для лидеров, может обратиться к одноименному труду Никколо Макиавелли 1519 года. В отличие от более известной работы Макиавелли "Принц" (см. Запись), эта книга была опубликована при его жизни. Он предлагает серию диалогов между флорентийскими аристократами и гуманистами о тактике ведения войны и вере автора в важность гражданской армии или ополчения вместо того, чтобы полагаться на ненадежные наемные силы.

Другим влиятельным текстом по военным вопросам является "О войне (1833) Карла фон Клаузевица — по общему признанию, гораздо более тяжелый труд, чем "Сунь-цзы" или "Принц". Он примечателен знаменитым изречением автора: “Война - это не просто политический акт, но и политический инструмент, продолжение политических отношений, осуществление их другими средствами”.


OceanofPDF.com


“Так что, будь моя воля, я бы не хотел заходить слишком далеко в выпивке и никому другому не советовал бы этого делать, особенно когда у тебя все еще похмелье с прошлой ночи”.

Симпозиум

— CIRCA 385–370 BCE —

Платон


Нью-Йорк: Penguin Books, 1999; переведен с введением и примечаниями Кристофера Гилла; 90 страниц


ОТРЫВОК

Затем Агафон, который случайно лежал один на нижнем ложе, сказал: “Подойди и ляг рядом со мной, Сократ, чтобы, соприкоснувшись с тобой, я мог поделиться той мудростью, которая пришла к тебе на крыльце. Ясно, что ты нашел то, что искал, и теперь это у тебя; иначе ты бы не остановился ”.

Сократ сел и сказал: “Как было бы великолепно, Агафон, если бы мудрость была такой вещью, которая могла бы перетекать от более полного к более пустому из нас, когда мы прикасаемся друг к другу, подобно воде, которая течет через кусок шерсти из более полной чашки в более пустую. Если мудрость действительно такова, я считаю для себя большой привилегией разделить с вами ложе. Я ожидаю, что буду наполнен вашим богатым запасом прекрасной мудрости. Моя мудрость, конечно, неполноценна — или, скорее, сомнительна по своей значимости, как мечта, — но твоя блестяща и имеет большой потенциал для роста. Посмотри, как она яростно пылала, пока ты был еще молод; на днях ее демонстрировали, и более тридцати тысяч греков пришли посмотреть на нее”.


Краткие сведения

Если бы это называлось “Вечеринкой братства” - или даже “Коктейльной вечеринкой", — вы, вероятно, не обратили бы особого внимания на эту важнейшую часть классической греческой философии. Но нет, это называется симпозиумом, который может вызвать образ профессоров в твидовых костюмах, интеллектуалов в очках и других многословных ученых, обсуждающих важные вопросы экзистенциализма, литературы и языка в высокопарной терминологии.

Эта книга, написанная Платоном — одним из трех величайших греческих философов, наряду с Сократом и Аристотелем, — представляет собой серию бесед на оживленной вечеринке в Афинах конца пятого века до нашей эры. Он начинается с классического афинского шлепка Сократа Агафонского, поэта, который только что получил приз и также является ведущим ужина. Вскоре после этого “они совершили возлияния, спели гимн и выполнили все другие обычные ритуалы, после чего перешли к выпивке”. Затем мужчины начинают говорить о том, сколько им пришлось выпить. Не совсем так, как я помню Philosophy 101.

Пока эти греческие мужчины в свободных туниках возлежат на кушетках и выпивают еще, за этим следует дискуссия о любви или, точнее, об эросе—желании — или Эросе, боге любви, и в конечном итоге, в частности, о любви между мужчинами.

Как объясняет переводчик и редактор Кристофер Гилл, “Отличительной чертой Симпозиума, как и других ранних и средних платоновских диалогов, является акцент на сексуальных (или, по крайней мере, эротических) отношениях между мужчинами.... В настоящее время принято считать, что "гомосексуальность" - это современная, постфрейдистская категория. В древнегреческой культуре, как и в некоторых других, широко распространено предположение, что мужское сексуальное и эротическое желание может быть направлено не только на мужчин, но и на женщин ”.

С остроумными репликами известных афинян того времени — в центре сцены находится наставник Платона Сократ - это читается так, как если бы это можно было разыграть как драму. Действие происходит в тот момент, когда мужчины заканчивают есть, моют руки, а затем отсылают “девушку-флейтистку” поиграть для женщин. Каждый из семи приглашенных на ужин, включая известного драматурга Аристофана, поделится своими мыслями о любви. Наконец, Сократ наставляет всех на путь к некой универсальной истине, рассказывая о своем разговоре с Диотимой, легендарной жрицей, которая объясняет Сократу высшую форму любви:

И почему размножение является объектом любви? Потому что размножение - это самое близкое, к чему смертные могут приблизиться, чтобы стать постоянно живыми и бессмертными. Если верно то, о чем мы договорились ранее, что цель любви - всегдаиметь добро, из этого следует, что наряду с добром мы должны желать бессмертия.

Диотима говорит не только о детях. Далее она объясняет, что мужчины могут быть беременны “в своих мыслях” и проявлять мудрость и другие виды добродетели, находя “красивый, благородный и одаренный от природы ум”. Позже она продолжает: “Утаких людей гораздо более тесные партнерские отношения друг с другом и более крепкие узы дружбы, чем у родителей, потому что дети от их партнерства красивее и бессмертнее”.

На этой возвышенной ноте пьяный взломщик ворот Алкивиад — выдающийся афинский военачальник - врывается под руку с девушкой-флейтисткой в сопровождении еще более пьяных мужчин. Следует еще одна выпивка и заключительная речь Алкивиада, после чего большинство мужчин засыпают, а Сократ уходит.


ОБ АВТОРАХ: ПЛАТОН И СОКРАТ

Как свести две с половиной тысячи лет споров и целые библиотеки, заполненные книгами по греческой философии, к нескольким страницам основных сведений о Платоне и Сократе?

Давайте начнем с Сократа, учителя Платона, который написал "Симпозиум". Родившийся около 470 года до нашей эры, когда Афины достигали пика своего могущества и престижа как центра культурного, политического и экономического роста, Сократ широко известен как основатель западной философии и рационального исследования. Афины его времени переживали свой Золотой век: некоторые из самых влиятельных фигур греческого театра, истории и медицины жили примерно с 480 по 404 год до нашей эры.

Но в 431 году до нашей эры, в это время относительного мира, процветания и известности, Афины вступили в войну с соперничающим городом-государством Спартой. Известная как Пелопоннесская война, она продолжалась почти тридцать лет; Афины также были опустошены неизвестной чумой в 430 году до нашей эры, что в конечном итоге положило конец той славной эпохе.

Ветеран долгих войн между Афинами и соперничающей Спартой, Сократ был гоплитом, или солдатом, в афинской пехоте. Говорят, что он был стоиком, бесстрашным и довольно уродливым, ему приписывали спасение жизни афинского полководца Алкивиада — пьяного персонажа, который появляется в конце Симпозиума и обсуждает свою любовь к Сократу. Храбрость в бою, а не его философия, изначально принесла Сократу славу.

К тому времени, когда Сократу перевалило за тридцать, у него появились последователи среди молодых афинян, впечатленных его личностью и взглядами на жизнь. Среди них была идея о том, что все, что мы видим, от стула до таких понятий, как мужество, доброта или красота, иллюзорно - всего лишь тени, которые представляют собой более совершенную и неизменную форму таких идей. Для Сократа чистая сущность этих идеалов была доступна только разуму — и только логика и рассудок могли раскрыть их. Его главными противниками были мастера публичных выступлений, называемые софистами, странствующие учителя, которых меньше интересовал поиск истины, чем получение платы за обучение молодых афинян искусству убеждения с помощью риторики и ораторского искусства.

Утверждая, что им руководил божественный внутренний голос, Сократ никогда ничего не писал. Но о нем, безусловно, писали. Одно из его первых литературных появлений - в пьесе Аристофана "Облака" под названием "Отец комедии", который также является одним из докладчиков на Симпозиуме. “Облака”, упомянутый в диалоге, был написан при жизни Сократа и высмеивает его как одного из софистов, профессионального учителя, который руководит “Фабрикой мышления”, где молодые афиняне изучают риторику, чтобы "сделать слабый аргумент сильнее".

Большая часть того, что известно о философии Сократа, почерпнута из диалогов, сочиненных Платоном, вторым из великих афинских философов. Величайший ученик Сократа — и самый значительный свидетель его жизни и мысли - Платон родился в богатой, видной и влиятельной афинской семье в 428 или 427 году до нашей эры. Он стал последователем и другом Сократа. Когда-то начинающий драматург, Платон сделал Сократа своим главным героем, как он это делает в "Симпозиуме".

Легко понять почему. “Сократ из произведений Платона заявляет об исключительном стремлении сделать своих собратьев-афинян ”лучше", призывая их систематически анализировать свои ценности и поступки на том основании, что "неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить" (Апология 38a)", - пишет профессор Элизабет Уотсон Шарффенбергер, специалист по афинской культуре. “Он призывает их мыслить и действовать последовательно добродетельными, справедливыми, умеренными и мужественными способами, даже если такое поведение ставит под угрозу материальное процветание и саму жизнь (например, Извинения 29c–30b); он утверждает, что благополучие и здоровье души важнее любых соображений материального комфорта”.

Во многих диалогах Платона трудно определить, чьи взгляды излагаются: принадлежат ли они Сократу, или же персонаж Сократа всего лишь выразитель идей Платона? “Таким образом, жизнь Сократа окружена ореолом двусмысленности”, - как выразился историк Дэниел Бурстин. “Проблема Сократа’ ученых позволяет каждому из нас иметь своего собственного Сократа. Помимо биографических мемуаров, Платону пришлось изобрести новую литературную форму — диалог, — чтобы передать смысл жизни Сократа .... Затем он использовал свой драматический талант, чтобы интерпретировать философа, чье послание могло быть передано только в устной форме. Для философа, чьей миссией было открытие невежества, сократовские диалоги были удобным средством”.

И в этих диалогах Сократ наживал врагов. Подобно многим слепням, которые бросают вызов авторитетам и задают трудные вопросы, Сократ раздражал сильных мира сего. Хотя он дружил с одним из так называемых Тридцати тиранов, которые взяли под свой контроль Афины в 404 году до н.э. после того, как город сдался Спарте, он отказался мириться с действиями этих олигархов, которые были ответственны за смерть многих афинян.

В 399 году до н.э. Сократа судили в Афинах за “нечестие и развращение молодежи”. В свою защиту он опроверг некоторые, но не все эти обвинения, сделав свое знаменитое заявление о “непознанной жизни”. Осужденный, он мог бы выбрать побег или предложить другую форму наказания. Вместо этого Сократ выпил ядовитый болиголов и умер.

После смерти своего наставника Платон покинул Афины и отправился в Сиракузы, древний город, основанный греками на острове Сицилия. Вдохновленный Сократом, Платон искал лекарство от болезней общества посредством исследования. Он пришел к выводу, что общество не может быть исправлено до тех пор, пока философы не станут королями, а короли - философами.

Вернувшись в Афины в начале 380-х годов до нашей эры, Платон основал школу, где обучал этим идеям сыновей богатых афинян. Он находился рядом с рощей, названной в честь Академуса, мифологического греческого героя, и впоследствии стал известен как Академия, первое официальное место философского преподавания и считался предшественником университета. Его самым известным учеником был Аристотель, который позже основал собственную школу под названием Лицей.

Писания и учения Платона, явно заимствованные у Сократа, легли в основу того, что позже было названо платонизмом — веры в вечные реальности, называемые Формами, которые существовали отдельно от меняющихся вещей физического мира. Объясняя веру Платона в “возвышенную силу интеллекта”, философ Люк Ферри пишет: “Чтобы достичь успешной жизни — такой, которая одновременно хороша и счастлива, — мы должны оставаться верными божественной части нашей природы, а именно нашему интеллекту. Ибо именно через интеллект мы привязываемся, как ‘небесными корнями’, к божественному и высшему порядку небесной гармонии”. Платон продолжал писать философские диалоги, во многих из которых фигурировал Сократ, которые стали основой западной философии. Точная дата и обстоятельства смерти Платона около 347 года до н.э. остаются неясными; по одним сведениям, он умер на свадебном пиру, а по другим - в своей постели, пока молодая девушка играла на флейте.

В то время как роща его Академии была разрушена римским полководцем Суллой в 86 году до нашей эры, “школа” Платона просуществовала около девятисот лет, пока христианский император Юстиниан не закрыл ее в 529 году нашей эры. Отвергнутый как “языческий” и по большей части утерянный на века, труд Платона не был полностью забыт в раннехристианскую эпоху. Христианский философ Августин находился под влиянием некоторых идей Платона, таких как его аргумент в пользу “божественного мастера” в диалоге Тимей и бессмертие индивидуальной души. Но потребовалось бы повторное открытие многих древнегреческих текстов в эпоху Возрождения, чтобы привести к полному возрождению идей Сократа и Платона, а также других значительных греческих классиков в математике, астрономии и других науках.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

“Симпозиум” - прекрасный пример того, что мне нравится считать "отправной точкой" в книге. Она короткая, относительно доступная и глубоко провокационная. Затем это может привести к более длительным и сложным работам.

Но, во-первых, это провокационное обсуждение пола, гендера и человеческих инстинктов.

Его центральная тема —эрос, желание, любовь — настолько универсальна, насколько это возможно. Симпозиум поднимает важные вопросы о значении “любви” — концепции, которая со временем воспринималась совершенно по-разному, от самого элементарного сексуального желания до христианского “величайшее из них - любовь” и современного исследования белл хукс в "Все о любви" (см. Запись). Другими словами, эти древние афиняне обсуждали идеи, которые до сих пор ставят нас в тупик.

Мы переживаем момент, когда вопросы гендерного соответствия и сексуальной идентичности переместились из академического мира биологии, социологии и психологии на очень открытую и ожесточенную политическую арену. Когда некоторые люди говорят о возвращении к “классическому западному образованию”, отношения между пожилыми и молодыми афинскими мужчинами — “любящим” и “возлюбленной” — могут быть не такими, какие они имеют в виду.

Как пишет переводчик Кристофер Гилл, “Симпозиум, вместе с некоторыми другими платоническими и неплатоническими свидетельствами того периода, придает особое значение тому, что мы можем назвать ‘эротическо-образовательными’ отношениями. Это конфликт между старшим и младшим мужчинами, в котором старший посвящает младшего в ”добродетель", как это понимается в мужских гражданских кругах ".

Симпозиум бросает вызов многим современным взглядам на гендерные роли, секс в обществе и место однополой любви в Афинах - и, как следствие, в Древней Греции. Пока мужчины произносят свои речи, Симпозиум исследует идеи — как глубокие, так и светские — о природе любви как реакции на красоту и космическую силу. В конце концов, они приводят к взглядам платоновского наставника Сократа, который отстаивает идеал духовной любви.

Прочтите это также, чтобы понять то, что известно как “метод Сократа”, форму исследования, которую использовал Сократ — выставляя себя невежественным вопрошающим, а затем ведя своих учеников в поисках объективной истины. Как объясняет Люк Ферри:

Сократ продолжает задавать своим собеседникам поток вопросов, обычно для того, чтобы показать, что они противоречат самим себе, что их первоначальные идеи или убеждения не выдерживают критики и что они должны больше размышлять, если хотят продвинуться дальше .... Он делает вид, что ничего не знает. Ему нравится разыгрывать невинность — скажем, в его личности есть что-то от инспектора Коломбо. Но на самом деле он точно знает, к чему ведет интервью. Это не равные условия игры: Сократ притворяется равным, в то время как у него есть преимущество учителя перед своим учеником.

Во времена, когда в создании смысла доминировали древние суеверия о всемогущих богах, эти греки начали величайшую трансформацию в истории, в ходе которой разум заменил веру в божества и мифы о Сотворении Мира как причину всего сущего.

Именно этот дух неустанного вопрошания, столь ясно проявленный на Симпозиуме, имеет большое значение сегодня. Нам нужны люди, которые задают трудные вопросы. Философ и писательница Марта К. Нуссбаум, один из ведущих авторитетов в области Сократа, согласна с тем, почему Сократ важен:

В демократической стране, любящей страстную риторику и скептически относящейся к аргументам, он расстался с жизнью за свою верность этому идеалу критического вопрошания. Сегодня его пример занимает центральное место в теории и практике гуманитарного образования в западной традиции.... Одна из причин, по которой люди настаивают на том, чтобы дать всем студентам набор курсов по философии и другим гуманитарным предметам, заключается в том, что они верят в такие курсы… это побудит студентов думать и аргументировать самостоятельно, а не полагаться на традицию и авторитет — и они верят, что способность аргументировать таким сократовским способом, как провозглашал Сократ, ценна для демократии.

Однако сократовский идеал подвергается серьезному испытанию в мире, стремящемся к максимальному экономическому росту.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Возможно, следующий лучший выбор - прочитать, как Сократ защищал себя. Его речь в зале суда содержится в "Апологии" Платона, диалоге, который часто объединяют с другими произведениями Платона, который был очевидцем этой речи. Резюмируя то, что Сократ сказал на суде, профессор античной философии М. М. Маккейб объясняет суть своей защиты:

Имеет ли жизнь свою ценность, когда она просто продолжается очень долго, без того, что делает ее ценной; или она заключается в том, что делает ее ценной? Это программа, которую Сократ предлагает не только Платону, но и всем последующим этическим теоретикам. Вы должны объяснить, что значит иметь ценность в жизни: до тех пор, пока вы не сможете этого сделать, ваши этические теории пусты.

Прочитав Извинения и другие более короткие диалоги, вы можете попробовать выполнить тяжелую работу в самом центральном из произведений Платона, в котором фигурирует Сократ. Это не короткая книга. Но Республика важна. Она начинается с вопроса о том, что такое справедливость и почему злые люди часто кажутся счастливее. Она включает в себя “Аллегорию пещеры”, в которой Сократ описывает заключенных, закованных в цепи в пещере, которые могут видеть только тени, отбрасываемые огнем на стену. Самый известный труд Платона незаменим при любом обсуждении того, какой тип правления лучше.

“Республика действительно изучает, каково это - иметь хорошее политическое правление”, - говорит профессор Принстона Мелисса Лейн. “Есть два желания: вы хотите иметь людей с правильным моральным обликом, которые не хотят получить власть для того, чтобы набивать собственные гнезда или казнить своих врагов. Это очень важно. Вам нужны люди, которые неохотно правят. Вам также нужны люди, которые понимают добро, которые понимают цели правления, потому что если вы правите, вы правите с какой-то целью ”.

Переходя к современной работе, я рекомендую книгу профессора Чикагского университета Марты К. Нуссбаум "Некоммерческая". Это своевременная и ценная книга, которая убедительно доказывает важность свободных искусств, которые все чаще подвергаются критике. В предисловии к нему за 2016 год она пишет: “Некоммерческая организация фокусируется на гражданстве. Я утверждаю, что гуманитарные науки и искусство дают навыки, необходимые для поддержания здоровья демократии”.

И, наконец, еще одна современная рекомендация - "Спасая Сократа: как великие книги изменили мою жизнь и почему они важны для нового поколения". Она была написана Рузвельтом Монтасом, который иммигрировал в Америку из Доминиканской Республики, посещал государственные школы в Квинсе, штат Нью-Йорк, где его мать работала на швейной фабрике с минимальной зарплатой, а затем окончил Колумбийский университет, где он преподает. Он пишет:

Каждый год я становлюсь свидетелем того, как Сократ подводит студентов — моих старшеклассников, а также студентов Колумбийского университета — к серьезному размышлению над в конечном счете экзистенциальными проблемами, с которыми его философия требует, чтобы мы боролись. Мои студенты из семей с низким доходом не считают такого рода мышление исключительной привилегией социальной элиты .... Сократ шепчет им, чтобы они не принимали эти знаки привилегии за истинное выражение заслуг и находили в своей собственной интеллектуальной целостности источник самоуважения, который превосходит любое материальное преимущество, которое могут иметь перед ними их сверстники.


OceanofPDF.com


“В историях то, что невозможно, но правдоподобно, предпочтительнее того, что возможно, но неубедительно”.

Поэтика (Как рассказать историю)

— 335 г. до н. э. —

Аристотель


Как рассказать историю: древнее руководство по искусству повествования для писателей и читателей, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2022; переведено и представлено Филипом Фрименом; 244 страницы в двуязычном издании, включая греческий оригинал


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

В этой книге мы собираемся обсудить искусство поэзии, то есть повествования, всех видов, а также силу, которой может обладать каждый вид поэзии. Мы также рассмотрим, как собрать воедино высококачественные сюжеты, количество и характер частей, составляющих историю, и другие темы подобного рода.

Давайте начнем, как это естественно, с основных принципов.

Эпическая и трагическая поэзия, а также комедия, дифирамбическая поэзия и большая часть музыки, исполняемой на свирелях и лире, — все это своего рода подражание.

Но эти искусства отличаются друг от друга в своей имитации тремя способами, а именно: в них используются разные средства массовой информации, разные объекты или разные манеры.


Краткие сведения

Спасибо, Аристотель. Моя работа здесь закончена.

Как всякий превосходный учитель, великий греческий философ Аристотель начинает с основ и точно объясняет, чему он собирается вас научить. Здесь он расскажет вам все, что вам нужно знать о том, как рассказывать истории. В этом недавнем переводе Филипа Фримена, профессора гуманитарных наук Университета Пеппердайн, правила письма, установленные Аристотелем более двух тысяч лет назад, четко организованы и представлены превосходными пояснительными примечаниями. Подзаголовок "Древнее руководство по искусству рассказывания историй для писателей и читателей", это мастер-класс по искусству поэзии и драматургии, правила которого могут также применяться к любому виду письма, стремящемуся к искусству.

И давайте посмотрим правде в глаза: вместо использования оригинала Аристотеля — "Поэтика" — название этой книги "Как рассказать историю" делает ее немного более интригующей.

Упомянутая ранее “дифирамбическая поэзия” — я просмотрел ее, чтобы вам не пришлось! — относится к ранней форме исполнительского искусства: песни и танцы, публично исполняемые в рамках обрядов в честь Диониса, бога вина, веселья и театра, известного римлянам как Вакх. “Дионисийский” и “вакхический” тогда означали довольно дикие вечеринки или классические “рейвы”. Классика греческого театра, включая произведения Аристофана, Еврипида и Софокла, возникла позже из этих культовых ритуалов.

Объясняя использование Аристотелем греческих слов “поэзия” и “поэт”, переводчик Филип Фримен отмечает: “Эти слова могут быть ограниченными для современных читателей, поскольку в нашей культуре они используются более ограниченно, чем в Древней Греции, где средством изложения большинства историй, включая драму, комедию и эпос, были поэтические стихи, часто сопровождаемые музыкой”.

Аристотель в переводе Фримена объяснит такие темы, как: “Откуда берется повествование?”; “История трагедии”; “Сюжет - это самое важное”; и, в одном из моих любимых разделов, “Это не о вас — почему писатели должны держаться подальше от истории”. “Гомер заслуживает похвалы выше других поэтов по многим причинам, - объясняет Аристотель, - но больше всего потому, что он знает, когда не следует использовать свой собственный голос. Рассказчик должен говорить как можно меньше, как рассказчик”.


ОБ АВТОРЕ: АРИСТОТЕЛЬ

Аристотель родился в 384 году до нашей эры, в северной Греции, на территории, которая тогда была частью древнего королевства Македония. Его отец, Никомах, был врачом македонского царя Аминты, деда Александра Македонского. В возрасте семнадцати лет, после смерти своих родителей, Аристотель переехал в Афины, чтобы учиться в Академии Платона. Став учеником Платона, а позже его коллегой, он оставался в Академии в течение двадцати лет. (Подробнее о Платоне читайте в предыдущей статье "Симпозиум".)

Пока Аристотель находился в Афинах, Филипп II, царь Македонии и отец Александра, начал войну с Афинами. Греческий город-государство в конце концов сдался, и Филипп стал македонским властелином греческого мира.

Во время своего долгого пребывания в Академии Аристотель признал свой долг перед Платоном. Но он начал с уважением не соглашаться с некоторыми учениями своего наставника. В частности, Аристотель дистанцировался от теории форм Платона — концепции, согласно которой идеализированные формы всех вещей существовали в нефизической сущности вне реального мира. После смерти Платона в 347 году до нашей эры Аристотель путешествовал несколько лет и в конце концов высадился на острове Лесбос, где начал изучать морскую флору и фауну, что отражает тот факт, что его гораздо больше интересовал мир природы — и то, что мы бы назвали естественными науками, — чем математика и чисто философский подход Платона. Его подход представляет собой фундаментальный раскол в философии, который до сих пор обсуждается — откуда мы знаем то, что мы знаем?: Получаем ли мы знания, исследуя мир посредством строгих рациональных расспросов или наблюдая за этим миром?:

Даже его работы, критикующие теорию идей Платона, показывают, насколько глубоко Платон повлиял на него [комментирует Дэниел Бурстин]. Но ему не нравился акцент на математике в Академии, о чем свидетельствует легендарная надпись над входом: “Войти могут только геометры”. “Современники превратили философию в математику”, - позже жаловался Аристотель в “Метафизике”, - "хотя они притворяются, что их следует изучать для достижения дальнейших целей". ... Великая потусторонняя тема Платона, отрицавшая реальность чувственного мира, оказалась идеальным вызовом, поскольку практический дух Аристотеля был одержим масштабом и разнообразием опыта.

По приглашению царя Филиппа Аристотель вернулся в Македонию, чтобы стать наставником сына Филиппа Александра, тогда подростка. Когда Александр стал правителем Македонии и отправился завоевывать большую часть известного мира, Аристотель вернулся в Афины. Там в 335 году до нашей эры он открыл свою собственную школу в роще, посвященной богу Аполлону Ликейскому. Известная как Лицей, школа Аристотеля уделяла большее внимание изучению мира природы, а не только преподаванию чистой математики и философии в Академии Платона.

Различие между мировоззрениями старшего Платона и младшего Аристотеля стало известным на картине Рафаэля эпохи Возрождения под названием "Афинская школа". Висящий в Ватикане, рядом с Сикстинской капеллой, он изображает Платона, указывающего на небеса, в то время как Аристотель указывает на землю, подчеркивая фундаментальное различие в их подходах к философии. Как описывает этот контраст историк Чарльз Фримен:

Аристотель прибыл из северной Греции учиться в Академию Платона семнадцатилетним юношей в 367 году до нашей эры. Он оставался там до 347 года до нашей эры, постепенно развивая свой собственный образ мышления, который значительно отошел от озабоченности Платона “реальным” нематериальным состоянием бытия в сторону эмпирического изучения мира природы. “Во всех естественных вещах что-то есть”, - однажды сказал он своим студентам, когда они выразили отвращение при виде горы разлагающихся каракатиц, которую он собрал для них для изучения. “К исследованиям на животных любого вида следует подходить без колебаний. Ибо в каждом из них заложено что-то естественное и красивое.

Когда Александр Македонский умер в 323 году до нашей эры, Афины больше не приветствовали македонцев, включая Аристотеля. Зная о судьбе Сократа, которого афинский суд судил и заставил выпить цикуту, Аристотель бежал, потому что, как пишет Филип Фримен, “он не позволил бы афинянам согрешить против философии во второй раз, как они согрешили, убив Сократа”.

Аристотель умер в 322 году до нашей эры в Халкиде на эгейском острове Эвбея. Он завещал свою библиотеку, включая огромное собрание своих собственных сочинений, своему преемнику в Лицее. К ним относятся многие из его сохранившихся работ, которые являются фундаментальными для современной философии и оказали огромное влияние на западную мысль на последующие столетия, от средневековья до Возрождения и вплоть до современности. Известные работы Аристотеля — среди них "Политика", "Этика" и "De Anima" ("О душе")— насчитывают около 1 миллиона слов. Ученые полагают, что они составляют лишь около 20 процентов от общего объема его творчества; остальные, по меньшей мере 130 книг, по словам классицистки Эдит Холл, включая вторую книгу "Поэтики", были утрачены. (Кстати, о потерянной книги, Аристотеля комедия занимает центральное место в комплексе средневековой загадочное убийство в Умберто Эко бестселлер "Имя розы".)


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Первая причина довольно проста. Каждый должен хотя бы раз прочитать Аристотеля. Он - последняя фигура в триумвирате греческих философов, наряду с Сократом и Платоном, которые влияли на западную мысль и во многих отношениях доминировали в ней на протяжении более чем двух тысяч лет. И я полагаю, что если вы изучаете греческий — а я нет, — это двуязычное издание может быть очень полезным при сравнении оригинала с четким современным переводом / интерпретацией.

Как рассказать историю, или Поэтика, - это довольно мягкое введение в Аристотеля. Если вы писатель, или хотите стать писателем, или изучаете литературу и драматургию, это доступное руководство является фундаментальным исходным документом. В кратком введении к этой книге Филип Фримен цитирует известного сценариста и драматурга Аарона Соркина: “Правила - это то, что делает искусство прекрасным.... Эти правила применимы и к письму. Свод правил - "Поэтика" Аристотеля. Здесь действуют все правила”.

Но здесь хочу предостеречь. Аристотель высоко оценивает два моих критерия для включения в эту серию: последствия и своевременность. Правила письма Аристотеля влияли на писателей на протяжении всей истории — и до сих пор оказывают. Как рассказать историю (Поэтика), однако, не отвечает вопросам доступности и удовольствия от чтения. Временами это может быть тяжелое катание на санках. Имейте в виду, что труды Аристотеля больше похожи на конспекты лекций, чем на тщательно проработанный текст.

Но, как пишет профессор Рузвельт Монтас, “В старших классах я читал "Диалоги" Платона и мне очень понравились, но с Аристотелем я столкнулся только на первом курсе колледжа. Та первая встреча прошла не очень хорошо. Отчасти проблема заключалась в том, что очарование и красота сочинений Платона установили планку для того, чего я ожидал от философии .... Я предупреждаю своих современных студентов, изучающих цивилизацию… что читать Аристотеля - все равно что жевать картон. Не ждите от Аристотеля очарования ”.

Несмотря на это предупреждение — и, кстати, я не думаю, что поэтика в этом переводе так же плоха, как картонная закуска, — попробуйте. Чтение Аристотеля и знакомство с его мышлением по-прежнему является фундаментальной частью полноценного образования. Как комментирует Дэниел Дж. Бурстин:

Подавляющее влияние Аристотеля было обусловлено не только удивительной всеобъемлющестью его сохранившихся работ, но и его акцентом. Хотя Платон наставил его на путь философии, именно его реакция против Платона придала ему особую привлекательность и объяснила, насколько он подходит будущему Запада. Привлекательность Платона заключалась в очаровании идеала, непреходящего и неизменного. Но интерес Аристотеля к природе и опыту заставил его сосредоточиться на мире движения, изменений и времени .... Таким образом, для Аристотеля не существовало реального статичного мира. Когда он увидел курицу, он представил, что она выходит из яйца. Когда он увидел яйцо, он представил курицу.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Аристотель писал. Много. И долго. Многие из других его наиболее важных и влиятельных работ посвящены глубоким погружениям. Вы могли бы затем попробовать De Anima ("О душе"), новаторскую работу о человеческом сознании, в которой он утверждает, что у всех живых существ есть душа, которая является их сущностью.

"Спасение Сократа", книга профессора Рузвельта Монтаса, вышедшая в 2021 году, представляет собой доступное обсуждение Аристотеля, Платона, Сократа и других философов. В ней он приводит весомый аргумент в пользу изучения трудов этих людей и других так называемых Великих книг. Еще одно превосходное и относительно краткое введение в Аристотеля можно найти в книге Эдит Холл 2019 года "Путь Аристотеля: как древняя мудрость может изменить вашу жизнь". В нем Холл пишет:

Когда вы читаете Аристотеля, описывающего людей, скупых на деньги или быстро впадающих в гнев, вы видите слишком узнаваемые человеческие типы, которые и сегодня ведут себя точно так же. Он также является прекрасным образцом для подражания для людей в любое время жизни. Он не только добился успеха в своей собственной жизни, в семье и дружбе, но даже сумел пережить самые бурные политические события, чтобы реализовать свои личные амбиции ... основать независимый университет и перенести большинство своих идей на папирус.


OceanofPDF.com


“Знай, в чем заключается твой долг, и выполняй его без колебаний”.

Бхагавад - гита

— 400 BCE–200 CE (?) —

Вьяса (Приписываемый)


Нью-Йорк: Harmony Books, 2000, Бхагавад-гита: новый перевод; перевод Стивена Митчелла с приложением Мохандаса К. Ганди; 221 страница


Примечание: Существует множество альтернативных переводов этого древнего текста. Я также ссылался на "Бхагавад-гиту: новый перевод, контексты, критика", Нью-Йорк: Нортон, 2015, перевод со вступлением Гэвина Флуда и Чарльза Мартина, 167 страниц; и "Годсонг: Стихотворный перевод Бхагавад-гиты" с комментариями, перевод Амита Маджмудара, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф: 2018, 210 страниц.


ОТРЫВОК

Вся вселенная, все сущее

одушевленный или неодушевленный,

здесь собрались — смотрите! — закутанные

внутри моего бесконечного тела.


Краткие сведения

Обычно переводимая с санскрита как “Песнь Бога”, “Песнь Благословенного” или “Песнь Господа”, Бхагавад-гита является древним основополагающим текстом индуизма. Часто называемая просто Гитойи написанная где-то между 400 г. до н.э. и 200 г. н.э., это стихотворный диалог между Арджуной, принцем-воином, готовящимся к битве, и его другом и возничим Кришной, который, как выясняется, является аватаром, или воплощением, бога Вишну.

Хотя эта книга или поэма стоит особняком, она существует как относительно краткий эпизод в Махабхарате, гораздо более длинном индуистском эпосе. Написано на санскрите "Махабхарата" - самая длинная известная поэтическая сага, с “почти 100 000 двустиший—около семи раза длиннее Илиады и Одиссеи вместе взятых”, по данным энциклопедии "Британника".

Как и Илиада Гомера, Махабхарата описывает войну, в данном случае династическую борьбу между двумя группами враждующих кузенов. Эти семьи борются за наследование — теперь это актуальная тема — трона североиндийского королевства Бхарата. В отличие от длительной борьбы за Железный трон в "Игре престолов", десятилетней Троянской войне Гомера или даже четырех сезонах саги HBO о клане Роев "Наследование", эта битва длится всего восемнадцать дней. Повествование повествует о жизни и смерти героев, битвах, военной стратегии и дипломатии в этой войне. В индуистской традиции и литературе Махабхарата считается такой же значимой, как Илиада ГомераOdyssey, Библия или произведения Шекспира в западных литературных традициях.В

The Гита, с другой стороны, состоит всего из семисот пронумерованных стихов, разделенных на восемнадцать глав. В начале фильма противоборствующие стороны в войне"Махабхараты" стоят, готовые начать сражение. Но принц Арджуна, герой одной из враждующих семей, приходит в отчаяние при мысли о необходимости убивать своих противников, которые в данном случае также являются его родственниками. “После Гамлета” Арджуна - “величайший автор литературы”, - написал критик Парул Сегал в “Нью-Йорк Таймс", который также описал "Гиту" как "апологию войны, признанную классикой пацифизма". Священная книга, которой восхищаются ученые”.

Отказываясь сражаться, Арджуна откладывает лук. Затем его друг и возничий Кришна советует Арджуне, что он должен исполнить свой долг воина и благородного человека. По мере продолжения их диалога Кришна в конечном итоге проявит себя как аватар, человеческое воплощение индуистского божества Вишну. Он расскажет Арджуне о важнейшей битве внутри души человека. Этот разговор делает книгу важнейшим текстом индуизма.


ОБ АВТОРЕ: ВЬЯСА

Подобно греческому барду Гомеру, Моисею из Пятикнижия Моисея, Сунь-цзы и Лао-цзы, поэт Вьяса - легендарная личность. Понятие традиционной биографии автора просто неприменимо к человеку по имени Вьяса.

Это название буквально переводится как “Аранжировщик” или “Компилятор” на санскрите, древнем индоарийском языке классического индуизма. Говорят, что Вьяса жил около 1500 г. до н.э., он был легендарным мудрецом, которому приписывают составление более длинной Махабхараты. “Но существует общее мнение ученых, что в своей первоначальной форме это была независимая поэма, - пишет переводчик Стивен Митчелл о Гите, - которая позже была вставлена в ее нынешний контекст, в Шестую книгу национального эпоса Индии ”Махабхарата“”.

В своем переводе 2018 года, Godsong, Амит Маджмудар пишет: “Действительно ли Кришна пел это? Переписал ли это Вьяса, поэт "Махабхараты"? Существует ли вообще Вьяса, или он, как Гомер, выдумка? Была ли Гита написана столетия спустя этим вездесущим гением, анонимным?… Ничто из этого не имеет значения для нашего восприятия Гиты”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В своем классическом отчете о создании атомной бомбы историк Ричард Родс описал, что произошло, когда первая атомная бомба была успешно испытана в пустыне Нью-Мексико 16 июля 1945 года. Роберт Оппенгеймер, блестящий физик-теоретик, руководивший разработкой оружия, вспоминал момент начала атомного века, описанный Родсом в книге "Создание атомной бомбы":

Мы подождали, пока стихнет взрыв, вышли из укрытия, и тогда все стало чрезвычайно торжественно. Мы знали, что мир уже не будет прежним .... Я вспомнил строку из индуистского священного писания, Бхагавад-гиты: Вишну пытается убедить Принца, что он должен выполнить свой долг, и, чтобы произвести на него впечатление, он принимает свой многорукий облик и говорит: “Теперь я стал Смертью, разрушителем миров”. Я полагаю, мы все так или иначе так думали.

Переводчик Стивен Митчелл переводит эту знаменитую строку 11.32 следующим образом:

Я - смерть, разрушительница миров,

Уничтожающий все сущее.

Оппенгеймер - один из широкого круга светил, которые комментировали силу и проницательность Гиты. Ральф Уолдо Эмерсон и Генри Дэвид Торо также были впечатлены этой работой, которая была впервые переведена на английский Чарльзом Уилкинсом в 1785 году. В двадцатом веке поэт Т. С. Элиот находился под глубоким влиянием Гиты и других индуистских текстов. Это вдохновение нашло отражение в некоторых из его самых известных произведений, включая "Бесплодную землю" и особенно "Четыре квартета". Как отметил переводчик Стивен Митчелл, Т. С. Элиот в эссе о Данте 1929 года назвал Гиту “второй после Божественной комедии” философской поэмой.

Одним из наиболее последовательных читателей Гиты был Мохандас К. Махатма (Великая душа) Ганди, человек, который привел Индию к независимости в 1947 году путем ненасильственного гражданского неповиновения. Хотя может показаться противоречивым, что великий пророк ненасилия прославляет стихотворение о войне, Ганди писал:

Автор "Махабхараты" не доказал необходимость физической войны; напротив, он доказал ее бесполезность. Он заставлял победителей проливать слезы скорби и раскаяния и не оставил им в наследство ничего, кроме страданий.

Венцом этого великого труда является Гита. Ее вторая глава, вместо того чтобы учить правилам ведения физической войны, рассказывает нам, как нужно познать совершенного человека. В характеристиках совершенного человека из Гиты я не вижу ничего, что соответствовало бы физической войне.... В индуизме воплощение приписывается тому, кто оказал какую-то выдающуюся услугу человечеству.

Во второй главе, которую выделил Ганди, Кришна говорит Арджуне:

Знай, в чем заключается твой долг

и делайте это без колебаний.

Затем бог призывает смертного Арджуну вести себя как подобает воину в этой великой битве, обещая, что врата рая откроются перед ним за то, что он поступил правильно.

Впервые познакомившись с этой книгой еще студентом, Ганди в конце концов перевел Гиту с ее оригинального санскрита на гуджарати, свой родной индоарийский диалект, в 1929 году. Говорят, что он слушал чтение Гиты за несколько часов до того, как убийца застрелил его 30 января 1948 года. А потом, когда Ганди лежал при смерти, ему снова прочитали Гиту. Профессор Ума Маджмудар, специалист по Ганди, писала: “Никакая другая книга или священное писание не повлияли на Ганди, не сформировали его характер и не изменили его жизнь так глубоко и надолго, как Бхагавад-гита. Среди множества книг, которые он прочитал, только ‘Гита’ стала для него неиссякаемым источником силы и утешения в самые мрачные часы его жизни. Как духовный справочник, Гита была не только его постоянной спутницей, но и его ”вечной матерью", которую он почитал даже больше, чем свою земную мать".

Читателям, незнакомым с индуистским богословием и философией, и особенно тем, кто вырос в традициях иудео-христианской религиозной мысли, представление о ”дружелюбном", даже благожелательном божестве, приказывающем человеку убивать своих врагов как часть его долга, может показаться противоречивым. Тем не менее, Ветхий Завет полон рассказов о призывах убивать целые народы как своего рода священный долг. И христианство, и ислам обладают значительными эпизодами пропитанной кровью истории.

Как и многие нестареющие религиозные и духовные произведения, Гита сложна по своему мировоззрению и, возможно, временами кажется противоречивой. Его тонкости требуют тщательного перечитывания и изучения. Но это усилие полезно из-за его литературной ценности и понимания глубоко влиятельного исследования древней веры. В недавнем переводе на английский Амит Маджмудар предлагает такое обоснование прочтения стихотворения: “Гита представляла отношения, в которых душа и Бог равны. Это отношения, которых почти нет ни в одном другом месте Писания: дружба”.

Среди глубоких прозрений, которые можно найти в Гите, - суть индуистского взгляда на жизнь и смерть. Сунита Пури, врач-паллиативист и писательница, привела убедительное обоснование для оценки этой работы: “Мои родители, оба индусы, научили меня, что понимание смерти как неизбежности необходимо для того, чтобы ценить смысл и красоту жизни .... В "Бхагавад-гите", которую мой отец читал мне в детстве, подчеркивается, что изменение - это закон вселенной.... Я ожидал, отчасти в результате моего медицинского образования, изменить и контролировать то, что не обязательно принадлежало мне для изменения и контроля. Как бы я мог лечить своих умирающих пациентов по—другому, если бы помнил, что все мирское — кропотливо созданная мандала, сверкающее красками небо, наши хрупкие человеческие жизни - тоже временно и подвержено изменениям?”


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Для самых смелых есть полные версии "Махабхараты", а также сокращенные издания, в том числе классическое издание Penguin Classic, в котором появляется Бхагавад-гита. Помимо полной "Махабхараты", двумя другими важными произведениями индийской литературы являются "Ригведа", сборник санскритских гимнов, и "Рамаяна", еще одна эпическая поэма. Датируемая примерно 500 годом до нашей эры, написанная на санскрите и приписываемая мудрецу Валмики, Рамаяна рассказывает историю Рамы, принца, отец которого изгнал его из-за спора за трон.

Как и Илиада Гомера, Рамаяна в основном о войне из-за женщины. Его центральный сюжет посвящен конфликту между Рамой и Раваной, царем демонов, который похищает Ситу, любимую жену Рамы. Заручившись помощью армии обезьян-солдат во главе с Хануманом, обезьяньим генералом, Рама отправляется на войну, чтобы спасти свою жену.


OceanofPDF.com


“Не судите, и вы не будете судимы; не осуждайте, и вы не будете осуждены. Прощай, и ты будешь прощен; отдавай, и это будет дано тебе”.

Евангелие от Луки

— CIRCA 65–85 CE —

Автор неизвестен


Новая Оксфордская аннотированная Библия, Новая пересмотренная стандартная версия, под редакцией Брюса М. Метцгера и Роланда Э. Мерфи, Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета, 1991; 47 страниц


ОТРЫВОК

В шестой месяц ангел Гавриил был послан Богом в город Галилейский, называемый Назарет, к деве, обрученной с человеком по имени Иосиф, из дома Давидова. Деву звали Мария. И он пришел к ней и сказал: “Приветствую тебя, избранная! Господь с вами”. Но она была сильно озадачена его словами и задумалась, что бы это могло быть за приветствие. Ангел сказал ей: “Не бойся, Мария, ибо ты обрела благоволение у Бога. И теперь ты зачнешь в своем чреве и родишь сына, и ты назовешь его Иисусом.IОн будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и Господь Бог даст ему престол его предка Давида. Он будет царствовать над домом Иакова вечно, и царству его не будет конца”.


ПРИМЕЧАНИЕ: КРАТКАЯ ИСТОРИЯ НОВОГО ЗАВЕТА

Евангелие от Луки - это книга Нового Завета христианской Библии. Итак, опять же, мы начинаем с основного вопроса: “Какая Библия?” Полки библиотек и книжных магазинов ломятся под тяжестью конкурирующих версий “Хорошей книги” или “Величайшей истории, когда—либо рассказанной”, принятой христианами как священное Писание, включая многих, кто считает ее “непогрешимой”, то есть полностью заслуживающей доверия, или “безошибочной”, то есть свободной от каких—либо ошибок.

Как ранее отмечалось во вступлении к Книге Бытия, самые ранние книги Библии — те, которые христиане называют Ветхим Заветом, — передавались устно на протяжении веков, прежде чем были записаны на архаичном иврите. Эти священные писания должны были быть знакомы евреям, жившим в римском мире примерно во время рождения Иисуса — дату, которая не может быть установлена с какой-либо уверенностью, точно так же, как неизвестна точная дата смерти Иисуса.

Новый Завет посвящен жизни, смерти и учению Иисуса, центральной фигуры в Новом Завете и христианстве. Книга начинается с четырех рассказов Матфея, Марка, Луки и Иоанна, последователей Иисуса. Сам Иисус не оставил никаких известных письмен. Существует очень мало упоминаний о его жизни и смерти вне библейских источников, и ни одно из них не относится к тому времени. Среди первых общин последователей Иисуса рассказы о его жизни, учении и чудесных деяниях распространялись устно.

Со временем эти повествования были записаны на свитках, написанных в основном на греческом и немного на арамейском —варианте иврита, на котором говорил Иисус. Многие из этих “книг”, кодифицирующих учение Иисуса, наряду с письмами, написанными раннехристианскими лидерами, и другими христианскими писаниями первого века, были скопированы от руки и широко распространены среди древних общин по всему Ближнему Востоку и Средиземноморью. В отличие от еврейских Писаний, которые охватывают многие столетия, эти книги охватывают менее столетия по времени.II

В конечном итоге двадцать семь из этих писаний были признаны “каноническими” — официально признанными священными текстами - и стали Новым Заветом христианства. К ним относятся:

• четыре Евангелия, от англосаксонского gōd-заклинание, означающее “благая весть” - от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, — в которых рассказывается о рождении и жизни Иисуса, его учении, чудесных деяниях, смерти и воскресении. Хотя Марк стоит на втором месте, широко считается, что это самое раннее Евангелие, составленное около 70 года н.э. — знаменательная дата, поскольку она последовала за разрушением римлянами Иерусалимского храма после подавления еврейского восстания.

• Деяния Апостолов, описывающие основание раннехристианской церкви.

• двадцать одно письмо — или эпистолярное послание - написано для распространения среди раннехристианских общин. Следует отметить, что, хотя Послания следуют за Евангелиями в порядке расположения этих книг, многие из них, вероятно, были написаны до того, как были составлены Евангелия.

• последняя книга “Откровение”, предлагающая апокалиптическое видение — от греческого apokalypsis, "откровение" — окончательного возвращения Иисуса Христа и излагающая Божью волю на будущее, предположительно написана во времена правления римского императора Домициана (81-96 гг. н.э.).

Известно около пяти тысяч греческих рукописей, содержащих полностью или частично Новый Завет, некоторые из них являются копиями, сделанными еще в средние века. Во втором веке многие ранние церкви начали признавать некоторые из этих писаний богодухновенными и подлинными. Другие “евангелия” и послания были отброшены как не имеющие авторитета или даже считались опасной ересью (см. Запись "Гностические евангелия"). В четвертом веке серия церковных соборов, таких как Первый Никейский собор в 325 году, начала определять, какие книги являются каноническими. Вскоре после этого, в 331 году, император Константин заказал пятьдесят Библий, но официальный список все еще не был составлен. В 367 году н.э. Афанасий, епископ Александрийский, Египет, назвал двадцать семь книг, которые сейчас признаны Новым Заветом, и использовал слово “канонизированный” для их описания.

После того, как Римская империя была обращена в христианство, христианский священнослужитель по имени Иероним, который позже был причислен к лику святых, начал перевод на латынь как Ветхого, так и Нового Заветов в 382 году нашей эры. Известная как “Вульгата” — латинское слово, обозначающее широко используемый язык, — версия Иеронима стала стандартом Римской церкви. (Следует отметить, что у восточных церквей были разные списки утвержденных Евангелий.) Во время протестантской реформации, более тысячи лет спустя, Библия была переведена на общеупотребительные языки, включая немецкую версию Мартина Лютера, которая изменила порядок расположения книг Нового Завета, и переводы на английский язык, наиболее известным из которых является версия короля Якова 1611 года. Эти различные переводы с иврита и греческого на латынь, а затем на другие широко распространенные языки, а также принимаемые на протяжении веков решения исключить некоторые писания как неканонические привели к ошибкам и несоответствиям, по поводу которых библеисты до сих пор спорят.

“Христианские Писания были написаны в разное время, в разных регионах и для очень разной аудитории, ” пишет историк Библии Карен Армстронг, “ но у них был общий язык и набор символов, заимствованных из [еврейского] Закона и Пророков.... Они объединили идеи, которые изначально не имели никакой связи друг с другом — сын Божий, сын человеческий, мессия и царство — в новый синтез. Авторы не аргументировали это логически, а просто сопоставляли эти образы так часто, что они сливались воедино в сознании читателя ”.


Краткие сведения

Евангелие от Луки описывает жизнь, учения и чудесные деяния Иисуса, который представлен как Богочеловеческий Спаситель, или Мессия. Начиная с рождения двоюродного брата Иисуса, Иоанна Крестителя, Евангелие предлагает исчерпывающий рассказ об основных событиях в жизни Иисуса, начиная с его рождения в вифлеемском хлеву у Марии и Иосифа, где младенца положили “в ясли, потому что в гостинице для них не нашлось места”.

Все это здесь, жизнь, рассказанная эпизодами. Версия Луки продолжается описанием обрезания Иисуса и представления его в Иерусалимском храме, его детства, а затем его крещения Иоанном во взрослом возрасте, когда небесный голубь спустился на Иисуса и голос сказал: “Ты мой Сын, Возлюбленный, в Тебе Мое благоволение”.

За этим божественным моментом узнавания следует Искушение, когда Иисус сталкивается с дьяволом в течение сорока дней в пустыне. Затем Лука приводит генеалогию рода Иисуса, восходящую к Адаму, первому человеку, и продолжает рассказывать о деятельности Иисуса в Галилее, где он собирает двенадцать учеников и начинает свое относительно краткое служение в качестве странствующего учителя и целителя. Кульминацией книги является путешествие Иисуса в Иерусалим на последнюю неделю его жизни. Основываясь на рассказе о Тайной вечере и распятии, погребении и воскресении Иисуса, отмечаемых как христианский праздник Пасха, Евангелие от Луки завершается тем, что Иисус “вознесен на небеса”.


ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: НЕИЗВЕСТЕН

Кем был Лука? Как и в случае со многими книгами Библии, существует очень мало свидетельств того, кто на самом деле написал Евангелие от Луки. Хотя это произведение приписывается человеку по имени Лука, ученые-библеисты считают его анонимным, потому что то немногое, что известно о нем и принимается им, исходит только из христианских традиций. Ранние христиане считали, что Лука был врачом, что в переводе с греческого означает “тот, кто исцеляет”, и другом апостола Павла, сирийского еврея, известного как Савл, который преследовал первых христиан, пока не претерпел чудесное обращение.

Как Павел, он стал самым успешным пропагандистом христианства, особенно в нееврейском мире, и написал четырнадцать из двадцати одного новозаветного послания, или буквицы. В двух из них упоминается Лука, которого называют “возлюбленным врачом”, и новообращенный язычник. Лука, возможно, путешествовал с Павлом в его широкомасштабных миссионерских путешествиях по центрам раннехристианской церкви.

Тот, кто составил Евангелие от Луки, был хорошо образован и писал в отточенном стиле классической греческой литературы. Этому же автору приписывают составление "Деяний Апостолов", которые вместе с Евангелием от Луки составляют около четверти Нового Завета. Деяния Апостолов описывают события после воскресения, в ходе которых последователи Иисуса начинают формировать то, что впоследствии станет новой верой, отдельной от иудаизма. Широко распространено мнение, что эти две книги, от Луки и Деяния Апостолов, предназначались для чтения вместе, но более поздние составители Нового Завета вставили Евангелие от Иоанна между ними, чтобы сохранить четыре Евангелия вместе.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Почему Лука? Почему не Матфей, Марк или Иоанн?

Многие христиане растут, слушая новозаветные истории о жизни Иисуса как целостное повествование, рассказанное на бесчисленных рождественских представлениях и в голливудских историях. Они не знают, что в том, что называется Евангелиями, существуют значительные различия. Но они существуют. Автор Евангелия от Луки представляет, пожалуй, самый гладкий, читабельный и всеобъемлющий рассказ о жизни и служении Иисуса.

Тот факт, что автор Евангелия от Луки пытался обратиться к аудитории, состоящей в основном из неевреев - или язычников —, может быть одной из причин того, что Евангелие от Луки настолько доступно. Текст Луки также обладает оттенком исторической достоверности, поскольку в нем упоминается возраст Иисуса — “около тридцати”, — когда он начал проповедовать. По этим причинам, если вы собираетесь читать только одно Евангелие, хорошим началом будет Евангелие от Луки.

Помимо повествования о жизни Иисуса, многочисленных чудесах, поучительных историях и притчах, таких как "Добрый самаритянин" и "Блудный сын", которые принадлежат исключительно Луке, версия слов Иисуса от Луки раскрывает суть христианской веры в драматичном и очень подробном повествовании.

Лука включает эпизоды последнего путешествия Иисуса в Иерусалим, которых нет в других Евангелиях. За тремя заключительными главами, посвященными событиям, приведшим к аресту, суду и казни Иисуса, следует рассказ о воскресении, пустой гробнице и последующем явлении Иисуса своим последователям. Для тех, кто не знаком с этими событиями или их центральной ролью в христианстве, Лука искусно передает последние дни Иисуса из Назарета.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Очевидный ответ - прочитать три других Евангелия: от Матфея, Марка и Иоанна. Матфей и Марк в целом согласны с Лукой в деталях жизни Иисуса, и вместе эти три повествования известны как “Синоптические Евангелия”, от греческого слова synoptikos, что означает “совместный просмотр”. Хотя они описывают многие из одних и тех же событий, эти повествования предлагают несколько отличающиеся точки зрения авторов каждого Евангелия, иногда с разным акцентом. Но, несмотря на их сходство, у этих Евангелий также есть некоторые существенные различия. Прочитайте и сравните.

Однако Евангелие от Иоанна заметно отличается от трех других как своим литературным стилем, так и некоторыми событиями, которые в нем описываются. Его начальные строки, называемые “Прологом”, поэтичны и загадочны: “В начале было Слово, и Слово было у Бога. Он был в начале у Бога” (Иоанна 1: 1-2). Этот вступительный отрывок ясно связывает Иисуса (“Слово”) с Сотворением Мира в Книге Бытия.

То, чем отличаются эти Евангелия, напоминает нам о том, что Библия — это книга веры, а не публицистика, история или биография. И нет никаких сомнений в том, что эти книги изменили мир.


Я. Иисус - это греческая форма еврейского имени Иисус Навин.

II. Для получения более полной истории и краткого описания книг Нового Завета см. Мало что знаю о Библии (Нью-Йорк: Уильям Морроу, 1998).

OceanofPDF.com


“Научитесь спрашивать обо всех действиях: ‘Почему они это делают?’ Начиная с ваших собственных ”.

Размышления

— ДАТИРУЕТСЯ 170 —М ГОДОМ CE -

Марк Аврелий


Нью-Йорк: Современная библиотека, 2003; новый перевод с введением Грегори Хейса; 191 страница


ОТРЫВОК

Когда вы проснетесь утром, скажите себе: люди, с которыми я имею дело сегодня, будут назойливыми, неблагодарными, высокомерными, нечестными, ревнивыми и угрюмыми. Они такие, потому что не могут отличить добро от зла. Но я увидел красоту добра и уродство зла и осознал, что преступник имеет природу, родственную моей собственной — не той же крови или рождения, но того же разума и обладающий долей божественного. И поэтому никто из них не может причинить мне боль. Никто не может обвинить меня в уродстве. Я также не могу злиться на своего родственника или ненавидеть его. Мы рождены, чтобы работать вместе, как ноги, руки и глаза, как два ряда зубов, верхних и нижних. Мешать друг другу неестественно. Испытывать гнев на кого-то, поворачиваться к нему спиной - это препятствия.


Краткие сведения

Серия этических, духовных, философских и практических размышлений, составленных действующим римским императором, "Медитации", дошла из глубины веков как источник мудрости, проницательности и руководства к действию в реальном мире. Написанные в стиле, похожем на дневниковые записи, и, возможно, не предназначенные для чтения другими, как предполагает переводчик Грегори Хейз, эти мысли и личные наставления предлагают общие рекомендации о том, как вести себя в мире.

Двенадцать книг из серии Размышлений начинаются с “Долгов и уроков" — записок с благодарностью семье и наставникам автора, а затем и его учебе. Она является наиболее автобиографичной из “медитаций”, в отличие от более поздних книг, в которых исследуются большие этические и философские вопросы о правильной жизни и поступках, которые являются правильными. Две следующие книги - “На реке Гран, среди квади” и “В Карнунтуме”; остальные книги пронумерованы с 4 по 12.Я

"Медитации" не продвигаются к какому-то космическому окончательному ответу, а вместо этого собирают темы, опасения и вопросы, которые волнуют Марка Аврелия. Многие из этих размышлений можно резюмировать в следующих строках из книги 8:

В отношении каждого действия спрашивайте, как оно влияет на меня? Могу ли я изменить свое мнение по этому поводу?

Но скоро я умру, и грифельная доска опустеет. Итак, остается единственный вопрос: является ли это действием ответственного существа, части общества, подчиняющегося тем же указам, что и Бог?

Во всех своих “размышлениях” Марк Аврелий глубоко опирается на школу древнегреческой философии под названием стоицизм, которая пользовалась широкой известностью в римской жизни. Основанный в Афинах Зеноном Ситийским около 300 года до нашей эры, стоицизм утверждает, что вселенная - это логическая система. “Основное допущение стоицизма состояло в том, что следует избегать крайних эмоций, возможно, разрушительных; мудрый человек освободился бы от гнева, ревности и других отвлекающих страстей и жил бы в состоянии спокойствия и созерцательного умиротворения”, - объясняет критик Роберт Хьюз в своей "Истории Рима". “... только так он мог увидеть, что было правдой, и соответствующим образом направлять свои действия”.

Для любителей походов вспомните мистера Спока в тоге. Правила логики.


ОБ АВТОРЕ: МАРК АВРЕЛИЙ

Если все ваши знания о римском императоре Марке Аврелии почерпнуты благодаря фильму "Гладиатор"— кстати, он вам очень нравится — остановитесь прямо на этом. Это голливудская история, в которой Марка Аврелия прикончил его сын и преемник Коммод. Это не обязательно так.

Марк Аврелий родился Марком Аннием Вером 26 апреля 121 года н.э. в Риме во времена правления императора Адриана. При рождении Марка Вера его дед по отцовской линии принадлежал к сословию патрициев и занимал официальные должности, в том числе должность консула, высшую выборную должность в императорском Риме, а его бабушка по материнской линии была наследницей огромного состояния. Одна из его теток — сестра его отца — была замужем за будущим императором; в конце концов Марк был назван его преемником и возьмет имя цезарь Марк Аврелий Антонин Август.

Проще говоря, он был рожден для привилегий и власти в центре Рима, недалеко от пика его господства в древнем мире — периода, известного как Pax Romana. Это был двухсотлетний период относительного мира и процветания, который закончился вскоре после смерти Марка Аврелия.

Обученный классике греческой и римской литературы, греческой риторике, латинскому ораторскому искусству и римскому праву, Марк стал императором в возрасте сорока лет, когда 31 августа 161 года нашей эры умер Антонин. Став императором, Марк почтил желание своего дяди, назначив его младшего приемного брата Луция Вера соправителем.

Традиционно считающийся одним из “хороших императоров”— названный так Никколо Макиавелли, Марк Аврелий правил Римом девятнадцать лет, до своей смерти в марте 180 года нашей эры. Хотя преследования христиан в римских провинциях усилились во время его правления, нет никаких свидетельств того, что Маркус был лично ответственен за эту политику. Запрещенное с начала второго века, христианство столкнулось с более серьезными официальными преследованиями позже, во втором веке правления Марка. Но, как утверждает редактор и переводчик Грегори Хейз, “Сам Маркус, без сомнения, знал о христианстве, но нет оснований думать, что оно занимало большое место в его сознании”.

Хотя у Марка не было военного опыта, римские армии за время его правления провели длинную серию войн, что было частью усилий по стабилизации империи перед лицом растущих угроз из неспокойных регионов. Как это часто бывает во время масштабных конфликтов, эти войны имели непредвиденные последствия. Сражаясь с парфянами (на территории нынешней Армении), соправитель Вер и его войска, возможно, вызвали первую разрушительную пандемию, поразившую Рим. Известная как Антонинская чума, некоторые данные свидетельствуют о том, что это была оспа, и за несколько лет она унесла жизни до 10 миллионов человек; Вер, умерший в 169 году, возможно, был среди ее жертв.

Во время продолжающейся серии сражений с германскими племенами Марк Аврелий умер по неизвестным причинам в своей военной резиденции на Дунае в 180 году нашей эры. Его восемнадцатилетний сын Коммод, назначенный соправителем тремя годами ранее, наследовал своему отцу. Хотя это послужило хорошей сюжетной линией в "Гладиаторе", нет никаких доказательств того, что Коммод совершил отцеубийство. Сам Коммод был убит в 192 году.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Зачем читать размышления римского императора двухтысячелетней давности? Марк Аврелий был “царем—философом” - идеальным правителем Платона, сочетавшим политическое мастерство со знаниями. Аврелий задался целью ответить на древний философский вопрос — как быть хорошим - очень практичным способом. Он стремился понять, как противостоять миру, который, кажется, плетет заговор против твоих лучших намерений. “Медитации" - это его саморефлексивное руководство по самосовершенствованию - как пишет переводчик Грегори Хейс, эти записи были "составлены для того, чтобы на мгновение отвлечься от стресса и неразберихи повседневной жизни: книга по самопомощи в самом буквальном смысле”. Прочтите Марка Аврелия, чтобы увидеть, как человек, который, возможно, был самой могущественной личностью своего времени — безусловно, в мире, контролируемом Римом, — реагировал на испытания и проблемы, с которыми сталкивался.

Начиная с фундаментального утверждения о том, что ничто в жизни не является постоянным, Медитации - это, отчасти, призыв жить намеренно и смиренно. “И еще вот что, ” пишет он в книге 7, - вам не нужно многого, чтобы жить счастливо. И только потому, что вы отказались от своих надежд стать великим мыслителем или ученым, не отказывайтесь от достижения свободы, смирения, служения другим, повиновения Богу”.

Эти идеи — как вести себя перед лицом стресса и трудностей, пандемии и войны — представлены в других частях этого сборника самыми разными книгами и авторами, такими как Бхагавад-гита, Книга пути, Торо и Виктор Франкл.

Лао-цзы сказал в интерпретации Урсулы К. Ле Гуин:

Нужно немногое,

хочу меньше.

Я думаю, будет справедливо сказать, что Марк Аврелий согласился бы со своим китайским предшественником в его Размышлениях. А в девятнадцатом веке Торо (см. Запись) повторил эти идеи о простоте в "Уолдене". Но он выразился более ясно: “Остерегайтесь всех предприятий, требующих новой одежды”.

Марка Аврелия волновали глубокие вопросы, возможно, в темные времена его собственной жизни. Все это вопросы смысла жизни, борьбы с болью и разочарованием и нравственных поступков. Все его представления о простом существовании, жизни в целостности и созерцании, правильных действиях и воспитании терпения, честности и смирения были добродетелями, подобными тем, которые превозносились греческими философами, которых он изучал, а также древнекитайским философом и человеком, покинувшим общество, чтобы жить у пруда в Новой Англии. Они являются одной из причин, по которой мы сегодня читаем классическую мудрость. Она никогда не стареет. И она все еще может говорить с нами.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Игра, чтобы глубже погрузиться в стоицизм? Недавно вернувшийся в моду стоицизм приобрел новую популярность в наше неспокойное время, потому что он в высшей степени практичен, в меньшей степени зависит от вмешательства божества и в большей степени управляется индивидуально. Для поколения “нонов” — тех, кто больше не отождествляет себя с какой—либо организованной религией, - стоицизм меньше озабочен тем, почему мир такой, какой он есть, чем тем, что человек с ним делает. Кроме того, как оценил бы Торо, для этого не требуется новая одежда.

Если это так, я рекомендую вам обратиться к другому модному в настоящее время стоику, римскому писателю и философу Сенеке (около 5 г. до н.э. –65 г. н.э.), который жил примерно за столетие до Марка Аврелия. Некоторые из его работ были недавно изданы в виде краткого сборника под названием "О краткости жизни". В нем Сенека советует:

Жизнь достаточно долгая, и нам была дана достаточно щедрая сумма для самых высоких достижений, если бы все это было хорошо вложено. Но когда оно растрачивается впустую в безрассудной роскоши и не тратится ни на какие благие дела, последнее ограничение смерти вынуждает нас осознать, что оно ушло прежде, чем мы узнали, что оно уходит. Так оно и есть: нам не дана короткая жизнь, но мы сами делаем ее короткой.

Одним из наиболее важных факторов, повлиявших на Марка Аврелия, был порабощенный учитель и мыслитель по имени Эпиктет. Попробуйте его "Беседы и избранные труды", в которых представлены его стоические идеи в довольно доступном современном переводе, который является обязательным для всех, кто заинтересован в серьезном изучении стоицизма. Современную интерпретацию Эпиктета можно найти в книге Шарон Лебелл 1995 года "Искусство жить: классическое руководство по добродетели, счастью и эффективности", составленной на основе трудов Эпиктета и переведенной современным языком.


I. В этом издании представлены ценные и необходимые заметки, объясняющие греческие традиции, римскую историю, географические названия и современных личностей.

OceanofPDF.com


“Мы даровали Мусе Писание и последовательно посылали за ним посланников. Мы дали Иисусу, сыну Марии, ясные знамения и укрепили его святым духом”.

Коран:“Корова”

— CIRCA 633–645 CE —

Мухаммад (Приписывается)


Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета; 2016; новый перевод М. А. С. Абдель Халима; 33 страницы из 464


ОТРЫВОК

Это Писание, в котором нет сомнения, содержащее руководство для тех, кто помнит Бога, кто верит в сокровенное, продолжает молитву и раздает из того, чем Мы их наделили; тех, кто верит в откровение, ниспосланное тебе [Мухаммеду], и в то, что было ниспослано до тебя, тех, кто твердо верит в Последнюю жизнь. Такие люди следуют водительству своего Господа, и именно они будут преуспевать. Что касается тех, кто не уверовал, то не имеет значения, предупреждаете вы их или нет: они не поверят. Бог запечатал их сердца и их уши, и их глаза закрыты. Их ждут великие мучения.


Краткие сведения

Считающийся высшим авторитетом ислама, Коран — который все чаще переводится на английский как “Коран” - является источником вероучений, ритуалов, этики и законов, лежащих в основе веры ислама, что переводится как ”капитуляция“ или "подчинение” воле Бога. Считается, что Коран был божественным образом ниспослан Пророку Мухаммеду на протяжении двадцати одного года Джибрилем, что обычно переводится как Гавриил — ангел-посланник, который появляется в еврейских писаниях и в Новом Завете, возвещая о рождении Иоанна Крестителя и Иисуса. Коран, который просто переводится на английский как “декламация” или “чтение”, разделен на 114 главоподобных единиц, называемых сурами.

“Корова” - вторая и самая длинная из этих сур, которые примерно упорядочены по длине в порядке убывания. Как и другие суры, эта названа в честь заметного слова в ее центральном повествовании. (Среди прочих - “Женщины”, “Иона”, "Гром" и “Пещера", в которых эти слова имеют значение.) В данном случае название отсылает к корове в рассказе, который отражает историю, записанную в библейской книге Исход. В коранской версии этого эпизода Моисей велит израильтянам зарезать корову, начиная обмен репликами, в ходе которого люди просят Моисея точно описать, какую корову они должны принести в жертву. В другом отголоске книги Исход “Корова” повествует о том, как Бог спас Детей Израиля от египетского фараона, разделив море, а затем дал Моисею обширный свод законов, позволяющих отличать добро от зла и диктовать повседневное поведение.

Эти благоговейные упоминания о событиях, лежащих в основе иудаизма, в этом первом разделе Корана могут стать сюрпризом — или, возможно, откровением - для людей, которые понятия не имеют, что ветхозаветные персонажи, такие как Моисей и патриархи Авраам, Исаак и Иаков, занимают видное место в священной книге ислама. Точно так же христиане, чье знакомство с исламом ограничено долгой историей вражды между двумя конфессиями, могут быть удивлены упоминанием имен Иисуса и Марии.

В то время как весь Коран обращен к верующим, “Корова” также специально адресована “верующим”, которые снабжены подробными инструкциями о молитве, правилах питания, паломничестве, благотворительности и других священных обязательствах ислама — божественном руководстве, которое, как им говорят, ведет к процветанию. Тем не менее, среди заключительных слов “Коровы” есть отрывок мудрости и ободрения, который может показаться очень похожим на отрывок из других верований: “Бог не возлагает на душу больше, чем она может вынести: каждый получает все хорошее, что он сделал, и страдает от своего плохого”.

Для ясности, эта запись представляет собой обсуждение Корана в английском переводе книги, написанной и предназначенной для чтения на арабском языке. При всем моем уважении, я цитирую переводчика М. А. С. Абделя Халима,я который пишет в своем введении:

Предполагается, что этот перевод пойдет дальше предыдущих работ по точности, ясности, плавности изложения и общности языка. Она написана в современном, легком стиле, избегая, по возможности, использования загадочных выражений или архаизмов, которые, как правило, затемняют смысл. Цель состоит в том, чтобы сделать Коран доступным для всех, кто говорит по-английски, мусульман или кого-либо другого, включая миллионы людей по всему миру, для которых английский язык стал языком общения.


ОБ АВТОРЕ: МУХАММАД

Согласно исламской вере, Коран был ниспослан пророку Мухаммеду ангелом Гавриилом, начиная с 610 года и заканчивая смертью Мухаммеда в 632 году нашей эры. По словам историка Карен Армстронг, “Коран открывался Мухаммеду стих за стихом, сура за сурой, в течение следующих двадцати одного года, часто в ответ на кризис или вопрос, возникший в жизни маленькой общины верующих”. Но точно так же, как мы можем с некоторым авторитетом утверждать, что Вьяса не писал Бхагавад-гиту, Моисей не писал книгу Бытия, а Лао-цзы не писал Дао Дэ Цзин, было бы исторически уместно сказать, что пророк-основатель ислама не писал того, что стало текстом Корана.

Исламская традиция утверждает, что эти слова были ниспосланы Мухаммеду, который затем пересказал их своим последователям. Чтения Мухаммеда были заучены наизусть его пылкими учениками — точно так же, как Иисус ничего не писал, однако его слова и поступки были записаны его собственными преданными последователями. С каждым новым откровением Пророка окружающие Мухаммеда заучивали их, а затем пересказывали другим.

Мухаммад “тщательно следил за тем, чтобы Коран был записан”, по словам переводчика М. А. С. Абдель Халима. Полный текст Корана был позже составлен из этих различных письменных версий после смерти Пророка, точно так же, как Евангелия и послания Нового Завета были записаны и собраны значительно позже смерти Иисуса.

Итак, кем же был этот Пророк? Хотя часть биографии Мухаммеда была наслоена мифами и легендами, существует множество ранних источников, дающих разумное представление о фактической истории.

Широко распространено мнение, что Мухаммед родился около 570 года нашей эры в Мекке, которая в то время была центром торговли на Аравийском полуострове, а сейчас считается самой священной святыней ислама. Во времена рождения Мухаммеда и ранней юности различные арабские племена были разделены между скотоводами-кочевниками и более оседлыми торговцами. Они исповедовали множество политеистических религий, и все они управлялись высшим богом по имени Аллах (просто “Бог” по-арабски), которого многие арабы считали тем же Богом, которому поклонялись евреи и христиане, живущие на приграничных землях. Однако дом Мухаммеда в Мекке был важным центром различных политеистических культов.

В своем введении М. А. С. Абдель Халим отмечает: “Паломничество Хадж к каабе в Мекке, построенной, как сообщает нам Коран, Авраамом для поклонения единому Богу, практиковалось, но оно также было искажено многобожием”. И, по словам Карен Армстронг, “В Мекке также было духовное беспокойство .... Арабы знали, что иудаизм и христианство, которые практиковались в Византийской и персидской империях, были более изощренными, чем их собственные языческие традиции. Некоторые пришли к убеждению, что аль-Лах (чье имя просто означает "Бог") был божеством, которому поклонялись евреи и христиане, но он не послал арабам ни их собственного пророка, ни священного писания на их родном языке ”. Мухаммед изменил бы это.

Отец Мухаммеда умер до его рождения, а мать - когда ему было шесть. Его дедушка заботился о нем, но умер, когда мальчику было восемь лет. Затем Мухаммед был передан семье дяди, Абу Талиба, который взял Мухаммеда с собой в его первое торговое путешествие, когда ему было двенадцать лет. По словам историка Карен Армстронг, “Молодого Мухаммеда очень любили в Мекке. Он был красив, с компактным, крепким телом среднего роста. Его волосы и борода были густыми и вьющимися, и у него было поразительно светлое выражение лица и невероятно обаятельная улыбка, которая упоминается во всех источниках.... Он внушал такое доверие, что был известен как аль-Амин, Надежный человек”.

Работая торговцем у богатого купца Хадиджи бинт Хувайлид, вдовы и дальней родственницы, которая была старше его на пятнадцать лет, Мухаммед произвел на нее впечатление своей честностью и характером. Когда Мухаммеду было около двадцати пяти, Хадиджа сделала предложение руки и сердца, и они поженились в 595 году. Она стала его ярой сторонницей и почитаемой фигурой в исламе.

Они жили в Мекке, где Мухаммед искал убежища в близлежащих пещерах между длительными караванными походами. В 610 году, во время уединения в течение девятого месяца арабского лунного календаря, когда кровная месть была приостановлена в доисламские времена, Мухаммеду было дано первое из этих откровений, положившее начало его роли Пророка. Пост в течение этого девятого месяца, Рамадана, стал одним из столпов ислама. В момент, который описывается как пересиливающий момент, к Мухаммеду подошел ангел, показал кусок шелка с начертанными на нем словами и велел прочитать. Он не умел читать. Ангел сжал Мухаммеда, дважды повторив команду “читать”, а затем прочитал Мухаммеду первые две строки Корана.

Эти откровения продолжались, но прошло еще два года, прежде чем Мухаммед начал проповедовать то, что было ниспослано ему. Ему было дано божественное наставление распространять услышанные им слова, которые в конечном счете включали вероучения, ритуалы, этику и законы ислама. Мухаммед поначалу столкнулся с враждебностью со стороны вождей племен, которые цеплялись за свои собственные политеистические верования и возмущались, когда им говорили отказаться от своих традиционных богов. Это первоначальное высмеивание привело к остракизму, а затем и к прямому бойкоту Мухаммеда и его клана. В конце концов, в 615 году Мухаммед отправил своих соплеменников и других последователей искать убежища от преследований в христианском королевстве Абиссиния (Эфиопия). Затем, в 620 году, через год после смерти его жены и дяди — его ближайших сторонников, — Мухаммед пережил событие, называемое Ночным путешествием и Вознесением на небеса, во время которого ангел Гавриил сопровождал Мухаммеда в Иерусалим, а затем на Небеса.

“Мухаммед был перенесен на крылатом коне к скале, где Авраам чуть не принес в жертву своего сына Измаила”, - объясняет Брюс Б. Лоуренс в книге "Новейшая история", "Коран на английском". “Это была огромная скала в древнем городе Иерусалиме. Иерусалим был обителью пророков, от Авраама до Давида и Иисуса. И теперь здесь жил другой пророк, арабский пророк Мухаммад. Ослепленный, он был перенесен с той скалы на небеса ”. В исламской традиции Авраам собирается принести в жертву Измаила, а не Исаака, прежде чем вмешается Бог и заменит его бараном. Это место, известное как Аль-Акса, является одним из самых священных мест в исламе и находится на Иерусалимской Храмовой горе, что делает его одним из самых священных мест в иудаизме, а также почитаемым христианами.

После встречи с Адамом, Иисусом, Иоанном Крестителем, Авраамом и другими библейскими персонажами Мухаммед был взят к Божественному Престолу в сопровождении ангела Гавриила. По совету Моисея Мухаммед смог договориться о количестве молитв, которое верующие должны совершать, начиная с первоначального предупреждения в пятьдесят раз и заканчивая ежедневным чтением пяти молитв. Время этого путешествия и восхождения отмечено как одна из самых значимых дат исламского календаря.

После этого события Мухаммед продолжил привлекать новых верующих в Ясриб, важный торговый город к северу от Мекки, которые предложили убежище Пророку. Многие из его ранних последователей позже переехали из Абиссинии в Ясриб, событие, отмеченное как Миграция (Хиджра, или Хиджра), позже принятое в качестве начала исламского календаря. Ясриб стал известен как Медина, Город Пророка. Моногамный до смерти своей жены Хадиджи, Мухаммед позже взял множество жен, часто для налаживания политических связей. Среди этих жен была его любимая, третья и младшая, Айша.

На протяжении более чем двадцати лет Мухаммед продолжал получать божественные откровения, которые он пересказывал своим последователям, которые запоминали, а затем записывали их. Но многие лидеры мекканского истеблишмента подверглись угрозе со стороны Мухаммеда и его новой религии. Мухаммед и его последователи представляли угрозу для устоявшихся религиозных традиций и процветания, которое эти традиции принесли в Мекку, которая еще до утверждения ислама была важным местом назначения для паломников. То, что началось как насмешки и остракизм, переросло в прямое преследование последователей Мухаммеда. В 622 году Пророк и многие мусульманские семьи переехали из Мекки в Медину, и мекканские лидеры поклялись отомстить. Эти конфликты между последователями Мухаммеда и другими арабами в конечном итоге привели к открытой войне, в ходе которой Мухаммед проявил себя как военачальник. После серии из тридцати восьми битв, произошедших между 624 и 631 годами, весь Аравийский полуостров принял ислам, и враждующие племена объединились под властью Мухаммеда.

В 632 году Мухаммед совершил последнее паломничество в Мекку, где получил последнее откровение Корана. Вскоре после этого он пожаловался на сильную головную боль и умер 8 июня в Медине на руках Айши, которая считалась его второй и самой любимой женой после первой, Хадиджи. Его место лидера занял ряд лидеров — во-первых, Абу Бакр, отец Айши. За ним последовали ‘Умар‘, 'Усман' и ‘Али, четыре лидера, которых называют Праведными халифами. В 633 году Абу Бакр приказал собрать различные записанные версии откровений Мухаммеда в один том. В 645 году Усман поручил переписать и распространить копии Корана. Под руководством этих четырех человек ислам распространился далеко за пределы Аравии и к концу первого столетия своего существования распространился через Северную Африку до Испании.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Я повторю мысль, высказанную в моем введении: ни один достаточно образованный человек не должен оставаться в неведении относительно того, что на самом деле говорят фундаментальные труды, лежащие в основе мировых религий.

Тем, кто не знаком с Кораном, я предлагаю прочитать его, чтобы узнать об основании одной из основных мировых религий. И, возможно, также в духе растущей терпимости — цель, которая становится все более актуальной в связи с недавними событиями на Ближнем Востоке. Справедливо будет сказать, что Томас Джефферсон, возможно, руководствовался теми же идеями, когда в 1765 году, еще будучи студентом университета Уильяма и Мэри, приобрел английский перевод священной книги ислама. Часть личной библиотеки Джефферсона, она была включена в коллекцию Джефферсона, приобретенную нацией для пополнения запасов Библиотеки Конгресса после того, как она была сожжена британцами во время войны 1812 года.

По словам Питера Мансо, куратора по религии Национального музея американской истории, “Историки приписывают владение третьим президентом священной книгой мусульман его любопытству к различным религиозным взглядам. Уместно рассматривать это именно так. Джефферсон купил эту книгу, когда был молодым человеком, изучавшим юриспруденцию, и, возможно, частично прочитал ее, чтобы лучше понять влияние ислама на некоторые правовые системы мира ”. Среди величайших заслуг Джефферсона - фундаментальная терпимость ко всем религиям, в которые он верил и которые пытался кодифицировать: в конечном итоге его взгляды нашли отражение в Первой поправке к Конституции США.

Для многих, особенно в западном мире, эта потребность в понимании, несомненно, имеет значение, когда речь заходит о Коране. Столь большая часть недавних смертей и разрушений в мире коренится в конфликте между иудаизмом, христианством и исламом. И, конечно, многие, кто с гневом отзываются о Коране, слишком часто говорят по невежеству. Мы часто боимся того, чего не понимаем.

По своей сути, Коран излагает строго предписанный набор правил поведения для верующих с акцентом на справедливость, равноправие и сострадание — а также подчинение или капитуляцию, в самом значении слова ислам. Но как религиозный текст, Коран также расширяет многие послания еврейских и христианских Писаний, подчеркивая, что Мухаммед был еще одним в этом ряду пророков, от Ноя, Авраама и Моисея до Иисуса. Как отмечает переводчик Халим, “В Коране подчеркивается, что все эти пророки проповедовали одно и то же послание и что Коран был послан для подтверждения более ранних посланий”.

И историк Карен Армстронг вторит этому, когда комментирует: “Следовательно, Мухаммед никогда не просил евреев или христиан принять ислам, если только они особенно не хотели этого сделать, потому что они получили совершенно достоверные откровения самостоятельно. Коран настоятельно настаивает на том, что ”не должно быть принуждения в вопросах веры" [Коран 2: 256], и повелевает мусульманам уважать верования евреев и христиан, которых Коран называет ахль аль-китаб, фраза, обычно переводимая как "Люди Писания", но которая более точно передается как "люди более раннего откровения ".

С культурной точки зрения Коран признан величайшим шедевром арабской литературы. Историк Армстронг снова подчеркивает литературный дар Мухаммеда: “Он также создавал новую литературную форму и шедевр арабской прозы и поэзии. Многие из первых верующих были обращены чистой красотой Корана, который находил отклик в их глубочайших устремлениях, преодолевая их интеллектуальные предубеждения на манер великого искусства и вдохновляя их на уровне более глубоком, чем рассудочный, изменить свой образ жизни ”.

С чисто исторической точки зрения, подобно Ветхому и Новому Заветам, Дао Дэ Цзину и Бхагавад—гите— уже обсуждавшейся - Коран был одной из самых глубоко влиятельных книг в истории, тем больше причин для тех, кто не знаком с ним, получить некоторое представление о его развитии и значении.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Подобно Торе и остальной части Библии, Коран на протяжении веков вдохновлял ученых на исследования и интерпретации. Лучшее краткое документальное произведение, которое я могу порекомендовать тем, кто желает глубже изучить Коран, ислам и жизнь его пророка, - это биография Карен Армстронг 2006 года "Мухаммед: пророк нашего времени". Весьма уважаемый историк религии и автор таких бестселлеров, как "История Бога: 4000-летние поиски иудаизма, христианства и ислама", Армстронг написал краткую, читабельную книгу "Жизнь пророка".

Утверждая, что столетия христианской пропаганды исказили жизнь и послание Мухаммеда, что усугубилось после 11 сентября 2001 года и разрушения Всемирного торгового центра, Армстронг пишет: “Мы больше не можем позволить себе потворствовать этому типу фанатизма, потому что это подарок экстремистам, которые могут использовать подобные заявления, чтобы "доказать", что западный мир действительно участвует в крестовом походе против исламского мира. Мухаммед не был человеком насилия .... Мухаммед буквально потел от усилий принести мир в раздираемую войной Аравию. Его жизнь была неустанной кампанией против жадности, несправедливости и высокомерия. Он понял, что Аравия переживает переломный момент и что старого образа мышления больше недостаточно, поэтому он измотал себя творческими усилиями по разработке совершенно нового решения ”. Также ценной является книга Армстронга "Ислам: краткая история", краткое и читабельное изложение, относящееся к современности.

Еще одна относительно краткая недавняя работа гораздо более научного, но все же доступного характера - это "Коран на английском языке: биография", книга Брюса Б. Лоуренса, почетного профессора религии Университета Дьюка, вышедшая в 2017 году.

И, наконец, книга, которую я планирую изучить, - это Бог в Коране, опубликованная в 2018 году Джеком Майлзом. Автор Мустафа Акьол описал его в New York Times как “очень читаемое, беспристрастно сравнительное и элегантно проницательное исследование Корана”. Майлз – лауреат Пулитцеровской премии, автор книги "Бог: биография", еще одной книги из области истории религии, которую я настоятельно рекомендую.


Я. Уроженец Египта, специалист по Корану и арабскому языку, магистр Абдель Халим с 1995 года является профессором исламоведения в Школе востоковедения и африканистики Лондонского университета. Получив докторскую степень в Кембриджском университете, он также является редактором Журнала коранических исследований, а в 2008 году был произведен в офицеры ордена Британской империи. Он приводит ценные пояснительные примечания по всему этому англоязычному изданию.

OceanofPDF.com


“Позвольте мне сказать, что всякий раз, когда она появлялась где бы то ни было, надежда на ее чудесное приветствие освобождала меня от всякой вражды и разжигала вместо этого пламя милосердия, которое вдохновляло меня прощать всех, кто меня обидел”.

Vita Nuova

— ОКОЛО 1293 г. (ПЕРВОЕ ПЕЧАТНОЕ ИЗДАНИЕ 1576 г.) —

Dante Alighieri


Нью-Йорк: Penguin Books, 2022; издание на двух языках с параллельным текстом, перевод с введением и примечаниями Вирджинии Джуисс; 182 страницы


ОТРЫВОК

Уже девять раз с момента моего рождения небеса света, вращаясь, возвращались почти в одну и ту же точку своей орбиты, когда великолепная леди моего разума — ее называли Беатриче даже те, кто не знал ее имени, — впервые предстала моим глазам. Она прожила в этой жизни уже достаточно долго, чтобы небо с неподвижными звездами сдвинулось на одну двенадцатую градуса к востоку, поэтому она явилась мне примерно в начале своего девятого года, а мой год был близок к концу, когда я впервые увидел ее. Она была одета в скромный и к лицу идущий малиновый — самый благородный из цветов — и подпоясана и украшена так, как подобает ее нежному возрасту.


Краткие сведения

Самый известный и любимый поэт Италии —Соммо Поэта, или Высший поэт — Данте является выдающейся фигурой не только в итальянской литературе, но и во всех западных литературах. Его шедевр из трех частей, "Божественная комедия", считается одним из самых значительных литературных произведений в истории.

Но задолго до того, как он описал свои эпические путешествия по Аду, Чистилищу и раю, Данте Алигьери написал Vita Nuova (Новая жизнь), свое libello—или “маленькую книжку”. Отходя от латыни как стандартного языка поэзии и смешивая прозу и стихи на тосканском диалекте, который могли понять даже “люди-ослы”, произведение описывает первое появление Данте в возрасте девяти лет его возлюбленной Беатриче, неземной фигуры, которая в то время была немного моложе Данте. Переводчица Вирджиния Джуисс отмечает: “Встреча — первый эпизод, который Данте считает достойным быть записанным, — описана в космических терминах, как будто небеса сошлись, чтобы свести их вместе”.

Этот случайный взгляд, а также еще один, девятью годами позже, провоцируют видение, вдохновившее Новую жизнь, а также три эпические поэмы из "Божественной комедии", в которых Беатриче является центральной фигурой.

“С тех пор, - пишет Данте, - клянусь, Любовь была господином моей души”.

Пересказ всего, что случилось с Беатриче и влюбленным Данте, считался бы спойлером. Достаточно сказать, что сорок две краткие главы — каждая в этом издании с итальянским оригиналом и английским переводом — предлагают уникальное понимание образа мыслей поэта, а также средневекового представления о куртуазной любви, иногда тайной, в высшей степени уважительной и даже искренне духовной форме обожания женщины. Куртуазная любовь считалась равнозначной божественной любви.

“В средние века признаком настоящей любви было то, что вы не занимались сексом или физическим контактом с объектом своей привязанности”, - пишет ученый и профессор литературы Джозеф Луцци. “Любовь к недостижимой женщине учила добродетели и возвышала душу. Превращение любви в секс было равносильно низведению самой возвышенной эмоции до уровня тирании тела и его неутолимых желаний”.

Как и в случае с "Беатриче" Данте, придворная дама вполне могла и не подозревать о восхищении поклонника. Она служила предметом восхваления для удаленного возлюбленного, чтобы продемонстрировать его поэтическое мастерство или исследовать философию и религиозные концепции в практике восхваления ее, как это делает Данте в этом сонете:

В глазах моей леди светится Любовь,

откуда все, на что она смотрит, облагорожено;

все поворачиваются в ее сторону всякий раз, когда она проходит мимо;

и тот, кого она приветствует, начинает дрожать....

Переводчица Вирджиния Джуисс использует термин prosimetrum для описания смешанного использования Данте поэзии и прозы. Писавший на тосканском наречии, которое позже использовали Петрарка и Боккаччо, Данте разорвал мертвую хватку официальной латыни, которую могли понимать лишь немногие.


ОБ АВТОРЕ: ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

Величайший из средневековых поэтов Данте Алигьери родился между 21 мая и 20 июня 1265 года во Флоренции, тогда еще республике в Италии, разделенной на соперничающие города-государства, в вопросах политики и религии по-прежнему доминировал Ватикан. Это были первые дни растущего богатства Флоренции как торгового и финансового центра, когда она расцвела и стала одним из самых важных и могущественных городов Италии, а позже - пульсирующим центром эпохи Возрождения.

Отец Данте был ростовщиком — профессия, технически запрещенная законом в то время, когда одалживание денег под проценты считалось “ростовщичеством” и запрещалось Церковью. Чтобы обойти правила, ростовщики, такие как отец Данте, и такие банкиры, как семья Медичи, скрывали свои услуги и делали щедрые пожертвования церкви и общественным организациям. Такая филантропия, казалось, уничтожала грех. Не принадлежа к сливкам флорентийского общества, Данте вырос в семье с некоторыми средствами и политическими связями, утверждая, что ведет свое происхождение от древних римлян и был воином Первого крестового похода.

Затем, на празднике весной 1274 года, по преданию, девятилетний Данте встретился взглядом с прекрасной девушкой, которую он увековечит как Беатриче. В этот момент мальчик Данте превратился в Данте поэта.

Мало что известно об образовании Данте, но позже он проводил время с учеными монахами во Флоренции. Он также стал членом группы тосканских поэтов, которые начали писать в так называемом dolce stil novo —сладком новом стиле, подчеркивающем божественную любовь. Подростком он снова увидел Беатриче и начал писать стихи, которые войдут в Новую жизнь.

Объектом его увлечения традиционно считалась Беатриче Портинари, младшая дочь богатого банкира по имени Фолко Портинари. В 1287 году Беатриче вышла замуж за другого высокопоставленного флорентийского банкира, Симоне Барди. Известная друзьям как Байс, она умерла в 1290 году в возрасте двадцати четырех лет.

К тому времени отец Данте тоже умер, оставив ему кое-какое имущество, и он женился на Джемме Донати, от которой у него родилось четверо детей. Большая часть биографии Данте после этого момента осложнена запутанными политическими махинациями между конкурирующими силами во Флоренции, которые в конечном итоге привели к открытой войне. В 1289 году двадцатичетырехлетний Данте участвовал в битве, в результате которой отряд его семьи, гвельфы, получил контроль над городом. Продолжая формировать Новую жизнь, завершенную незадолго до 1295 года, Данте также вступил в политическую борьбу Флоренции. Заняв ряд низших выборных должностей, Данте был избран настоятелем — одним из шести высших выборных должностных лиц города — в 1300 году.

Но всего два года спустя, опять же в результате политических интриг и политики папы, новое флорентийское правительство предъявило Данте сфабрикованные обвинения в коррупции, мошенничестве и других преступлениях. За неявку в суд Данте был заочно приговорен к смертной казни. Он так и не вернулся во Флоренцию. “Изгнание заставило бы его, по его собственным словам, Макрона, изнывать от голода и нужды, “ пишет Джозеф Луцци, - когда он скитался по всему Итальянскому полуострову в поисках дома и способа заработать себе на хлеб - в прямом и переносном смысле”. (Запрет не будет отменен до 2008 года голосованием в городском совете Флоренции.)

Во время этих странствий Данте зависел от гостеприимства различных семей в разных регионах Италии. Он продолжал писать письма и канцони — более длинные стихотворения - посвященные политической ситуации в Италии, которая всегда осложнялась отношениями и конфликтами с меняющимся составом пап и европейских монархов, соперничающих за власть. Но к 1306 году Данте приступил к сочинению Комедии, и он использовал ее первую часть, "Инферно", чтобы литературно отомстить многим своим флорентийским врагам, отправив ведущих фигур Флоренции в различные глубины ада. По мере того как рукописи этого произведения начали распространяться задолго до массового печатания, слава Данте росла. В конце концов он завершил работу в городе Равенна, где провел остаток своей жизни.

“"Божественная комедия" стала основным элементом культурной жизни с того момента, как Данте умер в 1321 году в Равенне, где по сей день покоится его тело — к большому огорчению Флоренции”, - отмечает Луцци. В 1353 году город, изгнавший Данте, организовал цикл лекций в честь "Высшего поэта”. Первым, кто прочитал эту лекцию, был Боккаччо, автор "Декамерона", сборника из ста историй 1353 года, также написанного на народном итальянском, рассказанного во время "Черной смерти" и другого основополагающего произведения западной литературы.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

"Новая жизнь" Данте - это больше, чем просто экстраординарное произведение. Его сочетание поэзии и прозы ознаменовало важное литературное событие, которое также дает представление о творчестве одного из величайших гениев литературы. Написанная до "Божественной комедии" и впервые опубликованная в рукописных копиях, а не в печатных книгах, "Новая жизнь" Данте использовала аллюзии на священные тексты и сравнивала его возлюбленную Беатриче с Христом способами, которые были неприемлемы для католической церкви. Подвергнутое цензуре издание появилось в печати в 1576 году, более чем через три столетия после смерти Данте в 1321 году, и на английском языке оно не публиковалось до 1843 года, когда американский писатель Ральф Уолдо Эмерсон завершил перевод, который, как считается, помог познакомить Данте с Америкой. В 1861 году поэт и художник Данте Габриэль Россетти сделал вызвавший всеобщее восхищение перевод, первый опубликованный в Великобритании.

Помимо Эмерсона и Розетти, Вита Нуова вдохновляла других поэтов и писателей. И на то есть простая причина. Как часто великий поэт говорит нам, о чем он думает, сочиняя свои стихи? Возможно, именно поэтому великий поэт двадцатого века Т. С. Элиот назвал Новую жизнь “произведением огромной важности для обуздания эмоций”. Хотя Элиот часто ссылается на Данте в своих стихах, его стихотворение “Пепельная среда” было специально вдохновлено Новой жизнью. Другие писатели, тронутые “воспоминаниями” Данте о недостижимой любви, включают французского поэта Шарля Бодлера и Хорхе Луиса Борхеса в его рассказе “Алеф” о смерти другой Беатрис.

Но помимо этих и других авторов, на которых повлиял Данте, великий поэт Италии исследует в Новой жизни важнейшие вопросы о любви — теме, которая неоднократно затрагивалась в других частях этого сборника, от Платона до колокольных крючков, — и, более конкретно, духовной любви, которая может быть недостижима в этой жизни.

Эта книга также представляет собой веху в продвижении Европы от средневековья к эпохе гуманизма и Возрождения, экстраординарному периоду, в который повторное открытие древней литературы и произведений искусства способствовало замечательному всплеску творчества и интеллекта. “Установить дату начала эпохи Возрождения невозможно, но большинство ученых полагают, что ее зарождение началось в начале 1400-х годов”, - отметил историк Уильям Манчестер. “Хотя Данте, Петрарка, Боккаччо, святой Франциск Ассизский и художник Джотто де Бондоне — все они, кажется, были проникнуты новым духом — к тому времени были мертвы, они рассматриваются как предвестники возрождения”.

Наконец, рассматривайте Vita как еще один яркий пример того, что я называю книгами-ступеньками. Гораздо легче взяться за это краткое, доступное введение в творчество Данте, чем пытаться погрузиться в три части "Божественной комедии".


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Для смелых, возможно, пришло время ознакомиться с "Инферно", первой книгой "Божественной комедии". Его вступительные строки - одни из самых известных в западной литературе:

На полпути нашего жизненного пути я нашел себя

В темном лесу потеряна верная дорога. Рассказать

В этих лесах тяжело — они такие запутанные и грубые

Первая книга трехсерийной эпопеи о путешествиях "Инферно" - это весомое и сильно влияющее видение христианской веры в загробную жизнь, в которой людей судят за их поступки на земле. В "Ста песнях" Данте (более четырнадцати тысяч строк), трех частях "Божественной комедии", поэт рассказывает о своих путешествиях по царствам мертвых: Аду, Чистилищу и Раю. Сначала он знакомится с римским поэтом Вергилием — автором эпического повествования об основании Рима "Энеиды". Они пересекают девять кругов Ада, каждое из которых представляет определенный уровень наказания для проклятых, пока, наконец, не достигают дна ямы и Сатаны. Во второй части два поэта поднимаются на семь уровней горы Чистилище, каждая из которых представляет один из Смертных Грехов, где грешники должны ждать, пока они не будут очищены от своих грехов и им не будет позволено продолжить путь на небеса. Наконец, в последней части Данте воссоединяется с Беатриче, которая ведет его через девять небес Рая, прежде чем достичь десятого, где Бог обитает с ангелами.

В книге "Возрождение западного разума: возрождение интеллектуальной жизни от конца Античности до зари Просвещения"историк Чарльз Фримен резюмирует значение эпического шедевра Данте:

The Божественная комедия, конечно, глубоко укоренилась в католическом богословии.... Это также превосходное литературное произведение, известное своим неустанным исследованием природы добра и зла, конечных целей жизни и верховенства духовных ценностей. Затрагивается практически каждый богословский вопрос того времени, и выражаются собственные эмоции Данте, от отвращения до ликования. Есть много трогательных моментов, когда Вирджил пытается утешить его перед лицом ужасов, с которыми они сталкиваются в аду. С поэтической точки зрения ощущение порядка и приближения эволюции к концу, а также яркая природа произведений Данте и его озарений означают, что путешествие, даже в Рай, никогда не бывает скучным. Это также дает раннее представление о будущем развитии западного христианства после 1300 года, выявляя растущее различие между духовностью и церковной иерархией, которая, кажется, отказалась от нее.

Ознакомившись с Данте, рассмотрим другой важный документ Средневековья - серию писем, доступных в различных изданиях под названием “Письма Абеляра и Элоизы”. Выдающийся теолог двенадцатого века Питер Абеляр был нанят наставником Элоизы, племянницы влиятельного чиновника из собора Парижской Богоматери. Они полюбили друг друга, тайно поженились и зачали ребенка. Дядя Элоизы отправил ее в женский монастырь и кастрировал Абеляра.

Хотя они так и не воссоединились, пара продолжала переписку, которая превратила их признания в земной любви в более глубокую духовную связь. Оба были философами и учеными, чьи труды о религии и сердечных делах оказали глубокое влияние. Слова Элоизы о вопросах теологии и роли женщин в Церкви сделали ее одной из первых сторонниц феминизма. История их злополучной любви легла в основу успешной пьесы "Абеляр и Элоиза" Рональда Миллара.


OceanofPDF.com


“Будущую невесту, независимо от того, старая дева она или вдова, респектабельная замужняя женщина показывает будущему жениху совершенно обнаженной, а подходящий сопровождающий мужчина показывает жениха обнаженным невесте”.

Утопия

— 1516 —[ПЕРВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ ПЕРЕВОД, 1551]

Томас Мор


Нью-Йорк: Penguin Books, 2003; переведен с введением и примечаниями Пола Тернера; 135 страниц


ОТРЫВОК

Изначально Утопия была не островом, а полуостровом. Однако она была завоевана кем—то по имени Утопос,я который дал ей ее нынешнее название — раньше она называлась Санкюлоттия - а также был ответственен за превращение кучки невежественных дикарей в то, что сейчас, возможно, является самой цивилизованной нацией в мире. Как только он высадился на берег и получил контроль над страной, он немедленно приказал прорубить канал через пятнадцатимильный перешеек, соединяющий Утопию с материком, чтобы море могло омывать ее со всех сторон. Опасаясь, что это может вызвать недовольство, если он заставит местных жителей выполнять всю работу, он привлек к этому делу и всю свою армию.


Краткие сведения

Томас Мор, по общему мнению, был человеком с острым умом, даже шутил с палачом на эшафоте перед тем, как ему отрубили голову за то, что он выступал против Генриха VIII. “Юмор висельника”, действительно. Итак, давайте начнем со слова “Утопия” — первой маленькой шутки Томаса Мора. Оно происходит от греческого и может означать либо “хорошее место”, либо, как чаще переводят, “ни одного места”. Как отмечает переводчик Пол Тернер, “его значение (Без места) следует постоянно иметь в виду”.

“Утопия”, начинающаяся с придуманного и малоизвестного "Утопического алфавита", разделена на две книги. В первой из них, книге 1, Мор описывает события, произошедшие в 1515 году, когда он находился с дипломатической миссией. Книга 2 представляет воображаемый мир Мора, идеализированное “Место без крыши над головой”, где нет бедности, достаточно средств для престарелых, значимой работы для всех и полной религиозной терпимости. И где будущие жених и невеста могли увидеть друг друга обнаженными перед свадьбой. Очевидно, что “Noplace” не существовало.

Книга 1 призвана придать Утопии оттенок исторической достоверности. В нем представлен обмен письмами и диалогами между Томасом Мором, восходящей звездой двора Генриха VIII, и несколькими другими мужчинами — реальными фигурами, известными многим, — на темы королевских браков и шерсти. Да, шерсть!

Шерсть была серьезным бизнесом в Англии времен Мора. Тысячи крестьян были вынуждены покинуть свои фермы, которые аристократы, владевшие землей, превратили в более прибыльные пастбища для овец. Это преобразование привело к массовому голоду и повсеместному воровству, караемому повешением. За время правления Генриха было повешено до семидесяти тысяч человек.

На этом историческом фоне Мор представляет вымышленного Рафаэля Нонсенсо (в этом переводе; Рафаэль Хитлодей на оригинальной латыни Мора). Еще один намек на историческую достоверность, говорят, что "Нонсенсо" участвовал в трех недавних плаваниях Америго Веспуччи в Новый Свет, но оставался на острове у берегов Америки в течение пяти лет.

В книге 2 Нонсенс описывает тщательно упорядоченное островное общество, которое полностью противоречит Англии Мора. В Утопии вся собственность является общей, все носят одинаковую простую одежду, а драгоценности и золото, используемые для изготовления ночных горшков, ничего не стоят. Все утопийцы работают, но только по шесть часов в день: “Они никогда не заставляют людей работать без необходимости, - объясняет Нонсенсо, — поскольку главная цель всей их экономики - дать каждому человеку столько свободного от физической рутины времени, сколько позволят потребности общества, чтобы он мог развивать свой ум, что они считают секретом счастливой жизни”.

Есть много других преимуществ. Каждый человек получает всеобщее медицинское обслуживание и бесплатный уход за детьми, а также существует свобода вероисповедания — немалая ирония, поскольку Мор был убежденным католиком, который позже преследовал протестантов. Еще одна ирония — учитывая будущую роль Мора в жизни Генриха VIII — в Утопии разрешен развод “по взаимному согласию ... на основании несовместимости”.

Утопия поднимает важный вопрос: действительно ли Томас Мор предлагал идеальное общинное — даже коммунистическое — общество? Или лежащая в основе идея о том, что это история, рассказанная человеком по имени Нонсенсо, а Утопии “не место”, означает, что Мор просто высмеивал эти “утопические” идеалы?


ОБ АВТОРЕ: ТОМАС МОР

Святой или злодей? Зависит от того, какую литературную версию Томаса Мора вы принимаете. В "Человеке на все времена", пьесе Роберта Болта 1960 года, а позже удостоенном наград фильме, Мор - гуманист и герой-мученик совести. В более поздних романах Хилари Мантел, начиная с "Вулф Холла", Мор - непреклонный охотник на еретиков, который сжигает протестантов на костре.

Кем бы из этих людей ни был Томас Мор, его конец был одним и тем же: он был обезглавлен в 1535 году за государственную измену. Позже он был причислен католической церковью к лику святых, но в Советском Союзе Многие увековечивали память как пророка социализма.

Его сложная история начинается 7 февраля 1477 или 1478 года в Лондоне, где родился Томас Мор, старший сын барристера — специализированного юриста, который дает экспертные юридические заключения в судах. В 1490 году Мор стал пажом в штате архиепископа Кентерберийского, лорда-канцлера при Генрихе VII. Позже Мор поступил в Оксфорд и изучал юриспруденцию, создав себе репутацию блестящего адвоката.

На рубеже веков Мор начал общаться с учеными, заинтересованными в возрождении классической литературы. Этот период европейской истории — расцвет Возрождения, Реформации и западного гуманизма — был в значительной степени вдохновлен повторным открытием утраченных греческих и латинских текстов. В значительной степени скрытые в эпоху средневековья, эти работы были перевезены в Европу учеными, бежавшими из Константинополя после его захвата османами в 1453 году. С появлением печатного станка они стали более доступными. Образованная Европа начинала прославлять человечество как “меру всех вещей”.

Примерно в это же время Томас Мор также жил в монастыре или поблизости от него, хотя и не принимал монашеских обетов. Набожный католик, он носил “власяницу”, грубое нижнее белье, сделанное из шкуры животного — козла в случае Мора, — предназначенное для ношения в качестве покаяния. Он также занимался самобичеванием. Мор также познакомился с Дезидериусом Эразмом, одним из ведущих ученых-гуманистов того периода. В 1505 году Эразм переехал жить к Томасу Мору, и они стали преданными друзьями.

Переломный момент наступил, когда в 1509 году умер Генрих VII. Его старший сын и наследник, принц Артур, умер в возрасте пятнадцати лет двумя годами ранее, через несколько месяцев после женитьбы на Екатерине Арагонской, дочери испанских монархов Изабеллы и Фердинанда. После смерти Генриха VII семнадцатилетний Генрих взошел на трон как Генрих VIII. Затем он женился на Екатерине, вдове своего покойного брата, которая была старше его на шесть лет. После трех мертворожденных младенцев и смерти сына в возрасте семи недель Екатерина родила девочку по имени Мария — будущую королеву Англии — в феврале 1516 года.

К тому времени Мор продвинулся в политике, стал членом двора Генриха и был отправлен в Нидерланды, где написал Утопию. Позже Мор стал секретарем и доверенным лицом Генриха VIII. В то время Генрих категорически выступал против идей Мартина Лютера, немецкого священника, который отвергал то, что он называл злоупотреблениями католической церкви. С помощью Мора Генри написал ответ Лютеру, за который папа Лев X назвал его Защитником Веры. Позже Мор написал аргументы, опровергающие многие идеи Лютера как ересь, а также нападающие на Лютера лично. Мор также возражал против перевода Библии с латыни на английский.

В 1529 году Томас Мор стал лордом-канцлером Генриха, самым могущественным человеком в Англии после короля. Но восхождение Мора было недолгим. Набожный католик, он бросил вызов Генриху VIII, когда король добился развода с Екатериной, чтобы жениться на Анне Болейн. Самый последовательный королевский разрыв в истории привел к катастрофе для многих. После того, как Генрих разорвал связи с Ватиканом и принял титул “Верховного главы Церкви и духовенства” в 1531 году, Томас Мор отказался подтвердить развод Генриха с Екатериной, сложив с себя полномочия в 1532 году.

Когда Генрих женился на Анне Болейн, которая родила будущую королеву Елизавету— Мор отказался присутствовать на коронации Болейн в качестве королевы. Помимо отрицания верховенства короля, Мор отказался принять Акт о престолонаследии, отдав предпочтение Анне Болейн как королеве, а ее детям - как наследникам трона Генриха. За отрицание верховенства короля в 1534 году Мор был обвинен в государственной измене и заключен в Лондонский Тауэр. В 1535 году его судили и приговорили к смертной казни предателя через повешение, а затем четвертовали и сожгли - участь, которую король заменил гораздо более быстрым обезглавливанием. Годом позже та же участь постигла Анну Болейн, вторую из шести жен Генриха VIII.

Утопия была опубликована на английском языке только через шестнадцать лет после смерти Мора.

В 1886 году Томас Мор был беатифицирован — провозглашен “блаженным”, что стало шагом к причислению к лику святых в католической церкви, — а в 1935 году он был причислен к лику святых.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Есть много причин прочитать Утопию. Перечислим некоторые—

• Это веха западной литературы. В то время как некоторые традиционные “Великие книги” “Мертвых белых людей” были отвергнуты, не выбрасывайте Томаса Мора.

• Это интригующее, провокационное и занимательное видение идеального общества, которое побуждает задуматься о том, как мы живем сейчас. Кто мы? Что мы ценим больше всего? Что такое “идеальный” мир?

• Его название навсегда вошло в наш язык. Слово “утопия” обозначает идеально совершенное место, особенно в его социальном и моральном аспектах. Конечно, его противоположностью является “антиутопия”.

• Утопия - влиятельная книга, вдохновившая других сатирических классиков жанра, включая “Путешествия Гулливера” (1726), "Кандид" (1759) и современные "антиутопии", в том числе "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый", "Дивный новый мир" и "Сказка служанки", среди прочих.

• Его главный герой Утопос, основатель Утопии, создан по образцу “царя-философа” Платона, что связывает нас со значительным философским прошлым.

Наконец, прочтите Утопию, чтобы рассмотреть еще один вопрос, который вдохновляет ее автора: является ли Томас Мор героем католицизма? Или коммунизм?

“Некоторые утверждали, что Мор был искренне обеспокоен бедностью и коррупцией в Англии и, будучи молодым человеком, чьи убеждения все еще формировались, пытался представить, как лучше управлять обществом”, - пишет историк Чарльз Фримен. “Возможно даже, что Мор сочинил сатиру на идеализм, ожидая, что читатель поймет, что он излагает невозможное”.

Остается большой вопрос. Был ли достижим “Noplace” Мора? Возможен ли в конце концов более совершенный мир?


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

В жизни Томаса Мора есть две важные фигуры, чьи работы заслуживают упоминания. Первый - Дезидериус Эразмус, голландский философ, который входит в число самых значительных гуманистов и является автором книги "Во славу безумия" (1509). Написанная в то время, когда он жил в доме Мора, книга, латинское название которой можно прочитать как Во славу Мора, представляет собой острую сатиру, нападающую на суеверия, многие европейские традиции и, что наиболее характерно, на обычаи католической церкви, которой Эразм оставался верен.

Второй - Мартин Лютер, один из главных противников Мора. Девяносто пять тезисов Лютера, которые, возможно, были прибиты гвоздями к дверям церкви в Виттенберге, Германия, в 1517 году, привели к протестантской реформации. Они содержатся в Девяноста пяти тезисах и других трудах и необходимы для понимания того, как слова Лютера положили начало богословской революции, изменившей христианство и мировую историю.

Еще одним интересным документом той эпохи является "Четыре путешествия", в котором собраны бортовой журнал Христофора Колумба, письма и другие депеши. В нем рассказывается о человеке, чьи поездки в Америку изменили ход истории. Именно открытие этого Нового Света в "путешествиях" Колумба, в частности Веспуччи, имя которого указано в тексте, и других людей отчасти вдохновило Томаса Мора на создание Утопии.


I. В этом переводе “Утопос” эквивалентно “никто”, а “Санкюлоттия” означает “без штанов”, поскольку бывшие жители полуострова ходили голыми.

OceanofPDF.com


“Следовательно, нужно быть лисой, чтобы распознавать ловушки, и львом, чтобы отпугивать волков”.

Принц

— 1532 —

Niccolò Machiavelli


Нью-Йорк: penguin Books, 2004; перевод Джорджа Булла; 113 страниц


ОТРЫВОК

Отсюда возникает следующий вопрос: лучше ли, когда тебя любят, чем боятся, или наоборот. Ответ заключается в том, что человек хотел бы быть и тем, и другим одновременно; но поскольку их трудно сочетать, гораздо лучше, чтобы его боялись, чем любили, если ты не можешь быть и тем, и другим. О мужчинах можно сделать такое обобщение: они неблагодарны, непостоянны, лжецы и обманщицы, они избегают опасности и жадны до наживы; пока вы хорошо к ним относитесь, они ваши. Они пролили бы свою кровь за вас, рисковали бы своим имуществом, своими жизнями, своими сыновьями до тех пор, пока, как я сказал выше, опасность далека; но когда вы в опасности, они отворачиваются.... Мужчины меньше беспокоятся о том, чтобы причинить вред тому, кто заставляет себя любить, чем тому, кто заставляет себя бояться.


Краткие сведения

Первая современная работа “реальной политики”, "Принц" - это трактат о том, как обрести власть, создать государство и удержать его. Написанная более пятисот лет назад проницательным флорентийским дипломатом и историком, она представляет собой справочник кратких советов, которые изучали короли и диктаторы, промышленные магнаты и доны мафии, жаждущие узнать секрет получения власти и удержания ее.

Впервые распространенный в рукописи в 1513 году, "Принц" начинается с подобострастной просьбы к “Вашему Великолепию" — Лоренцо II из могущественной семьи Медичи. Макиавелли просит правителя Флоренции извинить его — “человека низкого положения” - за то, что он осмелился “обсуждать и устанавливать закон о том, как должны править принцы”. Это странное заявление, учитывая, что Медичи только что бросили Макиавелли в тюрьму и подвергли его пыткам по подозрению в участии в заговоре с целью убийства. Освободившись из тюрьмы, но оставшись без работы, Макиавелли вернулся на свою семейную ферму, чтобы зализать раны и написать книгу, которая, как он надеялся, сможет восстановить его положение в первой семье Флоренции.

Ясным и довольно простым языком — хотя и с некоторыми, по общему признанию, неясными историческими ориентирами — Макиавелли излагает двадцать шесть разделов этого свода правил для правителей с прямыми заголовками: “Сколько существует видов княжества и способами их приобретения”, “Как князьям следует чтить свое слово”, “Как следует избегать льстецов” и “Жестокость и сострадание”, раздел, упомянутый в предыдущем отрывке.

Используя примеры из древней и новейшей истории в неспокойную эпоху на Итальянском полуострове, когда он был далек от государства, Макиавелли писал об Италии, существовавшей в его время. С дюжиной независимых королевств, герцогств, небольших республик, несколькими крупными городами-государствами и Папской областью, контролируемой папой римским, это был запутанный, изменчивый и часто жестокий ландшафт. Различные папы, итальянская знать и европейские монархи соперничали за контроль над расколотой Италией. Волнения достигли международного кризиса в сентябре 1494 года, когда амбициозный король Франции Карл предъявил права на Неаполитанское королевство и перешел Альпы с тридцатью тысячами солдат. Французская угроза вынудила соперничающие итальянские державы выбрать сторону, и конфликт разгорелся. Флоренция выбрала французов.

На этом хаотичном и опасном историческом и политическом фоне Макиавелли продолжал давать советы о том, как мудрому монарху следует управлять наиболее эффективно. Читали ли его предполагаемые слушатели, правители Флоренции Медичи, когда-либо его слова, можно только догадываться. Но, безусловно, многие другие на протяжении истории читали.

Наряду с экскурсией по галерее хороших и плохих ”принцев" на протяжении веков, дополненной указаниями на армии, стратегии и крепости, Макиавелли придает книге афористическую мудрость, которая принесет ему восхищение читателей и суровую критику в последующие столетия. Типичным примером такой проницательности является: “И здесь следует отметить, что мужчин нужно либо баловать, либо подавлять, потому что они могут отомстить за мелкие обиды, но не за серьезные. Поэтому любое оскорбление, которое принц наносит мужчине, должно быть такого рода, чтобы не было страха мести ”.

Макиавелли не использовал фразу “цель оправдывает средства”. Он только что написал квинтэссенцию руководства о том, как правитель, особенно новый принц, может применять аморальные или плохие методы, пока результат хорош — по крайней мере, для принца. Как заключает историк Росс Кинг, “Макиавелли долгое время пользовался выдающейся репутацией, резко расходящейся с одномерным образом нечестного и манипулирующего сценического злодея.... Макиавелли был сторонником республиканизма и свободы… сложный мыслитель, чьи труды опровергают популярное представление о нем как о проповеднике простой доктрины завоевания с помощью беззаконных уловок ”.


ОБ АВТОРЕ: НИККОЛО МАКИАВЕЛЛИ

Никколо Макиавелли, родившийся во Флоренции 3 мая 1469 года, был членом некогда видной и относительно богатой семьи, впавшей в немилость. Макиавелли позже писал, что родился в бедности. Его отцу, Бернардо Макиавелли, доктору юридических наук, было запрещено занимать должность во Флоренции как должнику. Тем не менее, у него все еще была собственность во Флоренции, недалеко от знаменитого моста Понте Веккьо, а Никколо вырос на ферме своего отца за пределами Флоренции. Мало что известно о его ранней юности и образовании, за исключением того, что у его отца была обширная библиотека и что молодой Макиавелли был хорошоначитан и получил образование у местных флорентийских мастеров гуманистической школы. Он выучил латынь и, вероятно, немного знал греческий.

Макиавелли достиг совершеннолетия в городе, находившемся на пике своего культурного влияния: Флоренция была одним из центров книгоиздания и рассадником художественного и интеллектуального брожения итальянского Возрождения. При Лоренцо Медичи — банкире-купце, покровителе искусств и могущественном правителе Флоренции, известном как Лоренцо Великолепный, — эта Флоренция прославила гуманизм, отвергнув Библию как источник всех знаний и возродив классику Греции и Рима. Такие художники, как Микеланджело, Гирландайо и Боттичелли, все активно работавшие при жизни Макиавелли, отходили в своих произведениях от строго религиозных сюжетов. А Давид работы Микеланджело был установлен на центральной площади города в 1504 году. Макиавелли стал другом и коллегой Леонардо да Винчи.

Но, как и его флорентийский соотечественник Данте двумя столетиями ранее, Макиавелли жил в неспокойные и коварные времена. Франция, Священная Римская империя, Ватикан и различные итальянские города—государства и королевства - среди них Милан, Венеция и Неаполь - вели почти непрерывную борьбу за контроль над всей или частями разделенной Италии. После смерти Лоренцо в эпохальном 1492 году Медичи потеряли власть и были изгнаны из города.

На какое-то время их заменил горящий серой доминиканский проповедник Джироламо Савонарола, который презирал гуманистическую манию греческой и римской древности, прославлявшуюся тогда во Флоренции. Савонарола прославился "костром тщеславия”, на котором великие произведения искусства, включая гобелены, картины и книги Данте, Петрарки и Боккаччо, были преданы огню на городской площади. После того, как Савонарола потерял благосклонность папы римского, он был повешен в 1498 году как еретик, признавшийся после прохождения страппадо, в ходе которого заключенного поднимали в воздух с помощью веревок, прикрепленных к запястьям, а затем внезапно бросали на пол.

После ухода Савонаролы со сцены Флоренция вернулась к республиканскому правлению. А в двадцать девять Макиавелли был назначен на должность второго канцлера, ответственного за внутренние отчеты и городскую корреспонденцию. Называя себя флорентийским секретарем, он занимал эту должность до 1512 года, будучи посланником республики, отправленным на встречи с папами римскими и коронованными особами Европы. Всего за свои четырнадцать лет пребывания у власти Макиавелли предпринял более сорока дипломатических миссий.

Работая секретарем и посланником, Макиавелли также организовал ополчение из флорентийских граждан, выступая против использования наемников — тему, которую он подчеркнет в "Принце". Во время затяжного конфликта с соседним городом Пиза он сотрудничал с Леонардо да Винчи в разработке тщательно разработанного, но провалившегося плана по отводу реки Арно, чтобы лишить Пизу водоснабжения. Позже Макиавелли успешно возглавил армию ополчения, разгромив Пизу. Но несколько лет спустя его плохо вооруженные ополченцы потерпели сокрушительное поражение в битве при Прато. Флоренция снова пала под властью Медичи, поддержанная испанской армией в союзе с папой Юлием II. Медичи въехали в город в сентябре 1512 года, положив конец демократическому правлению Флоренции.

Подозреваемый в заговоре против Медичи, Макиавелли был заключен в тюрьму и подвергнут пыткам, подобно Савонароле, страппадо. После освобождения по папской амнистии Макиавелли удалился на свою семейную ферму к югу от Флоренции, где написал "Принца" — свою тщетную попытку выслужиться перед Медичи, влиятельными людьми Флоренции— и другой гораздо более объемный исторический труд, "Рассуждения о Ливии". Ливий был выдающимся историком Римской республики, которым Макиавелли восхищался. Эта книга больше посвящена тому, как сохранить республики, тема, не обсуждаемая в "Принце". Именно его Речи а не принца, повлияли на основателей Америки, в том числе на Джона Адамса, благодаря его пониманию республиканских идеалов.

Макиавелли был занят не только писательством, по словам писательницы Ундин Кохане, которая пошла по стопам автора пять столетий спустя: “Бюст Макиавелли в Палаццо Веккьо - это рельеф, который, как считается, снят с его посмертной маски. На нем изображено довольно задумчивое лицо, тонкогубая и острокостная фигура. На самом деле, до моего визита в его деревушку я представлял себе, что у него мало увлечений, кроме работы и политики. Но во время своего турне я узнал, что он был человеком с огромным аппетитом: в дополнение к своим собственным семи законным детям, он умудрялся быть чем-то вроде тосканского казановы, наслаждаясь женщинами по всей Италии, и к тому же обильно пил: ‘После ужина я возвращаюсь в гостиницу: здесь хозяин гостиницы, а также обычно мясник, мельник и два каменщика. В их компании я весь день валяю дурака”, - писал он."

Потерпев неудачу с получением поста при Медичи, Макиавелли обратился к написанию стихов и для театра. Его похабная комедия "Мандрагора" оказалась самой успешной работой в его карьере и в конце концов была поставлена при папском дворе. Добившись этого литературного успеха, он вернул расположение Медичи и получил папское поручение написать историю Флоренции. Примечательно, что он не постеснялся описать, как семья Медичи сокрушила всю политическую оппозицию.

Во время другого кризиса, когда армия императора Священной Римской империи Карла оккупировала большую часть Италии, Макиавелли приписывали укрепление укреплений Флоренции настолько успешно, что захватчики обошли город стороной. Оборванные и голодные, эти наемники жестоко разграбили Рим в мае 1527 года. “В последовавшем хаосе режим Медичи во Флоренции был свергнут; республика была восстановлена; Великий совет был восстановлен”, - пишет Клаудиа Рот Пьерпонт. “Это было все, на что надеялся Макиавелли, даже когда казалось, что он на другой стороне ... Как сторонник Медичи, он снова оказался безработным, подвергаясь тем же политическим подозрениям, что и во время первого возвращения Медичи ”.

Встав на сторону Медичи, Макиавелли снова оказался без работы и в немилости. Он вернулся на свою ферму, где заболел расстройством желудка. Макиавелли умер 21 июня 1527 года, пройдя последние обряды, в возрасте пятидесяти восьми лет. Он был похоронен во флорентийской церкви Санта-Кроче, где сейчас над его могилой установлен памятник, установленный в 1789 году.

Обе наиболее важные книги Макиавелли были опубликованы только после его смерти: "Беседы о Ливии" в 1531 году и "Принц" в 1532 году. В 1559 году "Принц" был внесен в первый папский указатель запрещенных книг, где оставался до 1890 года.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В этом сборнике есть несколько имен и прилагательных, производных от названий, таких как Утопия и оруэлловский, которые стали частью языка. Добавьте “Макиавелли” в список. С тех пор, как был опубликован "Принц", его советы и автора считали шокирующе аморальными — одна из причин, по которой его имя стало сокращением от беспощадной хитрости, двуличия и менталитета "победа любой ценой" в политике и бизнесе.

Но, как утверждали биограф Росс Кинг и другие, Макиавелли пользовался дурной славой. Со временем ученые и историки спорили, действительно ли Макиавелли выступал за неограниченные политические манипуляции или просто описывал реальность, которую он видел. "Принц" ценен тем, что является одним из первых трудов по политической науке; Макиавелли - скрупулезный исследователь государственного управления. Он также был проницательным читателем человеческой природы, поэтому его наиболее заметная работа ценна благодаря его пониманию социологии и психологии лидеров и последователей, которые не всегда предсказуемы. Хотя в своих рекомендациях принцу Макиавелли часто подчеркивал непоколебимое чувство власти, он также понимал ценность "мягкой силы”. Он посоветовал: “Принц должен также проявлять уважение к таланту, активно поощрять способных людей и чтить тех, кто преуспел в своей профессии”.

Нет никаких сомнений в том, что "Принц" является знаковым произведением исторической литературы благодаря своему месту в установлении влиятельного свода правил управления. Эти правила использовались самыми разными силами — во благо и во вред. Возможно, их читали Генрих VIII и его влиятельный советник Томас Кромвель. Макиавелли оказал влияние на мыслителей эпохи Просвещения, таких как Руссо, которые считали его идеи основой политической свободы. Более поздние итальянские патриоты, которые в конечном итоге объединили Италию в девятнадцатом веке, видели в нем страстного пророка объединения Италии.

Но "Принц" также является одной из книг, свидетельствующих о великом поворотном моменте в истории Запада, когда гуманизм, Возрождение и Реформация изменили ход событий. Это была эпоха, ознаменовавшая разрыв с многовековым правлением Церкви и королей, эпоха, в которую древнегреческий идеал — “Человек есть мера всех вещей” — заменил ортодоксальность мышления и открыл путь для философов-практиков, таких как Макиавелли, переписать книги правил. Но Макиавелли также писал, исходя из реального опыта коррупции и политической нестабильности, свидетелем которых он был и — едва—выжил. Как пишет историк Чарльз Фримен, “Пресыщенный Макиавелли критиковал своих более философствующих современников, которые недооценивали необходимость принуждения”.

Таким образом, Макиавелли и его самая известная работа несколько двусмысленны. Как пишет биограф Росс Кинг, “Ключ к некоторым двусмысленностям может крыться в характере самого человека. Многочисленные заслуги Макиавелли —дипломата, драматурга, поэта, историка, политического теоретика, фермера, военного инженера, капитана ополчения — делают его, как и его друга Леонардо, настоящим человеком эпохи Возрождения. И все же, подобно Леонардо, который осуждал ”звериное безумие" войны, изобретая хитроумное и смертоносное оружие, Макиавелли полон парадоксов и непоследовательностей ".

После публикации в 1532 году "Принца" многие на протяжении веков осуждали, по словам Клаудии Рот Пирпонт из New Yorker, как “Уловки сатаны”. Макиавелли обвиняли в том, что он вдохновил Генриха VIII бросить вызов папе римскому, а десятилетия спустя - в подстрекательстве к массовым убийствам протестантов во Франции. “Где бы монарх ни узурпировал власть у церкви или знати, - писал Пьерпонт, - всякий раз, когда применялся показной обман или смертоносная сила, за Макиавелли следили в тени: он что-то писал за своим столом среди оливковых рощ, его перо было обмакнуто в яд такой силы, что это угрожало структурам власти Европы”. Но, добавляет Пьерпонт, “Макиавелли изобрел политическое зло, описывая его, не больше, чем Кинси изобрел секс”.

Тем не менее, "Принц" остается одной из самых читаемых книг в западной истории. Однако это нарушает некоторые из моих правил для этой коллекции. Хотя это, безусловно, было и остается важным, "Принц" изобилует ссылками на библейских персонажей (Моисея, царя Давида), исторических правителей (древней Греции, Карфагена и Рима) и современных итальянских лидеров, включая группу пап и печально известного Чезаре Борджиа, которые могут показаться малоизвестными. Отбрасывание исторического имени Макиавелли может представлять проблему, но его послание в высшей степени актуально. Придерживайтесь этого, и вы, возможно, даже подумаете об использовании Макиавелли в качестве начального блюда, чтобы узнать больше о некоторых известных и запятнанных людях, которых он выделил.

Как историк, я размышлял о том, что сказал бы Макиавелли о некоторых последователях его совета о том, что их больше боятся, чем любят. Говорят, что и Гитлер, и Сталин изучали принца, что, конечно, не может считаться одобрением.

С другой стороны, когда я рассматриваю величайших американских политических лидеров, мало кто подходит под "макиавеллистский” шаблон. Авраам Линкольн и Франклин Д. Рузвельт, два американских президента, которыми я больше всего восхищаюсь, безусловно, понимали власть и ее применение, и у обоих в свое время были враги и недоброжелатели. Но когда они вели страну через величайшие кризисы — Гражданскую войну для Линкольна, Великую депрессию и Вторую мировую войну для Рузвельта, — этих людей, я думаю, будет справедливо сказать, больше любили, чем боялись. Что бы сказал Макиавелли?


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Для серьезных политологов Рассуждения Макиавелли о Ливии историки считают его более значительной работой, хотя они примерно в четыре раза длиннее "Принца".

Для получения превосходной краткой биографии Макиавелли и его времени я рекомендую "Макиавелли: Философ власти", написанную Россом Кингом, ведущим историком итальянского Возрождения. Я бы высоко оценил две другие работы Кинга, которые блестяще изображают эту чудесную эпоху: "Купол Брунеллески: как гений эпохи Возрождения заново изобрел архитектуру" и "Микеланджело и потолок Папы Римского", захватывающий рассказ о создании шедевра на потолке Сикстинской капеллы Ватикана.


OceanofPDF.com


“Я часто до этого говорил, что, если придут индейцы, я предпочту быть убитым ими, чем быть взятым живым...”

Верховенство и Благость Бога

— 1682 —

Мэри Роулендсон


Суверенитет и благость Бога Мэри Роулендсон с соответствующими документами, Бостон: Бедфорд / Сент-Мартин, 1997; отредактировано со вступлением Нила Солсбери; 184 страницы


ОТРЫВОК

Десятого февраля 1675 годаI пришли индейцы в большом количестве на Ланкастер. Их первый приход был перед восходом Солнца; услышав грохот каких-то орудий, мы выглянули наружу; несколько домов горели, и Дым поднимался к небу. В одном доме было схвачено пять человек: Отца, Мать и грудного Ребенка они ударили по голове; двух других они схватили и унесли живыми. Были еще двое, на которых, будучи по какому-то случаю вне своего Гаража, напали; одного ударили по голове, другому удалось спастись; Другой бежал мимо, был застрелен и ранен и упал; он умолял их сохранить ему жизнь, обещая им деньги (как они мне сказали), но они не послушали его, а ударили его по голове, раздели догола и вспороли ему кишки.


Краткие сведения

Если ваша история колониальной Новой Англии простирается от паломников и легендарного первого Дня благодарения в 1621 году до короткой остановки на Салемских процессах над ведьмами в 1690-х годах, а затем на чайной в Бостонской гавани в 1773 году, то вам, как и многим американцам, нужно заполнить несколько больших пробелов. Вот тут-то и появляется Мэри Роулендсон.

"Суверенитет и благость Бога" - это ее яркий, захватывающий рассказ от первого лица о почти трех месяцах, проведенных в плену у коренных жителей во время войны короля Филиппа, жестокого конфликта, бушевавшего по всей Новой Англии в конце семнадцатого века. Тем не менее, книгу Роулендсона следует читать такой, какой она была: пуританская пропаганда имела целью разжечь антиродные настроения и прославить образцовую религиозную преданность Роулендсона.

В 1676 году, за целое столетие до начала Американской революции, война на выжженной земле между коренными жителями и англо-американскими колонистами в течение нескольких месяцев опустошала сельскую местность Новой Англии. В разгар этих боевых действий тридцативосьмилетняя Мэри Роулендсон думала, что она и трое ее детей будут в безопасности в своем убежище, хорошо оборудованном “гарнизонном доме” в Ланкастере, пограничном поселении в центральном Массачусетсе.

Но, как она наглядно описывает, отряд воинов Вампаноага, Нипмака и Наррагансетта ворвался в деревню в феврале 1676 года. Большой дом Роулендсона, где тридцать соседей искали спасения, был подожжен. Поскольку деревянная конструкция вспыхнула, как щепка, Мэри Роулендсон пришлось выбирать между верной смертью внутри и возможной смертью снаружи. Спасаясь из горящего дома, она и ее дети были взяты в заложники вместе примерно с двумя десятками других англо-американских поселенцев — в основном женщин и детей - и отправлены маршем навстречу неизвестной судьбе. Ее разлучили с двумя ее детьми, и еще один позже умер у нее на руках.

Пробираясь через дикую местность очень холодной зимой в Новой Англии, Мэри Роулендсон рассказывает о том, как ее удерживали местные силы во главе с Метакомом, выдающимся вождем, известным англо-американским колонизаторам как король Филипп. Он был сыном очень известного отца в американской истории: Массасойт был сахемом, или вождем, людей, которые помогли английским поселенцам пережить их первый год в 1621 году и присоединились к тому легендарному празднику Благодарения. Хотя рассказ Роулендсона в высшей степени субъективен, он рисует совершенно иную картину отношений между коренными народами и колонизаторами, историю, о которой не упоминают в наших школьных учебниках.


ОБ АВТОРЕ: МЭРИ УАЙТ РОУЛЕНДСОН

История Мэри Роулендсон является достойным продолжением истории Томаса Мора, казнь которого в 1535 году стала отражением религиозной и политической борьбы, которая более века раздирала Англию и большую часть Европы. Родившейся в Англии около 1637 года Мэри Уайт Роулендсон было около двух лет, когда ее родители приехали в Америку в рамках Великого переселения народов, которое привело флотилии английских пуритан в колонию Массачусетского залива. Пуритане были диссидентской группой, желавшей “очистить” протестантскую церковь Англии, что несколько отличалось от другой секты “Пилигримов”, сепаратистов, стремившихся полностью порвать с государственной церковью. В 1630-х годах тысячи пуритан покинули свои английские дома ради новой жизни в Америке, в основном в результате религиозных конфликтов, которые окровавили Европу во время протестантской реформации.

В ходе массового движения, начавшегося в 1630 году и длившегося десять лет, более двадцати тысяч пуритан отплыли в Америку, принеся с собой свою суровую форму кальвинистского христианства. Хотя между коренным населением и пуританами был короткий период непрочного мира, этот огромный приток английских колонистов, вооруженных значительной огневой мощью, вскоре вторгся на родину коренных американцев, охотничьи угодья и священную территорию. Пуритане также начали энергично обращать коренное население в христианство, и в частности в их пуританское видение. Семья Уайт, включая двухлетнюю Мэри, была частью этой великой пуританской волны, которая в конце концов обосновалась и процветала в Ланкастере, приграничном форпосте Массачусетса.

В 1656 году, примерно в возрасте девятнадцати лет, Мэри Уайт вышла замуж за Джозефа Роулендсона, министра Ланкастера, видной фигуры в колонии, где религиозные лидеры также контролировали правительство. В 1676 году, во время войны Metacom или короля Филиппа, Роулендсон была взята в плен, как описано в ее отчете. Оставаясь со своими похитителями почти три месяца, она в конце концов была выкуплена и воссоединилась со своим мужем и двумя выжившими детьми.

Через год после спасения Мэри Роулендсон они с мужем переехали в Коннектикут, где он возглавлял другую церковь. После смерти Джозефа Роулендсона в 1678 году Мэри начала записывать свой опыт пребывания в плену. Ее автобиографический рассказ был опубликован в Кембридже, штат Массачусетс, в 1682 году и является одним из самых личных свидетельств столкновения этих двух миров — коренных американцев и английских пуритан.

Эта книга, ставшая сенсацией как в Америке, так и в Англии, быстро стала бестселлером антииндийской пуританской пропаганды. В нем Мэри Роулендсон написала: “Я помню, как однажды ночью я была среди тысяч врагов, и ничего, кроме смерти, передо мной не было .... О! Чудесная сила Божья, которую видели мои глаза.… когда другие спят, мои плачут”.

Выйдя вторично замуж, а затем снова овдовев в 1691 году, Мэри Роулендсон жила как уважаемый общественный деятель в Уэзерсфилде, штат Коннектикут, до своей смерти в 1711 году.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Когда-то Мэри Роулендсон была одним из самых известных людей Америки, но война, в которую она попала, в конце концов была стерта из учебников истории. Жестокая эпоха войны короля Филиппа с ее окончательным уничтожением целых коренных народов не была включена, когда поколения школьников узнали о заселении Новой Англии, хотя конфликт был гораздо более значительным, чем так называемый первый День благодарения.

Итак, прочтите Мэри Роулендсон, чтобы пролить свет на период, когда коренные жители Новой Англии, теснимые волнами прибывающих англичан, теряли свои земли из-за недобросовестных поселенцев. Их традиции также были утрачены пуританскими миссионерами, которые между 1660 и 1663 годами выпустили первую полную Библию, напечатанную в Северной Америке. Для распространения христианства среди коренного населения, религиозные традиции которого считались “языческими”, книга была переведена священником-пуританином Джоном Элиотом на натик, алгонкинский язык; тысяча экземпляров была напечатана в Кембридже, штат Массачусетс.

Повествование также дает наглядную и исторически точную картину захвата Мэри Роулендсон и ее изнурительной жизни в качестве заложницы. Ее мемуары считаются первым “рассказом об индейском пленении”, который стал популярным жанром в ранней американской литературе, а также первой североамериканской публикацией живой женщины и чем-то вроде раннего “бестселлера". “Это мощное изображение межкультурной встречи в самых сложных и экстремальных обстоятельствах, - пишет Нил Солсбери, редактор этого издания, - в которой главная героиня / автор обнаруживает, что сами границы ее культурной идентичности подвергаются испытанию”.

Прочтите это наконец как часть того, что я называю скрытой историей Америки. Война Metacom войдет в историю как величайшее бедствие семнадцатого века в Новой Англии, самая смертоносная война в истории европейского поселения в Северной Америке. В течение немногим более чем года треть из примерно ста городов Новой Англии была сожжена и покинута. Разрушения и человеческие жертвы с обеих сторон были катастрофическими, намного превышающими потери в других американских войнах. В своей книге "Мэйфлауэр", получившей Национальную книжную премию, историк Натаниэль Филбрик так резюмировал разрушения:

Плимутская колония потеряла почти 8 процентов своих мужчин.

Но потери англичан кажутся почти несущественными по сравнению с потерями индийцев. Из общей численности коренного населения примерно в 20 000 человек по меньшей мере 2000 были убиты в бою или скончались от полученных ранений; 3000 умерли от болезней и голода, 1000 были вывезены из страны в качестве рабов, в то время как примерно 2000 человек в конечном итоге бежали либо к ирокезам на западе, либо к абенаки на севере. В целом, коренное американское население юга Новой Англии потеряло где-то от 60 до 80 процентов.

Книга Роулендсона не является ни стандартной историей, ни публицистикой, она является первоисточником для историков, но все же является личными мемуарами, и ее следует читать именно так. Она была написана для белой английской христианской аудитории, чтобы подчеркнуть превосходство ее веры. Но это остается убедительным документом, который напоминает нам, что история - это история реальных людей, а не заученное перечисление дат, сражений и речей. Профессор Элейн Шоуолтер описала тяжелое испытание, выпавшее на долю Роулендсона:

Шаг за мучительным шагом она уходила из своей жизни набожной пуританской матроны и вступала в суровый мир Наррагансетов, где обнаружила, что ее воля к выживанию сильнее страха или горя. Она удивила саму себя своей выносливостью и способностью адаптироваться. Она ела пищу, которая раньше вызвала бы у нее отвращение, включая сырую конину и медвежатину. Считая индейцев дикарями, она также научилась признавать их человечность и вести с ними переговоры.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Мэри Роулендсон больше ничего не писала. Но ее замечательный рассказ - это преддверие к большему рассказу об этой незамеченной и часто подвергаемой санитарной обработке эпохе в американской истории, а также о жанре “рассказов о пленении”. Для получения более подробного исторического контекста о мире Мэри Роулендсон я рекомендую книгу Лизы Брукс "Наша любимая родня: новая история войны короля Филиппа", лауреата премии Бэнкрофта в области истории за 2019 год; "Имя войны: война короля Филиппа и истоки американской идентичности" (1998) историка Гарварда и автора статьи Джилл Лепор "New Yorker"; и бестселлер Натаниэля Филбрика "Мэйфлауэр" (2006), упомянутый ранее. Ни один из них не является кратким, но все они дают гораздо более богатую и реалистичную картину колониальной Новой Англии, чем когда-либо получают большинство американцев.

Более широкая тема “рассказов о пленении” исследуется в "Рассказах о пленении женщин в Индии" (1988), сборнике под редакцией Кэтрин Деруниан-Стодола, в котором представлены разнообразные переживания, далеко не необычные для Америки XIX века. Среди них история Мэри Джемисон, похищенной ребенком из пограничной Пенсильвании. Она предпочла остаться со своими похитителями-сенеками, позже выйдя замуж за двух мужчин-сенеков подряд. Она прославилась как “Белая женщина из Дженези”. Аналогичный важный отчет задокументирован в книге Джона Демоса "Неискупленный пленник: семейная история из ранней Америки" (1994). В нем описывается поимка Юнис Уильямс, молодой женщины из Дирфилда, штат Массачусетс, в 1704 году. Как и Мэри Джемисон, Юнис Уильямс предпочла остаться со своими похитителями-ирокезами и выйти замуж за одного из них.

Более поздний контрапункт можно найти в "Жизни среди пиутов: их заблуждения и претензии". Написанная в 1883 году Сарой Виннемакка, эта книга является первой опубликованной женщиной-коренной американкой и ценна описанием жизни северных пайутов и влияния белых поселений.

Превосходный обзор истории коренных народов Америки представлен в получившей премию книге Роксанны Данбар-Ортис "История коренных народов Соединенных Штатов". Она пишет: “Сказать, что Соединенные Штаты являются колонизаторским государством-поселенцем, - значит не выдвигать обвинения, а скорее смотреть в лицо исторической реальности, без учета которой немногое из истории США имеет смысл, если только не стерты коренные народы. Но коренные народы, оказав сопротивление, выжили и являются свидетелями этой истории”.


I. Это была дата по старому юлианскому календарю, который тогда использовался в Англии и ее колониях; дата будет 20 февраля 1676 года по григорианскому календарю, позже принятому в Англии и Америке. Орфография, грамматика и пунктуация соответствуют оригинальному тексту.

OceanofPDF.com


“Ложь долгое время господствовала над людьми”.

Трактат о терпимости

— 1763 —

Вольтер


Нью-Йорк: Penguin Books, 2016; переведено с введением и примечаниями Десмонда М. Кларка,; 164 страницы


ВЫДЕРЖКИ

Разум мягок и гуманен, и он поощряет терпимость; он устраняет разногласия, укрепляет добродетель и более эффективен в убеждении людей подчиняться закону, чем сила в достижении их согласия. Не следует также недооценивать насмешку, с которой все здравомыслящие люди относятся к религиозному энтузиазму в наше время. Эта насмешка является мощным барьером против эксцессов всех религиозных сект.

Поэтому закон о нетерпимости абсурден и варварен. Это закон джунглей, и, на самом деле, он даже хуже, потому что дикие животные убивают других только для того, чтобы поесть, в то время как мы, люди, истребляем друг друга ради нескольких абзацев.


Краткие сведения

В 1761 году французский купец по имени Жан Калас был ложно обвинен в убийстве своего сына в преимущественно католическом городе Тулуза. Калас был французским протестантом, или гугенотом, и его предполагаемым мотивом было то, что его сын обращался в католицизм; после пыток и под угрозой того, что пыткам подвергнутся и члены его семьи, Калас предположительно признался в преступлении и был казнен 10 марта 1762 года.

Год спустя поэт, драматург, романист и эссеист Вольтер анонимно выпустил "Трактат о терпимости", страстное произведение, призывающее к духу религиозной терпимости, написанное в убеждении, что казнь Каласа была серьезной несправедливостью. Убежденный в невиновности этого человека, Вольтер утверждал, что религиозная враждебность католиков, контролировавших Тулузу, была ответственна за его неправомерную смерть. “Если невинный гугенот мог быть так несправедливо замучен и казнен по наущению толпы католиков в Тулузе, - пишет переводчик и редактор Десмонд М. Кларк о размышлениях Вольтера, - тогда никто не был в безопасности, и пришло время пересмотреть законы и обычаи Франции, которые систематически дискриминировали гугенотское меньшинство”.

В серии кратких глав Вольтер излагает свои аргументы в пользу терпимости к религиозным убеждениям и свободе совести, ссылаясь на современные события и запятнанную кровью историю страны. Вольтер был бы прекрасно осведомлен о резне 1572 года, когда тысячи гугенотов — возможно, до тридцати тысяч по всей стране — были убиты в пароксизме насилия, известном как День Святого Варфоломея.

Вольтер прослеживает насилие, вызванное религиозными конфликтами во Франции, где границы между церковью и государством не существовало. Но Вольтер также подвергает сомнению предположения и ортодоксальность церкви о Библии и религиозных традициях, которые возникли за более чем тысячелетие существования христианства. Подобно многим деистам — среди них Бенджамин Франклин и американские президенты Вашингтон, Джефферсон, Мэдисон, Монро и Линкольн, — Вольтер не отказался от христианства. Но он был сторонником свободы слова, свободы вероисповедания и отделения церкви от государства. Приближаясь к завершению трактата, Вольтер пишет: “Я сею семя, которое со временем может принести урожай. Давайте ждать столько, сколько необходимо, щедрости короля, мудрости его министров и духа рациональности, который начинает проливать свой свет повсюду”.


ОБ АВТОРЕ: ВОЛЬТЕР

Вольтер - автор одной из моих любимых книг "Кандид", опубликованной в 1759 году. Одна из самых свежих и забавных книг, которые я когда-либо читал, она отражает его готовность взять на себя самую священную из коров — церковь и государство. Большую часть своей жизни он посвятил остроумным, уничтожающим нападкам на подобные учреждения.

Вольтер родился Франсуа-Мари Аруэ 21 ноября 1694 года в семье достаточно состоятельного чиновника французской правовой системы. Начав учебу в иезуитском коллеже Луи-ле-Гран, юный Аруэ получил классическое образование и развил в себе любовь к театру и литературе, а также растущий скептицизм по отношению к религии.

После увольнения с дипломатического поста в Голландии из-за любовного приключения он вернулся в Париж и начал писать стихи. Его творчество пользовалось широкой популярностью. Но он перешел черту, когда высмеял французского дворянина, и его некоторое время держали в Бастилии.

Стремясь стать следующим великим драматургом Франции, он обратился к театру после освобождения из тюрьмы. Вольтер увидел свою первую пьесу, трагедию "Эдип", поставленную с большим успехом в 1718 году в "Комеди Франсез". К тому времени он взял псевдоним Вольтер, образованный от анаграммы его имени при рождении. Согласно Фонду Вольтера: “Вольтер - это анаграмма ”Arouet l (e) j (eune)" (в 18 веке i и j, а также u и v были типографски взаимозаменяемы) ... но игра глагола volter, резко поворачивать, вызывает игривое или "изменчивое" качество, которое предвещает быстрый стиль, всепроникающий юмор и иронию, которые делают Вольтера такой важной фигурой в истории Просвещения ."

После почти смертельного случая оспы Вольтер снова столкнулся с проблемами из-за своей склонности поэтически высмеивать дворянство. После избиения и, в очередной раз, кратковременного заключения в тюрьму, он в 1726 году уехал в Англию, где встретился с Александром Поупом и Джонатаном Свифтом и познакомился с некоторыми ведущими английскими писателями и мыслителями того времени, включая Свифта, Исаака Ньютона и Джона Локка — людей, находившихся в центре этого великого интеллектуального брожения эпохи. Они переворачивали многовековые представления о природе, астрономии, религиозном авторитете и концепции абсолютной монархии.

Вернувшись в Париж, Вольтер странным образом сколотил свое первое состояние. Объединив деньги с несколькими другими людьми, он смог купить все билеты французской лотереи. Вольтер повторял эту стратегию до тех пор, пока не собрал небольшое состояние, которое затем разумно инвестировал.

Вскоре после своего возвращения во Францию Вольтер написал Письма, касающиеся английской нации. Написанная на английском языке, книга прославляла английский парламент, квакерство, прививку от оспы и достижения Исаака Ньютона. (Вольтеру также приписывают распространение легендарной истории о том, что Ньютона вдохновило падающее яблоко.) В описании Десмондом М. Кларком этого сборника писем — фактически серии эссе — они “восхваляли новаторскую и творческую энергию британских научных и политических взглядов в противовес консервативной тирании, возникшей в результате тесного сотрудничества между католической церковью и королевским двором Франции”.

Книга вышла во Франции под названием Lettres philosophiques. Осужденная в июне 1734 года, книга была публично сожжена в Париже, а ее издатель арестован. Также столкнувшись с арестом, Вольтер бежал из Парижа, поселившись со своей возлюбленной, мадам дю Шатле, в Шампани. Математик и физик, она писала научные трактаты и переводила работы Ньютона на французский, одновременно обучая Вольтера естественным наукам. Судя по всему, они были вместе, жили и работали с большим взаимным уважением около двенадцати лет. Мадам дю Шатле завела роман с другим поэтом в 1748 году и, родив дочь, умерла в возрасте сорока двух лет в сентябре 1749 года. К тому времени у Вольтера завязались отношения со своей племянницей Мари Луизой Миньо, которая оставалась с Вольтером до конца его жизни.

В 1751 году он опубликовал “Эпоху Людовика XIV”, значительный исторический труд, в котором он превозносил "Короля-солнце" за то, что тот положил начало эпохе художественных, научных и литературных достижений, соперничающей с великими эпохами Греции, Рима времен Августа и итальянского Возрождения.

Вольтер написал "Кандида" в 1759 году в замке близ Женевы. Затем он начал кампанию по оправданию казненного лавочника Жана Каласа, результатом которой стала публикация "Трактата о веротерпимости" в 1763 году — анонимная, поскольку все публикации в то время должны были быть одобрены французским королевским двором.

За этой книгой годом позже последовал "Карманный философский словарь"— также анонимный — серия кратких эссе, расположенных в алфавитном порядке, на такие темы, как атеизм, свобода воли и, конечно же, веротерпимость.

“Вольтер хотел написать книгу, которая потрясла бы и изменила умы, “ писал Николас Кронк, директор Фонда Вольтера при Оксфордском университете, - прежде всего, он хотел охватить широкую читательскую аудиторию, поэтому важна была портативность: маленькие книги дешевле — и их легче спрятать, если за ними придет полиция”. Как и следовало ожидать, “книга была быстро осуждена в Париже ... и сожжена государственным палачом в Женеве". Она также была включена в Указатель книг, запрещенных католической церковью, пока этот указатель не был отменен в 1966 году”.

В 1778 году Вольтер вернулся в Париж для постановки одной из своих последних пьес "Ирен". Он умер там 30 мая в возрасте восьмидесяти трех лет. Тело Вольтера было тайно вывезено из Парижа поклонниками, которые опасались, что церковные власти откажут ему в погребении. В конце концов останки Вольтера были возвращены в Париж и захоронены в Пантеоне, мавзолее для выдающихся граждан Франции, в июле 1791 года.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В собрании писателей и мыслителей, чьи работы изменили историю, Вольтер должен быть поставлен на первое место. В отличие от многих других философов, Вольтер писал для того, чтобы его читали не только образованные люди. Его остроумие, мудрость и язык должны были быть доступны всем. “Трактат, - пишет Десмонд М. Кларк, -был гораздо больше похож на работу журналиста-агитатора, и в нем основное внимание уделялось тому, как французские католики относились к согражданам-кальвинистам [протестантам]”.

Его влияние было далеко идущим в эпоху последовавших революций. Религия и монархии были потрясены на волне Просвещения. Вольтер и Бенджамин Франклин были близкими друзьями, и идеи Вольтера о естественных правах оказали глубокое влияние на представителей поколения основателей Америки, включая Джона Адамса, Томаса Джефферсона и Джорджа Вашингтона, которые заказали перевод произведений Вольтера после революции. (Вашингтон также позировал для натурной маски французского скульптора Антуана Гудона, известного созданием статуй Вольтера.)

В республике, родившейся после насильственной революции во Франции, вера Вольтера в естественное право на свободу мысли и религии была закреплена первым законодательным органом Франции. Декларация прав человека и гражданина, принятая в августе 1789 года, провозгласила: “Свободное распространение идей и мнений является одним из самых ценных прав человека. Соответственно, каждый гражданин может свободно говорить, писать и печатать, но несет ответственность за такие злоупотребления этой свободой, которые определяются законом”.

Несмотря на эти достижения, у Вольтера есть современные критики, которые считают, что в его творчестве сквозят проявления расизма и антисемитизма. Исследуя расовые предрассудки мыслителей эпохи Просвещения, таких как Кант, Юм и Вольтер, профессор Лори Шрейдж написала в New York Times, что Вольтер считал евреев — или, по его формулировке, “адамитов“ — главной угрозой европейской цивилизации, поскольку они продолжали заражать ее тем, что он считал ужасной безнравственностью Библии. Поэтому Вольтер настаивал на том, что Европа должна отделиться от адамитов”. Далее Шрейдж спросил: “Должны ли те, кто преподает свои работы и идеи в 21 веке, делиться ими, не упоминая вредных стереотипов, которые эти мыслители помогли узаконить?” Следует отметить, что в “Трактате о веротерпимости”Вольтер цитирует изречение более раннего церковного собора: "Пусть никто не совершает никакого насилия над евреями".

В дополнение к своим проблематичным взглядам на евреев, Вольтер также пренебрежительно писал об африканцах, и хотя он критически относился к работорговле, он инвестировал во французскую торговую компанию и получал прибыль от африканского рабства. По этим причинам статуя в честь Вольтера в Париже была испорчена красной краской в 2020 году, а позже удалена якобы для чистки. (На момент написания этой статьи он не был заменен.)

Как известно изучающим американскую историю, мы постоянно сталкиваемся с противоречиями в истории. Более пристальный взгляд на так называемых Великих людей часто может выявить их несовершенства. Мартин Лютер глубоко изменил историю, но был откровенным антисемитом; Поколение основателей Америки, в частности, воплощает в себе противоречие такого рода: многие из мужчин, которые были преданы идеалам “жизни, свободы и стремления к счастью“ и тому, что ”все люди созданы равными", порабощали людей или иным образом наживались на африканской работорговле. Это была неудобная истина в Америке, которую очень долгое время игнорировали в американских школьных учебниках. По меньшей мере сорок из пятидесяти шести подписавших Декларацию независимости были поработителями, как и Вашингтон, Мэдисон и Монро. В список, конечно же, входит Томас Джефферсон, который хранил бюст Вольтера в своем доме в Монтичелло. Этот исторический факт, который некоторые пытаются обелить в преподавании американской истории, слишком важен, чтобы его не учитывать, когда мы рассказываем эту историю.

То же самое верно и для Вольтера.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Прочитайте "Кандида" Вольтера (1759). Стремительный и очень комичный, он является отличным художественным контрапунктом к его научной литературе. Это бесшабашная экскурсия по миру Вольтера, в которой рассказывается о молодом герое Кандиде, который страдает от инквизиции, войн, тюремного заключения и смертоносных землетрясений, веря, что он живет в “лучшем из всех возможных миров”. В грандиозной комической манере вольтеровская плутовка едко обрисовывает, а затем разрушает многие великие институты своего времени.

Но для читателей, которые желают больше просветляющей мудрости в жанре научной литературы, несколько предложений. Во-первых, я указываю на Рассуждение о неравенстве (1755) Жан-Жака Руссо, в котором утверждается, что человеку было лучше в естественном состоянии, чем в цивилизованном обществе. Руссо также написал “Общественный договор" (1762), который, как известно, начинается словами: "Человек родился свободным, и повсюду он в цепях”. Считается, что книга Руссо помогла осуществить Французскую революцию поколение спустя.

“Точно так же, как Вольтер искал общее видение для всего человечества, которое должно было быть реализовано в ”цивилизации“, - заключает Дэниел Бурстин, - так и Руссо, ставший свидетелем разнообразного зрелища войны и цивилизации в просвещенной Европе своего времени, представлял освобожденное человечество .... Если бы люди только вернулись к своему естественному блаженству, они были бы свободны реализовать свои человеческие возможности”.

Другим центральным мыслителем этой эпохи является англичанин Джон Локк, чье краткое, но радикальное письмо о терпимости (1689) и Второй трактат о правительстве (1690) оказали влияние на Вольтера. Хотя ни то, ни другое нельзя считать приятным чтением, они оказали глубокое влияние, особенно на поколение основателей Америки. В частности, Томас Джефферсон позаимствовал важные слова о работе Локка из Декларации независимости. Например, фраза Локка “погоня за собственностью” была изменена — возможно, к лучшему — на “погоня за счастьем”.


OceanofPDF.com


“Мой собственный разум - это моя собственная церковь”.

Эпоха разума: исследование истинного и сказочного богословия

— 1794 —

Томас Пейн


Минеола, Нью-Йорк: Довер, 2004; 208 страниц; под редакцией Монкура Дэниела Конвея; другие доступные издания включают такие сборники, как Томас Пейн: Собрание сочинений, Нью-Йорк: Библиотека Америки, 1995


ОТРЫВОК

Я верю в единого Бога, и ни в кого больше; и я надеюсь на счастье за пределами этой жизни.

Я верю в равенство людей и верю, что религиозные обязанности состоят в том, чтобы творить справедливость, любить милосердие и стремиться сделать наших ближних счастливыми.

Но, чтобы не возникло предположения, что я верю во многие другие вещи в дополнение к этим, я по ходу этой работы расскажу о том, во что я не верю, и о причинах, по которым я в это не верю.

Я не верю в символ веры, исповедуемый еврейской церковью, римской церковью, греческой церковью, турецкой церковью, протестантской церковью или какой-либо другой церковью, о которой я знаю. Мой собственный разум - это моя собственная церковь.

Все национальные институты церквей, будь то иудейские, христианские или турецкие, кажутся мне не чем иным, как человеческими изобретениями, созданными для устрашения и порабощения человечества, монополизации власти и прибыли.


Краткие сведения

Если Библия - это “Божественное Слово Божье”, почему в ней так много исторических ошибок и противоречий? Этот вопрос беспокоил Вольтера, и он также действительно беспокоил Томаса Пейна, самого влиятельного памфлетиста и пропагандиста Американской революции. Но полемика Пейна с Эпохой разума подняла ставки.

Частично написанный во время заключения Пейна в Бастилии во время Французской революции, когда ему грозила гильотина, памфлет предлагает его аргументированную атаку на организованную религию и ее роль в обществе. Нападая на основы христианства и возвышая разум и науку, это итог, выжженный кислотой гуманистом и вольнодумцем, чье звонкое заявление “Я верю в единого Бога, и ни в кого больше” является сутью деизма. Как отмечает историк Эрик Фонер, тирада Пейна прижилась: “Перепечатанная бесчисленными тиражами, брошюра стала самым популярным деистическим произведением, когда-либо написанным”.

Порождение эпохи Просвещения, деизм - это религиозное воззрение, которое придерживается веры в Бога, который сформировал вселенную и установил рационально понятные моральные и естественные законы, но больше не вмешивается в человеческие дела посредством чудес. Он также отвергает большинство организованных религий с их правилами и искусственными иерархиями как искажение веры в божественное Провидение.

Деисты, такие как Пейн, отвергали библейское “откровение”, полагая, что религиозную истину можно найти только с помощью человеческого разума и что религиозные законы должны соответствовать законам природы. В своей аргументации Пейн разоблачил недостатки, которые он обнаружил при изучении как Ветхого, так и Нового Заветов.

Он начинает с самого процесса, посредством которого была создана Библия:

Когда церковные мифологи создали свою систему, они собрали все писания, которые смогли найти, и управляли ими по своему усмотрению. Для нас совершенно неясно, находятся ли те писания, которые сейчас появляются под названием Ветхого и Нового Завета, в том же состоянии, в каком, по словам этих собирателей, они их нашли; или же они добавили, изменили, сократили или приукрасили их.

Как бы то ни было, они голосованием решили, какая из книг из созданной ими коллекции должна быть СЛОВОМ БОЖЬИМ, а какая нет.

Эти очень человеческие решения, по мнению Пейна, не имели никакого отношения к Создателю. “Всемогущий, - заключил Пейн, - это великий механик творения, первый философ и изначальный учитель всех наук”.


ОБ АВТОРЕ: ТОМАС ПЕЙН

Свидетель и ключевой участник Американской и Французской революций, Томас Пейн родился в Тетфорде, Англия, 9 февраля 1737 года.I Его отец был квакером и изготовителем корсетов; его мать-англиканка была дочерью местного адвоката и вела домашнее хозяйство. Получив лишь незначительное образование, Пейн в возрасте тринадцати лет поступил учеником к своему отцу, но сбежал, чтобы поступить на службу в военно-морской флот во время Семилетней войны, которая велась с 1756 по 1763 год и известна в Америке как война Франции и индейцев. Позже Пейн нашел работу акцизного чиновника, правительственного чиновника, обвиняемого в охоте на контрабандистов и сборе налогов на алкоголь и табак.

Эта карьера резко оборвалась, когда Пейн рассердил своих работодателей, написав аргумент в пользу повышения заработной платы таких же акцизных агентов, как он сам. Он не просто добивался повышения зарплаты, он намеревался разоблачить коррупцию в акцизной службе. Он также стремился облегчить ужасающую бедность английского рабочего класса. Было ли это квакерством его отца, веянием времени или просто личностью Пейна, он продемонстрировал склонность говорить “правду власти”, которая отразилась на всей его жизни, принесла ему бесконечные неприятности и держала в вечной бедности.

Судьба Пейна повернулась в Лондоне в 1774 году. Там он познакомился с Бенджамином Франклином, самым выдающимся человеком Америки того времени. Известный своими писательскими работами, практическими изобретениями и научными открытиями, Франклин приехал в Лондон, чтобы отстаивать интересы Америки. Убеждая Пейна переехать в Америку, Франклин снабдил его рекомендательным письмом к типографу в Филадельфии. Вскоре после высадки в городе в ноябре 1774 года Пейн получил работу в типографии.

Его прибытие в Пенсильванию было своевременным. Филадельфия была очагом политических перемен, и Пейн прибыл незадолго до того, как конфликт между американскими колониями и британцами перешел переломный момент. Первые выстрелы прозвучали в Массачусетсе в апреле 1775 года. Пока Континентальный конгресс нерешительно обсуждал полный разрыв с Англией, Пейн встал на сторону патриотов. Выступая за полную независимость Америки как фундаментальный принцип, а не просто бунтуя против несправедливых налогов, как это делали некоторые американские патриоты, он изложил свои доводы в "Здравом смысле", анонимно опубликованном в январе 1776 года.

“ Один честный человек более ценен для общества и в глазах Бога, чем все коронованные негодяи, которые когда-либо жили”, - писал Пейн. За несколько месяцев эта краткая брошюра разошлась тиражом более пятисот тысяч экземпляров. (Подсчитано, что эквивалентное количество продаж в современной Америке, учитывая относительную численность населения страны в 1776 году, составило бы более 15 миллионов экземпляров.) Памфлету Пейна широко приписывают то, что он переломил американское общественное мнение в пользу независимости. Но здравый смысл был также долгожданным глотком свежего воздуха в душном воздухе политического дискурса. Как отмечает Эрик Фонер, “Это также показало Пейна как блестящего стилиста-новатора, способного порвать с освященными веками традициями политического письма, чтобы создать новый язык, который был бы понятен массовой аудитории”.

Не менее значительный вклад внесла серия эссе, опубликованных под заголовком "Американский кризис между 1776 и 1783 годами". Первая из этих брошюр - "Американский кризис". Номер I, опубликованный в Филадельфии 19 декабря 1776 года, остается знаковым произведением американской литературы:

Настали времена, которые испытывают человеческие души: Летний солдат и солнечный патриот в этот кризис уклонятся от служения своей стране; но тот, кто стоит на страже СЕЙЧАС, заслуживает любви и благодарности мужчины и женщины. Тиранию, как и ад, нелегко победить; и все же у нас есть одно утешение: чем тяжелее конфликт, тем славнее триумф. То, что мы получаем слишком дешево, мы оцениваем слишком легкомысленно: Только дороговизна придает каждой вещи ее ценность.

Написанный в то время, когда деморализованная, плохо оснащенная Континентальная армия Джорджа Вашингтона отступала, призыв Пейна к действию был вспышкой вдохновения. Генерал Вашингтон приказал своим офицерам зачитать воодушевляющие слова Пейна войскам. Стремясь поддерживать усилия Америки на протяжении всей войны, Пейн отправился во Францию с дипломатической миссией в 1781 году, вернувшись с деньгами, одеждой и боеприпасами, которые способствовали успеху войны за независимость.

Когда революция закончилась, Пейн снова оказался в бедности. Хотя его патриотические произведения разошлись сотнями тысяч экземпляров, он отказался получать какую-либо прибыль. Он обратился в Конгресс с просьбой о финансовой помощи, и ему выделили немного денег и право собственности на ферму в Нью-Рошелле, штат Нью-Йорк.

Вернувшись в Англию в 1787 году, Пейн был втянут в острые дебаты по поводу продолжающейся французской революции, которая началась в 1789 году. 13 марта 1791 года Пейн опубликовал книгу "Права человека", которая немедленно произвела фурор. Пейн защищал Французскую революцию и осуждал такие бедствия, как бедность, неграмотность, безработица и война. В книге он также изложил план народного образования, оказания помощи бедным, выплаты пенсий пожилым людям и общественных работ безработным. Финансируемая за счет постепенного подоходного налога, программа Пейна очень похожа на план современной прогрессивной американской политики — не сильно отличается от политики "Нового курса", принятой Франклином Д. Рузвельтом во время Великой депрессии.

Однако в то время британские власти не были впечатлены. Книга была запрещена, а ее издатель заключен в тюрьму. Обвиненный в государственной измене, Пейн предстал перед судом заочно, был признан виновным в подстрекательской клевете и объявлен вне закона. Было приказано постоянно подавлятьправа человека.

Пейн прибыл в революционную Францию в 1790 году, за год до публикации книги, где приветствовал отмену монархии. Объявленный почетным гражданином Франции, он был избран в Национальный конвент. Но Пейн выступал против казни Людовика XVI и выразил сожаление по поводу царства террора, которое воцарилось во Франции с серией массовых убийств и казней. На этот раз откровенность Пейна привела его не только в горячую воду. За критику нового режима Пейн был арестован и заключен в тюрьму с 28 декабря 1793 года по 4 ноября 1794 года. Ожидая казни, он был пощажен только тогда, когда кто-то не смог правильно пометить его камеру. Пейн был освобожден благодаря вмешательству американского посланника во Франции, будущего американского президента Джеймса Монро.

Однако, находясь в тюрьме, Пейн написал письмо, в котором критиковал тогдашнего президента Джорджа Вашингтона, самого любимого героя Америки, за неспособность оказать ему достаточную помощь. Позже, в 1796 году, это письмо было опубликовано в газете с резкой критикой Вашингтона: “Монополии любого рода были характерны для вашей администрации почти в момент ее начала. Земли, полученные революцией, щедро раздавались партизанам; проценты с распущенных солдат продавались спекулянтам… В каком лживом свете должен предстать в мире характер мистера Вашингтона, если сравнить его заявления и его поведение!”

Это был общественный пожар на мосту, от которого Пейн никогда не оправился. Он вернулся в Америку в 1802 году по приглашению Томаса Джефферсона. Но, публично раскритиковав Джорджа Вашингтона, Пейн обнаружил, что его революционный вклад, внесенный четверть века назад, был забыт. Находясь в бедности и со слабым здоровьем, усугубленным пьянством, Пейн считался атеистом, и его в значительной степени бросили друзья и бывшие союзники.

Томас Пейн умер с позором, его избегали многие в стране, которую он помог создать. Квакерская церковь отказалась похоронить его после его смерти в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке в 1809 году. Он был похоронен на своей ферме в Нью-Рошель, штат Нью-Йорк. Британский поклонник позже эксгумировал его останки, чтобы вернуть их в родную Англию и поместить в мавзолей в честь Пейна. План провалился. “Затем кости были переданы поденщице, - согласно справочному библиотекарю Библиотеки Конгресса Хизер Томас, - затем торговцу мебелью, а затем забвению”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Как изучающий американскую историю, скептик религиозной ортодоксии и человек, который соответствует ярлыку “Вольнодумец”, я всегда восхищался Томасом Пейном. “Забытый основатель”, он был бы затмеваем более знаменитыми героями, такими как Вашингтон, Джефферсон и Франклин, все из которых разделяли некоторые взгляды Пейна на религию и политику.

Читайте "Век разума" за его систематическое развенчание религии и, в частности, могущественного института христианства. Пейн осудил лицемерие церкви, которая “с помощью некоторых старых историй… создал религиозную систему, весьма противоречащую характеру человека, чье имя она носит. Она установила религию помпезности и дохода в притворном подражании человеку, чья жизнь была смиренной и бедной ”.

Прочтите ее, потому что она продолжает интеллектуальное, политическое и религиозное брожение, начавшееся во времена Томаса Мора, почти тремя столетиями ранее, и продолжавшееся во времена Вольтера, оживляя дух Просвещения, превративший век Разума в Век Революции. Старые иерархии церкви и монархии рухнули из-за таких мыслителей, как Томас Пейн.

Тогда прочтите это из-за глубокого влияния Пейна. “Больше, чем кто-либо другой, Пейн в своем революционном интернационализме, рационализме и вере в природу человека, в своем пренебрежении существующими институтами олицетворял радикальный склад ума”, - пишет Эрик Фонер. “Его идеи и личный пример продолжают вдохновлять тех, кто считает, что современный мир предал, а не оправдал большие надежды на справедливый общественный порядок, возлагавшиеся во время Эпохи революции Пейна”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Чтобы узнать больше о Томасе Пейне, попробуйте "Здравый смысл", анонимный памфлет, опубликованный в 1776 году, которому приписывают создание народной поддержки делу независимости Америки, и "Американский кризис", сборник написанных им брошюр, укрепляющих поддержку и собирающих средства для американского дела. Сериалы "Здравый смысл и Американский кризис считаются отличными короткометражными документальными фильмами.

В качестве других работ, посвященных основанию Республики, я предлагаю "Конституционный конвент: повествовательная история из записок Джеймса Мэдисона" Эдварда Дж. Ларсона и Майкла П. Уиншипа, доступное изложение дебатов, которые привели к разработке Конституции США в 1787 году; Автобиографию Бенджамина Франклина, написанную величайшей знаменитостью Америки того времени; и "Рассказ солдата-революционера" Джозефа Пламба Мартина о войне за независимость, которую пережил молодой человек, завербовавшийся подростком в Континентальную армию Джорджа Вашингтона и оставшийся там навсегда. благодаря победе при Йорктауне в 1781 году.

Для тех, кто заинтересован в более глубоком погружении в идеи Пейна и других секуляристов в американской истории, я рекомендую "Вольнодумцы: История американского секуляризма" (2004) журналистки и писательницы Сьюзан Джейкоби. Ранний период зарождения Американской республики также освещен в моей книге Восстание нации: нерассказанные истории из скрытой истории Америки (2010), в которой представлена серия эпизодов, предлагающих версию периода с 1800 по 1850 год, которую учебники опускают.


I. Из-за изменений в календаре после перехода Англии на григорианскую систему датирования в 1752 году дата рождения Пейна также указана как 29 января 1736 года по “Старому стилю”.

OceanofPDF.com


“Вы видели, как человека сделали рабом; вы увидите, как раб стал человеком”.

Повествование о жизни Фредерика Дугласа, американского раба

— 1845 —

Фредерик Дуглас


Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 2001; 148 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Я родился в Такахо, недалеко от Хиллсборо, и примерно в двенадцати милях от Истона, в округе Талбот, штат Мэриленд. У меня нет точных сведений о своем возрасте, поскольку я никогда не видел ни одной подлинной записи, содержащей его. Безусловно, большая часть рабов знает о своем возрасте так же мало, как лошади знают о своем, и большинство хозяев, насколько мне известно, желают, чтобы их рабы оставались в таком неведении. Я не помню, чтобы когда-либо встречал раба, который мог бы назвать свой день рождения.


Краткие сведения

Через семь лет после побега на свободу Фредерик Дуглас опубликовал отчет о своей жизни в рабстве в детстве и юности. В одиннадцати захватывающих главах он рассказывает о жестоком существовании вплоть до того момента, когда вырвался на свободу. Прямым текстом повествование повествует о его рождении на плантации у порабощенной женщины, с которой он вскоре был разлучен, и о его воспитании в хижине его порабощенной бабушки, которая заботилась о детях более молодых женщин.

Дугласс не смягчил суровую реальность, которой он подвергся и свидетелем которой был: это было суровое свидетельство избиений и унижения, которым подвергались члены семьи и другие порабощенные люди:

Прежде чем начать пороть тетю Эстер, он отвел ее на кухню и раздел от шеи до пояса, оставив шею, плечи и спину полностью обнаженными. Затем он велел ей скрестить руки, назвав ее при этом чертовкой. Скрестив ей руки, он связал их прочной веревкой и подвел ее к табурету под большим крюком в балке.... Он заставил ее взобраться на табурет и привязал ее руки к крюку…. Он начал укладываться на тяжелую коровью шкуру.

Это было сильным лекарством для аболиционистов; Дуглас не потворствовал деликатным чувствам. Нарисованная им жестокая картина была окрашена намеками на сексуальное доминирование порабощенных женщин, которое занимало центральное место в американском рабстве.

Мимолетный момент и, возможно, обещание лучшей жизни наступает, когда Фредерика в семь или восемь лет отправляют из его родного округа Талбот на восточном побережье Мэриленда в Балтимор, чтобы он прислуживал Хью и Софии Олд, ухаживая за их сыном Томми. На первый взгляд миссис Олд представляет “белое лицо, сияющее самыми добрыми эмоциями”. Она начинает учить Фредерика алфавиту. Но это обучение было прервано. Когда Хью Олд увидел, что его жена учит мальчика читать, он быстро закончил уроки. Дуглас рано понял, что невежество было ключом к господству белого человека и что чтение было ключом к свободе. Он принялся самостоятельно учиться читать и писать.

После того, как Дугласа перевели на несколько других ферм, когда ему было около восемнадцати, его отправили работать на верфи Балтимора. Там он спланировал свой побег с помощью Анны Мюррей, чернокожей вольноотпущенницы. Они воссоединились и поженились в Нью-Йорке, прежде чем переехать в Нью-Бедфорд, штат Массачусетс. Повествование завершается выступлением Дугласа на собрании аболиционистов в 1841 году. Это было началом беспрецедентной карьеры оратора, писателя и издателя, благодаря которой Фредерик Дуглас стал самым влиятельным аболиционистом своего времени и одной из самых неотразимых и значительных фигур в американской истории.


ОБ АВТОРЕ: ФРЕДЕРИК ДУГЛАС

Рожденный Фредериком Огастесом Вашингтоном Бейли в семье Харриет Бейли, порабощенной женщины, Дуглас, как он писал, не знал своего дня рождения. В последующие годы он решил отмечать это 14 февраля, потому что его мать называла его “мой маленький Валентин”. Считается, что он родился в 1817 или 1818 году. Он также написал, что не знал своего отца, но что тот был белым человеком.

Разлученный со своей матерью, которую наняли на работу в двенадцати милях отсюда, Фредерик почти не видел ее до ее смерти, когда ему было около семи. Мальчиком он сменил несколько домов и ферм в округе Талбот, штат Мэриленд, пока в подростковом возрасте не работал на верфи в Балтиморе. Ему удалось сбежать в 1838 году с документами и матросской формой, предоставленными Анной Мюррей.

Поселившись в Нью-Бедфорде и взяв фамилию Дуглас в качестве псевдонима, чтобы избежать поимки, он начал читать "Освободитель", влиятельный аболиционистский еженедельник Уильяма Ллойда Гаррисона. Во время посещения собрания по борьбе с рабством в Нантакете в 1841 году ему было предложено рассказать о своей жизни преимущественно белой аудитории. Сразу же его наняли в качестве лектора, который использовал свою собственную историю для осуждения рабства.

После четырех лет чтения лекций Дуглас опубликовал Повествование в 1845 году. Это было написано, чтобы опровергнуть скептицизм по поводу того, что такой красноречивый чернокожий мужчина мог быть беглецом из рабства — еще одно проявление расистских предрассудков, с которыми Дуглас продолжал сталкиваться, будучи свободным человеком. Но Дуглас принес квитанции, в которых приводились конкретные доказательства его жизни в рабстве и указывались конкретные имена тех, кто им “владел”. Он умолчал только о деталях своего собственного побега, чтобы не подвергать опасности шансы других людей, пытающихся пробиться к свободе.

Его достоверность подтверждалась предисловием Уильяма Ллойда Гаррисона и вступительным письмом Уэнделла Филлипса, обоих известных аболиционистов. Книга имела немедленный успех и была переведена на французский, немецкий и голландский языки. “За шесть лет в Соединенных Штатах, Соединенном Королевстве и Европе было опубликовано двадцать одно издание этой книги ... и к 1853 году было продано не менее 30 000 экземпляров”, - говорится во введении к этому изданию.

Получив такую дурную славу, Дуглас столкнулся с перспективой повторного обращения в рабство в соответствии с действующим законодательством. Покинув Соединенные Штаты, он провел два года в Англии и Ирландии, где широко читал лекции, продвигая продажу своей книги аболиционистам за рубежом. После того, как его свобода была куплена английскими аболиционистами, Дуглас в 1847 году вернулся в Рочестер, штат Нью-Йорк, где начал издавать собственную газету "Северная звезда". Название отсылало к совету, данному тем, кто пытается сбежать из рабства — “следуйте за Полярной звездой”. В конце концов, он и Гаррисон, близкие союзники на протяжении нескольких лет, разошлись во мнениях по поводу тактики и философии. Гаррисон считал, что Конституция США с ее компромиссами в отношении рабства требовала ”разобщения" и новой конституции. Дуглас пришел к выводу, что Конституцию, хотя и имеющую недостатки, следует рассматривать как “антирабовладельческий” документ и что Конгресс должен положить конец рабству. (В конце концов эти двое мужчин помирились после Гражданской войны в 1873 году.)

Будучи ярым сторонником избирательного права женщин, Дуглас был единственным чернокожим мужчиной, присутствовавшим на съезде в Сенека-Фоллс в июле 1848 года, где зародилось движение за права женщин. В 1852 году он произнес одну из своих самых известных речей: “Что для раба значит Четвертое июля?” В этой язвительной речи, произнесенной в День независимости в Рочестере, Дуглас раскритиковал американцев, празднующих основание нации, в то время как рабство продолжалось. В 1855 году Дуглас опубликовал "Мое рабство и моя свобода", второй том автобиографии, в котором поднималась тема сегрегации на Севере.

Когда страна двигалась к гражданской войне, Дуглас тайно встретился в 1859 году с Джоном Брауном, радикальным аболиционистом, планирующим злополучный налет на федеральный оружейный склад в Харперс-Ферри, штат Вирджиния (ныне Западная Вирджиния). Браун хотел, чтобы Дуглас присоединился к нему в этом вооруженном восстании против рабства, уверенный, что знаменитый аболиционист поможет привлечь других чернокожих к участию в массовом восстании. Убежденный, что заговор Брауна был самоубийственным, Дуглас отказался присоединиться к предприятию; оно полностью провалилось в октябре 1859 года. Браун был казнен в декабре 1859 года.

Обвиненный в сговоре с Джоном Брауном, Дуглас снова бежал из страны, сначала в Канаду, а затем в Англию, где прожил до апреля 1860 года. Он не стал публично раскрывать, что встречался с Джоном Брауном в течение двадцати лет.

К тому времени, когда в апреле 1861 года разразилась Гражданская война, Дуглас стал самым известным оратором в стране, который много путешествовал. Он также выступил в качестве ярого критика президента Линкольна за его отказ разрешить чернокожим мужчинам вступать в армии Союза. “Мы наносим удар по мятежникам нашей мягкой белой рукой, - сказал он, - тогда как следовало бы наносить удар железной рукой черного человека, которую мы держим прикованной за спиной”.

Как только чернокожим мужчинам разрешили поступать на службу с созданием Бюро цветных войск в мае 1863 года, Дуглас стал активным вербовщиком, поощряя чернокожих мужчин вступать в армии Союза. Эти отдельные полки были известны как Цветные войска Соединенных Штатов (USCT). Опасаясь, что эти солдаты могут отомстить своим бывшим хозяевам, Бюро создало упорядоченную структуру для обучения, муштровки и оснащения большого количества эмансипированных чернокожих мужчин. Более 160 000 человек служили в USCT, возглавляемых белыми офицерами. Двое сыновей Дугласа вступили в Массачусетский пятьдесят четвертый пехотный полк (прославившийся в фильме "Слава"). Выступая за равную оплату труда цветных военнослужащих США, Дуглас встречался с президентом Линкольном трижды, включая день второй инаугурации Линкольна в марте 1865 года, за несколько недель до того, как Линкольн был убит.

После войны дом Дугласса в Рочестере сгорел дотла в результате предполагаемого поджога. Фредерик и Анна Дуглас переехали в Вашингтон, округ Колумбия, поскольку Поправки о послевоенном восстановлении положили конец рабству, сделали граждан эмансипированными чернокожими и дали чернокожим мужчинам право голоса, Дуглас был далек от удовлетворения. Он продолжал настаивать на правах чернокожих людей и женщин и на нарастающей волне линчеваний. Без его согласия или ведома его имя было внесено в список кандидатов на пост вице-президента партии равных прав 1872 года, а Виктория Вудхалл была выдвинута кандидатом в президенты. Позже Дуглас был назначен маршалом США от округа Колумбия, первым чернокожим человеком, занявшим эту должность, а позже первым регистратором документов в округе Колумбия, официальной должностью, ответственной за публичные записи, касающиеся недвижимости и имущественных прав. Третий том его автобиографии, Жизнь и времена Фредерика Дугласа, был опубликован в 1881 году (переработан в 1892 году).

После смерти своей жены Анны в 1882 году Дуглас женился на Хелен Питтс, белой женщине на двадцать лет моложе, что вызвало значительную критику и споры со стороны членов семьи, а также чернокожих и белых критиков смешанных браков. Тем, кто утверждал, что Дугласс предал свою расу, он сказал: “Какое дело миру до цвета кожи моей жены?”

В 1895 году, после посещения съезда по правам женщин в Вашингтоне, Дуглас перенесла обширный сердечный приступ и умерла дома 20 февраля в возрасте семидесяти семи или семидесяти восьми лет. Его дом, Сидар-Хилл, является Национальным историческим памятником в районе Анакостия в Вашингтоне, округ Колумбия


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Во времена споров о том, как и что учащиеся должны изучать об истории рабства в стране, книга Дугласа остается одним из основополагающих текстов, который должен быть прочитан в каждой школе и каждым американцем. Это пронизывает политику, академические споры и язык учебников о поправках, компромиссах и прокламациях, чтобы сделать рабство тем, чем оно является в первую очередь — человеческой историей.

Опубликованная за семь лет до того, как "Хижина дяди Тома"Харриет Бичер-Стоу потрясла нацию вымышленным изображением бесчеловечности рабства, книга Дугласа и его жизнь подчеркнули то, что я назвал великим противоречием Америки — нация, “зачатая в свободе”, также родилась в кандалах. Из этих двух книг автобиографическое повествование Дугласа лучше всего выдержало испытание временем. Несомненно, влиятельный в свое время, "Хижина дяди Тома" сейчас считается чрезмерно сентиментальным и широко критиковался такими писателями, как Ричард Райт и Джеймс Болдуин, за стереотипное отношение к чернокожим персонажам. Повествование Дугласа представляет собой сугубо личный рассказ о жизни порабощенного человека, начиная с детства, рожденного в рабстве, разлученного со своей матерью, и насилия и деградации, с которыми он столкнулся. Она остается вехой великой силы — такой же жгучей и своевременной сегодня, как и тогда, когда была написана.

Своим жгучим изображением повседневной деградации и жестокости, с которыми сталкиваются порабощенные люди, Дуглас вынес безошибочное суждение о преступлении против человечности, называемом рабством. В частности, он назвал ложную “рабовладельческую религию этой земли” отличной от “христианства Христа”. Он писал: “Поэтому я ненавижу коррумпированное, рабовладельческое, избивающее женщин, разоряющее колыбели, пристрастное и лицемерное христианство этой страны”.

Его осознание того, что желание хозяев держать порабощенных людей в невежестве и неграмотности также является глубоким уроком в то время, когда могущественные силы стремятся подавить книги и писателей.

Повествование о жизни американского раба Фредерика Дугласа остается одной из величайших и наиболее значимых автобиографий в американской истории.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Вы могли бы рассмотреть два более поздних тома возможной автобиографической трилогии Дугласа: "Мое рабство и моя свобода" (1855) и "Жизнь и времена Фредерика Дугласа" (1892). Все три книги доступны по отдельности, а также были собраны в единое издание Американской библиотекой. Есть также другие важные произведения, называемые “рассказами о рабах”, которые являются частью важной литературы, написанной бывшими порабощенными людьми. К ним относятся мемуары Соломона Нортрупа, Харриет Джейкобс (см. Запись), а также Эллен и Уильяма Крафт. Другой важной работой является Интересное повествование о жизни Олауды Эквиано, опубликованное в 1789 году, первый опубликованный личный отчет человека, угнанного в рабство из Африки.

Очень короткое документальное произведение периода после гражданской войны – это Воспоминания цветного человека о Джеймсе Мэдисоне, впервые появившиеся в журнале в 1863 году и опубликованные в виде книги в 1865 году Полом Дженнингсом. Родившийся в рабстве на плантации Джеймса Мэдисона Монпелье, Пол Дженнингс был доставлен в Белый дом в качестве порабощенного камердинера, когда ему было около десяти. Он был свидетелем сожжения Вашингтона, округ Колумбия, британцами в 1814 году во время войны 1812 года и присутствовал при смерти Джеймса Мэдисона в качестве его личного слуги. В конце концов освободившись, он написал эти мемуары, которые считаются первым опубликованным личным отчетом любого, кто работал в Белом доме.

В последние годы также появилось множество хорошо читаемой, выдающейся исторической литературы, документирующей рабство и эмансипацию. Среди них Дэвид У. Биография Блайта, получившего Пулитцеровскую премию, Фредерик Дуглас: Пророк свободы (2018).

К этому я добавлю несколько выдающихся научных работ последнего времени: "Хемингсы из Монтичелло: американская семья" (2008), шедевр Аннет Гордон-Рид, удостоенный Пулитцеровской премии, об отношениях между молодой порабощенной женщиной Салли Хемингс, ее семьей и Томасом Джефферсоном; "Корабль рабов: история человечества" (2007) Маркуса Редикера, яркое описание ужасающего насилия и террора при перевозке порабощенных пленников из Африки в Америку; "Похороните цепи: пророки и повстанцы в борьбе за освобождение". "Рабы империи" (2005) Адама Хохшильда, повествующий о движении за отмену рабства в Англии; "Половина так и не была рассказана: рабство и становление американского капитализма" Эдварда Э. Баптиста (2014), документирующий, как рабство превратилось в крупный бизнес после прекращения иностранной работорговли, создавшей прибыльную внутреннюю работорговлю; и экспансивный "Дело рабов: история отмены рабства" Маниши Синхи (2016).

К этому списку я бы скромно добавил свою книгу 2016 года "В тени свободы: скрытая история рабства, четыре президента и пять жизней чернокожих", в которой представлены истории пяти человек, порабощенных президентами Вашингтоном, Джефферсоном, Мэдисоном и Эндрю Джексоном. Пол Дженнингс - один из этих пятерых.


OceanofPDF.com


“История всего существовавшего до сих пор общества есть история классовой борьбы”.

Манифест Коммунистической партии

— 1848 —

Карл Маркс и Фридрих Энгельс


Нью-Йорк: Penguin Books, 2011; Введение Маршалла Пермана; перевод Сэмюэля Мура; 104 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма. Все державы старой Европы заключили священный союз, чтобы изгнать этот призрак: папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и шпионы немецкой полиции.

Где находится оппозиционная партия, которая не была бы осуждена как коммунистическая ее оппонентами у власти? Где оппозиция, которая не бросила клеймящий упрек коммунизму в адрес более передовых оппозиционных партий, а также в адрес своих реакционных противников?


Краткие сведения

Редко какое-либо краткое произведение имело такое значение в истории, как "Манифест коммунистической партии". С первых строк, в которых описывается заговор великих европейских держав с целью уничтожить любые попытки организовать трудящихся во имя социальной и экономической справедливости, в этой лаконичной декларации изложены основные идеи, которые привели к росту международного коммунизма в двадцатом веке.

Его авторы, Карл Маркс и Фридрих Энгельс, работали над ним около шести недель — с середины декабря 1847 года до публикации в виде анонимной брошюры в январе 1848 года. Написав это как платформу недавно созданной Коммунистической лиги, они сначала сформулировали свое фундаментальное положение: история общества была “историей классовой борьбы”.

В первом из четырех разделов манифеста — “Буржуа и пролетарии” — они писали: “Свободный человек и раб, патриций и плебей, лорд и крепостной, мастер и подмастерье, одним словом, угнетатель и угнетаемые находились в постоянном противостоянии друг другу”. Этот конфликт, писали они, мог закончиться только полной трансформацией общества или “общим крахом противоборствующих классов”.

Для Маркса и Энгельса разделение классов было вопросом того, кто владеет средствами производства или контролирует их (“буржуазия”) и те, кто производит и оказывает услуги этому господствующему классу (“пролетарии”). В примечании к английскому изданию 1888 года Энгельс разъяснил эти термины: “Под буржуазией понимается класс современных капиталистов, владельцев средств общественного производства и работодателей наемного труда. Пролетариатом, классом современных наемных рабочих, которые, не имея собственных средств производства, вынуждены продавать свою рабочую силу, чтобы выжить”.

Манифест завершается утверждением, что победа рабочего класса — “пролетариата” - положит конец классовому обществу в том виде, в каком оно существовало. Господствующий класс контролировал не только материальное производство, но и производство идей и, следовательно, мог контролировать политическую систему. Такие системы были изначально неравными и поддерживались с помощью репрессивных законов и того факта, что, проще говоря, “богатые становились еще богаче”. В манифесте Маркс и Энгельс выдвинули ряд неотложных мер в качестве первых шагов к видению коммунизма, включая прогрессивный подоходный налог, отмену наследования и бесплатное образование для всех детей. Она завершается звучными словами и вызовом, который изменил современность:

Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Им нужно завоевать мир.

РАБОЧИЕ ВСЕХ СТРАН, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!


ОБ АВТОРАХ: КАРЛ МАРКС И ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС

Карла Генриха Маркса и Фридриха Энгельса следует отнести к числу самых влиятельных людей современной истории.

Давайте начнем с Маркса. Философ, экономист, историк и журналист Карл Генрих Маркс родился 5 мая 1818 года в Трире, Пруссия (на территории нынешней Германии). Он был сыном преуспевающего адвоката, а мать происходила из рода раввинов. Оба родителя были евреями, но отец Маркса принял христианство; быть евреем в то время было социальной и профессиональной обязанностью, и поэтому Карл Маркс был крещен как христианин. Начав учебу в Боннском университете в 1835 году, год спустя он перевелся в Берлинский университет для изучения права и философии. Маркс получил докторскую степень в Университете Дженны в 1841 году.

Будучи студентом, Маркс уже был вовлечен в прогрессивные политические движения левого толка, когда начал вносить свой вклад в Rheinische Zeitung, либерально-демократическую газету, издаваемую в Кельне. Став ее редактором в 1842 году, Маркс познакомился с Фридрихом Энгельсом, родившимся в Пруссии 28 ноября 1820 года в семье богатого производителя хлопка, владевшего фабриками в промышленной зоне вокруг Манчестера, Англия. В школьные годы Энгельс начал перенимать радикальные идеи республиканских революций, охвативших Европу в середине девятнадцатого века.

Когда ему было двадцать два, Энгельса отправили на текстильную фабрику его отца в Манчестере в надежде, что он откажется от своего радикализма и присоединится к семейному бизнесу. Там Энгельс познакомился с Мэри Бернс, фабричной работницей со столь же радикальными взглядами. У них завязались отношения, которые продолжались до ее смерти в 1863 году, но они так и не поженились, поскольку оба выступали против института брака. В 1845 году Энгельс написал "Положение рабочего класса в Англии", влиятельную работу, описывающую убогую жизнь фабричных рабочих.

Тем временем под давлением официальной цензуры Маркс уволился из Rheinische Zeitung, и прусские власти в конце концов закрыли газету. В июне 1843 года Маркс женился на Дженни фон Вестфален, чья состоятельная прусская семья имела связи как в армии, так и в правительстве и возражала против этого брака. Несколько месяцев спустя пара переехала в Париж, центр более радикального европейского протеста рабочего класса. Маркс стал больше общаться с парижскими рабочими классами, и в 1844 году он и Энгельс возобновили свою дружбу, которая продлилась до конца их жизни.

В 1847 году Маркс и Энгельс приняли участие в лондонском заседании первого конгресса Коммунистической лиги, объединившейся из нескольких существующих партий. Получив задание написать платформу Лиги, они выпустили "Манифест коммунистической партии" в начале 1848 года. Год, когда он появился, ознаменовался серией республиканских восстаний против европейских монархий, которые начались на Сицилии и распространились по Италии, Франции, Германии и Австрийской империи. Все эти попытки провести демократические реформы были подавлены “священным союзом” держав старой Европы, описанным во вступительных словах "Манифеста Коммунистической партии".

Маркс всегда жил в относительной бедности со своей женой и маленькими детьми в двухкомнатной квартире в Сохо, Лондон. У супругов было семеро детей, но только трое дожили до совершеннолетия. При поддержке богатого Энгельса Маркс посвятил себя исследованиям в Британском музее, одновременно написав "Капитал", масштабный синтез экономической и политической истории, первый том которого был опубликован в 1867 году. В этот период он и Энгельс также писали газетные статьи, в том числе опубликованные в Соединенных Штатах в New-York Daily Tribune, прогрессивной газете, основанной аболиционистом Горацием Грили.

Имея слабое здоровье в течение многих лет, Карл Маркс умер "лицом без гражданства” 14 марта 1883 года и был похоронен на Хайгейтском кладбище в Лондоне. После смерти Маркса Энгельс продолжил редактировать работу своего сотрудника и опубликовал еще два тома "Капитала". Энгельс также опубликовал свои собственные значительные работы в области антропологии и социологии до своей смерти от рака горла в августе 1895 года в возрасте семидесяти четырех лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Это просто. "Манифест коммунистической партии" является одним из наиболее значимых произведений современности. То, что два первоначально анонимных автора изложили в двадцатитрехстраничной брошюре, позже опубликованной в нескольких изданиях на немецком, русском, польском, итальянском и английском языках, отдельные предисловия которых включены в это издание, является “одной из четырех самых продаваемых книг всех времен”, согласно информационной службе, связанной с Федеральным министерством иностранных дел Германии. “И Манифест и ”Капитал" [Более поздняя книга Маркса] являются документами Всемирного наследия ЮНЕСКО".

Появившийся первым, Манифест Коммунистической партии заложил основу для революционных движений и вдохновил таких разных людей, как Муссолини, Ленин, Сталин и Мао Цзэдун, а это означает, что он также стал источником большей части конфликтов двадцатого века. Коммунистические правительства, выросшие в результате классовой борьбы, предсказанной Марксом и Энгельсом, в конечном итоге стали доминировать в большей части Азии и Восточной Европы при Советском Союзе, простираясь от Кореи до Кубы. Многие из этих режимов, особенно в Восточной Европе, рухнули после падения Берлинской стены в 1989 году и распада Советского Союза несколько лет спустя.

Сегодня словами “социализм”, "марксизм" и “коммунизм" швыряются повсюду, как ручными политическими гранатами, без особого внимания — или понимания - их реального значения. Хотя Соединенные Штаты прошли долгий путь от страха времен холодной войны, из-за которого слова “социализм” и “коммунизм” вселяли ужас в сердца и умы американцев, они по-прежнему остаются “грязными словами” в американской политике.

Идеи Маркса и Энгельса были приняты — и, некоторые сказали бы, жестоко преобразованы — такими коммунистическими лидерами, как Ленин, Сталин и Мао Цзэдун, которые превратили эти экономические идеи в смертоносные авторитарные однопартийные государства. В “Сумерках демократии"лауреат Пулитцеровской премии, писательница и эксперт по авторитаризму Энн Эпплбаум пишет: "В отличие от марксизма, нелиберальное однопартийное государство - это не философия. Это механизм удержания власти”.

Так что отбросьте предубеждения. Прочитайте, что на самом деле писали Маркс и Энгельс и во что они верили. Это поучительно - и даже удивительно. “Маркс ненавидит капитализм, но он также считает, что он принес огромные реальные выгоды, как духовные, так и материальные, “ пишет Маршалл Берман в своем введении, - и он хочет, чтобы эти выгоды распространялись повсюду и ими пользовались все, а не монополизировались небольшим правящим классом. Это сильно отличается от тоталитарной ярости, характерной для радикалов, которые хотят все разрушить ”.

Идеи, изложенные Марксом и Энгельсом, пошли другим путем во многих современных западных странах, где в той или иной степени было принято понятие демократического социализма, отвергающее чистый коммунизм марксистов-ленинцев. Но по мере того, как расширяющийся разрыв в неравенстве в современном, глобализованном и все более технологически развитом мире растет в геометрической прогрессии, растет и недовольство работой и капиталистической системой, которая несправедливо делит богатство, которое, как широко утверждается, создается трудом. Один из людей, выдвинувших этот аргумент, был читателем Карла Маркса, который в 1861 году написал: “Труд предшествует капиталу и независим от него. Капитал - это всего лишь плод труда, и он никогда не мог бы существовать, если бы сначала не существовал труд. Труд превосходит капитал и заслуживает гораздо более высокого отношения”.

Это слова Авраама Линкольна. Конечно, подобным чувствам не было бы места в современной версии Республиканской партии Линкольна. Карл Маркс, вероятно, не удивился бы.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

В книге о коротких книгах трудно рекомендовать другую крупную работу Маркса, "Капитал" (Капитал: критический анализ политической экономии). Впервые опубликованная в 1867 году, она в конечном итоге заняла три тома — второй в 1885 году и третий в 1894 году, оба под редакцией Энгельса, — объемом в тысячи страниц. Утверждая, что капитализм приведет к постоянно растущему неравенству, этот монументальный труд предсказывал в конечном итоге систему общей собственности на средства производства. С точки зрения Маркса, как объясняет историк Дэниел Бурстин, “чтобы обеспечить максимальную прибыль, капиталист платил рабочему ровно столько, сколько нужно для его существования. Таким образом, прибавочная стоимость - это стоимость, произведенная сверх того, что он получает взамен. Таким образом, прибыль капиталиста получена от эксплуатации рабочего”.

В 1861 году президент Авраам Линкольн сформулировал это так: “Капитал - это всего лишь плод труда, и он никогда не смог бы существовать, если бы сначала не существовал труд. Труд превосходит капитал и заслуживает гораздо более высокого отношения”.

Еще одна из наиболее важных работ, связанных с историей коммунизма, сюда не вошла. Но о ней следует упомянуть. Цитаты председателя Мао Цзэдуна, хотя и очень важные, (его имя теперь транслитерируется как Мао Цзэдун), утратили актуальность и далеко не являются привлекательной или доставляющей удовольствие литературной вехой. Выпущенный издательством на иностранных языках в Пекине (тогда Пекин) в 1966 году, он представляет собой сборник сочинений и афоризмов человека, который был вдохновлен Марксом и доминировал в Коммунистической партии Китая почти с момента ее зарождения. Переплетенная в красную обложку, она прославилась просто как “Маленькая красная книжечка”.

В течение многих лет Цитаты председателя Мао Цзэдуна были обязательны к прочтению в Китае, и миллионы экземпляров были розданы китайскому народу и опубликованы по всему миру. Опираясь на слова и труды председателя Мао, известного китайцам как “Великий кормчий”, с 1920—х до начала 1960-х годов, книга разделена на несколько четко очерченных разделов: “Коммунистическая партия”, “Служение народу”, "Единство” и “Дисциплина”. Среди его самых запоминающихся пословиц:

Революция - это не званый обед, не написание эссе, не написание картины, не вышивание; она не может быть такой утонченной, такой неторопливой и нежной, такой умеренной, доброй, обходительной, сдержанной и великодушной. Революция - это восстание, акт насилия, в ходе которого один класс свергает другой.

Изначально задуманная как простая версия идей и наставлений Мао Цзэдуна для распространения среди Красной Армии, она является одной из самых широко издаваемых книг в мире после Библии и Корана. Книга, которую высоко подняли члены молодой Красной гвардии в жестокую эпоху Культурной революции, окровавившей Китай в 1960-е годы, утратила свое некогда мощное влияние на Китай двадцать первого века. Мао остается почитаемой фигурой в Китае, но сейчас к его словам там относятся с ностальгией. Явно имеющее историческое значение, оно читается как простая политическая банальность и больше не имеет того веса, который имело когда-то.

Подробнее о Мао и его приходе к власти вы можете прочитать в моей книге Сильный человек: Возвышение пяти диктаторов и падение демократии (2020).


OceanofPDF.com


“Несправедливые законы существуют: будем ли мы довольны, подчиняясь им, или же попытаемся внести в них поправки и будем подчиняться им до тех пор, пока не добьемся успеха, или же сразу же нарушим их?”

Гражданское неповиновение

— 1849 —

Генри Дэвид Торо


Нью-Йорк: Penguin Books, 2017; в книге "Уолден и гражданское неповиновение"; со вступлением Кристен Кейс; 28 страниц с примечаниями


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Я всем сердцем принимаю девиз: “Лучше всего то правительство, которое управляет меньше всего”;я и я хотел бы, чтобы оно действовало в соответствии с ним более быстро и систематически. Осуществленное, оно в конечном итоге сводится к следующему, в которое я тоже верю: “Лучше всего то правительство, которое вообще не управляет”; и когда люди будут готовы к этому, это будет тот вид правления, который у них будет. Правительство - это в лучшем случае всего лишь средство; но большинство правительств обычно, а иногда и все правительства нецелесообразны. Возражения, которые выдвигались против постоянной армии, а они многочисленны и весомы и заслуживают того, чтобы одержать верх, могут быть, наконец, выдвинуты и против постоянного правительства.


Краткие сведения

Эта книга объемом менее тридцати страниц, включая примечания, является одной из самых коротких из включенных сюда “замечательных коротких книг”. Технически, “Гражданское неповиновение” Торо - это не книга, а эссе. Однако я подчеркиваю его важность, своевременность и литературную ценность, а также доступность для чтения.

Впервые прочитанная в виде лекции под названием “Сопротивление гражданскому правительству”, эта работа — самая известная после УолденаТоро — оказала глубокое влияние на поколения тех, кто стремился протестовать против несправедливости, — среди них Махатма Ганди и Мартин Лютер Кинг-младший.

Он был представлен в лицее Конкорд в конце января 1848 года, примерно за неделю до окончания войны между Соединенными Штатами и Мексикой. Речь Торо выразила его полное несогласие как с войной, так и с рабством, которые лежали в основе конфликта с Мексикой. Американо-мексиканская война, объявленная Соединенными Штатами в апреле 1846 года, была актом неспровоцированной территориальной экспансии, которая открыла бы обширные новые территории для распространения рабства на запад в Соединенных Штатах. Убежденный аболиционист, Торо выступал как против агрессивного захвата земель, так и против рабства, которое в конечном итоге привело бы к гражданской войне в Америке. Он возражал против нации, основанной на порабощении, и двигался к империи, основанной на завоеваниях.

Хотя “Гражданское неповиновение” напоминало об основополагающих принципах Соединенных Штатов и их восстании против монарха, Торо не ставил своей целью спровоцировать открытую вооруженную революцию. Это не был призыв к оружию или на баррикады. В своем эссе Торо призывает к “неповиновению” — умышленному несоблюдению несправедливых законов в несправедливом государстве — его гражданами. Он отказался оказывать поддержку государству или религиозному учреждению, в которые он не верил. И поэтому он совершил акт гражданского неповиновения. Он перестал платить то, что тогда называлось подушным налогом, обязательным для каждого взрослого человека, независимо от дохода. За свой отказ Торо был заключен в тюрьму на ночь, которую в эссе он описывает как “тюрьму”.

Торо заключает: “Никогда не будет действительно свободного и просвещенного государства, пока государство не начнет признавать индивида высшей и независимой силой, от которой проистекает вся его собственная сила и авторитетность, и относиться к нему соответственно”.


ОБ АВТОРЕ: ГЕНРИ ДЭВИД ТОРО

Торо родился 12 июля 1817 года в Конкорде, штат Массачусетс, в семье изготовителя карандашей. Названный при рождении Дэвидом Генри, позже он решил поменять местами свое имя и отчество и называть себя Генри Дэвидом. Торо был отправлен в академию Конкорд и окончил Гарвард в 1837 году. Некоторое время он преподавал в школе в деревне недалеко от Конкорда, но через несколько недель уволился, потому что отказался применять телесные наказания. Проработав недолгое время в отцовском бизнесе по изготовлению карандашей, Торо и его брат Джон в 1838 году открыли собственную гимназию в Конкорде. Предлагая прогрессивную образовательную программу, включая прогулки на природе, школа просуществовала всего три года, прежде чем Джон смертельно заболел. Он умер от паралича челюсти на руках у Торо в 1842 году.

Еще учась в Гарварде, Торо подружился с Ральфом Уолдо Эмерсоном, уже признанным лектором, философом и писателем. В книге Эмерсона "Природа", опубликованной в 1836 году, изложены некоторые из ранних идей трансцендентального движения Новой Англии — порождения унитаризма, который сам по себе является ответвлением христианства, подчеркивающего присущую людям доброту, которая была лишь искажена институтами и организованной религией. Трансценденталисты видели божественность в повседневном опыте и мире природы.

Эмерсон также поощрял Торо писать, и он начал вести дневник, который будет вести до конца своей жизни. Эти двое мужчин были в центре группы писателей и мыслителей, собравшихся вокруг Concord, в которую входили Бронсон Олкотт, Маргарет Фуллер и Натаниэль Хоторн. Торо также начал публиковать стихи и эссе для "Циферблата", журнала, основанного Эмерсоном и другими трансценденталистами и впервые отредактированного Маргарет Фуллер.

После жизни с Эмерсонами поэт Эллери Ченнинг посоветовал Торо уйти в лес и жить одному. Торо построил хижину недалеко от Уолденского пруда, на земле, принадлежащей Эмерсону, где прожил чуть больше двух лет. За это время он был заключен в тюрьму за отказ платить шестилетний неуплаченный избирательный налог, как описано в статье “Гражданское неповиновение”, и был освобожден только тогда, когда кто—то - возможно, его тетя — заплатил неуплаченные налоги против его желания. Торо также написал и самостоятельно опубликовал "Неделю на реках Конкорд и Мерримак", отчет о поездке на каноэ, которую он совершил со своим братом Джоном. Было продано всего несколько сотен экземпляров, прежде чем типография выбросила оставшиеся непроданными книги к порогу дома Торо.

Вернувшись в родительский дом в 1848 году, Торо остался там до конца своей жизни. В то время как он продолжал писать эссе и свои дневники, его самая известная работа "Уолден, или жизнь в лесу" (позже сокращенная до Уолден) была опубликована в 1854 году. В том же году он прочитал лекцию, позже опубликованную под названием “Рабство в Массачусетсе”, о поимке и возвращении в рабство человека по имени Энтони Бернс, беглеца, арест и суд над которым в 1854 году в соответствии с Законом о беглых рабах вызвали бунт аболиционистов в Бостоне. Торо осудил рабство и раскритиковал губернатора и его сограждан Массачусетса за их неспособность сделать то, что было справедливым: “Закон никогда не сделает людей свободными; именно люди должны сделать закон свободным. Они - любители закона и порядка, которые соблюдают закон, когда правительство его нарушает ”.

В 1859 году умер отец Торо, и он стал более активно заниматься семейным карандашным бизнесом. В то же время кризис в стране из-за проблемы рабства становился опасно ожесточенным, что было жестоко пресечено неудавшейся атакой радикального аболициониста Джона Брауна и его небольшой банды на федеральный арсенал в Харперс-Ферри, штат Вирджиния. После того, как Браун был арестован, 30 октября 1859 года Торо произнес в Конкорде речь “В защиту капитана Джона Брауна”. Позже напечатанная, она была одной из первых и самых громогласных защитниц пламенного аболициониста, который был повешен 2 декабря 1859 года. “Я слышу, как многие осуждают этих людей за то, что их было так мало”, - писал Торо о Брауне и его соотечественниках. “Когда это добрые и храбрые были в большинстве?”

Страдая туберкулезом — его сестра Хелен умерла от этой болезни в 1849 году, — Торо заболел в 1860 году и отправился в Миннесоту в надежде, что климат улучшит его здоровье. Позже он вернулся в дом своей матери, где и умер 6 мая 1862 года от туберкулеза; ему было сорок четыре года. Восхваляя Торо, его наставник и друг Ральф Уолдо Эмерсон сказал:

Страна еще не знает, или хотя бы частично, какого замечательного сына она потеряла.... Его душа была создана для самого благородного общества; за короткую жизнь он исчерпал возможности этого мира; везде, где есть знание, где есть добродетель, где есть красота, он найдет дом.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В переговорах о правильном ответе несправедливому правительству и несправедливым законам концепция “ненасильственного сопротивления” Торо вдохновила многие другие протестные движения в двадцатом веке. Но если бы идеи Торо оказали влияние только на двух человек, его место в истории и место “Гражданского неповиновения” было бы обеспечено.

И Мохандас К. “Махатма” Ганди, и доктор Мартин Лютер Кинг-младший признали влияние Торо на формирование их решений проводить ненасильственные акции протеста. Для Ганди это было достижение независимости Индии. Для Кинга это было Движение за гражданские права. В своей автобиографии Кинг писал:

Когда я поступил в Морхаус на первом курсе в 1944 году, мое беспокойство по поводу расовой и экономической справедливости уже было значительным. В студенческие годы я впервые прочитал книгу Генри Дэвида Торо “О гражданском неповиновении”. Здесь, в отказе этого мужественного жителя Новой Англии платить налоги и в его выборе тюрьмы вместо того, чтобы поддержать войну, которая распространила бы территорию рабства на Мексику, я впервые соприкоснулся с теорией ненасильственного сопротивления. Очарованный идеей отказа сотрудничать со злой системой, я был так глубоко тронут, что перечитал эту работу несколько раз.

Я убедился, что отказ от сотрудничества со злом - такая же моральная обязанность, как и сотрудничество с добром. Ни один другой человек не был более красноречивым и страстным в донесении этой идеи, чем Генри Дэвид Торо.

Выбирая “Гражданское неповиновение”, я подумал, что оно говорит более решительно, чем альтернатива, Уолден, об этом историческом моменте. В некотором смысле, две самые известные работы Торо представляют собой, казалось бы, противоположные ответы на угрозы, исходящие от вопиющей несправедливости современного мира, растущего авторитаризма и политического диссонанса: отступление от общества или участие, как он призывал в “Гражданском неповиновении”. Критик Ребекка Солнит так описала эти два разных образа: “Торо -бунтарка, непримиримая муза Ганди и Мартина Лютера Кинга, и та, другая Торо, которая писала об осенних оттенках, льду, свете, цвете, травах, сурках и других природных явлениях”.

Было бы ошибкой думать, что Торо не смог бы соединить эти два явления. Как выразилась Ребекка Солнит, “Вы направляетесь в горы, чтобы насладиться лучшим из того, чем является мир в данный момент; вы направляетесь к конфронтации, к сопротивлению, к пикетам, чтобы защитить его, освободить его. Таким образом, дорога в рай часто пролегает через тюрьму, таким образом, Торо отправился в тюрьму, чтобы насладиться лучшей страной, и таким образом, один из его величайших учеников, Мартин Лютер Кинг-младший, оказался в тюрьме и, в конечном итоге, на пути пули на так называемом долгом пути к свободе, целью которого он называл вершину горы ”.

Во вступительном эссе к цитируемому изданию профессор Кристен Кейс обсуждает глубокие проблемы долга, неравенства, расизма и “глубоко поврежденной планеты”, с которыми сегодня сталкиваются, в частности, молодые люди. Она комментирует: “Труды Торо приобрели новое значение: они свидетельствуют о ценности того, чтобы нарушать устоявшееся и спрашивать себя, как нам жить, когда унаследованные ответы больше не приемлемы”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Уолден, безусловно, необходим. Рассказ Торо о своем двухлетнем пребывании в маленькой хижине отражает его стремление к простоте и уверенности в себе. “Масса людей живет в тихом отчаянии”, - писал он. “То, что называется смирением, - это подтвержденное отчаяние”. Позже он напишет: “Я ушел в лес, потому что хотел жить осознанно, смотреть только на существенные факты жизни и посмотреть, смогу ли я научиться тому, чему она должна была научить, а не обнаружу, когда умру, что я не жил”.

Я бы также порекомендовал эссе Ральфа Уолдо Эмерсона объемом в книгу 1836 года "Природа" из-за его влияния, прежде всего на Торо, который прочитал его, будучи студентом Гарварда. Эмерсон утверждает, что божественное можно найти в природе и что мир создает слишком много отвлекающих факторов. Хотя язык и подход Эмерсона гораздо более научный, чем у Торо, в этом длинном эссе излагаются многие фундаментальные идеи, которые в совокупности можно было бы назвать трансцендентализмом. “Самый счастливый человек, - пишет Эмерсон, - тот, кто извлекает из природы урок поклонения”.

Что касается конкретного вопроса гражданского неповиновения, мое первое предложение - это Почему мы не можем ждать доктора Мартина Лютера Кинга-младшего. Опубликованная в 1964 году, в год присуждения Кингу Нобелевской премии мира, она была написана после кампании 1963 года в Бирмингеме, штат Алабама, — серии ненасильственных демонстраций, которые были встречены яростью, пожарными шлангами и полицейскими собаками. Арестованный во время этих демонстраций в апреле 1963 года, Кинг написал свое знаменитое “Письмо из Бирмингемской тюрьмы”, находясь за решеткой в одиночной камере. Эта книга развивает темы, затронутые в этом письме.

Более недавним исследованием истории гражданского неповиновения в Америке является получившая высокую оценку книга 2013 года "Гражданское неповиновение: американская традиция", написанная Льюисом Перри.

Торо и, в частности, Уолден оказали огромное влияние на поколения американских писателей. Работы Торо занимают значительное место в двух других книгах, которые я рекомендую читателям: "В дикую природу" Джона Кракауэра (1996) - захватывающее исследование жизни молодого человека, во многом вдохновленное Уолденом, который погиб, пытаясь жить в одиночестве в дикой природе Аляски; "Выживание каноэ из коры" Джона Макфи (1975) - рассказ великого журналиста об искусстве и ремесле изготовления традиционных каноэ из бересты, включающий путешествие в дикие места, подобное путешествию Торо.


I. “Близкая версия этого девиза фигурирует в качестве заголовка для журналов United States Magazine и Democratic Review и в эссе Эмерсона о политике ”. “Заметки о ”Гражданском неповиновении " " в книге Генри Дэвида Торо "Уолден и гражданское неповиновение" (Нью-Йорк: Penguin Books, 2017), 307.

OceanofPDF.com


“Я хочу добавить свое свидетельство к свидетельству abler pens, чтобы убедить людей Свободных Штатов в том, что такое рабство на самом деле. Только на собственном опыте любой может осознать, насколько глубока, темна и вонючаяв эта яма мерзостей”.

Происшествия из жизни рабыни: Написано ею самой

— 1861 —

Харриет Джейкобс


Нью-Йорк: Современная библиотека, 2021; с Введением Тии Майлз; 237 страниц. Это издание также включает Введение Лидии Марии Чайлд, которая была первоначальным редактором книги, и ценные исторические и другие справочные заметки, а также комментарий Джин Фаган Йеллин, чьи исследования подтвердили, что Харриет Джейкобс является автором книги, и которая позже написала ее полную биографию. Другие доступные издания этой работы включают критическое издание Norton, опубликованное в 2019 году


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Я родился рабом, но не знал об этом до тех пор, пока не миновали шесть лет счастливого детства. Мой отец был плотником и считался настолько умным и умелым в своем ремесле, что, когда требовалось возвести здания, выходящие за рамки обычного, за ним присылали издалека, чтобы он был главным рабочим. При условии, что он будет платить своей любовнице двести долларов в год и содержать себя сам, ему было позволено заниматься своим ремеслом и вести свои собственные дела. Его самым сильным желанием было выкупить своих детей; но, хотя он несколько раз предлагал свои кровные заработки для этой цели, ему это так и не удалось.


Краткие сведения

Написанный тайно в течение нескольких лет и опубликованный в 1861 году под псевдонимом “Линда Брент”, этот рассказ от первого лица о молодой женщине, родившейся в рабстве в Северной Каролине осенью 1813 года. С поразительной ясностью голоса, язвительная в своем полном презрении к рабству и отвращении к поработителям, Харриет Джейкобс рассказывает о своем девичестве, материнстве в шестнадцать лет, о том, как она несколько лет пряталась от своих поработителей, и о своем побеге на свободу и возможном освобождении на Севере.

Адресованная главным образом белым женщинам своего времени, книга является вехой в категории повествований о рабстве и американской литературе в целом, а также жгучей историей взросления в обществе, в котором молодые женщины, такие как Харриет Джейкобс, были законной “собственностью”. Ее рассказы о сексуальном насилии, которому подверглись она и другие порабощенные женщины, должны были потрясти совесть ее читателей — и они это делают.

Повествование начинается с краткого предисловия: “Читатель, будь уверен, это повествование не вымысел....” Однако до недавнего времени эта книга считалась художественной литературой, написанной белой женщиной — как и один из ее самых известных литературных предшественников, "Хижина дяди Тома", написанный Харриет Бичер-Стоу в 1852 году. Представление о том, что повествование создала белая женщина, было основано на расистском предположении, что ни одна чернокожая женщина не могла написать такую книгу.

Подводить итог рассказу Джейкобс - значит рисковать принизить силу ее письма и несправедливо относиться к ее истории, поэтому я продолжаю осторожно. По сути, это рассказ о ее относительно счастливом детстве, начиная с “любовницы”, которая научила ее читать и писать — только позже это стало незаконным в Северной Каролине, — пока она не стала собственностью маленького ребенка и не попала во власть человека, назвавшегося “доктором". Флинт, ” человек значительной жестокости. После того, как Линде исполнилось пятнадцать, Флинт начал сексуально запугивать ее: “Мой хозяин начал нашептывать мне на ухо непристойные слова”, - записала она. “Каким бы молодым я ни был, я не мог оставаться в неведении об их значении”. Харриет удалось ускользнуть от Флинта, пока его жена ревниво наблюдала за происходящим, взбешенная очевидным интересом мужа к девушке.

Чтобы избежать реального нападения со стороны Флинта, Харриет согласилась на сексуальные отношения с “мистером Сэндсом”, другим белым мужчиной. Как пишет историк Тия Майлз в этом издании, “Принятие решения защитить свое тело от одного белого человека, передав его другому, было попыткой Джейкобс защитить свою сущность от тиранического влияния Флинта”.

В подростковом возрасте Харриет родила от Сэндса двоих детей: Джозефа, родившегося примерно в 1829 году (даты рождения порабощенных людей часто не регистрировались), и Луизу, родившуюся примерно в 1832 году. Оба, конечно, родились порабощенными, и мстительный доктор Флинт говорит ей: “В один прекрасный день эти сопляки принесут мне кругленькую сумму денег”. Вскоре после этого Харриет впервые сбежала из дома Флинта, несколько лет скрываясь на чердаке в доме своей свободной бабушки.

В 1842 году Харриет сбежала на Север, оставив своих порабощенных детей. В конце концов она столкнулась с сочувствующими аболиционистами и в конце концов сама стала ярой аболиционисткой. По настоянию квакерши, аболиционистки и феминистки, Харриет Джейкобс написала историю своей жизни. В преддверии Гражданской войны Джейкобс опубликовал книгу, чтобы продвигать дело эмансипации с шокирующей дозой реальности.


ОБ АВТОРЕ: ХАРРИЕТ ДЖЕЙКОБС

Родившаяся в 1813 году в Эдентоне, Северная Каролина, Харриет Джейкобс была порабощена при рождении, но, как она пишет, едва осознавала свой статус. Она была “собственностью” владелицы таверны, на вид доброй женщины, которая научила Харриет шить, читать и писать и пообещала однажды освободить девочку. Но она отказалась от этого после смерти матери Харриет. Отец Харриет, Элайджа Нокс, плотник-раб, пытался выкупить Харриет и ее брата Джона, но не смог этого сделать до своей смерти в 1826 году. После смерти владелицы таверны Харриет была “завещана” трехлетней племяннице этой женщины, отец которой, доктор Джеймс Норком (“доктор Кремень” из инцидентов), стал ее фактическим владельцем.

Это самые ранние из "инцидентов”, изложенных Джейкобс в ее повествовании, опубликованном в 1861 году. Почти двадцатью годами ранее, в 1842 году, Харриет сбежала из рабства на лодке в Филадельфию с помощью групп по борьбе с рабством. Переехав в Нью-Йорк, она нашла работу няни в семье популярного журналиста Натаниэля Паркера Уиллиса. Харриет оставалась близкой к семье в течение многих лет, хотя семья Уиллисов несколько раз позволяла ей уйти с работы, когда она получала известие, что доктор Норком хочет вернуть ее. Укрывшись в Бостоне, она воссоединилась со своим братом Джоном, который также сбежал. В конце концов она также соединилась со своими двумя детьми, которых выкупил их отец, который в конце концов позволил им уехать на север. Харриет Джейкобс была юридически освобождена только тогда, когда жена Натаниэля Уиллиса, Корнелия, выкупила свою свободу в 1852 году.

Поскольку ее брат Джон все больше вовлекался в работу знаменитого аболициониста Уильяма Ллойда Гаррисона по борьбе с рабством, Харриет присоединилась к нему в Рочестере, штат Нью-Йорк, где Фредерик Дуглас (см. Запись) издавал свою аболиционистскую газету North Star. Харриет познакомилась с квакерами-аболиционистами Эми и Айзеком Пост. Эми предложила Харриет написать ее историю. Сначала Харриет написала только набросок, который отправила Харриет Бичер-Стоу из "Хижины дяди Тома" в надежде, что всемирно известный автор возьмет на вооружение эту историю и придаст ей известность. Стоу отказалась. Но после смерти своей любимой бабушки Харриет Джейкобс решила написать книгу сама. Она также прочитала статью Джулии Тайлер в защиту рабства, жены бывшего президента Джона Тайлера, утверждающую, что порабощенные Америки были счастливы. Джейкобс написал письмо, опубликованное в New York Tribune, опровергающее Тайлера и подписанное “Беглый раб”. После многих лет работы и при редакторской поддержке аболиционистки Лидии Марии Чайлд книга была опубликована в январе 1861 года, за несколько месяцев до начала Гражданской войны в апреле.

Почти с самого начала считалось, что книга была написана белым человеком. Широко известный автор, Лидия Мария Чайлд, на самом деле редактировала рукопись Харриет Джейкобс. Во введении Чайлд написал: “По ее просьбе я переработал ее рукопись; но те изменения, которые я внес, были сделаны главным образом в целях обобщения и упорядочивания. Я ничего не добавил к этим инцидентам и не изменил смысла ее весьма уместных замечаний”.

После того, как в апреле 1861 года разразилась Гражданская война, она начала оказывать помощь “контрабандистам”, порабощенным людям, которые сбежали из рабовладения, но технически не были свободны, и написала о своем опыте для книги Уильяма Ллойда Гаррисона "Освободитель". Известность, принесенная ее книгой, позволила ей создать сеть аболиционистов для поддержки своей благотворительной деятельности, и она посещала крупные конференции по борьбе с рабством, известность которым принесла эта книга.

Во время Гражданской войны Джейкобс продолжал призывать к полной эмансипации. Несмотря на глубокое значение, Провозглашение Авраамом Линкольном в 1863 году освобождения не освободило всех порабощенных, а применялось только к порабощенным людям в штатах, которые находились в состоянии восстания и над которыми Линкольн не имел никакого контроля. Полная эмансипация наступила только после ратификации Тринадцатой поправки в декабре 1865 года. Позже Джейкобс основала школу для чернокожих детей, а ее дочь, получившая образование учительницы, была ее руководителем в Александрии, штат Вирджиния. Джейкобс и ее дочь также отправились в Саванну, штат Джорджия, после того, как город пал под натиском войск Союза, чтобы организовать там помощь освобожденным людям.

Позже Харриет Джейкобс и ее дочь испытывали финансовые трудности, им приходилось содержать пансионы и подрабатывать случайными заработками сначала в Кембридже, штат Массачусетс, а затем в Вашингтоне, округ Колумбия, где в 1877 году она встретила обездоленную вдову и детей своего бывшего поработителя и поддержала их. Именно там, в Вашингтоне, Джейкобс умер 7 марта 1897 года.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Возможно, Харриет Джейкобс не так известна, как другие известные Харриет той эпохи - Харриет Бичер—Стоу и Харриет Табман, прославившаяся своей работой над "Подземной железной дорогой", — но, безусловно, заслуживает более широкого признания и аудитории. Наряду с "Повествованием о жизни Фредерика Дугласа" (см. Запись), опубликованным в 1845 году, ее книга считается классикой американской литературы. И это, безусловно, следует считать более значительным, чем гораздо более известный — хотя и в основном непрочитанный — "Хижина дяди Тома".

“Публикация этой книги ознаменовала, я думаю, уникальный момент в истории нашей литературы”, - пишет историк и биограф Харриет Джейкобс покойная Джин Фейган Йеллин, скончавшаяся в июле 2023 года. “Инциденты нарушали табу, запрещающие женщинам обсуждать свою сексуальность — а тем более сексуальную эксплуатацию — в печати”. Джин Фаган Йеллин смогла скрупулезно задокументировать и установить авторство Харриет Джейкобс, опубликовав авторитетное издание "Инцидентов" в 1987 году и полную биографию ее автора "Харриет Джейкобс: Жизнь"в 2004 году.

В то время, когда было опубликовано издание Йеллина, подтверждающее правдивость инцидентов, профессор Гарварда и историк Генри Луис Гейтс-младший писал:

Повествование Джейкобс представляет собой смелый и захватывающий сплав двух основных литературных форм: она позаимствовала популярную сентиментальную новеллу, с одной стороны, и жанр повествования о рабах - с другой. Ее рассказ приобретает свою важность благодаря тому факту, что она в мельчайших и болезненных подробностях описывает сексуальную эксплуатацию, которая ежедневно преследовала ее жизнь — и жизнь каждой другой чернокожей рабыни. В образе безжалостно злого доктора Флинта и в трудном выборе, который вынуждает Джейкобса делать его вульгарное стремление, она наглядно передает сексуальный аспект экономической эксплуатации невообразимым ранее образом. В то время как рассказы чернокожих мужчин-рабов о сексуальной жестокости остаются наводящими на размышления, хотя и ужасными, Джейкобс ... в ярких деталях описывает, как именно форма ее жизни и выбор, который она делает, определяются ее низведением до сексуального объекта, объекта для изнасилования, воспитания или жестокого обращения.

Я включаю инциденты из жизни девушки-рабыни в то время, когда история американского рабства шокирующим и приводящим в замешательство образом превратилась в разделительную линию между партизанами. Поскольку некоторые политики стремятся стереть прошлое, которое, по их мнению, заставит детей чувствовать “стыд”, свидетельство подобной книги становится тем более необходимым. Пока я пишу это, во Флориде был введен набор образовательных стандартов, которые, согласно Washington Post, “говорят, что учащиеся должны усвоить, что порабощенные люди ”развивали навыки“, которые ”можно было применять для их личной выгоды ". Любой, кто читает отчет Джейкобса, может увидеть, что в рабстве не было "плюсов", это преступление против человечности невероятных масштабов.

“Я прочитала первое аннотированное издание "Инцидентов" на курсе афроамериканской литературы на первом курсе колледжа”, - пишет историк Гарварда Тия Майлз. “Это был 1990 год, и Джин Фейган Йеллин, историк литературы, вытащила книгу из безвестности и десятилетий академического забвения всего за три года до этого .... Я помню, как схватил свой экземпляр, тот самый, который держу в руках сегодня, и не хотел отпускать Джейкобс, когда ее мечты все еще были незавершенными. Рассказ Харриет Джейкобс о рабстве и горько-сладких реалиях свободы разбил мое юное сердце и изменил траекторию моей жизни. Ее мужество побудило меня последовать ее примеру как писателя и педагога, по-своему ответить на призыв, который она адресует всем нам, своим доверенным читателям ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Несколько других воспоминаний бывших порабощенных людей перечислены во вступлении к повествованию Фредерика Дугласа. К ним я бы добавил Рассказ "Соджорнер Тру" (различные издания), мемуары порабощенной женщины, которая сбежала и успешно подала в суд за свободу своего сына. Впоследствии она стала видным оратором в защиту отмены смертной казни и прав женщин. "Разве я не женщина" собирает некоторые речи, произнесенные "Правдой", и является еще одной достойной книгой для прочтения, поскольку в ней рассказывается о жизни порабощенных женщин, особенно в тот момент, когда такие ценные документы стираются из некоторых школьных исследований в этой стране.


OceanofPDF.com


“Вся судебная система этой страны находится в руках белых людей”.

О Самосудах

— 1892, 1895, 1900 —

Ида Б. Уэллс-Барнетт


Минеола, Нью-Йорк: Довер, 2014; 163 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Вечером в среду, 24 мая 1892 года, город Мемфис был полон волнения. Передовицы в ежедневных газетах того времени вызвали проведение собрания в здании Хлопковой биржи; был направлен комитет за редакторами афроамериканского журнала “Свобода слова”, издававшегося в этом городе, и единственная причина, по которой открытые угрозы линчевания не были приведены в исполнение, заключалась в том, что их не смогли найти. Причиной всего этого переполоха стала следующая редакционная статья, опубликованная в “Свободе слова”...

Со времени последнего выпуска “Свободы слова” линчевали восемь негров: одного в Литл-Роке, Арканзас, утром в прошлую субботу, где граждане ворвались (?) в тюрьму и забрали туда своего человека; троих возле Энистона, штат Алабама, одного возле Нового Орлеана; и троих в Кларксвилле, Джорджия, последних троих за убийство белого мужчины и пятерых за тот же старый рэкет - новая тревога по поводу изнасилования белых женщин. Та же программа повешения, а затем стрельбы пулями в безжизненные тела, была выполнена в точности.


Краткие сведения

Среди книг, документирующих суровые моменты в истории бесчеловечного отношения человека к человеку, эта, возможно, одна из самых сложных для чтения. В нем содержится изнурительный отчет об ужасающем обращении с чернокожими людьми, в основном, но не исключительно, на юге Джима Кроу, где незаконные избиения, пытки, перестрелки и линчевания стали обычным общественным развлечением в конце девятнадцатого века — и продолжались десятилетиями.

После линчевания трех ее друзей и соседей в 1892 году белой толпой в Мемфисе Ида Б. Уэллс (Уэллс-Барнетт после более позднего замужества) высказалась, написав статью в газете "Свобода слова", цитируемую ранее. Вскоре после этого она была вынуждена бежать из города. Затем Уэллс решил начать кампанию с участием одного человека по расследованию и документированию широко распространенных случаев линчевания чернокожих людей, обычно мужчин, обвиняемых в изнасиловании белых женщин — распространенное обвинение, которое, как показали репортажи Уэллса, было совершенно необоснованным. “Никто в этой части страны не верит старой избитой лжи о том, что негры насилуют белых женщин”, - писал Уэллс. Ее упорная журналистика была невероятно смелой, когда она принялась изучать и детализировать каждый ужасающий случай линчевания, который смогла найти.

В этом единственном томе собраны три отдельные брошюры —"Южные ужасы: закон линчевания на всех его этапах" (1892); Красный рекорд: сводная статистика и предполагаемые причины линчеваний в Соединенных Штатах 1892-1893-1894 (1895); и "Правление мафии в Новом Орлеане: Роберт Чарльз и его борьба не на жизнь, а на смерть" (1900). Уэллс был журналистом-первопроходцем, задокументировавшим бедствие линчевания в Америке конца девятнадцатого века. Ее работа была тщательно исследована и задокументирована, и она надеялась пролить свет на кровавую чуму линчеваний и других пыток, которым подвергались чернокожие американцы — и не только в бывшей Конфедерации. “Если эта работа сможет каким-либо образом способствовать доказательству этого и в то же время пробудить совесть американского народа требовать справедливости для каждого гражданина и наказания по закону для беззаконников, я буду чувствовать, что оказала услугу своей расе ’, ” написала она после бегства из Мемфиса в предисловии к первому отчету. “Другие соображения второстепенны”. " Ее работа вызвала восхищение, среди многих других, Фредерика Дугласа, который высоко оценил ее репортаж в 1892 году.

Завершая свой первый отчет, Уэллс написала: “Нет ничего более определенного, чем то, что он [афроамериканец] должен действовать сам. Я показал, как он может использовать бойкот, эмиграцию и прессу, и чувствую, что сочетание всех этих средств может эффективно искоренить закон линча, этот последний пережиток варварства и рабства”.


ОБ АВТОРЕ: ИДА Б. УЭЛЛС-БАРНЕТТ

К списку других важных американских памфлетистов в американской истории, включая Томаса Пейна и Генри Дэвида Торо, давайте добавим имя Иды Б. Уэллс. Родившаяся в рабстве во время Гражданской войны, она при жизни считалась самой известной чернокожей женщиной в Соединенных Штатах. Затем история в значительной степени стерла ее.

Уэллс родился в рабстве в Холли-Спрингс, штат Миссисипи, в 1862 году. Ее отец, Джеймс Мэдисон Уэллс, сам ребенок белого мужчины и порабощенной чернокожей женщины, был плотником, и его часто нанимали, а его заработная плата поступала его владельцу (подобный сценарий описан в "Инцидентах из жизни рабыни", см. Запись). Мать Иды, Элизабет “Лиззи” Уоттертон, родилась в Вирджинии одной из десяти детей и в конце концов была порабощена в доме человека по имени Спайрс Боллинг, где она познакомилась с Джеймсом. Оба родителя Иды были грамотными — что было редкостью — и они научили Иду читать.

Эмансипированная после Гражданской войны, Ида росла во время Реконструкции, обнадеживающего, но недолгого периода, когда чернокожие мужчины, включая ее отца, получили возможность голосовать. Вовлеченный в местную политику и очень предприимчивый, ее отец основал собственное столярное дело и был попечителем того, что впоследствии стало колледжем Раст, одним из исторически черных колледжей и университетов, который посещала сама Ида. В 1878 году родители Уэллс и ее младший брат умерли от желтой лихорадки, и она была вынуждена обеспечивать своих семерых оставшихся братьев и сестер. Ложь о своем возрасте позволила подростку Уэллсу работать учителем, в то время как ее бабушка присматривала за младшими членами семьи. По вечерам и в выходные Ида продолжала свое собственное образование.

Уэллс начал преподавать вскоре после того, как спорные выборы 1876 года привели к президентству республиканца Резерфорда Б. Хейса. Получив победу от президентской комиссии, которая решала судьбу оспариваемых списков избирателей из нескольких штатов, Хейс пообещал вывести федеральные войска из бывших Конфедеративных штатов. Вступив в должность, Хейс фактически завершил реконструкцию. Решение Верховного суда, отменяющее Закон о гражданских правах 1875 года, еще больше укрепило позиции белых южан, положив начало эре законов о превосходстве белой расы, которые были направлены на устранение голосов чернокожих и закрепление сегрегационистской политики для будущих поколений.

Ища возможности, Ида Уэллс в 1879 году вместе с двумя своими сестрами переехала в дом своей тети в Мемфисе и снова была нанята учительницей. Хотя Мемфис оставался бастионом Джима Кроу, в городе действительно существовало процветающее образованное чернокожее сообщество с собственным бизнесом. Но через пять лет после того, как Ида Уэллс поселилась в Мемфисе, ей сказали оставить “женский вагон” в поезде и пересесть в отдельный вагон для чернокожих. Задолго до того, как Роза Паркс отказалась уступить свое место в автобусе, Ида Уэллс стояла на своем. Ее выгнали из поезда, подали в суд и выиграли мировое соглашение от железнодорожной компании. Однако после апелляции Верховный суд Теннесси отменил решение в 1887 году, обязав Уэллса оплатить судебные издержки.

К тому времени Ида Уэллс начала писать о своем опыте под псевдонимом “Иола” для The Living Way, негритянской еженедельной церковной газеты. Она продолжала писать для других чернокожих газет, включая Free Speech и Headlight, став совладельцем газеты в 1889 году и позже сократив ее название до Free Speech.

Ее жизнь приняла ужасный и судьбоносный оборот в 1892 году, когда трое ее соседей и друзей были линчеваны недалеко от Мемфиса. Одним из них был чернокожий владелец бакалейной лавки, которая конкурировала с бизнесом, принадлежащим белым, владелец которого подстрекал толпу, чтобы убить троих мужчин. Уэллс написал гневную редакционную статью (цитировавшуюся ранее), которая обрушила гнев толпы на Свободу слова и Уэллса. Офисы газеты были разграблены, и жизнь Уэллса оказалась под угрозой.

Покинув Мемфис, она переехала в Нью—Йорк, где писала для New York Age и начала свою новаторскую работу в качестве журналиста-расследователя - задолго до того, как появился термин “журналист-расследователь”. Статьи Уэллса появлялись в более чем двухстах Черных еженедельниках, имевших тогда хождение в Соединенных Штатах, и часто перепечатывались за границей. Первая из ее брошюр "Ужасы Юга: закон линча во всех его проявлениях"была опубликована в 1892 году. “Ее целью было поставить под сомнение стереотип, который часто использовался для оправдания линчеваний — что чернокожие мужчины были насильниками”, - написала Кейтлин Дикерсон в New York Times. “Вместо этого она обнаружила, что в двух третях убийств толпой изнасилование никогда не было обвинением. И она часто находила доказательства того, что на самом деле были межрасовые отношения по обоюдному согласию”.

В 1895 году Уэллс вышла замуж за Фердинанда Л. Барнетта, вдовца, который был юристом, борцом за гражданские права и владельцем Чикагского консерватора в Чикаго. В том же году она опубликовала свою вторую брошюру "Красная пластинка". А в следующем году она была в числе основателей Национальной ассоциации цветных женщин, которая продвигала избирательное право чернокожих, а также другие гражданские права. В 1909 году она была в числе основателей Национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP), став членом ее исполнительного комитета. Но она покинула организацию, разочаровавшись в ее белом руководстве и скептически относясь к ее эффективности.

Отчасти по этой причине Уэллс утратила национальную известность, ее место заняли такие активисты, как У. Э. Б. Дюбуа (см. Запись). “Несмотря на ослабление своего влияния, - заключает Кейтлин Дикерсон, - она продолжала организовывать такие акции, как массовое лишение свободы, проработав несколько лет сотрудником службы пробации, пока не умерла от болезни почек 25 марта 1931 года в возрасте 68 лет”.

Хотя ее слава и выдающиеся достижения были впечатляющими, ее смерть была несколько упущена из виду. Однако в 2018 году она получила полный некролог в серии “Незамеченные” New York Times, посвященный замечательным людям, чья смерть — и жизни — не были признаны. В том же году Конгресс-Паркуэй, известная улица в приемном городе Чикаго, была переименована в ее честь. А в 2020 году Ида Б. Уэллс была посмертно удостоена специальной Пулитцеровской премии: “За ее выдающийся и мужественный репортаж об ужасающем и порочном насилии в отношении афроамериканцев в эпоху линчевания”.

Уэллс посетил Белый дом в 1898 году, чтобы пролоббировать президента Уильяма Маккинли принять закон о борьбе с линчеванием. Ее усилия потерпели неудачу, заблокированные сторонниками сегрегации в Сенате. Но в 2022 году президент Байден подписал закон, объявляющий линчевание федеральным преступлением. При подписании законопроекта и президент Байден, и вице-президент Камала Харрис признали работу, проделанную Идой Б. Уэллс более века назад. Одна из ее потомков, правнучка Мишель Дастер, выступила на церемонии подписания контракта: “Она тщательно записала имена, даты, места и оправдания, используемые для оправдания линчеваний. Она писала статьи и брошюры и произносила речи о зверствах.... Несмотря на потерю всего, она продолжала громко говорить по всей стране и Великобритании о насилии и ужасе линчевания”.

Дом Спайрс Боллинг в Холли-Спрингс, штат Миссисипи, в котором были порабощены ее родители и где в рабстве родилась Ида Б. Уэллс, теперь является историческим местом и местом расположения музея Иды Б. Уэллс-Барнетт.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Это просто. Работа Уэллса - новаторский материал журналистики, который раскрыл долгую историю насилия в отношении чернокожих американцев. Также важно признать выдающуюся фигуру в раннем Движении за гражданские права, которая была в значительной степени стерта из истории того периода. Хотя некоторым может быть трудно столкнуться лицом к лицу с ужасами, которые она задокументировала, этот пример расчета может оказаться более необходимым, чем когда-либо. Как упоминалось в предыдущей статье, мы переживаем период, когда преподавание американской истории, в частности, истории чернокожих в Америке, подвергается нападкам со стороны политических сил, которые хотели бы стереть такие предметы, как “концепции, вызывающие разногласия”.

Реагируя на эту волну предвзятых законодательных актов, Американская историческая ассоциация, профессиональная организация ученых и преподавателей, опубликовала заявление, в котором выразила “ужас” по поводу предположений, стоящих за такими законопроектами, как “лобовая атака на академическую свободу”. В заявлении ассоциации продолжалось:

Это не просто эскалация “исторических войн”, которые то затихали, то затекали по всему американскому ландшафту — как, впрочем, и по другим странам; Соединенные Штаты вряд ли являются исключением в этом отношении. Подобно сторонникам более традиционного законодательства о “разделяющих концепциях”, сторонники этого конкретного нападения особенно опасаются последствий того, что молодежь штата узнает, что рабство и расизм имеют непреходящее наследие. Идея о том, что расизм является центральным аспектом исторического развития Америки — и его постоянное присутствие в институтах, культурах и практиках — вполне укладывается в русло исторической науки, как бы сильно мы ни расходились во мнениях относительно динамики, взаимосвязей и моделей изменений.

Как и "Происшествия из жизни рабыни", произведение Уэллс-Барнетта обязательно к прочтению по ряду причин. Обе книги, авторы которых были в значительной степени проигнорированы или забыты историей — возможно, в немалой степени потому, что они были женщинами. Но обе являются интимными и незабываемыми свидетельствами больших фрагментов американской истории, которые слишком часто оставались на усмотрение историков. Нет сомнений в том, что работа в этом сборнике брошюр утомительна и неудобна. Но некоторые тексты не предназначены для того, чтобы мы чувствовали себя комфортно. Это та книга, которую нужно обязательно прочитать всем нам - потому что она должна заставлять нас извиваться. Ее, конечно же, не следует запирать в шкафу с невыразимыми вещами. Ида Б. Уэллс умела говорить правду.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Два самых известных и узнаваемых черных голоса при жизни Иды Б. Уэллс, У. Э. Б. Дюбуа и Букер Т. Вашингтон, обсуждаются в "Душах черных людей" (см. Следующую запись).

Более современного характера имеет "Справедливое милосердие: История справедливости и искупления Брайана Стивенсона, основателя Института равного правосудия, организации, занимающейся защитой прав несправедливо осужденных и заключенной в тюрьму лиц, многие из которых принадлежат к меньшинствам. Размышляя над более масштабным вопросом о массовом лишении свободы в Америке, книга стала национальным бестселлером в 2014 году и является одной из самых известных и важных книг последних лет.

По словам автора, “Это о том, как легко мы осуждаем людей в этой стране, и о несправедливости, которую мы создаем, позволяя страху, гневу и дистанции влиять на то, как мы относимся к наиболее уязвимым из нас”. В 2018 году Институт равного правосудия открыл Национальный мемориал мира и справедливости в Монтгомери, штат Алабама. Музей посвящен наследию рабства с акцентом на сегрегацию, линчевание и другие формы расового террора. Я думаю о книге Стивенсона как о современном дополнении к работе Иды Б. Уэллс-Барнетт, в которой основное внимание уделяется вопиющему неравенству системы, которая часто далека от какого-либо чувства истинной справедливости и, несомненно, направлена против цветных людей.

Наконец, для получения более полной картины жизни и достижений этой выдающейся женщины я укажу на "Иду: Меч среди львов" (2008), восьмисотстраничную биографию Уэллс-Барнетт, написанную профессором Паулой Гиддингс, получившую признание критиков. В нем Гиддингс ясно показывает, как мало писателей того времени или вскоре после него признавали новаторскую работу Уэллс-Барнетт, добавляя: “Впоследствии NAACP маргинализировала вклад Уэллс-Барнетт, даже несмотря на то, что приняла ее стратегии и взгляды”.


OceanofPDF.com


“Мы не имеем права молча сидеть в стороне, пока сеются неизбежные семена для сбора урожая бедствий для наших детей, черных и белых”.

Души черного народа

— 1903 —

W. E. B. Du Bois


Нью-Йорк: Penguin Books, 1996; 247 страниц, включая примечания


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Здесь погребено много вещей, которые, если их прочесть с терпением, могут показать странное значение черноты здесь, на заре двадцатого века. Это значение небезынтересно для вас, Любезный читатель, ибо проблема Двадцатого века - это проблема цветовой линии.

Тогда я молю вас, примите мою маленькую книгу со всем милосердием, изучайте мои слова вместе со мной, прощайте ошибки и слабости ради веры и страсти, которые есть во мне, и ищите зерно истины, скрытое там.

Я стремился здесь обрисовать в смутных, неопределенных чертах духовный мир, в которомя живу и борюсь с десятью тысячами тысяч американцев”.


Краткие сведения

Эта работа, состоящая из эссе и зарисовок, впервые опубликованных в Atlantic Monthly в 1903 году, является одновременно вехой в американской литературе и основополагающим трудом в социологии. Она была написана У. Э. Б. Дюбуа, одним из самых выдающихся и влиятельных людей двадцатого века, который обращается к “проблеме цветовой линии”.

Вопреки крайним расовым барьерам своего времени, Дюбуа исследует социальные, политические и моральные препятствия, с которыми сталкиваются чернокожие американцы на заре нового столетия. В начале книги “О наших духовных устремлениях” излагалось то, что Дюбуа назвал метафорой ”вуали", фундаментальной трудности, с которой столкнулись чернокожие американцы:

Это своеобразное ощущение, это двойное сознание, это чувство, когда ты всегда смотришь на себя глазами других, когда измеряешь свою душу по ленте мира, который смотрит на тебя с веселым презрением и жалостью. Человек всегда чувствует свою двойственность — американец, негр: две души, две мысли, два непримиримых стремления; два враждующих идеала в одном темном теле, только упрямая сила которого не дает ему разорваться на части.

Ключевая глава - “О мистере Букере Т. Вашингтоне и других”, в которой представлены противоречивые представления о черной Америке на рубеже веков. Педагог Букер Т. Вашингтон был другой самой выдающейся чернокожей фигурой той эпохи, известной тем, что произнес в 1895 году речь, известную как “Компромисс в Атланте”. В нем Вашингтон призвал к примирению с белыми, по сути, приняв сегрегацию и лишение гражданских прав.

“Каждая глава книги Дюбуа представляет собой фрагмент сложного аргумента, - пишет профессор и редактор Дональд Гибсон, - аргумента, вытекающего из политических, философских, психологических и темпераментных различий между ним и Букером Т. Вашингтоном”.

Дюбуа критикует то, что он назвал вашингтонской “программой промышленного образования, примирения Юга, подчинения и замалчивания гражданских и политических прав”. Высокообразованный Дюбуа настаивал на обеспечении всем чернокожим американцам права голоса, гражданского равенства и широкого образования в соответствии со способностями, а не обучения, направленного только на профессиональную подготовку.

В “Песнях скорби”, заключительной главе, Дюбуа пишет о силе негритянской духовности и исследует “эти странные старые песни, в которых душа черного раба обращалась к людям”. Далее он приходит к выводу:

Ваша страна? Как она оказалась вашей? До того, как пилигримы высадились, мы были здесь. Здесь мы принесли наши три дара и смешали их с вашими: дар истории и песни ...; дар пота и мускулов, чтобы отвоевать дикую местность, завоевать почву и заложить основы этой огромной экономической империи на двести лет раньше, чем это смогли бы сделать ваши слабые руки; третий - дар Духа .... Наша песня, наш труд, наше приветствие и предупреждение были даны этой нации в духе кровного братства…. Была бы Америка Америкой без ее негритянского народа?

Этот вопрос выливается в подходящую коду к этим эссе.


ОБ АВТОРЕ: У. Э. Б. ДЮБУА

Из многих значительных писателей, представленных в этом сборнике, У. Э. Б. Дюбуа - один из тех, кого труднее всего свести к краткому изложению. Он просто был одним из самых влиятельных и образованных американцев двадцатого века. Преданный делу истинной свободы чернокожих американцев, У. Э. Б. Дюбуа был ученым, историком, социологом-первопроходцем, педагогом, поэтом и активистом, который впоследствии стал одним из основателей NAACP. Он также был первым чернокожим мужчиной, получившим докторскую степень в Гарварде.

23 февраля 1868 года Уильям Эдвард Бургхардт Дю Буа (произносится “дуэ-бойс", настоял он) родился в Грейт-Баррингтоне, штат Массачусетс. Тринадцатая поправка положила конец легальному американскому рабству в 1865 году, но семья, в которой он родился, уже была свободной. Его мать, Мэри Сильвина Бургхардт, была частью небольшого сообщества свободных чернокожих в Грейт-Баррингтоне. Она происходила от Тома Бургхардта, порабощенного человека, который, как считалось, завоевал свою свободу, вступив в Континентальную армию во время Американской революции. Отец Уильяма смешанной расы, Альфред Дюбуа, родился на Гаити и поселился в Грейт-Баррингтоне, женившись на Мэри в 1867 году. Через два года после рождения Уильяма Альфред бросил семью, отправив мать и сына обратно жить к ее родителям.

В “Душах” Дюбуа кратко рассказывает о своем детстве и "раскрытии" своей расы в закрытой школе, где он впервые столкнулся с отличием своей кожи:

В крошечном деревянном здании школы что-то вбило мальчикам и девочкам в головы мысль купить великолепные визитные карточки — по десять центов за упаковку - и обменять. Обмен был веселым, пока одна девушка, высокая новенькая, не отказалась от моей карточки, отказалась безапелляционно, одним взглядом. Затем до меня с некоторой внезапностью дошло, что я отличаюсь от других; или, может быть, похож на них сердцем, жизнью и стремлениями, но отгорожен от их мира огромной завесой. С тех пор у меня не было желания срывать эту завесу, проникать за нее; я относился ко всему, что находилось за ней, с обычным презрением и жил над ней в области голубого неба и огромных блуждающих теней. Это небо было самым голубым, когда я мог победить своих товарищей на экзамене, или победить их в беге пешком, или даже разбить их жилистые головы.

Дюбуа сделал это благодаря образованию. На деньги, собранные от соседей в Первой конгрегационалистской церкви города, он поступил в Университет Фиска, исторически самое негритянское высшее учебное заведение Нэшвилла, которое окончил в 1888 году со своей первой степенью бакалавра. Находясь там, он преподавал летом и впервые столкнулся лицом к лицу с расизмом Джима Кроу. Затем Дюбуа поступил в Гарвард, который не принял его зачеты по Фиску, и подрабатывал в школе на летних работах и стипендиях. Он с отличием окончил университет со второй степенью бакалавра истории и в 1891 году получил стипендию для обучения в высшей школе социологии Гарварда.

В 1892 году Дюбуа получил стипендию, позволившую ему учиться в Берлине и путешествовать по Европе. Вернувшись, он завершил свою диссертацию "Пресечение африканской работорговли в Соединенные Штаты Америки в 1638-1870 годах", став первым чернокожим кандидатом философии Гарварда. Оттуда Дюбуа перешел на ряд академических должностей, начав с Университета Уилберфорса в Огайо, где в 1896 году женился на своей студентке Нине Гомер. Затем он переехал в Филадельфию в качестве научного сотрудника Пенсильванского университета. Его полевые исследования привели к публикации в 1899 году "The Philadelphia Negro", знаковой работы по социологии, которая опровергла широко распространенные предрассудки о чернокожих в Филадельфии и в целом.

Исследование было опубликовано после того, как он перешел преподавать в Университет Атланты, исследовательский университет и другую исторически черную школу (позже переименованную в Университет Кларка Атланты). Благодаря своим трудам и лекциям о черной Америке на выставках в Европе Дюбуа стал самым выдающимся представителем чернокожих в Америке, наряду с Букером Т. Вашингтоном, чья аккомодационистская политика резко разделила двух мужчин.

Букер Т. Вашингтон, родившийся в рабстве в 1856 году, самостоятельно научился читать, а после освобождения работал в угольных шахтах и соляных печах, чтобы заработать деньги для учебы в Хэмптонском институте Вирджинии, созданном для обучения вольноотпущенников. В двадцать пять лет он был назначен руководителем Института Таскиги, который стал национальным лидером в области профессиональной подготовки чернокожих. Вашингтон боролся с расовой ненавистью и предвзятостью, но он верил, что его народ должен постепенно подниматься с помощью упорного труда. Его аккомодационистские взгляды, которые не выступали против общественного порядка и не наносили удар по превосходству белых Джима Кроу, завоевали благосклонность многих белых людей, и он заручился поддержкой богатых промышленных филантропов, таких как Эндрю Карнеги и Джон Д. Рокфеллер.

У Дюбуа были другие идеи, утверждая, что стратегия Вашингтона, которая учитывала сегрегационистскую политику, не требовала права голоса для чернокожих и принимала широко распространенные ограничения на голосование, такие как требования к собственности и тесты на грамотность, которые подавляли голоса чернокожих, только увековечили бы расизм. В 1905 году он стал одним из основателей Ниагарского движения, организации, призванной опровергнуть Вашингтон. Движение пошатнулось, отчасти из-за популярности Вашингтона. Но со временем Ниагарское движение стало предшественником межрасовой национальной ассоциации содействия улучшению положения цветных людей (NAACP), основанной в 1909 году.

Дюбуа сыграл центральную роль в создании NAACP, а также стал редактором ее журнала The Crisis, в котором публиковались фотографии жертв линчевания. Он также возглавил акцию протеста против фильма 1915 года "Рождение нации", фильма, прославляющего Ку-клукс-клан, который был показан в Белом доме Вудро Вильсона. Несмотря на свой пацифизм и опасения по поводу продолжающегося расизма в армии и администрации Вильсона, Дюбуа взял на себя инициативу призвать чернокожих мужчин записываться в армию после объявления войны Германии в апреле 1917 года.

После войны, будучи редактором "Кризиса", он был центральной фигурой гарлемского возрождения 1920-х годов. Но Дюбуа разочаровался, поскольку почувствовал, что многих белых привлекают культурные достижения Гарлема как форма вуайеризма и что чернокожие художники не используют свой успех для продвижения дела масс.

В 1929 году шестидесятиоднолетний Дюбуа принял участие в публичных дебатах на тему "Следует ли поощрять негров стремиться к культурному равенству?" с Лотропом Стоддардом, белым сторонником концепции Господствующей расы. Стоддард выдвинул идеи в своей книге "Растущая волна цветных против мирового господства белых", которая вскоре будет обнародована в нацистской Германии. Судя по всему, Дюбуа разгромил Стоддарда, который был унижен издевательским смехом публики. Это событие блестяще описано в статье Яна Фрейзера в “New Yorker" За 2019 год ", "Когда У. Э. Б. Дюбуа сделал посмешищем сторонника превосходства белой расы”".................

Социалист с 1911 года, Дюбуа был прагматиком в своей политике, поддерживая демократов или республиканцев, которые могли бы помочь его крестовому походу за расширение гражданских прав чернокожих американцев. Но после 1931 года Дюбуа и руководство NAACP разошлись во мнениях отчасти потому, что Дюбуа начал принимать черный сепаратизм. Уволившись из The Crisis и NAACP, он вернулся в Университет Атланты, где в 1935 году написал и опубликовал Black Reconstruction, знаковую работу по истории.

В 1940 году Дюбуа опубликовал "Сумерки рассвета", второй том автобиографии, а три года спустя, в возрасте семидесяти пяти лет, был внезапно уволен или вынужден уйти в отставку университетом Атланты. Дюбуа считал, что это решение было принято из-за его конфронтационного подхода к гражданским правам. Вернувшись в NAACP, он был частью делегации, присутствовавшей на конференции 1945 года, на которой была учреждена Организация Объединенных Наций. Но его приверженность марксизму и ассоциации с социализмом на фоне страхов времен холодной войны сделали его мишенью ФБР. По взаимному согласию он ушел из NAACP в 1948 году. ФБР не смягчилось, и в 1951 году Дюбуа предстал перед судом, но был оправдан как агент иностранного правительства из-за его работы в Информационном центре мира, группе, пытающейся запретить ядерное оружие.

Возмущенный антикоммунистической политикой правительства США эпохи Маккартизма, такой как судебные решения, подтверждающие законодательство, требующее от коммунистов регистрации в правительстве, и изъятие правительством его паспорта, Дюбуа вступил в Коммунистическую партию в 1961 году, в возрасте девяноста трех лет. Вскоре после этого он переехал в Гану со своей второй женой, Лолой Ширли Грэм. Американский композитор и писатель ганского происхождения, Грэм женился на Дюбуа после смерти своей первой жены в 1951 году.

У. Э. Б. Дюбуа скончался в Гане 27 августа 1963 года, за день до знаменитого Марша на Вашингтон, где в его честь была почтена минута молчания. После смерти Дюбуа Мартин Лютер Кинг-младший сказал о нем:

Одна из идей, которую он настойчиво проповедовал, заключалась в том, что чернокожие люди пребывали в угнетении и лишениях из-за ядовитого тумана лжи, который изображал их неполноценными, рожденными неполноценными и заслуженно обреченными на рабство до гробовой доски .... Доктор Дюбуа признал, что краеугольным камнем в арке угнетения был миф о неполноценности, и он посвятил свои блестящие таланты его разрушению.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Написанная более 120 лет назад, книга "Души чернокожих" является фундаментальным документом для понимания американской истории и курса расовой и социальной политики Америки. В момент, когда могущественные силы пытаются стереть аспекты истории чернокожих из школьных учебников и подавить обсуждение расистского прошлого Америки в классе, слова У. Э. Б. Дюбуа являются свидетельством важности размышления над этой историей. Более чем справедливо позаимствовать первые строки Дюбуа, процитированные ранее, и сказать: Любезный читатель, проблема Двадцать Первого века по-прежнему заключается в цветовой гамме.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Одна из других крупных работ Дюбуа - "Реконструкция чернокожих в Америке". Если не считать краткости, это еще одна важная научная работа, опровергнувшая широко распространенную в то время идею о том, что Реконструкция потерпела неудачу. Дюбуа переосмыслил эпоху как ту, в которую ранее порабощенные люди добились значительных успехов на пути к демократии, но были отброшены назад возвышением Джима Кроу и новой эрой правовой сегрегации.

Я также могу порекомендовать авторитетную биографию Дюбуа, двухтомный труд Дэвида Леверинга Льюиса, получивший Пулитцеровскую премию за биографию: У. Э. Б. Дюбуа: Биография расы, 1868-1919 (1994, лауреат премий Пулитцера, Бэнкрофта и Паркмана); У. Э. Б. Дюбуа: Борьба за равенство и американский век, 1919-1963 (2001, Пулитцеровская премия).

В качестве контрапункта я предлагаю "Из рабства" Букера Т. Вашингтона. Признанный в свое время великим оратором и лидером образования, Вашингтон был идеологическим противником Дюбуа. Но двое мужчин согласились, что образование - ключ к черному будущему.

И"Вверх из рабства", и "Души чернокожих" входят в список 100 лучших научно-популярных книг двадцатого века по версии современной библиотеки. Однако взгляды Вашингтона на разделение рас утратили свою популярность, как и сам Вашингтон. Тем не менее, оценка Вашингтона на веб-сайте Национального музея афроамериканской истории и культуры отмечает:

Эти два гиганта — Вашингтон и Дюбуа - подчеркивают тот факт, что не существовало единого линейного пути к достижению расового равенства в стране. Борьба требовала от афроамериканцев как борьбы с реальностью сегрегации и дискриминации, так и приспособления к ней, чтобы помочь будущим поколениям более полно реализовать обещания Америки.


I. Согласно документам переписи населения США 1900 года, “число негров в Соединенных Штатах составляет ... девять с половиной миллионов (9 204 531)...”, что, по признанию Бюро переписи, скорее всего, было занижено. В нем также признавалось, что “от 11 до 16 процентов негритянского населения имеют ... некоторую долю белой крови”. “Негры в Соединенных Штатах”, https://www2.census.gov/prod2/decennial/documents/03322287no8ch1.pdf#[0,{%22name%22.

OceanofPDF.com


“Тишина и темнота, которые, как говорят, запирают меня, гостеприимно открывают мою дверь для бесчисленных ощущений, которые отвлекают, информируют, предостерегают и забавляют”.

Мир, В котором я Живу

— 1908 —

Helen Keller


Нью-Йорк: New York Review Books, 2003; отредактировано с введением Роджера Шаттака; 182 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Я только что прикоснулся к своей собаке. Она каталась по траве, наслаждаясь каждым мускулом и конечностью. Мне захотелось запечатлеть его в своих пальцах, и я прикоснулся к нему так же легко, как к паутине; но о чудо, его толстое тело повернулось, напряглось и приняло вертикальное положение, а его язык лизнул мою руку! Он прижался ко мне так близко, словно ему не терпелось втиснуться мне в руку. Ему нравилось делать это хвостом, лапой, языком. Если бы он мог говорить, я думаю, он сказал бы вместе со мной, что рай достигается прикосновением; ибо в прикосновении вся любовь и разум.


Краткие сведения

Написанный в 1908 году, когда Хелен Келлер уже приобрела международную известность, этот сборник эссе дает нам представление об этой замечательной женщине, которое может отличаться от привычного образа Хелен Келлер в детстве. Ослепшая и оглохшая из-за болезни в раннем детстве, писательница, активистка политических прав и защитница прав инвалидов сегодня известна большинству людей в основном по многочисленным версиям "Чудотворца", пьесы, а позже и фильма, основанного на ее детском опыте обучения произношению слов руками ее учительницы Энни Салливан. Название было навеяно замечанием, приписываемым Марку Твену, который знал Келлера и Салливана и восхищался ими. “Хелен - чудо, а мисс Салливан - чудотворец”, - сказал Твен.

Но эта книга, давно вышедшая из печати, но теперь доступная, раскрывает взрослая Хелен Келлер, интеллектуально любопытную женщину, которая удивительно поэтично описывает мир, в котором живет, но может только чувствовать. Проводя сравнение с Эмерсоном и Торо, ее эссе описывают, как Келлер познает мир, затрагивая ощущения и эмоции, воображение и более широкие темы оптимизма, счастья и удовлетворенности — и подчеркивая, что ее реальность и опыт столь же значимы, как у любого зрячего и слышащего человека:

Большинство людей измеряют свое счастье с точки зрения физического удовольствия и материального обладания. Насколько счастливыми они были бы, если бы они могли достичь какой-то видимой цели, которую они поставили перед собой на горизонте!… Если счастье должно быть таким размеренным, то у меня, неспособной слышать или видеть, есть все основания сидеть в углу, сложив руки на груди, и плакать. Если я счастлив, несмотря на свои лишения, если мое счастье настолько глубоко, что становится верой, настолько продуманно, что становится философией жизни, — если, короче говоря, я оптимист, мое свидетельство о кредо оптимизма стоит того, чтобы его услышать.


ОБ АВТОРЕ: ХЕЛЕН КЕЛЛЕР

То, что многие из нас узнали о Хелен Келлер, начинается с того, что она в семилетнем возрасте училась общаться. Но жизнь Келлер была гораздо более сложной и интригующей. Она родилась Хелен Адамс Келлер 27 июня 1880 года в Тускумбии, штат Алабама. Ее отец, Артур Келлер, был редактором газеты, служившим в армии Конфедерации во время Гражданской войны. Ее мать, Кэтрин, была дочерью генерала Конфедерации, и оба родителя принадлежали к рабовладельческой элите Алабамы.

Прежде чем ей исполнилось два года, Хелен перенесла загадочную болезнь, предположительно форму менингита или, возможно, скарлатины, которая сделала ее слепой и глухой. Она также “вернулась почти к состоянию серьезно раненого, дикого животного”, как отметил покойный литературный критик и ученый Роджер Шаттук во введении к этому изданию. “Это изолированное существо пережило пять лет разочарования и снисхождения в своей отчаявшейся семье, прежде чем обрело освобождение”.

Когда Хелен было шесть лет, ее обследовал Александр Грэм Белл, разработчик телефона. По предложению Белла, Джоанна (более известная как Энн или Энни) Салливан, двадцатилетняя учительница Бостонского института Перкинса для слепых, которым руководит зять Белла, была отправлена в семью.

Под руководством Салливана Келлер за несколько месяцев научилась чувствовать предметы и ассоциировать их со словами, произносимыми пальцами на ее ладони. Она могла читать предложения, нащупывая выпуклые слова на картоне, и создавала свои собственные предложения, оформляя слова в рамку. “Через четыре месяца после приезда Энни в Алабаму, - пишет Шаттак, - Хелен начала писать своим тетям и дядям детскими печатными буквами”. Талантливый педагог, Салливан оставалась с Келлером в качестве гувернантки, а позже компаньонки, с марта 1887 года до своей смерти в октябре 1936 года.

К тому времени, когда ей исполнилось четырнадцать, Хелен Келлер смогла написать краткий очерк своей жизни под названием “Моя история”, который появился в журнале в 1894 году и перепечатан в этом издании книги "Мир, в котором я живу". Позже она провела зимы в Институте Перкинса, изучая шрифт Брайля, и начала медленный процесс обучения речи в Бостонской школе для глухих имени Горация Манна. Келлер научилась читать по губам, прикладывая пальцы к губам и горлу говорящего, пока слова произносились для нее по буквам.

Позже Келлер поступила в нью-йоркскую школу Райта-Хьюмасона для глухих, а в шестнадцать лет поступила в Кембриджскую школу для юных леди в Массачусетсе. В 1900 году она выиграла поступление в Рэдклифф—колледж — женский колледж при Гарварде. Под руководством Салливана, читавшего “ручные лекции”, Келлер окончила университет с отличием в 1904 году.

Еще будучи студенткой второго курса Рэдклиффского университета в 1903 году, она написала автобиографию "История моей жизни" с помощью Салливана и помощника редактора Джона Мэйси, преподавателя Гарварда, который позже женился на Салливан. Эта автобиография впервые появилась в журнале Ladies’Home Journal шестью частями в 1902 году и разошлась миллионными тиражами по всему миру в виде книги. Это была первая из нескольких книг, которые напишет Келлер, включая "Мир, в котором я живу", ее сборник коротких эссе, опубликованный в 1908 году. Келлер также начала выступать в защиту слепых во многих крупных американских журналах того времени, включая Ladies’Home Journal и Atlantic Monthly. С помощью переводчика она начала читать лекции в 1913 году, часто от имени Американского фонда помощи слепым, для которого позже она учредила крупный благотворительный фонд.

Все меньше людей знают о радикальной политике Хелен Келлер. Пацифист и защитник гражданских прав и прав инвалидов, Келлер вместе с Роджером Нэшем Болдуином и другими активистами в 1920 году стал соучредителем Американского союза защиты гражданских свобод. Она была одной из первых сторонниц NAACP и противницей безудержных линчеваний 1920-х годов. Она выступала за контроль над рождаемостью, а также за евгенику, теорию улучшения генофонда человека путем сдерживания размножения среди определенных групп. Популярная в начале двадцатого века, это была позиция, от которой она позже отступила.

И с 1909 года она была социалисткой. В 1919 году в социалистической газете the New York Callона обратилась к заключенному социалисту Юджину Дебсу как к “Дорогому товарищу”. Она писала: “Я пишу, потому что хочу, чтобы вы знали, что я должна была бы гордиться, если бы Верховный суд признал меня виновной в том, что я ненавижу войну и делаю все, что в моих силах, чтобы противостоять ей. Когда я думаю о миллионах людей, пострадавших во всех жестоких войнах прошлого, меня охватывает тоска от огромного нетерпения. Я хочу броситься против всех жестоких сил, которые разрушают жизнь и ломают дух человека ”. Ранее, в 1912 году, она также присоединилась к “Промышленным рабочим мира” ("Wobblies"), профсоюзному движению, которое позже было подавлено.

Это та самая Хелен Келлер, которую не упоминали в школьных учебниках. “Одна из причин, по которой в школах мало рассказывают о взрослой жизни Келлер, заключается в том, что она была вовлечена в группы, которые на протяжении всей американской истории воспринимались как слишком радикальные”, - писала Оливия Б. Ваксман в Time. “Она была членом Социалистической партии и переписывалась с Юджином Дебсом, самым видным членом партии и пятикратным кандидатом в президенты. Она также читала Маркса, и ее связи со всеми этими крайне левыми группами привлекли к ней внимание ФБР, которое следило за ней на предмет связей с Коммунистической партией”.

В 1933 году нацисты также сочли ее творчество неприемлемым. Как я стала социалисткой Хелен Келлер, а также пацифистские труды были среди сожженных в Берлине в мае того же года. Согласно Мемориальному музею Холокоста США, “Келлер пожертвовала свои немецкие гонорары фонду помощи немецким ветеранам, ослепшим на войне. Тем не менее, ее социалистические и антивоенные работы были сожжены. Открытое письмо протеста Келлера, опубликованное в New York Times и других изданиях, предупреждало немецкий народ о том, что сжигание книг не может искоренить идеи”.

Келлер путешествовала по миру в качестве защитницы прав инвалидов, а также занималась другими своими делами. Она встречалась со всеми президентами, от Гровера Кливленда до Линдона Б. Джонсона, который в 1964 году наградил ее Президентской медалью свободы. После серии инсультов в 1961 году Келлер в основном оставалась в своем доме в Коннектикуте до своей смерти 1 июня 1968 года. Ее прах похоронен в Национальном соборе Вашингтона. В 1999 году Гэллап причислил Келлера к числу самых почитаемых людей двадцатого века.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Хотя я рассматривал это название с самого начала своих поисков, только когда я увидел, как Энни Диллард упоминает его в The Writing Life (см. Запись), я был убежден, что должен включить в него коллекцию Келлера. “Однажды при дневном свете я взглянул на книгу, лежавшую в углу стопки, книгу, к которой я, по-видимому, прикасался каждую ночь рукой”, - пишет Диллард. “Это была книга "Мир, в котором я живу"Хелен Келлер. Я прочитал ее сразу: она удивила меня своей сильной и оригинальной прозой”.

Это, я полагаю, и есть синхронность чтения: одна книга, один писатель подталкивают меня к другому. Прочитав этот глубоко трогательный сборник, я могу только согласиться с оценкой Дилларда; эссе Келлера “сильные и оригинальные”.

Так что прочтите это ради чистого литературного удовольствия. Прочтите также ради уникального понимания Келлера о том, как мы все должны воспринимать мир. Но, наконец, прочтите это также для получения более полной картины экстраординарной личности, которая может быть изолирована некоторыми в ограниченных рамках “писательницы-инвалида”, как будто ее физические ограничения - это все, что определяло Келлер. Это оказывает медвежью услугу работе Келлера. Как написал Роджер Шаттук в своем предисловии, “Причина, по которой мы находим убедительные человеческие качества в Истории моей жизни и Мире, в котором я живу, выходит за рамки нашего увлечения инвалидами. Эти книги демонстрируют искупительную силу языка в определенных случаях и способность этого языка достигать всех нас ”.

Как, безусловно, демонстрирует ее приверженность большей социальной справедливости, Келлер была гораздо большим, чем просто представителем интересов инвалидов. В 2015 году, посвященном 135-летию со дня рождения Келлера, Саша Коэн обратила внимание на радикальную активность писателя: “Она заметила тесную связь между инвалидностью и бедностью и обвинила капитализм и плохие условия труда в обоих случаях. Как сказал Келлер в интервью New York Tribune в 1916 году, слепота ‘часто была вызвана эгоизмом и жадностью работодателей’. В своих произведениях и речах Келлер призывала к революции, а не к реформам. У нее не было терпения идти на компромиссы, и она утверждала, что благотворительная помощь больше смягчает вину преуспевающих, чем улучшает условия жизни уязвимых людей ”.

Так что прочтите это, чтобы узнать о замечательных открытиях женщины, которая по-настоящему “почувствовала” мир и вознамерилась изменить его.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Чтобы узнать больше о Келлер, ознакомьтесь с ее автобиографией 1903 года "История моей жизни", которая рассказывает о том времени, когда она была студенткой колледжа. Книга, написанная, когда она еще училась в Рэдклиффе, описывала ее замечательную раннюю жизнь и работу с Энни Салливан. Он послужил исходным материалом для "Чудотворца", который начался как телепередача Уильяма Гибсона 1957 года, был поставлен на Бродвее и получил Пулитцеровскую премию, а затем был снят в 1962 году с Энн Бэнкрофт в роли Салливан и Пэтти Дьюк в роли Хелен, повторившими свои бродвейские роли. С тех пор она была повторена в кино и на телевидении.


OceanofPDF.com


“Как и большинство необразованных англичанок, я люблю читать — мне нравится читать книги в большом количестве”.

Собственная комната

— 1929 —

Вирджиния Вулф


Нью-Йорк: Harcourt Brace & Co., 1981; предисловие Мэри Гордон; 114 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Но, можете сказать, мы попросили вас поговорить о женщинах и художественной литературе — какое отношение это имеет к отдельной комнате? Я попытаюсь объяснить. Когда вы попросили меня рассказать о женщинах и художественной литературе, я сел на берегу реки и начал задаваться вопросом, что означают эти слова. Они могут означать просто несколько замечаний о Фанни БерниI; еще несколько о Джейн Остин; дань уважения семье Бронте и набросок дома священника в Хауорте под снегом; несколько острот, если возможно, о мисс Митфорд; уважительный намек на Джорджа Элиота; упоминание о миссис Гаскелл, и этого было бы достаточно. Но со второго взгляда слова показались не такими простыми .... Все, что я мог сделать, это высказать вам свое мнение по одному незначительному вопросу — у женщины должны быть деньги и собственная комната, если она хочет писать художественную литературу; и это, как вы увидите, оставляет нерешенной великую проблему истинной природы женщины и истинной природы художественной литературы.


Краткие сведения

Как женщины могут быть творческими? С какими препятствиями сталкиваются женщины как художники и писательницы? В октябре 1928 года писательницу Вирджинию Вулф попросили выступить на тему “женщины и художественная литература” перед двумя студенческими обществами Ньюнхэм-колледжа и Гиртон-колледжа, первых двух женских колледжей Кембриджского университета в Англии. К тому времени, когда Вульф заговорила, она уже опубликовала несколько романов, в том числе "Миссис Дэллоуэй" и "К маяку". И ей было что сказать.

Начав с тяжелого положения женщин—писательниц, но перейдя к более широкому вопросу о назначении художественной литературы, Вульф расширила свои два выступления в этой книге, опубликованной годом позже издательством Hogarth Press - издательским предприятием, которым владели Вирджиния Вульф и ее муж Леонард Вульф.

В Собственной комнатеВульф представляет воображаемую рассказчицу, размышляющую о женщинах в художественной литературе, сидя на берегу реки. Эта воображаемая женщина — суррогатная мать Вульфа — идет по заросшему травой участку возле известного университета, когда ее перехватывает мужчина. “Его лицо выражало ужас и негодование.... Я была женщиной. Это была территория; там была тропинка. Сюда допускаются только стипендиаты и эрудиты”.

Используя эту воображаемую сцену в качестве фона, Вульф обращается к многовековым препятствиям, с которыми сталкиваются женщины с творческими амбициями. Вульф вызывает в воображении фигуру Джудит, “удивительно одаренной” сестры Уильяма Шекспира: “Она была такой же предприимчивой, с таким же богатым воображением, так же стремилась увидеть мир, как и он. Но ее не отправили в школу .... Время от времени она брала в руки книгу, возможно, одну из книг своего брата, и читала несколько страниц. Но потом пришли ее родители и велели ей починить чулки или заняться тушеным мясом, а не возиться с книгами и бумагами. Вымышленная Джудит Вульфа в конечном итоге не получила такого признания, как ее брат. Отнюдь.

Вульф переходит к обсуждению писательского мастерства и оценивает многих писателей - обоих полов. Затем она представляет другую воображаемую писательницу, “Мэри Кармайкл”, и описывает чтение ее “первого романа” "Жизненные приключения" и его вступительное предложение. Вульф пишет:

“Оливия нравилась Хлое...” Не начинай. Не красней. Давайте признаем в уединении нашего собственного общества, что такие вещи иногда случаются. Иногда женщинам нравятся женщины.

Следует отметить, что возлюбленная Вульф, Вита Саквилл-Уэст, находилась в аудитории, когда Вульф читала свою лекцию.

В своем заключительном разделе Вульф выходит за рамки “женщины и художественная литература”, чтобы говорить более широко о том, что делает человека гениальным, утверждая, что величайшие писатели выражают то, что она называет “андрогинностью”. Она пишет: “... для любого, кто пишет, фатально думать о своем поле. Фатально быть чистым и незамысловатым мужчиной или женщиной; нужно быть женственно-мужественным или мужчина-женственностью.... Прежде чем акт творения может быть завершен, в сознании женщины и мужчины должно произойти некоторое сотрудничество ”.

Работа Вульф - это, во-первых, страстный призыв к женщинам иметь доход и “собственную комнату”. Уже одно это оправдывает ее литературное и историческое значение. Но в этом заключительном обсуждении того, что представляет собой “гениальность”, Вульф поднимает свою аргументацию на более универсальную высоту. Она поднимает планку, рассматривая то, что составляет литературное величие, независимо от пола.


ОБ АВТОРЕ: ВИРДЖИНИЯ ВУЛФ

Писательница, эссеистка и автор дневников, чьи работы оказали глубокое влияние на современную литературу, Вирджиния Стивен родилась 25 января 1882 года в Лондоне. Она была второй дочерью Лесли Стивен, выдающейся фигуры в английской литературе, и Джулии Джексон, вдовы преуспевающего адвоката. Мать Вирджинии получила известность как модель для британской школы художников-прерафаэлитов и для своей тети Джулии Камерон, пионерки фотографии.

Оба родителя Вирджинии ранее были женаты, но потеряли своих супругов. Имея четверых детей от первых браков, пара поженилась в 1878 году. У них будет четверо собственных детей: Ванесса, которая станет художницей-модернисткой; сын Тоби; Вирджиния; и еще один сын Адриан. Выросшая в высокоразвитой литературной среде Викторианской Англии, Вирджиния получила мало формального образования, а затем пережила детство и юную взрослую жизнь, наполненные трагедией и отчаянием. Как записывает писатель и издатель Найджел Николсон:

Ее мать умерла, когда ей было тринадцать [1895], а сводная сестра - когда ей было пятнадцать [1897]. В двадцать два года она потеряла отца [1904], а два года спустя - своего брата Тоби [1906]. Другая сводная сестра была психически ненормальной. Сама Вирджиния, будучи еще совсем юной, страдала от периодов острой депрессии и даже безумия. Она подверглась сексуальному насилию со стороны своих сводных братьев, когда была слишком мала, чтобы понимать, что происходит. [Примечание: были добавлены даты, заключенные в квадратные скобки.]

После смерти своего отца в 1904 году Вирджиния и другие члены семьи Стивенов переехали в “богемный” район Блумсбери, где возникло художественное и литературное общество, позже получившее название Bloomsbury Group. В группу Bloomsbury, являющуюся рассадником модернистской мысли в искусстве, литературе и политике — наряду с удивительно либеральными социальными и сексуальными взглядами, — входили искусствовед Клайв Белл, состоявший в свободном браке с сестрой Вирджинии Ванессой; критик и галерист Роджер Фрай и художник Дункан Грант, которые оба стали любовниками Ванессы; романист Э. М. Форстер; и экономист Джон Мейнард Кейнс. Другим участником был эссеист и государственный служащий Леонард Вулф, “еврей без гроша в кармане”, как охарактеризовала его Вирджиния, когда он сделал предложение. Они поженились в августе 1912 года.

В 1913 году, после замужества, Вирджиния Вулф попыталась покончить с собой, что стало началом почти полного нервного срыва, который длился несколько лет. В этот период был опубликован ее первый роман "Путешествие" (1915), за которым последовала еще одна попытка самоубийства. В 1917 году Леонард приобрел ручной печатный станок в качестве развлечения для Вирджинии. Вулфы основали издательство Hogarth Press, в котором публиковались Т. С. Элиот и другие выдающиеся модернисты. Пресса также опубликовала некоторые из наиболее значительных работ Вульфа: Миссис Дэллоуэй (1925), К маяку (1927), Орландо (1928) и Волны (1931), а также "Собственная комната".

В 1922 году Вирджиния познакомилась с Витой Саквилл-Уэст, аристократкой и успешной писательницей, тогда более известной, чем Вульф. У них завязалась дружба, которая переросла в сексуальные отношения, длившиеся несколько лет.

По мере того как 1930-е годы приближались ко Второй мировой войне, Вульфу становилось все труднее писать. Возможно, страдая от биполярного расстройства и имея в анамнезе случаи сексуального насилия в детстве, Вульфу потребовалось пять лет, чтобы закончить The Years. Ее последний роман, самый популярный при ее жизни, был опубликован издательством Hogarth Press в 1937 году, в том же году, когда сын Ванессы Джулиан Белл был убит во время гражданской войны в Испании.

Потеря племянника усилила пацифизм Вирджинии, выраженный в "Трех гинеях", эссе объемом в книгу, в котором осуждалась война и исследовались некоторые темы, поднятые в собственной комнате. “Это было заявление пацифиста, но это было нечто большее”, - комментирует Найджел Николсон, который знал Вирджинию Вульф. Он был сыном британских писателей Гарольда Николсона и Виты Саквилл-Уэст, которая стала любовницей Вирджинии Вульф к тому времени, когда была написана "Собственная комната". “Она хотела возложить вину за войну на мужчин и их обращение с женщинами. Она была близка к тому, чтобы сказать, что если бы женщины имели большее влияние в государстве, не было бы войн”.

Глубоко обеспокоенный потерей Джулиана и начавшейся в 1939 году войной с Германией, Вульф впал в депрессию. 28 марта 1941 года Вирджиния Вулф спустилась к реке Уз, набила карманы своего пальто камнями и утопилась. Ей было пятьдесят девять лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Собственная комната по праву стала вехой в феминистской литературе. В некотором отношении это продолжает аргумент, изложенный в книге Мэри Уолстонкрафт "Защита прав женщины", новаторской работе, призывающей к равенству женщин и опубликованной в 1792 году, почти за столетие до рождения Вирджинии Вульф. В ней Уолстонкрафт выступал за то, чтобы женщины получали образование наравне с мужчинами, наряду с другими требованиями равенства прав. Книга оказала глубокое влияние на избирательное право и первые движения за права женщин, возникшие в Англии и Америке девятнадцатого века.

Более века спустя Вульф писала после того, как женщины выиграли голосование, после Первой мировой войны; движение за избирательное право достигло многих своих целей, и женщины стали посещать университеты. Но Вульф сосредоточилась более узко на трудности — если не невозможности — для большинства женщин творить художественно, потому что они были просто слишком бедны. По ее мнению, это произошло во многом потому, что общество низвело женщин до роли матери и немногого больше. Писательница Мэри Гордон отмечает в предисловии: “... женщины бедны, потому что вместо того, чтобы зарабатывать деньги, они рожали детей”, добавляя: “Более того, они были необразованны; у них не было личной жизни .... И все же, даже когда они были освобождены от практических препятствий, налагаемых на представителей их пола, у них не было традиций, которым они могли бы следовать”.

“Это изложило суть дела с ошеломляющей силой, изяществом и юмором”, - написал Найджел Николсон о A Room. “Поскольку книга была задумана как лекции, ее стиль был разговорным, больше похожим на ее письма, чем на дневник .... Она упрекает мужской пол за его любовь к войне и зарабатыванию денег. Она подробно останавливается на недостатках, с которыми сталкиваются женщины .... У них не было шанса ”.

У "Собственной комнаты" тоже есть свои критики, особенно те, кто считает высказывания Вульфа классическими. В своем предисловии к этому изданию Мэри Гордон откровенно противостоит этому. “Вульф озабочена судьбой гениальных женщин, а не обычных женщин; она призывает нас создать мир, в котором сестра Шекспира могла бы сохранить свой дар, а не мир, в котором жена шахтера могла бы иметь свои права на собственность”, - пишет Гордон, продолжая: “Ее страсть - литература, а не всеобщая справедливость”.

Вульф обсуждает других писателей, некоторых известных (Голсуорси и Киплинг), а других малоизвестных — Джона Лэнгдона Дэвиса? Но она возвращается к необходимости для женщин иметь средства для творчества. “Интеллектуальная свобода, “ пишет Вульф, - зависит от материальных благ. Поэзия зависит от интеллектуальной свободы”.

Несмотря на обоснованную критику Гордона, книга Вульф по-прежнему считается первым громким призывом к переустройству общества, чтобы предоставить женщинам творческие возможности и освободить их от их ограниченных ролей. Она даже представляет себе время, возможно, через сто лет, когда “нянька будет ворошить уголь. Продавщица будет управлять двигателем”.

Это не призыв подстрекателя к равенству полов. И не призыв выходить на баррикады. Но это следует читать с более широкой целью. Вульф уговаривает женщин из своей аудитории, которым теперь предоставлена образовательная возможность, которой лишена Джудит Шекспир, творить. Ее понимание чтения и письма имеет более широкий размах. Они имеют мало общего с понятием личного удовлетворения. “Человеческое счастье, счастье писателей — вопросы, которыми мы в наше время, кажется, увлечены, — не затрагиваются на этих страницах”, - отмечает Мэри Гордон. “Что важно, что просто необходимо, так это создавать гениальные произведения”.

Умоляя молодых женщин, которые теперь могут свободно голосовать и учиться в университете, писать всевозможные книги — “путешествия и приключения, исследования и стипендии, историю и биографии, критику, философию и науку”, — Вульф завершает мольбой, чтобы они писали книги, которые говорят о том, что она назвала реальностью. Вульф утверждает, что при чтении таких книг “впоследствии человек видит более остро; мир кажется лишенным своей оболочки и обретающим более насыщенную жизнь .... Я ловлю себя на том, что говорю коротко и прозаично, что гораздо важнее быть самим собой, чем что-либо еще ”.

Мне кажется, это ценный совет для любого писателя, независимо от пола.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

С чего начать? Прочтение всех произведений Вирджинии Вульф заняло бы гораздо больше года. Известный сегодня прежде всего как романист, Вульф был также выдающимся эссеистом, автором дневников и корреспондентом. Только ее дневники занимают шесть томов; собрание сочинений- четыре тома; и письма - еще шесть томов. Есть также множество эссе объемом в книгу.

Главным среди них является "Три гинеи", более продолжительное научно-популярное произведение, вышедшее после публикации "Собственной комнаты" в 1938 году. Сосредоточенный на пацифизме, он был вдохновлен смертью ее племянника Джулиана Белла, который служил водителем скорой помощи в республиканских войсках, противостоявших фашистам генерала Франко в гражданской войне в Испании.

Что касается художественной литературы Вульфа, начните с миссис Дэллоуэй. Эта веха литературы двадцатого века описывает, казалось бы, обычные события дня женщины, которая планирует на этот вечер званый ужин. Затем попробуйте "К маяку" (1927), повествующий о посещениях семьей острова Скай в Шотландии на протяжении десяти лет. Он занимает 15-е место в списке 100 лучших романов современной библиотеки. Затем идет Орландо: Биография (1928). Отличаясь по стилю от других ее художественных произведений, это одна из самых популярных книг Вульф. Посвященная ее подруге и возлюбленной Вите Саквилл-Уэст, она описывает приключения поэтессы, которая меняет пол с мужского на женский и живет веками.

Упоминавшаяся ранее, "Защита прав женщины" (1792) Мэри Уолстонкрафт является влиятельной вехой. Хотя сейчас она несколько устарела и написана не самой простой прозой, ее можно было бы назвать важной вехой в “протофеминизме”. В нем Уолстонкрафт выступал за то, чтобы женщины получали образование наравне с мужчинами, предвосхищая аргумент Вульфа в Собственной комнате. Мэри Уолстонкрафт также известна как мать Мэри Уолстонкрафт Шелли, еще более известной как автор книги "Франкенштейн, или современный Прометей" (1818); Уолстонкрафт умерла в 1797 году, через одиннадцать дней после рождения ее дочери.

Я прочитал и от всей души рекомендую более свежий взгляд на тему Вульфа, книгу Мэри Бирд 2017 года "Женщины и власть: манифест". Как и "Собственная комната", этот небольшой том начинался как цикл лекций известного классика и автора бестселлеров SPQR. Эти выступления были ответом Бирд на шквал преследований со стороны так называемых троллей, которые она получила в ответ на свои письма и выступления. В нем она излагает резкую полемику по поводу продолжающегося и все более жестокого подавления женских голосов. “К этому подталкивает не то, что ты говоришь, а просто тот факт, что ты это говоришь”, - пишет Бирд, добавляя графическое описание твита, который она получила с угрозами смерти и сексуального насилия.

Биэрд начинает с обсуждения своей собственной матери, которая смогла сделать карьеру, выйти замуж и создать семью, но все еще была разочарована отсутствием возможностей для женщин. Бирд пишет: “Я хотел подумать, как бы я объяснил ей — а также самой себе, а также миллионам других женщин, которые все еще разделяют некоторые из тех же разочарований, — насколько глубоко укоренились в западной культуре механизмы, заставляющие женщин замолчать, отказывающиеся воспринимать их всерьез и отрывающие их ... от центров власти .... Когда дело доходит до того, чтобы заставить женщин замолчать, западная культура имеет тысячелетнюю практику ”.


I. Некоторые из этих имен, возможно, требуют пояснений: Фанни Берни была английской писательницей-сатириком, чьей первой опубликованной работой была "Анонимная Эвелина" (1778); дом пастора Хауорта был семейным домом сестер Бронте; мисс Митфорд была Мэри Рассел Митфорд, писательницей и драматургом; более узнаваемый Джордж Элиот был псевдонимом Мэри Энн Эванс, написавшей семь романов; миссис Гаскелл была английской писательницей (Мэри Бартон, 1848) и первым биографом о Шарлотте Бронте.

OceanofPDF.com


“Я могу сказать, что только три раза в своей жизни я встречал гения, и каждый раз внутри меня звенел колокольчик, и я не ошибался.... Три гения, о которых я хочу поговорить, - это Гертруда Стайн, Пабло Пикассо и Альфред Уайтхед”.

Автобиография Элис Б. Токлас

— 1933 —

Gertrude Stein


Нью-Йорк: Старинные книги, 1990; 252 страницы


ОТРЫВОК

Это был 1907 год. Гертруда Стайн как раз просматривала "Три жизни", которые она печатала частным образом, и была погружена в "Создание американцев", свою тысячестраничную книгу. Пикассо только что закончил свой ее портрет, который в то время никому не нравился, кроме художника и нарисованного, и который теперь так знаменит, и он только что начал свою странную сложную картину о трех женщинах. Матисс только что закончил "Радость жизни", свою первую большую композицию, которая дала ему название "фов" или "Зоопарк". Это был момент, который Макс Жакоб впоследствии назвал героическим веком кубизма. Я помню, не так давно слышал, как Пикассо и Гертруда Стайн говорили о разных вещах, которые произошли в то время, один из них сказал, но всего этого не могло произойти за один год, о, сказал другой, моя дорогая, ты забываешь, что мы тогда были молоды и многое сделали за год.


Краткие сведения

Во-первых, давайте внесем ясность. Это не автобиография женщины по имени Элис Бабетт Токлас, которая родилась в польско-еврейской семье в Сан-Франциско в 1876 году. Через несколько месяцев после пожара, опустошившего Сан-Франциско в 1907 году, Элис Б. Токлас переехала в Париж и 8 сентября 1907 года познакомилась с Гертрудой Стайн. Тот день положил начало замечательным отношениям, длившимся почти четыре десятилетия. Именно Гертруда Стайн является фактическим автором и центральным персонажем этой “автобиографии”.

Это фальшивые мемуары, рассказанные голосом Элис Б. Токлас - это рассказ Штейна о жизни авангардного Парижа с начала двадцатого века примерно до 1932 года. Почти с того момента, как она переехала во Францию в 1903 году, Стайн, состоятельная еврейка, выпускница американского университета Рэдклифф и начинающая писательница, была солнцем в центре солнечной системы парижского мира искусства и литературы. Ее салон, который она делила со своим пожизненным компаньоном Токласом, стал местом сбора, которое помогло сформировать искусство и литературу в новом столетии.

Книга Штейна - это настоящий “Кто есть кто” из самых значительных художников и писателей современности. Итак, чтобы дать некоторый контекст предыдущему отрывку: портрет Гертруды Стайн работы Пикассо 1906-1907 годов сейчас висит в Метрополитен-музее Нью-Йорка; “странная сложная картина” - это Три женщины (1908), хранящаяся в Эрмитаже в России и тесно связанная с Авиньонскими красавицами (1907), висящая в Музее современного искусства в Нью-Йорке; Bonheur de Vivre (“Радость жизни”) сейчас находится в коллекции Барнса в Филадельфии. Fauve - французское слово, означающее “дикий зверь”, и его можно было бы использовать для характеристики целой школы художников, которые использовали необузданно яркие цвета, иногда прямо из тюбиков с краской, чьи изображения проявлялись на холсте гораздо менее реалистично, чем у импрессионистов. И, наконец, Макс Жакоб был французским писателем, который стал первым другом Пикассо в Париже и центральной фигурой на художественной сцене того периода.

Среди многих выдающихся людей, фигурирующих в послевоенной эпохе книги, - книготорговец и покровительница Джеймса Джойса Сильвия Бич, романист Ф. Скотт Фицджеральд, фотограф-писатель Карл Ван Вехтен, актер-певец Пол Робсон и, возможно, что наиболее важно, Эрнест Хемингуэй. Именно этот Париж послевоенной эпохи Хемингуэй описывает в "Подвижном пиршестве" (см. Запись). Но портрет города и его художников, сделанный Штейном, закрепил его наследие задолго до появления версии Хемингуэя.

Эти имена — и многие другие, как известные, так и малоизвестные — каскадом пронизывают повествование Стейна, поскольку автор под видом Токласа отражает настроения того времени, которое сформировало современное искусство двадцатого века, в работах таких гигантов живописи, как Гоген, Сезанн, Матисс и Пикассо. “Стейн написал Автобиографию Элис Б. Токлас осенью 1932 года в своего рода пароксизме жажды славы и денег, которые до сих пор ускользали от нее”, - написала Джанет Малкольм в вышедшей в 2007 году биографии двух женщин "Две жизни: Гертруды и Элис". “... Наконец, в возрасте пятидесяти восьми лет она решила (так сказать) заняться проституцией и написать книгу на обычном английском, которая стала бы бестселлером. То, что это действительно стало таковым, может быть показателем гениальности, о которой Стейн заявляет на протяжении всей книги. Трудно определить, какой гениальностью она была ”.


ОБ АВТОРЕ: ГЕРТРУДА СТАЙН

Родившаяся 3 февраля 1874 года в Аллегейни-Сити, штат Пенсильвания (ныне часть Питтсбурга), Гертруда Стайн была младшей из пяти детей богатых американцев немецко-еврейского происхождения Амелии и Даниэля Стайн; ее отец был успешным торговцем с обширными владениями недвижимостью. Когда Гертруда была еще младенцем, родители увезли ее в Европу вместе с двумя старшими братьями, Майклом и Лео. Через несколько лет Стейны вернулись в Америку и в конце концов обосновались в Окленде, Калифорния, после того как отец Гертруды стал директором трамвайных линий Сан-Франциско.

После смерти своей матери, когда Гертруде было четырнадцать, и отца три года спустя Гертруда и ее брат Лео переехали в Балтимор, чтобы жить в семье тети по материнской линии. После того, как Лео поступил в Гарвард, Гертруда решила последовать за ним. Она поступила в Общество коллегиального обучения женщин, позже переименованное в Рэдклифф-колледж, где изучала психологию у философа Уильяма Джеймса. Часто рассказывают историю о том, что в день экзамена Стейн написала профессору Джеймсу записку: “Дорогой профессор Джеймс, мне очень жаль, но на самом деле я сегодня совсем не чувствую себя на экзаменационной работе по философии ’. Она ушла. Уильям Джеймс ответил на следующий день, что он часто чувствовал то же самое, и поставил ей самую высокую оценку за весь курс. После окончания с отличием в 1898 году Гертруда Стайн по предложению Уильяма Джеймса поступила в медицинскую школу, где училась в университете Джона Хопкинса с 1897 по 1902 год, но ушла, очевидно, от скуки.

Вместе с Лео Гертруда переехала в Лондон, а затем в Париж в 1903 году, сначала живя со своим братом, который становился опытным искусствоведом. Вскоре за ними последовали другой ее брат Майкл и его жена Сара. Гертруда Стайн и ее братья были одними из первых коллекционеров работ кубистов и других художников-авангардистов того периода, в том числе наиболее известных Пабло Пикассо, Анри Матисса и Жоржа Брака.

Покупка относительно недорогих работ тогда еще практически неизвестных художников позволила им собрать то, что впоследствии стало коллекцией шедевров двадцатого века, и регулярно привлекать толпы зрителей к себе домой для просмотра. Как описал эту сцену писатель Джеймс Р. Меллоу, “Стены их ателье были увешаны до потолка ныне известными картинами, двойные двери столовой были увешаны эскизами Пикассо. В первые десятилетия века сотни посетителей стекались на выставку авангардного искусства: многие приходили поиздеваться, но некоторые уходили обращенными. Это была блестящая сцена — и историческая. По сути, Лео и Гертруда Стайн открыли на улице Флерюс, 27, первый музей современного искусства”.

Позже Гертруда Стайн занимала квартиру самостоятельно, пока в 1907 году к ней не присоединился Токлас, и создала салон, где свободно общались художники, а позже и американские писатели-эмигранты. В то же время Штайн пыталась проводить свои собственные эксперименты в литературе, пытаясь повторить то, что кубисты делали с живописью. Ее самостоятельно опубликованный "Три жизни" (1909), который многие считают ее лучшей работой, состоит из историй трех женщин из рабочего класса; одна из них Меланкта, женщина смешанной расы.

Также опубликованная за ее собственный счет в 1914 году книга "Нежные пуговицы" представляет собой модернистский эксперимент в стихах, который еще больше продвинул неортодоксальное, экспериментальное использование языка Стейн. Но невпечатленные критики сочли это в значительной степени лишенным логики. "Становление американцев", написанный между 1906 и 1908 годами, представляет собой девятисотстраничный роман без диалогов и действия. Понятно, что она не находила издателя до 1925 года.

Помимо своих книг, Стейн написала либретто к операм Вирджила Томпсона, в том числе к "Четырем святым в трех действиях" и "Матери всех нас", которые были хорошо приняты. А в 1933 году она написала свою самую традиционную и самую успешную книгу. Автобиография Элис Б. Статья о Токласе была опубликована в Atlantic Monthly в четырех выпусках. Он имел ошеломляющий успех благодаря портрету Парижа как центра художественной и литературной вселенной, как до Первой мировой войны, так и после. Состав персонажей иногда такой же ошеломляющий, как телефонная книга. (Надеюсь, вы знаете, что такое телефонная книга.)

Популярность книги привела к американскому лекционному турне в 1934 и 1935 годах, когда Стейн вернулся в страну впервые за тридцать лет. Но аудитория часто находила ее неортодоксальный стиль лекций, как и ее манеру письма, несколько непонятным.

Вернувшись во Францию, когда мир катился к новой мировой войне, Стейн и Токлас переехали в загородный дом. С тех пор политические взгляды Штейна до и во время войны вызывали критику и споры. Штайн восхвалял генерала Франсиско Франко во время гражданской войны в Испании — войны, подробно обсуждаемой во вступлении к “Дани уважения Каталонии” Оруэлла— и, как пишет профессор Дартмута Барбара Уилл, был “убежденным сторонником Филиппа Петена, главы государства, возглавлявшего пронацистский коллаборационистский режим Виши во Франции во время Второй мировой войны”. Добавляет Уилл: "Другие пытались игнорировать или оправдать столь же необъяснимые события: например, одобрение Стайн Адольфа Гитлера на присуждение Нобелевской премии мира в 1934 году или ее выступление в Гитлер отдает честь в своем бункере в Берхтесгадене после победы союзников в 1945 году".

Эти вопросы поднимает книга журналистки Джанет Малкольм 2007 года “Две жизни: "Как паре пожилых еврейских лесбиянок удалось спастись от нацистов? Почему они остались во Франции вместо того, чтобы вернуться в безопасность Соединенных Штатов?” Защитники Стайн утверждали, что заявления и поведение Стайн были примерами ее преднамеренного безобразия или просто частью стратегии выживания пары еврейских женщин, живущих в оккупированной Франции. Но эти вопросы еще больше усложняют портрет женщины, которая, безусловно, изменила ход истории искусства и которая, казалось, наслаждалась непреодолимыми социальными ограничениями.

Гертруда Стайн умерла 27 июля 1946 года после операции на желудке во Франции. Элис Б. Токлас пережила Стайн более чем на двадцать лет. В 1954 году она написала то, что стало культовой классикой 1960-х, "Алиса Б.". Кулинарная книга Токласа, известная, в частности, рецептом гашишной помадки. В 1963 году она опубликовала настоящую автобиографию "Что помнят", которая заканчивается смертью Стейн. Элис Б. Токлас умер в марте 1967 года и был похоронен в Париже вместе со Штейном на знаменитом кладбище Пер-Лашез.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Как я объяснял во введении, у меня был определенный набор правил для книг, которые я отобрал для этого сборника. Они должны были составлять около двухсот страниц или меньше; нехудожественные; своевременные, последовательные, доступные и доставляющие удовольствие. За " Автобиографию Элис Б." Гертруды Стайн. Токлас, я нарушил — или, по крайней мере, согнул — пару из этих рекомендаций. И насколько уместно: в конце концов, Гертруда Стайн, безусловно, считается одной из самых заметных нарушительниц правил в истории литературы и искусства.

Автобиография Элис Б. Токласобъемом около 250 страниц значительно превышает допустимый объем. Это также немного искажает основное определение научной литературы, поскольку она явно не является тем, за что себя выдает. Склонность Стейн к грандиозности проявляется в полной мере, когда она вкладывает ярлык “гений” в перо или рот Токлас, чтобы описать себя. Это противоречит чистому определению научной литературы. И хотя она доступна, ориентироваться в каталоге названных имен довольно сложно.

Тем не менее, книга остается захватывающей по тем же причинам, по которым она имела успех в 1933 году — богато детализированные, иногда комичные и часто откровенные портреты некоторых самых значительных художников двадцатого века и других артистов. Особенно увлекательна заключительная глава “После войны — 1919-1932”, в которой отношения Стейна с Хемингуэем играют центральную роль. И это прекрасно завершается тем, что Гертруда Стайн предлагает Элис Б. Токлас написать автобиографию. Когда выясняется, что Токлас этого не сделает, Стейн говорит: “Вы знаете, что я собираюсь сделать. Я собираюсь написать это для вас .... И у нее это получилось, и вот оно”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

В 2007 году журналистка-эссеистка Джанет Малкольм (см. Запись) написала "Две жизни: Гертруда и Элис", гораздо более традиционную биографию этих двух женщин и их сорокалетнего брака за границей. Малкольм акцентирует особое внимание на вопросе, отмеченном ранее: как этим двум американским лесбиянкам еврейского происхождения удалось пережить военные годы во Франции?

Другое очевидное дополнение к Автобиографии Элис Б. "Токлас" - еще одна книга в этом сборнике, "Подвижный праздник" Эрнеста Хемингуэя. Штайн занимает видное место в мемуарах Хемингуэя того периода.


OceanofPDF.com


“Эта война, в которой я сыграл столь бесполезную роль, оставила у меня по большей части плохие воспоминания, и все же я не жалею, что пропустил ее”.

Дань уважения Каталонии

— 1938 —

Джордж Оруэлл


Нью-Йорк: Книги Маринера, 2015; 196 страниц плюс два приложения


ОТРЫВОК

Вместе со всем этим чувствовалось что-то от зловещей атмосферы войны. Город имел изможденный неопрятный вид, дороги и здания находились в плохом состоянии, улицы по ночам были тускло освещены из опасения воздушных налетов, магазины в основном были обшарпанными и полупустыми. Мяса было мало, а молоко практически недоступно, не хватало угля, сахара и бензина, а также действительно серьезно не хватало хлеба. Даже в этот период очереди за хлебом часто достигали сотен метров. И все же, насколько можно было судить, люди были довольны и полны надежд .... Прежде всего, была вера в революцию и будущее, ощущение того, что они внезапно вступили в эпоху равенства и свободы. Люди пытались вести себя как человеческие существа, а не как винтики в капиталистической машине.


Краткие сведения

За целое десятилетие до создания своих самых известных произведений, романов "Скотный двор" (1945) и "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый" (1949), Джордж Оруэлл — псевдоним Эрика Блэра — написал этот рассказ от первого лица о своем опыте участия в Гражданской войне в Испании. Конфликт, бушевавший с 1936 по 1939 год, война велась между левыми республиканцами и националистами, консерваторами, правыми традиционалистами во главе с фашистским генералом Франсиско Франко при поддержке Гитлера самолетами и оружием, а также вооружением и войсками Муссолини.

Дань уважения Каталонии Оруэлл проявил себя наиболее блестяще — и как журналист, и как романист — в описании достопримечательностей, звуков, запахов и ощущений Испании военного времени, жестокого конфликта со зверствами, совершаемыми обеими сторонами. После прибытия в Испанию Оруэлл завербовался в подразделение ополчения Рабочей партии марксистского единства, известное как ПОУМ. Вскоре к нему присоединилась его жена Эйлин, с которой он прожил несколько месяцев. Оруэлл описывает свою скудную военную подготовку в Барселоне, скуку на передовой и, в ярко запоминающемся отрывке, ранение в горло:

Весь опыт попадания пули очень интересен, и я думаю, что это стоит описать подробно .... Казалось, что вокруг меня раздался громкий хлопок и ослепительная вспышка света, и я почувствовал ужасный шок — никакой боли, только сильный шок, такой, какой вы получили бы от электрического провода; вместе с ним пришло чувство абсолютной слабости, ощущение того, что вы поражены и съежились, превратившись в ничто .... Мне кажется, вы чувствовали бы примерно то же самое, если бы в вас ударила молния.

В то время как Муссолини и Гитлер помогали националистам Франко, другие западные демократии, включая Соединенные Штаты и Англию, оставались в стороне. Когда Иосиф Сталин поддержал республиканцев, гражданская война в Испании переросла в опосредованную войну между этими могущественными диктаторами. Это также стало определяющим событием в политическом мировоззрении Оруэлла и его будущем творчестве.


ОБ АВТОРЕ: ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ

Джордж Оруэлл родился Эриком Артуром Блэром в британской колониальной Индии в 1903 году. Он обрел литературное бессмертие под выбранным им псевдонимом: Джордж в честь святого покровителя Англии и ее короля того времени и Оруэлл с реки в Восточной Англии.

Сын чиновника британского департамента по борьбе с опиумом, Эрик Блэр был отправлен в 1911 году в английскую школу-интернат, где он наблюдал резкие различия между британскими классами, что стало ранним признанием резкого социального разделения Англии. Будучи ребенком в семье с относительно скромным достатком, Оруэлл рано усвоил классовые различия, которые определили его мировоззрение и литературу. Он завершил свое образование в Итоне, знаменитой школе-интернате для мальчиков, где получали образование представители английской знати, включая многих членов королевской семьи. Слишком бедный, чтобы поступить в университет после Итона, Блэр вместо этого поступил на службу в Имперскую полицию и был направлен в Бирму (ныне Мьянма). Находясь в отпуске в Англии в 1927 году, Блэр уволился из полиции, намереваясь стать писателем.

Переехав жить среди рабочего класса в Восточном Лондоне и, какое-то время, в Париже, Блэр выполнял черную работу и начал писать. Документальный отчет об этом опыте, "В Париже и Лондоне", был опубликован в 1933 году под его псевдонимом. За ним последовал первый автобиографический роман "Бирманские дни" (1934).

Затем Оруэлл отправился в северную Англию, где жил с обездоленными шахтерами, описав их судьбу в "Дороге к пирсу Уиган" (1937), недавно избранной Guardian как одна из ста лучших научно-популярных книг всех времен. Именно в это время Оруэлл женился на Эйлин О'Шонесси, описанной недавним биографом как “блестящая студентка”, среди преподавателей которой был Дж. Р. Р. Толкин, и которая готовилась к получению степени магистра психологии, когда встретила Оруэлла. Как пишет Анна Фандер, “по загадочным причинам, которые биографы напрямую не приписывают Эйлин, его почерк внезапно стал намного лучше”.

Оруэлл работал продавцом в книжном магазине на полставки и держал небольшую бакалею, но к тому времени, когда книга была опубликована, они с Эйлин уехали в Испанию. Он записался в антифашистское ополчение, а Эйлин работала в штаб-квартире политической партии, с которой боролся Оруэлл. Подобно Оруэллу, сторонники левых со всего мира, включая американцев из бригады Авраама Линкольна, перешли на сторону республиканцев. Международные журналисты также приехали, чтобы осветить боевые действия. Среди них был Эрнест Хемингуэй (см. Запись "Подвижного праздника"), который превратил свой военный опыт в роман "По ком звонит колокол", и писательница Марта Геллхорн, будущая третья жена Хемингуэя.

Оруэллу и Эйлин пришлось бежать из Испании после того, как Иосиф Сталин, недавно завершивший кровавую чистку сотен членов Коммунистической партии в Советском Союзе, начал применять аналогичную тактику, чтобы вырвать контроль над левой оппозицией силам Франко. Сталинисты выдали ордера на арест и Джорджа, и Эйлин Оруэлл. Этот опыт привел к книге "Дань уважения Каталонии", которую сам Оруэлл считал своей лучшей книгой. По словам биографа Марты Геллхорн Кэролайн Мурхед, к моменту смерти Оруэлла было продано всего шестьсот экземпляров. Опыт, полученный Оруэллом в Испании, оставил у него пожизненный страх перед коммунизмом, особенно перед клеймом Сталина.

Работая журналистом и телеведущим на Би-би-си во время Второй мировой войны, Оруэлл также завершил "Скотный двор", антисталинскую аллегорию, опубликованную вскоре после окончания войны в 1945 году. Тонко завуалированная, безошибочная критика Оруэллом Сталина была противоречивой; диктатор Советского Союза по-прежнему благосклонно рассматривался в Англии как важнейший союзник в разгроме гитлеровской Германии.

Тем не менее, это принесло Оруэллу его первый успех у публики. А в 1949 году антиутопический шедевр Оруэлла "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый" был опубликован с еще большим успехом. Вскоре после выхода фильма Джордж Оруэлл—Эрик Блэр — умер от туберкулеза в Лондоне 21 января 1950 года в возрасте сорока шести лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

"Отчет об испанской войне" Оруэлла, занявший 42-е место в списке 100 лучших нехудожественных книг двадцатого века по версии Современной библиотеки, - это, прежде всего, великолепное произведение нехудожественного повествования. Поочередно ужасные и комичные, напряженные сцены в окопах “демократической армии” представляют собой захватывающий репортаж. Но, как узнал Оруэлл, в рамках более масштабной войны шла другая война: борьба советского диктатора Сталина за уничтожение всех несогласных с его маркой мирового коммунизма, включая ПОУМ, испанскую коммунистическую партию, с которой Оруэлл боролся. Этот опыт привел Оруэлла к глубокому недоверию к сталинизму, которое повлияло на его творчество.

Недавние критики точно отмечают, что Оруэлл был пристрастным наблюдателем с ограниченным взглядом на войну. Дань уважения Каталонии далека от исчерпывающей истории этого знаменательного момента, который также был прелюдией ко Второй мировой войне. В британской Guardianпрофессор и историк Пол Престон называет книгу “ярким описанием опыта ополченца на ‘тихом участке тихого фронта’ в Арагоне, вызывающим страх, холод и, прежде всего, убожество, экскременты и вшей в кишащих крысами окопах”. Престон, однако, добавляет: “И все же книга Оруэлла позволяет слишком легко забыть, что испанская республика потерпела поражение от Франко, Гитлера, Муссолини, а также из-за своекорыстия и малодушия британского, французского и американского правительств. Его незнание более широкой картины во время пребывания в Испании было простительно”.

Оруэлл был свидетелем растущих угроз нацизма и советского социализма при Сталине. Именно это побудило его позже написать: “Испанская война и другие события 1936-197 годов перевернули чашу весов, и после этого я понял, на чем я остановился. Каждая строчка серьезной работы, написанной мной с 1936 года, была написана, прямо или косвенно, против тоталитаризма и за демократический социализм, как я его понимаю. Мне кажется абсурдом в такой период, как наш, думать, что можно избежать написания статей на подобные темы”.

Оруэлл, прежде всего, был правдивцем, что принесло ему врагов и критиков как слева, так и справа. Как он позже написал о Homage, “Я действительно очень старался в нем рассказать всю правду, не нарушая своих литературных инстинктов”. Во введении к книге 1952 года, написанном после смерти Оруэлла, известный литературный критик Лайонел Триллинг комментирует: “Он сказал правду, и сказал ее образцово, спокойно, просто, должным образом предупредив читателя, что это правда только одного человека. Он не использовал политический жаргон и не выдвигал взаимных обвинений. Он не прилагал никаких усилий, чтобы показать, что его сердце было там, где надо, или там, где надо.... Он был заинтересован только в том, чтобы говорить правду .... И что важнее всего, так это наше представление о человеке, который говорит правду ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Начните с двух художественных шедевров Оруэлла, "Скотный двор и "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый", независимо от того, читали вы их раньше или нет. Вехи литературы двадцатого века сегодня актуальны, как никогда.

Перейдем к одному из моих любимых, Почему я пишу, сборнику эссе, написанных между 1931 и 1946 годами. Отражая размышления Оруэлла о том, как бомбы падали на Лондон во время Второй мировой войны, книга показывает автора с лучшей стороны:

Но британский правящий класс, очевидно, не мог признаться себе, что их полезность подошла к концу. Если бы они это сделали, им пришлось бы отречься от престола. Ибо они не могли превратиться в простых бандитов, подобно американским миллионерам, сознательно цепляющимся за несправедливые привилегии и подавляющим оппозицию подкупом и бомбами со слезоточивым газом. В конце концов, они принадлежали к классу с определенными традициями, они ходили в государственные школы, где долг умереть за свою страну, если это необходимо, провозглашен первой и величайшей из Заповедей. Они должны были чувствовать себя настоящими патриотами, даже когда грабили своих соотечественников. Ясно, что для них был только один выход — впасть в глупость.

В книгу также включено потрясающее эссе Оруэлла 1946 года “Политика и английский язык”, которое просто необходимо прочитать. В нем человек, создавший “новояз”, язык, на котором говорят в вымышленной Океании, писал: “Но если мысль искажает язык, язык также может искажать мысль”.

Я планирую в конечном итоге продолжить "Дорогу к пирсу Уиган", его исследование рабочего класса промышленной части Англии во время Великой депрессии. Писатель Роберт Маккрам комментирует: “Результатом этой уникально странной книги стало своего рода творческое освобождение: Эрик Блэр, который теперь однозначно стал Джорджем Оруэллом, обрел свой голос и свою индивидуальность. До конца своей активной жизни — едва ли 10 лет — он будет писать как британский литературный социалист. Из этого заявления о намерениях вытекают его шедевры: "Дань уважения Каталонии", "Скотный двор" и, наконец, "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый". Можно утверждать, что без Дороги на пирс Уиган ничего из этого не было бы возможным ”.


OceanofPDF.com


“Однако его личное влияние настолько велико, что его подчиненные, зная, что их самих вышвырнут, как только они перестанут быть полезными, все еще сохраняют свою личную преданность ему [Муссолини]”.

Холод в воздухе: Итальянский военный дневник, 1939-1940

— 1940 (2017) —

Айрис Ориго


Нью-Йорк: New York Review Books, 2017; 184 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Рим, 27 марта

Поезд битком набит; тысяча скуадристов находятся на пути в Рим. Squadristi - это фашисты из прима-оры, те, кто принадлежал к первым отрядам 1919 года. Они едут домой, чтобы отпраздновать 20-ю годовщину Фаши и послушать завтрашнюю речь Дуче.

Все шестеро в нашем вагоне - мужчины средних лет, плотные, в черных рубашках, оттопыривающихся в талии; их ботинки тоже кажутся им слишком тесными.


Краткие сведения

Этот дневник, найденный среди семейных фотографий в коричневой коробке с пометкой “Неопубликовано” и написанный в 1939 и 1940 годах, впервые появился в печати посмертно в 2017 году. Это военный дневник писательницы британского происхождения, которая жила в Италии времен Муссолини со своим мужем-итальянцем, когда страна неуверенно продвигалась к войне в качестве союзника Гитлера.

Рассказ Айрис Ориго из первых рук начинается в 1939 году, через два десятилетия после образования фашистской партии Муссолини. Его начальная сцена изображает вагон поезда, заполненный “Фашистами прима ора”—“первого часа” — и Ориго называет этих скуадристи первыми членами фашистской партии Муссолини. Фашисты пришли к власти в 1922 году после того, как король Италии назначил Муссолини — “Дуче” — премьер-министром и быстро привел страну к однопартийному правлению.

Как и многие окружающие ее итальянцы, включая ее мужа Антонио, Айрис Ориго живет в тревожном ожидании, не ввергнет ли мир снова в катастрофический конфликт. Воспоминания о Великой войне, в которой сражался Антонио и которая закончилась в ноябре 1918 года, все еще свежи, и на улицах можно увидеть искалеченных ветеранов боевых действий двадцатью годами ранее.

Дневник Ориго рассказывает о непростой стране, в которой Муссолини завоевал восхищение многих итальянцев. Даже автор неохотно признает успехи Дуче в модернизации и объединении раздробленной Италии — все еще относительно новой республики. Но по мере того, как Муссолини ужесточает свою авторитарную хватку и позже становится в один ряд с гитлеровской Германией, Ориго видит магазины Флоренции, увешанные объявлениями с надписью: “Il Duce ha sempre ragione” (“Дуче всегда прав”), отражающими культ личности, созданный фашистской пропагандой.

По мере того, как проходят недели, Ориго испытывает нарастающее чувство неотложности, поскольку радио заполнено официальными новостями фашистской партии, которые противоречат оптимизму ее крестного отца, Уильяма Филлипса, американского посла в Италии. Его уверенность в том, что более хладнокровные головы восторжествуют, для Ориго умеряется реальностью нормирования и сообщениями, которые Айрис слышит от обеспокоенных матерей молодых людей, призванных на военную службу. Неустроенное настроение сохраняется вплоть до 2 сентября 1939 года, когда она пишет: “Легла спать, не смея снова надеяться — и в то же время не в силах этого не делать. Завтра в полдень мы узнаем.

Вскоре она получает ответ, написав на следующий день: “Мы знаем — и это война”.

После того, как Италия вступила в войну с Германией, Ориго продолжает свой рассказ о первом году конфликта, до 1 августа и рождения дочери: “Осенью 1940 года я начала работать в отделении Красного Креста для заключенных, и до весны 1943 года у меня больше не было времени писать”.


ОБ АВТОРЕ: АЙРИС ОРИГО

С момента своего рождения в 1902 году уроженка Лондона Айрис Маргарет Каттинг жила в мире Золотого века богатства и высшего общества, который мог бы сойти со страниц романа Эдит Уортон, знавшей ее семью. Отец Айрис, Уильям Байярд Каттинг-младший, родился в нью-йоркской элите старых денег, среди основателей Нью-Йоркской публичной библиотеки, сколотившей состояние на железных дорогах и судоходстве. Окончив с отличием Гарвард за три года в 1900 году, он поступил на дипломатическую службу, сначала секретарем посла США в Лондоне. В 1901 году Каттинг женился на леди Сибил Кафф, дочери английского пэра.

Вскоре после рождения Айрис ее отец заболел туберкулезом и начал много путешествовать со своей семьей в поисках более здорового климата, продолжая при этом свою дипломатическую службу. В 1908 году Уильям Каттинг был заместителем консула в Италии, когда землетрясение сровняло Мессину с землей, унесшее жизни более восьмидесяти тысяч человек. Отправленный в город, он заслужил похвалу за помощь, которую оказал в восстановительных работах.

Планируя преподавать в Гарварде, Каттинг сначала повез семью в Египет, где в марте 1910 года скончался от туберкулеза. В своем завещании отец Айрис оставил указания, чтобы она воспитывалась в другой стране, кроме Англии или Соединенных Штатов. Он сказал, что хочет, чтобы его дочь “выросла свободной от всех этих национальных чувств, которые делают людей такими несчастными. Отвези ее куда-нибудь, где ей не место, тогда она не сможет этого получить”. Он предложил Италию.

Ее мать, леди Кафф, переехала во Фьезоле, недалеко от Флоренции, купив виллу, принадлежавшую Медичи, некогда самой богатой и влиятельной семье в этом городе и покровителям искусств, процветавших в эпоху Возрождения. Их дом стал местом встреч для очаровательного круга экспатриантов и гостей города, в который входили сосед и историк искусства Бернард Беренсон и такие писатели, как Генри Джеймс, Олдос Хаксли и Эдит Уортон, подруга отца Айрис.

После поездки в Америку и Англию, чтобы дебютировать в обществе, Айрис вернулась в Италию и влюбилась в Антонио Ориго, сына итальянского дворянина. Антонио также происходил из довольно богатой семьи и был на десять лет старше Айрис. Вопреки желанию ее матери, они поженились в часовне Медичи в 1924 году. Затем пара приобрела полуразрушенное тосканское поместье пятнадцатого века под названием Ла Фоче в отдаленной долине Валь д'Орча.

Они разработали тщательно продуманные планы восстановления этих земель и отстроили около двадцати заброшенных ферм, где уже жили обедневшие семьи. Аристократическая пара стремилась привести всю собственность в рабочее состояние. Айрис и Антонио Ориго не боялись тяжелой работы или грязных рук, поскольку вспахивали поля и учились собирать урожай вручную. Они также построили школу для детей, которые жили на фермах, и Айрис научила их читать.

УАйрис и Антонио был сын Джанни, который умер в 1933 году в возрасте семи лет от менингита. После этой трагедии убитая горем Айрис отправилась в Лондон, где встретилась с выдающимися литературными деятелями того времени, включая Вирджинию Вульф. Айрис Ориго занялась писательской деятельностью и в 1935 году выпустила пару биографий: краткую книгу о дочери поэта Байрона, рожденной вне брака, Аллегре, опубликованную издательством Hogarth Press Леонарда и Вирджинии Вулф; и Леопарди, биографию итальянского поэта Джакомо Леопарди, опубликованную издательством Oxford University Press. В 1938 году Ориго выпустил "Римскую трибуну", биографию римского политического деятеля четырнадцатого века, также опубликованную издательством Hogarth Press. В конце концов, Айрис Ориго вернулась в Италию, где надвигалась война, как описано в посмертно опубликованном дневнике "Холод в воздухе".

Они с Антонио провели годы войны в Ла-Фоче, за это время она также родила двух дочерей, Бенедетту и Донату. Эти времена подробно описаны во втором дневнике, опубликованном после войны в 1947 году, "Война в Валь д'Орча", пользовавшемся популярностью и успехом у критиков. А после обнаружения любовных писем поэта Байрона и итальянской графини Айрис Ориго написала об их отношениях в "Последней привязанности" (1949).

Проводя время между Ла-Фоче и Римом, она продолжала писать, в том числе нашумевшую историю "Купец из Прато" (1957), повествование, основанное на записных книжках средневекового купца Франческо ди Марко Датини. В дополнение к нескольким другим работам, в 1970 году она опубликовала автобиографию "Образы и тени: части жизни". Антонио Ориго умер в 1976 году. Айрис Ориго умерла в Ла-Фоче в возрасте восьмидесяти пяти лет 28 июня 1988 года.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Во-первых, по своему опыту я мог бы сказать, что большинство "военных мемуаров”, как правило, пишутся мужчинами — и эта запись достойно следует за одним из лучших произведений Оруэлла. Эти рассказы, как правило, гораздо больше касаются боевого опыта. Таким образом, читать эти мемуары о преддверии войны полезно и освежающе, рассматривая события глазами женщины, которая является одновременно острым наблюдателем окружающего мира и вдумчивым автором дневников с хорошими связями.

Прочитайте это еще и потому, что Ориго - талантливый писатель, как отметил писатель Александр Стилл в обзоре за 2018 год: “Здесь она демонстрирует тот же острый взгляд на детали: пузатые фашисты средних лет, втиснутые в свои старые черные рубашки для празднования годовщины, напоминающего встречу выпускников колледжа; молодая будущая мать, которая молится о рождении девочки, чтобы ребенка не утащили на войну; пустой, невыразительный взгляд местных крестьян, мужчин, овладевших искусством скрывать свои чувства, когда они слушают объявление Муссолини войны ”.

Но, возможно, более важно то, что этот отчет посвящен ощущению приближения войны. Важно понимать события, подобные тем, что произошли в 1939 году, которые могут показаться очевидными с точки зрения истории. Но Ориго, живущему в эти дни, они кажутся гораздо более неопределенными и сбитыми с толку. “Резкая, умная и написанная с холодной головой, книга рассказывает о месяцах, предшествовавших вступлению Италии во Вторую мировую войну, когда отношения Муссолини с Гитлером были представлены итальянской общественности с помощью кампании дезинформации, того, что мы бы сейчас назвали фейковыми новостями”, - написала Синтия Зарин в New Yorker. “Как следует из названия, это пугающее чтение”.

Еще важнее ценность книги как тревожного звонка. В 1939 году направление истории еще не было ясно многим людям, некоторые из которых дорого заплатили бы за свой оптимизм. По мере того как дневниковые записи Ориго приближаются к неизбежному, книга представляет собой важную историю-предостережение о том, насколько сильно признаки надвигающейся гибели можно упустить — или отмахнуться от них — при столкновении с фашизмом или авторитаристами. Как заключает Александр Стилл, “Люди, с которыми сталкивается Ориго, представляют гораздо более широкий спектр взглядов: от убежденных антифашистов до беспрекословных фашистов, которые повторяют фразы типа "Долг хорошего итальянца сейчас - не иметь никаких мнений’. Большинство из них занимают зыбкую золотую середину: они обеспокоены сползанием к войне, но принимают аргумент режима о том, что у Италии нет другого выбора, кроме как сражаться ”.

Книга Ориго включена сюда, потому что она представляет собой — как Дань уважения Каталонии— еще один красноречивый пример того, насколько бдительными мы должны быть в мире, наполненном честолюбивыми Муссолини и Сталинами. Мы не можем позволить себе бродить во сне по истории.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Хотя книга "Война в Валь д'Орча: итальянский военный дневник 1943-1944" была опубликована впервые в 1947 году, она на самом деле является продолжением "Холода в воздухе" и является прекрасным продолжением. Несколько более продолжительный, чем "Холод в воздухе", он содержит аналогичный ежедневный отчет о жизни военного времени в большом тосканском поместье Ориго. В этом нашумевшем дневнике военных лет с 1943 по 1944 год Айрис Ориго и ее муж-итальянец идут на большой риск, обеспечивая едой и кровом детей-беженцев, сбежавших военнопленных союзников, евреев, отчаянно пытающихся избежать депортации, и итальянских партизан, сражающихся с оккупировавшими Италию нацистами и их фашистскими союзниками. Это удивительно трогательный документ.

Я также рекомендую "Неаполь 44", классический отчет британского журналиста Нормана Льюиса в форме дневника о порой мучительной послевоенной оккупации этого города и других частей разрушенной войной Италии.


OceanofPDF.com


“Там молодые должны были родиться во тьме морских глубин, а старые угри должны были умереть и снова стать морем”.

Под Морским Ветром

— 1941 —

Рэйчел Карсон


Нью-Йорк: Penguin Books, 2007; с иллюстрациями Говарда Фреша; 184 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Остров был погружен в тени, лишь немного более глубокие, чем те, что быстро наползали на пролив с востока. На его западном берегу влажный песок узкого пляжа отражал то же самое бледно мерцающее небо, которое проложило яркую дорожку по воде от пляжа острова до горизонта. И вода, и песок были стального цвета с серебристым отливом, так что трудно было сказать, где кончается вода и начинается суша.


Краткие сведения

Одиннадцатистраничное введение к правительственной брошюре о рыболовстве не кажется благоприятным началом для вневременного научно-популярного произведения. Но таково было скромное происхождение этого гимна морю и его чудесам — первой книги Рэйчел Карсон, одной из лучших и наиболее влиятельных писательниц двадцатого века. Эссе Карсона, написанное в рамках задания Бюро рыболовства США в 1936 году, в конечном итоге переросло в богатое исследование мира птиц, рыб и других диких животных, которыми изобилуют пляжи, береговые линии и океаны.

“Под морским ветром” разделен на три части: книга 1 “Край моря” рассказывает о перелетных птицах, направляющихся на север на лето в арктическую тундру, прежде чем отправиться в обратный путь на юг; книга 2 “Путь чайки” исследует те же схемы миграции, но вместо этого фокусируется на сезонных жизненных циклах океанских рыб; и книга 3 "Река и море" рассказывает о взаимосвязи рек и океанов, прежде всего, через жизненный цикл угря.

Если все это звучит научно-фантастично, то это не так. Рэйчел Карсон, зоолог по образованию, основывает свою работу на надежной морской биологии и орнитологии. Но ее почерк столь же поэтичен, как и первые строки Книги Бытия. Повествуя о естественных циклах жизни и смерти, хищнике и жертве, Карсон прославляет необъятность моря и множество существ, которые в нем обитают. Она воплощает этот сложный, взаимосвязанный мир в жизнь с трепетом перелистывания страниц художественной литературы.

Отходя от формальных традиций научного письма, Карсон демонстрирует большое мастерство в своей способности “персонализировать” животный мир. В каждом разделе она представляет своих “персонажей” — рыбам и птицам даются имена, которые заставляют читателя задуматься о них.

В книге 1 два песочника, разновидность кулика, представлены как Черноногий и Сильвербар, и их подвиги перед лицом опасности затрагивают глубокие эмоциональные струны. Во второй книге Скомбер — научное название макрели — является главным героем, сталкивающимся с постоянными угрозами, поскольку он превращается из одной из сорока или пятидесяти тысяч икринок, сброшенных самкой рыбы, в единственную макрель, брошенную на произвол судьбы в неумолимом подводном мире. И, наконец, в книге 3, Ангилья, десятилетняя самка угря, заплывает из пресных вод реки в глубокую пропасть Саргассова моря на нерест.

Но Карсон не сентиментален и не “диснейфлирует” этот природный мир. Это не Бэмби или В поисках Немо. Она создает искусное, изысканное изображение мира, скрытого от большинства из нас, для которых “день на пляже” означает нечто совсем другое.


ОБ АВТОРЕ: РЭЙЧЕЛ КАРСОН

Родившаяся 27 мая 1907 года в Спрингдейле, на западе Пенсильвании, Рэйчел Луиза Карсон выросла на ферме площадью шестьдесят акров, будучи младшей из троих детей. Хотя ее отец продавал страховые полисы, она провела детство в полях, и ее мать, которая ухаживала за фермой, научила ее названиям растений и птичьим крикам. Заядлую читательницу, Рейчел Карсон особенно привлекали рассказы о море, хотя она никогда его не видела и не умела плавать.

С раннего возраста Рэйчел Карсон начала писать рассказы об окружающей ее природе, а в десять лет опубликовала рассказ в журнале St. Nicholas, популярном детском журнале. Биограф Линда Лир записывает, как Карсон говорила группе женщин в 1954 году: “Я не могу припомнить времени, даже в самом раннем детстве, когда я не предполагала, что стану писательницей”.

После окончания первой в небольшом классе средней школы Карсон поступила в Пенсильванский женский колледж (позже Чатемский университет) изучать английский язык. Под влиянием профессора Мэри Скотт Скинкер Карсон переключилась на биологию и летом ездила со своим наставником в Морскую биологическую лабораторию Вудс-Хоул в Массачусетсе. Там она впервые увидела океан.

Получив диплом с отличием в 1929 году, она продолжила аспирантуру в университете Джона Хопкинса, получив степень по зоологии в 1932 году. Планируя получить докторскую степень, Карсон был вынужден найти работу, когда на страну обрушилась Великая депрессия. Ее большая семья — больной отец, мать, разведенная сестра и две маленькие племянницы — переехала в Балтимор, чтобы жить с ней. Будучи единственным кормильцем семьи, Карсон устроился работать в лабораторию и преподавал в Университете Джона Хопкинса и Мэрилендском университете. Она подрабатывала, писая о морской жизни Чесапикского залива для Baltimore Sun, подписываясь под своей работой как Р. Л. Карсон, чтобы скрыть свой пол. Ее отец умер в 1935 году, и, по словам историка Джилл Лепор, “По мере углубления депрессии они некоторое время питались одними яблоками”.

В 1936 году, по предложению Мэри Скинкер, Карсон устроился писателем-фрилансером в Бюро рыболовства США, где писал радиосюжеты о морской флоре и фауне. Затем ее попросили написать введение к публикации Бюро. Аккуратно напечатанное ее матерью эссе называлось “Мир вод”. Когда Карсон сдала его, ее руководитель сказал ей, что ее работа никуда не годится; она была слишком хороша. Он порекомендовал ей вместо этого отправить его в один из ведущих литературных журналов того времени, Atlantic Monthly.

Журнал опубликовал эссе Карсона под названием “Подводное плавание” в сентябре 1937 года. “Это повергло читателей в обморок, - пишет Джилл Лепор, - они утонули в потоке ее языка, водянистого бармаглота, состоящего из моллюсков, жабр, трубчатых червей, ежей, планктона и каннеров”. К тому времени Карсон успешно сдал экзамен на государственную службу и получил постоянную работу в Бюро рыболовства (позже Служба рыболовства и дикой природы США).

После публикации “Undersea” Карсон получил контракт на то, чтобы превратить статью в книгу. Днем она была занята своей государственной работой и, во-первых, медленно писала, поэтому часто работала допоздна. Карсон одержимо писала и исправляла слова, чтобы добиться правильного звучания. “Осознавая роль аллитерации и ритма в создании атмосферы, она читала страницы вслух самой себе, прежде чем попросить мать перечитать их ей”, - пишет биограф Линда Лир. “Пока Карсон была на работе, ее мать напечатала исправления, чтобы они были готовы к ночным родам ее дочери. Это был образец, которого обе женщины придерживались в каждом произведении, написанном Карсон, пока ее мать не скончалась в 1958 году ”.

С линейными иллюстрациями Говарда Фреша, художника из "Балтимор Сан", книга была опубликована в ноябре 1941 года и получила восхищенные отзывы. Несколько недель спустя Перл-Харбор подвергся нападению и Под порывами морского ветра стал жертвой Второй мировой войны. Несмотря на восторженный прием критики, книга осталась в основном непроданной, поскольку нация мобилизовалась на войну. Карсон провел годы войны, в частности, консультируя американских домохозяек, как готовить дешевую рыбу в периоды ограничения потребления мяса.

Не смущенный плохим исполнением книги, Карсон работал над концепцией продолжения об экологии океана — тогда это слово широко не использовалось. Когда новая работа была завершена, Atlantic отказалась публиковать отрывок. Но Уильям Шон из New Yorker прочел это с энтузиазмом. В 1951 году работа Карсона появилась в журнале в трех частях, быстро выиграв сравнение с "Хиросимой" Джона Херси 1946 года как документальным произведением. Позже изданный в виде книги, "Море вокруг нас" получил Национальную книжную премию, был переведен на тридцать языков и стал национальным бестселлером. Успех книги побудил издателя переиздать "Под морским ветром", который в то же время стал бестселлером, что в свое время было настоящей издательской редкостью.

Ее новообретенный успех позволил Карсон покинуть свой правительственный пост и сосредоточиться на писательской деятельности. Она также купила небольшой летний коттедж на острове недалеко от штата Мэн и написала третью книгу из трилогии "Край моря", опубликованную в 1955 году, еще один бестселлер, также впервые опубликованный в "Жителе Нью-Йорка". Именно на этом острове Карсон познакомился с Дороти Фримен, замужней женщиной со взрослым сыном. Между двумя женщинами завязалась глубокая и преданная дружба, известная в основном по любовным письмам, написанным за одиннадцать лет. Многие из этих писем были уничтожены, но некоторые были опубликованы в "Всегда, Рейчел", книге 1995 года, вышедшей под редакцией внучки Фримена. Были ли их отношения романтическими, неясно, но Фримен был преданным сторонником работы и жизни Карсона.

К тому времени, когда появился "Край моря", Карсон уже был обеспокоен воздействием ДДТ, химического инсектицида, который использовался сначала для уничтожения комаров во время войны, а затем и гражданскими лицами. Карсон связала инсектициды и другие химические вещества, все чаще используемые в Америке 1950-х годов, с растущим разрушением окружающей среды, которое она наблюдала. Она начала более углубленные исследования распространения этих химических веществ и их связи с биологией, медициной и особенно с гибелью птиц.

В это время мать Карсона — и неутомимая машинистка — перенесла инсульт и умерла в декабре 1958 года. Когда Карсон продолжила свои исследования по использованию химических веществ, было обнаружено поражение молочной железы. Ранее ей удалили два образования в молочной железе, а в 1960 году она перенесла радикальную мастэктомию. Позже на ее ребрах были обнаружены новые опухоли, за которыми последовали изнурительные операции и инъекции, временами приковывавшие ее к инвалидному креслу. Работая с огромной физической болью и несмотря на мрачный прогноз смерти всего через несколько месяцев, она продолжала писать. Она представила черновик своей работы в New Yorker в январе 1962 года. Под названием "Тихая весна" последняя — и самая влиятельная — книга Карсона появилась в трех номерах журнала в июне 1962 года:

С конца сороковых годов, когда ДДТ начал широко использоваться, продолжается процесс эскалации, в ходе которого необходимо находить все больше токсичных химических веществ. Это произошло потому, что насекомые, в триумфальное подтверждение принципа Дарвина о выживании наиболее приспособленных, последовательно развивали суперрасы, невосприимчивые к конкретному используемому инсектициду, и, следовательно, всегда приходилось создавать более смертоносный инсектицид, а затем еще более смертоносный, чем этот. Случалось также, что насекомые-разрушители часто подвергались “обратной вспышке”, или возрождению, после распыления в большем количестве, чем раньше. Химическая война никогда не бывает выиграна, и все живое оказывается под ее перекрестным огнем.

"Тихая весна" стала бестселлером в 1962 году, вызвав слушания в Конгрессе, на которых выступал Карсон, и обещание президента Кеннеди провести расследование по поводу ДДТ и других пестицидов. Карсон была показана в "Безмолвной весне Рэйчел Карсон", часовом телевизионном выпуске, который транслировался на CBS в апреле 1963 года. Книга привлекла внимание всего мира к опасностям загрязнения, и считается, что она дала толчок экологическому движению, что привело к принятию Закона о чистом воздухе в 1963 году, Закона о чистой воде и Закона об исчезающих видах в 1972 году — среди других знаковых природоохранных законов - и созданию Агентства по охране окружающей среды в 1970 году. К сожалению, сегодня приходится констатировать, что некоторые из этих законов и ведомств были подорваны или отброшены назад недавними администрациями и мощной оппозицией со стороны хорошо финансируемых корпораций и отраслевых групп.

Рэйчел Карсон не дожила до того, чтобы увидеть широкое влияние своей работы. Пораженная раком, который распространился по ее телу, страдая от анемии и других связанных с ней заболеваний, она умерла от сердечного приступа 14 апреля 1964 года в своем доме в Мэриленде. Ее прах был разделен, половина похоронена в Мэриленде рядом с останками ее матери, а половина развеяна Дороти Фримен в океанских водах у берегов штата Мэн.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

“Произведение, которое стремится, каким бы скромным оно ни было, к статусу искусства, должно нести свое оправдание в каждой строке”. Я часто думал об этом незабываемом обвинении романиста Джозефа Конрада, когда читал "Под морским ветром". Это строгий стандарт. Но поскольку я был в восторге от первой книги Карсона, я счел ее редким произведением, достигающим такой высокой цели. Читая это, становится ясно, почему ее назвали “ученым-поэтом моря”.

Хотя я большой сторонник ценности чтения для “удовольствия”, многие книги в этом сборнике нельзя отнести к категории “чтения для удовольствия”. Однако первая книга Рэйчел Карсон, которую она считала своей лучшей, была, безусловно, одной из самых приятных книг, которые я прочитал за год моего чтения научной литературы — если коротко.

Помимо этого, однако, в книге Карсона представлены две из того, что биограф Линда Лир называет “самыми живучими литературными темами Карсона: экологические взаимоотношения океанской жизни, которые существуют на протяжении эонов времени, и материальное бессмертие, которое охватывает даже самый крошечный организм ”.

Эти темы, возможно, более важные, чем когда-либо, делают первую книгу Карсона такой необходимой и ценной. С оригинальным подзаголовком Картина натуралиста о жизни в океане, исследование Карсон случайного выживания и постоянной борьбы за существование в мире природы создает драматическую сцену, на которой она представляет центрального персонажа — море — в своем грандиозном видении:

Стоять у кромки моря, ощущать приливы и отливы, чувствовать дыхание тумана, стелющегося над огромным солончаком, наблюдать за полетом прибрежных птиц, которые неслись вверх и вниз по линии прибоя на континентах на протяжении бесчисленных тысяч лет, видеть, как старые угри и молодые щуки устремляются к морю, - значит обладать знаниями о вещах, которые настолько же почти вечны, насколько может быть вечна любая земная жизнь.

Карсон предвосхитил вызовы, которые мы сейчас осознаем в виде экзистенциальной угрозы, исходящей от глобального потепления и изменения климата. Она автор стихов, часть великой американской традиции написания произведений о природе, созданной Торо и другими, а также была одним из пионеров того, что моя дочь недавно описала мне как “экологическую этику” — тема, более подробно рассмотренная в этом сборнике в заключительной статье Элизабет Колберт "Под белым небом".

Спустя шестьдесят лет после смерти Рэйчел Карсон ее опасения по поводу главенства моря, а также угрозы, поднятые в "Тихой весне",стали острее, чем когда—либо. Вот почему Рэйчел Карсон занимает первое место в списке авторов, чьи работы не просто заставляют задуматься, но и взывают к совести.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Если вас, как и меня, захватила работа Карсона в "Под морским ветром", переходите к продолжениям: "Море вокруг нас", а затем "Край моря". Все три книги доступны по отдельности, а также были собраны в один том Американской библиотекой.

Книга, благодаря которой Карсон наиболее известна, "Тихая весна", входит в любой список обязательных к прочтению экологических книг. К этому я бы добавил две недавние книги: "Необитаемая земля: жизнь после потепления" Дэвида Уоллеса-Уэллса и "Теряющая землю" Натаниэля Рича. Еще одна рекомендация, данная мне, - книга историка Дугласа Бринкли "Безмолвная весенняя революция 2022 года" : Джон Ф. Кеннеди, Рэйчел Карсон, Линдон Джонсон, Ричард Никсон и великое пробуждение окружающей среды. Я должен отметить, что эта книга объемом более 800 страниц не является короткой. Среди старых достопримечательностей в этой области - “Пустынный пасьянс”, книга 1968 года о каньонах Юты Эдварда Эбби, писателя, которого коллега Ларри Макмертри назвал "Торо американского Запада"; многие произведения поэта, романиста и эссеиста Уэнделла Берри, в том числе "Тревожная Америка: культура и сельское хозяйство"; и работы Билла Маккиббена, начиная с "Конца природы", современной классики, которая также впервые появилась в "Жителе Нью-Йорка".


OceanofPDF.com


“Боги приговорили Сизифа к тому, чтобы он непрерывно катил камень на вершину горы, откуда камень падал обратно под действием собственного веса”.

Миф о Сизифе

— 1942 —

Альбер Камю


Нью-Йорк: Vintage International, 2018, перевод с французского Джастина О'Брайена; 138 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Существует только одна по-настоящему серьезная философская проблема, и это самоубийство. Суждение о том, стоит ли жить, равносильно ответу на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения или нет, имеет ли разум девять или двенадцать категорий — приходит потом. Это игры; сначала нужно ответить.


Краткие сведения

В течение одного замечательного года, в разгар Второй мировой войны, Альбер Камю сделал экстраординарный литературный хет-трик, который он назвал “циклом” из трех произведений: пьесы "Калигула" (не ставилась до 1945 года); роман "Незнакомец" (L'Étranger); и это глубоко влиятельное философское эссе "Миф о Сизифе" ("Миф о Сизифе").

Его название и центральная метафора взяты из греческого мифа о хитром человеке по имени Сизиф, который, когда Смерть пришла за ним, смог заковать Смерть в цепи так, что никто не умер. За этот акт неповиновения боги Олимпа наказали Сизифа, обреченного вечно катить валун вверх по склону только для того, чтобы каждый раз он скатывался вниз. В этой древней легенде Камю увидел идеальную метафору упорной борьбы с абсурдом жизни.

История Сизифа составляет лишь малую часть этого небольшого тома. Французский писатель-философ также довольно подробно излагает свой взгляд на вселенную, которую он неоднократно называет “абсурдной”, и взвешивает, имеет ли жизнь смысл и является ли самоубийство подходящим ответом:

Мир, который можно объяснить даже с помощью плохих доводов, - это знакомый мир. Но, с другой стороны, во вселенной, внезапно лишенной иллюзий и света, человек чувствует себя чужаком, незнакомкой. Его изгнание безвозвратно, поскольку он лишен памяти об утраченном доме или надежды на землю обетованную. Этот разрыв между человеком и его жизнью, актером и его декорациями, собственно говоря, и есть ощущение абсурдности ....

Предметом этого эссе является именно эта связь между абсурдом и самоубийством, точная степень, в которой самоубийство является решением проблемы абсурда.


ОБ АВТОРЕ: АЛЬБЕР КАМЮ

Философ, журналист, романист, эссеист и участник Французского сопротивления военного времени, Альбер Камю был одним из самых влиятельных писателей двадцатого века. Камю родился 7 ноября 1913 года в семье французов в Алжире, тогда французской колонии, и никогда не знал своего отца, работника фермы, который погиб в 1914 году, сражаясь с французским батальоном "Зуавы" на окраине Парижа в начале Первой мировой войны. Неграмотная и глухая, его овдовевшая мать убирала в домах.

Камю и его старший брат Люсьен выросли в маленькой квартирке со своей матерью, бабушкой и парализованным дядей. Как описывает Сара Бейквелл, “В его семье не было ни электричества, ни водопровода, ни газет, ни книг, ни радио, дома бывало мало посетителей и отсутствовало представление о более широком ‘жизненном мире’ других людей”. В семнадцать лет у Камю обнаружили туберкулез, и он был вынужден отказаться от своей любви к плаванию и игре вратарем в футбольном клубе.

Получение стипендии в престижном лицее, эквивалентном средней школе, поставило его на путь получения высшего образования. Камю учился в Алжирском университете и изучал философию неполный рабочий день, подрабатывая случайными заработками. Но болезнь помешала ему сдать престижный экзамен по французскому языку - степень бакалавра философии.

Во время своего первого визита во Францию Камю отправился в Альпы в попытке поправить свое здоровье. Вернувшись в Алжир, он ненадолго вступил в Коммунистическую партию, но больше интересовался писательством и театральной режиссурой, чем революционной политикой. Позже он писал для алжирской газеты и редактировал ее, опубликовал две ранние книги в Алжире в 1937 и 1938 годах и писал о французском интеллектуализме и философии, включая обзоры работ своего современника Жан-Поля Сартра, с которым он позже познакомится.

Когда фашизм распространился по Европе, Камю переехал во Францию, чтобы работать во французской газете Paris-soir. С началом Второй мировой войны в 1939 году он попытался поступить на службу во французскую армию, но получил отказ из-за плохого состояния здоровья. Камю покинул Париж во время нацистской оккупации в 1940 году. Со своей женой Франсин Фор, математиком и пианисткой, на которой он женился в декабре 1940 года, Камю вернулся в Алжир и преподавал в школе в портовом городе Оран.

Ему посоветовали переехать, чтобы поправить здоровье, и он вернулся во Францию, приземлившись в оккупированном нацистами Париже в 1942 году. Работая читателем рукописей в Gallimard, французском издательстве, которому нацисты разрешили продолжать публикации, и живя недалеко от штаб-квартиры немецкой военной полиции, Камю присоединился к французскому подполью в 1943 году. Подвергаясь огромному риску, Камю тайно писал для и редактировал Combat, запрещенную газету французского Сопротивления, продолжая свою собственную работу в жанре драмы, художественной литературы и эссе.

В 1942 году Галлимар опубликовал свой роман "Незнакомец; позже в том же году был выпущен "Миф о Сизифе". В 1943 году Камю познакомился с Жан-Полем Сартром в парижском кафе. Они были знакомы с творчеством друг друга, и Камю присоединился к кругу французских писателей и интеллектуалов, в который входили Симона де Бовуар (см. Запись) и Сартр, который также писал для Combat.

В 1947 году Камю опубликовал еще две свои наиболее значимые книги: роман La Peste ("Чума") о людях, борющихся со вспышкой бубонной чумы, метафоры фашизма, в алжирском городе Оран; и эссе объемом в книгу "Человек революции" ("Мятежник"). Разочаровавшись в коммунизме и марксизме, которые Камю рассматривал как альтернативные формы тоталитаризма, он поссорился с Сартром, Бовуаром и другими современниками левого толка.

После публикации своего романа La Chute (Падение) в 1956 году Камю в возрасте сорока четырех лет стал вторым по молодости лауреатом Нобелевской премии по литературе 1957 года. Отдавая дань уважения Камю, Нобелевский комитет сказал: “Вдохновленный подлинной моральной приверженностью, он всем своим существом посвящает себя великим фундаментальным вопросам жизни, и, безусловно, это стремление соответствует идеалистической цели, ради которой была учреждена Нобелевская премия. За его непрекращающимся утверждением абсурдности человеческого состояния стоит отнюдь не бесплодный негативизм. Этот взгляд на вещи дополняется у него мощным императивом, призывом к воле, который побуждает к восстанию против абсурда и который по этой причине создает ценность”.

Камю трагически погиб в автокатастрофе вместе со своим издателем Мишелем Галлимаром 4 января 1960 года. Ему было сорок шесть лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Во-первых, признание. Много лет назад, будучи студентом колледжа, я прочитал "Миф о Сизифе", но после перечитывания несколько колебался включать книгу в этот сборник. Я подумал, что это не соответствует моему желанию включить книги, доступные широкому читателю. Это, без сомнения, очень сложная книга, отчасти из—за эрудиции автора, включающего ссылки на множество других произведений и писателей, некоторые из которых выдающиеся — Ницше, Кьеркегор, Хайдеггер, Кафка - и другие, более малоизвестные.

Но я советую прочитать это медленно, внимательно и, возможно, с энциклопедией под рукой, чтобы проверить некоторые из его литературных и философских ссылок. В конце концов, это фундаментальный труд в философии двадцатого века. И это представляет собой важнейшую интерпретацию экзистенциалистской мысли — даже при том, что Камю отвергал этот термин для себя — и самый основной вопрос о значении.

“Основная тема ‘Мифа о Сизифе’ такова, - позже писал Камю об этом эссе. - “Законно и необходимо задаваться вопросом, имеет ли жизнь смысл; следовательно, законно встретиться с проблемой самоубийства лицом к лицу .... Хотя ”Миф о Сизифе" ставит передо мной смертельные проблемы, для меня он представляет собой ясное приглашение жить и творить в самом центре пустыни ".

“Камю представляет также философское движение под названием экзистенциализм, которое характеризует положение человека во Вселенной, отрицая в нем всякую личную значимость, видя в нем только абсурд”, - сказал Андерс Эстерлинг, вручая Камю Нобелевскую премию. “Термин ‘абсурд’ часто встречается в произведениях Камю, так что его можно назвать лейтмотивом его творчества, развитого во всех его логических моральных следствиях на уровнях свободы, ответственности и вытекающих из этого страданий. Греческий миф о Сизифе, который вечно катит свой камень к вершине горы, с которой он снова вечно скатывается, становится в одном из эссе Камю лаконичным символом человеческой жизни.... Для Камю главное теперь не в том, стоит ли жить, а в том, как человек должен ее прожить, со своей долей страданий, которые это влечет за собой ”.

Книга в лучшем виде, поскольку Камю формулирует фундаментальные вопросы о смысле и соответствующий ответ вселенной, которая, кажется, бросает вызов самому поиску смысла. Он отвечает на эти вопросы ясно и определенно, когда пишет: “Таким образом, я извлекаю из абсурда три следствия: мой бунт, мою свободу и мою страсть”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Для тех, кто никогда не читал Камю, я предлагаю начать с его произведений, в частности, с "Незнакомца и "Чумы". "Падение", его последний завершенный роман, — еще одна короткая книга, которую я еще не читал, но планирую прочитать, написанная в форме монолога, произнесенного парижским изгнанником в Амстердаме, и, как следует из названия, представляющая изгнание из Эдема.

Главные современники Камю, Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар, а также экзистенциальная школа более подробно описаны в обсуждении книги Бовуара "Очень легкая смерть" (см. Запись).

Читая Камю, я также увидел связь со стоической мыслью, исследуемой в этом сборнике, в обсуждении Марка Аврелия и выжившего в концлагере Виктора Э. Франкла (см. Записи). Мне было приятно прочитать, что Сара Бейквелл, авторитет в области экзистенциальной мысли, а также в кругу Камю-Сартра-Бовуара, также видит эту взаимосвязь. “В экзистенциализме определенно есть элемент стоицизма, особенно у Сартра, а также в работах Виктора Франкла”, - комментирует Бейквелл. “... Это не просто вопрос терпения или отступления во внутреннее царство, в котором вы свободны. На самом деле, на самом деле речь идет вовсе не о внутренней сфере, потому что способ, которым вы находите смысл, лежит не внутри, а через цель в мире, что-то, что находится вне вас, что-то, что больше вас ... Экзистенциалистская философия не приносит отчаяния и тоски в нашу жизнь, она дает нам способ обрести смысл, это способ обнаружить нашу собственную внутреннюю свободу ”.


OceanofPDF.com


“Там, на оловянном заводе, в первый момент атомного века человеческое существо было раздавлено книгами”.

хиросима

— 1946 —

Джон Херси


Нью-Йорк: Старинные книги, 2020; “Новое издание с последней главой, написанной через сорок лет после взрыва”; 196 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Ровно в пятнадцать минут девятого утра 6 августа 1945 года по японскому времени, в момент взрыва атомной бомбы над Хиросимой, мисс Тошико Сасаки, служащая отдела кадров Восточноазиатского оловянного завода, только что села на свое место в заводской конторе и повернула голову, чтобы поговорить с девушкой за соседним столом.


Краткие сведения

Отчет о последствиях применения первой атомной бомбы 6 августа 1945 года в Хиросиме полностью опубликован в единственном номере New Yorkerот 31 августа 1946 года. Полоса на обложке журнала поясняла: “Весь этот номер посвящен истории о том, как атомная бомба уничтожила город”.

Журналист-ветеран и романист, прошедший Вторую мировую войну в качестве боевого корреспондента, Джон Херси — уже лауреат Пулитцеровской премии за художественную литературу - описал этот беспрецедентный момент мировой истории самым человечным образом. Он рассказал историю немыслимых разрушений с помощью рассказов шести человек, переживших взрыв: мисс Тошико Сасаки, офисного клерка; миссис Хацуе Накамура, вдовы портного; врача доктора Масакадзу Фудзи; преподобного мистера Киеси Танимото, пастора методистской церкви; доктора Теруфуми Сасаки, молодого хирурга; и отца Вильгельма Кляйнзорге, немецкого священника-иезуита.

Как объяснила Херси, “Сто тысяч человек погибли от атомной бомбы, и эти шестеро были среди выживших. Они все еще удивляются, почему они жили, когда так много других умерло”.

Повествование Херси проследило жизнь этих шести человек примерно в течение года после взрыва, отметив, что они иногда сталкиваются друг с другом, пытаясь осмыслить то, что произошло с ними и их городом. Первоначально планировалось опубликовать четыре статьи New Yorker, но вместо этого история Херси полностью появилась в номере от 31 августа 1946 года и сразу же стала сенсацией. Журнал был распродан, и статья была предложена бесплатно подписчикам клуба "Книга месяца"; позже в том же году она была опубликована в виде книги.

В 2010 году, в рамках празднования восьмидесятипятилетия New Yorker, Джон Мишо записывает: “После публикации "Хиросимы" [редактор-основательNew Yorker] Гарольд Росс сказал: ”Не думаю, что я когда-либо получал столько удовлетворения от чего-либо еще в жизни".

"Хиросима" была переработана в 1984 году и включила дополнительную главу, рассказывающую о возвращении Херси в Хиросиму почти четыре десятилетия спустя. В нем он рассказывает о судьбах первых шести выживших и перемежает хронологию событий другими странами, которые успешно испытывали атомное оружие с 1945 года.


ОБ АВТОРЕ: ДЖОН ХЕРСИ

Задолго до того, как мода на написание научной литературы с использованием инструментов романиста была названа “Новой журналистикой” в сборнике эссе 1973 года под редакцией Тома Вулфа, Джон Херси был пионером этого стиля. В его рассказе о разрушениях в Хиросиме использовалась сила описания, реалистичный диалог, личные истории и сюжетный драйв повествования, а не простое изложение фактов в традиционной журналистике. Позже писатель Роджер Энджелл из журнала New Yorker прокомментировал это так: “в прозе, настолько лишенной манерности, сентиментальности и даже минимального акцента, что каждый читатель оказывается наедине со сценами, лишенными всего, кроме боли”.

“Что все знают о Джоне Херси, так это то, что он написал ”Хиросиму", единственную широко читаемую книгу о последствиях ядерной войны", - написал Николас Леманн в своей оценке работы Херси в 2019 году. “Его место в каноне обеспечено не только потому, что это было крупное литературное достижение, но и потому, что у репортеров не было другого шанса сделать репортаж с места событий о городе, недавно разрушенном ядерным оружием. И все же Херси был фигурой большей, чем можно было бы предположить по одному мегатонному факту о нем ”.

Джон Ричард Херси родился 17 июня 1914 года в Тяньцзине, Китай, в семье Роско Херси, работавшего в Христианской ассоциации молодых мужчин, и Грейс Бэрд, миссионерки. Он провел большую часть своих первых десяти лет в Китае и говорил по-китайски еще до того, как заговорил по-английски.

Семья вернулась в 1924 году в поместье Брайарклифф в округе Вестчестер, штат Нью-Йорк, где Херси посещал государственную школу, прежде чем поступить в Хотчкисс, частную школу в Коннектикуте, на стипендию как сын миссионеров. “Стипендиаты убирали классы, прислуживали за столами и в каком-то смысле принадлежали к отдельному социальному классу”, - сказала Херси Paris Review в 1986 году. “Но мне это казалось совершенно нормальным; на самом деле, в некотором смысле я рассматривал это как преимущество. Обслуживая столики, вы были нервным центром сплетен и взаимопонимания — вы знали всех, на что они похожи, чем они занимаются ”.

После окончания Йельского университета он получил стипендию в колледже Клэр в Кембридже. Решив стать журналистом, он подал заявление в журнал Time. Но ему не удалось пройти “Испытание временем”, которое требовало написания рассказа в фирменном стиле журнала.

Вместо этого Херси получила работу личного секретаря Синклера Льюиса, лауреата Нобелевской премии по литературе 1930 года, который только что опубликовал Это не может произойти здесь, роман о приходе фашизма в Америку. Частью работы Херси было копирование страниц пьесы, которую писал Льюис. “Мистер Позже Херси вспоминал, что он интенсивно работал с Льюисом, - отмечала New York Times, - даже не подозревая, что у его работодателя были серьезные проблемы с алкоголем”.

Херси позже сказала: “Он был удивительно важен для меня; я смогла увидеть жизнь человека, полностью отдавшегося писательству. Несмотря на то, что он больше не создавал важных романов, он был настолько захвачен тем, что делал, что это произвело на меня большое впечатление .... Он вел нерегулярный образ жизни, но жизнь, которая была страстно посвящена его работе. Я познакомилась с человеком, который жил писательством, в некотором смысле жил в своем творчестве ”. Херси снова прошла “Тест Time”, написав эссе о том, насколько прогнившим был журнал. Он получил эту работу.

Присоединившись к сотрудникам журнала Time в 1937 году, Херси была отправлена в Азию с приближением войны. Он вел репортажи как на европейском, так и на Тихоокеанском театрах военных действий во время Второй мировой войны, наблюдая за боевыми действиями вблизи в качестве фронтового журналиста. Во время месячного отпуска от Time он написал "Колокол для Адано", роман, описывающий оккупацию союзниками Сицилии, за который в 1945 году получил Пулитцеровскую премию. Среди его персонажей был американский генерал, созданный по образу генерала Джорджа Паттона, которого Херси описала как “довольно серьезно помешанного во время сицилийской кампании”. Как репортер и романист, Херси сравнивала себя с Эрнестом Хемингуэем, в то время самым знаменитым писателем Америки (см. Запись).

Вторая по значимости статья Херси также была опубликована в New Yorker. В июне 1944 года журнал опубликовал “Survival”, его отчет о потоплении торпедного катера PT-109 в Тихом океане. Статья помогла закрепить героические заслуги Джона Ф. Кеннеди, будущего представителя, сенатора и президента Соединенных Штатов:

Кеннеди, который пять лет назад был в команде Гарварда по плаванию, взял Макмахона на буксир и направился к физкультурному комплексу. Легкий бриз уносил лодку прочь от пловцов. Потребовалось сорок пять минут, чтобы преодолеть то, что казалось легкой добычей, - сто ярдов. По дороге Харрис сказал: “Я не могу идти дальше”. Кеннеди из бостонских Кеннеди сказал Харрису из того же родного города: “Для парня из Бостона ты, безусловно, устраиваешь здесь отличную выставку, Харрис”. Харрис все исправил и больше не жаловался. Затем Кеннеди переплыл от человека к человеку, чтобы посмотреть, как у них дела.

После того, как в августе 1945 года была сброшена атомная бомба и война закончилась, главный редактор New Yorker Уильям Шон обсудил идею статьи о Хиросиме с Херси, которая готовилась к послевоенной репортажной поездке в Азию. Как записал Джон Мишо в 2010 году, “Херси путешествовал по Китаю, а затем провел месяц в Японии, опрашивая выживших в Хиросиме, прежде чем вернуться в США в июне, чтобы написать свой отчет”.

После успеха "Хиросимы" Херси была полна решимости писать художественную литературу. “Стена” (1950), один из первых романов о холокосте, использовал вымышленных персонажей и дневниковые записи, чтобы рассказать захватывающий рассказ об обреченном восстании евреев в варшавском гетто, знаковый "научно-популярный роман".

С 1965 по 1984 год Херси преподавала писательское мастерство в Йельском университете. Во время войны во Вьетнаме он стал откровенным противником войны и защитником гражданских прав — ни те, ни другие не пользовались особой популярностью, когда он их занимал. Одной из его последних научно-популярных книг был Инцидент в мотеле в Алжире (1968), в котором описывалось событие в Детройте в период жестоких беспорядков 1967 года. Трое чернокожих мужчин были убиты, а другие избиты сотрудниками местной полиции и Национальной гвардии штата.

Херси умер 24 марта 1993 года в своем зимнем доме в Ки-Уэсте, Флорида, в возрасте семидесяти восьми лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

"Хиросима", получившая широкое признание среди самых важных книг двадцатого века, предлагает жгучее и незабываемое свидетельство об одном из самых значительных событий истории. Рассказ Херси изменил национальный спор о нравственности ядерной войны, хотя он никогда не обсуждал широко обсуждаемое решение сбросить атомную бомбу на Хиросиму - и вторую на Нагасаки несколькими днями позже. Вместо этого Херси предложила факты, облеченные в очень человеческие истории. Читателям предоставляется самим выносить моральные суждения.

В статье для New Yorker, посвященной Херси в 2019 году, Николас Леманн написал: “Херси получил свой собственный звонок во время Второй мировой войны, которую он рано начал понимать в первую очередь как великую катастрофу, а не как вдохновляющий американский триумф. Он выезжал на место происшествия, он неустанно заглядывал туда, куда не заглядывало большинство журналистов, и он нашел способы писать об увиденном, что придало его журналистике непреходящую силу. В долгой, неустанно продуктивной карьере это то, что выделяется ”.

“Я не думаю, что у меня есть желание преподавать в своей литературе”, - сказала Херси интервьюеру. “У меня действительно есть глубокая потребность попытаться понять. В своих попытках понять я могу надеяться, что смогу помочь читателям лучше понять жизнь, больше узнать о стрессовых событиях, о которых я пишу ”.

Мы все должны прочитать “Хиросиму”, чтобы "понять", как выразилась Херси.

Для писателей, начинающих или нет, это обязательное чтение. Назвав книгу “портативным мастер–классом по истории, гуманизму и журналистике”, журналистка, лауреат Пулитцеровской премии Джеки Банашински написала о перечитывании книги в 2020 году, через семьдесят пять лет после того, как была сброшена бомба:

Но это ничуть не утратило своей силы. И эта сила проистекает из чистоты репортажей Херси. Способность заставлять слова танцевать прекрасна, даже завидна. Но музыку создает репортаж .... Тон напряженный — не из-за завихрений и уловок, а из-за стройности и точности языка Херси. Какие бы прилагательные ни были, они выполняют тяжелую и необходимую работу.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Роман Херси 1950 года "Стена" - одно из самых сильных и запоминающихся художественных произведений, которые я когда-либо читал. Когда The Wall была опубликована, еще не было широкого понимания того, что произошло во время Холокоста, особенно среди многих американцев. "Дневник Анны Франк", например, не появлялся на английском языке до 1952 года. Газетные репортажи о лагерях смерти в "Нью-Йорк Таймс" и других изданиях появлялись после войны, но в послевоенной Америке не было полного представления о чудовищности массовых смертей в нацистских лагерях. "Стена" был одним из первых романов, обращенных к судьбе евреев для широкой аудитории. Рассказанный через вымышленный дневник, он повествует об ужасах варшавских евреев, замурованных в гетто, и безнадежно героической попытке группы бойцов восстать против нацистов.

Подробнее о научной литературе Херси читайте в " Расследовании" инцидента в мотеле "Алжир"о гибели чернокожих мужчин в 1967 году от рук полицейских в Детройте; оно не утратило своей актуальности.

Для полной истории долгого пути, закончившегося в Хиросиме, я бы указал на "Создание атомной бомбы" Ричарда Родса; это выдающееся историческое произведение. Также заслуживает внимания "Безоговорочная капитуляция Японии во Второй мировой войне" (2020) Марка Галликкио, в котором решение о сбросе бомбы рассматривается в контексте надвигающегося конфликта времен холодной войны с Советским Союзом.

Литература о Второй мировой войне, конечно, обширна. Но я бы выделил "Женщину в Берлине", анонимно опубликованный отчет о том, что произошло, когда Красная Армия приблизилась к столице Гитлера, а затем захватила ее в 1945 году. Впервые опубликованная на немецком языке в 2003 году, она представляет собой мучительный и незабываемый взгляд на войну и ее последствия.


OceanofPDF.com


“Со времен Освенцима мы знаем, на что способен человек. И после Хиросимы мы знаем, что поставлено на карту”.

Поиск смысла человеком

— 1946 —[ПЕРВЫЙ ПЕРЕВОД На АНГЛИЙСКИЙ, 1959]

Виктор Э. Франкл


Бостон: Beacon Press, 2006; часть 1, переведенная Илзе Лаш; предисловие Гарольда С. Кушнера; послесловие Уильяма Дж. Уинслейда; 165 страниц


ОТРЫВОК

В психиатрии существует определенное состояние, известное как “мания отсрочки”. У приговоренного непосредственно перед казнью возникает иллюзия, что он может получить отсрочку в самую последнюю минуту. Мы тоже цеплялись за обрывки надежды и до последнего момента верили, что все будет не так плохо. Один только вид красных щек и круглых лиц этих заключенных был большим ободрением. Мало ли мы знали тогда, что они сформировали специально подобранную элиту, которая в течение многих лет была принимающей командой для новых транспортов, прибывающих на станцию день за днем. Они взяли на себя заботу о вновь прибывших и их багаже, включая редкие вещи и контрабандные драгоценности. Освенцим, должно быть, был странным местом в Европе последних лет войны. Должно быть, уникальные сокровища из золота и серебра, платины и бриллиантов хранились не только на огромных складах, но и в руках СС.


Краткие сведения

Впервые опубликованная на английском языке под названием "От лагеря смерти к экзистенциализму" и позже переименованная в "Поиск смысла человеком", эта книга, разошедшаяся многомиллионными тиражами, на самом деле представляет собой две книги, очень разные по содержанию и тону. Первый, “Опыт в концентрационном лагере”, рассказывает об ужасных испытаниях Виктора Э. Франкла, венского еврейского врача и психиатра, который был арестован нацистами в сентябре 1942 года и депортирован в лагеря смерти вместе со своей семьей — матерью, отцом и женой Тилли. Брат и невестка Франкла были пойманы при попытке к бегству по отдельности и также депортированы. Все, кроме Франкла и его сестры Стеллы, которые ранее бежали из Вены, погибли в лагерях.

Вторая книга, “Логотерапия в двух словах”, предлагает обзор психологического подхода, разработанного Франклом, который происходит от греческого слова logos, означающего “значение”я, и который был назван "третьей школой” венской психотерапии после психоанализа Фрейда (“первая школа”) и индивидуальной психологии Альфреда Адлера (“вторая школа”). Хотя Франкл работал над этими идеями до Холокоста, его лагерные переживания придали им новую интенсивность и цель.

Во вступительной части Франкл рассказывает о своих адских годах в ряде лагерей — Терезиенштадте, Освенциме-Биркенау, Кауферинге и Тюркхайме, входящих в комплекс Дахау. Одетый в лохмотья, питавшийся жидкой кашей и постоянно избиваемый, Франкл испытал невыразимую жестокость и стал свидетелем насильственной смерти. Наряду с этими сценами ужаса Франкл дает объяснение психологических и философских установок, которые он поддерживал для своего выживания, которыми он также делился с другими заключенными. Жестокий сценарий жизни в лагерях, пишет он, “разорвал человеческую душу и обнажил ее глубины”. Философия и психология Франкла, пожалуй, лучше всего выражены, когда он рассказывает:

Я сказал им, что, хотя эпидемии тифа в лагере все еще не было, я оцениваю свои собственные шансы выжить примерно в один к двадцати. Но я также сказал им, что, несмотря на это, я не собирался терять надежду и сдаваться. Ибо никто не знает, что принесет будущее, не говоря уже о следующем часе.

Освобожденный Франкл завершает первую часть книги описанием сложного набора эмоций — радости, горечи, гнева, стыда, — которые переполняли выживших. Покидая адский ландшафт лагерей, он обращается к будущему, делая упор на целенаправленном взгляде в будущее вместо того, чтобы углубляться в прошлое. “Логотерапия, - пишет он, - фокусируется на смысле человеческого существования, а также на поиске человеком такого смысла. Согласно логотерапии, это стремление найти смысл в своей жизни является основной мотивирующей силой человека”.

Исследование логотерапии Франклом носит достаточно концептуальный характер, в отличие от суровой реальности лагерей, и основано на многолетней психиатрической работе. В заключении книги Франкл движется к тому, что он называет “трагическим оптимизмом”. По его словам, это означает:

оптимизм перед лицом трагедии и ввиду человеческого потенциала, который в лучшем случае всегда позволяет: (1) превратить страдание в человеческое достижение.; (2) извлекать из чувства вины возможность изменить себя к лучшему; и (3) извлекать из быстротечности жизни стимул к ответственным действиям.


ИНФОРМАЦИЯ Об АВТОРЕ: ВИКТОР Э. ФРАНКЛ

Виктор Эмиль Франкл родился в Вене 26 марта 1905 года в семье австрийского правительственного чиновника. Образованный подросток, который блестяще учился в школе, он рано проявил интерес к медицине и психиатрии, включая курс теории Фрейда. В шестнадцать лет он написал письмо “Отцу психоанализа” и начал переписку с Фрейдом, результатом которой стала публикация статьи Франкла в международном журнале три года спустя, когда он был еще подростком.

Во время учебы в медицинской школе Венского университета Франкл посещал семинары, которые вел Альфред Адлер, ведущий венский психиатр, ранее порвавший с Фрейдом. Согласно New York Times, Франкл “начал чувствовать, что Адлер ошибался, отрицая, что у людей есть свобода выбора и сила воли для преодоления своих проблем”. После окончания Медицинской школы Венского университета в 1930 году доктор Франкл начал развивать свои собственные идеи о психотерапии и истоках того, что он позже назовет логотерапией, в то время как он был руководителем университетской клиники неврологии и психиатрии.

После захвата нацистами власти в Австрии в 1938 году еврей Франкл был вынужден оставить свою практику и стал директором клиники, обслуживающей только пациентов-евреев. В 1940 году, получив документы об эмиграции, Франкл предпочел остаться в Вене, а не бросать своих престарелых родителей. В декабре 1941 года он и медсестра Тилли Гроссер были одними из последних пар, которым Национальное управление по делам еврейских браков разрешило пожениться. В одном из отвратительных поступков, которых требовали от евреев, нацисты заставили их сделать аборт ребенку.

Опасаясь ареста, Тилли Франкл зашила рукопись книги, которую Франкл писал о своих терапевтических теориях, в подкладку своего пальто. Пальто и остальные его вещи были отобраны у Франкла, когда его депортировали в первый из лагерей, но Франкл начал восстанавливать свою рукопись по клочкам бумаги, украденным для него другим заключенным. Позже эти заметки были использованы при написании книги "Человек в поисках смысла".

27 апреля 1945 года Франкл был освобожден американскими войсками из Тюркхайма, подлагеря Дахау. В конце концов Франкла назначили заведующим больницей для перемещенных лиц. После войны он получил докторскую степень по психиатрии, став в 1946 году директором Венской неврологической поликлиники, и занимал эту должность в течение двадцати пяти лет. В 1947 году, после того как Красный Крест подтвердил смерть его первой жены, он женился на Элеоноре Швиндт; у них должна была родиться дочь. В 1946 году его рассказ о лагере был опубликован на немецком языке, а в 1959 году он был опубликован на английском языке под названием "От лагеря смерти к экзистенциализму". За прошедшие годы за ней последовало более тридцати книг о концепциях Франкла, жизненном опыте, теоретической и клинической психологии.

В 1991 году "В поисках смысла" была названа одной из самых влиятельных книг в Америке в ходе опроса, проведенного для Библиотеки Конгресса. Став всемирно известным лектором и профессором, имеющим почетные степени некоторых из самых престижных университетов мира, Франкл опубликовал свою последнюю книгу "Поиск человеком высшего смысла"в 1997 году. Он умер от сердечной недостаточности 2 сентября 1997 года в возрасте девяноста двух лет.

Было бы неискренне исключать из этой биографии споры, которые сопровождали Франкла как при его жизни, так и после. В 1988 году он подвергся критике за то, что принял награду от президента Австрии Курта Вальдхайма, бывшего генерального секретаря ООН, который пытался скрыть свое нацистское прошлое. А недавний биограф Франкла, профессор Тимоти Э. Пителл, рассказал о довоенных неврологических экспериментах Франкла над пациентами, склонными к самоубийству, с разрешения нацистов: “Как директору Франклу была предоставлена возможность проводить экспериментальные операции на мозге пациентам, склонным к самоубийству. На протяжении многих лет он скрывал эти эксперименты, поэтому не упомянул о них в своем первоначальном автобиографическом заявлении 1973 года ”.

Игнорировать довоенные эксперименты Франкла, на которые он сам ссылался в беседе с канадским интервьюером в 1981 году, было бы неверно. Это весомые соображения, в которых должны быть сбалансированы обстоятельства жизни Франкла до его депортации и его более поздний опыт пребывания в лагерях. Как написал профессор Дэвид Микичс в журнале Tablet в 2020 году, “Франкл не был коллаборационистом; он был жертвой Шоа. Но это не означает, что он должен быть невосприимчив к критике .... Мы судим всех, кто попал в историю, и будем надеяться, что мы судим с сочувствием, особенно в сложных случаях. Франкл был в некотором смысле героической личностью. Однако он не был святым. Он был интереснее большинства святых, гораздо интереснее, чем можно было бы предположить по его упрощенной, располагающей к самочувствию версии психотерапии ”.

В той же статье в защиту Франкла профессор Анна Гейфман возражает Микичу: “Но суждение о реальности выжившего со стороны самонадеянно и неверно.... Франкл подчеркнул, что он не говорит другим, почему жизнь стоит того, чтобы ее прожить, — только то, что для того, чтобы она стоила того, чтобы ее прожить, им нужно придать ей смысл. Франкл не передает значения; он помогает своим пациентам найти их собственные ”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Называя “Поиск смысла человеком” “одной из величайших книг нашего времени”, покойный раввин Гарольд С. Кушнер в предисловии к нынешнему изданию пишет, что "исцеление души путем приведения ее к поиску смысла жизни" составляет суть терапевтического подхода Франкла.

Конечно, “смысл” и “счастье” не являются синонимами, и их не следует путать. Согласно послесловию к этому изданию, Франкл однажды попросил своих студентов угадать, в каком единственном предложении выражен смысл собственной жизни Франкла. Один студент написал: “Смысл вашей жизни в том, чтобы помогать другим находить смысл своей жизни”. “Именно так все и было”, - сказал Франкл.

Читать работы, касающиеся Холокоста, сегодня крайне важно, в первую очередь из-за роста неонацизма, антисемитизма, а вместе с ними и отрицания Холокоста. Первая половина “Поиска человеком смысла” служит одним из эпических напоминаний о знаменитой строке Генриха Гейне, ныне увековеченной на месте берлинских книжных пожаров в мае 1933 года: "Там, где сжигают книги, в конце концов, будут сжигать и людей".

Мы можем “никогда не забывать”, и подобные действия сохраняют память живой.

Школа философии и психиатрии Франкла - Логотерапия — также является широко признанным подходом к осмыслению мира и личной и психологической реакции человека на него. Суть мышления Франкла— воплощенная в названии его книги, заключается в том, что поиск смысла в нашей жизни должен быть главной мотивирующей силой человека. Как подчеркивает опыт Франкла в лагере, логотерапия утверждает, что жизнь имеет смысл даже в самых ужасных обстоятельствах. Идеи Франкла сосредоточены на реакции индивида на страдание либо через значимую работу, либо через взаимодействие с другими людьми, либо через отношение к страданию.

На сугубо практическом уровне Тим Сандерс написал в New York Times об использовании логотерапии для преодоления страха перед полетом у своих попутчиков, рассказывая им о цели их поездок: “В одной из моих любимых книг "Человек в поисках смысла" автор и выживший в нацистском военном лагере Виктор Франкл утверждает, что когда у вас есть чувство цели в усилиях, вы не так сильно страдаете от их взлетов и падений. В области психологии он известен как логотерапевт — тот, кто прописывает смысл для облегчения душевных страданий или тревоги. По моему опыту, логотерапия действует как волшебство, когда речь заходит о путешествиях и жизни ”.

В наше время, столкнувшееся с таким количеством вызовов, как наше, нахождение соответствующего ответа является ключом к духовному и психологическому выживанию. В статье о пользе логотерапии медицинский журналист Мария Когут пишет: “Другими словами, творческая деятельность, которая задействует наши таланты, открытость к поиску удовольствия и красоты в мире и способность управлять своими реакциями на обстоятельства, находящиеся вне нашего контроля, являются хорошими способами жить целенаправленно и становиться более устойчивыми”.

Некоторые критики школы логотерапии отвергают ее как философию "хорошего самочувствия”, а не как научно обоснованную форму терапии, которая слишком сильно полагается на духовный подход к жизни. Ролло Мэй, пионер в области “Экзистенциальной психологии” — так называлась книга Мэя 1961 года, — раскритиковал логотерапию за ее почти авторитаризм, написав: “Кажется, что если пациент не может найти свою цель, Франкл дает ему ее. Казалось бы, это берет на себя ответственность пациентов и ... принижает пациента как личность ”.

Однако сторонники Франкла и приверженцы логотерапии рассматривают это как конструктивную альтернативу другим формам психотерапии — что, пытаясь найти смысл и цель в своих действиях, мы можем устранить душевные муки и тревогу.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Впервые опубликованный в 1946 году, "Да жизни" содержит сборник лекций, прочитанных Франклом вскоре после его освобождения. Еще одна короткая, доступная книга, впервые опубликованная на английском языке в 2020 году. “Итак, судьба - это часть нашей жизни, как и страдание, - пишет он, ” следовательно, если жизнь имеет смысл, страдание тоже имеет смысл. Следовательно, страдание, пока оно необходимо и неизбежно, также сохраняет возможность быть значимым”.

“Франкл начинает с рассмотрения вопроса о том, стоит ли жить из-за центрального факта человеческого достоинства”, - пишет Мария Попова о книге. Отмечая, насколько серьезно Холокост разочаровал человечество в самом себе, он предостерегает от пораженческого мышления о "конце света", с которым многие отреагировали на это разочарование, но в равной степени предостерегает и от "беспечного оптимизма" предыдущих, более наивных эпох, которые еще не сталкивались с этим ужасным зеркалом цивилизации, отражающим то, что люди способны сделать друг с другом ”.

Литература о Холокосте, конечно, огромна и обсуждается в других разделах этого сборника в разделе "Ночь (см. Запись) и в моей предыдущей книге "Замечательные короткие книги", в которую вошли графические мемуары Арта Шпигельмана "Маус" и "Если это человек" Примо Леви.

В качестве контрапункта прочтите Ролло Мэя, одного из критиков Франкла и одного из первых и наиболее влиятельных мыслителей в психотерапии, испытавших влияние европейских экзистенциалистов. Мэй была автором многих книг, в том числе "Мужество творить" (1975), которая включена в этот сборник.


I. Во вступлении Марка Аврелия к "Размышлениям" несколько иной смысл логоса рассматривается как центральный в философии стоицизма. Многие комментаторы описывают идеи Франкла как выражение стоицизма, хотя Франкл не упоминает в этой книге Медитации или стоицизм.

OceanofPDF.com


“В ту ночь у супа был вкус трупов”.

Ночь

— 1958 —

Эли Визель


Нью-Йорк: Хилл и Ван, 2006; новый перевод Марион Визель с новым предисловием автора; 115 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА/ОТРЫВОК

Они называли его Мойше Бидл, как будто за всю свою жизнь у него никогда не было фамилии. Он был мастером на все руки в хасидском молитвенном доме, штибле. Евреи Сигета - маленького городка в Трансильвании— где я провел свое детство, — любили его. Он был беден и жил в крайней нужде. Как правило, наши горожане, хотя и помогали нуждающимся, не особенно любили их. Исключением был Бидл Мойше. Он держался подальше от людей. Его присутствие никого не беспокоило. Он овладел искусством становиться незначительным, невидимым.


И Бидл Мойше, беднейший из бедных Сигета, часами напролет рассказывал мне об откровениях Каббалы и ее тайнах. Так началось мое посвящение.


Краткие сведения

Ужасающая своей простой силой, Ночь является одним из величайших свидетельств Холокоста. Она была написана Эли Визелем, лауреатом Нобелевской премии мира 1986 года, выжившим в лагере смерти, которому суждено было стать, пожалуй, самым выдающимся лицом среди свидетелей Холокоста в мире. С акцентом на деградацию и ужас пережитого и на его душераздирающее воздействие на него, рассказ Визеля предлагает совершенно иную реакцию, чем “Трагический оптимизм” Виктора Э. Франкла (предыдущая запись).

Визель кратко описывает ортодоксальную еврейскую жизнь и строгое религиозное обучение в маленькой румынской деревне перед депортацией. Подростком его забрали вместе с семьей — родителями и тремя сестрами - и погрузили в железнодорожные вагоны, по восемьдесят человек в вагон, для отправки в Освенцим. Там его мать и одна из сестер погибли в безжалостных пожарах лагеря смерти.

Рассказ Визеля посвящен тому времени, когда он и его отец Шломо содержались в Буна-Моновице, лагере для рабов, соединенном с Освенцимом. Как наблюдательный молодой еврей, Визель красноречиво и болезненно описывает, как пережитое заставило его усомниться в своей вере, когда он столкнулся с абсолютным злом. Пройдя мимо “печально известного доктора Менгеле”, Ангела Смерти, который взмахом дубинки определяет выживание или гибель во время ”отбора", Визель видит пламя крематория. Визель понимает, что он выжил в пожарах, которые поглотили так много людей:

Ночь прошла бесследно. В небе засияла утренняя звезда. Я тоже стал другим человеком. Изучавший Талмуд, ребенок, которым я был, был поглощен пламенем. Все, что осталось, - это форма, напоминающая меня. В мою душу вторглось — и пожрало — черное пламя.

Отца и сына перевели в Бухенвальд, где умер его отец — его последним словом было “Элиэзер”, имя Эли, — и из которого был освобожден Визель . В отличие от "Дневника Анны Франк", впервые опубликованного в Соединенных Штатах в 1952 году, который заканчивается перед депортацией Анны Франк, "Ночь" предлагает жестокое, откровенное изображение лагерного опыта. Это было одной из причин, по которой она была отклонена многими американскими издательствами еще до ее первой публикации в США в 1960 году.

Позже Визель скажет: “Там, где заканчивается книга Анны Франк, начинается моя”.


ОБ АВТОРЕ: ЭЛИ ВИЗЕЛЬ

Элиэзер Визель родился 30 сентября 1928 года в маленьком городке Сигет в Карпатах Румынии. Визель провел свои ранние годы в сплоченной хасидской общине. В 1940 году Венгрия аннексировала территорию, и, хотя Венгрия была союзницей Германии, венгерские евреи не сразу столкнулись с ужасами Холокоста. Затем, в 1944 году, гитлеровские войска вошли в Венгрию. Вместе со многими венгерскими евреями семья Визелей — Эли с его родителями и тремя сестрами Беатрис, Хильдой и Ципорой — была депортирована в лагерь уничтожения Освенцим в Польше. Немцы вытатуировали Визелю на левой руке номер А-7713. Мать Визеля и младшая сестра Ципора немедленно погибли в газовой камере, в то время как две его старшие сестры, отобранные для рабского труда, пережили лагеря. В 1945 году Эли и его отца насильственным путем отправили в Бухенвальд, где отец Эли умер.

Освобожденный Третьей армией США 11 апреля 1945 года, Визель отправился во Францию вместе с сотнями других еврейских сирот. В конце концов, он будет учиться в Сорбонне, самом престижном университете Франции. Позже Визель воссоединился с двумя своими сестрами, которые считали его мертвым, пока одна из них не увидела его фотографию во французской газете.

Еще подростком Визель начал писать для французских и израильских газет, хотя и не о своем лагерном опыте. В 1952 году ему было поручено взять интервью у Франсуа Мориака, французского католического романиста, получившего в том году Нобелевскую премию по литературе. Участник Французского Сопротивления во время войны, Мориак обсуждал с Визелем тяжелое положение еврейских детей, загруженных в вагоны для перевозки скота. “Я был одним из них”, - сказал ему Визель.

“Именно тогда я понял, что впервые привлекло меня в этом молодом еврее: взгляд Лазаря, восставшего из мертвых, но все еще находящегося в плену в мрачных краях, в которые он забрел, спотыкаясь об оскверненные трупы”.

При поддержке Мориака Визель написал длинный отчет на идише под названием "И мир хранил молчание". Мориак пообещал написать предисловие к книге, которое Визель позже сократил и переписал по-французски. После многочисленных отказов книга нашла французского издателя, который сделал дальнейшие сокращения и в конечном итоге опубликовал ее в 1958 году под названием La Nuit. Книга плохо продавалась, и литературный агент Визеля Джордж Борхардт столкнулся с многочисленными отказами американских издателей, несмотря на успех "Дневника Анны Франк".

Когда Артур Ванг из Hill & Wang согласился опубликовать "Ночь" в 1959 году, Визель получил аванс в размере ста долларов. Несмотря на некоторые восхищенные отзывы, книга не пользовалась успехом. “Холокост не был чем-то, о чем люди хотели знать в те дни, - сказал мистер Визель в интервью журналу Time в 1985 году”.

К тому времени Визель переехал в Нью-Йорк и продолжал писать другие книги, включая художественную литературу: "Рассвет (1961) и "День" (1962), два коротких романа, посвященных последствиям Холокоста, которые сейчас считаются, наряду с "Ночью", Ночной трилогией. В 1969 году он женился на Мэрион Эрстер Роуз, которая перевела его последующие книги. В 1972 году он начал преподавать иудаику в Городском университете Нью-Йорка.

Несколько лет спустя, в 1976 году, Визель начал преподавать в Бостонском университете. Изучение Холокоста стало более популярным на университетском уровне, но книги Визеля еще не были широко включены в учебную программу. Затем, в 1978 году, президент Джимми Картер назначил Визеля председателем комиссии по Холокосту. Визель написал отчет комиссии, который в конечном итоге привел к созданию Мемориального музея Холокоста в Соединенных Штатах, посвященного в апреле 1993 года в Вашингтоне, округ Колумбия

По его собственному признанию, Визель привлек к себе и Найту широкую известность, когда на церемонии в Белом доме выступил против визита президента Рональда Рейгана в 1985 году на военное кладбище в Германии, где были похоронены члены нацистских СС: “Это место, господин президент, не ваше место. Твое место рядом с жертвами СС”.

В 1986 году Визель был удостоен Нобелевской премии мира. В своей вступительной речи Визель говорил о том, что обращался к себе как к тому маленькому мальчику в лагере:

И тогда я объясняю ему, какими мы были наивными, что мир действительно знал и хранил молчание. И именно поэтому я поклялся никогда не молчать, когда бы и где бы люди ни терпели страдания и унижения. Мы должны принять чью-либо сторону. Нейтралитет помогает угнетателю, но никогда жертве. Молчание поощряет мучителя, но никогда - мучимого.

В 2006 году Опра Уинфри выбрала Night для своего книжного клуба и сопровождала Визеля в Освенцим для телевизионной программы. Книга попала в список бестселлеров New York Times, где оставалась восемьдесят недель; сейчас она широко используется в американских школах. Визель вернулся в Бухенвальд в 2009 году вместе с президентом Обамой, чей двоюродный дед служил в подразделениях американской армии, освобождавших лагеря.

Эли Визель скончался 2 июля 2016 года в возрасте восьмидесяти семи лет. В его некрологе "Нью-Йорк Таймс", в частности, говорилось:

Возможно, были лучшие летописцы, которые описывали адские подробности немецкой машины смерти. Возможно, были более просвещенные философы. Но ни одна фигура не могла совместить моральную настойчивость мистера Визеля с его магнетизмом, который исходил от его глубоко изборожденного морщинами лица и глаз как неизбывная меланхолия.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Многие из ценных книг, цитируемых в этом сборнике, поучительны, проницательны, возможно, вдохновляющи и даже провокационны. Другие задевают за живое, потрясая наше представление о морали и совести. Ночь - одна из таких. Чтение этих книг представляет собой глубокий личный вызов — возможное этическое пробуждение. Мы не можем читать их, не задумавшись всерьез о том, какой ответ мы должны дать миру.

Во времена растущего антисемитизма, прогрессирующего авторитаризма, разжигающего ненависть политического дискурса, разжигаемого ведущими политиками и подстрекаемого готовыми на это телеведущими, писателями и социальными сетями, чтение таких книг является моральным императивом. Они дают, как незабываемо выразился Джозеф Конрад, “тот проблеск истины, о котором вы забыли спросить”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Литература о Холокосте обширна. Многим американским студентам по-прежнему задают прочитать "Анна Франк: Дневник молодой девушки", который был недавно переработан с учетом исключений, сделанных ее отцом, Отто Франком. Если вы никогда не читали ее книгу, она обязательна к прочтению. Немецкие евреи, бежавшие в Нидерланды, семья Фрэнк, скрывались на секретной квартире в Амстердаме в июле 1942 года. Они были арестованы нацистами 4 августа 1944 года. Анна Франк и ее сестра Марго умерли от тифа в начале 1945 года; мать Анны, Эдит Франк, умерла в Освенциме в январе 1945 года; Отто Франк был освобожден из Освенцима советскими войсками в январе 1945 года. Недавно книга была оспорена или запрещена в некоторых школьных округах в рамках современной волны запретов школьных книг. Иногда книгу оспаривают родители и администраторы, которым неудобно из-за ее явных описаний Холокоста. Они боятся, что это может вызвать неприятные ощущения.

В этом, я полагаю, и суть. Ночь бесспорно, остается краеугольным камнем литературы о Холокосте, и ее следует читать или перечитывать.

В предыдущей записи приводились другие важные свидетельства Холокоста и событий, предшествовавших ему. К ним я бы добавил "Школа для варваров: образование при нацистах" (1938) Эрики Манн, дочери знаменитого романиста Томаса Манна; в ней рассказывается о трансформации школьной системы Германии при нацистах. Она писала: “... Немецкий ребенок - это нацистский ребенок, и ничего больше”.


OceanofPDF.com


“Поступает счет, который, боюсь, Америка не готова оплатить”.

Огонь В следующий раз

— 1963 —

Джеймс Болдуин


Нью-Йорк: Vintage International, 1993; 106 страниц


ОТРЫВОК

На четырнадцатом году жизни я впервые в жизни испугался — испугался зла внутри себя и испугался зла вовне. То, что я видел вокруг себя тем летом в Гарлеме, было тем, что я видел всегда; ничего не изменилось. Но теперь, без всякого предупреждения, шлюхи, сутенеры и рэкетиры на Авеню превратились в личную угрозу. Раньше мне не приходило в голову, что я мог бы стать одним из них, но теперь я понял, что нас породили одни и те же обстоятельства. Многие из моих товарищей явно направлялись к Проспекту, и мой отец сказал, что я тоже направлялся туда.


Краткие сведения

Что ждет в будущем нацию, которая сознательно и последовательно подавляла своих чернокожих граждан? Закончится ли это “опозоренное прошлое” пожаром? Один из самых влиятельных писателей двадцатого века Джеймс Болдуин призывает нас рассмотреть эти вопросы в этой знаковой книге. Она состоит из двух “писем” Болдуина, опубликованных в виде книги в 1963 году, в год столетия провозглашения Линкольном Эмансипации.

Первая из них — “Мое подземелье содрогнулось” — самая короткая из двух. Впервые опубликовано в журнале Progressive в декабре 1962 года в форме письма, адресованного племяннику Болдуина, тезке-подростку. Написанная с любовью, она является мощным предупреждением следующему поколению, которое напоминает обо всем, что было сделано с чернокожими американцами на протяжении веков. “Эта невинная страна поместила вас в гетто, в котором, по сути, намеревалась, чтобы вы погибли”, - говорит Болдуин своему племяннику. “Ты родился там, где родился, и столкнулся с будущим, с которым столкнулся, потому что ты был черным и ни по какой другой причине [выделено в оригинале]”.

Второе эссе — “Down at the Cross” — первоначально появилось в "Жителе Нью-Йорка" в ноябре 1962 года под названием “Письмо из региона, который я помню”. В нем Болдуин прослеживает свой личный путь, взросление в Гарлеме, становление подростковым проповедником и, в конце концов, отказ от своей христианской веры. Он рассказывает о своей встрече с харизматичным Элайджей Мухаммедом, который основал Нацию ислама и был наставником как Малкольма Икса, так и Мухаммеда Али. Болдуин слушает, все больше опасаясь высказываний Элайджи Мухаммеда о “белых дьяволах”. Он пишет: “Прославление одной расы и последующее унижение другой — или других — всегда было и всегда будет рецептом убийства”.

“У креста” - это более широкое открытое письмо Америке, гораздо более длинная иеремиада — горький плач и суровое пророчество гибели. В заключение он пишет: “Как можно использовать прошлое американских негров? Вполне возможно, что это опозоренное прошлое вскоре восстанет и поразит всех нас ”.


ОБ АВТОРЕ: ДЖЕЙМС БОЛДУИН

Родившийся 2 августа 1924 года, старший из девяти детей, Болдуин не знал своего биологического отца. Его мать, уборщица, позже вышла замуж за Дэвида Болдуина, баптистского проповедника, которого описывали как “неумолимого человека с ужасным характером”. Джеймс Болдуин вырос в Гарлеме в то время, когда у молодого чернокожего мужчины было мало вариантов. Там был "Проспект”, описанный в предыдущем отрывке, с его приманками и опасностями. И там была церковь Дэвида Болдуина, его отчима.

В подростковом возрасте Джеймс Болдуин познакомился с женщиной, которая также была пастором гарлемской церкви: “Возможно, мне повезло, что я оказался в церковном рэкете, а не в каком-то другом, и поддался духовному соблазну задолго до того, как познал что-либо плотское”. После экстатического прозрения Болдуин превратился в захватывающего проповедника—подростка — “Молодого служителя”, который гипнотизировал прихожан и привлекал больше внимания, чем его отчим.

Вера Болдуина со временем рухнула, и он приписывает эту трансформацию чтению. Ребенком Болдуин проводил много часов в библиотеках Нью-Йорка и начал писать в раннем возрасте. В младших классах средней школы одним из его учителей был граф Каллен, поэт и ключевая фигура гарлемского возрождения; в средней школе Девитта Клинтона Болдуин открыл для себя Достоевского и редактировал школьный журнал "Сорока". Его коллегой-редактором был студент Ричард Аведон, который впоследствии прославился как фотограф; позже они сотрудничали над книгой.

Именно в старших классах школы Болдуин впервые усомнился в своем христианстве. Это привело к резкому разрыву отношений с его отчимом после того, как он привел домой лучшего друга, еврейского мальчика: “Мой отец ударил меня по лицу своей огромной ладонью, и в этот момент все нахлынуло обратно — вся ненависть, весь страх и глубина безжалостной решимости убить моего отца, а не позволить ему убить меня”.

Работая на заводе оборонной промышленности в Нью-Джерси, а затем на мясокомбинате, чтобы прокормить свою семью, Болдуин в конце концов ушел из дома и переехал в Гринвич-Виллидж, тогда богемный анклав. При поддержке Ричарда Райта, чей роман 1940 года "Родной сын" стал первым бестселлером чернокожего американца, Болдуин нашел свое писательское призвание. Его литературная карьера началась с эссе 1947 года, опубликованного в журнале Nation.

Используя деньги литературного сообщества, Болдуин переехал во Францию в 1948 году, чтобы спастись от расизма и гомофобии своей родной страны. “Я был на мели. Я добрался до Парижа с сорока долларами в кармане, но мне нужно было убираться из Нью-Йорка ”, - сказал он Paris Review в интервью 1984 года. “Моя удача была на исходе. Я собирался сесть в тюрьму, я собирался убить кого-нибудь или быть убитым. Мой лучший друг покончил с собой двумя годами ранее, спрыгнув с моста Джорджа Вашингтона”.

В 1949 году Болдуин написал эссе под названием “Роман всеобщего протеста”, в котором критиковал Родного сына Райта, порицая его за то, что он считал увековечиванием стереотипных образов чернокожих мужчин. В 1953 году Болдуин опубликовал свой первый роман "Расскажи это на горе". Признанный многими критиками его лучшим художественным произведением, за ним последовал сборник эссе "Записки родного сына" (1955), в который вошло эссе о Райте. Действие второго романа, "Комната Джованни", происходило в Париже с белыми персонажами и касалось бисексуальности и каминг-аута. Отвергнутая американским издателем Болдуина Альфредом А. Кнопфом, который надеялся, что действие еще одного романа будет происходить в Гарлеме, книга была опубликована издательством Dial Press в 1956 году.

По мере того как Движение за гражданские права набирало обороты, Болдуин часто возвращался в Соединенные Штаты. В 1957 году ему было поручено написать статью об этом движении, и он впервые встретился с доктором Мартином Лютером Кингом-младшим. Вскоре Болдуин стал одним из главных участников крестового похода. Никто не знает моего имени: новые записки родного сына, книга эссе 1961 года, обеспечила ему место страстного представителя Движения за гражданские права. После его публикации доктор Кинг написал Болдуину: “Ваш анализ проблемы всегда творческий и проницательный. Ваша честность и мужество говорить правду белым американцам, даже если это причиняет боль, очень впечатляют ”.

Болдуин добился еще большей известности благодаря публикации в New Yorker в 1962 году статьи “У креста”, ставшей центральным эссе в The Fire Next Time. Его широта и ощущение срочности укрепили авторитет Болдуина, и в мае 1963 года он попал на обложку журнала Time. В том году Болдуин также организовал встречу других чернокожих писателей, общественных лидеров и исполнителей, включая Гарри Белафонте и Лену Хорн, с тогдашним генеральным прокурором Робертом Ф. Кеннеди. Несколько месяцев спустя Болдуин присутствовал на Марше на Вашингтон в августе 1963 года, но его не пригласили выступить.

Джеймса Болдуина было не заставить замолчать. Через два года после его встречи с Робертом Ф. Кеннеди Болдуин добился того, что его голос был отчетливо услышан. “С точки зрения человека в парикмахерской Гарлема, Бобби Кеннеди прибыл сюда только вчера, а сейчас он уже на пути к президентству”, - написал он в New York Times в марте 1965 года. “Мы были здесь 400 лет, и теперь он говорит нам, что, возможно, через 40 лет, если вы будете хорошо себя вести, мы, возможно, позволим вам стать президентом”.

Продолжая писать эссе и художественную литературу в 1980-е годы, Болдуин вернулся во Францию, где умер от рака желудка 1 декабря 1987 года в возрасте шестидесяти трех лет. Более чем через десять лет после смерти Болдуина Хилтон Алс из New Yorker прокомментировал: “Он был в лучшей форме, когда писал о каком-то аспекте жизни или политики, который отражал его внутреннее ”я". В нем было множество миров, и эти миры были его истинной темой".


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Это довольно просто. "Огонь в следующий раз" - яркое и жгучее свидетельство места Джеймса Болдуина в американской литературе двадцатого века. В нем он произносит захватывающую проповедь, которая является частично мемуарами, частично историей и, наконец, частично мрачным предупреждением как чернокожим американцам — таким, как его собственный племянник, — так и белым американцам, которые, как знал Болдуин, должны быть частью решения расового раскола страны. Альтернативой была гражданская война на расовой почве.

Прочтите это, потому что это не капсула времени — это поразительно своевременно, и во многих отношениях нация, описанная Болдуином в 1963 году, все еще существует в 2023 году. Америка по-прежнему демонстрирует вопиющее неравенство в джерримендеринге по признаку расы, направленном на подавление голосов чернокожих. Эти различия также существуют в системе уголовного правосудия и в показателях тюремного заключения чернокожих и других меньшинств, а также в продолжающемся насилии со стороны полиции в отношении чернокожих американцев. И все более открытое проявление белого христианского национализма привело к массовым расстрелам за преступления на почве ненависти на расовой почве. Как писал Болдуин:

Власть принадлежит белым людям, а это значит, что они превосходят черных (по сути, так распорядился Бог), и у мира есть бесчисленные способы сделать это различие известным, прочувствованным и внушающим страх. Задолго до того, как негритянский ребенок осознает эту разницу, и еще задолго до того, как он понимает ее, он начинает реагировать на нее, она начинает контролировать его. Каждое усилие, прилагаемое взрослыми к тому, чтобы подготовить ребенка к судьбе, от которой они не могут его защитить, заставляет его втайне, в ужасе, начинать ожидать, не осознавая, что он это делает, своего таинственного и неумолимого наказания.

Раса остается линией разлома в американском обществе и политике. Болдуин увидел это тогда. Времена изменились. Проблема не изменилась.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Объем работ Джеймса Болдуина велик и глубоко актуален. Его голос яснее всего звучит в его эссе, поэтому обратите внимание на Записки родного сына (1955) и Никто не знает моего имени: еще записки родного сына (1961). В этих книгах рассматриваются многие из основных тем Болдуина: сексуальность, подавление, свобода творчества и то, что ты черный в белом мире. Читать дальше Болдуин.

В предыдущей статье о гражданском неповиновении я предложил книгу доктора Мартина Лютера Кинга-младшего "Почему мы не можем ждать". Я хотел бы повторить это здесь. Период движения за гражданские права, возглавляемого доктором Кингом, также является темой отмеченного наградами трио графических романов под названием "Марш", написанных покойным Джоном Льюисом, который присоединился к тем маршам в Бирмингеме подростком. Его избили, госпитализировали и посадили в тюрьму. Хотя эти три книги рассчитаны на молодых читателей, они ярко изображают тот период с точки зрения человека, который в конечном итоге стал членом Конгресса и неутомимым представителем расовой справедливости и демократии.

Наконец, я рекомендую книгу, написанную по образцу письма Болдуина своему племяннику. “Письмо моему сыну” Та-Нехиси Коутса появилось в Atlantic 4 июля 2015 года и открывалось цитатой Болдуина. Письмо представляло собой выдержку из книги Коутса "Между миром и мной", которая впоследствии получила Национальную книжную премию и стала национальным бестселлером. Книга заставила многих людей рассматривать Коутса как естественного преемника Болдуина, в том числе коллегу-писателя Майкла Эрика Дайсона. “Оставаясь самим собой, Коутс является именно таким писателем, каким ему нужно быть — таким писателем, который нужен и нам, поскольку каждая эпоха получает писателей, которых заслуживает”, - писал Дайсон. “Та-Нехиси Коутс - чрезвычайно одаренный писатель, который, утоляя свою жажду красноречиво рассказывать правду о расах, также накормил нацию, изголодавшуюся по той же правде”.


OceanofPDF.com


“Тяжелая задача - умирать, когда так сильно любишь жизнь”.

Очень Легкая Смерть

— 1964 —

Simone de Beauvoir


Нью-Йорк: Книги Пантеона, 1965; перевод с французского Патрика О'Брайана; 106 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

В четыре часа пополудни в четверг, 24 октября 1963 года, я был в Риме, в своем номере в отеле "Минерва"; на следующий день я должен был улетать домой, и я убирал бумаги, когда зазвонил телефон. Это был Бост, звонивший мне из Парижа: “Твоя мать попала в аварию”, - сказал он. Я подумал: ее сбила машина; она с трудом поднималась с проезжей части на тротуар, опираясь на трость, и ее сбила машина. “Она упала в ванной: сломала шейку бедра”, - сказал Бост. Он жил в том же здании, что и моя мать.


Краткие сведения

Эти мемуары, рассказанные экономно и с лирической силой тонко сжатой новеллы, повествуют о последних нескольких неделях эмоциональной жизни овдовевшей матери Симоны де Бовуар, одной из самых влиятельных писательниц двадцатого века. Случайное падение и сопутствующие ему физические ограничения заставляют семидесятивосьмилетнюю Франсуазу беспокоиться о том, что ее заставляют отказаться от своей квартиры, а вместе с ней и от своей независимости. Но эти опасения вскоре сменяются гораздо более серьезным осложнением — диагнозом, истинность которого скрывается от больной женщины.

Переживая физическую боль и личные мучения последних дней жизни своей матери, Бовуар вспоминает жизнь своей матери, а также напряженные отношения, которые были у нее и ее сестры со своей матерью. В разгар этой напряженной семейной драмы, которая, к несчастью, знакома очень многим людям, происходят конфликты с врачами и больницами из-за того, что приходится принимать ужасные решения. Благодаря этим размышлениям Бовуар сочетает сожаление и гнев, описывая резкую перемену, которая происходит, когда ребенок заботится о матери; наконец, есть и горе:

Я очень привязался к этой умирающей женщине. Пока мы разговаривали в полутьме, я успокаивал давнее несчастье; я возобновлял диалог, который был прерван во время моей юности и который наши различия и сходства никогда не позволяли нам возобновить снова. И ранняя нежность, которую я считал мертвой навсегда, снова ожила, с тех пор как стало возможным выразить ее в простых словах и действиях.


ОБ АВТОРЕ: СИМОНА ДЕ БОВУАР

Когда 14 апреля 1986 года скончалась выдающаяся французская писательница и философ Симона де Бовуар, известная американская феминистка Глория Стейнем сказала: “Если кому-то и можно приписать вдохновение нынешнего международного женского движения, так это Симоне де Бовуар”. А во Франции заголовки газет, извещающих о ее смерти, гласят: “Женщины, вы обязаны ей всем!” Эти оценки были основаны на влиянии ее самой известной книги "Второй пол", знакового произведения, впервые опубликованного во Франции в 1949 году.

Представляя отреставрированное и повторно переведенное английское издание книги 2010 года, журналистка и социальный критик Джудит Турман написала:

Хотя ни один человек или его работа не несут ответственности за этот сейсмический сдвиг в законах и установках, миллионы молодых женщин, которые теперь с уверенностью полагают, что их право на работу, удовольствия и автономию равно праву их братьев, отчасти обязаны Бовуар своей свободой. Второй секс был актом прометеевой дерзости — кражей олимпийского огня, — пути назад у которого не было. Это не последнее слово в “проблеме женщины”, которая, как писал Бовуар, “всегда была проблемой мужчин”, но она отмечает место в истории, где начинается просвещение.

Немногие интеллектуалы или писатели достигают такой всемирной известности, какой достигла Симона де Бовуар благодаря широте и глубине своих произведений. Как философский писатель, главный сторонник экзистенциализма, политолог, романист и автор знаковой работы о феминизме, она была выдающейся фигурой в литературе двадцатого века. Ее известность значительно возросла благодаря ее длительным и очень публичным отношениям с французским писателем-философом Жан-Полем Сартром. Всемирно известная пара была неразрывно связана своими писательскими работами, экзистенциальной философией и очень сложными отношениями, в которых участвовали несколько партнеров — для них обоих, иногда вместе.

Симона де Бовуар родилась в Париже 9 января 1908 года в состоятельной семье. После Первой мировой войны ее отец, Жорж, юрист, потерял большую часть своего состояния. Ее мать, Франсуаза, набожная католичка и дочь богатого банкира, привыкла жить со слугами, но в конце концов была вынуждена выполнять работу по дому. Тем не менее, Симону и ее младшую сестру Элен отправили в отличную монастырскую школу, и Симона даже подумывала о том, чтобы стать монахиней — один из немногих вариантов, доступных молодым женщинам в то время.

Заядлая читательница и блестящая студентка, она в конце концов поступила в элитный французский университет Сорбонну. В 1929 году Бовуар познакомилась с Жан-Полем Сартром, тогда чуть старше его, студентом Высшей нормальной школы, еще одного элитного парижского учебного заведения. Вместе они готовились к высококонкурентному последипломному экзамену под названием "Интеграция в философии". Сартр финишировал первым, а Бовуар - вторым, в свои двадцать один год став самым молодым из когда-либо сдававших экзамен. Биографы предположили, что — если бы не сексизм — Бовуар должен был занять первое место. Сартр и Бовуар провели большую часть своей жизни, работая вместе, хотя они не жили вместе и никогда не были женаты.

С 1931 по 1943 год она преподавала в нескольких школах на уровне лицея и начала писать. Первый роман Бовуар "Она приехала погостить" появился в 1943 году. В нем рассказывается о паре, чьи отношения были разрушены из-за того, что молодая девушка осталась в их доме, и были основаны на трехстороннем любовном романе, который у нее и Сартра был с одним из бывших студентов Бовуара. “В реальной жизни это был напряженный любовный треугольник, который привлекал все больше людей, пока не превратился в любовный пятиугольник и в конце концов не распался”, - пишет Сара Бейквелл в групповом портрете парижского сообщества экзистенциалистов военного времени.

Во время войны Жан-Поль Сартр недолго служил во французской армии, был схвачен и освобожден немцами, вернувшись в Париж в 1941 году. Затем он и Бовуар вместе с другими писателями создали подпольную группу под названием "Социализм и свобода". Позже они внесли свой вклад в Combat, газету подпольного сопротивления, редактируемую Альбером Камю (см. Запись), с которым они подружились.

Продолжая свое партнерство, в 1945 году Бовуар и Сартр основали и начали редактировать "Современные времена", ежемесячное издание, в котором в конечном итоге будут опубликованы Ричард Райт, Сэмюэл Беккет и Жан Жене, а также другие выдающиеся писатели-авангардисты. В этот плодотворный послевоенный период Бовуар написал, среди прочих работ, два романа "Кровь других" (1945) и "Все люди смертны" (1947); многочисленные эссе; философскую книгу под названием "Этика двусмысленности" (1947); и дневник путешествий "Америка изо дня в день" (1948).

Все это время она занималась исследованиями и написанием своей знаковой работы. В 1949 году во Франции был опубликован "Второй секс", появившийся через четыре года после того, как француженки получили право голоса, но в то время контроль над рождаемостью и аборты все еще были незаконными. Основной аргумент Бовуар — о том, что женщины на протяжении всей истории считались ниже мужчин, — был подтвержден исчерпывающим набором доказательств. Как комментирует писательница и критик Джудит Турман, “Приятно узнать, что эта восьмисотстраничная энциклопедия фольклора, обычаев, законов, истории, религии, философии, антропологии, литературы, экономических систем и общепринятых идей, которые с незапамятных времен объективировали женщин, была исследована и составлена примерно за четырнадцать месяцев, между 1946 и 1949 годами, в то время как Бовуар также был занят другими литературными проектами, много путешествовал, редактировал и вносил свой вклад в журнал Les Temps Modernes ”.

Первоначально опубликованная в двух томах, книга стала сенсацией и вскоре была внесена Ватиканом в список запрещенных книг. Его читательская аудитория значительно расширилась в 1953 году, когда Альфред А. Кнопф опубликовал первое английское издание в Америке. Эта версия была сокращена американским переводчиком, профессором зоологии на пенсии, нанятым Кнопфом, который, по словам Джудит Турман, не имел никакого образования во французской литературе и философии. (Новый английский перевод всего текста "Второго пола" был опубликован в 2009 году.)

Вернувшись к художественной литературе в 1954 году, Бовуар написала "Неотделимые" —автобиографический роман, не опубликованный до 2021 года, — и "Мандарины", за которые она получила главную литературную премию Франции, Гонкуровскую премию. Тонко замаскированный римский ключ, он включал портреты многих людей из круга Бовуара-Сартра. Не все были довольны книгой, включая Альбера Камю, чья дружба с Бовуаром и Сартром уже дала серьезный трещину. Также зол был американский писатель Нельсон Олгрен, автор книги "Человек с золотой рукой", с которым у Бовуар был роман до возвращения к Сартру.

“Когда я рос в 60-е, Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр были образцовой парой, уже ставшими легендарными созданиями, бунтарями с множеством причин и лидерами того, что можно назвать первым послевоенным молодежным движением: экзистенциализма — философии, которая отвергала все абсолюты и говорила о свободе, аутентичности и трудном выборе”, - пишет биограф Бовуар Лиза Аппиньянези. “У него была своя музыка и изысканная черная одежда, которая прекрасно смотрелась на фоне кафе. Сартр и Де Бовуар были его Богартом и Бэколлом, партнерами в великолепном современном любовном романе, разыгравшемся между джаз-клубом, кафе и письменным столом, с вылазками на платформы и улицы протеста. Несмотря на то, что они были неразрывно связаны идеями, они оставались неженатыми и свободными открыто вступать в любое количество отношений”.

Экзистенциалистские “Богарт и Бэколл” имели и темную сторону, которая явно проявилась, когда их многочисленные романы и общие возлюбленные стали достоянием общественности, особенно после того, как после их смерти были опубликованы частные письма. Женщина, которую в подростковом возрасте соблазнил бисексуал Бовуар — в то время ее школьный учитель, — позже была связана с Сартром. Она написала отчет об их отношениях, опубликованный на английском языке в 1993 году под названием "Позорное дело".

Обсуждая сложные отношения пары, критик и историк Луи Менанд прокомментировал: “Но теперь ясно, что у Сартра и Бовуар были не просто долгосрочные отношения, дополненные независимыми интрижками с другими людьми. Романы с другими людьми составляли саму основу их отношений. Обмен, совместное использование и подражание, написание мемуаров и романов, вплоть до интервью, опубликованных писем и поместий дуэлянтов, были содержанием их ‘брака’. Вот как они спали друг с другом после того, как перестали спать друг с другом”.

Личная жизнь Бовуар никогда не мешала ее плодотворной писательской деятельности. После "Второго пола" и художественной литературы Бовуар написал серию высоко оцененных автобиографических произведений, начиная с "Мемуаров послушной дочери" в 1958 году. Описывая ее юность и превращение в писательницу-бунтарку и мыслителя, темы мемуаров находят отражение в "Очень легкой смерти". Симона де Бовуар умерла от пневмонии в апреле 1986 года в возрасте семидесяти восьми лет. Ее прах похоронен вместе с прахом Сартра в Париже.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Простой ответ заключается в том, что смерть родителя - это почти всеобщее переживание. И Очень Легкая Смерть - это глубоко. Написанная со сдержанностью и земной честностью, которая отличается от более философских абстракций многих других работ Бовуар, она сырая и мощная. Пока терапевт делает массаж прикованной к постели матери Бовуар, она пишет:

Вид наготы моей матери потряс меня. Ни одно тело не существовало для меня меньше: ни одно не существовало больше. Ребенком я нежно любил это; подростком это вызывало у меня неприятное отвращение: все это было совершенно в порядке вещей, и мне казалось разумным, что ее тело должно сохранить свою двойственную природу, что оно должно быть одновременно отвратительным и священным - табу. Но, несмотря на все это, я был поражен силой своего горя.

Книга болезненная и часто трогательная. Бовуар привлекает внимание романиста к деталям обстановки больницы, приходам и уходам врачей и медсестер, а также к секретным разговорам, скрывающим правду от умирающей матери Бовуара.

"Очень легкая смерть" - еще одна книга, ставшая отправной точкой в работах Бовуар по философии и феминизму. Это намекает на другие опасения, когда после смерти своей матери Бовуар пишет: “Естественной смерти не бывает: ничто из того, что происходит с человеком, никогда не бывает естественным, поскольку его присутствие ставит мир под сомнение”. Это голос Бовуара, экзистенциалиста, откликающегося на самые первобытные переживания.

Однако я должен признать, что я прочитал достойный, но полный отчаяния отчет Бовуар, прежде чем полностью изучить детали ее отношений с Жан-Полем Сартром. Это испортило мое представление о женщине, которую боготворили поколения феминисток и философов. Соблазнить ученицу-подростка и разделить с ней жизнь - это более чем тревожно.

Некоторые могут отделять автора и очень публичную фигуру Бовуара от частного лица. Но то, что можно было бы назвать порочностью ее отношений с Сартром, усложняет восприятие читателем того, что в противном случае могло бы стать глубоко трогательным повествованием.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Если вы интересуетесь историей феминизма, прочтите объемную книгу "Второй пол". Это остается одним из самых заметных достижений автора, хотя современные критики считают его устаревшим с точки зрения экономических достижений, достигнутых женщинами с 1945 года, и отражающим в основном точку зрения белых. Но, как комментируют Дебра Бергоффен и Меган Берк, “В контексте феминистского движения эта декларация о притеснении была событием. Это открыло путь для повышения самосознания, характерного для феминизма второй волны. Это подтверждало и продолжает подтверждать несправедливость, с которой сталкиваются девочки и женщины ”.

Среди более коротких работ Бовуара - философское эссе 1944 года "Пирр и Кинеас", переизданное в мягкой обложке в 2020 году под названием "Что такое экзистенциализм?" Это относительно доступное введение в философскую школу, которую олицетворяли она и Сартр. Другая - относительно краткая "Этика двусмысленности", первая послевоенная работа Бовуара. “Бовуар говорит о войне как о создании экзистенциального разрыва во времени”, - пишут Дебра Бергоффен и Меган Берк о жизни в оккупированном нацистами Париже и ее влиянии на Бовуара. “Она говорит о себе как о претерпевшей обращение. Она больше не может позволить себе роскошь сосредотачиваться на собственном счастье и удовольствии. Вопрос о зле становится насущной заботой. Никто не может отказаться занять определенную позицию”.

Я планирую прочитать недавно опубликованный посмертный роман Бовуар "Неразлучные", основанный на ее детской дружбе с девочкой по имени Заза. Во вступлении к нему писательница Маргарет Этвуд пишет: “Без Зазы, без страстной преданности между ними двумя, без поощрения Зазой интеллектуальных амбиций Бовуара… был бы Второй секс? И без этой ключевой книги чего еще не последовало бы?”

В качестве краткого введения к творчеству Жан-Поля Сартра я укажу на "Экзистенциализм - это гуманизм", изданный на английском языке в 2007 году. Сартр пишет: “Вы видели, что его [экзистенциализм] нельзя считать философией квиетизма, поскольку он определяет человека по его действиям, и его нельзя назвать пессимистическим описанием человека, поскольку ни одна доктрина не является более оптимистичной, поскольку она провозглашает, что судьба человека находится внутри него самого”. Удостоенный Нобелевской премии в 1964 году, Сартр предпочел отказаться от нее.

Среди других известных работ Сартра - краткий роман “Тошнота", который писательница Сара Бейквелл называет основным текстом экзистенциализма: "Хотя это роман, это новеллизация философских идей, поэтому вы подходите к философии через индивидуальный кризис одного литературного персонажа, и вы подходите к этому кризису через последовательность идей”. Собственная книга Бейквелла "В экзистенциалистском кафе: свобода, бытие и абрикосовые коктейли" представляет собой яркий групповой портрет Бовуара, Сартра, Камю и других, которые сделали экзистенциализм модным, а также философией; она была названа одной из десяти лучших книг 2016 года по версии New York Times.


OceanofPDF.com


“Но таким был Париж в первые дни, когда мы были очень бедны и очень счастливы”.

Подвижный Праздник

— 1964 —

Эрнест Хемингуэй


Нью-Йорк: Скрибнер, 2003; 211 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Потом была плохая погода. Она наступала в один прекрасный день, когда осень заканчивалась. Нам приходилось закрывать окна на ночь от дождя, а холодный ветер срывал листья с деревьев на площади Контрэскарп. Листья промокли под дождем, и ветер хлестал дождем по большому зеленому автобусу у терминала, а кафе любителей было переполнено, и окна запотели от жары и дыма внутри.


Краткие сведения

Эти мемуары, основанные на наборе записных книжек, которые двадцатилетний Эрнест Хемингуэй хранил в Париже после Первой мировой войны, были опубликованы после самоубийства знаменитого писателя в 1961 году. Во многих отношениях это Хемингуэй в лучшем его проявлении: простые, но убедительные описания улиц, кварталов, кафе и баров — здесь много баров и много выпивки, — которые Хемингуэй часто посещал во время своего пребывания в Европе в 1920-х годах. Изо всех сил стараясь пробиться с помощью коротких рассказов, которые в конечном итоге создали ему репутацию, Хемингуэй наполняет эти страницы видами и запахами того времени, которое было сильно романтизировано. Но что за время.

И какой актерский состав! Он изобилует необычайной галереей замечательных людей, с которыми Хемингуэй столкнулся, когда вел переговоры о жизни среди так называемого потерянного поколения. В полусвете, который он описывает, представлены многие художники и писатели, которые сделали этот краткий момент времени между мировыми войнами бессмертным. После бессмысленного разрушения в результате Первой мировой войны началась новая эра модернизма в литературе и искусстве, и молодой Хемингуэй оказался в самой гуще событий.

Форзацами к яркой парижской картине Хемингуэя служат два человека, которые занимают наиболее заметное место в его воспоминаниях — Гертруда Стайн, центр этой парижской вселенной, и писатель Ф. Скотт Фицджеральд, уже известный, но проявляющий признаки саморазрушительного поведения, обрекшего его карьеру. Что еще более важно, в захватывающих анекдотах Хемингуэя о предпринятых поездках, съеденных блюдах и выпитом алкоголе присутствует центральный персонаж: сам Хемингуэй в сопровождении своей первой жены Хэдли Ричардсон и их маленького сына Джека по имени Бамби. Парижские зарисовки Хемингуэя действительно представляют собой праздник — и притом незабываемый.


ОБ АВТОРЕ: ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

Журналист, автор коротких рассказов, романист и лауреат Нобелевской премии Эрнест Миллер Хемингуэй был выдающейся фигурой в литературе двадцатого века. Он оставил неизгладимый след в жизни последующих поколений писателей. Подобно своим современникам Вирджинии Вулф и Джеймсу Джойсу, Хемингуэй изменил то, как люди писали. Например, лауреат Нобелевской премии Габриэль Гарсиа Маркес однажды выразил свое восхищение человеком по имени папа, сказав, что Хемингуэй “тот, кто больше всего причастен к моему ремеслу”. Джоан Дидион часто рассказывала, как печатала и перепечатывала абзацы Хемингуэя, чтобы отточить свои писательские навыки.

За свою выдающуюся карьеру, длившуюся сорок бурных лет, Хемингуэй стал настоящей знаменитостью, который был свидетелем нескольких войн - как участник, так и журналист, — обожал корриду и сафари, испытывал неутолимую тягу к острым ощущениям и жизни и стал пионером литературного стиля, оказавшего влияние на последующие поколения писателей. Родившийся 21 июля 1889 года на территории нынешнего Оук-Парка, штат Иллинойс, Хемингуэй был вторым из шести детей. Его мать, Грейс Холл Хемингуэй, была певицей и учительницей музыки, которая, по недавним сведениям, растила Эрнеста и его старшую сестру Марселину, как близнецов, пока ему не исполнилось пять, иногда переодевая его в женскую одежду. Его отец был врачом, который привил Эрнесту любовь к природе, рыбалке и охоте. Кларенс Эдмондс Хемингуэй покончит с собой в 1928 году. (По словам историка медицины доктора Говарда Маркела, “Семеро близких родственников Хемингуэя покончили с собой, включая его отца, сестру, брата и гораздо позже его внучку, супермодель Марго Хемингуэй”.)

В средней школе Оук-Парк и Ривер-Форест Хемингуэй писал и редактировал школьную газету и ежегодник, а позже работал начинающим репортером в "Канзас-Сити Стар". В сборнике стилей газеты будет отмечен его стиль письма, которому часто подражают: “Используйте короткие предложения. Используйте короткие первые абзацы. Используйте энергичный английский”.

После того, как Соединенные Штаты объявили войну Германии в 1917 году, Хемингуэй был отвергнут армией из-за плохого зрения. Вместо этого он присоединился к Службе скорой помощи Красного Креста и был отправлен в Италию. Незадолго до того, как ему исполнилось девятнадцать, Хемингуэй был тяжело ранен в результате минометного обстрела. Выздоравливая в миланской больнице, он влюбился в медсестру Красного Креста, и этот опыт позже был отражен в его романе 1929 года "Прощание с оружием"— военной истории Фредерика Генри, раненого американского водителя скорой помощи, и английской медсестры Кэтрин Баркли.

После войны Хемингуэй женился на Хэдли Ричардсон в 1921 году, и они отплыли в Париж, где он писал статьи для Toronto Star. Хемингуэй и Ричардсон со своим маленьким сыном Джеком жили среди эмигрантов, которых он ярко оживил в "Подвижном пиршестве". В это сообщество входил поэт Эзра Паунд, по заказу которого были опубликованы рассказы в сборнике "В наше время" (1925), ознаменовавшем приход Хемингуэя в литературу. За ним последовал его первый роман "И восходит солнце" (1926) о бесцельных эмигрантах во Франции и Испании — группе, очень похожей на людей из "Подвижного застолья"— подтвердивший авторитет Хемингуэя и давший ему почувствовать вкус успеха и известности, которых он отчаянно жаждал.

В 1927 году Хемингуэй развелся с Ричардсоном после романа с Полин Пфайффер, богатой журналисткой журнала Vogue, которая стала второй из четырех жен Хемингуэя. Несколько лет спустя — в 1929 году — он опубликовал "Прощание с оружием", а затем написал "Смерть во второй половине дня" (1932), документальный рассказ о корриде, за которым последовал "Зеленые холмы Африки" (1935) об охоте на крупную дичь; обе книги укрепили литературный авторитет Хемингуэя и растущую известность.

Вернувшись в Испанию в качестве военного корреспондента в 1937 году во время гражданской войны в Испании, Хемингуэй был очевидцем сражения, в котором фашистские войска разгромили республиканские армии. Находясь в Испании, он продолжил роман с коллегой-журналисткой Мартой Геллхорн, что привело к очередному разводу и его третьему браку с Геллхорн. Опыт Хемингуэя в Испании военного времени был воплощен в "По ком звонит колокол", его романе 1940 года об американце, сражающемся против фашистов, поддерживаемых нацистами.

Вместе с Геллхорном Хемингуэй отправился в Китай, находившийся тогда в состоянии войны с Японией. Когда Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну, Хемингуэй был направлен в Европу в качестве военного корреспондента. Вернувшись в Париж после его освобождения, он затем освещал битву в Арденнах, последнее крупное нацистское наступление войны. Военные годы также положили конец его бурным отношениям с Геллхорн, которая сама была военным корреспондентом с большим талантом и мужеством — она отправилась на пляжи Нормандии после Дня "Д", проскользнув на госпитальное судно под видом медсестры. К тому времени Хемингуэй познакомился с корреспонденткой Time Мэри Уэлш, которая стала его четвертой женой в 1946 году.

Но годы травм, алкоголизма и тяжелой жизни нанесли серьезный урон. Сильно пьющий, с избыточным весом, страдающий диабетом и депрессией, Хемингуэй изо всех сил пытался писать. Когда "Старик и море" была опубликована в 1952 году, повесть возродила его угасающую карьеру и привела к присуждению ему Нобелевской премии по литературе 1954 года.

Вернувшись в свои парижские притоны несколько лет спустя, Хемингуэй сделал удивительное открытие. Как описал это его друг и будущий биограф А. Э. Хотчнер:

В 1956 году мы с Эрнестом обедали в парижском отеле Ritz с Чарльзом Ритцем, председателем правления отеля, когда Чарли спросил, знает ли Эрнест, что в подвальной кладовой находится его сундук, оставленный там в 1930 году. Эрнест не помнил, как хранил сундук, но помнил, что в 1920-х годах Louis Vuitton изготовил для него специальный сундук. Эрнесту было интересно, что с ним стало.

… Он был заполнен разношерстной коллекцией одежды, меню, квитанций, записок, принадлежностей для охоты и рыбалки, лыжного снаряжения, бланков для участия в гонках, корреспонденции и, в самом низу, кое-чем, что вызвало радостную реакцию Эрнеста: “Записные книжки! Так вот где они были! Enfin!”

Эти записные книжки стали источником "Подвижного застолья", для которого Хотчнер придумал название, основанное на его воспоминаниях об анекдоте, рассказанном ему Хемингуэем.

Во время африканского сафари Хемингуэй попал в пару авиакатастроф, в результате чего был прикован к постели и испытывал сильную боль. Было высказано предположение, что полученные им травмы, наряду с более ранними сотрясениями мозга, возможно, повредили его мозг. Все еще сильно пьющий и часто страдающий галлюцинациями, он прошел несколько курсов электрошоковой терапии. Но он продолжал работать над найденными записными книжками. С 1957 по осень 1960 года он использовал эти заметки, чтобы написать "Подвижный праздник". Книга была опубликована посмертно в 1964 году, после того как Хемингуэй покончил с собой выстрелом из дробовика в своем доме в Кетчуме, штат Айдахо, 2 июля 1961 года. Ему был шестьдесят один год.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В сентябре 2023 года New York Times сообщила, что четырехстраничное письмо Эрнеста Хемингуэя, написанное после его авиакатастрофы в Африке в 1954 году, было продано на аукционе более чем за 237 000 долларов. Просто любопытство? Или еще одно свидетельство непреходящего очарования писателя по имени папа? Хемингуэй, о котором недавно был снят документальный фильм телеканала PBS, остается выдающейся фигурой в литературе двадцатого века. Подвижное застолье - важный элемент для понимания почему.

Эта коллекция книг - праздник великих идей и великолепного письма. Это великолепное письмо, которое помогает определить место Хемингуэя в современном литературном каноне. Так что, конечно, прочтите ее из-за мастерских портретов, нарисованных Хемингуэем. Непременно прочтите ее из-за необычного взгляда на необычный момент в истории литературы. Конечно, прочтите это, чтобы узнать о портретах знаменитых людей Хемингуэя в ставшем легендарным месте и времени. Кто из нас не хотел бы посидеть за столиком соседнего кафе, пока Хемингуэй и Джеймс Джойс выпивают вместе и беседуют об Эзре Паунде и их общей бедности? “Ему нравилось слушать актеров, хотя он и не мог их видеть”, - пишет Хемингуэй о Джойсе, чье зрение было печально известно. “Он пригласил меня выпить с ним, и мы пошли в ”Де-Маго" и заказали сухой херес, хотя вы всегда будете читать, что он пил только швейцарское белое вино".

Изображения Хемингуэем Гертруды Стайн и Ф. Скотта Фицджеральда, двух самых значительных литературных деятелей двадцатого века, подчеркивают Трогательный праздник. Одно это стоит того, чтобы заплатить за вход. Стейн, конечно, предложила свою версию некоторых из этих событий в Автобиографии Элис Б. Токлас. Хемингуэй создает незабываемый контрапункт.

Также заслуживает внимания описание совместной поездки Хемингуэя и Фицджеральда на машине из Парижа. Они останавливаются, чтобы поесть и, конечно же, выпить:

Спустившись вниз, я доела свой ужин и подумала о Скотте. Было очевидно, что ему не следует ничего пить, и я плохо заботилась о нем. Все, что он пил, казалось, слишком сильно возбуждало его, а затем отравляло, и я планировал на следующий день свести все употребление алкоголя к минимуму.

По словам покойной Джоан Дидион (см. Запись), Хемингуэй “был писателем, который в свое время сделал английский язык новым, изменил ритмы того, как говорили, писали и думали как его собственное, так и несколько следующих поколений. Сама грамматика предложения Хемингуэя диктовала или была продиктована определенным взглядом на мир, способом смотреть, но не соединяться, способом продвигаться, но не привязываться, своего рода романтическим индивидуализмом, отчетливо адаптированным к своему времени и источнику ”.

Но предостережение: когда я читал Хемингуэя, писавшего в 1950-х годах о 1920-х годах, я задавался вопросом, насколько его воспоминания в молодости изменил более старый, более известный Хемингуэй. Фактически, в предисловии к этому материалу, написанном в 1960 году, Хемингуэй отмечает: “Если читатель предпочитает, эту книгу можно рассматривать как художественную литературу”.

В последние годы своей депрессии и некоторого мучения Хемингуэй изо всех сил пытался закончить мемуары, и первое издание "Подвижного праздника" было отредактировано и дополнено его четвертой женой и литературным душеприказчиком Мэри Хемингуэй. Но друг и биограф Хемингуэя А. Э. Хотчнер утверждал, что книга была написана самим Хемингуэем: “Эти детали свидетельствуют о том, что книга была серьезной работой, которую Эрнест закончил со своей обычной интенсивностью, и что он, безусловно, намеревался опубликовать ее”. Она была опубликована в 1964 году.

Но вопрос не был решен. Более позднее издание вышло в 2009 году под редакцией Шона Хемингуэя, внука Хемингуэя, переработанное и опубликованное как A Moveable Feast: The Restored Edition. Эта редакция вызвала споры с момента своего появления. После его публикации биограф А. Э. Хотчнер написал: “Это новое издание, также опубликованное Скрибнером, было тщательно переработано внуком, которому не нравится, что в оригинале говорилось о его бабушке, второй жене Хемингуэя [Полин Пфайффер]”.

Рассматривая исправленное издание, покойный Кристофер Хитченс (см. Запись) написал о том, что он считал достойными восстановленных разделов книги, и заключил:

Чем именно объясняется непрекращающееся увлечение этой довольно небольшой книгой? Очевидно, что это прообраз американского увлечения Парижем. Если быть более точным, это также универсальный ключ к американскому литературному увлечению Парижем (и содержит несколько отличных советов начинающим писателям, таких как совет прекратить работу, пока у вас еще есть что написать на следующий день). Здесь есть "без этого не обошлось бы, даже если вы не совсем доверяете”, проблески притягательной Джойс, представительного Паунда и явно порочного Форда Мэдокса Форда. Затем наступают моменты забавно некиничной честности, как, например, когда Стейн и Токлас встретились с Эрнестом и Хэдли и “простили нас за то, что мы были влюблены и женаты — время это исправит”.

Я прочитал оригинал 1964 года и оставлю ученым обсуждать, какое из этих дуэльных изданий является окончательным. На фоне этого противоречия особую значимость приобретают слова Хемингуэя в заключительной главе, когда он говорит о своем сожалении по поводу обмана своей первой жены: “Итак, живи день за днем, наслаждайся тем, что у тебя есть, и не волнуйся. Ты лжешь и ненавидишь это, и это разрушает тебя, и каждый день становится все опаснее, но ты живешь изо дня в день, как на войне”.

Репутация Эрнеста Хемингуэя подверглась значительному пересмотру, особенно в свете некоторых произведений, которые сейчас считаются расистскими и антисемитскими. В “Происхождении других” (см. Запись) Тони Моррисон обращается к тому, что она называет “использованием Хемингуэем колоризма”, которое выходит за рамки его частого использования "слова на букву "Н"". Не смотря на это пятно, творчество Хемингуэя и его влияние на поколения писателей многих стран продолжают требовать от нас внимания.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Нет недостатка в том, что почитать дальше. Хемингуэй оставил богатый и разнообразный список литературы. Если вы ищете больше научной литературы, то "Смерть после полудня", его рассказ о традициях и ритуалах корриды 1932 года, понравится не всем, но он по-прежнему считается классическим. Помимо истории этого спектакля, Хемингуэй обсуждает страх и мужество — две темы, которые пронизывают все его творчество.

Что касается его художественной литературы, то сборники рассказов входят в число лучших произведений Хемингуэя. Но еще одно предостережение: недавно я перечитал его столь любимый рассказ “Убийцы” и обнаружил, что он изобилует расовыми эпитетами.


OceanofPDF.com


“Точно так же, как поэт представляет угрозу конформизму, он также представляет постоянную угрозу для политических диктаторов”.

Смелость творить

— 1975 —

Ролло Мэй


Нью-Йорк: У. У. Нортон, 1994; 143 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Мы живем в то время, когда одна эпоха умирает, а новая еще не родилась. Мы не можем сомневаться в этом, когда смотрим вокруг и видим радикальные изменения в сексуальных нравах, в стиле брака, в структуре семьи, в образовании, религии, технологиях и почти во всех других аспектах современной жизни. И за всем этим стоит угроза атомной бомбы, которая отдаляется, но никогда не исчезает. Чтобы жить с пониманием в этот век неопределенности, действительно требуется мужество.


Краткие сведения

Что такое искусство? Что делает человека художником? В чем величайшее призвание художника? Книга Мэй, наполовину урок психологии, наполовину литературный семинар, исследует идею о том, что искусство, воображение и креативность лежат в основе человеческого опыта. Чтобы предотвратить катастрофу — политическую, личную или иную — мы должны ценить и возвышать искусство и “набраться смелости, необходимой для сохранения нашей чувствительности, осознанности и ответственности” перед лицом всех вызовов, которые бросает современный мир.

Бывший священник, пионер того, что стало известно как экзистенциальная и гуманистическая терапия, Ролло Мэй рано определил свое ключевое слово: “Мужество - это не добродетель или ценность среди других личных ценностей, таких как любовь или верность. Это основа, которая лежит в основе всех других добродетелей и личных ценностей и придает им реальность. Без мужества наша любовь меркнет, превращаясь в простую зависимость. Без мужества наша верность превращается в конформизм”.

Проводя различия между различными типами мужества, он кратко исследует несколько разновидностей: физическую, моральную, социальную и творческую. Но центральной темой семи кратких глав книги, похожих на эссе, является последняя из них - творческое мужество, которое Мэй называет “самым важным мужеством из всех”.

Возвращаясь в одной главе к оракулам классической Греции и ее философам, Мэй исследует важность мифов как универсальных истин, поскольку он описывает “ самосозидание”.Позже он описывает мощное ощущение — “момент Эврики” творения:

Существует удивительно острое чувство радости — или, возможно, лучше выраженное, чувство легкого экстаза, — которое приходит, когда вы находите ту особую форму, которая требуется вашему творению. Допустим, вы ломали голову над этим в течение нескольких дней, когда внезапно вас осеняет озарение, которое открывает дверь — вы видите, как написать эту строку, какое сочетание цветов необходимо в вашей картинке, как сформулировать тему, которую вы, возможно, пишете для класса, или вы натолкнулись на теорию, соответствующую вашим новым фактам .... Возможно, я работал за своим столом утро за утром, пытаясь найти способ выразить какую-то важную идею. Когда мое “озарение” внезапно прорывается — что может случиться, когда я колю дрова днем, — я испытываю странную легкость в походке, как будто с моих плеч сняли огромный груз, чувство радости на более глубоком уровне, которое продолжается без какой-либо связи с повседневными задачами, которые я, возможно, выполняю в данный момент.

Мэй, наконец, связывает этот творческий акт с силой и способностью к переменам, которые могут прийти, когда люди сталкиваются со своими собственными тревогами. Творческая смелость преобразует не только отдельных людей, но и общество.


ОБ АВТОРЕ: РОЛЛО МЭЙ

Родившийся в Аде, штат Огайо, 21 апреля 1909 года, Ролло Мэй был вторым по старшинству из шести детей и вырос в Марин-Сити, штат Мичиган. После того, как его родители развелись, а сестре поставили диагноз "шизофрения", мать часто оставляла Мэя заботиться о младших братьях и сестрах, что стало для него формирующим опытом. Он учился на территории нынешнего Мичиганского государственного университета, где специализировался по английскому языку. Но Мэй перевелся или, по некоторым данным, был исключен после того, как они с другом основали студенческий журнал под названием "Студент", в котором была опубликована статья с критикой законодательного собрания штата. Перейдя в Оберлинский колледж в Огайо, Мэй в 1930 году получила степень по английскому языку, уделив незначительное внимание греческой литературе и истории.

Затем Мэй три года преподавала в Анатолийском колледже в Салониках, Греция. Находясь там в 1932 году, он отправился в Вену, чтобы послушать лекции Альфреда Адлера, одного из самых влиятельных пионеров психотерапии. Адлер порвал с коллегой Зигмундом Фрейдом, чтобы создать “вторую школу” венской психотерапии, обычно называемую Индивидуальной психологией.

Вернувшись в Соединенные Штаты, Мэй в 1933 году поступила в Союзную теологическую семинарию. Там он учился у выдающегося немецкого богослова Пауля Тиллиха, получив ученую степень в 1938 году, в том же году он женился на своей первой жене Флоренс Де Фриз. Рукоположенный в сан конгрегационного служителя, Мэй служил пастором церкви в Нью-Джерси, но через два года оставил служение, чтобы получить степень по психологии.

Во время учебы в Колумбийском университете у Мэй в 1942 году обнаружили туберкулез, и она больше года провела в санатории. Во время лечения он начал читать работы датского религиозного философа Кьеркегора и других экзистенциалистов. Вернувшись в Колумбию, Мэй получил докторскую степень по клинической психологии, первую присужденную Колумбией, и его диссертация была опубликована в виде книги под названием Значение тревоги в 1950 году (пересмотрена в 1977 году).

Преподавая в университете и развивая свою частную практику психотерапевта, Ролло Мэй стал главным сторонником новой школы терапии, основанной на его прочтениях экзистенциализма. “В 1950-х годах он также был одним из первых мыслителей в области психотерапии, сформулировавших взгляд на природу человека, который не был основан на принципах Фрейда”, - написал Эрик Пейс после смерти Мэй. “Одним из его главных прозрений было убеждение в том, что большая часть человеческого поведения мотивирована глубоким, подспудным чувством тревоги, с которым, по его мнению, важно бороться в ходе психотерапии”.

Мэй была одной из основоположниц движения гуманистической психологии, которое отошло от фрейдистского подхода, который рассматривал личные трудности как последствия детской травмы; или бихевиоризма, с его акцентом на реакции человека на окружающую среду. Вместо этого гуманистическая психология фокусируется на способах, с помощью которых люди могут расти. Сочтя эти школы слишком пессимистичными, ключевые фигуры в области гуманистической психологии, такие как Абрахам Маслоу и Карл Роджерс, предложили иерархию человеческих потребностей — физическую безопасность, принадлежность и любовь, а также самоуважение, ведущие к “самоактуализации”, или способности реализовать свой потенциал. Отойдя от сосредоточения на анализе бессознательного, гуманистическая школа придавала гораздо большее значение свободе воли и подчеркивала способность человека выбирать, а не быть жертвой прошлого или своего окружения. Процветавшее в 1960-х годах, оно позже превратилось в “Движение за человеческий потенциал” и повлияло на новые направления терапии, которые предлагают пациентам способы контролировать и определять свое психологическое благополучие.

В начале 1970-х писатель Дэвид Демпси описал эту дисциплину в New York Times как “параллельное движение, которое для ортодоксального психоанализа то же, чем Реформация была для католицизма”. Демпси писал: “Это попытка сделать психику доступной людям на понятном им языке. Евангелическое по духу, новое движение ”человеческий потенциал" выражает себя в общественном самоанализе, группах встреч, телесной терапии, сеансах чувствительности и подобных формах психического ласки, призванных разрушить невидимые барьеры, отделяющие людей друг от друга, и тем самым ослабить отчуждение, которое человек ощущает внутри себя ".

Надеясь вывести свою работу за рамки многочисленных профессиональных работ по психотерапевтической практике, которые он написал в 1950-х годах, Мэй обратился к писательству для широкой публики, сначала с книгой "Человек в поисках самого себя" (1953). Его прорывной книгой стала "Любовь и воля" (1969), которая имела крупный коммерческий успех, вскоре изучалась на университетском уровне и получила премию Ральфа Уолдо Эмерсона Phi Beta Kapa за гуманитарные исследования. Это привело к тому, что Мэй стала востребованным спикером в таких популярных центрах “человеческого потенциала”, как Институт Эсалена в Калифорнии. Хотя позже это движение превратилось в более широкое движение “Нью Эйдж”, Мэй направила психоанализ в новое русло.

В 1973 году Мэй написал "Паулюс: Воспоминания о дружбе", мемуары о своем бывшем профессоре, наставнике и друге теологе Поле Тиллихе, который умер в 1965 году. Самой известной работой Тиллиха была "Смелость быть" (1952), и Мэй отдал дань уважения Тиллиху своим названием "Смелость творить".

Более двадцати лет Мэй читала лекции в Нью-йоркской новой школе и была приглашенным профессором в Гарварде, Йеле, Принстоне и других университетах. Он был награжден Американской психологической ассоциацией премией "За выдающуюся карьеру в области психологии". Уйдя с преподавательской работы, Мэй продолжал заниматься своей частной практикой; он умер в своем доме в Тайбуроне, Калифорния, от застойной сердечной недостаточности 22 октября 1994 года.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Вступительные слова этой книги, говорящие об “эпохе неопределенности”, так же уместны в наше время, как и тогда, когда Ролло Мэй писал их почти полвека назад. “Радикальные изменения в сексуальных нравах, в стилях брака, в структуре семьи, в образовании, религии, технологиях”, — цитирует он в своем вступительном слове, — происходят сейчас даже более радикальным образом, чем в Америке 1960-х / 1970-х годов, о которой он говорил. Это, безусловно, одна из причин, по которой его книга все еще соответствует времени.

Прославляя творческий дух и его центральную важность в формировании осмысленной жизни, книга Ролло Мэя содержит множество ссылок на великие произведения литературы, театра и философии. Прочтите это, чтобы узнать о захватывающих взглядах Мэй на великие произведения искусства, особенно на тех, кого Мэй называет образцами мужественного художника, — среди них Поль Сезанн, Сэмюэл Беккет, Джеймс Джойс и Александр Солженицын.

Оценивая Мэй и других “психологов-гуманистов”, культуролог Луи Менанд пишет: “Как выразился психолог и популярный писатель Ролло Мэй, креативность — это не отклоняющееся качество или что-то, связанное с психическим расстройством - тип измученного художника. Напротив, креативность - это ‘выражение нормальных людей в акте самореализации’. Она ассоциируется со всеми хорошими вещами: индивидуализмом, достоинством и человечностью. И она есть у каждого. Это просто нужно психически разблокировать ”.

Примеры артистической смелости Мэя перемежаются с открытиями, которые он почерпнул за свою долгую карьеру психотерапевта. Но Мэй пишет здесь не для академической аудитории или коллег-терапевтов. Его работа проливает свет на эти идеи и понимание исключительной важности использования креативности в стиле и на языке, доступном для всех. Его акцент, что немаловажно, на творческом мужестве как форме сопротивления и бунта делает это произведение достойным прочтения сегодня, в наш, безусловно, тревожный век. Подчеркивая смелость художников и поэтов творить, Мэй пишет: “Ибо именно они угрожают существующему положению вещей, защите которого посвящено каждое общество”.

Актуальность работ Мэя была подчеркнута его биографом Робертом Абзугом, автором книги “Психея и душа в Америке: Духовная одиссея Ролло Мэя" (2021): "Его работы придавали историческую широту и напоминали о традиционных человеческих добродетелях в мире, где технологические инновации в области больших данных, робототехники и искусственного интеллекта все больше занимают центральное место — и все же это не было призывом повернуть время вспять. Мэй апеллирует к тем, кто находится между идентичностями, будь то национальность, пол или культурные устремления, а также к людям, которые чувствуют себя угнетенными, отчужденными и маргинализированными современным обществом .... Любовь, мужество, автономия, целостность, свобода, ответственность, креативность — сегодняшнее чтение работ Ролло Мэя напоминает нам о том, что эти ценности, находящиеся под угрозой исчезновения, сегодня, возможно, даже более важны для построения осмысленной и полноценной жизни, какими они были при жизни самого Мэя и на протяжении тысячелетий ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Попробуйте первый крупный успех Ролло Мэя у широкой аудитории - "Любовь и воля". Это привело к тому, что его идеи были перенесены из мира профессиональной психиатрии в более популярную форму. Дэвид Демпси, комментируя книгу “На пике славы Мэя" в 1971 году, прокомментировал: "Хотя аргументы Мэя сложны, а его стиль порой громоздок, суть его послания достаточно ясна: человек должен подтвердить свои в основном человеческие качества, а не просто удовлетворять свои биологические потребности. Это означает акцент на любви, а не на сексе, на воле (или ”интенциональности", как уточняет концепцию Мэй), а не на пассивном управлении жизнью ".

Среди современников Мэй был Эрих Фромм, немецкий еврей, уехавший в Америку в 1934 году после захвата власти нацистами. Он был одним из основателей Института Уильяма Алансона Уайта, где позже преподавал Ролло Мэй. Я предлагаю читателям ознакомиться со многими важными работами Фромма. Две из наиболее влиятельных и доступных - это "Побег от свободы" (1941) и "Искусство любить: исследование природы любви" (1956). И то, и другое - важные короткие произведения.

Одним из самых влиятельных людей, повлиявших на Мэй, был теолог Пол Тиллих, чья книга "Мужество быть" вдохновила Мэй на название. В ней Тиллих назвал три основные человеческие тревоги: то, что мы умрем; моральную тревогу; и тревогу бессмысленности — экзистенциальную тревогу. Каждый из них, по словам Тиллиха, требует определенного типа мужества.


OceanofPDF.com


“Роль камеры в украшении мира была настолько успешной, что эталоном прекрасного стали фотографии, а не сам мир”.

О фотографии

— 1977 —

Сьюзан Зонтаг


Нью-Йорк: Пикадор, 2001; 208 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Человечество вечно пребывает в пещере Платона, все еще упиваясь, по своей вековой привычке, простыми образами истины. Но получать образование по фотографиям - это не то же самое, что получать образование по старым, более кустарным изображениям. Во-первых, вокруг гораздо больше изображений, требующих нашего внимания. Инвентаризация началась в 1839 году, и с тех пор фотографировалось практически все, по крайней мере, так кажется. Сама эта ненасытность фотографирующего глаза меняет условия заключения в пещере, в нашем мире. Обучая нас новому визуальному коду, фотографии меняют и расширяют наши представления о том, на что стоит смотреть и что мы имеем право наблюдать. Это грамматика и, что еще более важно, этика видения.


Краткие сведения

Задолго до появления вездесущей камеры в телефоне и появления современных селфи Сьюзан Зонтаг задумалась о значении фотографии для общества и нашей жизни. Доказательством является "О фотографии", в котором собрана серия эссе, публиковавшихся в "New York Review of Books" с 1973 по 1977 год.

Это собрание эссе демонстрирует необычайный литературный, философский и художественный диапазон Сонтаг — или “поле зрения”, если воспользоваться фотографическим термином. Размышляя об эволюции, артистизме и сущностном значении фотографии, она в равной степени разбирается в поэзии и поэтессах, таких как Уолт Уитмен и Бодлер, а также в пионерах фотоискусства, таких как фотограф времен гражданской войны Мэтью Брэди и француз Эжен Атже, и в современных мастерах, таких как Эдвард Стейхен, Эдвард Уэстон, Беренис Эббот и Диана Арбус.

Одно из самых знаменитых эссе Сонтаг посвящено Арбус, чья ретроспектива 1972 года в Нью-Йоркском музее современного искусства стала рекордной вехой. Хотя она восхищалась мастерством Арбус, Сонтаг презирала увлечение Арбус экстримом: нудисты, великаны, тревожные близнецы и широкий спектр необычных, а иногда и гротескных персонажей: “Для Арбус и уроды, и Средняя Америка были одинаково экзотичными: мальчик, марширующий на провоенном параде, и домохозяйка из Левиттауна были такими же чужими, как карлик или трансвестит: пригород для представителей низшего среднего класса был таким же далеким, как Таймс-сквер, приюты для сумасшедших и гей-бары .... Все персонажи фотографий Арбус - члены одной семьи, жители одной деревни”, - написала Зонтаг. “Только, так уж получилось, что деревня идиотов - это Америка”.

Семь глав книги Зонтаг плюс заключительная антология цитат известных фотографов и других писателей прослеживают развитие фотографии и рассматривают ее как центральную, недостойную часть современного общества. Фотография, по мнению Зонтаг, не просто отражает мир. Фотографии формируют наш взгляд на мир.

В один из острых моментов в одном из эссе она пишет:

Первое знакомство с фотографическим инвентарем ultimate horror - это своего рода откровение, типично современное откровение: негативное прозрение. Для меня это были фотографии Берген-Бельзена и Дахау, на которые я случайно наткнулся в Санта-Монике в июле 1945 года. Ничто из того, что я видел - ни на фотографиях, ни в реальной жизни, — никогда не ранило меня так остро, глубоко, мгновенно. Действительно, мне кажется правдоподобным разделить свою жизнь на две части: до того, как я увидел эти фотографии (мне было двенадцать), и после, хотя прошло несколько лет, прежде чем я полностью понял, о чем они.

Хотя фотография заметно изменилась за полвека, прошедшее с момента появления этих эссе, острота понимания Сонтаг нашего давнего увлечения фотографированием и разглядыванием фотографий является провокационной. Как и многие великие писатели, она заставляет читателя задуматься. И ослепительный размах собственных мыслей Зонтаг и ее способность находить связь между повседневным и возвышенным не уменьшились со временем: “Подобно оружию и автомобилям, - писала она, - фотоаппараты - это фантастические машины, использование которых вызывает привыкание”.


ОБ АВТОРЕ: СЬЮЗАН ЗОНТАГ

Писательница, режиссер, критик, активистка и очень публичный интеллектуал, Сьюзан Зонтаг оставила свой самый заметный след как эссеист. После ее смерти в 2004 году New York Times отметила, что она была “одним из самых популярных персонажей — и одним из самых поляризующих — в письмах 20-го века”.

Сьюзан Зонтаг родилась Сьюзан Розенблатт на Манхэттене 16 января 1933 года. Ее отец, Джек Розенблатт, торговал мехами в Китае, и ее мать, Милдред, часто приезжала к нему туда. Сьюзен и ее младшая сестра остались на попечении родственников или няни. После того как ее отец умер от туберкулеза в Китае в 1939 году, мать Сьюзен перевезла семью в Тусон, штат Аризона, где она познакомилась с капитаном Натаном Зонтагом, ветераном Второй мировой войны. Позже они поженились, Сьюзен взяла фамилию отчима, и семья переехала в Лос-Анджелес.

Зонтаг окончила среднюю школу до своего шестнадцатилетия, а затем провела семестр в Калифорнийском университете в Беркли. Она перевелась в Чикагский университет, изучала литературу и философию и окончила его в 1951 году. Находясь там, Зонтаг посещала занятия с социологом Филипом Риффом, тогда двадцативосьмилетним преподавателем. Они поженились через десять дней после их встречи; Зонтаг было семнадцать. В 1952 году она родила их сына Дэвида Риффа, позже ставшего писателем и редактором в издательстве "Фаррар, Страус и Жиру", в конечном итоге отредактировав некоторые работы своей матери.

Переехав в Бостон, когда ее муж занял преподавательскую должность в Брандайсе, Зонтаг получила две степени магистра в Гарварде: первую по английской литературе в 1954 году и еще одну по философии в следующем году. Она начала готовиться к получению докторской степени по философии в Гарварде, но уехала учиться за границу, сначала в Оксфорд, а затем в Сорбонну в Париже. Зонтаг развелась с Риффом в 1958 году и приземлилась в Нью-Йорке в 1959 году, по ее словам, “с70 долларами, двумя чемоданами и семилетним ребенком”. Зонтаг также завязала отношения с родившейся на Кубе авангардисткой-драматургом Марией Ирен Форнес, с которой она познакомилась в Париже, которые продолжились и после того, как Зонтаг приехала в Нью-Йорк.

Вернувшись в Америку, студент стал профессором, и перед ним открылись новые перспективы. Преподавая философию в Городском колледже Сары Лоуренс и Колумбийском университете, она стала редактором в Commentary. Затем она написала первый экспериментальный роман "Благодетель", опубликованный в 1963 году издательством "Фаррар, Страус и Жиру", в котором были опубликованы все ее книги.

В 1964 году она произвела оглушительный литературный фурор эссе под названием “Заметки о ”Кэмпе" ", опубликованным в "Партизанском обозрении". В нем она утверждала, что и “популярное искусство”, и “высокое искусство” достойны внимания. Два года спустя “Заметки о ”Кэмпе"" были включены в первый сборник эссе Зонтаг "Против интерпретации", наряду со статьями о Сартре, Камю, Ионеско и современных французских фильмах. Рецензируя ее в New York Times, Бенджамин Демотт написал: “Мисс Зонтаг написала весомую, живую, прекрасно написанную и совершенно удивительно американскую книгу”.

Став более политически активной в 1960-е годы, Зонтаг выступила против войны во Вьетнаме, совершила скандальную поездку в Ханой и присоединилась к другим писателям в протесте против “военного дополнительного налога” в 1968 году. Позже она выступила со спорным заявлением, заявив, что коммунизм - это “фашизм с человеческим лицом”.

"О фотографии" была опубликована в 1977 году и получила Национальную премию круга книжных критиков за критику. Год спустя три длинных эссе в New York Review of Books были собраны в книгу "Болезнь как метафора", в которой она писала о туберкулезе и раке и о том, как они были изображены в искусстве и повседневном языке.

Сама Зонтаг лечилась от рака молочной железы, когда писала эту знаменитую книгу. Ее сын, Дэвид Рифф, позже писал: “Отчасти литературное исследование, отчасти полемика, это был горячий призыв относиться к болезни как к болезни, к удаче генетического жребия, а не к результату сексуального подавления, подавления чувств и остального — этого жгучего варева дешевого Вильгельма Райха и той смеси мазохизма и высокомерия, которая говорит о том, что каким-то образом заболевшие люди сами навлекли это на себя”.

Для многих поклонников ее работы были смелыми и оригинальными. Но были у нее и критики. “Некоторые назвали мисс Зонтаг неоригинальным мыслителем, популяризатором афоризмов, способным создать трудных писателей для массового потребления”, - написала Маргалит Фокс в некрологе Зонтаг в New York Times. Но Фокс также отметил: “Никто никогда не называл ее скучной”. В том же некрологе цитируется мексиканский писатель Карлос Фуэнтес, который сравнил Зонтаг с Эразмом, гуманистом эпохи Возрождения. “Эразм путешествовал с 32 томами, в которых содержались все знания, которые стоило знать”, - сказал он. “Сьюзен Зонтаг носит это в своем мозгу! Я не знаю другого интеллектуала с таким ясным мышлением, способного связывать, соприкасаться, соотносить”.

В конце своей жизни Зонтаг состояла в долгосрочных отношениях с известным фотографом Энни Лейбовиц, которая однажды сфотографировала Сонтаг для рекламы водки. Она стала интеллектуалом-знаменитостью, и ее легко было узнать. В некрологе Зонтаг New York Times Маргалит Фокс написала о ней: “На протяжении десятилетий ее образ — резкие черты лица, широкий рот, пристальный взгляд и темная грива, увенчанная в ее средние годы широкой седой прядью — стал мгновенно узнаваемым артефактом популярной культуры 20 века”.


После приступа рака шейки матки Сьюзан Зонтаг умерла от одной из форм лейкемии в возрасте семидесяти одного года в Нью-Йорке 28 декабря 2004 года. Ее отношения с Лейбовицем не упоминались во многих крупных некрологах, в том числе в New York Times и Los Angeles Times.

“Похоже, что редакторы, возможно, самых уважаемых (и либеральных) газет страны считают, что одна личная деталь не может быть упомянута даже в самых полных биографиях — быть лесбиянкой”, - написал автор Патрик Мур в Los Angeles Times вскоре после ее смерти. Он заключает: “Сьюзан Зонтаг была блестящей, провокационной писательницей, у которой были жизненно важные, полные любви отношения с некоторыми из самых очаровательных и творческих женщин своего времени. Я считаю, что ее интеллектуальные достижения становятся еще более убедительными, когда понимаешь, как на них повлияла ее сексуальность. Часто цитировали слова Зонтаг: ‘Будь серьезной, будь страстной, проснись!’ Будем надеяться, что ведущие американские газеты последуют ее совету”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Я посещал курсы фотографии в местном колледже, когда мне задали книгу Сонтаг "О боли других", более короткую книгу, опубликованную в 2003 году. Своего рода продолжение книги "О фотографии",которую я еще не читал, — это был мой первый опыт чтения Сонтаг, и, честно говоря, она оставила меня холодным и невпечатленным. Мне жаль, что О фотографии не было назначенной книги — она написана превосходно и остается одной из самых влиятельных работ на эту тему.

Независимо от того, интересуетесь ли вы фотографией как искусством, как и я, прочтите это, потому что это умно — очень умно - самоуверенно и заставляет задуматься. Хотя знакомство с некоторыми писателями и художниками, чьи имена каскадом выпадают из удивительного интеллектуального каталога Зонтаг, было бы полезным, необязательно быть знакомым с такими именами, как Стейхен, Стиглиц, Уэстон и Стрэнд — и это лишь некоторые из них. Ко многим изображениям, на которые она ссылается, можно легко получить доступ в Интернете.

“Это была не идеальная книга, как позже признала сама Зонтаг”, - пишет биограф Зонтаг Бенджамин Мозер. “Но это была великая книга, ее величие заключалось не в ее совершенстве, а в ее плодотворности: ее способности провоцировать других мыслителей и побуждать их формулировать собственные новые идеи. Это было началом разговора, а не концом; и если мы, возможно, никогда не узнаем, возможно ли писать о фотографии без упоминания Сьюзан Зонтаг, то только потому, что вряд ли кто-то удосужился попробовать ”.

Хотя цифровой век произвел революцию в фотографии, ее комментарии по-прежнему звучат очень правдиво, о чем свидетельствует этот более свежий комментарий: “В то время как Сонтаг углубилась в карьеру нескольких фотографов, она была наиболее дальновидной в своем более широком обсуждении распространения медиума”, - пишет Алина Чоне в Artsy, онлайн-арт-магазине. “Она сослалась на привыкание к камере, но предупредила, что съемка лишь создает ‘видимость участия’ — наше лихорадочное внедрение Instagram сегодня является лучшим доказательством ее дальновидности. Когда мы фотографируем, мы по своей сути дистанцируемся от мира и людей вокруг нас. Навязчивая фотосъемка вызывает отчуждение - те, у кого самые загроможденные ленты Instagram, по логике Сонтаг, могут быть самыми изолированными, независимо от того, что передают их солнечные снимки ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Чтобы подробнее познакомиться с Сонтаг, начните с книги "Болезнь как метафора", опубликованной в настоящее время вместе с более поздней книгой "СПИД и его метафоры", в которой Сонтаг обсуждает стигматизацию СПИДа, поскольку когда-то стигматизации подвергались раковые больные. Это важная работа, в которой она пишет: “Болезнь - это темная сторона жизни, более обременительное гражданство. Каждый, кто рождается, имеет двойное гражданство в королевстве здоровых и в королевстве больных. Хотя мы предпочитаем пользоваться только хорошим паспортом, рано или поздно каждый из нас обязан, хотя бы ненадолго, идентифицировать себя как граждан этого другого места ”.

Из других значимых книг о фотографии я бы выделил "Решающий момент", классическую работу французского фотографа Анри Картье Брессона 1952 года; "Понимание фотографии" Джона Бергера, автора книги "Способы видения"; "Семья человека", каталог знаковой фотовыставки 1955 года в Музее современного искусства, отредактированный Эдвардом Стейхеном, великим фотографом, ставшим директором отдела фотографии MoMA; и, наконец, давайте теперь воздадим хвалу знаменитым мужчинам, который объединяет фотографии Уокера. Эванс с Джеймсом Эйджи в классическом произведении фотожурналистики, документирующем жизнь издольщиков эпохи Великой депрессии.


OceanofPDF.com


“Все старые вопросы - первоначальные вопросы, остро обсуждавшиеся на заре христианства, — вновь открываются: Как человек должен понимать воскресение?”

Гностические Евангелия

— 1979 —

Элейн Пейджелс


Нью-Йорк: Старинные книги, 1989; 182 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

“Иисус Христос воскрес из могилы". С этого провозглашения началась христианская церковь. Это может быть фундаментальным элементом христианской веры; безусловно, он самый радикальный. Другие религии отмечают циклы рождения и смерти: христианство настаивает на том, что в один уникальный исторический момент цикл повернулся вспять, и мертвый человек вернулся к жизни! Для последователей Иисуса это был поворотный момент в мировой истории, признак ее приближающегося конца. С тех пор православные христиане исповедуют в символе веры, что Иисус из Назарета, “распятый, мертвый и погребенный”, воскрес “на третий день”. Многие сегодня повторяют этот символ веры, не задумываясь о том, что они говорят, не говоря уже о том, чтобы действительно верить в это.


Краткие сведения

“Иисус любит меня — это я знаю, / Ибо так говорит мне Библия”, - звучит знакомый гимн 1859 года, который поют поколения детей-христиан в воскресной школе.

На протяжении большей части двухтысячелетней истории христианства набожные верующие принимали историю Иисуса, рассказанную в Евангелиях Нового Завета. Это была правда, вся правда и ничего, кроме правды; так им говорила Библия. Но ученые-библеисты долго спорили об исторической точности этих Евангелий и их многочисленных переводах, и хотя было известно о существовании других раннехристианских писаний, разговоры о них не доходили до ушей большинства верующих.

Открытие набора древних текстов в Египте в 1945 году изменило ситуацию. В основе этой книги, за которую библеист Элейн Пейджелс получила Национальную книжную премию и премию Национального круга книжных критиков, лежит история ряда альтернативных произведений о жизни Иисуса, поднимающих фундаментальные вопросы о том, что считается “Евангельской истиной”.

Рассказывая об окольном пути, пройденном этими книгами от открытия в 1945 году до более широкого раскрытия их содержания в 1970-х годах, Пейджелс проливает свет на важность обнаружения этих ранних писаний и представляет увлекательную историю того, как первые церковные лидеры определяли, что приемлемо, а что “ересь”. Эти очень старые документы, впоследствии названные гностическими Евангелиями, поднимают глубокие вопросы о некоторых фундаментальных принципах христианства.

В очень доступной форме Пейджелс исследует революционное влияние этих древних текстов на истоки христианства. Она рассматривает множество вопросов: что такое гностические Евангелия? Почему они были спрятаны? Как они появились на свет? И что они означают?

Производное от греческого гнозис, слово “гностик” в широком смысле означает ”тот, кто обладает знанием". “Гностик” используется для описания раннехристианской секты, которая подчеркивала идею внутреннего знания для искупления и спасения, в противоположность более традиционной христианской идее о том, что спасение приходит через принятие Иисуса Христа, его смерти и воскресения. Гностики, например, верили, что воскрешение Иисуса из мертвых было духовным актом, а не реальным физическим событием.

Написанные на коптском, североафриканском диалекте, гностические Евангелия содержат высказывания и описывают события, сходные со многими из тех, что описаны в Новом Завете. Пейджелс исследует, почему эти пятьдесят пять текстов также сильно отличаются друг от друга: в одном отрывке, который она цитирует, описывается, как Иисус целует Марию Магдалину в губы. Подавленные лидерами ранней церкви, которые осудили писания как ересь, эти альтернативные истории, учения и высказывания предлагают уникальные взгляды на другого Иисуса, потенциально потрясая двухтысячелетние основы устоявшегося христианства.


ОБ АВТОРЕ: ЭЛЕЙН ПЕЙДЖЕЛС

Элейн Хизи родилась 13 февраля 1943 года в Пало-Альто, Калифорния, и была дочерью номинальных протестантов. Согласно рецензии на мемуары Пейджелса 2018 года “Почему религия?", они были "отчужденным отцом-биологом и матерью, которая играла Шопена на фортепиано, но могла утешить только тогда, когда ее дочь притворялась больной”. Проявив подростковое неповиновение, юная Элейн начала посещать евангелическую церковь, как отметил Дэвид Ремник в New Yorker, “отчасти из любопытства, отчасти в поисках подросткового способа свести с ума своих родителей”.

По словам книжного обозревателя Марка Эпштейна, к 1960 году она бросила церковь и начала прогуливать школу, чтобы выпить кофе в Менло-парке с группой, в которую входил молодой Джерри Гарсия. “Ее первое столкновение со смертью произошло, когда Гарсия и трое его друзей попали в автомобильную аварию со смертельным исходом, выбросив его через лобовое стекло и убив их 16-летнего общего друга. Гарсия считал, что несчастный случай придал ему цель — говорят, именно из-за него он получил прозвище "Grateful Dead", — в то время как Пейджелс начал задавать вопросы, которые составляют основу этой книги. ‘Куда уходят мертвые? И как жить дальше?”

Получив степень бакалавра истории в Стэнфорде в 1964 году и степень магистра классической музыки годом позже, она некоторое время изучала танцы в труппе Марты Грэм. Но затем она решила подать заявление в Гарвард на получение докторской степени по религии, где столкнулась со значительным сексизмом — она получила сообщение о том, что женщины не изучают религию. Находясь там, она вышла замуж за физика Хайнца Пагельса, ученого-исследователя, писателя и, в конечном итоге, исполнительного директора Нью-Йоркской академии наук. После получения степени доктора философии в области религиоведения в 1970 году Элейн Пейджелс поступила на преподавательский состав Барнард-колледжа. Четыре года спустя ее назначили заведующей кафедрой религии, а в 1982 году она ушла преподавать в Принстон.

К тому времени Элейн Пейджелс написала несколько книг о раннем христианстве и гностиках. Знаток коптского языка, Пейджелс был частью международной группы ученых, которая опубликовала английский перевод древних текстов, обнаруженных в Наг-Хаммади в Египте в 1945 году. Эта работа привела к публикации в 1979 году "Гностических Евангелий", которые стали популярным бестселлером как среди обычных читателей, так и среди академической аудитории.

Затем, менее чем за два года, ее успех и свершения были катастрофически подорваны. После того, как в 1986 году они с Хайнцем Пагельсом удочерили дочь, их шестилетний сын Марк умер от респираторного заболевания в 1987 году. После усыновления еще одного сына семья отправилась в отпуск в Колорадо, где Хайнц Пагельс погиб в результате несчастного случая при скалолазании в 1988 году; в том же году Пагельс опубликовала свою высоко оцененную книгу "Адам, Ева и змей".

Эти потери вдохновили Пейджелса написать "Происхождение сатаны" в 1995 году. “Для людей более религиозных — ну, некоторые могли бы рассердиться на Бога, но для меня это не имело смысла”, - сказала она New Yorker. “В древней Церкви злились на сатану. Это, казалось, имело больше смысла. И поэтому я должен был спросить, что такое сатана? Что такое дьявол?” В более поздней книге “За гранью веры: Тайное Евангелие от Фомы”утверждается, что это гностическое Евангелие было исключено из христианского канона, потому что оно представляло видение Иисуса, полностью противоречащее ортодоксальности раннехристианских лидеров, которые подавляли его и другие "еретические" писания.

Обладатель нескольких престижных наград, включая стипендию Рокфеллера, стипендию Гуггенхайма и стипендию Макартура в 1981 году, Пейджелс написал несколько других книг, посвященных религии, а также мемуары "Почему религия?".: Личная история, опубликованная в 2018 году.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

В #72 на современной библиотеки 100 лучших публицистических список, гностические Евангелия - это увлекательная и читается книга, которая настраивает глубину некоторые из самых основных вопросов о христианской вере и как один из первых века школы христианской мысли подавлялось любое другим и в конечном итоге стала доминировать в западной истории.

Прочтите это сначала, чтобы узнать историю археологического открытия, столь же захватывающую, как фильм об Индиане Джонсе. В 1945 году египетский фермер и его брат проводили раскопки недалеко от города Наджх.аммади — более широко транслитерируемого как Наг—Хаммади - в районе, полном пещер, в Верхнем Египте. Мужчины откопали большой глиняный кувшин и разбили его, надеясь найти золото или другие ценности. Вместо этого братья нашли несколько старых страниц папируса, переплетенных в кожу. Мужчины забрали их домой, где их мать сожгла несколько книг в качестве растопки для костра.

Интрига усилилась, когда двое мужчин убили другого человека в ходе давней кровной вражды. Когда полиция прибыла для расследования убийства, один из мужчин, нашедших древние документы, передал их местному священнику, опасаясь, что полиция их обнаружит. В конце концов, египетские власти пронюхали об открытии и конфисковали большую часть книг и поместили их в Каирский коптский музей. Тем временем другая часть находки была контрабандой вывезена из Египта и продана в Америке. Кот вылез из коптской сумки.

Узнав об их существовании, библеист отправился в Каир и просмотрел фотографии древних рукописей. В одном из первых документов он прочитал такую вступительную строку: “Это тайные слова, которые произнес живой Иисус и которые записал его близнец, Иуда Фома”.

Для христиан, обладающих толикой библейских знаний и изучавших версию жизни Иисуса в воскресной школе, вопросы, которые Пейджелс исследует в этих гностических Евангелиях, могут удивить и даже поколебать их веру. Ее откровения изображают раннюю форму христианской веры, которая в конечном итоге была подавлена церковными лидерами, которые веками удерживали власть в бывшей Римской империи и большей части западного мира. Для читателей-нехристиан Пейджелс предлагает важное исследование набора верований, которые доминировали в западной мысли и, в немалой степени, помогли установить второстепенный статус женщин в обществе.

“Благодаря внимательному прочтению пятидесяти двух сохранившихся священных текстов - коптских переводов греческих оригиналов, некоторые из которых столь же древние, как четыре Евангелия, — Пейджелс дал понять, что раннее христианство было гораздо сложнее, чем кто—либо когда-либо представлял”, - пишет Дэвид Ремник из New Yorker. “Чрезвычайно разнообразный сборник стихов, песнопений, мифов, Евангелий, языческих документов и духовных наставлений, тексты являются ярким свидетельством ожесточенных теологических дебатов и альтернативной традиции в раннем христианстве — своего рода мистического варианта, очень похожего на традицию дзен в буддизме, каббалу в иудаизме, суфизм в исламе. Более того, утверждал Пейджелс, ранние отцы Церкви в своей попытке устранить это более эмпирическое христианство в пользу создания ортодоксального института — универсальной, или католической, церкви — объявили тексты еретическими ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Из других работ Пейджелса две наиболее доступны и интересны: книга 1988 года "Адам, Ева и Змей", в которой исследуется история сотворения Эдема в книге Бытия (см. Запись) и ее влияние на взгляды на свободу воли, на то, как сексуальность стала считаться греховной, и на место женщины в истории; и "Происхождение сатаны", в которой исследуется, как еврейские и христианские традиции трансформировали представление о дьяволе. “Характерно краткая и ясная, это попытка описать эволюционирующий образ дьявола в священной иудео-христианской литературе и рост демонизации, практики, которая преследовала две тысячи лет истории”, - пишет Дэвид Ремник. “Для Пейджелса демонизация - важнейший и ужасающий компонент христианства. То, что начиналось как риторическая стратегия секты меньшинства, способ определения и самоутверждения, стало моральным и даже психологическим оправданием преследований религии большинства: сначала евреев, затем римлян и еретиков — всех противников, реальных или воображаемых ”.


OceanofPDF.com


“Самая сильная сторона телевидения в том, что оно привносит личности в наши сердца, а не абстракции в наши головы”.

Развлекаемся до смерти: Публичный дискурс в эпоху шоу-бизнеса

— 1985 —

Нил Постман


Нью-Йорк: Penguin Books, 2006; с предисловием Эндрю Постмана; 183 страницы


ОТРЫВОК

Сегодня мы должны смотреть на город Лас-Вегас, штат Невада, как на метафору нашего национального характера и устремлений, его символом является картонная картинка высотой тридцать футов с изображением игрового автомата и хористки. Ибо Лас-Вегас - это город, полностью преданный идее развлечений, и как таковой провозглашает дух культуры, в которой любой общественный дискурс все чаще принимает форму развлечения. Наша политика, религия, новости, спорт, образование и коммерция были преобразованы в удобные приложения шоу-бизнеса, в основном без протеста или даже особого общественного внимания. В результате мы являемся народом, находящимся на грани того, чтобы развлекаться до смерти.


Краткие сведения

Эта мощная полемика, впервые опубликованная в 1985 году, когда Macintosh от Apple только зарождался, предупреждала об угрозе, которую средства массовой информации — и особенно телевидение — представляют для нашей культуры и политики. В книге телевизионные программы, все от MTV до Улицы Сезам и CNN, были названы главными виновниками духовного, культурного и политического упадка Америки. Это произошло в тот момент, когда Белый дом занял бывший кинозвезда, который проявил себя очень искусно в использовании телевидения, чтобы представить себя как идеально реализованный образ президента.

Покойный Нил Постман был не первым, кто осуждал опасность телевидения и его влияние на нашу демократию, не говоря уже о наших умах и духах. У телевидения были свои критики с тех пор, как “трубка” стала доминировать в американском пейзаже в конце 1950-х; в своей первой речи в качестве председателя Федеральной комиссии по связи в 1961 году Ньютон Н. Миноу, как известно, осудил то, что он назвал “обширной пустошью”. Год спустя историк и библиотекарь Конгресса Дэниел Бурстин осудил опасности связей с общественностью и поклонения знаменитостям в своей знаковой книге "Образ: Руководство по псевдособытиям в Америке" (1962; переиздано в 1992).

Но задолго до того, как использование персонального компьютера, смартфона и социальных сетей в совокупности серьезно усугубили эти проблемы, Постман диагностировал опасности, содержащиеся в этой вдумчивой, доступной и провокационной книге. Выходя за рамки простого контента, представленного на экранах телевизоров, Постман исследовал, как его центральная функция — развлекать и продавать — развращает общество способами, которые, по его мнению, вызывают тревогу.

С его заманчивыми визуальными образами телевидение сводит все — включая политику, новости и историю - к простому развлечению, утверждал Постман. Хотя его книга появилась вскоре после судьбоносного 1984 года с его зловещими оруэлловскими нотками, Постман считал, что более точное и пугающее предсказание того, что произойдет, содержится в "Дивном новом мире" Олдоса Хаксли:

В пророчестве Хаксли Старший Брат не следит за нами по своему выбору. Мы следим за ним по нашему. Нет необходимости в надзирателях, вратах или Служениях Истины. Когда население отвлекается на мелочи, когда культурная жизнь переосмысливается как непрерывный круг развлечений, когда серьезный общественный разговор становится формой детского лепета, когда, короче говоря, люди становятся аудиторией, а их общественные дела - водевильным спектаклем, тогда нация оказывается в опасности; очевидная возможность гибели культуры очевидна.

Справедливо будет сказать, что мы живем в условиях абсолютного исполнения этого пророчества. Сможем ли мы что-нибудь с этим сделать - вопрос нашего времени стоимостью 64 миллиарда долларов.


ОБ АВТОРЕ: НИЛ ПОСТМАН

Родившийся 8 марта 1931 года педагог, социальный критик и теоретик СМИ Нил Постман вырос в бруклинской семье, говорящей на идиш. Получив степень бакалавра в Государственном университете Нью-Йорка во Фредонии, он получил степень магистра в 1955 году и степень доктора педагогических наук в 1958 году в педагогическом колледже Колумбийского университета. Он год преподавал в Калифорнии, прежде чем вернуться в Нью-Йорк, чтобы занять должность в педагогической школе Нью-Йоркского университета. Позже там он основал школьную программу медиаэкологии для изучения влияния СМИ и коммуникаций на людей и, более конкретно, того, как новые информационные носители создают новые культуры. Он продолжал преподавать в Нью-Йоркском университете более сорока лет.

В 1969 году Постман и соавтор Чарльз Вайнгартнер опубликовали книгу "Преподавание как подрывная деятельность", в которой подвергли критике зубрежку и другие традиционные методы обучения. Вместо этого в книге пропагандировалось то, что называется образованием, основанным на исследовании, в котором основное внимание уделяется поощрению учащихся задавать вопросы, подход, который, казалось, хорошо работал у Сократа и Платона (см. Запись).

За свою долгую карьеру Почтальон написал более двухсот газетных и журнальных статей и более двадцати книг, в которых все больше внимания уделял угрозе, исходящей от подавляющего присутствия технологий в современной жизни. По словам Элейн Ву, Los Angeles Times написала после смерти Почтальона: “Почтальон избегал компьютеров; все свои книги он писал от руки, обычно за бубликами и кофе в любимой закусочной в Квинсе. Он не пользовался мобильным телефоном; он не писал по электронной почте. Вероятно, по его собственному гордому признанию, он был ”одним из немногих людей, которых вы, вероятно, ... когда-либо встретите, кто выступает против использования персональных компьютеров в школе ".

Ву также рассказал, как Почтальон однажды отказался от покупки автомобиля с круиз-контролем, спросив, зачем ему такая функция: “Продавец автомобилей через мгновение собрал ответ, предположив, что круиз-контроль предназначен для людей, которым трудно удерживать ногу на педали газа. За многие годы вождения, возразил Почтальон, нажатие на газ никогда не было проблемой. По его мнению, на его простой вопрос обычно не было хорошего ответа. Он всегда задавал другой вопрос: ”Вы используете технологию или она использует вас?"

В книге "Исчезновение детства" Постмана 1982 года утверждалось, что книгопечатание и грамотность позволили отделить взрослых, которые умели читать, от детей, которые не умели. Не так, как на телевидении. Телевидение устранило эту резкую грань между детством и взрослой жизнью, потому что просмотр в корне отличается от чтения. Как писал Вольфганг Саксон по поводу утверждения Постмана, “Он сделал это ... погрузив умы детей в огромное количество информации, когда-то предназначавшейся для старших, и подчинив их всем желаниям и конфликтам мира взрослых”.

Возможно, за его самой влиятельной книгой "Развлекаемся до смерти" в 1992 году последовала "Технополия: Сдача культуры технологиям", в которой Постман критиковал то, что он называл обожествлением технологий, поскольку люди отказывались от своей автономии ради кажущихся преимуществ технологических достижений.

Многие книги Постмана были посвящены образованию и необходимости переосмысления того, что такое американское образование и что оно делает. Этот насущный вопрос только углубился в эпоху гротескных искажений, дезинформации, теорий заговора, пристрастных нападок на правду, историю и книги — и все более изощренных технологий искусственного интеллекта, проникающих в классы.

Нил Постман умер от рака легких в октябре 2003 года в возрасте семидесяти двух лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Книга, предупреждающая об опасностях телевидения в век интернета, Instagram и Tik Tok? Да, возможно, сейчас больше, чем когда-либо.

В этом сборнике работ, которые являются последовательными, своевременными, релевантными, хорошо написанными и заставляют нас задуматься, книга Постмана остается важным свидетельством того, как средства массовой информации — в самом широком смысле — влияют на нашу жизнь и нашу политику. Во всяком случае, “смерть от развлечения” сегодня более опасна, чем это было в 1985 году. Политика во всем мире, не только в современной Америке, была поглощена вниманием к артистам самых разных мастей, таким как покойный итальянский медиамагнат, ставший премьер-министром Сильвио Берлускони.

Короткая “озвучка” телевидения, доведенная до совершенства новостями кабельного телевидения, была превращена в мемы социальных сетей — быстрые визуальные эффекты, предназначенные для наживки. Вместо вдумчивых влиятельных людей средства массовой информации — не только телевидение — все больше ставят ценность шоу-бизнеса выше серьезности. Мы определенно подошли к тому моменту, о котором говорилось во вступительных строках ранее, когда “люди становятся аудиторией, а их общественные дела - водевильным актом”. Кандидат в президенты, не имеющий реального опыта, может произвести хорошее впечатление в СМИ — “хорошая копия” на старом журналистском жаргоне — и быть вознагражденным огромным эфирным временем и публикациями в социальных сетях, прежде чем кто-либо критически отнесется к взглядам такого кандидата, какими бы нелепыми или нечестными они ни были.

Постман предвидел все это. Написанная десятилетия назад, его книга содержит глубокое предупреждение о ясной, настоящей и чрезвычайно опасной силе сми — не только олдскульного телевидения. То, что Почтальон видел по телевизору, просто было усилено новыми технологиями. Его предупреждение, взятое из книги Олдоса Хаксли “О дивный новый мир”, призывает нас задуматься о том, какие потери наносит наша зависимость от СМИ: люди смеялись бездумно, "но они не знали, над чем смеются и почему перестали думать".

На своем альбоме 1991 года NevermindNirvana выразились несколько иначе в “Smells like Teen Spirit”: “Я чувствую себя глупой и заразительной / Вот мы и здесь, развлеките нас”.

Давайте смотреть на вещи трезво. Так много поставлено на карту. Такие диктаторы, как Муссолини и Гитлер, знали, что контроль над развлечениями, такими как спорт, фильмы и другие формы СМИ, занимает центральное место в их пропагандистских усилиях. Но благодаря новым технологиям влияние, исходящее от средств массовой информации, более очевидно и широко, чем когда-либо. Дональд Трамп стал президентом Соединенных Штатов по целому ряду причин, которые еще долго будут обсуждаться. Но, конечно, многие люди, возможно, проголосовали за него просто потому, что верили, что он успешный бизнесмен — и тот, кто развлекает миллионы. По многим данным, он им не был. Он просто сыграл одного из них по телевидению. Он подсадил свою персону из “реалити-шоу” на стероиды с помощью социальных сетей, которых практически не существовало, когда Почтальон писал эту книгу. В начале президентской первичной кампании 2016 года New York Times сообщила, что кандидат Трамп собрал “свободных СМИ на сумму 2 миллиарда долларов”, что, по словам репортеров Николаса Конфессоре и Карен Юри, “примерно в два раза превышает общую стоимость самых дорогих президентских кампаний в истории”.

Но политический успех бывшего президента и нынешний ландшафт американской политики являются ярким свидетельством фундаментального предупреждения, высказанного Нилом Постманом относительно желания публики развлекаться. В 1985 году Почтальон написал:

В этом заключается урок всех замечательных телевизионных рекламных роликов: они содержат слоган, символ или фокус, который создает у зрителей всеобъемлющий и убедительный образ самих себя. При переходе от партийной политики к политике телевидения преследуется та же цель. Нам не позволено знать, кто лучше всего справляется с ролью президента, губернатора или сенатора, но чей образ лучше всего затрагивает и успокаивает глубинные слои нашего недовольства .... Как заметил Ксенофан двадцать пять веков назад, люди всегда создают своих богов по своему собственному образу и подобию. Но к этому телевизионная политика добавила новую загвоздку: те, кто хотел бы стать богами, превращают себя в образы, какими их хотели бы видеть зрители.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Во главе этого списка я ставлю "Контроль над СМИ: впечатляющие достижения пропаганды" (2-е издание, 2002) Ноама Хомского, известного профессора лингвистики, писателя и ярого активиста. Большая часть академических работ Хомского в высшей степени сложна. Но это прямое предупреждение о роли СМИ в современной политике, написанное очень доступным стилем.

Критика средств массовой информации во всех их формах, наряду с порожденным ими вездесущим консьюмеризмом, была предметом многих авторов, таких как журналист Вэнс Паккард, чья книга 1957 года "Скрытые убеждатели" раскрыла сложные психологические приемы, используемые для мотивации потребителей. Я все еще рекомендую это. Цитировавшееся ранее Изображениеисторика Дэниела Бурстина несколько устарело, поскольку в нем отсутствуют ссылки на последние достижения технологии. Тем не менее, он предлагает фундаментальный текст для понимания медийной среды в том виде, в каком она развивалась и в котором мы сейчас живем.

Маршалла Маклюэна, влиятельного канадского медиакритика и теоретика коммуникаций, также следует считать одним из самых значительных предшественников Постмана. Я рекомендую прочитать его ценную книгу "Средство - массаж", короткую книгу, наполненную не только словами, но и образами. Книга, созданная графическим дизайнером Квентином Фиоре и Джеромом Эйджелом в 1967 году, должна была называться "Медиум - это послание", одна из центральных концепций Маклюэна; она отражает его идею о том, что телевидение и другие электронные средства массовой информации коренным образом изменили наши мыслительные процессы.

Однако после ошибки наборщика Маклюэн решил использовать измененное название. Он открывает книгу словами “Среда, или процесс нашего времени - электрические технологии — изменяет и реструктурирует модели социальной взаимозависимости и каждый аспект нашей личной жизни. Это заставляет нас пересмотреть практически каждую мысль, каждое действие и каждый институт, которые ранее считались само собой разумеющимися ”.

Для меня "Продажа президента" Джо Макгиннисса: 1968 была еще одной чрезвычайно влиятельной книгой. Я по-прежнему рекомендую ее для анализа президентской гонки 1968 года, в ходе которой образ Ричарда Никсона был изменен и его “продавали как пачку сигарет” — изображение на оригинальной обложке книги. Тот факт, что Роджер Эйлз, который позже возглавит Fox News, является центральным действующим лицом книги, добавляет ей значимости.

Совсем недавно в книге "Синдром изобилия: как чрезмерное потребление убивает нас" Джона Де Граафа, Дэвида Вана и Томаса Нейлора рассматривается степень, в которой консьюмеризм изменил общество и усугубил проблемы неравенства, стоящие перед миром, которому необходимо стремиться к более устойчивому будущему. Я думаю, Торо согласился бы.

Наконец, в моем введении кратко цитируется "Отмель: что Интернет делает с нашими мозгами". Финалист Пулитцеровской премии Николас Карр, автор книги, развивает его статью в журнале Atlantic 2008 года, в которой спрашивался: “Делает ли Google нас глупыми?”


OceanofPDF.com


“Зачем мы читаем, если не в надежде обнажить красоту, оживить жизнь и раскрыть ее глубочайшую тайну?”

Писательская жизнь

— 1989 —

Энни Диллард


Нью-Йорк: Harper Perennial, 2013; 111 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Когда вы пишете, вы выстраиваете строку слов. Строка слов - это кирка шахтера, выемка резчика по дереву, хирургический зонд. Вы владеете им, и оно прокладывает путь, по которому вы идете. Вскоре вы оказываетесь глубоко на новой территории. Это тупик, или вы обнаружили настоящую цель? Вы узнаете завтра или в это же время в следующем году.


Краткие сведения

Наиболее известная благодаря своей работе "Пилигрим в Тинкер–Крик", получившей Пулитцеровскую премию, Энни Диллард начинала писать стихи, затем перешла к научной литературе, а затем, в конечном итоге, к романам. Это литературный хет-трик. Таким образом, вполне уместно, что Диллард, который много лет преподавал письмо в университете, написал эту медитацию о письме.

И это скорее размышление, чем книга ”советов“ или ”как это сделать". В ней мало что говорится о правильной грамматике, или о том, какой должна быть структура книги, или о том, сколько диалогов должно быть в романе. Это, как следует из названия, о глубокой внутренней борьбе писательницы за то, чтобы проложить путь, который она описывает в первых строках.

В семи кратких, насыщенных главах Диллард переходит от личного писательского опыта — “Я не столько пишу книгу, сколько сижу с ней, как с умирающим другом”, — пишет она, - к, казалось бы, далекой теме полетов каскадеров. За всем этим стоит идея о том, что писательство - требовательное искусство. Прочитать о прозрениях столь широко почитаемого писателя - значит получить представление о внутренней жизни художника за работой:

Одна из немногих вещей, которые я знаю о писательстве, такова: тратить все, снимать, проигрывать, все, сразу, каждый раз.


ОБ АВТОРЕ: ЭННИ ДИЛЛАРД

Лауреат Пулитцеровской премии за художественную литературу 1975 года, Диллард, урожденная Энни Доак, родилась 30 апреля 1945 года в семье Фрэнка и Пэм Доак в Питтсбурге, штат Пенсильвания. Посещая государственную школу до пятого класса, она перешла в частную школу для девочек, а затем поступила в колледж Холлинс в Роаноке, штат Вирджиния, получив степень бакалавра в 1967 году. Диллард получил степень магистра в 1968 году за диссертацию о Генри Дэвиде Торо (см. Запись). Еще будучи студенткой школы, она вышла замуж за своего преподавателя творческого письма Ричарда Дилларда в 1967 году.

В 1974 году Энни Диллард опубликовала первый сборник стихов "Билеты на молитвенное колесо", и в том же году "Паломник в Тинкер-Крик". Книга "Паломник в Тинкер-Крик" родилась из дневников, которые Диллард начал вести в 1972 году, исследуя местность недалеко от Роанока. Хотя в нем были статьи, которые она ранее публиковала в журналах, это был не сборник эссе, а единое целое, которое вызывало сравнения с "Уолденом" Торо, получившим широкое признание публики, а также Пулитцеровскую премию.

“Эта книга представляет собой форму медитации, написанной с безудержной настойчивостью, о видении”, - написала романистка Юдора Уэлти в рецензии. Она добавила: “Энни Диллард нашла центральную метафору для своей книги; это видение, духовная концепция, согласно которой она проведет свои дни в одиночестве, бродя по берегам Роанок-Крик и склонам гор Блу-Ридж в поисках себя”.

После десяти лет брака Диллард и ее первый муж развелись, и она переехала в Беллингем, штат Вашингтон, став писательницей-резиденткой Университета Западного Вашингтона, где оставалась до 1978 года. Находясь там, в 1976 году она вышла замуж за профессора антропологии Гэри Клевиденса, от которого у нее родилась дочь Рози, 1984 года рождения. Они развелись в 1988 году. Затем Диллард вышла замуж за Роберта Д. Ричардсона, биографа-литератора, получившего премию, с которым она познакомилась после того, как написала ему письмо, восхваляющее его биографию "Генри Торо: Жизнь разума".

Среди более поздних книг Энни Диллард - "Святая твердь" и "Учим камень говорить", в которых она продолжает исследовать темы духовности и природного мира, о которых она писала в "Паломнике в Тинкер-Крик". “Так или иначе, - пишет Мэри Кантуэлл, - Энни Диллард постоянно думает о Боге”.

В 1987 году Диллард опубликовал ставшие бестселлером автобиографические мемуары "Американское детство", а затем обратился к художественной литературе с первым романом "Живые", действие которого происходит в мире лесорубов на северо-западе Тихого океана. Ее второй роман, The Maytrees, представляет собой сжатую историю о супружеской паре, действие которой происходит на Кейп–Коде после Второй мировой войны; он был выбран New York Times как одна из десяти лучших книг 2007 года.

Поступив на факультет Уэслианского университета в 1980 году, Диллард преподавала там до 2002 года, когда вышла на пенсию в качестве почетного профессора. В 2015 году Диллард получил Национальную гуманитарную медаль от президента Обамы.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

“”Писательская жизнь" (1989) - это неловкое документальное повествование, несколько исправленное и переизданное издательством Harper Perennial в 1998 году", - заявляет писательница Энни Диллард на своем собственном веб-сайте.

Проигнорируйте ее самоуничижительное описание и прочтите его. Даже если вы не писатель, но, возможно, особенно, если вы им являетесь.

Как писатель с многолетним стажем, я должен признаться, что никогда не придавал слишком большого значения книгам о писательстве — за одним исключением. Я храню "Элементы стиля" на своей книжной полке, рядом со словарем и тезаурусом — да, это обычные книги, которыми я пользуюсь почти ежедневно. Elements - классическая книга Уильяма Странка-младшего и Э. Б. Уайта о правилах письма, а не о размышлениях о письме. (Всегда помните: некоторые правила созданы для того, чтобы их нарушать.)

Я всегда считал, что писательство во многом похоже на балет или баскетбол. Успех ни в том, ни в другом обычно не достигается чтением книги о том, как выполнять плие или перекрестный дриблинг. И, как в балете или баскетболе, умение писать улучшается только при постоянной, регулярной и целенаправленной практике. Напиши это. Затем напиши это снова. Затем напиши это снова.

Но со временем я понял, что в некоторых книгах о писательстве может быть настоящая красота и мудрость. И это одна из них. Он наполнен отрывками, многие из которых имеют мало общего с настоящим писательским ремеслом, которые все еще являются поучительными моментами, потому что они дают представление о чистой, поэтической прозе Дилларда.

Честно говоря, не все с этим согласны. В обзоре New York Times 1989 года писательница Сара Мейтленд написала о своем восхищении Диллардом и описала Писательскую жизнь как “полную радостей”. Мейтленд пишет: “Она знает так много вещей — рассказы, предания, факты и обрывки — и она так уверенно ищет в них смысл .... К сожалению, эти фрагменты не складываются в книгу ”.

При всем уважении, я не согласен. Это маленькие драгоценные камни, отшлифованные исключительным стилем Дилларда. Итак, читайте и решайте сами.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Что касается других коротких работ Диллард, рассмотрим книгу "Учим камень говорить: Экспедиции и встречи", сборник произведений о мире природы, в котором она находит глубокий смысл во всем, с чем сталкивается, от затмения до мангровых деревьев. Также подумайте На данный момент о том, чтобы больше писать о природе, и о "Святой фирме", очень короткой книге о двух годах, которые Диллард провел в одиночестве. Все три книги о мире природы, и все они также исследуют глубокие духовные темы.

Конечно, попробуйте самую заметную работу Дилларда, лауреата Пулитцеровской премии 1975 года, "Пилигрим в Тинкер-Крик", историю года, проведенного в долине Роанок в Вирджинии:

Я сижу под платаном у ручья Тинкер. Я действительно здесь, живой на этой запутанной земле под деревьями. Но подо мной, прямо под тяжестью моего тела на траве, находятся другие существа, такие же реальные, для которых этот момент, это дерево - “оно”. Возьмите только верхний дюйм почвы, мир извивается прямо под моими ладонями. На верхнем дюйме лесной почвы биологи обнаружили “в среднем 1356 существ, присутствующих на каждом квадратном футе, включая 865 клещей, 265 весеннехвосток, 22 многоножки, 19 взрослых жуков и различное количество 12 других форм ....” Куколки бабочек тоже остаются здесь, свернутые, неподвижные и лишенные сновидений. Я мог бы также включить этих существ в этот момент, насколько смогу.

“Пилигрим в Тинкер-Крик” вошла в список 100 лучших научно-популярных произведений Современной библиотеки (№ 89) и была отмечена читателями Нью-Йоркской публичной библиотеки в день ее 125-летия как одна из "125 книг, которые мы любим".

Диллард также написала два художественных произведения, "Живые и "Мэйтрис", романы, которые я еще не читала, но добавлю в список прочитанных, и получившую признание автобиографию "Американское детство", ее трогательные воспоминания о взрослении в Питтсбурге в 1950-х и 1960-х годах.

Чтобы еще раз взглянуть на писательство, я рекомендую книгу Стивена Кинга "О писательстве: мемуары о ремесле". Книга представляет собой отчасти курс писательского мастерства, отчасти восхитительные мемуары одного из самых успешных писателей современности, который указывает во “Втором предисловии” к “О писательстве”: "Это короткая книга о писательстве, потому что большинство книг о писательстве наполнены ерундой".

Как согласился бы и указывает в том же предисловии сам Стивен Кинг, тем, кто ищет руководство по хорошему письму, рекомендуется обратиться к "Элементам стиля" Уильяма Странка-младшего и Э. Б. Уайта. Книга основана на письменном пособии, созданном в 1920 году профессором Странком для своих студентов из Корнелла, одним из которых был Э. Б. Уайт. За свою долгую карьеру писателя из Нью-Йорка и автора таких классических произведений, как Charlotte's Web, Уайт переработал и дополнил руководство Странка; оно было переиздано как "Элементы стиля" в 1959 году. Фундаментальное руководство по ясному и лаконичному написанию, она была названа одной из “100 самых важных научно-популярных книг” по версии журнала Time. Она, безусловно, есть в моем списке, так же как и на моей книжной полке.

Наконец, я несколько раз упоминал работы Джона Макфи на протяжении всего этого сборника. Далее я добавлю Черновик № 4, сборник из восьми эссе Макфи о писательстве за 2017 год, который первоначально появился в несколько иной форме в New Yorker.


OceanofPDF.com


“Журналисты, которые полностью воспринимают сообщение субъекта и публикуют его, являются не журналистами, а публицистами”.

Журналист и убийца

— 1990 —

Джанет Малкольм


Нью-Йорк: Старинные книги, 1990; 163 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Каждый журналист, который не слишком глуп и не слишком самонадеян, чтобы замечать происходящее, знает, что то, что он делает, морально неоправданно. Он в некотором роде самоуверенный человек, наживающийся на тщеславии, невежестве или одиночестве людей, завоевывающий их доверие и предающий их без угрызений совести. Подобно доверчивой вдове, которая однажды просыпается и обнаруживает, что очаровательный молодой человек и все ее сбережения пропали, так и соглашающийся автор документального произведения усваивает — когда появляется статья или книга —свой тяжелый урок. Журналисты оправдывают свое предательство по-разному, в зависимости от своего темперамента.


Краткие сведения

Любопытное совпадение, что эта подборка Джанет Малкольм следует за работой Энни Диллард. Они два самых значительных писателя последнего времени, но их подходы к писательству и к написанию о писательстве находятся на разных полюсах.

"Журналист и убийца"занимает 97-е место в списке "100 лучших научно-популярных книг двадцатого века" Современной библиотеки и является анализом печально известного дела покойной Джанет Малкольм, в котором доктор Джеффри Макдональд, "Зеленый берет", был признан виновным в убийстве своей беременной жены и двух дочерей девятью годами ранее. "Журналист и убийца" занимает 97-е место в списке "100 лучших научно-популярных книг двадцатого века" Современной библиотеки."

Начатая как серия "ЖительНью-Йорка", книга Малкольм предлагает множество свидетельских показаний в зале суда, но ее внимание сосредоточено не на самом преступлении. Малкольма больше интересует необычный судебный процесс, последовавший за обвинительным приговором доктору Макдональду по делу, которое привлекло почти столько же внимания, сколько процесс об убийстве 1979 года.

В 1984 году заключенный Джеффри Макдональд подал в суд на писателя Джо Макгиннисса за мошенничество и нарушение контракта. Он обвинил писателя в том, что тот притворялся, будто верит в невиновность доктора, чтобы завоевать его доверие и доступ к защите Макдональда - и к душевному состоянию. Основанием для иска MacDonald's послужила книга Джо Макгиннисса "Фатальное видение", опубликованная в 1983 году, в которой компания MacDonald's не принимала сторону компании в этом деле. На самом деле Макгиннисс утверждал, что убедился в вине доктора.

На фоне более раннего преступления и этого необычного костюма Джанет Малкольм исследует непростые отношения между журналистами и их объектами. Заканчивая осуждением присяжных — без спойлера, мы узнаем об этом заранее — судебный процесс показал, что “пятеро из шести присяжных были убеждены, что человек, отбывающий три пожизненных срока подряд за убийство своей жены и двух маленьких детей, заслуживает большего сочувствия, чем писатель, который обманул его”.

В ходе своего собственного расследования дела Малкольм брала интервью и переписывалась как с Джо Макгинниссом, так и с осужденным доктором Макдональдом, а также с адвокатами и другими писателями, связанными как с процессом об убийстве, так и с процессом о мошенничестве 1984 года. Она пишет о том, что оказалась в ситуации, мало чем отличающейся от той, которую она пытается исследовать в этой книге. Как собственные вступительные слова Малкольма описывают motus operandi журналиста: “Он своего рода доверчивый человек, наживающийся на тщеславии, невежестве или одиночестве людей, завоевывающий их доверие и предающий их без угрызений совести .... Журналисты оправдывают свое предательство по-разному, в зависимости от своего темперамента”.

Подобно Макгиннисс и другим журналистам, Малкольм должна установить аналогичные отношения с объектами своих интервью. Она пишет: “В отличие от других отношений, которые имеют цель вне их самих и четко очерчены как таковые (стоматолог-пациент, юрист-клиент, учитель-ученик), отношения между писателем и субъектом, похоже, на всю жизнь зависят от некой расплывчатости, если не полной скрытности цели. Если бы каждый выложил свои карты на стол, игра была бы окончена. Журналист должен выполнять свою работу в своего рода намеренно вызванном состоянии моральной анархии”.

Чтобы внести ясность, Джанет Малкольм не возобновляет дело об убийстве, а использует его для изучения и разоблачения нравственности — или ее отсутствия — журналистики как призвания. В роли Кэтрин К. Сили написала в некрологе Малкольма New York Times: “О чем бы ни писала мисс Малкольм, ее настоящей темой часто был сам процесс написания — скользкость правды, опасности отношений между автором и объектом, этический выбор, который писателям постоянно приходится делать. Одной из сквозных линий в ее работе был беспощадный взгляд на журналистику, не говоря уже о том, что она была одним из самых выдающихся ее практиков”.


ОБ АВТОРЕ: ДЖАНЕТ МАЛКОЛЬМ

Родившаяся 8 июля 1934 года в Праге, на территории тогдашней Чехословакии, Яна Клара Винерова была старшей дочерью в состоятельной еврейской семье. Оба родителя были профессионалами: ее отец, Йозеф Винер, психиатр и невролог; ее мать, Ханна Тауссигова Винер, юрист. Когда Яне было почти пять лет, родители собрали взятку, достаточную для получения выездной визы от нацистских чиновников. Вместе с Яной и ее сестрой Мари, малышкой, семья села в поезд, направлявшийся в Гамбург, Германия — фотография их отъезда включена в посмертно опубликованную в 2023 году книгу Малкольма "Фотоснимки". Там они смогли получить билет на одно из последних гражданских судов, отправившихся из Европы в Америку перед началом Второй мировой войны.

По прибытии в Нью-Йорк фамилия семьи была изменена на Винн, а Яна Клара стала Джанет Клара. Пока отец Джанет готовился к медкомиссии, семья жила у родственников в Бруклине. В 1940 году они переехали в Верхний Ист-Сайд Манхэттена, где проживало большое количество чехов из рабочего класса, и отец Джанет стал уважаемым врачом в этом сообществе. Ее мать, взявшая имя Джоан, работала в "Голосе Америки".

Джанет почти не говорила по-английски, когда приехала, но быстро овладела им. Она училась в Высшей школе музыки и искусства Манхэттена, а затем в Мичиганском университете, где писала для школьной газеты Michigan Daily и университетского юмористического журнала Gargoyle. Перед получением диплома по английскому языку в 1955 году она познакомилась с Дональдом Малкольмом и вышла за него замуж, также за писателя.

Переехав в Вашингтон, они оба писали для New Republic. Затем Дональд Малкольм присоединился к сотрудникам New Yorker, и пара переехала в Нью-Йорк. Дональд Малкольм стал первым драматическим критиком журнала вне Бродвея и книжным обозревателем. Первой статьей Джанет Малкольм в “Жителе Нью-Йорка”, в которой она участвовала в течение многих лет, было стихотворение из шести строф "Мысли о жизни в доме шейкеров", появившееся в 1963 году, в тот же год, когда родилась ее дочь Энн.

Вскоре после этого Дональд Малкольм заболел болезнью, от которой так и не оправился, и умер в 1975 году в возрасте сорока трех лет. К тому времени Джанет Малкольм регулярно писала для New Yorker на так называемые женские темы, такие как покупки к Рождеству и детские книги, а также “О доме”, ежемесячную колонку об интерьерах и дизайне. Позже она стала фотоколумнистом журнала, ее работы собраны в книге 1980 года под названием Diana & Nikon.

Фирменный стиль и подход Малкольма проявились в конце 1970-х, отметила Кэти Ройф в расширенном интервью с Малкольмом в Paris Review: “Она начала писать насыщенно и своеобразно, чем сейчас известна, когда бросила курить в 1978 году: она не могла писать без сигарет, поэтому начала публиковать объемную статью о семейной терапии под названием "Одностороннее зеркало" для New Yorker. Она отправилась в Филадельфию с магнитофоном — старомодным, с кассетами, которым пользуется по сей день, - и тетрадями для сочинений Мид в мраморных обложках. К тому времени, когда она закончила длительный период репортажа, она обнаружила, что наконец-то может писать без курения, а также обрела свою форму ”.

После смерти своего первого мужа Джанет Малкольм в 1975 году вышла замуж за Гарднера Ботсфорда, своего редактора журнала New Yorker. Они тесно сотрудничали, и она приписывала ему большую часть своего писательского успеха. После смерти Ботсфорда в 2004 году Малкольм работал с редактором журнала New Yorker Энн Голдштейн, которая впоследствии стала известным переводчиком, особенно итальянской писательницы Елены Ферранте.

Прежде чем взяться за дело Макдональда-Макгиннисса, Малкольм была вовлечена в собственное длительное судебное разбирательство, которое принесло ей значительную известность. На нее и New Yorker подал в суд за клевету Джеффри Муссаефф Массон, главный герой двухсерийного журнала 1983 года и более поздней книги Малкольма "В архивах Фрейда". Дело дошло до суда только в 1993 году.

К тому времени появились Журналист и Убийца, и Малкольм снова оказалась втянутой в вопросы об отношениях между писателем и объектом, на которые она ответила в послесловии к книге: “Я пишу длинные репортажи чуть больше десяти лет. Почти с самого начала я был поражен нездоровостью отношений журналиста и субъекта, и каждая статья, которую я писал, только углубляла мое осознание язвы, лежащей в основе розы журналистики ”.

После многих лет судебных разбирательств дело Массона о клевете было рассмотрено в 1993 году и вынесено решение в 1994 году. Согласно New York Times, “В иске Мэссона присяжные постановили, что, хотя две из пяти спорных цитат, которые мисс Малкольм приписала мистеру Мэссону, были ложными и что одна из них носила дискредитирующий характер, ни одна из них не была написана с безрассудным пренебрежением к правде, стандарту, при котором был бы разрешен ущерб за клевету”.

Кэти Ройф отмечает по делу Малкольма, что “суды в конечном итоге вынесли решение в ее пользу в 1994 году, но обвинения годами скрывали ее, и как во время судебного процесса, так и после него журналистское сообщество не оказывало такой поддержки, как можно было бы ожидать”. (Позже Малкольм утверждала, что нашла записные книжки с оспариваемыми цитатами.)

Малкольм продолжал писать для New Yorker и в течение следующих десятилетий написал еще много статей на самые разные темы - от русской литературы и Гертруды Стайн до популярных романов "Сплетницы". Некоторые из ее публицистических работ были переизданы в ряде успешных книг. “Таким образом, работа Малкольма занимает ту странную сверкающую территорию между полемикой и истеблишментом, - писала Кэти Ройф в 2011 году. - Она одновременно и великая дама журналистики, и все же, каким-то образом, это enfant terrible”.

Джанет Малкольм умерла 16 июня 2021 года от рака в больнице города Нью-Йорка. Ей было восемьдесят шесть лет. В 2023 году посмертно был опубликован "Фотоснимки", сборник коротких автобиографических эссе, сопровождаемых старыми семейными фотографиями.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Есть веская причина, по которой “Журналист и убийца" стал, как написал Харрисон Смит после смерти Малкольма, "излюбленным местом проведения семинаров по журналистике и занятий творческой документальной литературой”. В нем дается острый взгляд на тему — роль журналиста, — а также наглядный урок четкого и лаконичного письма. “Когда ”Журналист и убийца" вышел в 1990 году, - писала Кэти Ройф, “ это вызвало ажиотаж в литературном мире; другими словами, это вызвало антагонизм именно у тех людей, которых должно было вызвать. Но сейчас этому учат почти каждого студента, изучающего журналистику, и пламенный комментарий Малкольма об отношениях между журналисткой и ее объектом настолько полностью ассимилировался в более широкой культуре, что стал прописной истиной ”.

Как писатель, я прочитал это с интересом студента к важным вопросам журналистской этики, которые Малкольм поднимает повсюду. Как писатели раскрывают и представляют правду — в качестве репортеров, критиков, обозревателей или историков — это огромная проблема. Вот что говорит Кэтрин К. Сили описала “скользкость правды” в своем некрологе о Малкоме, цитированном ранее.

Оценивая и подвергая сомнению мотивы писателя, работа Малкольма также требует, чтобы мы, как читатели, были более скептически настроены по отношению к тому, что мы читаем. Концепция “медиаграмотности” — подвергать сомнению источники, которые мы читаем и слышим, — приобрела особую актуальность, поскольку мы сталкиваемся со взрывом так называемых фейковых новостей и манипулируемых изображений, которые и без того тревожно усиливаются ростом искусственного интеллекта. Это проблемы, которые требуют обострения критического подхода, который мы применяем к текстам любого рода, представленным как “истина”. Мы должны применять критическое мышление даже к тем авторам и источникам, которым мы могли бы предположительно доверять. Это трудные и важные уроки, особенно в то время, когда истина и факты еще никогда не казались такими недостижимыми.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Как писал критик Чарльз Финч в январе 2023 года, Джанет Малкольм и покойная Джоан Дидион (см. Запись) были “двумя самыми важными журналистами, которых эта страна выпустила во второй половине прошлого века”.

В случае с Малкольмом это оставляет большой выбор. Как написала Кэти Ройф в Парижском обзоре:

Ее десять провокационных книг, в том числе "Журналист и убийца", "Психоанализ: невозможная профессия", "Молчаливая женщина: Сильвия Плат и Тед Хьюз" Из архива Фрейда и "Две жизни: Гертруда и Элис", одновременно любимы, требовательны, научны, броски, осторожны, дерзки, высоколобые и противоречивые. Многие люди отмечали, что ее творчество, которое часто называют журналистикой, на самом деле является какой-то другой совершенно оригинальной формой искусства, своеобразной смесью репортажей, биографии, литературной критики, психоанализа и романа девятнадцатого века — как английского, так и русского.

Книга Малкольма 2007 года "Две жизни: Гертруда и Элис" упоминалась ранее, в разделе "Автобиография Элис Б.". Токлас. Следующим я планирую перейти к "Архивам Фрейда", еще одной небольшой научно-популярной книге, которая является предметом полемики с участием Джеффри Мусаеффа Массона, описанной ранее.

Я бы также добавил к списку нашумевшую коллекцию Малкольма 2013 года "Сорок один фальстарт: эссе о художниках и писателях". Во введении к книге Иэн Фрейзер заключает: “Ее работа поставила ее в ряд мастеров современной научной литературы .... Снова и снова она демонстрировала, что научная литература — репортажная книга, статья в журнале, то, что мы видим каждый день, — может подняться до высочайшего литературного уровня ”.


OceanofPDF.com


“Чтобы познать любовь, мы должны говорить правду самим себе и другим”.

Все о любви: новые видения

— 2000 —

крючки для звонков


Нью-Йорк: Уильям Морроу, 2018; 238 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

На стене моей кухни висят четыре снимка граффити, которые я впервые увидел на строительных стенах, когда много лет назад шел преподавать в Йельский университет. Декларация “Поиск любви продолжается даже перед лицом больших трудностей” была написана яркими красками. В то время, когда я недавно рассталась с партнером, с которым прожила почти пятнадцать лет, меня часто охватывало такое глубокое горе, что казалось, будто огромное море боли смывает мое сердце и душу.


Краткие сведения

Впервые опубликованная в 2000 году, эта серия из тринадцати эссе посвящена, казалось бы, простому вопросу: что такое любовь?

С помощью разговорного, откровенного подхода плодовитый социальный критик и поэт Белл хукс исследует “любовь” во всех ее значениях, помимо упрощенных выражений поп-культуры в книгах, фильмах и песнях — и в одержимых сексом средствах массовой информации. Ее расследование начинается с очень личного момента — разрыва ее долгосрочных отношений. Она пишет частично из чувства отверженности, размышляя о своем собственном ощущении того, что ее не любили в детстве, и предваряет книгу:

Я чувствую, что наша нация отворачивается от любви так же сильно, как я чувствовала, что любовь меня бросает в детстве. Отворачиваясь, мы рискуем погрузиться в такую духовную пустыню, что, возможно, никогда больше не найдем дорогу домой. Я пишу о любви, чтобы засвидетельствовать опасность, таящуюся в этом движении, и призвать к возвращению к любви. Искупленная и восстановленная, любовь возвращает нас к обещанию вечной жизни. Когда мы любим, мы можем позволить нашим сердцам говорить.

Каждая из тринадцати глав кратко посвящена конкретным элементам, которые исследует Хукс, пытаясь определить сущность “любви”. В личном откровенном исследовании концепции Любви Хукс рассматривает различные качества — среди них “Честность”, ”Духовность", “Общность”, “Утрата” и “Исцеление". В своем вступлении Хукс пишет:

Каждый хочет знать больше о любви. Мы хотим знать, что значит любить, что мы можем делать в нашей повседневной жизни, чтобы любить и быть любимыми .... Сила нашего желания не меняет силы нашей культурной неопределенности. Повсюду мы узнаем, что любовь важна, и все же нас поражает ее несостоятельность.

[И все же она заключает:] Мы все еще надеемся, что любовь восторжествует. Мы все еще верим в обещание любви.

Пытаясь дать определение “любви” и ища ответы на поставленные ею вопросы, Хукс обращается к необычайно широкому спектру источников в каждом из этих отдельных разделов, ища руководства от библейского писания и святой Терезы Авильской до современной психологии и буддийского монаха Тич Нат Хана, а также к глубоко укоренившемуся христианству ее детства и ее влечению к буддизму в дальнейшей жизни. На самом деле, Хукс стала бы называть себя “христианкой-буддисткой”.

Интеллектуально провокационная, не впадая в академический жаргон, она представляет живой и убедительный разговор о значении и силе любви, подчеркивая необходимость честности.

“Чтобы познать любовь, мы должны говорить правду самим себе и другим”, - пишет она в главе, посвященной ”Честности". Создание ложного "я" для маскировки страхов и неуверенности в себе стало настолько распространенным явлением, что многие из нас забывают, кто мы есть и что чувствуем под этим притворством .... Ложь и секреты обременяют нас и вызывают стресс. Когда человек всегда лгал, он не осознает, что правдивость может снять с него это тяжелое бремя. Чтобы знать это, он должен избавиться от лжи .... Чтобы быть любящими, мы охотно слышим правду друг друга и, что самое главное, подтверждаем ценность высказывания правды. Ложь может заставить людей чувствовать себя лучше, но она не помогает им познать любовь”.


ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: КОЛОКОЛЬНЫЕ КРЮЧКИ

Родившаяся Глория Джин Уоткинс, четвертая из семи детей в Хопкинсвилле, штат Кентукки, 25 сентября 1952 года, Белл Хукс выбрала псевдоним в честь своей прабабушки по материнской линии, Белл Блэр Хукс. Однако она написала свое имя строчными буквами, чтобы не подчеркивать свою индивидуальность. “По иронии судьбы, написание ее имени стало предметом общественного восхищения”, - отметил Клайд Макгрейди в Washington Post.

Ее отец был ветераном Второй мировой войны в отдельной пехотной части, который стал почтовым работником; а ее мать была домохозяйкой. Выросшая в небольшом городке в юго-западной части штата, недалеко от границы с Теннесси, она посещала в основном школы с раздельным обучением, пока не пришла интеграция. Как отметил Клэй Райзен в некрологе bell hooks, опубликованном в New York Times, “ее сплоченная чернокожая община в Хопкинсвилле показала ей возможность сопротивления со стороны маргиналов, поиска общности среди угнетенных и черпания силы из этих связей - тема, к которой она часто возвращалась в своей работе”.

С раннего детства она любила читать, о чем живо вспоминали ее сестры в заявлении, опубликованном после ее смерти в конце 2021 года:

Каждую ночь мы пытались заснуть, но звуки, которые она писала или переворачивала страницу, заставляли нас кричать маме, чтобы она выключила свет.

Было много летних дней, когда Глория водила нас в публичную библиотеку за книгами. В то время как Валерия и Гвенда находили одну или две книги о Нэнси Дрю или другие забавные книжки, у Глории всегда было по крайней мере десять книг более серьезного характера (Шекспир, Маленькие женщиныи другие классические произведения).... Благодаря ее огромной любви к информации, ее способность к быстрому чтению была доведена до совершенства. Мы всегда будем помнить, что Глория обладала огромной жаждой знаний, которые она включила в работу своей жизни.

Преодолев огромное расстояние от сельской местности Кентукки до Пало-Альто, Калифорния, Белл Хукс окончил Стэнфорд в 1974 году по специальности "английская литература". Посещая там занятия по женским наукам в качестве студентки, она отметила, что чернокожие женщины обычно не упоминались в разговорах — что феминизм 1970-х годов был в основном прерогативой белых женщин.

После Стэнфорда она получила степень магистра английского языка в Университете Висконсина и преподавала в Университете Южной Калифорнии, когда в 1978 году опубликовала свою первую книгу "И там мы плакали", сборник стихов. Она получила докторскую степень в 1983 году, написав о творчестве писательницы Тони Моррисон, которая стала первой чернокожей женщиной, получившей Нобелевскую премию по литературе в 1993 году.

В 1981 году Хукс опубликовала книгу, которую она начала писать, будучи студенткой Стэнфорда. Разве я не женщина: Чернокожие женщины и феминизм впервые была опубликована небольшим издательством, ее название позаимствовано из речи (1851) Соджорнера Трута, известного аболициониста, который требовал избирательных прав как для чернокожих женщин, так и для мужчин. В нем Хукс писал: “Девальвация чернокожей женственности произошла в результате сексуальной эксплуатации чернокожих женщин во время рабства, которая не изменилась на протяжении сотен лет”.

Последовала череда преподавательских должностей, в том числе в Йельском университете, по мере того как она продолжала писать, утверждая, что господствующий феминизм — в основном белый — отодвинул на второй план опыт чернокожих женщин. В “Смертельная ярость: покончим с расизмом” (1995) Хукс писала: "Ни для кого из нас не должно было стать сюрпризом, что те белые женщины, которые в основном были озабочены получением равного доступа к сферам привилегий белых мужчин, быстро перестали поддерживать радикальную политическую повестку дня, которая включала демонтаж патриархата, а также антирасистскую, антиклассическую повестку дня".

Со временем "Разве я не женщина" стала обязательным чтением на женских факультетах многих университетов. “Для меня чтение ”Разве я не женщина" было таким, как будто кто-то открыл дверь, окна и приподнял крышу в моем сознании", - писала романистка Мин Джин Ли, автор книги "Пачинко", которая прослушала два курса с bell hooks в Йельском университете. “Я не белая и не черная, но благодаря ее теориям я смогла понять, что в моем теле содержится множество исторических данных, и любой анализ без такого взвешенного рассмотрения был ограниченным и глубоко ошибочным”.

После переезда в Гринвич-Виллидж и преподавания в Городском колледже Нью-Йорка и Новой школе Белл Хукс вернулась в Кентукки на должность преподавателя в колледже Береа, небольшом гуманитарном учреждении, основанном аболиционистом в 1855 году и открытом для чернокожих и белых студентов — первом колледже с совместным обучением без разделения на Юге. Когда-то школа располагалась в однокомнатном здании, но была вынуждена закрыться сторонниками порабощения и вновь открылась после Гражданской войны. Berea по-прежнему не взимает плату за обучение - эта политика была введена в 1892 году.

15 Декабря 2021 года Белл Хукс умерла от почечной недостаточности в своем доме в Верии; ей было шестьдесят девять лет.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Примечательно, что спустя два десятилетия после публикации и в разгар пандемии Covid "Все о любви" стала бестселлером, оставаясь в списке нехудожественных книг в мягкой обложкеNew York Times в течение 111 недель по состоянию на 4 февраля 2024 года. Этот весьма необычный издательский успех — немногие книги появляются в списках бестселлеров так долго после их публикации — был одной из причин, по которой я был заинтригован книгой. Она приобрела необычную популярность. Как историку книг и издательского дела, мне было интересно выяснить меру этого успеха.

Признаюсь, я не читал работы Белл Хукс до начала этого проекта, хотя был знаком с ее именем и репутацией писательницы, среди предыдущих работ которой были "Смертельная ярость". Возможно, как пожилой белый гетеросексуал, я не был “целевой аудиторией” для кого-то, чьи ранние работы касались пересечения расизма и феминизма. Однако, когда я прочитал о ней после ее смерти в 2021 году, меня очаровала история ее жизни, и я решил познакомиться с этим выдающимся голосом в американской литературе конца двадцатого века. Иногда нам действительно необходимо читать вне зоны нашего комфорта.

Возможно, ожидая более академического подхода и зная о репутации Хукс как воинствующей феминистки, я оказалась не готова к умеренному, даже нежному тону книги. Она часто ссылается на работы, которыми я восхищался, такие как "Дорога без приключений" М. Скотта Пека. Ее руководящий принцип, согласно которому любить означает “открыто и честное выражение заботы, привязанности, ответственности, уважения, преданности и доверия”, устанавливает рецепт, который удобен без слащавой сентиментальности.

“Это теплое подтверждение того, что любовь возможна, и атака на культуру нарциссизма и эгоизма”, - написал один из рецензентов. “... Ее лучшие моменты - простые. Сообщество — расширенная семья, творческое или политическое сотрудничество, дружба — так же важно, как пара или нуклеарная семья; любовь - это искусство, которое включает в себя работу, а не только острые ощущения влечения; желание может зависеть от иллюзии, но любовь приходит только через болезненное признание правды ”.

С частыми ссылками на многих писателей, которыми Хукс явно восхищался и на которых опирался, таких как Эрих Фромм и покойный Гарольд С. Кушнер, "Все о любви" — это не столько новаторское произведение, сколько ценное собрание мудрости, которую мудрая женщина, открытая для изучения с тех пор, как в детстве ходила в библиотеку со своими сестрами, собрала и превратила в послание, в котором она по-прежнему очень нуждается.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Для тех, кто хочет подробнее познакомиться с работой колокольных крючков, есть много вариантов. Но лучшим продолжением, возможно, будет "Разве я не женщина: чернокожие женщины и феминизм". Также около двухсот страниц - это книга, которая подтвердила ее авторитет и ее голос. Ее книга 1995 года "Убивающая ярость: конец расизму" немного длиннее, но также исследует идею о том, что прекращение расизма должно идти рука об руку с прекращением сексизма. Заглавное эссе начинается тоном, сильно отличающимся от голоса из “Всего о любви”: "Я пишу это эссе, сидя рядом с анонимным белым мужчиной, которого я жажду убить", спровоцированное инцидентом повседневного сексизма и расизма, который Хукс пережил со своим другом.

Помимо обширного каталога крючков для колокольчиков, само по себе "Все о любви" предлагает множество дополнительных материалов, на которые опирались крючки для колокольчиков. Среди ее многочисленных и наиболее частых ссылок - "Искусство любить" Эриха Фромма. Книга Фромма 1956 года, я мог бы поспорить, несколько устарела с точки зрения его культурных ориентиров. Но Хукс восхищался подходом Фромма к акту любви как к активной силе, а не просто к вопросу личного удовольствия. Комментируя философию Фромма, она пишет: “практика любви не направлена на то, чтобы просто дать человеку большее удовлетворение от жизни. Это превозносится как основной способ покончить с господством и угнетением ”. К этой теме она часто возвращается.

Еще одним ее пробным камнем является "Менее пройденный путь" М. Скотта Пека, важное и ценное популярное произведение, разошедшееся миллионными тиражами с момента публикации в 1978 году. Пек затрагивает проблемы в "Все о любви" и явно оказал значительное влияние на bell hooks.

Наконец, Белл Хукс был большим поклонником Тич Нат Хана, вьетнамского буддийского монаха, оказавшего большое влияние на распространение буддийской мысли на Западе. Тич Нат Хан, умерший в 2022 году в возрасте девяноста пяти лет, упоминается в этом сборнике в статье о Дао Дэ Цзине.

Хотя Хукс и не выделял книгу, "Вспышка света и другие эссе" (1988) объединяет важную серию эссе Одре Лорд (1934-1992). Известная чернокожая поэтесса и эссеистка, Лорд затронула тему расизма, сексизма и гомофобии в своей работе, а в 1986 году - тему воспитания лесбиянок. “Лесбиянки и цветные геи, а также дети цветных лесбиянок и геев находятся сегодня в авангарде любой борьбы за человеческое достоинство в этой стране, и это не случайно”, - писал Лорд в 1986 году, когда Америка все еще находилась в эпицентре кризиса СПИДа и за десятилетия до того, как однополые браки стали законом страны. “В то же время мы должны помнить, когда они дети, что они и есть дети и нуждаются в любви, защите и руководстве”.


OceanofPDF.com


“Тогда возникает вопрос о том, как наилучшим образом использовать пятнадцатиминутный перерыв, когда у вас есть три или более неотложных потребности одновременно - пописать, чего—нибудь выпить, выйти за пределы неоновой рекламы на естественный свет и, самое главное, присесть”.

Никель и десятицентовик: О том, как (Не) Сводить концы с концами в Америке

— 2001 —

Barbara Ehrenreich


Нью-Йорк: Пикадор, 2021; 20-е юбилейное издание; 221 страница


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

В основном из-за лени я решаю начать свою низкооплачиваемую жизнь в городе, ближайшем к тому месту, где я на самом деле живу, Ки-Уэсте, Флорида, который с населением около 25 000 человек прокладывает себе путь к статусу настоящего города. Вскоре я понимаю, что обратная сторона привычности заключается в том, что нелегко превратиться из потребителя, бездумно разбрасывающегося деньгами в обмен на продукты, фильмы и бензин, в работника на том же самом месте. Я в ужасе, особенно в начале, от того, что меня узнает какой-нибудь дружелюбный владелец бизнеса или бывший сосед и мне придется, запинаясь, объяснять суть моего проекта. К счастью, однако, мои опасения оказываются совершенно необоснованными: в течение месяца бедности и тяжелого труда никто не узнает меня в лицо или по имени, которое остается незамеченным и по большей части не произносится вслух.


Краткие сведения

Как люди живут на нищенскую зарплату?

В одной из самых откровенных журналистских работ последнего времени писательница-ветеран Барбара Эренрайх рассказывает о своем трехмесячном эксперименте в мире неквалифицированного рабочего. Представляя себя домохозяйкой, которой нужно зарабатывать на жизнь после развода, она присоединилась к низшим слоям рынка труда в 1988 году, чтобы посмотреть, как люди, живущие и работающие в этом мире низкооплачиваемой работы, сводят концы с концами.

Ее эксперимент проводился во времена относительного американского достатка, но также и политической жестокости, поскольку реформа социального обеспечения эпохи Клинтона — “workfare” - вынудила матерей с маленькими детьми искать работу, если они хотели сохранить свою государственную помощь. Проработав один месяц в трех разных частях страны, Эренрайх искала самую высокооплачиваемую неквалифицированную работу, которую только могла найти, а также место, где можно было бы жить на свой скудный заработок. Результатом является этот сводящий с ума, замечательный, часто мрачно-забавный взгляд на страдания и унижения низкооплачиваемого труда в Америке.

Как она рассказывает во вступительном отрывке, Эренрайх сначала искала работу в своем родном городе Ки-Уэст. Заполнив около двадцати заявлений в супермаркетах и отелях, она не смогла получить ни одно из этих мест работы. Вместо этого она устроилась официанткой в недорогой ресторан, зарабатывая 2,43 доллара в час плюс чаевые за восьмичасовую смену. Это было начало, но ей нужна была вторая работа официантки, чтобы позволить себе приличное жилье.

Следующим пунктом назначения был штат Мэн, выбранный за “его белизну”. Здесь она начинает свою карьеру в качестве “диетолога” в интернатном учреждении, где многие “постояльцы” страдают болезнью Альцгеймера. В то же время она присоединяется к Merry Maids, клининговой компании, обслуживающей богатых домовладельцев, за 6,65 доллара в час. Работа, которая часто бывает непосильной, усугубляется жесткими чистящими жидкостями, которые она должна использовать.

Наконец, в Миннесоте она находит работу в Walmart за 7 долларов в час. Сопоставляя свои описания экстремальных физических нагрузок, связанных с этой бедной работой, с задачей найти достойное жилье, Эренрайх вблизи видит повседневную борьбу своих коллег.

Работа Эренрайха не была ни трюком, ни благонамеренной прогулкой благодетеля, направленной на смягчение чувства вины либералов. Как она пишет: “Так что это не история о каком-то смертельно опасном приключении под прикрытием. Почти любой мог бы делать то, что делал я, — искать работу, вкалывать на этой работе, пытаться свести концы с концами. На самом деле, миллионы американцев делают это каждый день, причем с гораздо меньшей помпой и суетой”.

Написанная с большой ясностью под часто озадаченным взглядом Эренрайха, книга исследует испытания, с которыми сталкиваются миллионы таких работников. Иногда ее гнев выплескивается на систему, которая — сейчас, более двадцати лет спустя, — продолжает порождать такое гротескное неравенство.


ОБ АВТОРЕ: БАРБАРА ЭРЕНРАЙХ

Барбара Александер родилась 26 августа 1941 года в Бьютте, штат Монтана, в семье рабочего класса. Ее отец, Бенджамин Александер, работал на медных рудниках, как и его отец и другие члены семьи до него. Ее мать, Изабель Оксли, была домохозяйкой. Но семья продвинулась по экономической лестнице, когда отец Барбары поступил в колледж, позже получив степень доктора философии в области металлургии в Университете Карнеги-Меллона в Питтсбурге. Барбара окончила Рид-колледж в 1963 году и получила докторскую степень по клеточной биологии в Рокфеллеровском университете в 1968 году. Там она также познакомилась с коллегой-аспирантом Джоном Эренрайхом, выйдя за него замуж в 1967 году.

Барбара Эренрайх никогда не теряла связи со своими корнями из рабочего класса. Она знала членов семьи, которые выполняли грязную, опасную работу и потеряли пальцы на этой работе. Как она вспоминала в книге “Никель и десятицентовик", "Мой отец был добытчиком меди; дяди и дедушки работали на шахтах или в "Юнион Пасифик". Так что для меня сидеть весь день за письменным столом было не только привилегией, но и долгом: чем-то, чем я обязан всем тем людям в моей жизни, живым и умершим, которым было что сказать гораздо больше, чем кто-либо когда-либо слышал ”.

После колледжа она стала аналитиком государственного бюджета, а затем сотрудником нью–йоркской некоммерческой организации, отслеживающей политику здравоохранения. Перейдя на должность доцента программы медицинских наук в Государственном университете Нью-Йорка в Олд-Уэстбери в 1971 году, она все больше злилась на то, что наблюдала во время социальных потрясений и политического сопротивления 1960-х и 1970-х годов, и решила написать. Ее первая книга "Долгий марш, короткая весна: студенческое восстание в стране и за рубежом" была написана в 1969 году совместно с ее мужем, клиническим психологом. Проект вырос из их собственного неприятия войны во Вьетнаме. Их вторая книга, Американская империя здравоохранения: власть, прибыль и политика, опубликованная в 1970 году, описывала то, что они назвали “медико-промышленным комплексом”.

В 1974 году Эренрайх оставила свой преподавательский пост, чтобы посвятить полный рабочий день писательству, продавая статьи в журнал Ms magazine и другие журналы. В эссе 1977 года она и ее муж ввели термин “профессионально-управленческий класс” (“PMC”) для описания учителей, социальных работников, менеджеров среднего звена и других белых воротничков, которые были отделены от мира "синих воротничков", но все еще далеки от богатой элиты Америки. Чета Эренрайхов развелась, но продолжала писать статьи вместе, а Барбара Эренрайх выпустила серию книг, получивших признание критиков, в том числе "Страх падения: внутренняя жизнь среднего класса" и "Худшие годы нашей жизни: непочтительные заметки из десятилетия жадности".

Затем, как она пишет в своем предисловии к Nickel and Dimed, за “ланчем за 30 долларов в каком-нибудь неброском французском ресторанчике в стиле кантри” она встретилась с редактором Harper's Льюисом Лэфемом. “Кажется, я заказала лосося и зелень и как раз подкидывала ему несколько идей"… когда разговор перешел на одну из моих более привычных тем — бедность ”. После предложения, чтобы кто-нибудь написал о женщинах, которых реформа социального обеспечения Клинтона вынудила работать на низкооплачиваемой работе, она вспоминает: “Но на лице Лэфема появилась эта сумасшедшая полуулыбка, и он закончил жизнь такой, какой я ее знала, по крайней мере, надолго, с единственным словом ”Ты".

Так родились Nickel and Dimed, работа, которая стала поворотным моментом в ее карьере. Но она не просто писала. Эренрайх прожила активную жизнь как член Демократических социалистов Америки и как основатель, советник или член правления таких групп, как Национальная сеть охраны здоровья женщин, Национальная лига действий за права на аборты, Национальный союз писателей и Национальная организация за реформу законов о марихуане. Она также вернулась в университет, преподавая в различных школах, включая Нью-Йоркский университет, Университет штата Огайо в качестве постоянного писателя, Университет штата Орегон и Калифорнийский университет в Беркли.

Ее творчество всегда оставалось центральным, поскольку она написала огромное количество статей и книг, в том числе "Светлая сторона: Как неустанная пропаганда позитивного мышления подорвала Америку". Опубликованная в 2009 году книга основана на ее опыте лечения рака молочной железы, впервые подробно описанном в “Добро пожаловать в страну рака: маммография ведет в мир розового китча”, отмеченной наградами статье Harper's 2001 года. Она превратила это в книгу, исследующую “беззаботную солнечность нации”. Согласно интервью с Эренрайхом в “New York Times", "Безжалостное послание заключалось в том, что "вы должны быть жизнерадостными и принимающими и что вы не поправитесь, если не будете ...’ Самым возмутительным, добавила она, был совет ”считать свой рак подарком".

В то же время Эренрайх никогда не ослабляла своего внимания к основным темам, связанным с никелем и Димедом - бедностью, неравенством и острой несправедливостью, с которой сталкиваются американские низкооплачиваемые рабочие и другие. В статье 2009 года “Быть бедным теперь преступление?”, опубликованной в New York Times, она написала:

Схема состоит в том, чтобы сократить финансирование услуг, которые могли бы помочь бедным, одновременно усилив правоохранительные органы: сократить бюджеты школ и общественного транспорта, а затем объявить прогулы незаконными. Закройте государственное жилье, а затем сделайте бездомность преступлением. Обязательно преследуйте уличных торговцев, когда других возможностей для трудоустройства немного. Опыт бедных, и особенно бедных меньшинств, становится похожим на опыт крысы в клетке, пытающейся избежать беспорядочно применяемого электрического удара.

В 2018 году Барбара Эренрайх написала свою последнюю книгу "Естественные причины: эпидемия хорошего самочувствия, неизбежность смерти и самоубийство, чтобы жить дольше". Она умерла 1 сентября 2022 года в хосписе после инсульта, перенесенного вскоре после того, как ей исполнился восемьдесят один день рождения.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Во время пандемии мы все узнали фразу “основные работники” — люди, которые должны были ходить на работу, чтобы поддерживать функционирование страны. Среди них были очевидные — врачи, медсестры и санитары скорой помощи. У этих людей пижамы не увеличивали масштаб. И многие из них на какое-то время приободрились, покидая свои дежурства в больнице.

Но в эту категорию также входило множество людей, которым не аплодировали — люди, которые убирают ванные комнаты, собирают продукты, складируют полки, заполняют складские заказы всеми теми продуктами, которые вернувшиеся домой заказывали онлайн, и обзванивают продуктовые корзины, выполняя всю остальную “необходимую” работу, необходимую остальным из нас для продолжения жизни.

Это люди, о которых Барбара Эренрайх писала в "Никеле и димеде" в 2001 году, сразу после того, как лопнул пузырь “доткомов", преподав классу профессиональных менеджеров резкий и уравновешивающий урок экономического шока. Книга была переиздана двадцать лет спустя, вскоре после того, как ипотечный кризис и Великая рецессия стали для PMC очередным неприятным пробуждением от их, казалось бы, комфортной жизни.

Теперь, после пандемии, богато детализированные и четко прослеженные уроки Эренрайха столь же своевременны - и, возможно, разочаровывают. “Вот книга, которая изменила ситуацию, и все же Америка отказалась меняться”, - пишет Мэтью Десмонд в предисловии к 20-летнему юбилейному изданию. “Пока этого не произойдет, никель и десятицентовики остаются неотложным и жгучим обвинением американской мечте”.

Прочтите это, потому что Барбара Эренрайх, вероятно, так же близка к американскому Джорджу Оруэллу, как любой писатель последнего времени. Ее работа долгое время была частью общенационального обсуждения проблемы неравенства. Но разговор должен продолжаться.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Прочитав и перечитав Никель и десятицентовики, я планирую перейти к нескольким другим работам Эренрайх, представляющим особый интерес: Жизнь с диким богом: поиск истины неверующим обо всем это книга 2014 года, которая исследует поиски истины атеисткой и частично является воспоминаниями о ее собственном “мистическом опыте” в подростковом возрасте. "Светлая сторона: как позитивное мышление подрывает Америку" - еще одна относительно короткая книга на тему, которую я нахожу увлекательной, — многолетней одержимости Америки солнечным оптимизмом.

Я бы также порекомендовал две книги, посвященные проблемам, поднятым Эренрайхом, одну, написанную до, а другую после публикации Nickel and Dimed. Книга Майкла Харрингтона "Другая Америка: бедность в Соединенных Штатах" является классикой в области социологии. Впервые опубликованная в 1952 году, она была переиздана в 2012 году.

Предисловие к этому изданию "Никеля и десятицентовиков" написал Мэтью Десмонд, автор книги "Выселенные: бедность и выгода в американском городе", получившей Пулитцеровскую премию. Опубликованная в 2016 году, эта книга получила высокую оценку, хотя и не короткую, и была названа New York Times одной из десяти лучших научно-популярных книг десятилетия.

На другом конце политического спектра находится "Капитализм и свобода", работа лауреата Нобелевской премии экономиста Милтона Фридмана, одного из самых влиятельных экономистов эпохи после Второй мировой войны. Опубликованная в 1962 году и переизданная юбилейным изданием в 2002 году, она связывала экономическую свободу с политической. Благодаря этой серии эссе и его более поздней книге "Свобода выбора: личное заявление", написанной совместно с его женой Роуз Фридман и ставшей общедоступным телесериалом, Фридмана следует считать одним из самых влиятельных писателей конца двадцатого века.


OceanofPDF.com


“Данте был сектантом и мистиком, но он был прав, приберегая один из самых огненных уголков своего ада для тех, кто во времена морального кризиса пытается сохранять нейтралитет”.

Письма молодому противнику

— 2001 —

Кристофер Хитченс


Нью-Йорк: Основные книги, 2005; 141 страница


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Мой дорогой Икс,

Итак, вы скорее склонны льстить и ставить меня в неловкое положение, когда спрашиваете моего совета относительно того, как можно прожить радикальную или “противоположную” жизнь. Лесть заключается в вашем предположении, что я мог бы быть чьим-либо “образцом”, когда почти по определению ни одно существование не может служить каким-либо образцом (и, если оно прожито в согласии, в любом случае не должно предполагаться, что ему можно подражать). Затруднение заключается в самом названии, которое вы предлагаете. Странно, но факт остается фактом: в нашем языке и культуре нет подходящего слова для обозначения вашего стремления. Благородный титул “диссидент” нужно заслужить, а не требовать; он подразумевает жертву и риск, а не простое несогласие, и он был освящен многими образцовыми и мужественными мужчинами и женщинами.


Краткие сведения

Написанный по мотивам писем богемно-австрийского поэта Райнера Марии Рильке к молодому поэту, этот сборник советов в эпистолярном стиле. Вместо того чтобы давать советы о том, как писать стихи, как это делал Рильке, писатель и провокатор Кристофер Хитченс обращается к вопросам, которые часто задают учащиеся нью-йоркской новой школы, где он преподавал, и других кампусов, где он выступал. Эти студенты хотели знать, как они могли бы изменить мир к лучшему и как жить, по словам Хитченса, “такой жизнью, которая была бы, насколько это возможно, самоопределяемой”. Хитченс формулирует их на основе переписки с единственным представительным студентом.

Это был вызов, который хорошо подходил Хитченсу, популярному и плодовитому автору бестселлеров, культурному критику и gadfly. Хитченс был высококвалифицированным полемистом — экспертом по агрессивным нападкам на мнения и принципы других людей. Как он пишет в одном из писем: “Если вас волнуют пункты соглашения и вежливости, тогда вам лучше быть хорошо вооруженным аргументами и боевым настроем”.

Он был хорошо экипирован. Как демонстрирует Хитченс в этой провокационной серии писем, похожих на эссе, он презирает лицемеров и не терпит дураков. И здесь он выделяет многих из них, от могущественных до святых и знаменитых: от Ричарда Никсона и Генри Киссинджера до Матери Терезы, Далай-ламы и принцессы Дианы. Он резюмирует некоторые из своих битв с тем, что он называет “деспотичной властью или безмозглым массовым мнением”.

Его вступительное письмо напоминает знаменитый крестовый поход Эмиля Золя “Я обвиняю ...!” 1898 года в его исторической защите капитана Альфреда Дрейфуса, еврея, пострадавшего от антисемитизма французской армии, французского народа и французской католической церкви. Для Хитченса Золя был одним из образцов для подражания — Джордж Оруэлл, безусловно, был другим, — который использовал слова с испепеляющей силой, чтобы уколоть совесть своих соотечественников.

Обладая острым умом и сногсшибательной дерзостью, Хитченс предлагает свои советы, попутно протыкая священных коров, уничтожая религию и пресную духовность Нью-эйдж. Его стремительная атака на политиков, духовных гуру, коронованных знаменитостей и множество других целей хорошо отточена, пропитана историческими и литературными прецедентами и проводится с чувством моральной срочности — во имя прав человека и против автократов и диктаторов всех мастей. Хотя эта книга была написана в начале двадцать первого века, его мудрость и ясность в отношении опасностей признания авторитета были как нельзя более провидческими в это время “морального кризиса”.


ОБ АВТОРЕ: КРИСТОФЕР ХИТЧЕНС

Один из самых откровенных авторов, журналистов, критиков и полемистов последнего времени, Кристофер Эрик Хитченс родился в Портсмуте, Англия, 13 апреля 1949 года. Его отец был командиром Королевского военно-морского флота, чей корабль потопил немецкий линкор во время Второй мировой войны. Его мать была сотрудницей Женской Королевской военно-морской службы, известной как Рэнс, которая познакомилась со своим мужем в 1945 году. Поскольку его отец переходил с одной военно-морской службы на другую, ранние годы Кристофера Хитченса были связаны с пребыванием на базах на Мальте, в Шотландии и других портах. Позже его отец стал бухгалтером. Его мать, по словам Хитченса, настояла на том, чтобы он поступил в школу-интернат. Как сообщила Хитченс, она сказала: “если в этой стране будет высший класс, то Кристофер будет в нем”.

В восемь лет Хитченса отправили сначала в Девон, а затем в школу в Кембридже. Будучи одаренным студентом, в 1968 году он поступил в оксфордский колледж Баллиол, где его политика и интересы вскоре сместились влево. Он присоединился к оппозиции войне во Вьетнаме и распространению ядерного оружия, расизму и пережиткам колониализма. Первоначально вступив в Лейбористскую партию, Хитченс отказался от поддержки премьер-министром Гарольдом Вильсоном войны во Вьетнаме и двинулся еще дальше влево, присоединившись к Международным социалистам.

Получив диплом в 1970 году по философии, политике и экономике, он писал для Times Higher Education Supplement в Лондоне. Позже Хитченс стал штатным редактором левого еженедельника New Statesman и Evening Standard, после чего работал иностранным корреспондентом и иностранным редактором. “Работа привела его в 1970-е годы в Северную Ирландию, Грецию, Кипр, Португалию, Испанию и Аргентину, - писал Уильям Граймс, - в основном для того, чтобы пролить свет на порочную практику закоренелых диктаторов или имперские махинации великих держав”.

В 1973 году мать Хитченса покончила с собой, уйдя от мужа. Только после смерти своего отца в 1987 году Хитченс узнал, что его мать была еврейкой, и этот факт она скрывала от семьи.

Хитченс переехал в Соединенные Штаты в 1981 году, в конце концов обосновавшись в Вашингтоне, округ Колумбия, где писал для либерального журнала Nation. Он также начал писать книги, основанные на его зарубежных командировках на Кипре и в других местах, его едкий тон обострился из-за опыта работы в зонах конфликтов. Ключевой момент наступил, когда иранский аятолла Хомейни пригрозил его другу, писателю Салману Рушди, который издал фетву — официальный религиозный приказ мусульманам всего мира убить Рушди — за его сатирический роман "Сатанинские стихи" в 1989 году. Хитченс стал откровенным защитником Рушди и смело обратился — учитывая опасные угрозы другим людям, связанным с Рушди, — к тому, что он назвал “исламофашизмом”. Это был термин, который он не придумал, а популяризировал. Хитченс также раскритиковал других левых за неспособность в достаточной степени осудить нападения на Рушди.

Его авторитет рос, Хитченс начал писать для Atlantic и Vanity Fair, обращая внимание на недостатки культуры, а также религии и политики. Как позже описал эту работу Уильям Граймс: “Он писал ежемесячный обзор-эссе для The Atlantic и, как колумнист с полным карт-бланшем в Vanity Fair, публиковал эссе на такие разные темы, как нанесение бразильского воска для бикини и пытка водой, волонтерское задание, которое он назвал ”гораздо более пугающим, хотя и менее болезненным, чем воск для бикини ".

Бесстрашный и непредсказуемый, Хитченс создавал все более заметную платформу в роли овода с ядовитым жалом. Его испепеляющий взгляд щадил немногих личностей или политиков. Он использовал свой мегафон, чтобы разоблачить и осудить то, что, по его мнению, было лицемерием многих общественных деятелей, особенно среди них Матери Терезы, монахини, известной своей работой среди бедных в Калькутте (бывшая Калькутта), позже причисленной к лику святых и ставшей предметом его книги 1995 года "Миссионерская позиция: мать Тереза в теории и практике". Другой центральной мишенью был президент Билл Клинтон, герой фильма "Больше некому лгать" (1999), как за его политическую политику, так и за личные неосторожности как избранного должностного лица. Хитченс также задокументировал то, что он считал военными преступлениями советника президента Никсона по внешней политике, а затем государственного секретаря в "Преступлениях Генри Киссинджера" (2001), источнике документального фильма с тем же названием.

Благодаря своей журнальной работе, книгам и резким высказываниям, критикующим этих очень известных священных коров, Хитченс стал очень заметным общественным интеллектуалом. Он часто появлялся на телевидении, его красноречие и подчеркнуто саркастичный тон уничтожали оппонентов в дебатах. Это редко был честный бой.

После терактов 11 сентября 2001 года Хитченс резко повернул направо, став ярым сторонником вторжения в Ирак Саддама Хусейна. Как написал Питер Уилби в Guardian: “Хитченс объявил, что он больше не принадлежит к левым, отрицая при этом, что он стал каким—либо консерватором, и ‘дал своего рода клятву сохранять холодную ярость” до тех пор, пока "фашизм с исламским лицом" не будет "привлечен к самому строгому и беспощадному ответу " ". На президентских выборах в США 2004 года он поддержал президента Джорджа У. Буш, отдавший приказ об этих атаках.

В 2007 году Хитченс стал гражданином США. В том же году он опубликовал свой бестселлер "Бог невелик: как религия отравляет все", язвительное осуждение организованной религии и заявление о своем решительном атеизме. За ним последовали мемуары "Хитч-22", опубликованные в 2010 году. Продвигая книгу, активно куря во время своих интервью, Хитченс сообщил о диагнозе рака пищевода, той же болезни, которая унесла его отца. Он писал и говорил о своей болезни в течение последнего года своей жизни. В Vanity FairХитченс написал: “Какой бы ”гонкой" ни была жизнь, я очень внезапно стал финалистом".

Кристофер Хитченс умер 15 декабря 2011 года от пневмонии, осложнения рака пищевода; ему было шестьдесят два. Сборник сочинений, Возможно: Эссе, опубликованный в год его смерти, стал бестселлером и вошел в десятку лучших книг 2011 года по версии New York Times.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Я скучаю по Кристоферу Хитченсу. Сегодня нам очень нужен его голос. Хотя я, возможно, не всегда соглашался с ним — я, конечно, думал, что его аргументы в пользу начала войны в Ираке были ошибочными, — его мышление и письменные работы обладают большой силой, потому что они призывают нас пристально смотреть на окружающий мир и отстаивать что-то.

Щедро пересыпанная ссылками на литературных предшественников Хитченса — среди них Эмиль Золя, Оскар Уайльд и Джордж Оруэлл, — а также на его многолетний опыт журналиста и военного корреспондента, эта книга содержит важные уроки. Среди них выделяются две: “Две худшие вещи, которые можно понять, не выходя из дома, - это расизм и религия”. И “Никогда не будьте зрителем несправедливости или глупости”.

В этих собранных письмах Кристофера Хитченса выражается его чистое презрение к “культуре знаменитостей, подонкам, жуликоватым юристам, псевдогосударственным деятелям и священнослужителям”, которые, “казалось, делали все по-своему .... Но их победа не предопределена заранее”.

Опубликованная в начале двадцать первого века, эта работа ясно и убедительно описывает наш собственный момент “морального кризиса”. Письма молодому противнику напоминают нам, что сейчас не время “сохранять нейтралитет”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

В период своей работы журналистом, эссеистом и писателем Хитченс оставил после себя большую и впечатляющую библиотеку. Я бы выделил два его названия: "Почему Оруэлл имеет значение", об одном из писателей, которыми он больше всего восхищался; и "Бог невелик: Как религия отравляет все", книга-бестселлер, разоблачающая организованную религию. Среди других его книг, которые я планирую добавить в свой список, - его работы о двух значительных Томасах: "Томас Джефферсон: Автор Америки" (2005) и "Права человека: биография" Томаса Пейна (2007).


OceanofPDF.com


“Да, это действительно была война. Супермаркеты сразу опустели”.

Персеполис: История детства

— 2003 —

Марджана Сатрапи


Нью-Йорк: Книги Пантеона, 2003; 153 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Это я, когда мне было 10 лет. Это было в 1980 году. А это школьная фотография. Я сижу крайним слева, так что вы меня не видите. Слева направо: Гольназ, Махшид, Нарине, Минна. В 1979 году произошла революция. Позже ее назвали “Исламской революцией”. Затем наступил 1980 год: год, когда ношение вуали в школе стало обязательным. (“Надень это!”) На самом деле нам не нравилось носить паранджу, тем более что мы не понимали, зачем нам это нужно.


Краткие сведения

Каково было пережить исламскую революцию в Иране в детстве? Быть вынужденным “принять постриг” в десять лет? Или ваши кроссовки Nike стали опасным признаком бунтарства?

Ответы можно найти в этих графических мемуарах художника, пережившего революцию и начало разрушительной войны Ирана с Ираком. Используя панели в стиле комиксов и свободные диалоги, автор и иллюстратор Марджан Сатрапи с детской непосредственностью рассказывает о своих воспоминаниях о Тегеране, которые становятся все мрачнее по мере того, как она изображает падение проамериканского шаха и исламское восстание, приведшее к власти аятоллу Хомейни.

После ухода шаха десятилетняя Марджи - так ее называют - и ее родители, придерживающиеся левых взглядов, сначала празднуют освобождение друзей, которых когда-то держали в качестве политических заключенных. Но их радость недолговечна, поскольку строгий исламский кодекс аятоллы открывает новую эру репрессий, включая ношение вуалей для Марджи и ее друзей.

Перемежаясь случайными разговорами с Богом— который напоминает Карла Маркса, Сатрапи показывает Марджи, разыгрывающую совершенно типичное подростковое поведение. В подростковом возрасте она пристрастилась к контрабандным плакатам Iron Maiden, кроссовкам Nike, Майклу Джексону и джинсовой куртке в стране, которая больше не терпит такого западного влияния — или любого намека на бунтарство. Одновременно Сатрапи документирует начало долгой, разрушительной войны с Ираком Саддама Хусейна. Поскольку религиозные власти продолжают репрессии, а война приближается к дому, книга заканчивается тем, что четырнадцатилетнюю Марджи отправляют в безопасную Европу.


ОБ АВТОРЕ: МАРДЖАНА САТРАПИ

Родившаяся в 1969 году в Реште, недалеко от Каспийского моря, Марджана Сатрапи выросла в Тегеране при правлении шаха, ставшего лидером Ирана в 1953 году после государственного переворота под руководством АМЕРИКИ, свергнувшего премьер-министра, склонявшегося к советскому союзу. Дочь инженера и дизайнера одежды, Сатрапи происходила из аристократических иранских семей с обеих сторон, включая прадеда, который был последним императором Персии до того, как был свергнут в результате государственного переворота.

До десяти лет Марджана Сатрапи росла в семье прозападных интеллектуалов с сильными марксистскими наклонностями. Ее родители пили алкоголь, водили американскую машину и надеялись, что исламская революция свергнет шаха. Юная Марджана получала образование в элитной школе французского языка в Тегеране.

Перемены произошли внезапно и шокирующе. Когда в 1979 году был свергнут шах, семья вскоре оказалась в условиях нового правления террора. Их некогда комфортный западный образ жизни привлек внимание религиозных фундаменталистов Ирана. Дядя Марджаны, бескомпромиссный марксист, был арестован и казнен. Затем, в сентябре 1980 года, ракеты упали на Тегеран, когда Иран подвергся удару со стороны соседнего Ирака при Саддаме Хусейне, положив начало смертельному конфликту, длившемуся до 1988 года.

В годы войны родители Марджаны отправили ее в Австрию к подруге — на этом заканчивается первый том саги Сатрапи о Персеполе. Опыт закончился неудачно, и Сатрапи выгнали из монастырской школы. Она пошла по спирали вниз, в конце концов, живя на улице, пока чуть не умерла от бронхита. В девятнадцать лет Сатрапи вернулась в Иран, изучала искусство и начала работать иллюстратором. В 1991 году она вышла замуж за коллегу-художника, ветерана войны, но брак закончился разводом, и она вернулась в Европу. В 1994 году Сатрапи получила еще одно художественное образование в Школе декоративного искусства в Страсбурге. Она останется в изгнании во Франции.

Жизнь сделала крутой поворот, когда в 1995 году Сатрапи получил в подарок на день рождения копию Maus Арта Шпигельмана. Вдохновленный, Сатрапи опубликовал "Персеполис" во Франции в 2000 году, за которым годом позже последовал "Персеполис 2". В 2003 году "Персеполис: История детства" была опубликована в Соединенных Штатах компанией Pantheon, издателем the landmark Maus books. Его продолжение, "Персеполис 2: История возвращения", в котором рассказывается о событиях возвращения Сатрапи в Иран, появилось в Соединенных Штатах в 2004 году. (С тех пор эти две книги были объединены в один том, "Полный Персеполис".)

В предвестие недавних запретов на книги в школах США книги Сатрапи привлекли внимание всей страны, когда государственные школы Чикаго распорядились удалить их из классов в 2013 году из-за опасений по поводу единственной карикатуры, изображающей пытки. “Они думают, что дети глупые”, - сказал Сатрапи в интервью Национальной коалиции против цензуры (NCAC), посвященном запрету. “Они не младенцы. Дети не глупы”. И, как отмечает NCAC, “Сатрапи сама была свидетельницей изображенных эпизодов пыток и насилия, будучи молодой девушкой того же возраста, что и студенты, которых коснется запрет”.

Продолжая свое богатое исследование иранской жизни, общества и традиций, Сатрапи создала еще две графические книги: "Вышивки, в которых послеобеденный чай для дам превращается в беседу о любви и сексе; и "Цыпленок со сливами", в которой рассказывается история ее двоюродного дедушки, музыканта, чей инструмент сломала его жена, оставив его в отчаянии. В 2007 году Сатрапи сняла экранизацию своих мемуаров, также называемую "Персеполис", которая была номинирована на премию "Оскар" за лучший полнометражный анимационный фильм. Сатрапи стала первой женщиной, номинированной в этой категории. Позже она сняла Цыпленка со сливами, также в качестве полнометражного мультфильма.

Расправив творческие крылья, Сатрапи переключилась с создания анимационных фильмов на постановку фильмов в реальном времени с "Голоса", фильмом о серийном убийце с Райаном Рейнольдсом в главной роли. В 2019 году она сняла второй полнометражный фильм, Радиоактивный, о жизни Марии Кюри, основанный на графическом романе американской художницы Лорен Реднисс.

На момент выхода The Voices Сатрапи сказала, что отказалась от формы графического романа. “С этим [Персеполисом] и моим вторым фильмом, Цыпленком со сливами, я стала женщиной, которая снимает фильмы об Иране”, - сказала она британской газете Guardian в 2015 году. “Сейчас мне 44 года. Мне нужно сломать рамки, которые я сам для себя создал, чтобы двигаться дальше. Я не хочу ни о чем сожалеть, когда у меня будут все трубки во всех отверстиях моего тела. Если бы я снимался в "Персеполисе 2", меня бы стошнило от самого себя. А комиксы — нет, я не думаю, что вернусь туда”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Повторяю: я выбирал книги из-за их значимости, своевременности, литературной ценности и доступности. "Персеполис" - еще одна работа, в которой я в высшей степени продемонстрировал все эти качества. Это также произведение, которое выходит за рамки общепринятого западного фокуса многих из этих подборок. Очевидно, что важно расширить наше внимание к чтению за пределы американских границ. В недавнем отчете о молодых школьницах, которые бросают вызов исламской власти в Иране, отказываясь носить обязательную паранджу, я нашел такой важный пример последствий и своевременности. “Исламистские радикалы, взявшие на себя ответственность, сформировали свой проект для иранского общества на основе подчинения женщин”, - написала Азаде Моавени в New Yorker. “Школьница в вуали, увековеченная в графическом романе Марджаны Сатрапи ‘Персеполис", стала символом системы, призванной силой вытеснить образцовых исламских граждан”. Это одна из причин, по которой Персеполис находится здесь. Книги вдохновляют людей на действия. Наглядный документ сопротивления Сатрапи нашел новое поколение молодых иранских женщин.

Помимо этого, Персеполис представляет собой момент неповиновения современной теократии и предлагает картину страны, традиции и история которой остаются неясными для многих американцев. Сатрапи и ее книги превозносили за их уникальный подход к истории и мемуарам. В статье для New YorkerПитер Шьельдал прокомментировал:

Лучший графический роман от первого лица на сегодняшний день ‘Персеполис" (2003) и второй по значимости "Персеполис 2" (2004, оба "Пантеон") принадлежат женщине, Марджане Сатрапи. Они предлагают ряд правил для формы: живи интересной жизнью, помни все, рассказывай прямо и будь очень храбрым .... Ее сверхъестественный способ изложения, без малейших промахов в стремительном повествовании, погружает нас в знания иранской истории и культуры. Нарисован в чернильном и грубом визуальном стиле, таком же прямом, как пощечина… Это комическая стратегия, которая сохраняет жизнерадостность даже перед лицом угнетения, пыток и смерти дорогих ей людей, ни на мгновение не рассматривая испытания других как второстепенные по сравнению с ее собственными.

Усиливая похвалу, Фернанда Эберштадт написала в обзоре “Нью-Йорк Таймс": "Как и "Маус’ Шпигельмана, книга Сатрапи сочетает в себе политическую историю и мемуары, изображая потрясения 20 века в стране через историю одной семьи. Ее главная героиня - Марджи, жесткая, нахальная маленькая иранская девочка, стремящаяся выпытать у своих уклончивых старших если не правду, то хотя бы правдоподобное объяснение страданий, через которые они проходят ”.

В основе этого крайне индивидуалистического взгляда на поворотный момент современной истории лежат глубокие идеи: исламский фундаментализм против западного индивидуализм против марксистской идеологии; совершеннолетие и юношеский бунт против семейной верности; и реальность войны глазами молодой девушки, которая видит браслет подруги среди обломков разбомбленного здания. Подобные образы и впечатления являются причиной того, что “Персеполис” нельзя считать "комиксом".

И это ценный урок истории. Для многих американцев упоминание Ирана до сих пор вызывает в воображении один-единственный образ: захваченных американских дипломатов выводят с завязанными глазами из посольства США в Тегеране после свержения шаха. Поскольку этот кризис с заложниками привел к катастрофическому провалу спасательной операции при президенте Джимми Картере, ситуация в Иране стала американской политической проблемой, которая помогла Рональду Рейгану стать президентом в 1980 году. (Успешное спасение нескольких американцев из Тегерана легло в основу фильма Бена Аффлека 2012 года " Арго.

Спустя почти полвека после свержения шаха в 1979 году Иран остается непримиримым противником Соединенных Штатов. Совсем недавно Иран стал ареной крупных публичных демонстраций против исламской полиции нравственности режима после смерти молодой женщины, которая, как утверждается, нарушила строгий дресс-код страны. Как описывает Азаде Моавени в " Жителе Нью-Йорка:

В сентябре прошлого года люди в ярости восстали из-за убийства Махсы Джины Амини, молодой женщины, находящейся под стражей в полиции за предполагаемое нарушение дресс-кода, а затем остались на улицах, требуя положить конец клерикальной тирании. Школьницы стали неожиданным источником вызывающей энергии. В октябре в Интернете появилось видео, на котором толпа подростков на улицах Тегерана останавливает движение, рвет фотографии первого верховного лидера Ирана Рухоллы Хомейни и скандирует “Смерть диктатору”. Похожие сцены происходили по всей стране, когда толпы девушек и молодых женщин маршировали по бульварам, размахивая в воздухе вуалями.

Для многих американцев страна остается загадкой, скрытой упрощенным освещением в СМИ и официальной цензурой Ирана. Недавняя история Ирана, столь тесно переплетенная с американскими внешнеполитическими дебатами и политикой, часто представлена в черно-белых тонах. И это еще одна причина, по которой "Персеполис" стоит прочитать. Из тяжелой истории получается очень человечная история. Иран, где проживает многочисленная городская элита, был, как говорится в обзореПерсеполиса, опубликованном вNew York Timesуничтожен диктатурой и обнищал в результате десятилетий войны”..........................

В кратком введении, добавленном после оригинальной французской публикации и датированном “Париж, сентябрь 2002 года”, Сатрапи описала свою страну после свержения шаха:

С тех пор об этой древней и великой цивилизации говорят в основном в связи с фундаментализмом, фанатизмом и терроризмом. Как иранец, проживший более половины своей жизни в Иране, я знаю, что этот образ далек от истины. Вот почему написание "Персеполиса" было так важно для меня. Я считаю, что о целой нации не следует судить по проступкам горстки экстремистов. Я также не хочу, чтобы были забыты те иранцы, которые отдали свои жизни в тюрьмах, защищая свободу, которые погибли в войне против Ирака, которые пострадали от различных репрессивных режимов или которые были вынуждены оставить свои семьи и бежать с родины.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Очевидный выбор - продолжение, "Персеполис 2: История возвращения". Вы можете ознакомиться с другими работами автора: графическими романами для взрослых "Вышивки и "Цыпленок со сливами", а также детской книгой "Монстры боятся луны".

Заслуживают внимания еще одни превосходные мемуары о послереволюционном Иране. "Читая Лолиту в Тегеране: мемуары в книгах" (2003) - бестселлер Азара Нафиси о жизни университетского профессора литературы в Иране до и после Исламской революции. Праздник чтения и литературы, он включает в себя запоминающийся эпизод, в котором профессор Нафиси, отвечая на критику одного из своих очень набожных студентов-исламистов, соглашается отдать “Великого Гэтсби" Ф. Скотта Фицджеральда; разгневанный молодой человек выступит в роли “обвинителя”. В книжном обзоре New York Times критик Митико Какутани высоко оценила работу Нафиси:

Это наглядный и часто душераздирающий портрет исламской революции в этой стране и ее последствий для повседневной жизни г-жи Нафиси и ее учеников. Это вдумчивый рассказ о романах, которые они вместе изучали, и неожиданных параллелях, которые они провели между этими книгами и своим собственным опытом женщин, живущих под неумолимым правлением мулл. И, наконец, это красноречивый рассказ о преобразующей силе художественной литературы — об убежище от идеологии, которое искусство может предложить тем, кто живет в условиях тирании, и о утвердительной и подрывной вере искусства в голос личности.

Еще один видный феминистский голос из исламского мира - египетско-американская журналистка Мона Элтахави в своих провокационных платках и гимнах: Почему Ближнему Востоку нужна сексуальная революция (2015). Это исследование длиной в книгу того, что автор описывает как войну с женщинами на Ближнем Востоке, “ядовитую смесь культуры и религии, которую, похоже, мало кто хочет или способен расхлебывать, чтобы не богохульствовать или оскорблять” - расширенное из ее статьи 2012 года Foreign Policy “Почему они нас ненавидят?”


OceanofPDF.com


“Я не мог отдать остальные его ботинки.…. Ему понадобятся ботинки, если он вернется”.

Год магического мышления

— 2005 —

Джоан Дидион


Нью-Йорк: Старинные книги, 2007; 227 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Жизнь меняется быстро.

Жизнь меняется в одно мгновение.

Ты садишься ужинать, и жизнь, какой ты ее знаешь, заканчивается.

Вопрос о жалости к себе.

Это были первые слова, которые я написал после того, как это произошло.


Краткие сведения

“Это были первые слова, которые я написал после того, как это случилось”.

“Это” был сердечный приступ, оборвавший жизнь романиста и сценариста Джона Грегори Данна, мужа писательницы Джоан Дидион. “Это” прозвучало, когда пара ужинала в своей квартире на Манхэттене. Дидион и Данн только что вернулись из соседнего отделения интенсивной терапии, где их дочь, Кинтана Роо Данн, лежала на больничной койке на аппарате искусственной вентиляции легких с крайне неопределенными перспективами.

“Это было началом моего года магического мышления”, - пишет Дидион.

Одна из самых известных американских писательниц последнего времени, Джоан Дидион подробно переносит читателя из этого судьбоносного момента через год горя и преодоления трудностей, перескакивая во времени назад и вперед, чтобы представить портрет необыкновенного брака и сорокалетнего литературного сотрудничества. Используя свои великолепные навыки мемуариста, журналиста и романиста — и опираясь на огромное количество литературных ссылок, — Дидион описывает эмоциональную травму, которая приходит с потерей спутника жизни.

Она переживает этот год потерь, справляясь с сохраняющейся неопределенностью в связи с болезнями и тяжелым состоянием здоровья ее дочери. В этом национальном бестселлере и лауреате Национальной книжной премии Дидион пишет с завораживающей ясностью и откровенностью, которые сделали ее одной из самых почитаемых писательниц конца двадцатого века:

Было несколько случаев, когда… я прямо спрашивал Джона, что делать. Я сказал, что мне нужна его помощь. Я сказал, что не смогу сделать это один. Я произнес все это вслух, фактически озвучил слова.

Я писатель. Представлять, что кто-то сказал бы или сделал, для меня так же естественно, как дышать.

И все же каждый раз эти мольбы о его присутствии только усиливали мое осознание окончательного молчания, разделившего нас.


ОБ АВТОРЕ: ДЖОАН ДИДИОН

На момент своей смерти в декабре 2021 года в возрасте восьмидесяти семи лет от осложнений болезни Паркинсона Джоан Дидион была одной из самых влиятельных, вызывающих восхищение писательниц нашего времени, которым широко подражали.

Родившаяся в Сакраменто, Калифорния, 5 декабря 1934 года, она была калифорнийкой в пятом поколении, чьи предки мудро порвали со злополучной и печально известной партией Доннера в 1846 году. Ее родная Калифорния пронизывала большую часть ее творчества — как в научной литературе, так и в романах. Калифорния, написал Уильям Граймс в некрологе Дидион в “Нью-Йорк Таймс", "предоставила ей богатейший материал. В острых, знающих деталях она запечатлела его суровость и красоту, его роль магнита для беспокойных поселенцев, его золотые перспективы и быстро исчезающее прошлое, а также его мощь как культурной лаборатории ”.

Поощряемая матерью, Дидион начала писать еще в детстве. “Я писала рассказы с тех пор, как была маленькой девочкой, но я не хотела быть писательницей. Я хотела быть актрисой”, - сказала она Paris Review в 1978 году. “Тогда я не понимала, что это тот же импульс. Это выдумка. Это спектакль. Разница лишь в том, что писатель может сделать все это в одиночку ”. Она говорит, что научилась писать, читая и переписывая Хемингуэя, вспоминая в том же интервью: “Когда мне было пятнадцать или шестнадцать, я печатала его рассказы, чтобы узнать, как работают предложения. В то же время я научился печатать на машинке”.

Будучи студентом Калифорнийского университета в Беркли, Дидион получила должность приглашенного редактора художественной литературы в журнале Mademoiselle, а затем получила главный приз в конкурсе эссе, спонсируемом журналом Vogue в 1957 году. Отказавшись от предложенной поездки в Париж, она вместо этого пошла работать в журнал, пройдя путь от копирайтера до младшего редактора тематических статей. Дидион также начал публиковать статьи в других журналах, включая консервативный National Review. В 1963 году Дидион опубликовала свой первый роман "Бегущая река". Год спустя она вышла замуж за Джона Грегори Данна, в то времяписателя, и позже они удочерили дочь, которую назвали Кинтана Роо.

Пара начала вместе писать сценарии и сотрудничала в фильме "Паника в Нидл-парке", экранизированном по роману о героиновых наркоманах в Нью-Йорке, из которого Аль Пачино вышел звездой. (Продюсером фильма выступил брат Джона Грегори Данна, Доминик Данн, позже добившийся успеха как романист и автор настоящих криминальных романов.) Они также адаптировали второй роман Дидиона, "Играй как знаешь", и рок-н-ролльную версию классического "Рождается звезда" с Барбарой Стрейзанд и Крисом Кристофферсоном в главных ролях. Джон Грегори Данн тем временем опубликовал свой роман "Истинные признания", а Дидион и Данн написали сценарий к фильму с участием Роберта Де Ниро и Роберта Дюваля в роли братьев — один священник, а другой полицейский — в Лос-Анджелесе 1948 года.

Пока пара писала для фильмов, Дидион продолжала свою журналистскую работу. В 1967 году по заданию Saturday Evening Post она отправилась в центр хиппи шестидесятых, Хейт-Эшбери в Сан-Франциско, известный своими наркотиками и “свободной любовью”. Используя приемы писателя-фантаста, прославленные "Новой журналистикой” в 1973 году соучеником Томом Вулфом, Дидион написал пренебрежительный отчет о том, что стало в высшей степени романтизированной сценой. Позже статья была собрана вместе с другими эссе в книге "На пути к Вифлеему" (1968). Отношение Дидиона к среде хиппи отражало то, что тогда было явно консервативным уклоном. “Она писала статьи о Джоне Уэйне, своей любимой кинозвезде, и на президентских выборах 1964 года голосовала за Барри Голдуотера”, - прокомментировал Луи Менанд о Дидионе. “Она обожала Голдуотера. Неудивительно, что она находила Хейт-Эшбери отвратительным”.

Более поздний сборник, Белый альбом (1979), включал произведения о Чарльзе Мэнсоне, The Doors, Дженис Джоплин и появлении торгового центра, а также о ее собственном нервном срыве. Во время интервью с Дидионом в 1979 году во время публикации Белого альбома —отсылки к одноименному альбому The Beatles — критикNew York Times Митико Какутани написал:

И она создала в своих книгах один из самых разрушительных и характерных портретов современной Америки, который можно найти в художественной или документальной литературе.... Одаренный репортер, чуткий к красноречивым деталям — обтрепанному подолу, трясущейся руке, — она также проницательный свидетель, находящий в собственном опыте параллели времени. Голос всегда точен, тон несентиментален, взгляд беззастенчиво субъективен. Она принимает все близко к сердцу.

К концу 1970—х Дидион переключился на написание статей для "New York Review of Books", а позже для "Жителя Нью-Йорка" - явно отличающихся от "National Review Уильяма Бакли или "Saturday Evening Post". В одной важной статье “Нью-Йорк: сентиментальные путешествия” (New York Review of Books, 17 января 1991 г.) она обратилась к печально известному делу об изнасиловании женщины в Центральном парке и к пятерым молодым людям, которые были осуждены за это преступление. Указывая на некорректное освещение этой истории в средствах массовой информации, наряду с комментариями избранных должностных лиц и сомнительным судебным преследованием по этому делу, Дидион предвосхитил окончательное оправдание так называемой "Пятерки Центрального парка" в 2012 году.

К тому времени Дидион пережила поворотный момент, сдвиг, о котором она рассказала в книге 2003 года "Откуда я была", в которой она отказалась от сурового индивидуалистического мифа о своем калифорнийском воспитании. Как пишет Луи Менанд, “Дидион с самого начала пришел к выводу, что вся эта мистика пионеров - фикция. Она решила, что возделывание Калифорнии не было делом отважных первопроходцев. Это был акт федерального правительства, которое построило плотины, плотинные заграждения и железные дороги, которые сделали штат экономически выгодным, государственные деньги были потрачены в интересах частного бизнеса ”.

В год выхода этой книги у ее дочери Кинтаны развилась пневмония, которая переросла в токсический шок. Именно после того, как Дидион и Джон Грегори Данн навестили свою дочь в больнице 30 декабря 2003 года, у Данн случился смертельный сердечный приступ, открывающий Год магического мышления. Примерно двадцать месяцев спустя, в августе 2005 года, Кинтана-Роо Данн Майкл умер от острого панкреатита. Дидион написала о смерти своей дочери в “Синих ночах” (2011), описанном Митико Какутани как "жгучее исследование потери и меланхолическое размышление о смертности и времени".

"Год магического мышления" позже был преобразован в бродвейское шоу для одной женщины с Ванессой Редгрейв в главной роли. В 2017 году Джоан Дидион стала объектом документального фильма "Джоан Дидион: Центр не удержит", продюсером и режиссером которого выступил актер-кинорежиссер Гриффин Данн, ее племянник.

В благодарственном письме, написанном после смерти Дидион, критик Митико Какутани резюмировала ее влияние:

Она была сверхъестественно настроена на темные подводные течения дня — социальные расколы, которые подпитывали беспечность и отчуждение. Это одна из причин, по которой работа Дидиона находит такой глубокий отклик у нас сегодня. Мы снова живем во времена, характеризующиеся хаосом и неопределенностью, и то, что Дидион назвал “нервотрепкой”, снова овладевает нами, поскольку мы беспокоимся о Covid и изменении климата, жестокости полиции и массовых расстрелах в школах.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Во-первых, мое собственное “Истинное признание”. Чтение "Год магического мышления" стало моей первой встречей с Джоан Дидион. Я не могу ответить, как это возможно. В конце концов, Дидион была, как высоко оценил ее критик Парул Сегал, “великим диагностом американского беспорядка в очерках с сильной, безошибочной интонацией, изобилующих наводнениями и пожарами”.

Но я должен также отметить обстоятельства, при которых я прочитал книгу. Избежав Covid более двух лет назад, я заболел в августе 2022 года. Лежать в постели и пить Gatorade и имбирный эль в одиночестве от моей очень внимательной жены казалось как раз подходящим моментом для чтения Джоан Дидион. Для меня это было прямое чтение, от которого невозможно оторваться.

Почему? Как писатель, к тому же более сорока лет женатый на писательнице, я, безусловно, почувствовал личную связь с этой историей. Это усилилось, когда я прочитал, что Дидион, как и я, одержимо разгадывал кроссворды. Хотя мой приступ Covid, к счастью, был довольно легким, в книге также затрагивались вопросы брака, смертности и осмысленности жизни в полной мере. Описание Дидионом желания Джона Грегори Данна совершить импульсивную поездку — “если бы он не поехал в Париж в ноябре, он бы никогда больше не поехал в Париж”, — вспоминает Дидион, - поразило меня как один из тех моментов “лови момент”. Для меня все эти темы нашли очень мощный отклик.

Но помимо этих личных откликов, книга написана страстно и блестяще. Как писал критик Роберт Пинский:

Книга Дидиона захватывающая и увлекательная — иногда довольно забавная - потому что в ней осмеливаются говорить правду .... Как и в предыдущем произведении Дидион, ее чувство времени, предложение за предложением и расположение сцен увлекают читателя вперед. Ее манеры невозмутимо забавны, она отсекает банальности с безжалостным, но дотошным видом. Она использует мало прилагательных. Неброская, почти плоская поверхность ее почерка покрыта рябью повторений: преуменьшение, которое, как и у Хемингуэя, приобретает свой собственный драматизм. Повторение и наблюдение передают эмоции, демонстрируя их, так что сама сдержанность становится поэтической, даже оперной.

Когда книга действительно хороша, когда она так хорошо настроена, она становится незабываемой. Мы не хотим отпускать ее. Ближе к концу Года магического мышленияДидион говорит, что не хочет заканчивать его писать. И мы не хотим дочитывать это до конца. Но, как она пишет: “Я также знаю, что если мы хотим жить сами, наступает момент, когда мы должны отказаться от мертвых, позволить им уйти, оставить их мертвыми”.

В конце концов, нет смысла хранить обувь.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

У Джоан Дидион есть богатый выбор как в художественной литературе, так и в романах. Два ее ранних сборника эссе, "На пути к Вифлеему" и "Белый альбом", получили статус классических. Они дополнены личной переоценкой Дидиона в Стране, откуда я родом. Рецензируя его, Томас Мэллон написал: “... наиболее проникновенные и своеобразные моменты ”Откуда я был" - это работа человека, который все еще может оставаться самим собой, того, кто даже сейчас, возможно, является великим американским писателем".


OceanofPDF.com


-Ешь пищу. Не слишком много. В основном растения.

Правила питания: Руководство для гурманов

— 2009 —

Майкл Поллан


Нью-Йорк: Penguin Books, 2011; иллюстрации Майры Калман; 207 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Ешьте пищу.

В наши дни это легче сказать, чем сделать, особенно когда каждый год в супермаркете появляется семнадцать тысяч новых продуктов, и все они соперничают за ваш продовольственный доллар. Но большинство из этих продуктов не заслуживают того, чтобы называться продуктами питания — я предпочитаю называть их съедобными веществами, похожими на пищу. Это смеси высокой степени переработки, разработанные учеными-кулинарами, состоящие в основном из ингредиентов, полученных из кукурузы и сои, которые ни один нормальный человек не держит в кладовой, и они содержат химические добавки, с которыми человеческий организм давно не знаком. Сегодня большая часть проблем, связанных с правильным питанием, сводится к выбору настоящей пищи и отказу от этих промышленных новинок.


Краткие сведения

В Библии есть десять заповедей. В книге "О тирании" (см. Запись) Тимоти Снайдер предлагает двадцать уроков по спасению демократии. И в этой небольшой книге о том, что мы едим, писатель Майкл Поллан предлагает восемьдесят три правила. Звучит многовато. Но на самом деле, они довольно просты и могут быть сведены к этой простой мантре из семи слов: “Ешьте пищу. Не слишком много. В основном растения.

Впервые опубликованное в 2009 году, содержащее всего шестьдесят четыре правила правильного питания, это пересмотренное издание Правил питания добавило девятнадцать заповедей — некоторые по просьбе читателей — о том, как покупать продукты и питаться правильно, более осознанно и, самое главное, более полезно для здоровья. У Поллана твердые идеи. Но он не доктринер, который предписывает диету из проростков и коричневого риса. Его правила изложены просто, в остроумной, очаровательной, часто забавной манере.

Бонусом в этом издании являются причудливые иллюстрации художницы Майры Калман, с которой Поллан познакомился на конференции TED, где ему выпала “незавидная работа” следить за ней в качестве докладчика. Он вспоминает, как услышал ее вступительные слова, обращенные к аудитории:

“Я пытаюсь понять две очень простые вещи”, - начала она. “Как жить и как умереть. И я также пытаюсь перекусить, накричать на своих детей и делать все обычные вещи ”. Майра - поэт всех обычных вещей: жизни, смерти и вкусного перекуса.

Используя рисунки Кальмана в качестве восхитительного сопровождения, Поллан выстраивает свои правила в соответствии с тремя принципами, которых он придерживается.

В разделе “Употребляйте пищу”, например, Правило №7 гласит: “Избегайте пищевых продуктов, содержащих ингредиенты, которые третьеклассник не может произнести”. Это вариация на тему более простого правила: “Не ешь ничего, что твоя прабабушка не сочла бы едой”. Но моим любимым может быть № 22: “Это не еда, если ее принесли через окно вашей машины”.

В разделе 2 о том, что есть — “в основном растения” — Поллан предостерегает: “Не ешьте сухие завтраки, от которых меняется цвет молока”. (Я вижу тебя, Froot Loops®.) И, наконец, при обсуждении того, как питаться (“Не слишком много”), правила также довольно просты, и, возможно, вспомните, как ваша мать — или отец — говорили: “Ешьте все за столом”. Поллан пишет в Правиле № 73: “Нет, стол - это не стол”.

И на случай, если вы думаете, что это все одна большая ругань, Поллан заканчивает — предупреждение о спойлере — Правилом № 83: “Время от времени нарушайте правила”.


ОБ АВТОРЕ: МАЙКЛ ПОЛЛАН

Майкл Поллан родился в феврале 1955 года на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, и является журналистом и писателем, чьи различные работы о еде и других веществах, которые люди вводят в свой организм, сделали его одним из самых влиятельных авторов нашего времени. В 2010 году журналTimeназвал Поллана одним из самых влиятельных людей в мире. В

Получив специальность английского языка в колледже Беннингтон в Вермонте и проучившись в колледже Мэнсфилд Оксфордского университета, Поллан получил степень магистра английского языка в Колумбийском университете в 1981 году. Несколько лет спустя, в 1984 году, Поллан была нанята в журнал Harper's, где дослужилась до исполнительного редактора, прежде чем перейти на должность автора статей в New York Times Magazine в 1987 году. В 1991 году вышла его первая книга "Вторая натура: образование садовника", в которой были собраны его статьи по садоводству.

Интерес Поллана к растительности и цветам расцвел в 2001 году в книге "Ботаника желания", в которой рассматривалась история четырех разных растений — яблок, тюльпанов, каннабиса и картофеля. Затем вышла "Дилемма всеядного: Естественная история четырех приемов пищи", которая стала бестселлером и была названа одной из лучших книг 2006 года как Washington Post, так и New York Times. Затем он написал "В защиту еды: манифест едока" (2008), в котором изложил свой девиз из семи слов, упомянутый ранее.

По мере того как творчество Поллана расцветало, вместе с ним приходило и признание. Он получил множество наград, перечисленных на его веб-сайте: они включают премию Джеймса Бирда за лучшую журнальную серию в 2003 году; премию Джона Берроуза за лучшее эссе по естественной истории в 1997 году; премию Genesis от Гуманного общества США за 2003 год за его работу о животноводстве; премию Ниренберга за науку в общественных интересах от Института океанографии Скриппса (2014); премию Уошберна за “выдающийся вклад в общественное понимание науки” от Бостонского музея науки; и грант Леннона Оно во имя мира в 2010 году. Его работы также были сняты в документальных фильмах, включая двухчасовой специальный выпуск PBS, основанный на Ботанике желания. Он появился в номинированном на "Оскар" документальном фильме 2008 года "Food Inc"., который был частично основан на "Дилемме всеядного". Поллан также преподавал в Калифорнийском университете, Высшей школе журналистики Беркли и в Гарварде в качестве профессора практики научной литературы.

В 2018 году его работа приняла необычный оборот. После употребления определенных психоделических препаратов, таких как ЛСД, он написал "Как изменить свое мнение" —названную New York Times одной из лучших книг 2018 года. Два года спустя Поллан стал соучредителем Научного центра психоделиков Калифорнийского университета в Беркли и написал книгу "Это твой разум о растениях" (2021), в которой также исследуются растения и грибы, изменяющие сознание, включая опиум, кофеин и мескалин, которые традиционно использовались веками. Рецензируя его, Роб Данн написал: “Затем Поллан обращается к своим собственным рассказам о садоводстве и самостоятельных экспериментах. При этом он также мастерски поднимает ряд важных вопросов о лекарствах, растениях и людях, которые, вероятно, заставят читателей задуматься по-новому ”.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Следствие. Своевременность. Заставляет задуматься.

Итак, я спрашиваю, что более важно для переосмысления, чем то, что и как мы едим, и как то, что мы едим, влияет на то, как мы живем? Поллан кратко и убедительно доказывает, что это самый важный элемент выживания — правильное питание. И читать это - сплошное удовольствие. Чего еще можно желать от книги?

Одной из самых влиятельных книг в американской истории — и в моей читательской жизни — был роман Аптона Синклера "Джунгли" 1906 года. Вымышленное разоблачение бед мясоперерабатывающей промышленности в Америке начала двадцатого века социалистом и журналистом-сквернословом привело к принятию некоторых из первых в стране законов, защищающих американцев от продуктов, которые они едят. Это побудило президента Теодора Рузвельта подписать в том же году Закон о чистых продуктах питания и лекарствах. “Я целился в сердце публики, - позже писал Синклер, - и случайно попал в живот”.

Правила питания далеки от правил Аптона Синклера. Но это важная книга, в которой подчеркивается тот же принцип: пища, которую мы едим, и то, откуда она берется, имеют огромное значение для здоровья, политики и бизнеса. Мы - это то, что мы едим. Американский подход к пище — или к тому, что называется едой, — в промышленных масштабах и его связь с эпидемией ожирения, оказывающей множество далеко идущих последствий для здоровья, хорошо задокументированы. Книга Поллана рассматривает эти проблемы с журналистским мастерством, представляя свои выводы в доступной и радостной форме.

Поскольку я не ученый, я обращусь к Scientific American по одной существенной причине, по которой я выбрал эту книгу и почему в ней затрагивается такой серьезный вопрос: “Как и в большинстве вещей, связанных с людьми, пища, которую мы едим, сопряжена с выбросами углерода. Согласно новому исследованию, обработка почвы, транспортировка сельскохозяйственных культур и скота, внесение навоза и все другие аспекты мирового производства продуктов питания приводят к выбросам парниковых газов на сумму более 17 миллиардов метрических тонн в год ”, - пишет Андреа Томпсон. “На продукты животного происхождения приходится 57 процентов этих выбросов, а на растительные - 29 процентов”.

Недавняя публикация ООН подтверждает этот факт:

То, что мы едим и как эта пища производится, влияет не только на наше здоровье, но и на окружающую среду.

Пищу необходимо выращивать и перерабатывать, транспортировать, распределять, готовить, потреблять, а иногда и утилизировать. Каждый из этих этапов создает парниковые газы, которые задерживают солнечное тепло и способствуют изменению климата. Около трети всех антропогенных выбросов парниковых газов связано с продуктами питания.

Безусловно, одна из целей всей этой подборки коротких документальных произведений - дать представление о том, как все мы могли бы жить более осознанно и вдумчиво. Подумайте об этом: книга Поллана рассказывает о самой важной осознанности — о том, как мы совершаем покупки, готовим, едим и делимся продуктами, которые помогают нам выжить. Его книга, направленная на удовлетворение самых элементарных жизненных потребностей, достигает этой цели. Советы Поллана полезны для планеты и нашего благополучия. Buon appetito!


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Правилам питания предшествовала гораздо более длинная книга "Дилемма всеядного: естественная история четырех приемов пищи". Интересует вас еда или нет, подумайте об этом, поскольку New York Timesназвала ее одной из лучших книг 2006 года, в которой о Поллане сказано: “Он изящно ориентируется в этих тревогах, прослеживая происхождение четырехразового питания — от ужина в фаст-фуде до застолья "охотников-собирателей" - и заставляет нас с поразительной ясностью увидеть, как именно то, что мы едим, влияет как на наш организм, так и на планету. Поллан - идеальный экскурсовод: его проза острая и живая, заостренная, но без тенденциозности”.

Еще одной вехой в написании недавних статей о еде и коммерции является книга Эрика Шлоссера 2002 года "Нация быстрого питания: темная сторона общеамериканской еды". Ставшая основой для одноименного документального фильма, книга выдержана в духе великой американской традиции разгребания мусора, поскольку в ней исследуется, как индустрия быстрого питания изменила то, как мы питаемся, подпитывая эпидемию ожирения, а также увековечивая другие социальные беды.

Появилось много известных книг, посвященных растениям и пище и их роли в истории человечества. Я выделяю одну любимую книгу Марка Курлански "Треска: биография рыбы, изменившей мир" (1997), которая предлагает захватывающий взгляд на то, как эта рыба изменила историю и прибытие европейцев в Северную Америку. Еще одна веха в жанре - "Апельсины" Джона Макфи, написанная на основе статьи New Yorker 1966 года, посвященной — как вы уже догадались — апельсинам. Макфи - один из моих любимых писателей, и ряд его книг заслуживают отдельного упоминания, в том числе "Выживание в каноэ из коры", упомянутый ранее, и "Сосновые пустоши", обе довольно короткие.


OceanofPDF.com


“Если это правда, что полная человечность женщин не является нашей культурой, тогда мы можем и должны сделать это нашей культурой”.

Мы Все Должны Быть феминистками

— 2014 —

Чимаманда Нгози Адичи


Нью-Йорк: Старинные книги, 2014; 52 страницы


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Околома был одним из моих самых близких друзей детства. Он жил на моей улице и заботился обо мне как старший брат: если бы мне нравился мальчик, я бы спросила мнение Околомы. Околома был забавным и умным человеком и носил ковбойские сапоги с заостренными кончиками. В декабре 2005 года Околома погиб в авиакатастрофе на юге Нигерии. Мне до сих пор трудно выразить словами то, что я чувствовал. Околома был человеком, с которым я мог спорить, смеяться и по-настоящему разговаривать. Он также был первым человеком, назвавшим меня феминисткой.

Мне было около четырнадцати.


Краткие сведения

Эта забавная и всегда провокационная книга, основанная на вирусном выступлении на TEDx 2012 года, написана отмеченным наградами, признанным критиками и пользующимся спросом романистом и эссеистом нигерийского происхождения. Чимаманда Нгози Адичи сосредотачивается на теме сексизма и всемирной проблеме сексуального неравенства.

Лаконичный и убедительный в своем главном аргументе в пользу равенства между полами во всех аспектах жизни, он представляет личные размышления высокообразованного писателя, чьи мысли варьируются от личного и комического до пронзительного. Ранее Адичи описывает, как журналистка во время книжного тура по Нигерии сказала ей, что ей не следует называть себя феминисткой: “... поскольку феминистки - это женщины, которые несчастливы из-за того, что не могут найти мужей. Поэтому я решила называть себя Счастливой феминисткой”.

Затем Адичи говорят, что феминизм неафриканский и мужененавистнический: “В какой-то момент, - заключает она, - я была Счастливой африканской феминисткой, Которая не испытывает ненависти к мужчинам и которой нравится Носить блеск для губ и высокие каблуки Для Себя, а не для мужчин”.

Добродушно подшучивая над повседневным сексизмом, с которым она сталкивается и свидетелями которого становится, ее тон вскоре становится серьезным. Ссылаясь на свой личный опыт, она рассказывает о рутинном второсортном гражданстве женщин в ее родной стране и за ее пределами. Это не о Нигерии — или Африке, — а о месте женщин в мире. Сталкиваясь с таким отношением, она пишет: “Я зла. Мы все должны быть сердиты. Гнев имеет долгую историю позитивных изменений”.

Лауреат стипендии Макартура, Чимаманда Нгози Адичи представляет провокационную работу, которая, в конце концов, является не гневным заявлением, а искренней и даже нежной мольбой: “Все мы, женщины и мужчины, должны добиваться большего”.


ИНФОРМАЦИЯ Об АВТОРЕ: ЧИМАМАНДА НГОЗИ АДИЧИ

Чимаманда Нгози Адичи, родившаяся 15 сентября 1977 года в Энуге, Нигерия, является пятой из шести детей, воспитанных в католической семье. Ее отец был профессором Нигерийского университета, где ее мать работала первой женщиной-регистратором университета. Ее семья жила в университетской резиденции, где когда-то жил известный писатель Чинуа Ачебе. Книга Ачебе 1958 года "Все разваливается" принесла ему международную известность, является центральным произведением современной африканской литературы и входит в число самых важных романов двадцатого века. Заядлая читательница с детства, Адичи открыла для себя эту книгу в довольно юном возрасте, и она оказала на нее большое влияние. “Он замечательный человек. Писатель и мужчина”, - сказал Адичи об Ачебе в интервью BBC в 2007 году. “Он такой, каким, я думаю, должны быть писатели”.

После года учебы в нигерийском медицинском колледже Адичи решила переехать в Соединенные Штаты, где ее старшая сестра уже ходила в школу. Проучившись некоторое время в Филадельфии, Адичи переехала в Коннектикут, чтобы заботиться о сыне своей сестры и зарабатывать деньги на обучение в колледже. В 2001 году она окончила Университет штата Восточный Коннектикут со степенью бакалавра в области коммуникации и политологии. Еще будучи студенткой, Адичи начала свой первый роман " Пурпурный гибискус", рассказ о совершеннолетии, опубликованный в 2003 году, который собрал несколько значительных литературных наград в Великобритании и вывел ее на издательскую карту.

Адичи получил степень магистра в области творческого письма в Университете Джона Хопкинса в 2003 году, а затем степень магистра по истории Африки в Йельском университете в 2008 году. К тому времени ее второй роман, Половина желтого солнца, также был опубликован. Еще одно высоко ценимое произведение, отмеченное наградами, действие которого происходило во время жестокой гражданской войны между Нигерией и Биафрой, начавшейся в 1967 году, когда регион Биафра попытался отделиться от Нигерии. Уходящий корнями в религиозные различия и трайбализм конфликт привел к массовым убийствам среди гражданского населения, и мир увидел ужасающие изображения голодающих детей — части из примерно 2 миллионов человек, погибших от голода, вызванного нигерийской блокадой. Конфликт продолжался до 1970 года, и дед Адичи по отцовской линии погиб в лагере беженцев во время войны.

К 2008 году Адичи получила большее признание, получив стипендию Макартура, а затем, в 2009 году, она опубликовала получивший признание критиков сборник рассказов "Вещь у тебя на шее". В том же году она выступила на TEDGlobal с докладом под названием “Опасность одной истории”, который посмотрели более 34 миллионов раз. Ее самой успешной и признанной работой на сегодняшний день стала публикация в 2013 году "Американа", вызывающего всеобщее восхищение романа, рассказывающего о борьбе молодой нигерийки Ифемелу, которая переезжает в Соединенные Штаты и обретает определенную известность как блогер, пишущий о расе и национальности.

Еще больше повысив статус Адичи, "Американа" получила Национальную премию круга книжных критиков и была включена во многие списки лучших книг года, в том числе в "10 лучших книгах 2013 года" по версии New York Times. Согласно Times, “От офисной политики салона по плетению косичек до бремени памяти, нет ничего слишком скромного или пугающего для этого бесстрашного писателя, который так чувствителен к различным мирам и меняющимся личностям, в которых мы обитаем — в жизни и онлайн, в любви, как агенты и жертвы истории и герои наших собственных историй ”. В том же году Бейонсе исполнила сэмпл для выступления Адичи на TEDx в 2012 году в песне под названием “Flawless”. Адичи добавила себе значительную известность как лицо британского бренда косметики. А в 2017 году жители Нью-Йорка проголосовали за Americanah как за первую инициативу “Одна книга, один Нью-Йорк”, призывающую всех жителей Нью-Йорка прочитать книгу вместе.

Ее успешная карьера в художественной литературе и два вирусных выступления на TED, которые в совокупности собрали более 40 миллионов просмотров, вывели Адичи далеко за рамки литературной славы. В 2015 году она вошла в число 100 самых влиятельных людей мира по версии журнала Time, а в 2017 году журнал Fortune назвал ее одним из 50 величайших лидеров мира.

“Итак, за последние несколько лет она стала чем-то вроде звезды, расцветшей на неожиданном стыке художественной литературы и знаменитости”, - написала Зои Гринбург в New York Times в 2017 году после публикации другой работы, посвященной феминизму, "Дорогая Иджавеле, или Манифест феминистки в пятнадцати предложениях". “Ее позиция была полностью продемонстрирована во время ее визита в Нью-Йорк, где на прошлой неделе она начала свой книжный тур. Она вышла на сцену перед аншлаговой толпой в Cooper Union, и раздался ”такой единодушный крик", - сказал Робин Дессер, редактор Knopf, который проработал с мисс Адичи 12 лет ".

В 2018 году Адичи получила премию PEN Pinter Prize, присуждаемую английским отделением the writer's group. Премия присуждается в честь свободы выражения мнений и популяризации литературы.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Для ясности, мы здесь не говорим о феминистском манифесте — ничего подобного, например, "Второму полу" Симоны де Бовуар (см. Запись). В то время как в жалобном крике Адичи нарастает гнев, ее простой призыв — сделать мир лучше для женщин с помощью мужчин. Она короткая и сладкая, но без приторности, со всей сложностью, которую можно было бы ожидать от писателя, чьи романы завоевали признание за то, что они посвящены войне, колониализму, расизму и сексизму.

В пространном профиле New Yorker за 2018 год, в котором рассказывается о ряде проблем Адичи, но особенно о ее взглядах на сексуальное равенство, Лариса Макфаркуар написала:

Тот вид феминизма, который она поддерживала в своем выступлении на TEDx - женщинам должно быть разрешено занимать руководящие должности; если женщина прибыла одна в отель или ресторан, ее не следует принимать за проститутку, — не вызывает особых споров в Америке. Но в Нигерии любой феминизм может быть воспринят как объявление войны мужчинам. Когда выяснилось, что она вышла замуж, а позже родила ребенка, многие люди в Нигерии были искренне шокированы: они и не подозревали, что феминистки занимаются подобными вещами.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

С тех пор, как появилисьМы все должны быть феминистками, Адичи также написала еще одну короткую научно-популярную книгу "Дорогая Иджавеле, или Манифест феминистки в пятнадцати предложениях", составленную в виде письма подруге незадолго до рождения ее собственной дочери. После выхода книги Зои Гринбург отметила в New York Times: “Основное положение ”Дорогой Иджавеле" заключается в том, что феминизм - это проект, который обязательно связывает матерей и дочерей, и что воспитание дочери-феминистки имеет такое же отношение к тому, что вы говорите себе, как и к тому, что вы говорите ей. Первое из 15 предложений мисс Адичи ставит свободу и развитие матери в центр феминистского образования дочери ".

Сама Адичи сказала в интервью британской Guardian: “Я не думаю, что сексизм хуже расизма, его даже сравнивать невозможно .... Дело в том, что я чувствую себя одиноким в своей борьбе с сексизмом, чего я не чувствую в своей борьбе с расизмом. Мои друзья, моя семья, они страдают от расизма, они понимают это. Люди, с которыми я близок, которые не являются черными, понимают это. Но я нахожу, что с сексизмом вам постоянно приходится объяснять, оправдывать, убеждать, приводить аргументы ”.

Написанные вскоре после смерти ее отца, в 2021 году, Заметки Адичи о горе в 2021 году оплакивают его кончину и прославляют его жизнь. “В нем исследуется жестокость тех первых отчаянных моментов горя, - пишет Лесли Грей Стритер в обзоре ”Вашингтон пост“, - этот ”жестокий вид воспитания" в этой новой жизни, о которой никто не просил".

Хотя я не читал ни того, ни другого, я планирую добавить их оба, вместе с Американой, ее высоко оцененным третьим романом, в свой список прочитанных.

Также еще не прочитана недавно получившая высокую оценку критиков книга о женщинах в исламском мире. Дело не в паранджах: мусульманские женщины о вере, феминизме, сексуальности и расе - сборник эссе 2021 года под редакцией Мариам Хан.


OceanofPDF.com


“Не подчиняйся заранее”.

О тирании: двадцать уроков двадцатого века

— 2017 —

Тимоти Снайдер


Нью-Йорк: Книги Тима Даггана / Crown, 2017; 126 страниц


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

История не повторяется, но она поучает. Когда Отцы-основатели обсуждали нашу Конституцию, они черпали уроки из известной им истории. Обеспокоенные тем, что демократическая республика, которую они себе представляли, рухнет, они рассматривали превращение древних демократий и республик в олигархию и империю. Как они знали, Аристотель предупреждал, что равенство приносит нестабильность, в то время как Платон считал, что демагоги используют свободу слова, чтобы провозгласить себя тиранами. Основывая демократическую республику на основе закона и устанавливая систему сдержек и противовесов, Отцы-основатели стремились избежать зла, которое они, подобно древним философам, называли тиранией [курсив автора].


Краткие сведения

Как нам бороться с тоталитаризмом и сохранить демократию? Это большие вопросы для одной небольшой книги, но "О тирании" раскрывает их в двадцати кратких уроках.

Его автор, Тимоти Снайдер, является ведущим ученым в области авторитаризма и современной европейской истории — в частности, истории Украины. Каждое из его кратких учебных пособий включает в себя конкретный исторический урок, подкрепленный показательным примером. Например, в № 1 “Не подчиняйся заранее” Снайдер указывает на “упреждающее повиновение”, которое имело место после выборов в Германии в 1932 году, приведших к тому, что Адольф Гитлер стал канцлером Германии при правительстве парламентского типа. Вскоре после этого Германия стала однопартийным нацистским государством.

Когда гитлеровская Германия аннексировала Австрию в 1938 году, Снайдер пишет: “именно предвосхищающее послушание австрийцев решило судьбу австрийских евреев. Местные австрийские нацисты захватывали евреев и заставляли их подметать улицы, чтобы убрать символы независимой Австрии. Важно отметить, что люди, которые не были нацистами, смотрели на это с интересом и весельем ”.

Двадцать уроков Снайдера могут быть краткими, но это не значит, что они легкие. Действительно, многие из них являются сложными: №2: “Защищайте институты”; №6: “Опасайтесь военизированных формирований”; № 10: “Верьте в правду" и связанный с ними № 11: “Расследуйте”. Это может показаться самоочевидным или, по знаменитым словам Томаса Джефферсона, “самоочевидными истинами”, но каждый урок содержит мораль и мощные исторические модели, выходящие далеко за рамки сжатой мудрости, выраженной Снайдером.

Другие чуть более загадочны, например, № 12: “Устанавливайте зрительный контакт и ведите светскую беседу”. При самых репрессивных режимах двадцатого века, таких как Германия, Италия и Советский Союз, небольшие жесты — улыбка, рукопожатие - часто говорили о многом. “В самые опасные времена те, кто спасается бегством и выживает, как правило, знают людей, которым они могут доверять”, - отмечает Снайдер . “Иметь старых друзей - политика последней инстанции. А завести новых - первый шаг к переменам”.

Возможно, самое сложное он приберегает напоследок: № 20: “Будьте настолько мужественны, насколько можете”. Под этим заголовком Снайдер пишет: “Если никто из нас не готов умереть за свободу, тогда все мы умрем от тирании”.


ОБ АВТОРЕ: ТИМОТИ СНАЙДЕР

Преподаватель, историк и общественный деятель — и, все чаще, голос предупреждения в опасное время — Тимоти Снайдер родился недалеко от Дейтона, штат Огайо, 18 августа 1969 года. На момент написания этой статьи он является профессором истории Йельского университета имени Ричарда К. Левина и постоянным научным сотрудником Института гуманитарных наук в Вене.

Снайдер получил степень по истории и политологии в Университете Брауна, а затем докторскую степень по современной истории в Оксфордском университете. Последовали многочисленные академические награды и стипендии, поскольку Снайдер подготовил научные труды по истории и популярные работы, в том числе получившую высокую оценку книгу "Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным". Как написал обозреватель New York Times, книга Снайдера “заставляет нас прямо взглянуть на весь спектр разрушений, совершенных сначала режимом Сталина, а затем гитлеровским рейхом. Каждый из них представлял собой ужасающую оргию преднамеренных массовых убийств”.

Владея пятью европейскими языками — и читая десять - Снайдер превратил свой опыт в изучении кровавого прошлого Европы в международную платформу для обсуждения усиливающихся угроз свободе и демократии во всем мире. Его знакомство с историей Украины оказалось особенно своевременным после российского вторжения в Украину в 2022 году, которое все еще продолжается на момент написания этой статьи.

Еще до российского вторжения опыт Снайдера и его способности коммуникатора “сделали 46-летнего мистера Снайдера восходящим общественным интеллектуалом”, - писала Дженнифер Шусслер из New York Times в 2015 году, - “не боящимся устанавливать смелые связи между прошлым и настоящим, особенно в его яростной защите Украины перед лицом того, что он назвал ”нападками президента России Владимира Путина на европейскую историю"".


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Чтение книги Снайдера напомнило мне старую поговорку, приписываемую Марку Твену и его коллеге Чарльзу Дадли Уорнеру: “Все говорят о погоде, но никто ничего с ней не делает”.

Мы могли бы сказать то же самое о современной авторитарной угрозе — как во всем мире, так и в Соединенных Штатах, где подавление избирателей, антииммигрантская пропаганда, цензура, национализм, нападки на прессу как на “врагов государства” и другие типичные инструменты авторитарных режимов стали обычным явлением в последнее время.

В этой подборке Снайдер предлагает способ что-то с этим сделать.

“В последние годы он стал для либералов чем-то вроде героя благодаря серии книг, в частности ‘О тирании: 20 уроков 20 века’, которая стала чем-то вроде Библии для обеспокоенных либералов в начале эры Трампа”, - отмечает журналист Эзра Кляйн. “Это книги о том, каково это и что вы делаете, когда ваше общество начинает сползать вниз или спотыкается на пути к авторитаризму”.

Зачем это читать? Если вам небезразлично будущее демократии, Снайдер предлагает дельные советы по защите демократических идеалов и верховенства закона до того, как они будут уничтожены. После исчезновения их гораздо труднее реанимировать. И, в отличие от погоды, мы можем что-то с этим сделать.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Многие другие работы Тимоти Снайдера гораздо более научны, чем "О тирании", и уж точно не короткие книги. Тем не менее, некоторые из них незаменимы, в том числе Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным. Это мощная работа, представляющая комплексный взгляд на кровавый период в Украине и Восточной Европе, предшествовавший Второй мировой войне. Я настоятельно рекомендую ее.

Снайдер также сотрудничал в "Осмыслении двадцатого века" с покойным Тони Джадтом, автором нескольких высоко оцененных исторических работ. Последняя работа Джадта, опубликованная незадолго до его смерти в 2010 году, - еще одна блестящая книга "Ill Fares the Land". Первоначально опубликованный после финансового краха 2008 года, он был переиздан в 2021 году. В нем Джадт написал:

Материалистический и эгоистичный характер современной жизни не присущ человеку. Многое из того, что сегодня кажется “естественным”, восходит к 1980-м годам: одержимость созданием богатства, культ приватизации и частного сектора, растущее неравенство между богатыми и бедными. И, прежде всего, сопровождающая их риторика: некритичное восхищение свободными рынками, презрение к государственному сектору, иллюзия бесконечного роста.

Многие авторы, в настоящее время обсуждающие авторитарную угрозу, цитируют Ханну Арендт, автора основополагающего труда "Истоки тоталитаризма" (1951) и "Эйхман в Иерусалиме: отчет о банальности зла" (1963), в котором Арендт сообщила о судебном процессе в Израиле над нацистским чиновником Адольфом Эйхманом, одним из главных организаторов Холокоста. И то, и другое - длительные, но важные работы. Гораздо короче, несколько доступнее и, возможно, более своевременны две книги Арендт: О насилии (1970), эрудированное эссе о насилии и политике в эпоху после Второй мировой войны, холодной войны, все еще актуально в эпоху после 6 января, поскольку она пишет: “... тем, кто держит власть и чувствует, что она ускользает из их рук, будь то правительство или управляемые, всегда было трудно устоять перед искушением заменить ее насилием”; “О лжи и политике” является расширением эссе, написанного в 1971 году в ответ на публикацию Документов Пентагона, переизданных в 2022 году: “Никто никогда не сомневался, что правда и политика находятся в довольно плохих отношениях друг с другом, – начинает Арендт, – и никто, насколько я знаю, никогда не причислял правдивость к политическим добродетелям”.


OceanofPDF.com


“Раса была постоянным арбитром различий, как и богатство, класс и пол — каждый из которых связан с властью и необходимостью контроля”.

Происхождение других

— 2017 —

Тони Моррисон


Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2017; предисловие Та-Нехиси Коутса; 114 страниц


ОТРЫВОК

Наконец, после серии визитов к другим родственникам, она вошла в нашу гостиную, высокая, с прямой спиной, опираясь на трость, в которой явно не нуждалась, и поздоровалась с моей матерью. Затем, посмотрев на нас с сестрой, игравших или просто сидевших на полу, она нахмурилась, указала на нас тростью и сказала: “С этими детьми поступили неправильно”. Моя мать возражала (яростно), но ущерб был нанесен. Моя прабабушка была черной как смоль, и моя мать точно знала, что она имела в виду: мы, ее дети, и, следовательно, наши ближайшие родственники, были запятнаны, а не чисты.


Краткие сведения

Одна из самых известных писательниц Америки, лауреат Нобелевской премии Тони Моррисон открывает этот сборник эссе незабываемым детским воспоминанием о визите ее прабабушки Миллисент МакТир — “мудрой, бесспорной, величественной главы нашей семьи”. Не понимая в столь юном возрасте смысла слов своей прабабушки о том, что Моррисон “была подделана”, автор позже обнаружила, что ее опознали как “Другую”.

“Инаковость” — в блестяще аргументированной работе Моррисона — это древняя человеческая склонность идентифицировать и классифицировать группы людей как аутсайдеров и, соответственно, как нечто меньшее. Как признает и определяет это здесь Моррисон, эта мощная конструкция является частью долгой истории: “... наша тенденция отделять и судить тех, кто не принадлежит к нашему клану, как врагов, как уязвимых и неполноценных, нуждающихся в контроле”.

В случае Моррисон это была идея о том, что она была “запятнана” белой кровью, нелепый поворот к некогда распространенному в Америке "правилу одной капли”. Кодифицированное в государственных законах многих американских штатов двадцатого века, это правило означало, что единственный чернокожий предок требовал юридического обозначения как “Негр“ или ”Цветной" с потерей гражданских прав, которые подразумевало такое обозначение. Эти законы действовали до тех пор, пока Любящее решение Верховного суда в 1967 году не объявило смешанное происхождение вне закона.

Основанные на серии лекций, прочитанных Моррисоном в Гарварде в 2016 году, эти эссе предлагают удивительно ясный, проницательный и изобличающий обзор ”инаковости" многих различных групп — например, евреев, католиков и православных иммигрантов, прибывающих в Америку, в основном из восточной и южной Европы. Но Моррисон сосредотачивается на том, как в американской истории Другой мощно и неразрывно связан с расой. Это расовое разделение подчеркивается во вступительном эссе “Романтика рабства”.

В ходе работы Моррисон подкрепляет свою позицию убедительными ссылками на исторические документы и литературу Харриет Бичер-Стоу, Уильяма Фолкнера, Фланнери О'Коннор и Эрнеста Хемингуэя. Сначала она предлагает описание научного расизма — как южные поработители, а позже и американцы в области евгеники, пытались “доказать” наблюдение о том, что “чернокожие полезны, не совсем как скот, но и не похожи на людей”. Моррисон также описывает, как эти вопросы “отличия” и расы легли в основу большей части ее собственной художественной литературы, начиная с "Самого голубого глаза", в конечном итоге приведя к тому, что широко признано ее величайшим произведением, "Возлюбленному.

В шести очень концентрированных и элегантно составленных главах Моррисон обращается к вопросу более широкому, чем просто расовая принадлежность, который продолжает терзать Америку и глобализированный мир. “Другой” остается в центре войн, глобальной политики и этнической и расовой ненависти, которые в конечном счете сводятся к власти и контролю.


ОБ АВТОРЕ: ТОНИ МОРРИСОН

Урожденная Хлоя Арделия Уоффорд 18 февраля 1931 года, Тони Моррисон выросла в Лорейне, штат Огайо, в эпоху депрессии, в семье сварщика и домохозяйки. “Юная Хлоя выросла в доме, пропитанном повествованиями и суевериями”, - написала Маргалит Фокс в New York Times после ее смерти. “Она обожала слушать истории о привидениях; ее бабушка ритуально консультировалась с книгой по толкованию снов, из которой она угадывала события дня, когда разыгрывала числа”.

После присоединения к Римско-католической церкви Хлоя выбрала имя при крещении Энтони - имя, от которого произошло ее знакомое прозвище Тони, когда она училась в Университете Говарда. Получив степень магистра английской литературы в Корнелле в 1955 году, Хлоя Уоффорд преподавала в Южном Техасском университете Хьюстона, а затем в университете Говарда, где она записалась на писательский семинар и начала писать свою собственную художественную литературу.

В 1958 году она вышла замуж за Гарольда Моррисона, архитектора с Ямайки, и у них родилось двое сыновей, Гарольд Форд и Слэйд. После развода пары, в 1964 году, Моррисон переехал в Сиракузы, штат Нью-Йорк, где нашел работу редактора учебников. В конце концов, она и ее сыновья переехали в Нью-Йорк, где она присоединилась к Random House в качестве книжного редактора, проработав там почти два десятилетия. Как редактор, Моррисон была полна решимости публиковать афроамериканских писателей, и среди авторов, с которыми она работала, были активистки Анджела Дэвис и Хьюи Ньютон, писательница Гейл Джонс и Мухаммед Али, автобиографию которого, ставшую бестселлером, она редактировала.

Работая в Random House, Моррисон продолжала заниматься собственным писательством. Мать-одиночка, воспитывающая двух мальчиков, она вставала, чтобы писать каждый день в 4 часа утра. В 1970 году был опубликован ее первый роман "Самый голубой глаз"; Позже Моррисон говорила о своем удивлении, увидев на обложке Тони Моррисон, которую она считала псевдонимом, а не своим именем, Хлоя Уоффорд. Действие происходит в родном городе Моррисона Лорейн. Это полуавтобиографическая история Пеколы, молодой чернокожей девушки, которая считает себя уродливой и тоскует по голубым глазам, которые она считает символом белизны и идеальной красоты.

Получив восхищенные отзывы, книга стала одним из основных предметов университетских курсов по истории и литературе афроамериканцев. Но когда с ней начали знакомить молодых читателей, "Самый голубой глаз" превратился в постоянную мишень для запретов и вызовов. По данным Управления интеллектуальной свободы Американской библиотечной ассоциации (OIF), "Самый голубой глаз" был десятой по популярности книгой Америки за десятилетие с 2010 по 2019 год и третьей по популярности в 2022 году.

За ее вторым романом, "Сула" (1973), посвященным нескольким поколениям, последовал ее первый значительный коммерческий успех, "Песнь песней Соломона" (1977). Книга получила Национальную премию книжных критиков и стала главной книгой клуба "Книга месяца", первым романом чернокожего писателя, удостоенным такой чести со времен "Родного сына" Ричарда Райта в 1940 году.

Во время своей работы редактором, как она рассказывает в "Происхождении других", Моррисон наткнулась на газетную вырезку 1856 года о порабощенной матери, которая убила своего ребенка. Это стало началом книги "Возлюбленные", опубликованной в 1987 году и удостоенной Пулитцеровской премии за художественную литературу. После его публикации Моррисон покинул Random House, чтобы поступить на преподавательский состав Принстонского университета.

В 1993 году Тони Моррисон была удостоена Нобелевской премии по литературе, став первой афроамериканкой, удостоенной такой чести.

Тони Моррисон скончалась от осложнений пневмонии в больнице Бронкса в возрасте восьмидесяти восьми лет 5 августа 2019 года. Ее смерть вызвала огромный прилив скорби и признательности со стороны литературного мира. Среди тех, кто отдавал дань уважения Моррисону, была писательница Чимаманда Нгози Адичи (см. Запись):

Читая мисс Моррисон, вы понимали, что она наслаждается радостью языка, предложение за предложением, что она осмелилась даже изобрести свой собственный синтаксис, и как читатель вы доверяли ей вести вас. В своей научной литературе она была ясным мыслителем, любознательной, знающей и разумной, а в своей художественной литературе демонстрировала сострадательное и трогательное знакомство с противоречиями человеческих существ. Она была чернокожей, и она не извинялась за свою Черноту, и она не потворствовала и не смягчала болезненную реальность истории чернокожей Америки в стране, которая часто, казалось, стремилась свести ее к минимуму .... Я помню ее царственность, особое присутствие, которое исходило от сочетания ее уверенности, великолепных серебристых дредов и того, что она была просто Тони Моррисон. И я помню ее смех, радостный и озорной, звук, такой свободный от ограничений и такой незаинтересованный в фальши.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Сейчас, когда я пишу это, рабство снова “романтизируется” теми, кто непристойно заявляет, что порабощение приносит некоторые “преимущества” порабощенным, предоставляя им ”навыки". В 2023 году штат Флорида ввел противоречивый набор образовательных стандартов, утверждающий, что исторически насилие совершалось против и посредством (выделено мной) Афроамериканцы — игнорируют чрезвычайно обширный послужной список американского насилия в отношении чернокожих людей и целых сообществ на протяжении веков.

Моррисон, несомненно, был бы в ужасе, но, возможно, нисколько не удивился бы такому повороту событий. В этой книге Моррисон приводит лишь горстку случаев нападений на чернокожих в двадцатом веке — гораздо более длительную историю, задокументированную ранее в этом сборнике О линчеваниях. Моррисон включает историю чернокожего ветерана, возвращающегося домой с Тихого океана после Второй мировой войны, который был избит и ослеплен полицейскими Южной Каролины. Все это отвратительные напоминания о реальности насилия в отношении чернокожих американцев. Как она пишет: “Это лишь некоторые из них — их гораздо больше, и все они ужасны, — но, я думаю, они отражают обстоятельства, реальную опасность для чернокожих (которые больше не рабы) в двадцатом веке”.

Так что читайте Моррисон, потому что она проясняет ситуацию. Потому что она рассказывает непоколебимую правду, опираясь на исторические факты, а “факты — вещь упрямая”, как однажды сказал Джон Адамс. Давайте внесем предельную ясность в этот упрямый факт: рабство не приносило никаких выгод. Это было жестокое, смертоносное преступление против человечества. И любые попытки скрыть или умалить наследие порабощения в американской истории должны быть недвусмысленно осуждены.

“Чтобы понять, почему мы снова оказались здесь, нам повезло, что у нас есть Тони Моррисон, одна из лучших писательниц и мыслителей, которых когда-либо создавала эта страна”, - комментирует писательница Та-Нехиси Коутс в предисловии к книге. “Ее работы уходят корнями в историю и извлекают красоту из некоторых ее самых гротескных проявлений. Но эта красота - не фантазия, и поэтому неудивительно, что она входит в число тех, кто понимает, какое влияние история оказывает на всех нас ”.

Во введении я написал о ключевых качествах, которые я искал для выбранных мной книг: актуальность, своевременность, литературная ценность и доступность. Небольшой том Моррисона - это парадигма этих качеств. Если мы хотим учиться, подвергать сомнению предположения, бросать вызов нашим собственным предубеждениям и, наконец, думать, работа Моррисона подводит нас к этому месту.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Хотя это сборник рекомендаций по нехудожественной литературе, было бы невозможно обсудить, что читать дальше в связи с Тони Моррисон, не направив читателей к ее романам. Среди них Самые голубые глаза и Сула, упомянутые ранее. Оба являются короткими художественными произведениями, которые затрагивают многие вопросы, обсуждаемые Моррисоном в этих эссе. И все пути чтения Моррисон в конечном итоге приводят нас к ее шедевру "Возлюбленные". В 2006 году он был выбран “Лучшим произведением американской фантастики за последние 25 лет” сотнями критиков, писателей и редакторов, опрошенных New York Times.

В оценке, написанной после смерти Моррисон, критик “Нью-Йорк Таймс" Дуайт Гарнер прокомментировал: "Моррисон обладала избытком талантов и, как немногие другие писатели ее эпохи, подчиняла язык своей воле. Ее проза могла быть сочной, или грубой и демотичной, или беззаботной и эксцентричной, часто на одной странице. Она привнесла в свою работу фольклор, библейские ритмы, сны, хоровые голоса и глубокое понимание истории. В лучших из своих 11 романов — к ним относятся ”Самый голубой глаз“ (1970), ”Сула" (1973) и "Песнь Песней Соломона" (1977) — она превратила основную материю существования в глубокие произведения искусства ". Гарнер завершает похвалой: "Эта писательница расширила американское воображение способами, которые мы только начинаем понимать ".

Эти книги, наряду со многими другими художественными произведениями Моррисона, продолжают оставаться в эпицентре нынешней волны партийной книжной цензуры в нашей стране. На них нападают не потому, что они “непристойные” или “порнографические”. Эти книжные баннеры презирают их за то, что они раскрывают упрямые истины, которые многие хотят скрыть. Тем больше причин почитать Тони Моррисон.


OceanofPDF.com


“Выбор, который мы сделаем — который мы делаем прямо сейчас, не обязательно осознавая его, — определит будущее жизни наших детей, их потомков и всех других биологических видов на земле для грядущих поколений”.

Под белым небом: Природа будущего

— 2021 —

Элизабет Колберт


Нью-Йорк: Crown, 2022; 207 страниц плюс примечания


ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СЛОВА

Реки — хорошие метафоры, возможно, даже слишком хорошие. Они могут быть мрачными и наполненными скрытым смыслом, как “Миссисипи", которая для Твена представляла собой "самое мрачное и безжалостное чтиво”. В качестве альтернативы они могут быть яркими, прозрачными и зеркальными. Торо отправился на неделю на реки Конкорд и Мерримак и уже через день обнаружил, что погрузился в размышления над отражениями, которые он видел играющими на воде. Реки могут означать судьбу, или приход к знанию, или нахождение того, чего человек предпочел бы не знать. “Подниматься вверх по этой реке было все равно что возвращаться к самым ранним истокам мира, когда на земле буйствовала растительность”, - вспоминает Марлоу Конрада. Они могут олицетворять время, перемены и саму жизнь.


Краткие сведения

Лауреат Пулитцеровской премии– журналистка Элизабет Колберт поднимает два фундаментальных вопроса в этой провокационной книге: Можем ли мы изменить природу? И есть ли у нас время?

Колберт, штатный автор New Yorker, где первоначально были опубликованы отдельные части ее книги, хорошо знает и понимает лучше, чем кто-либо другой, угрозу, которую представляют для нашей планеты изменение климата и другие воздействия человека на Землю и окружающую среду. В этой работе она отправляется в одиссею в поисках возможных ответов на беспорядок, созданный веками развития технологий, промышленности и других видов антропогенного воздействия.

В серии относительно коротких глав она ищет людей, которые пытаются использовать науку и технологии, чтобы исправить ущерб, пока не стало слишком поздно. Одна из таких попыток, тщательно разработанный проект, который Кольберт называет “солнечной геоинженерией”, может смягчить последствия глобального потепления, но изменить цвет неба. “Белый стал бы новым синим”, — пишет она, отсюда и ее название.

Во вступительной главе описываются усилия Инженерного корпуса армии и других организаций по борьбе с толстолобиком, инвазивным видом, населяющим водоемы близ Чикаго. Прожорливые кормильцы, они практически уничтожают другие виды рыб — ирония заключается в том, что эти карпы были завезены в воды Америки в попытке очистить очистные сооружения и воду, загрязненную химическими отходами, идею предложила Рэйчел Карсон (см. Запись), автор знаковой экологической работы Silent Spring.

Карп помог очистить воду от химических веществ и токсинов, но вскоре его численность резко возросла, что привело к разрушительным последствиям для запасов других желанных местных рыб. Закон непреднамеренных последствий в действии.

В других главах Колберт описывает местность вокруг Нового Орлеана, опустошенную штормами в последние годы, где люди веками пытались контролировать природу. Результаты, о чем свидетельствуют катастрофические ураганы и наводнения последних лет, далеки от успеха. “Миссисипи, которую обуздали, выпрямили, упорядочили и сковали, все еще может проявлять божественную силу”, - пишет Колберт о легендарной реке Америки.

Переезжая в Исландию, Кольберт знакомится с инженерами, которые ищут способы бороться с углекислым газом в атмосфере, превращая такие выбросы в камень. В Австралии она сталкивается с исследователями, пытающимися создать “супер коралл”, способный пережить повышение температуры моря.

“Это была книга, ” пишет Колберт в заключение, - о людях, пытающихся решить проблемы, созданные людьми, пытающимися решить проблемы”. Проблемы реальны и очень сложны, а решения столь же неуловимы, сколь и огромны сами проблемы. Но Колберт является постоянным, увлекательным проводником по тому, что все больше кажется унылым поиском ответов.


ОБ АВТОРЕ: ЭЛИЗАБЕТ КОЛБЕРТ

Элизабет Колберт родилась в 1961 году и выросла в Бронксе, прежде чем ее семья переехала в Ларчмонт, штат Нью-Йорк, в округе Вестчестер. После окончания средней школы и изучения литературы в Йельском университете в 1983 году она получила стипендию Фулбрайта. Во время учебы в Гамбурге, Германия, она начала работать “стрингером”, или внештатным сотрудником, в New York Times.

Со временем Колберт присоединился к редакции газеты Metro, которая освещает новости Нью-Йорка и соседних сообществ. В 1988 году она переехала в Олбани, столицу штата Нью-Йорк, в качестве руководителя бюро. Затем она стала обозревателем, с 1997 по 1998 год писала “Metro Matters”.

Переход в New Yorker в качестве штатного редактора в 1999 году сопровождался повышенным вниманием к науке и проблемам окружающей среды. Ее трехсерийный сериал о глобальном потеплении “Климат человека” в 2006 году получил Национальную премию журнала за общественный интерес. В сериале она написала о десятилетиях исследований в области изменения климата и предупредила: “точно так же, как глобальное потепление постепенно перестало быть просто теорией, так и его последствия больше не являются просто гипотетическими. Почти все крупные ледники в мире сокращаются; те, что находятся в Национальном парке Глейшер, отступают так быстро, что, по оценкам, они полностью исчезнут к 2030 году ”.

Эта серия вызвала тревогу по поводу чрезвычайной экологической ситуации, описанной Кольбертом. Из этого вышла высоко оцененная книга "Полевые заметки о катастрофе: человек, природа и изменение климата", опубликованная в 2006 году. В 2010 году она была удостоена стипендии Гуггенхайма, а в 2015 году Колберт написал "Шестое вымирание: неестественная история", книгу, исследующую, казалось бы, немыслимое — массовое вымирание под руководством человека. За эту работу Колберт получил Пулитцеровскую премию в области научной литературы, а книга стала национальным бестселлером и получила множество других наград. В 2021 году "Под белым небом" была названа Washington Postодной из десяти лучших книг года среди многих других наград.

Недавнюю работу Колберт лучше всего можно охарактеризовать строкой, которую она написала в статье для New Yorker за 2020 год после наблюдения за беспрецедентными лесными пожарами, бушующими по всей Австралии: “Мир в опасности, и нам нужно действовать немедленно, чтобы выжить”.

Продолжая работать в New Yorker, Элизабет Колберт также является приглашенным научным сотрудником Уильямс-колледжа и живет в Уильямстауне, штат Массачусетс, со своим мужем и детьми.


ПОЧЕМУ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРОЧИТАТЬ

Как я уже повторял, я установил четыре стандарта, помимо объема, для книг, которые я хотел бы включить в этот сборник: значимость, своевременность, литературная ценность — это означает, что написанное доставляло удовольствие или было глубоким — и доступность. Under a White Sky - еще один из самых совершенных примеров того, как выбить всех четверых из парка. Кольберт делает это, исследуя науку прямо сейчас, и она делает это прозой, настолько ясной, насколько ужасна наша нынешняя катастрофа. Это решает вопрос о своевременности и последствиях.

Приведут ли к каким-либо решениям та же самая человеческая изобретательность и инновации, которые привели к промышленной революции и современному миру, в значительной степени ответственному за климатический кризис, в котором мы живем?

Это ужасно важный вопрос. И не все убеждены. Во время интервью Колберту в 2021 году в его подкасте New York Times Эзра Кляйн говорит о “Под белым небом": "... существование этой книги свидетельствует о том, насколько плохо идет эта борьба. Это книга о том, что нам нужно будет обдумать в ближайшие годы, о чем мы не хотим думать. Это книга о том, как мы берем на себя ответственность за то, насколько необратимо мы изменили мир природы; как часто мы пытались контролировать его, а затем наблюдали, как эти попытки контроля терпят неудачу; как часто лучшие научные умы эпохи придумывали какое-нибудь блестящее решение, реализовывали его, а затем наблюдали за катастрофой в результате ”.


ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Это довольно просто. Предыдущие книги Элизабет Колберт "Полевые заметки о катастрофе" и "Шестое вымирание", получившее Пулитцеровскую премию, должны быть в вашем списке к прочтению.

В последнем она пишет об исчезновении мастодонтов, птиц и аммонитов — существ, которых уже нет, — и массовом размножении кораллов на Большом Барьерном рифе, красочно называя это “синхронным групповым сексом” - фраза, которая отличает творчество Кольберт. Но ее истинное внимание сосредоточено на людях и на том, вызываем ли мы событие настолько катастрофическое — подобное астероиду, уничтожившему динозавров, — что жизнь на земле внезапно и радикально сократится. Это было бы — для всех нас — “Шестым Вымиранием”.


OceanofPDF.com


ПОСЛЕСЛОВИЕ


Чего Здесь Нет и чему я научился

Мы уже на месте? Не совсем. Но вот хорошая новость: никаких популярных викторин!

Зайдя так далеко, независимо от того, прочитали вы пятьдесят две книги за пятьдесят две недели или нет, путешествие не закончено. Оно только началось. Я всегда утверждал, что в моих книгах содержится первое, а не последнее слово по какой-либо данной теме. Я также разделяю мнение, что “образование - это не наполнение ведра, а разжигание огня”. Я

Очевидно, что это не костер сжигания книг — это пламя чтения, обучения, мышления и познания. Мы должны инвестировать в эти занятия как в занятие на всю жизнь. Да, читайте так, как будто от этого зависит ваша жизнь. Потому что это возможно!

Как я писал во введении и неоднократно подчеркивал на протяжении всей этой книги, у меня было несколько ключевых соображений относительно того, попадет ли та или иная книга в этот сборник. Основными соображениями были значимость, своевременность, литературная ценность и доступность. Но предшественником этих факторов, безусловно, была длина, а это означало, что огромное количество книг, в том числе множество книг, имеющих большое значение, были оставлены у стартовых ворот.

Я сразу вспоминаю "Утро верхом" Дэвида Маккалоу о молодом Теодоре Рузвельте; "900 дней" Харрисона Солсбери, эпическое повествование о блокаде Ленинграда во время Второй мировой войны, которое помогло разжечь мое увлечение историей; "Вьетнам: история" Стэнли Карноу, классический отчет о той войне; "Необычное время", мастерский рассказ Дорис Кернс Гудвин о Рузвельте и Черчилле в Белом доме во время Второй мировой войны"; "Конституция Америки" Ахила Рида Амара. : Биография и его "Билль о правах"; и "Хемингсы из Монтичелло" Аннет Гордон-Рид, захватывающая история необыкновенной семьи порабощенных людей и их роли в жизни Томаса Джефферсона.

Эти книги, оказавшие огромное влияние, хранятся в моей личной библиотеке наряду с работами Рона Черноу, Джона Хоуп Франклина, Барбары Такман и Изабель Уилкерсон, среди многих других. Мой личный список лучших и наиболее влиятельных научно-популярных книг и лучших авторов научно-популярной литературы весьма обширен. Я мог бы продолжить перечислять пантеон любимых писателей, все они важны для жизни, прожитой в книгах. Но суть вот в чем: объем книги не должен пугать тех, у кого есть интерес и время. Многие из величайших исторических произведений, биографий и мемуаров, несмотря на значительный объем, также являются настоящими переворачивателями страниц.

Пока я делал очень сложный выбор, какие книги включить, я также принял еще одно четкое решение: что не включать. Я принял решение исключить то, что можно было бы назвать книгами зла. Это книги пропаганды — многие из них имеют большое историческое значение — которые распространяют порочную, полную ненависти и разрушительную ложь и идеи. Конечно, и "Протоколы сионских мудрецов" — самое печально известное и широко распространенное антисемитское произведение современности - и "Майн Кампф" попадают в эту категорию. Книга Гитлера, насчитывающая 939 страниц в американском издании 1939 года, была исключена только из-за объема. Но это никогда не было бы моим выбором, хотя его ужасное влияние на историю неоспоримо.

Даже за исключением таких мерзких книг, все равно было слишком много вариантов, чтобы уместиться в одном томе великолепной короткой научной литературы. Как вы прочитали в разделе “Что читать дальше” каждой статьи, я уже включил множество альтернативных и дополнительных подборок, которые стоит прочитать.

Но, вторя Гертруде Стайн, год есть год есть год. И, как также сказано, время и прилив никого не ждут. Как и мой редактор! Мне пришлось опустить значительное количество очень достойных книг в интересах экономии места и времени. Названо много книг; выбрано мало. Например, среди моих очень трудных решений были пять книг, которые я прочитал и которые мне очень понравились, — я назову их "Книги о пузыре". Я хотел бы включить полные статьи об этих и других, если позволит место. Все они вдохновили меня на своего рода вызов мышлению, самобытные голоса и стимулирующее восприятие, которые я искал для этой коллекции. Итак, вкратце, вот “Пять простых советов”, еще несколько для вашего рассмотрения:

• Когда плохие вещи случаются с хорошими людьми Гарольда С. Кушнера (Нью-Йорк: Anchor Books, 2004; 164 страницы)

“Одна из самых важных вещей, которой может научить нас любая религия, - это то, что значит быть человеком”.

Этот многомиллионный тираж, появившийся на свет в результате тяжелой болезни маленького сына покойного раввина Гарольда С. Кушнера, пытается ответить на вопрос, который мучает людей со времен библейского Иова и даже раньше: почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? Выражаясь обычным языком, Кушнер предлагает несколько утешительных ответов.

• "Веселый дом: Семейная трагикомика" Элисон Бехдел (Бостон: Houghton Mifflin Harcourt / Mariner Books, 2007; 232 страницы)

“Наш дом был похож на колонию художников. Мы ели вместе, но в остальном были поглощены нашими отдельными занятиями”.

Мемуары Бехделя в виде карикатурных панно, ставшие вехой в области графической литературы, - это что угодно, только не комикс. Повествующий о ее юной жизни с очень своеобразным отцом, его безвременной кончине и ее выходе в свет, он является “трагикомичным”, как она это описывает, и важной вехой поколения в квир—литературе.

• Долгота Давы Собел (Нью-Йорк: Блумсбери, 2007; предисловие Нила Армстронга; 184 страницы)

“Sauerkraut. Это был лозунг второго триумфального плавания капитана Джеймса Кука, которое началось в 1772 году”.

Это увлекательное исследование стремления точно измерить воображаемые линии, называемые долготой, вопроса жизни и смерти моряков ушедшей эпохи, написанное одним из лучших научных писателей последнего времени. В центре этого повествования о гонке за решением очень старой проблемы - захватывающая история одного настойчивого человека, изменившего историю мореплавания, и значительная интрига, окружающая его достижение.

• Мне плохо из-за моей шеи и другие мысли о том, как быть женщиной Нора Эфрон (Нью-Йорк: Винтажные книги, 2008; 137 страниц)

“Примерно до 1910 года люди постоянно занимались спортом, но они не думали об этом как о физических упражнениях — они думали об этом как о самой жизни”.

Восхитительный сборник эссе обозревателя, журналиста, романиста и кинорежиссера, который понял, что высмеивать вещи - дело серьезное. Как написала обозреватель New York Times Гейл Коллинз, восхваляя покойную Нору Эфрон: “Указание на то, насколько нелеп статус-кво, разрушает его чары и дает нам свободу пофантазировать о чем-то лучшем. Представьте, что бы она сказала сейчас о запрете библиотечных книг, или о последней битве за аборты, или — о, вау! — о войне губернатора Флориды с Диснеем ”.

Итак, это требует искреннего признания. Возможно, мое главное сожаление по поводу книг, отсутствующих в этом сборнике, заключается в относительном отсутствии юмористических текстов. Великие сатирики и юмористы, от Марка Твена до Кэлвина Триллина, Фрэн Лебовиц и Дэвида Седариса, обладают уникальным способом смеяться над абсурдом, глупостью и даже жестокостью мира. Забавное может быть серьезным делом.

• Мой инсайт: личное путешествие ученого-мозговеда Джилл Болт Тейлор (Нью-Йорк: Plume, 2009; 206 страниц)

“Я был как новорожденный, неспособный понять смысл сенсорной стимуляции в физическом пространстве вокруг меня”.

Опытный нейробиолог, Тейлор перенесла почти смертельный инсульт и рассказывает историю о том, что произошло, как она выздоровела и какие удивительные вещи она узнала из этого опыта, изменившего ее жизнь. Тейлор приглашает нас в путешествие по работе мозга, прежде чем совершить резкий поворот к духовному пробуждению, которое она описывает как результат своего изнурительного инсульта.

Вот и все - пять "бонусных книг” в дополнение к другим, уже процитированным. Тщательно выбирая и читая статьи в этой книге и объясняя, почему вам следует их прочитать, я многому научился, потому что меня заставили задуматься. Я не буду здесь пересказывать все эти уроки — многие из них уже обсуждались в разделе “Почему вы должны это прочитать” каждой статьи. Но я возьму на себя смелость кратко изложить то, что было для меня среди наиболее важных сведений, которые я почерпнул за этот год чтения научной литературы.

Во-первых, я должен смиренно признать, что я еще раз убедился, как многого я не знаю. Высокомерие уверенности — постоянная опасность в наше время, слишком часто проявляющаяся в американской политике и религии. Одной из наиболее важных особенностей многих из этих выборов является то, что они требуют, чтобы мы отказались или, по крайней мере, расслабились от того, что может быть глубоко укоренившимися личными идеями и верованиями.

Великие книги и великие писатели заставляют нас проверять эти принципы, если хотите, и это очень полезное упражнение. Например, если вы верующий человек, оспаривание заветных убеждений может стать мощным средством укрепления этих убеждений. Вера, которая не выдерживает некоторых искренних вопросов, как я уже писал в другом месте, не очень сильная вера. Хотя я изучил здесь много текстов, основанных на вере, я должен признать, что меня это не увлекло — я не “нашел религию”. Или, в моем случае, заново открыл ее. Выросший в очень традиционной, но прогрессивной протестантской церкви, я давным-давно отказался от веры в воскресную школу и сегодня в основном остаюсь в лагере Вольтера, Пейна, Камю, Хитченса и других, отвергая организованную религию. Однако я также научился сохранять непредвзятость — еще один важный урок из этих замечательных коротких книг.

На более личном уровне многие из этих книг заставили меня проанализировать некоторые из моих собственных действий и решений. Да, Майкл Поллан. Я постараюсь “Есть пищу. Не слишком много. В основном растения”.

Что более серьезно, многие из этих чтений требовали, чтобы я посмотрел на то, каким я должен “быть” в этом мире. Как мне уравновесить необходимость уйти от нашего хаотичного, часто полного отчаяния времени в частную духовность мира природы — как советуют Торо и Энни Диллард - с необходимостью “преступать несправедливые законы” в обществе, как советовал также Торо? Как стать частью “любимого сообщества” bell hooks? Я закончил этот год краткого чтения с окрепшим убеждением в том, что я должен действовать справедливо и смиренно ходить в тот момент, когда основные свободы и правозащитные организации подвергаются нападкам. Чтение наставлений Тимоти Снайдера о противодействии тирании стало важным испытанием. В нашей “Войне идей” демократия в значительной степени находится на линии огня.

Ставки не могут быть выше. Учитывая политические проблемы и глубокий раскол в этой стране, я обеспокоен здоровьем и судьбой нашей системы правления. Как историк, я не пишу эти слова легкомысленно. Многие книги из этого сборника подчеркивают серьезные угрозы, с которыми мы сталкивались в прошлом со стороны расизма, сексизма и фашизма, и являются убедительным доказательством того, какой высокой ценой обходится молчание. Сегодняшняя “Война идей” связана с растущей угрозой авторитаризма, которая может положить конец демократии в том виде, в каком мы ее знаем. Как красноречиво выразился Томас Пейн почти 250 лет назад, “Тиранию, как и ад, нелегко победить”. И, как писал Кристофер Хитченс, “Данте был сектантом и мистиком, но он был прав, приберегая один из самых огненных уголков своего ада для тех, кто во времена морального кризиса пытается сохранять нейтралитет”.


Все опасности, с которыми мы сталкиваемся — политические, моральные, духовные, — требуют выбора. И на этом фоне текущих событий возникает более экзистенциальная угроза климатической катастрофы. Некоторые из писателей, которыми я восхищаюсь и которых включаю в свой список — Нил Постман, Майкл Поллан и Элизабет Колберт, и это лишь некоторые из них, — заставляют меня постоянно пересматривать свой выбор, начиная с того, что я смотрю и ем, и заканчивая тем, как я веду свою жизнь. Мы можем отвернуться от истин, которые излагают эти авторы. Это наш выбор. Или мы можем стремиться к значимым действиям в том, как мы реагируем на мир.

Помимо этих испытаний, я завершил свой —Год краткого чтения” двумя другими краткими уроками. Подобно Марку Аврелию, я “научусь спрашивать обо всех действиях: ‘Почему они это делают?’ Начиная с… [мой] собственный”.

И подобно Сизифу Камю, я буду продолжать толкать камень в гору. Потому что, в конце концов, я верю, что другого выбора нет.

Я. На протяжении многих лет многие, включая меня, приписывали эту цитату великому ирландскому поэту Уильяму Батлеру йейтсу. “Это не обязательно так”. Нет никаких доказательств, что Йейтс сказал или написал что-то подобное. Как писал ученый Роберт Стронг о своей неудачной попытке передать Йейтсу эту широко цитируемую мудрость, “И не бойтесь оспаривать известных людей и опубликованные источники, если вы найдете доказательства того, что они могут ошибаться”. Irish Times, 15 октября 2013 г. Хороший совет по всем вопросам. https://www.irishtimes.com/news/education/education-is-not-the-filling-of-a-pail-but-the-lighting-of-a-fire-it-s-an-inspiring-quote-but-did-wb-yeats-say-it-1.1560192.


OceanofPDF.com


ПРИЛОЖЕНИЕ I


Десять моих любимых Замечательных коротких научно-популярных книг (в хронологическом порядке)

1. Ужаленная любовью Сапфо

Возраст давит на меня тяжким грузом, а колени

Пряжки, которые давным-давно, как оленята, проворно гарцевали.

Я много стону, но с какой целью? Люди просто

Не могут быть нестареющими, как божества.

2. "Повествование о жизни Фредерика Дугласа" Фредерика Дугласа

“Хотя я и сознавал трудность обучения без учителя, я с большой надеждой и твердой целью, чего бы мне это ни стоило, научился читать”.

3. Гражданское неповиновение Генри Дэвида Торо

“Несправедливые законы существуют: будем ли мы довольны, подчиняясь им, или же попытаемся внести в них поправки и будем подчиняться им до тех пор, пока не добьемся успеха, или же сразу же нарушим их?”

4. "Дань уважения Каталонии" Джорджа Оруэлла

“Люди пытались вести себя как люди, а не как винтики в капиталистической машине”.

5. "Под морским ветром" Рэйчел Карсон

“Там молодые должны были родиться во тьме морских глубин, а старые угри должны были умереть и снова стать морем”.

6. Хиросима Джона Херси

“Там, на оловянном заводе, в первый момент атомного века человеческое существо было раздавлено книгами”.

7. "Огонь в следующий раз" Джеймса Болдуина

“Прославление одной расы и последующее унижение другой — или других — всегда было и всегда будет рецептом убийства”.

8. Год магического мышления Джоан Дидион

“Жизнь меняется в одно мгновение. Ты садишься ужинать, и жизнь, какой ты ее знаешь, заканчивается”.

9. О тирании Тимоти Снайдера

“Будь таким мужественным, насколько сможешь .... Если никто из нас не готов умереть за свободу, то все мы умрем под властью тирании”.

10. Под белым небом Элизабет Колберт

“Выбор, который мы сделаем — который мы делаем прямо сейчас, не обязательно осознавая его, — определит будущее жизни наших детей, их потомков и всех других видов на земле на протяжении последующих поколений”.


OceanofPDF.com


ПРИЛОЖЕНИЕ II


Еще 52 замечательных коротких книги, которые заставляют нас задуматься

Я хотел бы предложить еще 52 названия, которые могут показаться вам интересными.

Итак, займись делом. У тебя есть своя работа.

Разве я не Женщина Странница Истины

Анатомия болезни Нормана Казинса

Аспекты романа Э. М. Форстера

Автобиография Бенджамина Франклина Бенджамин Франклин

Черная кожа, Белые Маски Франц Фанон

Книга чая Кадзуко Окакура

Книги и острова страны оджибве Луиза Эрдрич

Купол Брунеллески Росса Кинга

Кейп - Код Генри Дэвид Торо

Цивилизация и ее недовольство или Будущее иллюзии Зигмунд Фрейд

Темная ночь души Святой Иоанн Креста

Страх и отвращение в Лас-Вегасе Хантер Томпсон

Страх и трепет Серен Кьеркегор

Четыре Соглашения Дона Мигеля Руиса

С заднего сиденья автобуса Дик Грегори

Игры , в которые играют люди Эрик Берн

Соберитесь Вместе во Имя Меня Майи Анжелу

Девушка, Перебила Сюзанна Кейзен

Бог и человек в Йельском университете Уильям Ф. Бакли - младший

Каникулы на льду Дэвид Седарис

Как ирландцы спасли цивилизацию Томас Кэхилл

Как остановить заговор: Древнее руководство по спасению республики (Война против Катилины) Саллюстий

Последняя Надежда Джордж Пэкер

Тайная вечеря Рэйчел Каск

Письма молодому поэту Райнеру Марии Рильке

Маленькие добродетели (1962) Наталья Гинзбург

Мужчины мне все объясняют Ребекка Солнит

Простое христианство К. С. Льюис

Столичная жизнь Фрэн Лебовиц

Нравственные высказывания Публия Сириуса Публий Сириус

Голая Обезьяна Десмонд Моррис

Заметки Джеймса Мэдисона о Конституционном собрании Джеймс Мэдисон

О хорошей жизни и смерти Цицерон

Руководство по эксплуатации космического корабля Земля Бакминстер Фуллер

Перегрин Дж . А. Бейкер

Идеальный Шторм Себастьян Юнгер

Протестантская этика и “Дух” капитализма Макс Вебер

Эпоха Возрождения: краткая история Пола Джонсона

Письма на Липкой ленте К. С. Льюиса

Соблазнение и предательство Элизабет Хардвик

Избранные произведения Хуаны Инес де ла Крус

Уверенность в себе Ральф У. Эмерсон

Неспешные дни, Веселая компания Ева Бабиц

Маленькое Местечко Ямайка Кинкейд

Три звонка Даниэля Мендельсона

Завтра - это Сейчас Элеонора Рузвельт

Перемирие Примо Леви

Истинно Верующий Эрик Хоффер

Защита прав женщины Мэри Уолстонкрафт

В ожидании Бога Симона Вейль

Способы видения Джона Бергера

Год в Провансе Питер Мэйл


OceanofPDF.com


Благодарность

“Что-то, что скоро стареет?” - спросил Аристотель. “Благодарность”.

В этом я должен не согласиться с греческим мудрецом.

Каждая книга, которую я когда-либо писал, сопровождается признанием того, что это работа многих рук. Конечно, в любых ошибках виноват только я. Но я чрезвычайно благодарен всем тем, кто приложил руку к этой книге.

Я начну со всех, кто сформировал мою любовь к чтению и увлечение книгами: моих родителей, учителей, многих личных друзей и коллег по профессии, книготорговцев и библиотекарей, которые направляли мой путь к жизни в книгах.

За мою работу над "Миром в книгах" я особенно благодарен Нью-Йоркской публичной библиотеке, в частности библиотекарям отделений Hudson Park и Jefferson Market в Вест-Виллидж на Манхэттене. Я также в долгу перед моими друзьями из Three Lives & Co., независимого книжного магазина по соседству, за их помощь и разделяемую страсть к книгам и чтению.

Каждая книга требует настоящего сотрудничества между автором и издателем. Итак, позвольте мне сначала поблагодарить моего редактора Scribner Салли Хоу за поддержку этого проекта в первую очередь и за ее вдумчивый и важный вклад в эту работу. Салли - страстный читатель, задающий вопросы и мыслитель. Сотрудничать с редактором, обладающим этими необходимыми качествами, на мой взгляд, подарок для любого писателя.

Я также глубоко благодарен многим другим сотрудникам Scribner, которые составляют такую отличную команду: Нэн Грэм, Джайе Мичели, Сидни Ньюман, Стюарту Смиту, Хоуп Херр-Кардильо, Мерилл Препози, Мэдисон Тан, Колину Харрисону, Эшли Гиллиам Роуз, Джорджии Брейнард, Энни Крейг, Рафаэлю Таверасу, Хильде Копаранян, Элизе Ривлин и Барбаре Уайлд. Особая благодарность Марку Лафлору за его тщательную работу над подготовкой рукописи. И я хочу воздать должное Сэму Керру, художнику, заказанному Скрибнером, за его замечательные авторские портреты.

Я завершаю эти благодарственные записки — Нет, Аристотель, благодарность никогда не стареет — благодарностью моей семье: моим внукам Киту и Арчеру, которые доставляют мне огромную радость; моей дочери Дженни Дэвис, чьи редакторские предложения и литературные прозрения были чрезвычайно ценными; и моему сыну Колину Дэвису, который всегда был рядом со мной, предлагая слова ободрения и поддержки, когда рабочие дни были долгими. Наконец, моей жене Джоан Дэвис. Я бесконечно благодарен ей за ту жизнь в книгах, которую мы разделили.


OceanofPDF.com


Еще из этой серии


Замечательных коротких книг


OceanofPDF.com


Об авторе


КЕННЕТ К. ДЭВИС прожил жизнь в книгах. Он является автором бестселлеровNew York Times"Скрытая история Америки" и "Мало что знаю об истории", которые положили начало его серии книг и аудиокниг на самые разные темы, включая мифологию, Библию, географию и Гражданскую войну. Его последняя работа – "Великие короткие книги: год чтения -кратко". Работа Дэвиса, среди прочих публикаций, была опубликована в New York Times, Washington Post, и Smithsonian magazine. Он появлялся в национальных теле- и радиошоу, включая CBS This Morning, Today, и NPR. Он живет в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке со своей женой Джоанн Дэвис.

SimonandSchuster.com

www.SimonandSchuster.com/Authors/Kenneth-C-Davis

@ScribnerBooks


OceanofPDF.com


ТАКЖЕ КЕННЕТОМ К. ДЭВИСОМ

Двухбитная культура: американская бумага в мягкой обложке

Скрытая история Америки

Восстающая Нация

Скрытая история Америки в состоянии войны

В тени свободы

Смертоноснее Войны

Силач

Отличные короткие книги: Год чтения—Кратко


THE НЕМного ЗНАЮТ О® SERIES

Не очень Разбираюсь в истории

Не очень Разбираюсь в Географии

Мало что знаю о Гражданской войне

Мало что знаю о Библии

Не очень Разбираюсь в мифологии

Мало что знаю об американских президентах


OceanofPDF.com


Мы надеемся, вам понравилось читать эту электронную книгу "Саймон и Шустер".

Получите БЕСПЛАТНУЮ электронную книгу, присоединившись к нашему списку рассылки. Кроме того, получайте обновления о новых выпусках, специальных предложениях, рекомендуемых книгах и многом другом от Simon & Schuster. Нажмите ниже, чтобы зарегистрироваться и ознакомиться с правилами и условиями.

НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ

Вы уже подписаны? Укажите свой адрес электронной почты еще раз, чтобы мы могли зарегистрировать эту электронную книгу и выслать вам больше того, что вам нравится читать. Вы будете продолжать получать эксклюзивные предложения на свой почтовый ящик.


OceanofPDF.com


Примечания

6. Не перезаписывать: Уильям Странк-младший и Э. Б. Уайт, Элементы стиля, Нью-Йорк: Penguin Books, 2005, стр. 105.

Почему мы читаем: Энни Диллард, Писательская жизнь, Нью-Йорк: Harper Perennial, 2013, 72.

Мертвые писатели и живые боги: Амит Маджмудар, предисловие к Godsong: Стихотворный перевод Бхагавад-гиты с комментариями, пер. Амит Маджмудар, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2018, xxiv.


Введение

Нет упадку и моральному разложению!: Статья без подписи и даты “Сожжение книг”, Энциклопедия Холокоста, Мемориальный музей Холокоста США, https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/article/book-burning?series=198.

декаданс и моральное разложение: Статья без подписи и даты “Огненные клятвы”, энциклопедия холокоста, Мемориальный музей холокоста США, https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/article/fire-oaths.

Там, где сжигают книги, в конечном итоге будут сжигать и людей: Генрих Гейне, цитируемый в неподписанной и недатированной статье “Сожжение книг”.

За последние несколько лет: Николас Карр, Отмели, Нью-Йорк: У. У. Нортон, 2010, 5-6.

кто написал над входом в библиотеку: Керидвен Дови: “Может ли чтение сделать тебя счастливее?” Житель Нью-Йорка, 9 июня 2015 г. https://www.newyorker.com/culture/cultural-comment/can-reading-make-you-happier?itm_content=footer-recirc.

Попробуйте углубленное чтение (на бумаге): Дана Г. Смит, “Как сосредоточиться, как будто сейчас 1990 год”, New York Times, 9 января 2023 г. https://www.nytimes.com/2023/01/09/well/mind/concentration-focus-distraction.html?searchResultPosition=5.


ЭПОС О ГИЛЬГАМЕШЕ

Горько плакал Гильгамеш: Эпос о Гильгамеше, пер. Н. К. Сандарса, Нью-Йорк: Penguin Books, 1972, 97.

Я возвестлю миру о деяниях Гильгамеша: Там же, 61.

Его похоть не оставляет девственниц: Там же, 62.

первая история странной любви: Роберт Макфарлейн, “Огненный шар из песков”, New York Review of Books, 20 октября 2022 г., https://www.nybooks.com/articles/2022/10/20/a-fireball-from-the-sands-gilgamesh /.

Поэма, которую мы называем Гильгамеш: Михаэль Шмидт, Гильгамеш: Жизнь поэмы, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2019, 116.

Одна из причин привлекательности эпоса: Гильгамеш: новый перевод Древнего эпоса, пер. с англ. Софус Хелле, Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 2021, 2.

Почему Гильгамеш продолжает: Макфарлейн, “Огненный шар”.


КНИГА БЫТИЯ

Мужчина сказал: “Женщина, которой ты дал ...”: Бытие 3: 12, Новая Оксфордская аннотированная Библия (Новая пересмотренная стандартная версия), изд. Брюс М. Мецгер и Роланд Э. Мерфи, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 1991, 5.

В начале: Бытие 1:1-5, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 2.

Печатный станок теперь стал соавтором: Дэниел Дж. Бурстин, Искатели: история непрекращающихся поисков человека в понимании Своего мира, Нью-Йорк: Старинные книги, 1999, 114-115.

все племена земли: Бытие 12:3, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 16.

длинная мантия с рукавами: Примечание к Бытию 37:3, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 48.

Авторы J и E интерпретировали сагу: Карен Армстронг, Библия: биография, Нью-Йорк: Atlantic Monthly Press, 2007, 14-16.

по образу Божьему он сотворил их: Бытие 1:27, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 3.

Женщина, которую ты подарил: Бытие 3:12, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 5.


ДАО ДЭ ЦЗИН (КНИГА ПУТИ)

Кто знает, тот не говорит: Урсула К. Ле Гуин с Дж. П. Ситоном, "Дао Дэ Цзин: Книга о пути и силе Пути", Боулдер, Колорадо: Шамбала, 1997, 67.

Путь, которым ты можешь пойти: Там же, 3.

подчеркнутая внутренняя свобода: Дао Дэ Цзин: Дао и сила, пер. с англ. Джон Минфорд, Нью-Йорк: Викинг, 2018, vii.

Снова и снова Лао-цзы повторяет вэй у вэй: Ле Гуин, Дао дэ Цзин, 6.

Хороший спортсмен может войти: Стивен Митчелл, предисловие к Дао Дэ Цзин: Новая английская версия, пер. Стивен Митчелл, Нью-Йорк: Многолетняя современная классика Harper, 2006, viii.

Мудрые души не копят: Ле Гуин, Дао Дэ Цзин, 96.

В этом нет ничего определенного: Урсула К. Ле Гуин, введение в Ле Гуин, Дао Дэ Цзин, IX.

глубокая скромность: Ле Гуин, Дао Дэ Цзин, 7.

У Запада нет: Алан Уоттс, Путь дзен, Нью-Йорк: Старинные книги, 2019, 11.

в настоящее время она признана одной из пяти конфессий: Элеонора Альберт и Линдси Мейзленд, “Религия в Китае”, Совет по международным отношениям, 25 сентября 2020 г., https://www.cfr.org/backgrounder/religion-china.

Не навязывай другим: Конфуций, Анализы, пер. Д. К. Лау, Нью-Йорк: Penguin Books, 1979, 135.

Некоторые люди живут так, как будто они уже мертвы: Тич Нат Хан, Ты здесь, Боулдер, Колорадо: Шамбала, 2009, 9.


УЖАЛЕННЫЙ ЛЮБОВЬЮ: СТИХИ И ФРАГМЕНТЫ

У вас останутся воспоминания: Сапфо, Ужаленная любовью: Стихи и фрагменты, пер. с англ. Аарон Пучигян, Нью-Йорк: Penguin Books, 2009, 39.

Милая мама, я не могу управлять шаттлом: Там же, 7.

У вас останутся воспоминания: Там же, 39.

Нам остается гадать: Аарон Пучигиан в "Сафо", Ужаленный любовью, 38.

Величайшая проблема для изучения Сафо: Дэниел Мендельсон, “Девушка, прерванная: кем была Сафо?”, Житель Нью-Йорка, 9 марта 2015 г., https://www.newyorker.com/magazine/2015/03/16/girl-interrupted.

лирический гений седьмого века до н.э.: Там же.

Ни о какой другой женщине ранней античности так не говорили: Джудит Шалански, “Что мы знаем о Сафо”, Paris Review, 8 декабря 2020 г., https://www.theparisreview.org/blog/2020/12/08/what-we-know-of-sappho /.

некрасивый, со смуглым цветом лица: Там же.

женский кружок в Митилини: Там же.

Однако ее репутация возросла: Мендельсон, “Девушка, прерванная”.

Сохранилось не так уж много литературных произведений: Шаланский, “Что мы знаем о Сафо”.

Как поэтесса, она была изобретательна: Сара Б. Померой, Богини, шлюхи, жены и рабы: женщины классической древности, Нью-Йорк: Schocken Books, 1995.

Мы знаем, что из писем Эмили Дикинсон: Шалански, “Что мы знаем о Сафо”.


ИСКУССТВО ВОЙНЫ

Война - это искусство обмана: Сунь-цзы, Искусство войны, пер. с англ. Майкл Найлан, Нью-Йорк: У. У. Нортон, 2020, 43.

Конец 6 века до н.э.: Майкл Найлан, введение в Сунь-цзы, Искусство войны, 10.

Оружие - жизненно важный вопрос: Сунь-цзы, Искусство войны, 41.

Знай врага и своего: Там же, 107.

возможно, самое глубокое послание: Нилан, введение в Сунь-цзы, Искусство войны, 25.

Найлан отвергает “повествование о героях”: Там же, 10.

Тысяча легких колесниц, запряженных четверкой лошадей: Сунь-цзы, Искусство войны, 47.

Как показано в "Кланах Сопрано": https://www.amazon.com/Art-War-As-Featured-Sopranos/dp/1932407170.

Европа впервые открыла для себя Сунь-цзы: Фумио Ота, “Сунь-цзы в современной китайской стратегии”, Ежеквартальный отчет объединенных сил 73 (Второй квартал 2014 г.), https://ndupress.ndu.edu/Portals/68/Documents/jfq/jfq-73/jfq-73_76-83_Ota.pdf?ver=2014-03-26-120732-250.

Нравится широкой публике: Нилан, введение в Сунь-цзы, Искусство войны, 15.

Это умная книга: https://www.businessinsider.com/best-lessons-and-summary-of-the-art-of-war-by-sun-tzu-2015-3?op=1#on-tactics-all-warfare-is-based-on-deception-4.

Карл фон Клаузевиц, О войне, цитируется в книге Джона Бартлетта "Знакомые цитаты Бартлетта", 16-е изд., Джастин Каплан, главный редактор, Бостон: Литтл, Браун, 1992, 393.


СИМПОЗИУМ

Так что, будь моя воля: Платон, Симпозиум, пер. Кристофер Гилл, Нью-Йорк: Penguin Books, 1999, 8.

Затем Агафон, которому случилось солгать: Там же, 7.

затем они совершили возлияния: Там же, 7.

Примечательная статья: Кристофер Гилл, " Введение в Платона", Симпозиум, XIII.

И почему воспроизведение является целью: Платон, Симпозиум, 44.

Людям это нравится: Там же, 46-47.

Сократ в произведениях Платона: Элизабет Уотсон Шарффенбергер, введение в Платона, Республика, пер. с англ. Бенджамин Джоуэтт, Нью-Йорк: Barnes & Noble Classics, 2004, xxix.

Итак, ореол двусмысленности: Дэниел Дж. Бурстин, Искатели: история непрекращающихся поисков человека в понимании Своего мира, Нью-Йорк: Старинные книги, 1999, 28-29.

Как достичь успешной жизни: Люк Ферри, Краткая история мысли, Нью-Йорк: Harper Perennial, 2011, 39.

The Симпозиум, совместно с: Кристофером Гиллом, " Введение в Платона", Симпозиум, xv.

Сократ продолжает спрашивать: Ферри, Краткая история мысли, 159.

В демократическом мире любят: Марту К. Нуссбаум, некоммерческуюорганизацию, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2010, 47-48.

Так ли это, что жизнь имеет свою ценность: Интервью М. М. Маккейба Найджелу Уорбертону, “Лучшие книги о Сократе”, веб-сайт Five Books, 22 апреля 2016 г., https://fivebooks.com/best-books/socrates /.

The Республика действительно исследуется: Интервью Мелиссы Лейн с Найджелом Уорбертоном, “Лучшие книги о Платоне”, веб-сайт Five Books,, 14 июля 2014 г., https://fivebooks.com/best-books/plato-melissa-lane /.

Некоммерческий ориентирован на: Нуссбаум, Некоммерческий, XVII.

Каждый год я становлюсь свидетелем Сократа: Рузвельт Монтас, Спасая Сократа, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2021, 11-12.


ПОЭТИКА (КАК РАССКАЗАТЬ ИСТОРИЮ)

Невозможное в историях: Аристотель, Как рассказать историю: Древнее руководство по искусству рассказывания историй для писателей и читателей, пер. с англ. Филип Фримен, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2022, 177.

В этой книге мы собираемся обсудить: Там же, 3.

Эти слова могут быть ограничивающими: Филип Фримен в “Заметках” к Аристотелю, Как рассказать историю, 213.

Гомер заслуживает похвалы: Аристотель, Как рассказать историю, 173.

Даже его работы, критикующие теорию Платона: Дэниел Дж. Бурстин, Искатели: история непрекращающихся поисков человека в понимании Своего мира, Нью-Йорк: Старинные книги, 1999 58.

Аристотель прибыл из северной Греции: Чарльз Фримен, Повторное открытие западного разума: возрождение интеллектуальной жизни от конца Античности до зари Просвещения, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2023, 189.

он не позволил афинянам: Филип Фримен в книге "Аристотель, Как рассказать историю", viii.

не менее 130: Эдит Холл, Путь Аристотеля: как древняя мудрость может изменить вашу жизнь, Нью-Йорк: Penguin Books, 2019, 15.

Правила - это то, что делает искусство прекрасным: Аарон Соркин, цитируемый Филипом Фрименом в "Аристотеле", "Как рассказать историю", xv.

Я читал и мне понравились диалоги Платона: Рузвельт Монтас, Спасение Сократа, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2021, 66-67.

Подавляющее влияние Аристотеля: Бурстин, Искатели, 71.

Когда вы читаете Аристотеля: Холл, Путь Аристотеля, 13.


БХАГАВАД - ГИТА

Знай, в чем твой долг: Бхагавад-гита: Новый перевод, пер. с англ. Стивен Митчелл, Нью-Йорк: Harmony Books, 2000, 51.

Вся вселенная, все сущее: Там же, 133.

почти 100 000 двустиший: Венди Дониджер, “Махабхарата”, Британская энциклопедия, дата обращения 27 апреля 2023 г., https://www.britannica.com/topic/Mahabharata.

В честь Гамлета: Парул Сегал, “В ”Godsong", новом стихотворении, которому 2000 лет", New York Times, 20 марта 2018 г., https://www.nytimes.com/2018/03/20/books/godsong-bhagavad-gita-amit-majmudar-review.html?searchResultPosition=21.

Но есть общий научный консенсус: Бхагавад-гита, 14.

“Действительно” ли Кришна пел это?: Амит Маджмудар, предисловие к Godsong: Стихотворный перевод Бхагавад-гиты с комментариями, пер. Амит Маджмудар, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2018, xvii.

Мы подождали, пока пройдет взрыв: Ричард Родс, Создание атомной бомбы, Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1986, 676.

Я есмь смерть, разрушительница миров: Бхагавад-гита, 138.

Ральф Уолдо Эмерсон и Генри Дэвид Торо: Стивен Митчелл, примечания к введению к Бхагавад-гите, 199.

уступает только "Божественной комедии": Там же, 209.

Автор “Махабхараты” не установил: Мохандас К. Ганди, "Послание Гиты", в Бхагавад-гите, 212.

Знай, в чем твой долг: Бхагавад-гита, 51.

Ганди в конце концов перевел Гиту с ее оригинального санскрита: Ума Маджмудар, “Махатма Ганди и Бхагавад-гита”, веб-сайт американских ведантистов, 6 декабря 2014 г., доступ 27 апреля 2023 г., https://americanvedantist.org/2014/articles/mahatma-gandhi-and-the-bhagavad-gita /.

Никакой другой книги или священного Писания: Там же.

Гита представила отношения: Амит Маджмудар, предисловие к Godsong, xiii.

Мои родители, оба индуисты, научили меня: Сунита Пури, “Урок непостоянства”, Нью-Йорк Таймс, 7 марта 2019 г. https://www.nytimes.com/2019/03/07/well/live/palliative-care-end-of-life-death.html?searchResultPosition=14.


ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ

Не судите: От Луки 6: 37-38, Новая Оксфордская аннотированная Библия, Новая пересмотренная стандартная версия, изд. Брюс М. Мецгер и Роланд Э. Мерфи, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 1991, 88.

В шестой месяц был послан ангел Гавриил: От Луки 1:26-33, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 78.

Были написаны христианские Писания: Карен Армстронг, Библия: биография, Нью-Йорк: Atlantic Monthly Press, 2007, 66-67.

в яслях: от Луки 2:7, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 80.

Ты Сын мой, Возлюбленный: от Луки 3:22, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 83.

вознесенный на небеса: от Луки 24:51, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 123.

В начале было Слово: Иоанна 1:1-2, Нью-Оксфордская аннотированная Библия, 125.


РАЗМЫШЛЕНИЯ

Учитесь спрашивать: Марк Аврелий, Размышления, пер. Грегори Хейс, Нью-Йорк: Современная библиотека, 2003, 143.

Когда ты проснешься: Там же, 17.

Для каждого действия: Там же, 101-102.

Основное допущение: Роберт Хьюз, Рим: культурная, визуальная и личная история, Нью-Йорк: Старинные книги, 2012, 43.

Сам Маркус, без сомнения, знал: Грегори Хейз, введение к Марку Аврелию, Размышления, XIV.

составлено для обеспечения: Там же, xxxvii.

И это тоже: Марк Аврелий, Размышления, 96.

Мало нужно, / хотеть меньше: Урсула К. Ле Гуин с Дж. П. Ситоном, "Дао Дэ Цзин: Книга о пути и силе Пути", Боулдер, Колорадо: Шамбала, 2019, 23.

Жизнь достаточно долгая: Сенека, О краткости жизни: жизнь длинна, если вы знаете, как ее использовать, пер. C. D. N. Costa, Нью-Йорк: Penguin Books, 2005, 1-2.


КОРАН

Мы дали Моисею Священное Писание: Коран, пер. М. А. С. Абдель Халима, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 2016, 11.

Это Место Писания, в котором нет сомнений: Там же, 4-5.

Бог не обременяет ничью душу: Там же, 33.

Этот перевод предназначен для следующего содержания: М. А. С. Абдель Халим, введение в Коран, xxix.

Коран был ниспослан: Карен Армстронг, Ислам: краткая история, Нью-Йорк: Современная библиотека, 2002, 4-5.

тщательно следил за тем, чтобы Коран был записан: Халим, введение в Коран, xv.

Хадж-паломничество к Каабе: Там же, x.

Были и духовные: Армстронг, Ислам, 3.

Молодого Мухаммеда любили: Карен Армстронг, Мухаммед: Пророк нашего времени, Нью-Йорк: HarperOne, 2006, 25.

Мухаммед был перевезен: Брюс Б. Лоуренс, Коран на английском языке: Биография, Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2017, 11.

Историки приписывают: Питер Мансо, “Почему Томас Джефферсон владел Кораном”, Смитсоновский институт, 31 января 2018 г., https://www.smithsonianmag.com/smithsonian-institution/why-thomas-jefferson-owned-qur-1-180967997 /.

В Коране подчеркивается: Халим, введение в Коран, XVIII.

Следовательно, Мухаммед никогда: Армстронг, Ислам, 10.

Он также творил: Там же, 4.

Мы больше не можем позволить себе потакать: Армстронг, Мухаммед, 7 лет.

очень читаемое, беспристрастно сравнительное и элегантно проницательное исследование Корана: Мустафа Акйол, “Освещая мирные истоки ислама”, New York Times, 26 декабря 2018 г., https://www.nytimes.com/2018/12/26/books/review/illuminating-islams-peaceful-origins.html?searchResultPosition=5.


VITA NUOVA

Позвольте мне повторять это всякий раз, когда она появлялась: Данте, Новая жизнь, пер. Вирджиния Джуисс, Нью-Йорк: Penguin Books, 2022, 33.

Уже девять раз с момента моего рождения: Там же, 3.

Встреча: Вирджиния Джуисс, введение в Данте, Новая жизнь, vii.

Далее: Данте, Новая жизнь, 3.

В средние века: Джозеф Луцци, "Тайна Боттичелли", Нью-Йорк: У. У. Нортон, 2022, 29.

Моя леди несет Любовь: Данте, Новая жизнь, 79.

Изгнание сделало бы его: Луцци, Тайна Боттичелли, 33.

Божественной комедией стало: Там же, 35.

это не было опубликовано на английском языке до 1843 года: Вирджиния Джуисс, введение в Данте, Новая жизнь, XX.

работа первостепенной важности для дисциплины эмоций: Там же.

Устанавливаем дату: Уильям Манчестер, Мир, освещенный только огнем, Нью-Йорк: Back Bay Books, 1993, 25-26.

На полпути к нашему жизненному путешествию: Данте, Ад Данте: Новый стихотворный перевод, пер. с англ. Роберт Пински, Нью-Йорк: Фаррар, Страус и Жиру, 1994, 3.

The Божественная комедия , конечно, имеет глубокие корни: Чарльз Фримен, Повторное открытие западного разума: возрождение интеллектуальной жизни от конца античности до зари Просвещения, Нью-Йорк: Кнопф, 2023, 249.


УТОПИЯ

Предполагаемая невеста: Томас Мор, Утопия, Нью-Йорк: Penguin Books, 2003, 84.

Утопии изначально не было: Томас Мор, Утопия, Нью-Йорк: Penguin Books, 2003, 50.

его значение ... следует иметь в виду повсюду: Пол Тернер, “Введение” в Утопии, Нью-Йорк: Penguin Books, 2003, xii.

Они никогда не принуждают людей: Томас Мор, Утопия, Нью-Йорк: Penguin Books, 2003, 59.

по взаимному согласию: Томас Мор, Утопия, Нью-Йорк: Penguin Books, 2003, 85.

Некоторые утверждали: Чарльз Фримен, Повторное открытие западного разума: возрождение интеллектуальной жизни от конца античности до зари Просвещения, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2023, 467.


ПРИНЦ

Следовательно, нужно быть лисой: Никколо Макиавелли, "Принц", пер. с англ. Джордж Булл, Нью-Йорк: Penguin Books, 2004, 74.

Отсюда возникает следующий вопрос: Там же, 71.

человек низкого происхождения: Там же, 2.

И здесь следует отметить, что мужчины: Там же, 10.

Макиавелли долгое время пользовался: Росс Кинг, Макиавелли: Философ власти, Нью-Йорк: HarperCollins, 2007, 234-235.

Бюст Макиавелли в Палаццо Веккьо: Ундина Кохане, “В Тоскане, после взлета и падения Макиавелли”, New York Times, 4 декабря 2014 г., https://www.nytimes.com/2014/12/07/travel/in-tuscany-following-the-rise-and-fall-of-machiavelli.html?searchResultPosition=6.

В последовавшем хаосе: Клаудиа Рот Пирпонт, “Флорентийка”, Житель Нью-Йорка, 8 сентября 2008 г., https://www.newyorker.com/magazine/2008/09/15/the-florentine.

Принц тоже должен проявлять уважение: Макиавелли, Принц, 98.

Пресыщенный Макиавелли: Чарльз Фримен, Повторное открытие западного разума: возрождение интеллектуальной жизни от конца античности до зари Просвещения, Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2023, 471.

Ключ к некоторым двусмысленностям: Кинг, Макиавелли, 236-237.

Везде, где узурпировал власть суверен: Пьерпонт, “Флорентиец”.


ВЕРХОВЕНСТВО И БЛАГОСТЬ БОГА

Я часто до этого говорил: Мэри Роулендсон, Всевластие и благость Бога, изд. Нил Солсбери, Бостон: Бедфорд/ Сент-Мартин, 1997, 70.

Десятого февраля 1675 г.: Там же, 68.

Я помню в ночное время: Там же, 111.

это было переведено: Библиотека Конгресса, “Собрание Библии”, https://www.loc.gov/exhibits/bibles/other-bibles.html.

Это мощный перевод: Нил Солсбери, предисловие к книге Роулендсона "Суверенитет и благость Бога", vii.

Колония Плимут потеряла почти 8 процентов: Натаниэль Филбрик, Мэйфлауэр, Нью-Йорк: Викинг, 2006, 332.

Шаг за мучительным шагом: Элейн Шоуолтер, “Темные места”, New York Times, 6 июня 2013 г., https://www.nytimes.com/2013/06/09/books/review/tradition-of-captivity-narratives.html.

Сказать, что Соединенные Штаты являются колонизаторским государством-поселенцем: Роксана Данбар-Ортис, История коренных народов Соединенных Штатов, Бостон: Beacon Press, 2014.


ТРАКТАТ О ТЕРПИМОСТИ

Ложь господствовала над людьми: Вольтер, Трактат о терпимости, пер. Десмонд М. Кларк, Нью-Йорк: Penguin Books, 2016, 57.

Разум мягок и гуманен: Там же, 30.

Следовательно, закон нетерпимости таков: Там же, 34.

Если бы невинный гугенот мог быть таким: Десмонд М. Кларк, введение к Вольтеру, Трактат о терпимости, х.

Я сею семя, которое может: Вольтер, Трактат о терпимости, 132.

Вольтер - это анаграмма слова “Аруэ”: Без подписи, “О Вольтере”, веб-сайт Фонда Вольтера, https://www.voltaire.ox.ac.uk/about-voltaire /.

высоко оценил новаторскую и творческую энергию: Кларк, введение к Вольтеру, Трактат о терпимости, Х.

Вольтер хотел написать книгу: Николас Кронк, введение в Вольтера: Карманный философский словарь, пер. с англ. Джон Флетчер, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 2011, vii.

книга была немедленно осуждена в Париже: Там же.

Трактат был гораздо больше похож на: Там же, xi.

Свободное распространение идей: “Декларация прав человека 1789 года”, Йельская юридическая школа/ Документы проекта Avalon по праву, истории и дипломатии, https://avalon.law.yale.edu/18th_century/rightsof.asp.

Должны ли те, кто преподает свои произведения: Лори Шрейдж, “Противостояние философскому антисемитизму”, New York Times, 18 марта 2019 г., https://www.nytimes.com/2019/03/18/opinion/philosophy-anti-semitism.html.

Пусть никто ничего не делает: Вольтер, Трактат о терпимости, 99.

статуя в честь Вольтера в Париже была осквернена: Ким Уиллшер: “Ты есть Вольтер? Раскрыта тайна парижской статуи”, Guardian, 20 февраля 2022 г., https://www.theguardian.com/world/2022/feb/20/ou-est-voltaire-mystery-of-parisian-statue-solved.

Человек родился свободным: Жан-Жак Руссо, "Общественный договор" и другие политические труды, изд. Кристофер Бертрам, перевод. Куинтон Хоар, Нью-Йорк: Penguin Books, 2012, 10.

Так же, как искал Вольтер: Дэниел Дж. Бурстин, Искатели: история непрекращающихся поисков человека в понимании Своего мира, Нью-Йорк: Старинные книги, 1999, 202.


ВЕК РАЗУМА

Мой собственный разум - моя собственная церковь: Томас Пейн, Эпоха разума: исследование истинного и невероятного богословия, Минеола, Нью-Йорк: Довер, 2004, 21-22.

Я верю в единого Бога, и не более: Томас Пейн, там же.

Перепечатано бесчисленным количеством изданий: Эрик Фонер, введение к Томасу Пейну, Права человека, Нью-Йорк: Пингвин, 1984, 20.

Когда церковные мифологи установили: Пейн, Права человека, 32.

Всемогущий… - великий механик: Там же, 193.

Больше стоит один честный человек: Томас Пейн, Здравый смысл, Минеола, Нью-Йорк: Довер, 1997, 17.

Это также раскрыло Пейна: знакомство с Пейном, Права человека, 9.

Это времена, которые испытывают человеческие души: Томас Пейн, “Американский кризис номер 1, 1776”, в книге "Здравый смысл, кризис и другие труды американской революции", изд. Эрик Фонер, Нью-Йорк: Американская библиотека, 2015.

Монополии любого рода отмечены: Томас Пейн, цитируется в книге Кевина Гримма “Томас Пейн”, "Маунт-Вернон" Джорджа Вашингтона, дата обращения 28 апреля 2023 г. https://www.mountvernon.org/library/digitalhistory/digital-encyclopedia/article/thomas-paine/#note1.

Затем кости были переданы: Хизер Томас, “Кости Томаса Пейна”, блог "Заголовки и герои", Библиотека Конгресса, 2 апреля 2019г.

с помощью некоторых старых историй: Пейн, Эпоха разума, 42.

Больше, чем любой другой человек: Фонер, введение в Пейна, Права человека, 22.


ПОВЕСТВОВАНИЕ О ЖИЗНИ ФРЕДЕРИКА ДУГЛАСА, АМЕРИКАНСКОГО РАБА

Вы видели, как человека сделали рабом: Фредерик Дуглас, Рассказ о жизни Фредерика Дугласа, американского раба, Нью-Хейвен, Коннектикут: издательство Йельского университета, 2001, 50.

Я родился в Такахо: Там же, 13.

До того, как он начал пороть тетю Эстер: Там же, 16.

За шесть лет в Соединенных Штатах вышло двадцать одно издание книги: Джон У. Блассингейм, введение в Дугласа, Повествование, xxiv.

Мы наносим удар повстанцам нашей мягкой белой рукой: “Противостояние президенту: Дуглас и Линкольн”, Национальный исторический памятник Фредерика Дугласа, Служба национальных парков, https://www.nps.gov/frdo/learn/historyculture/confronting-a-president-douglass-and-lincoln.htm.

Какое дело миру: Брэндон Занг, “Почему брак Фредерика Дугласа и Хелен Питтс был спорным?”, Британская энциклопедия, https://www.britannica.com/story/why-was-frederick-douglasss-marriage-to-helen-pitts-controversial.

Поэтому я ненавижу: Дуглас, Повествование, 81.


МАНИФЕСТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ

История всех до сих пор: Карл Маркс и Фридрих Энгельс, Манифест коммунистической партии, пер. Сэмюэл Мур, Нью-Йорк: Penguin Books, 2011, 64.

Призрак бродит по Европе: Там же, 63.

Свободный и раб, патриций и плебей: Там же, 64.

Под буржуазией подразумевается класс: Там же, 64.

Пролетариям нечего терять: Там же, 104.

одна из четырех книг-бестселлеров: Без подписи “Семь фактов о Карле Марксе”, Deutschland.de, дата обращения 28 апреля 2023 г., https://www.deutschland.de/en/topic/knowledge/200-years-of-karl-marx-seven-facts.

В отличие от марксизма, нелиберальное: Энн Эпплбаум, Сумерки демократии, Нью-Йорк: Doubleday, 2020, 22.

Маркс ненавидит капитализм: Маршалл Берман, введение в Маркса и Энгельса, Манифест коммунистической партии, 3.

Труд предшествует капиталу и независим от него: Авраам Линкольн, “3 декабря 1861 г.: первое ежегодное послание”, президентские речи, UVA / Miller Center, доступ 28 апреля 2023 г., https://millercenter.org/the-presidency/presidential-speeches/december-3-1861-first-annual-message.

чтобы получить максимальную прибыль: Дэниел Дж. Бурстин, Искатели: история непрекращающихся поисков человека в понимании Своего мира, Нью-Йорк: Старинные книги, 1999, 229.

Капитал - это всего лишь плод труда: Линкольн, “3 декабря 1861 года: первое ежегодное послание”.

Революция - это не званый обед: Цитаты председателя Мао Цзэдуна, Истфорд, Коннектикут: Martino Fine Books, 2018, 6-7.


ГРАЖДАНСКОЕ НЕПОВИНОВЕНИЕ

Несправедливые законы существуют: Генри Дэвид Торо, “Гражданское неповиновение”, в книге "Уолден и гражданское неповиновение", Нью-Йорк: Penguin Books, 2017, 278.

Я искренне принимаю девиз: Там же, 271.

По-настоящему свободной никогда не будет: Там же, 292.

Закон никогда не сделает людей свободными: Генри Д. Торо, “Рабство в Массачусетсе”, Генри Дэвид Торо онлайн, доступ 28 апреля 2023 г., https://www.thoreau-online.org/slavery-in-massachusetts-page4.html.

Я слышу, как многие осуждают: Генри Дэвид Торо, “Просьба о капитане Джоне Брауне”, Йельская юридическая школа / Документы проекта Avalon по праву, истории и дипломатии, доступ 28 апреля 2023 г., https://avalon.law.yale.edu/19th_century/thoreau_001.asp.

Страна еще не знает: Ральф Уолдо Эмерсон, “Торо”, Atlantic, август 1862 г., дата обращения 28 апреля 2023 г., https://www.theatlantic.com/magazine/archive/1862/08/thoreau/306418 /.

Когда я пошел в Морхаус: Мартин Лютер Кинг-младший, Автобиография Мартина Лютера Кинга-младшего., Нью-Йорк: Warner Books, 1998, 14.

Мятежник Торо, непримиримая муза: Ребекка Солнит, “Проблема Торо”, Журнал "Орион", без даты, доступ 28 апреля 2023 г., https://orionmagazine.org/article/the-thoreau-problem /.

Вы направляетесь в горы, чтобы насладиться: Там же.

Работы Торо приобрели новое значение: Кристен Кейс, “Введение в гражданское неповиновение”, в Торо, Уолден и гражданское неповиновение, xvi.

Масса людей: Торо, Уолден и гражданское неповиновение, 7.

Я пошел в лес: Там же, 72.

Самый счастливый человек: Ральф Уолдо Эмерсон, Природа, Нью-Йорк: Penguin Books, 2008, 44.

Эта книга дополнена: Неподписанное “Письмо из Бирмингемской тюрьмы”, Энциклопедия Кинга, Стэнфордский университет / Научно-исследовательский институт Мартина Лютера Кинга-младшего, https://kinginstitute.stanford.edu/encyclopedia/letter-birmingham-jail.


ПРОИСШЕСТВИЯ Из ЖИЗНИ РАБЫНИ: НАПИСАНО ЕЮ САМОЙ

Я хочу добавить свое свидетельство: Харриет Джейкобс, Происшествия из жизни рабыни: написано ею самой, Нью-Йорк: Современная библиотека, 2021, 8.

Я родился рабом: Там же, 11.

осень 1813 года: “Заметки” Джейкобса, Происшествия, 244.

Читатель, будь уверен: Там же, 7.

Мой учитель начал шептать: Там же, 37.

Принятие этого решения: Тия Майлз, знакомство с Джейкобсом, Происшествия, viii.

Эти сопляки принесут мне: Джейкобс, Происшествия, 97.

По ее просьбе: Лидия Мария Чайлд, “Введение редактора”, в "Джейкобс, Происшествия", 9.

она столкнулась с обездоленной вдовой: Сэм Робертс, “Джин Фэйган Йеллин, раскрывшая истинного автора истории о рабстве, умирает в 92 года”, New York Times, 28 июля 2023 г., https://www.nytimes.com/2023/07/28/books/jean-fagan-yellin-dead.html?action=click&module=Well&pgtype=Homepage&section=Obituaries.

Публикация этой книги: Джин Фаган Йеллин, “Комментарий”, в Jacobs, Инциденты, 280.

Рассказ Джейкобса смелый: Генри Луис Гейтс-младший, “Подвергнуться изнасилованию, растлению или жестокому обращению”, New York Times, 22 ноября 1987 г., дата обращения 28 апреля 2023 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/00/09/10/nnp/jacobs-slave.html.

говорят, студенты должны усвоить, что порабощенные люди “развивали навыки”: Лори Росза, “Флорида одобряет стандарты истории чернокожих, которые осуждаются как ”Шаг назад"," Вашингтон Пост", 19 июля 2023 г., https://www.washingtonpost.com/nation/2023/07/19/florida-black-history-standards /.

Я прочитал первое аннотированное издание: Тия Майлз, введение в Джейкобс, Происшествия, xi.


О САМОСУДАХ

Вся система судебной власти: Ида Б. Уэллс-Барнетт, О линчеваниях, Гарден Сити, Нью-Йорк: Довер, 2014, 59.

Вечер среды, 24 мая 1892 г.: Там же, 7.

Никто в этой части страны не верит: Кейтлин Дикерсон, “Ида Б. Уэллс”, New York Times, 9 марта 2018 г., https://www.nytimes.com/interactive/2018/obituaries/overlooked-ida-b-wells.html.

Если эта работа может как-то помочь: Уэллс-Барнетт, О линчеваниях, 3.

Нет ничего более определенного: Там же, 28.

Ее целью было поставить под сомнение стереотип: Дикерсон, “Ида Б. Уэллс”.

Несмотря на ее угасающее влияние: Там же.

За выдающийся и смелый репортаж: “Ида Б. Уэллс”, Пулитцеровская премия, https://www.pulitzer.org/winners/ida-b-wells.

Она тщательно записала имена, даты, места: Майкл Д. Шир: “Байден подписывает законопроект о признании линчевания федеральным преступлением”, New York Times, 29 марта 2022 г., https://www.nytimes.com/2022/03/29/us/politics/biden-signs-anti-lynching-bill.html.

Дом Болинг-Спайрс в Холли-Спрингс: Музей Иды Б. Уэллс-Барнетт, https://idabwellsmuseum.org /.

Это не просто эскалация “исторических войн”: Неподписанное "Заявление AHA против законопроекта № 999 Палаты представителей Флориды (март 2023 г.)”, Американская историческая ассоциация, 3 марта 2023 г., https://www.historians.org/news-and-advocacy/aha-advocacy/aha-statement-opposing-florida-house-bill-999-(march-2023).

Речь идет о том, как легко мы осуждаем: Брайан Стивенсон, "Просто милосердие", Нью-Йорк: Единый мир, 2014, 14.

Впоследствии NAACP маргинализировалась: Пола Дж. Гиддингс, Ида: Меч среди львов, Нью-Йорк: Амистад, 2008, 7.


ДУШИ ЧЕРНОГО НАРОДА

У нас нет права: У. Э. Б. Дюбуа, Души чернокожих, Нью-Йорк: Penguin Books, 1996, 47.

Здесь погребено многое: Там же, 1.

Это своеобразное ощущение: Там же, 5.

Каждая глава в книге Дюбуа: Дональд Гибсон, введение в Дюбуа, Души, XXI век.

программа индастриала: Дюбуа, Души, 36.

эти странные старые песни, в которых душа черного раба: Там же, 204.

Ваша страна?: Там же., 214-215.

В крошечном деревянном школьном здании: Там же, 4.

Когда У. Э. Б. Дюбуа стал посмешищем: Иэн Фрейзер, “Когда У. Э. Б. Дюбуа сделал посмешищем сторонника превосходства белой расы”, Житель Нью-Йорка, 26 августа 2019 г., https://www.newyorker.com/magazine/2019/08/26/when-w-e-b-du-bois-made-a-laughingstock-of-a-white-supremacist.

Одна идея, которую он настойчиво проповедовал: Мартин Лютер Кинг-младший, цитируемый у Фрейзера, “Когда У. Э. Б. Дюбуа стал посмешищем”.

Эти два гиганта: Неподписанная статья на веб-сайте “Букер Т. Вашингтон и ”Компромисс в Атланте"," Национальный музей истории и культуры афроамериканцев", доступ 28 апреля 2023 г., https://nmaahc.si.edu/explore/stories/booker-t-washington-and-atlanta-compromise.


МИР, В КОТОРОМ я ЖИВУ

Тишина и тьма: Хелен Келлер, Мир, в котором я живу, изд. Роджер Шаттук, Нью-Йорк: New York Review Books, 2003, 29-30.

Я только что прикоснулся к своей собаке: Там же, 9.

Хелен - чудо: Уильям Гибсон, “Оглядываясь назад на ”Чудотворца" по телевизору", New York Times, 14 октября 1979 г., https://www.nytimes.com/1979/10/14/archives/looking-back-at-the-miracle-worker-on-tv-keller.html.

Большинство людей измеряют свое счастье: Келлер, Мир, 127-128.

вернулся почти к состоянию серьезно раненого, дикого животного: Роджер Шаттук, введение в Келлера, Мир, viii.

Через четыре месяца после приезда Энни: Шаттак, знакомство с Келлером, Мир, IX.

Дорогой товарищ: “Юджину В. Дебсу”, Справочный архив Хелен Келлер, впервые опубликовано 29 апреля 1919 г., New York Call, в "Хелен Келлер: Ее социалистические годы", изд. Филип С. Фонер, Нью-Йорк: Интернэшнл, 1967, https://www.marxists.org/reference/archive/keller-helen/works/1910s/19_04_29.htm.

Она была членом Социалистической партии: Оливия Б. Ваксман, “Соучредительница ACLU, борьба за трудовые права и другие достижения Хелен Келлер, которым студентов не учат в школе”, Time, 15 декабря 2020 г., https://time.com/5918660/helen-keller-disability-history /.

Келлер пожертвовала свой немецкий: “Хелен Келлер”, Энциклопедия Холокоста, Мемориальный музей Холокоста США, доступ 26 апреля 2023 г., https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/article/helen-keller.

Однажды при дневном свете: Энн Диллард, Писательская жизнь, Нью-Йорк: Harper Perennial, 2013, 30.

Причина, по которой мы находим: Шаттук, введение в Келлера, Мир, xxxiii.

Она заметила тесную взаимосвязь между инвалидностью и бедностью: Саша Коэн, “Забытый радикализм Хелен Келлер”, Time, 26 июня 2015 г., https://time.com/3923213/helen-keller-radicalism /.


СОБСТВЕННАЯ КОМНАТА

Как и большинство необразованных англичанок: Вирджиния Вулф, Собственная комната, Нью-Йорк: Harcourt Brace & Co., 1981, 108.

Но, можете сказать, мы попросили вас поговорить о женщинах и художественной литературе: Там же, 3-4.

Его лицо выражало ужас и негодование: Там же, 6.

Она была такой же предприимчивой: Там же, 47.

Хлое нравилась Оливия: Там же, 82.

это фатально для любого, кто пишет: Там же, 104.

Ее мать умерла, когда ей было тринадцать: Найджел Николсон, Вирджиния Вулф, Нью-Йорк: Viking Penguin, 2000, 2.

Это было заявление пацифиста: Там же, 157.

женщины бедны, потому что вместо этого: Мэри Гордон, предисловие к Вульфу, Комната, x.

В нем с ошеломляющей силой излагался случай: Николсон, Вирджиния Вулф, 110 лет.

Вульф озабочен судьбой гениальных женщин: Гордон, предисловие к Вульфу, Комната, viii.

Интеллектуальная свобода зависит от: Вульф, Комната, 108.

няня будет подбрасывать уголь: Там же, 40.

Человеческое счастье, счастье писателей: Гордон, предисловие к Вульфу, Room, xiii.

путешествия, приключения и исследования: Вульф, Комната, 110-111.

Это не то, что вы говорите: Мэри Бирд, Женщины и власть: манифест, Нью-Йорк: Liveright, 2017, 36-37.

Я хотел подумать, как я буду объяснять: Там же, x–xi.


АВТОБИОГРАФИЯ ЭЛИС Б. ТОКЛАС

Я могу повторить это только три раза: Гертруда Стайн, Автобиография Элис Б. Токлас, Нью-Йорк: Старинные книги, 1990, 5.

Это был 1907 год: Там же, 6.

Стейн написал Автобиографию: Джанет Малкольм, Две жизни: Гертруда и Элис, Нью-Хейвен, Коннектикут: издательство Йельского университета, 2007, 8-9.

Дорогой профессор Джеймс, мне жаль: Там же, Малкольм, 14 лет; Элис П. Олбрайт, “Гертруда Стайн в Рэдклиффе”, Harvard Crimson, 18 февраля 1959 г. https://web.archive.org/web/20180418012645/http://www.thecrimson.com/article/1959/2/18/gertrude-stein-at-radcliffe-most-brilliant/?page=2.

Стены их ателье: Джеймс Р. Меллоу, “Салон Штайна был первым музеем современного искусства”, "Нью-Йорк Таймс", 1 декабря 1968 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/05/03/specials/stein-salon.html.

преданный сторонник Филиппа Петена: Барбара Уилл, “Странная политика Гертруды Стайн”, Гуманитарные науки, март/апрель 2012 г., https://www.neh.gov/humanities/2012/marchapril/feature/the-strange-politics-gertrude-stein.

Как сложилась жизнь пары пожилых еврейских лесбиянок: Малкольм, Две жизни, 6.

Вы знаете, что я собираюсь сделать: Штайн, Автобиография, 252.


ДАНЬ УВАЖЕНИЯ КАТАЛОНИИ

Эта война, в которой я играл: Джордж Оруэлл, Дань уважения Каталонии, Нью-Йорк: Mariner Books, 2015, 195.

Вместе со всем этим: Там же, 4.

Весь опыт получения удара: Там же, 143-144.

по загадочным причинам: Анна Фандер, “В поисках Эйлин: как Джордж Оруэлл вычеркнул свою жену из своей истории”, Guardian, 30 июля 2023 г. https://www.theguardian.com/books/2023/jul/30/my-hunt-for-eileen-george-orwell-erased-wife-anna-funder.

всего шестьсот экземпляров: Кэролайн Мурхед, Марта Геллхорн: Жизнь двадцатого века, Нью-Йорк: Пикадор, 2003, 127.

яркий отчет о пережитом: Пол Престон, “Мемуары Джорджа Оруэлла о гражданской войне в Испании - классика, но плохая ли это история?”, Guardian, 6 мая 2017 г., https://www.theguardian.com/books/2017/may/06/george-orwell-homage-to-catalonia-account-spanish-civil-war-wrong.

Война в Испании и другие события: Джордж Оруэлл, Почему я пишу, Нью-Йорк: Penguin Books, 2005, 8.

Я действительно очень старался: Там же, 9.

Он сказал правду: Лайонел Триллинг, введение Оруэлла, Дань уважения Каталонии, xliv.

Но британский правящий класс: Оруэлл, Почему я пишу, 33.

Итог этого: Роберт Маккрам, “100 лучших научно—популярных книг: № 39 -Дорога к пирсу Уиган (1937)”, Guardian, 24 октября 2106 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.theguardian.com/books/2016/oct/24/road-wigan-pier-george-orwell-100-best-nonfiction-books.


ХОЛОД В ВОЗДУХЕ: ИТАЛЬЯНСКИЙ ВОЕННЫЙ ДНЕВНИК, 1939-1940

И все же его личное так велико: Айрис Ориго, Холод в воздухе: Итальянский военный дневник, 1949-1940, Нью-Йорк: New York Review Books, 2017, 66.

Поезд битком набит: Там же, 23.

Лег спать, не решаясь: Там же, 82.

Мы знаем: Там же, 83.

Осенью 1940 г.: Там же, 168.

расти свободным от всего этого национального чувства: Люси Хьюз-Халлетт, "Введение в Origo", "Холод в воздухе", 6.

Здесь она демонстрирует тот же острый взгляд: Александр Стиль, “Жизнь с фашизмом в Италии”, New York Times, 21 сентября 2018 г. https://www.nytimes.com/2018/09/21/books/review/iris-origo-chill-in-the-air.html?searchResultPosition=7.

Проницательно, умно и написано с холодной головой: Синтия Зарин, “Ни на минуту раньше: военный дневник Айрис Ориго”, "Житель Нью-Йорка", 1 августа 2018 г., https://www.newyorker.com/culture/culture-desk/not-a-moment-too-soon-iris-origos-war-diary.

Люди, с которыми сталкивается Ориго: Стиль, “Жизнь с фашизмом”.


ПОД МОРСКИМ ВЕТРОМ

Там должны были родиться детеныши: Рэйчел Карсон, Под морским ветром, Нью-Йорк: Penguin Books, 2007, 153.

Остров лежал в тени: Там же., 9.

Я не помню времени: Рэйчел Карсон, цитируется в книге Линды Лир, Рэйчел Карсон: Свидетель природы, Бостон: Mariner Books, 2009, 8.

По мере углубления депрессии: Джилл Лепор, “Как правильно помнить Рэйчел Карсон”, Житель Нью-Йорка, 19 марта 2018 г., https://www.newyorker.com/magazine/2018/03/26/the-right-way-to-remember-rachel-carson.

Это повергло читателей в обморок: Там же.

Осознает роль аллитерации: Линда Лир, "Введение в Карсон", "Под морским ветром", xiii.

С конца сороковых: Рэйчел Карсон, “Тихая весна-I”, Житель Нью–Йорка, 9 июня 1962 г., https://www.newyorker.com/magazine/1962/06/16/silent-spring-part-1.

ученый-поэт моря: Лепор, “Правильный способ запомнить”.

Наиболее устойчивые литературные темы Карсона: Лир, знакомство с Карсоном, Под морским ветром, х.

Стоять у кромки моря: Карсон, Под морским ветром, 2007, 4.


МИФ О СИЗИФЕ

Боги осудили: Альбер Камю, Миф о Сизифе, пер. с англ. Джастин О'Брайен, Нью-Йорк: Vintage International, 2018, 119.

Есть только один по-настоящему серьезный: Там же, 3.

Мир, который можно объяснить: Там же, 6.

В его семье не было электричества: Сара Бейквелл, В экзистенциалистском кафе: Свобода, бытие и абрикосовые коктейли, Нью-Йорк: Другая пресса, 2016, 147.

Вдохновленный подлинной моральной активностью: Андерс Эстерлинг, “Вступительная речь” на церемонии вручения Нобелевской премии 1957 года, https://www.nobelprize.org/prizes/literature/1957/ceremony-speech /.

Основная тема: Альбер Камю, предисловие к "Мифу о Сизифе".

Камю представляет также философское движение под названием экзистенциализм: Эстерлинг, “Презентационная речь”.

Таким образом, я черпаю из абсурда: Камю, Миф о Сизифе, 64.

В этом определенно есть элемент стоицизма: Интервью Сары Бейквелл Найджелу Уорбертону, “Лучшие книги по экзистенциализму, рекомендованные Сарой Бейквелл”, веб-сайт Five Books, 2 июня 2013 г., https://fivebooks.com/best-books/existentialism-sarah-bakewell /.


ХИРОСИМА

Там, на жестяной фабрике: Джон Херси, Хиросима, Нью-Йорк: Старинные книги, 2020, 21.

Ровно в пятнадцать минут девятого: Там же, 3.

Сто тысяч человек: Там же, 4.

После публикации “Хиросимы”: Джон Мишо, “Восемьдесят пять из архива: Джон Херси”, Житель Нью-Йорка, 8 июня 2010 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.newyorker.com/books/double-take/eighty-five-from-the-archive-john-hersey.

в прозе, столь лишенной манерности, сентиментальности и даже минимального акцента: Роджер Энджелл, “Херси и история”, Житель Нью-Йорка, 23 июля 1995 г., https://www.newyorker.com/magazine/1995/07/31/hersey-and-history.

Что все знают о Джоне Херси: Николас Леманн, “Джон Херси и искусство фактов”, Житель Нью-Йорка, 22 апреля 2019 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.newyorker.com/magazine/2019/04/29/john-hersey-and-the-art-of-fact.

Родился 17 июня 1914 года в Тяньцзине: Ричард Северо, “Джон Херси, автор ”Хиросимы", умер в 78 лет", New York Times, 25 марта 1993 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.nytimes.com/1993/03/25/obituaries/john-hersey-author-of-hiroshima-is-dead-at-78.html?searchResultPosition=1.

Стипендиаты убирали классы: интервью Джона Херси с Джонатаном Ди, “Джон Херси, художественная литература № 92”, Парижское обозрение, лето-осень 1986 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.theparisreview.org/interviews/2756/the-art-of-fiction-no-92-john-hersey.

Мистер Херси позже вспоминал, что: Северо, “Джон Херси, автор ”Хиросимы"."

Он был удивительно важен для меня: интервью Херси Ди, “Джон Херси, Художественная литература № 92”.

довольно серьезно помешанный: Там же.

Кеннеди, который был в “Гарварде”: Джон Херси, "Выживание", Житель Нью-Йорка, 10 июня 1944 г., https://www.newyorker.com/magazine/1944/06/17/survival.

Херси путешествовала по Китаю: Мишо, “Восемьдесят пять из архива”.

Херси получил свой собственный звонок: Николас Леманн, “Джон Херси и искусство фактов”, Житель Нью-Йорка, 22 апреля 2019 г., дата обращения 29 апреля 2023 г., https://www.newyorker.com/magazine/2019/04/29/john-hersey-and-the-art-of-fact.

Не думаю, что у меня есть импульс: интервью Херси с Ди, “Джон Херси, Художественная литература № 92”.

Но это ничуть не утратило своей силы: Джеки Банашински, “Непреходящая сила ‘Хиросимы’ Джона Херси, первого ‘Научно-популярного романа” ", Nieman News, 6 августа 2020 г., https://nieman.harvard.edu/stories/the-enduring-power-of-john-herseys-hiroshima-the-first-nonfiction-novel/.


ПОИСК СМЫСЛА ЧЕЛОВЕКОМ

Со времен Освенцима мы знаем: Виктор Э. Франкл, Поиск смысла человеком, часть 1, переведенная Ильзе Лаш; предисловие Гарольда С. Кушнера; послесловие Уильяма Дж. Уинслейда, Бостон: Beacon Press, 2006, 154.

В психиатрии есть определенное условие: Там же, 10.

Брат и невестка Франкла были пойманы: “Биография Виктора Франкла”, Институт Виктора Франкла, https://www.viktorfrankl.org/biography.html.

разорвал человеческую душу: Франкл, Поиски человеком смысла, 87.

Я сказал им: Там же, 82.

“Логотерапия, - пишет он, - фокусируется”: Там же., 98-99.

оптимизм перед лицом: Там же, 137-138.

Франкл “начал чувствовать, что Адлер ошибся”: Холкомб Б. Ноубл, “Доктор Виктор Э. Франкл, психиатр из ”Поиска смысла", умирает в 92 года", New York Times, 4 сентября 1997 г. https://www.nytimes.com/1997/09/04/world/dr-viktor-e-frankl-of-vienna-psychiatrist-of-the-search-for-meaning-dies-at-92.html?searchResultPosition=1.

Нацисты заставили их сделать аборт ребенку: “Биография Виктора Франкла”.

В 1991 году “ Поиск смысла” был назван: Эстер Б. Фейн, "Заметки о книге", New York Times, 20 ноября 1991 г., https://www.nytimes.com/1991/11/20/books/book-notes-059091.html.

В качестве директора Франкл получил: Тимоти Э. Пителл, “Искупление непоправимого: Освенцим и поиски человеком смысла”, Исследования Холокоста и геноцида 17, № 1 (2003): 89-113, muse.jhu.edu/article/43137 .

Довоенные эксперименты Франкла: Тимоти Пайтелл, “Нормально ли критиковать Святого? О гуманизации Виктора Франкла”, Психология сегодня, 31 марта 2017 г. https://www.psychologytoday.com/us/blog/authoritarian-therapy/201703/is-it-ok-criticize-saint-humanizing-viktor-frankl.

Франкл не был соавтором: Анна Гейфман и Дэвид Микич, “Жизнь Виктора Франкла”, Планшет, 10 декабря 2020 г., https://www.tabletmag.com/sections/arts-letters/articles/viktor-frankl-geifman-mikics-exchange.

исцеление души: Гарольд С. Кушнер, предисловие к книге Франкла "Поиски человеком смысла", xi.

Смысл вашей жизни - помогать другим: Уильям Дж. Уинслейд, послесловие к Франклу, "Поиски человеком смысла", 164-165.

В одной из моих любимых книг: Тим Сандерс, “Руководство для болтунов по снижению тревожности”, New York Times, 27 октября 2008 г., https://www.nytimes.com/2008/11/27/travel/27iht-25flier.18204176.html.

Другими словами, творческая деятельность, которая вовлекает: Мария Когут, “В поисках цели: логотерапия может помочь”, Новости медицины сегодня, 2 февраля 2018 г., https://www.medicalnewstoday.com/articles/320814.

Кажется, что если пациент не может найти свою цель: Ролло Мэй, цитируемый в статье Тимоти Пителла “Дело против Виктора Франкла”, Psychology Today, 14 апреля 2016 г., https://www.psychologytoday.com/us/blog/authoritarian-therapy/201604/the-case-against-viktor-frankl.

Итак, судьба - это часть нашей жизни: Виктор Э. Франкл, Да жизни, Бостон: Beacon Press, 2020, 40.

Франкл начинает с размышления: Мария Попова, “Да жизни, несмотря ни на что: утраченные лекции Виктора Франкла о том, как выйти за рамки оптимизма и пессимизма, чтобы найти глубочайший источник смысла”, The Marginalian, 17 мая 2020 г., https://www.themarginalian.org/2020/05/17/yes-to-life-in-spite-of-everything-viktor-frankl /.


НОЧЬ

В ту ночь у супа был вкус трупов: Эли Визель, Ночь, перев. Марион Визель, Нью-Йорк: Хилл и Ван, 2006, 65.

Они называли его Мойше Бидлом: Там же, 3.

И Бидл Мойше: Там же, 5.

Ночь прошла полностью: Там же, 37.

Где заканчивается книга Анны Франк: Рэйчел Донадио, “История ”Ночи","Нью-Йорк Таймс", 20 января 2008 г., https://www.nytimes.com/2008/01/20/books/review/Donadio-t.html.

Именно тогда я понял: Франсуа Мориак, предисловие к Визелю, Ночь, XVIII–XX.

Холокост был не тем, чего хотели люди: Джозеф Бергер, “Эли Визель, выживший в Освенциме и лауреат Нобелевской премии мира, умирает в 87 лет”, New York Times, 2 июля 2016 г., https://www.nytimes.com/2016/07/03/world/europe/elie-wiesel-auschwitz-survivor-and-nobel-peace-prize-winner-dies-at-87.html.

Это место, г-н Президент: Донадио, “История о ночи”,’ ” https://www.nytimes.com/2008/01/20/books/review/Donadio-t.html.

И тогда я объясняю ему, насколько мы были наивны: Эли Визель, “Речь при вручении Нобелевской премии мира”, Вечером, 118.

Возможно, были хронисты и получше: Бергер, “Эли Визель” https://www.nytimes.com/2016/07/03/world/europe/elie-wiesel-auschwitz-survivor-and-nobel-peace-prize-winner-dies-at-87.html.

Эрика Манн, Школа для варваров: образование при нацистах, Минеола, Нью-Йорк: Dover Publications, 19.


ОГОНЬ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ

Поступает счет: Джеймс Болдуин, "В следующий раз пожар", Нью-Йорк: Vintage International, 1993, 103.

Я стал на четырнадцатом году жизни: Там же, 16.

Эта невинная страна предала вас: Там же, 7.

Прославление одной расы: Там же, 82.

Как американский негр может пройти мимо: Там же, 103.

неумолимый человек с ужасным характером: Хилтон Алс, “Враг внутри”, Житель Нью-Йорка, 9 февраля 1998 г., https://www.newyorker.com/magazine/1998/02/16/the-enemy-within-hilton-als.

Мне повезло: Болдуин, Пожар в следующий раз, 29.

Мой отец ударил меня по лицу: Там же, 37.

Я был разорен: Джордан Элграбли, “Джеймс Болдуин, Художественная литература № 78”, Парижское обозрение, весна 1984 г., https://theparisreview.org/interviews/2994/the-art-of-fiction-no-78-james-baldwin.

Ваш анализ проблемы: Без подписи, “Болдуин, Джеймс Артур”, Энциклопедия Кинга, Стэнфордский университет / Научно-исследовательский институт Мартина Лютера Кинга-младшего, https://kinginstitute.stanford.edu/encyclopedia/baldwin-james-arthur.

С точки зрения человека: Джеймс Болдуин, “Американская мечта и американский негр”, "Нью-Йорк таймс", 7 марта 1965 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/03/29/specials/baldwin-dream.html.

Он был в своей лучшей форме: Als, “Враг внутри”.

Власть принадлежит белым: Болдуин, В следующий раз пожар, 25-26.

Оставаясь самим собой: Майкл Эрик Дайсон, “Между миром и мной: наследник Болдуина?”, Atlantic, 23 июля 2015 г., https://www.theatlantic.com/politics/archive/2015/07/james-baldwin-tanehisi-coates/399413 /.


ОЧЕНЬ ЛЕГКАЯ СМЕРТЬ

Трудная задача - умереть: Симона де Бовуар, Очень легкая смерть, пер. с англ. Патрик О'Брайан, Нью-Йорк: Книги Пантеона, 1965, 79.

В четыре часа пополудни: Там же, 9.

Я очень полюбил эту умирающую женщину: Там же, 76.

Если верить хоть одному человеку: Неподписанный некролог “Симона де Бовуар, писательница и интеллектуалка, умерла в Париже в возрасте 78 лет”, New York Times, 15 апреля 1986 г. https://www.nytimes.com/1986/04/15/obituaries/simone-de-beauvoir-author-and-intellectual-dies-in-paris-at-78.html?searchResultPosition=11.

Женщины, вы обязаны ей всем!: Цитируется Лизой Аппиньянези в статье “Сделал ли открытый ”брак" Симоны де Бовуар счастливой?", Guardian, 10 июня 2005 г., https://www.theguardian.com/world/2005/jun/10/gender.politicsphilosophyandsociety.

Пока ни один человек или ее работа: Джудит Турман, “Введение ко ”Второму полу" Симоны де Бовуар"," Нью-Йорк Таймс", 27 мая 2010 г., https://www.nytimes.com/2010/05/30/books/excerpt-introduction-second-sex.html.

В реальной жизни это был напряженный любовный треугольник: Сара Бейквелл, В экзистенциалистском кафе: Свобода, бытие и абрикосовые коктейли, Нью-Йорк: Другая пресса, 2017, 108.

Со смирением узнаешь: Турман, “Введение”.

Когда я рос: Аппиньянези: “Сделал ли ее счастливой ”Открытый" брак" Симоны де Бовуар?"

Но теперь все ясно: Луи Менанд, “Поддержи своего мужчину”, Житель Нью-Йорка, 18 сентября 2005 г., https://www.newyorker.com/magazine/2005/09/26/stand-by-your-man.

Вид наготы моей матери: Бовуар, Очень легкая смерть, 19-20.

Такого понятия не существует: Там же, 106.

Взято в контексте феминистского движения: Дебра Бергоффен и Меган Берк, “Симона де Бовуар”, Стэнфордская философская энциклопедия, Стэнфордский университет, изд. весны 2023 г., изд. Эдвард Н. Залта и Ури Нодельман, https://plato.stanford.edu/archives/spr2023/entries/beauvoir /.

Бовуар говорит о войне: Там же.

Без Зазы: Маргарет Этвуд, знакомство с Симоной де Бовуар, Неразлучные, Нью–Йорк: Ecco, 2021, xvi-xvii.

Вы видели, что это: Жан-Поль Сартр, Экзистенциализм - это гуманизм, пер. с англ. Кэрол Макомбер, Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 2007, 39-40.

Хотя это роман: Интервью Сары Бейквелл Найджелу Уорбертону, “Лучшие книги по экзистенциализму, рекомендованные Сарой Бейквелл”, веб-сайт Five Books, 2 июня 2013 г., https://fivebooks.com/best-books/existentialism-sarah-bakewell /.


ПОДВИЖНЫЙ ПРАЗДНИК

Но таким был Париж: Эрнест Хемингуэй, Подвижный праздник, Нью-Йорк: Скрибнер, 2003, 211.

Потом была плохая погода: Там же, 3.

тот, кто имел наибольшее отношение к моему ремеслу: Габриэль Гарсиа Маркес, “Габриэль Гарсиа Маркес встречает Эрнеста Хемингуэя”, "Нью-Йорк Таймс", 26 июля 1981 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/99/07/04/specials/hemingway-marquez.html.

Семь близких родственников Хемингуэя: доктор Говард Маркел, “Как борцы за психическое здоровье написали последнюю главу Эрнеста Хемингуэя”, PBS Newshour, 21 июля 2020 г., https://www.pbs.org/newshour/health/how-mental-health-struggles-wrote-ernest-hemingways-final-chapter.

В 1956 году мы с Эрнестом обедали: А. Э. Хотчнер, “Не прикасайтесь к ”Подвижному пиршеству","Нью-Йорк таймс", 19 июля 2009 г., https://www.nytimes.com/2009/07/20/opinion/20hotchner.html.

В сентябре 2023 года: “Клэр Мозес", Хемингуэй пережил две авиакатастрофы. Письмо о них только что было продано более чем за 237 000 долларов”, New York Times, 5 сентября 2023 г., https://www.nytimes.com/2023/09/05/books/hemingway-plane-crash-letter-auction.html.

Ему нравилось слушать актеров: Хемингуэй, Подвижный праздник, 128.

Внизу я закончил свой ужин: Там же, 174.

был писателем, у которого в свое время были: Джоан Дидион, “Последние слова”, Житель Нью-Йорка, 25 октября 1998 г., https://www.newyorker.com/magazine/1998/11/09/last-words-6.

Если читатель предпочитает: Эрнест Хемингуэй, предисловие к "Подвижному пиршеству", IX.

Эти детали являются доказательством: Хотчнер, “Не прикасайтесь к ”Подвижному пиршеству"."

Это новое издание, также опубликованное: Там же.

Что именно это объясняет: Кристофер Хитченс, “Пир вожделения Хемингуэя”, Atlantic, июнь 2009 г., https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2009/06/hemingways-libidinous-feast/307425 /.

Итак, вы живете день за днем: Хемингуэй, Подвижный праздник, 210.

использование колоризма: Тони Моррисон, Происхождение других, Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2017, 43.


СМЕЛОСТЬ ТВОРИТЬ

Как поэт: Ролло Мэй, Смелость творить, Нью-Йорк: У. У. Нортон, 1994, 73.

Мы живем в такое время: Там же, 11.

Мужество - это не добродетель: Там же, 13.

the создание самого себя: Там же, 99.

Возникает удивительно острое чувство радости: Там же, 122-123.

В 1950-х: Эрик Пейс, “Ролло Мэй умер в 85 лет; Был новатором в психологии”, New York Times, 24 октября 1994 г. https://www.nytimes.com/1994/10/24/obituaries/dr-rollo-may-is-dead-at-85-was-innovator-in-psychology.html.

параллельное движение ортодоксального психоанализа: Дэвид Демпси, “Любовь, Уилл и Ролло Мэй”, New York Times, 28 марта 1971 г., https://www.nytimes.com/1971/03/28/archives/love-and-will-and-rollo-may-dr-may-is-the-prime-mover-of-the-new.html?searchResultPosition=19.

Как психолог и популярный писатель Ролло Мэй: Луи Менанд, “Истоки креативности”, Житель Нью-Йорка, 17 апреля 2023 г. https://www.newyorker.com/magazine/2023/04/24/the-cult-of-creativity-samuel-weil-franklin-book-review.

Ибо они - те, кто угрожает: Май, Мужество творить, 27.

Его работы придали историческую широту: Интервью Роберта Абзуга Стивену Даймонду, “Раненый целитель: психо-духовная одиссея Ролло Мэя”, Psychology Today, 1 февраля 2021 г., https://www.psychologytoday.com/us/blog/evil-deeds/202102/wounded-healer-rollo-mays-psycho-spiritual-odyssey.

Хотя аргументы Мэй сложны: Демпси, “Люблю, Уилл и Ролло Мэй”.


О ФОТОГРАФИИ

Настолько успешной была роль оператора: Сьюзан Зонтаг, О фотографии, Нью-Йорк: Пикадор, 2001, 85.

Человечество вечно пребывает в пещере Платона: Там же, 3.

Для Арбус, как фриков, так и Средней Америки: Там же, 45, 47.

Первая встреча: Там же, 19-20.

Как оружие и автомобили: Там же, 14.

одна из самых популярных: Маргалит Фокс, “Сьюзан Зонтаг, энергичный социальный критик, умерла в 71 год”, New York Times, 28 декабря 2004 г. https://www.nytimes.com/2004/12/28/books/susan-sontag-social-critic-with-verve-dies-at-71.html?searchResultPosition=21.

70 долларов, два чемодана и 7-летний ребенок: Там же.

Мисс Зонтаг написала весомую статью: Бенджамин Демотт, “Против интерпретации”, "Нью-Йорк таймс", 23 января 1966 г. https://web.archive.org/web/20170714133425/https://www.nytimes.com/1966/01/23/books/booksspecial/sontag-interpretation.html.

Фашизм с человеческим лицом: Без подписи “Сьюзан Зонтаг провоцирует дебаты о коммунизме”, New York Times, 27 февраля 1982 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/00/03/12/specials/sontag-communism.html.

Отчасти литературное исследование, отчасти полемика: Дэвид Рифф, “Почему я должен был солгать своей умирающей матери”, Observer, 18 мая 2008 г., https://www.theguardian.com/books/2008/may/18/society.

Некоторые клеймили мисс Зонтаг: Фокс, “Сьюзен Зонтаг”.

Эразм путешествовал с 32 томами: Карлос Фуэнтес, цитируемый в Fox, “Сьюзан Зонтаг”.

На протяжении десятилетий ее образ: Фокс, “Сьюзен Зонтаг”.

Похоже, что редакторы: Патрик Мур, “Сьюзан Зонтаг и случай любопытного молчания”, Los Angeles Times, 4 января 2005 г., https://www.latimes.com/archives/la-xpm-2005-jan-04-oe-moore4-story.html.

Это была не идеальная книга: Бенджамин Мозер, Сонтаг: ее жизнь и творчество, Нью-Йорк: Ecco, 2019, 349-350.

Пока Зонтаг углублялась в некоторые из них: Алина Коэн, “Радикальные взгляды Сьюзан Зонтаг по-прежнему формируют то, как мы видим фотографию”, Artsy.net, 13 июня 2019 г., https://www.artsy.net/article/artsy-editorial-susan-sontags-radical-views-shape-photography.

Болезнь - это ночная сторона жизни: Сьюзан Зонтаг, Болезнь как метафора и СПИД и его метафоры, Нью-Йорк: Пикадор, 1990, 3.


ГНОСТИЧЕСКИЕ ЕВАНГЕЛИЯ

Все старые вопросы: Элейн Пейджелс, Гностические Евангелия, Нью-Йорк: Старинные книги, 1989, 150.

Иисус Христос воскрес из могилы: Там же, 3.

отчужденный биолог: Марк Эпштейн, “Исследователь религии сталкивается со своим собственным горем”, New York Times, 4 декабря 2018 г. https://www.nytimes.com/2018/12/04/books/review/why-religion-elaine-pagels.html?searchResultPosition=4.

отчасти из любопытства: Дэвид Ремник, “Проблема дьявола”, Житель Нью-Йорка, 3 апреля 1995 г., https://www.newyorker.com/magazine/1995/04/03/the-devil-problem.

Ее первое столкновение со смертью: Эпштейн, “Исследователь религии”.

Для людей более религиозных: Ремник, “Проблема дьявола”.

Это тайные слова: Элейн Пейджелс, введение в гностические Евангелия, xiii–XV.

Благодаря внимательному прочтению пятидесяти двух: Ремник, “Проблема дьявола”.

Характерно кратко и доходчиво: Там же.


РАЗВЛЕКАЕМСЯ ДО СМЕРТИ: ПУБЛИЧНЫЙ ДИСКУРС В ЭПОХУ ШОУ-БИЗНЕСА

Сильная сторона телевидения: Нил Постман, Развлекаемся до смерти: публичный дискурс в эпоху шоу-бизнеса, Нью-Йорк: Penguin Books, 2006, 123.

Сегодня мы должны обратить внимание на город: Там же, 3-4.

обширная пустошь: Ньютон Н. Миноу, цитируется в “Уничтожающей речи, вошедшей в историю телевидения”, Time, 9 мая 2016 г., https://time.com/4315217/newton-minow-vast-wasteland-1961-speech /.

В пророчестве Хаксли: Почтальон, забавляющийся до смерти, 155-156.

Почтальон избегал компьютеров: Элейн Ву, “Нил Почтальон, 72 года; Автор предупреждал о технологических угрозах”, Los Angeles Times, 12 октября 2003 г., https://www.latimes.com/archives/la-xpm-2003-oct-12-me-postman12-story.html.

Продавец автомобилей собрался с ответом: Там же.

Это произошло ... благодаря проникновению в умы детей: Вольфганг Саксон, “Умер 72-летний Нил Постман, критик средств массовой информации”, New York Times, 9 октября 2003 г. https://www.nytimes.com/2003/10/09/nyregion/neil-postman-72-mass-media-critic-dies.html?searchResultPosition=3.

но этого они не знали: Почтальон, Забавляющийся до смерти, 163.

Я чувствую себя глупым и заразным: Nirvana, “Smells Like Teen Spirit”, написанная Дэвидом Гролом, Кристом Новоселичом и Куртом Кобейном, на Nevermind (1991). (BMG Rights Management, Kobalt Music Publishing Ltd., 1991.)

примерно в два раза дороже самых дорогих президентских кампаний в истории: Николас Конфессор и Карен Юри, “Бесплатные СМИ для Дональда Трампа на 2 миллиарда долларов“,New York Times, 15 марта 2016 г., https://www.nytimes.com/2016/03/16/upshot/measuring-donald-trumps-mammoth-advantage-in-free-media.html.

Вот урок: Почтальон, Забавляющийся до смерти, 135.

Средство, или процесс, нашего времени: Маршалл Маклюэн и Квентин Фиоре, Средством является массаж, Беркли, Калифорния: Gingko Press, 1996, 8.


ПИСАТЕЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ

Почему мы читаем: Энни Диллард, Писательская жизнь, Нью-Йорк: Harper Perennial, 2013, 72.

Когда вы пишете, вы выделяете строку из слов: Там же, 3.

Я не столько пишу книгу: Там же, 52.

Одна из немногих вещей, которые я знаю: Там же, 78.

Еще будучи студенткой школы, она вышла замуж за: Мэри Кантуэлл, “Путешествие пилигрима”, New York Times, 26 апреля 1992 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/99/03/28/specials/dillard-pilgrim.html.

Книга представляет собой форму медитации: Юдора Уэлти, “Медитация на видение”, New York Times, 24 марта 1974 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/99/03/28/specials/dillard-tinker.html.

Так или иначе: Кантуэлл, “Путешествие пилигрима”.

Писательская жизнь (1989) вызывает смущение: Энни Диллард, “Книги Энни Диллард”, веб-сайт Энни Диллард, доступ к которому получен 26 апреля 2023 г., https://www.anniedillard.com/books-annie-dillard.html.

Она знает так много вещей: Сара Мейтленд, “Потрать все, Стреляй, играй, проиграй”,"Нью-Йорк Таймс", 17 сентября 1989 г. https://www.nytimes.com/1989/09/17/books/spend-it-all-shoot-it-play-it-lose-it.html?searchResultPosition=13.

Я сижу под платаном у Тинкер-Крик: Энни Диллард, Паломник в Тинкер-Крик, Нью-Йорк: Harper Perennial, 2013, 95.

Это короткая книга: Стивен Кинг, О писательстве: Мемуары о ремесле, Нью-Йорк: Скрибнер, 2010, ix.


ЖУРНАЛИСТ И УБИЙЦА

Журналисты, которые глотают: Джанет Малкольм, Журналист и убийца, Нью-Йорк: Старинные книги, 1990, 144.

Каждый журналист, который не слишком глуп: Там же, 3.

пятеро из шести присяжных: Там же, 6.

Он в некотором роде уверенный в себе человек: Там же, 3.

В отличие от других отношений: Там же, 143.

О чем бы ни писала мисс Малкольм: Кэтрин К. Сили, “Джанет Малкольм, провокационная журналистка с пронзительным взглядом, умерла в 86 лет”, New York Times, 17 июня 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/06/17/business/media/janet-malcolm-dead.html.

Она начала писать насыщенные, своеобразные статьи: Кэти Ройф, “Джанет Малкольм, художественная литература № 4”, Парижское обозрение, весна 2011 г., https://www.theparisreview.org/interviews/6073/the-art-of-nonfiction-no-4-janet-malcolm.

Я пишу длинные статьи: Малкольм, Журналист и убийца, 158.

В костюме Мэссона: Сили, “Джанет Малкольм”.

суды в конечном итоге вынесли решение в ее пользу: Ройф, “Джанет Малкольм”.

Позже Малкольм утверждала, что нашла записные книжки, содержащие: Дэвид Стаут, “Потерянные заметки Малкольма и играющий ребенок”, New York Times, 30 августа 1995 г., https://www.nytimes.com/1995/08/30/arts/malcolm-s-lost-notes-and-a-child-at-play.html.

Работа Малкольма, таким образом, занимает: Ройф, “Джанет Малкольм”.

остроумный заголовок: Харрисон Смит: “Джанет Малкольм, элегантная и проницательная писательница для the New Yorker, скончалась в 86 лет”, Washington Post, 17 июня 2021 г., https://www.washingtonpost.com/local/obituaries/janet-malcolm-dead/2021/06/17/b548b5d8-cd23-11ea-bc6a-6841b28d9093_story.html.

Когдапоявились Журналист и Убийца: Ройф, “Джанет Малкольм”.

два самых важных журналиста со стажем: Чарльз Финч, - вспоминает Джанет Малкольм, - “Нью-Йорк Таймс”, 15 января 2023 г., https://www.nytimes.com/2023/01/08/books/review/still-pictures-janet-malcolm.html.

Ее десять провокационных книг: Ройф, “Джанет Малкольм”.

Ее работа поставила ее: Ян Фрейзер, знакомство с Джанет Малкольм, Сорок один фальстарт, Нью-Йорк: Фаррар, Страус и Жиру, 2013, xv.


ВСЕ О ЛЮБВИ: НОВЫЕ ВИДЕНИЯ

Чтобы познать любовь, мы должны говорить правду: колокольные крючки, Все о любви: новые видения, Нью-Йорк: Уильям Морроу, 2018, 48.

На стене моей кухни висят четыре снимка: Там же, xv.

Я чувствую, что наша нация отворачивается от любви: Там же, x–xi.

Каждый хочет знать больше о любви: Там же, xxvii.

Чтобы познать любовь, мы должны говорить правду: Там же, 48-49.

По иронии судьбы, написание ее имени: Клайд Макгрейди, “Почему Белл хукс не написал ее имя с заглавной буквы”, Washington Post, 15 декабря 2021 г., https://www.washingtonpost.com/lifestyle/2021/12/15/bell-hooks-real-name /.

ее сплоченное чернокожее сообщество: Клэй Райзен, “белл Хукс, новаторская чернокожая феминистка, умерла в 69 лет”, New York Times, 15 декабря 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/12/15/books/bell-hooks-dead.html?searchResultPosition=1.

Каждую ночь мы пытались уснуть: заявление семьи Хукс, цитируемое в книге Сэма Джиллетта “Вспоминая белл Хукс: Камала Харрис, Ибрам Х. Кенди и другие оплакивают чернокожую писательницу-феминистку”, People, 16 декабря 2021 г., https://people.com/human-interest/black-feminist-author-bell-hooks-dead-kamala-harris-ibram-x-kendi-others-pay-tribute/.

Девальвация черной женственности: колокольные крючки, Разве я не женщина: черные женщины и феминизм, Нью-Йорк: Рутледж, 2015, 53.

Это не должно было вызывать удивления: колокольные крючки, Убийственная ярость: конец расизму, Нью-Йорк: Холт в мягкой обложке, 1995, 99.

Для меня чтение “Разве я не женщина”: Мин Джин Ли, "Во славу колокольных крючков", New York Times, 28 февраля 2019 г., https://www.nytimes.com/2019/02/28/books/bell-hooks-min-jin-lee-aint-i-a-woman.html.

Это теплое подтверждение: Элиза Харрис, “Слово из четырех букв”, New York Times, 30 января 2000 г., https://www.nytimes.com/2000/01/30/books/that-4-letter-word.html.

Я пишу это эссе: хукс, Убийственная ярость, 8.

практика любви не направлена на то, чтобы просто давать: крючки, Все о любви, 76.

Цветные лесбиянки и геи: Одре Лорд, Вспышка света и другие эссе, Гарден Сити, Нью-Йорк: Ixia Press, 2017, 38.


НИКЕЛЬ И ДЕСЯТИЦЕНТОВИК: О ТОМ, КАК (НЕ) СВОДИТЬ КОНЦЫ С КОНЦАМИ В АМЕРИКЕ

Тогда возникает вопрос: Барбара Эренрайх, Никель и десятицентовик: О том, как (не) сводить концы с концами в Америке, издание, посвященное 20-летию. Нью-Йорк: Пикадор, 2021, 163-164.

В основном из-за лени: Там же, 11.

Так что это не история: Там же, 6.

Моим отцом был: Там же, 2.

обед за 30 долларов в каком-нибудь неброском французском ресторанчике в стиле кантри: Там же, 1-2.

Безжалостное послание гласило: Патрисия Коэн, “Личный прогноз автора: не всегда солнечный, но приятно скептический”, New York Times, 9 октября 2009 г., https://www.nytimes.com/2009/10/10/books/10ehrenreich.html.

Схема заключается в сокращении финансирования: Барбара Эренрайх, “Быть бедным теперь преступление?”, New York Times, 8 августа 2009 г., https://www.nytimes.com/2009/08/09/opinion/09ehrenreich.html.

Вот книга, которая изменила ситуацию: Мэтью Десмонд, предисловие к Эренрайху, Никель и десятицентовик, XVI.


ПИСЬМА МОЛОДОМУ ПРОТИВНИКУ

Данте был сектантом: Кристофер Хитченс, Письма молодому противнику, Нью-Йорк: Основные книги, 2005, 127.

Мой дорогой Икс: Там же, 1.

жизнь, которая была бы: Там же, xiii.

Если вас волнуют моменты: Там же, 21.

Если в этой стране будет высший класс: Цитируется у Уильяма Граймса: “Кристофер Хитченс, полемист, который открыто резал всех, умер в 62 года”, New York Times, 16 декабря 2011 г., https://www.nytimes.com/2011/12/16/arts/christopher-hitchens-is-dead-at-62-obituary.html; Питер Уилби, “Некролог Кристофера Хитченса”, Guardian, 16 декабря 2011 г., https://www.theguardian.com/books/2011/dec/16/christopher-hitchens-obituary.

Его захватила работа: Граймс, “Кристофер Хитченс”.

Он написал еженедельный обзор-эссе: Там же.

Хитченс объявил, что больше не принадлежит к левым: Уилби, “Некролог Кристофера Хитченса”.

В какой бы то ни было “гонке”: Кристофер Хитченс, “Тема рака”, Vanity Fair, 4 августа 2010 г., https://www.vanityfair.com/culture/2010/09/hitchens-201009.

Две худшие вещи: Хитченс, Письма, 107.

Никогда не будь зрителем: Там же, 140.

культура знаменитостей: Там же, xii.


ПЕРСЕПОЛИС: ИСТОРИЯ ДЕТСТВА

Да, это была настоящая война: Марджана Сатрапи, Персеполис: история детства, Нью-Йорк: Пантеон Букс, 2003, 87.

Это я, когда мне было 10 лет: Там же, 3.

Они думают, что дети глупые: Дэн Сохвал, “ ”Персеполис" запрещен в государственных школах Чикаго", блог Национальной коалиции против цензуры, 28 марта 2013 г., https://ncac.org/news/blog/persepolis-banned-in-chicago-public-schools.

С этим [Персеполис] и моим вторым фильмом: Райан Гилби, “Марджана Сатрапи: режиссер Персеполиса выходит из своей зоны комфорта”, Guardian, 20 марта 2015 г., https://www.theguardian.com/film/2015/mar/20/marjane-satrapi-the-voices.

Исламистские радикалы, взявшие на себя ответственность: Азаде Моавени, “Протесты внутри иранских школ для девочек”, Житель Нью-Йорка, 7 августа 2023 г., https://www.newyorker.com/magazine/2023/08/14/the-protests-inside-irans-girls-schools.

Лучший графический роман от первого лица: Питер Шьельдал, “Слова и картинки”, Житель Нью-Йорка, 9 октября 2005 г., https://www.newyorker.com/magazine/2005/10/17/words-and-pictures.

Как "Маус" Шпигельмана, книга Сатрапи: Фернанда Эберштадт, рецензия на "Персеполис" Марджаны Сатрапи, New York Times, 21 октября 2021 г. https://www.nytimes.com/2021/10/21/books/review/marjane-satrapi-persepolis.html?searchResultPosition=2.

В сентябре прошлого года люди в ярости восстали: Моавени, “Протесты”.

уничтоженные диктатурой: Эберштадт, обзор Персеполиса.

С тех пор это старое и великое: Марджана Сатрапи, введение в Персеполис, без страницы.

Это интуитивный и часто душераздирающий портрет: Митико Какутани, “Изучение книг как неподчинение муллам”, New York Times, 15 апреля 2003 г., https://www.nytimes.com/2003/04/15/books/books-of-the-times-book-study-as-insubordination-under-the-mullahs.html?searchResultPosition=2.


ГОД МАГИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

Я не мог отдать остальные его туфли: Джоан Дидион, Год магического мышления, Нью-Йорк: Старинные книги, 2007, 37.

Жизнь меняется быстро: Там же, 3.

Это было началом: Там же, 33.

Было несколько случаев: Там же, 196.

предоставил ей богатейший материал: Уильям Граймс, “Джоан Дидион, ”Новая журналистка", исследовавшая культуру и хаос, умирает в 87 лет", New York Times, 23 декабря 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/12/23/books/joan-didion-dead.html.

Я писала рассказы того времени: Интервью Джоан Дидион с Линдой Кюль, “Джоан Дидион, художественная литература № 71”, Парижское обозрение, осень-зима 1978 г., https://www.theparisreview.org/interviews/3439/the-art-of-fiction-no-71-joan-didion.

Она написала статьи о Джоне Уэйне: Луи Менанд, “Из Вифлеема”, Житель Нью-Йорка, 17 августа 2015 г., https://www.newyorker.com/magazine/2015/08/24/out-of-bethlehem.

И она создала в своих книгах: Митико Какутани, “Слежка за Калифорнией”, New York Times, 10 июня 1979 г., https://www.nytimes.com/1979/06/10/books/didion-calif.html.

Дидион пришел посмотреть на первопроходца целиком: Менанда, “Из Вифлеема”.

жгучее расследование потери: Митико Какутани, “Переживая потерю, мать исследует темные вопросы и светлые воспоминания”, New York Times, 31 октября 2011 г., https://www.nytimes.com/2011/11/01/books/blue-nights-by-joan-didion-review.html.

Она была необычайно настроена: Митико Какутани, “Пророческий взгляд Дидиона на Америку”, New York Times, 24 декабря 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/12/24/opinion/joan-didion-books.html.

великий диагност американского беспорядка: Парул Сегал, “Джоан Дидион описала американский беспорядок своим собственным безошибочным стилем”, New York Times, 23 декабря 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/12/23/books/death-of-joan-didion.html.

если бы он не поехал в Париж в ноябре: Дидион, Год, 80.

Книга Дидиона захватывающая: Роберт Пински, “Год магического мышления”: Прощай со всем этим", New York Times, 9 октября 2005 г., https://www.nytimes.com/2005/10/09/books/review/the-year-of-magical-thinking-goodbye-to-all-that.html.

Я также знаю, что если мы: Дидион, Год, 225-226.

наиболее проницательные и своеобразные моменты: Томас Мэллон, “Поразмыслив”, New York Times, 28 сентября 2003 г., https://www.nytimes.com/2003/09/28/books/on-second-thought.html.


ПРАВИЛА ПИТАНИЯ: РУКОВОДСТВО ДЛЯ ГУРМАНОВ

Ешьте пищу. Не слишком много: Майкл Поллан, Правила питания: руководство для едоков, Нью-Йорк: Penguin Books, 2011, 17.

Ешьте пищу. В наши дни это проще: Там же, 45.

Ешьте пищу. Не слишком много: Там же, 17.

Я пытаюсь понять две очень простые вещи: Там же, 30.

Избегайте пищевых продуктов: Там же, 58.

Не ешьте ничего, что было у вашей прабабушки: Там же, 46.

Это не еда, если ее принесли: Там же, 84.

Не ешьте сухие завтраки: Там же, 118.

Нет, письменный стол - это не так: Там же, 180.

Нарушать правила: Там же, 206.

Журнал Time назвал имя Поллана: Элис Уотерс, “Майкл Поллан: 100 лучших в 2010 году”, Time, 29 апреля 2010 года, https://content.time.com/time/specials/packages/article/0 ,28804,1984685_1984745_1984934,00.html.

Он получил множество наград: “О Майкле Поллане”, веб-сайт Майкла Поллана, https://michaelpollan.com/about /.

частично основано на Дилемме всеядного: Там же.

Поллан также преподавал: Там же.

названа одной из лучших книг 2018 года: Без подписи, “10 лучших книг 2018 года”, New York Times, 29 ноября 2018 г., https://www.nytimes.com/2018/11/29/books/review/best-books.html.

Затем Поллан обращается к своим собственным рассказам: Роб Данн, “Майкл Поллан исследует растения в своем саду, изменяющие сознание”, New York Times, 8 июля 2021 г. https://www.nytimes.com/2021/07/08/books/review/this-is-your-mind-on-plants-michael-pollan.html?searchResultPosition=1.

Я целился в сердца публики: Синклер Льюис, цитируется в "Джунглях", Университет Дикинсона / Центр Теодора Рузвельта, https://www.theodorerooseveltcenter.org/Learn-About-TR/TR-Encyclopedia/Reading-and-Writing/The-Jungle.

Как и в большинстве вещей, связанных с людьми: Андреа Томпсон, “Вот сколько продуктов питания способствует изменению климата”, Scientific American, 13 сентября 2021 г., https://www.scientificamerican.com/article/heres-how-much-food-contributes-to-climate-change /.

Что мы едим: Организация Объединенных Наций, “Продовольствие и изменение климата: здоровое питание для более здоровой планеты”, https://www.un.org/en/climatechange/science/climate-issues/food.

Он изящно ориентируется в этих тревогах: Без подписи, “Десять лучших книг 2006 года”, New York Times, 10 декабря 2006 г., https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/ref/books/review/20061210tenbestbooks.html.


МЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ФЕМИНИСТКАМИ

Если это правда, что все человечество в целом: Чимаманда Нгози Адичи, Мы все должны быть феминистками, Нью-Йорк: Старинные книги, 2015, 46.

Околома был одним из моих лучших друзей детства: Там же, 7-8.

поскольку феминистки - это несчастные женщины: Там же, 9.

В какой-то момент: Там же, 10.

Я зол: Там же, 21.

Все мы, женщины и мужчины: Там же, 48.

Он замечательный человек: Шон Мюррей, “Новое лицо нигерийской литературы”, BBC News, 8 июня 2007 г., http://news.bbc.co.uk/2/hi/africa/6731387.stm.

просмотрено более 34 миллионов раз: “Опасность одной истории”, TEDGlobal, опубликовано в октябре 2009 г., https://www.ted.com/talks/chimamanda_ngozi_adichie_the_danger_of_a_single_story.

Из “Офисной политики салона по плетению косичек”: Без подписи, "10 лучших книг 2013 года", 4 декабря 2013 г., https://www.nytimes.com/2013/12/15/books/review/the-10-best-books-of-2013.html.

Итак, за последние несколько лет: Зои Гринбург, “План феминизма Чимаманды Нгози Адичи”, New York Times, 15 марта 2017 г. https://www.nytimes.com/2017/03/15/books/chimamanda-ngozi-adiche-dear-ijeawele.html?searchResultPosition=1.

В 2018 году Адичи получил премию PEN Pinter Prize: “Чимаманда Нгози Адичи получила премию PEN Pinter Prize”, Irish Times, 12 июня 2018 г., https://www.irishtimes.com/culture/books/chimamanda-ngozi-adichie-wins-pen-pinter-prize-1.3527676.

Тот вид феминизма, который она поддерживала: Ларисса Макфаркуар, “Чимаманда Нгози Адичи примиряется с мировой известностью”, Житель Нью-Йорка, 28 мая 2018 г., https://www.newyorker.com/magazine/2018/06/04/chimamanda-ngozi-adichie-comes-to-terms-with-global-fame.

Основное предложение: Гринберг, “План Чимаманды Нгози Адичи”.

Я не думаю, что сексизм хуже: Чимаманда Нгози Адичи, цитируется в статье Лизы Эллардайс “Чимаманда Нгози Адичи: ”Это может стать началом революции",Guardian, 28 апреля 2018 г., https://www.theguardian.com/books/2018/apr/28/chimamanda-ngozi-adichie-feminism-racism-sexism-gender-metoo.

В нем исследуется жестокость: Лесли Грей Стритер, “Чимаманда Нгози Адичи пишет о своем пути через горе”, Washington Post, 11 мая 2021 г., https://www.washingtonpost.com/entertainment/books/chimamanda-ngozi-adichie-notes-on-grief/2021/05/06/d62246a2-ae96-11eb-ab4c-986555a1c511_story.html.


О ТИРАНИИ: ДВАДЦАТЬ УРОКОВ ДВАДЦАТОГО ВЕКА

Не подчиняйся: Тимоти Снайдер, О тирании: двадцать уроков двадцатого века, Нью-Йорк: Книги Тима Даггана / Crown, 2017, 17.

История не повторяется: Там же, 9-10.

это была упреждающая покорность австрийцев: Там же, 18-19.

В самые опасные времена: Там же, 81-82.

Если никто из нас не готов умереть: Там же, 115.

заставляет нас смотреть правде в глаза: Джошуа Рубенштейн, “Игровая площадка дьяволов”, New York Times, 26 ноября 2010 г., https://www.nytimes.com/2010/11/28/books/review/Rubenstein-t.html.

признанный мистер Снайдер, 46 лет: Дженнифер Шусслер: “”Черная земля" Тимоти Снайдера ставит Холокост и Его самого в центр внимания", New York Times, 7 сентября 2015 г., https://www.nytimes.com/2015/09/08/books/timothy-snyders-black-earth-puts-holocaust-and-himself-in-spotlight.html?searchResultPosition=4.

В последние годы: Эзра Кляйн, “Стенограмма: Эзра Кляйн берет интервью у Тимоти Снайдера”, New York Times, 15 марта 2022 г. https://www.nytimes.com/2022/03/15/podcasts/transcript-ezra-klein-interviews-timothy-snyder.html?searchResultPosition=1.

Материалистические и эгоистичные качества: Тони Джадт, Плохо живется на земле, Нью-Йорк: Penguin Books, 2021, 2.

те, кто у власти: Ханна Арендт, О насилии, Нью-Йорк: Харкорт Брейс Йованович, 1970, 87.

Никто никогда не сомневался в этой истине: Ханна Арендт, О лжи и политике, Нью-Йорк: Библиотека Америки, 2022, 3.


ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРУГИХ

Раса была постоянным арбитром: Тони Моррисон, Происхождение других, Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2017, 3.

Наконец, после серии визитов: Там же, 2.

наша склонность разделять и судить: Там же, 3.

черные полезны: Там же, 5.

Юная Хлоя выросла: Маргалит Фокс в фильме “Тони Моррисон, выдающаяся писательница о черном опыте, умирает в 88 лет”, New York Times, 6 августа 2019 г., https://www.nytimes.com/2019/08/06/books/toni-morrison-dead.html.

По данным Управления интеллектуальной свободы Американской библиотечной ассоциации: “Топ-100 самых запрещенных и оспариваемых книг: 2010-2019”, Управление интеллектуальной свободы / Американская библиотечная ассоциация, веб-страница без даты, https://www.ala.org/advocacy/bbooks/frequentlychallengedbooks/decade2019.

Читаю мисс Моррисон: Чимаманда Нгози Адичи, цитируется в статье “Вспоминая Тони Моррисон”, New York Times, https://www.nytimes.com/2019/08/06/books/remembering-toni-morrison.html?action=click&module=RelatedLinks&pgtype=Article.

Это лишь некоторые: Моррисон, Происхождение других, 63.

Чтобы понять, почему мы снова оказались здесь: Та-Нехиси Коутс, предисловие к книге Моррисона "Происхождение других", XVII.

У Моррисона была сверхтекучесть: Дуайт Гарнер, “Тони Моррисон, талантливая писательница, подчинившая язык своей воле”, New York Times, 6 августа 2019 г. https://www.nytimes.com/2019/08/06/books/toni-morrison-death.html.


ПОД БЕЛЫМ НЕБОМ: ПРИРОДА БУДУЩЕГО

Выбор, который мы сделаем: Элизабет Колберт, Под белым небом: природа будущего, Нью-Йорк: Crown, 2022, 206-207.

Реки - хорошие метафоры: Там же, 3.

Белым стал бы: Там же, 181.

Миссисипи, которую обуздали: Там же, 60.

Это была книга: Там же, 200.

точно так же, как глобальное потепление: Элизабет Колберт, “Климат человека—I”, Житель Нью-Йорка, 25 апреля 2005 г., https://www.newyorker.com/magazine/2005/04/25/the-climate-of-man-i.

Мир в опасности: Элизабет Колберт, “Что принесет еще одно десятилетие климатического кризиса?”, Житель Нью-Йорка, 5 января 2020 г., https://www.newyorker.com/magazine/2020/01/13/what-will-another-decade-of-climate-crisis-bring.

существование этой книги - свидетельство: Эзра Кляйн, “Стенограмма: Эзра Кляйн берет интервью у Элизабет Колберт о геоинженерии”, New York Times, 9 февраля 2021 г., https://www.nytimes.com/2021/02/09/podcasts/ezra-klein-podcast-elizabeth-kolbert-transcript.html?searchResultPosition=4.


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Одна из самых важных вещей: Гарольд С. Кушнер, Когда плохие вещи случаются с хорошими людьми, Нью-Йорк: Anchor Books, 2004, 81.

Наш дом был как колония художников: Элисон Бехдел, Веселый дом: семейная трагикомика, Бостон: Хоутон Миффлин Харкорт / Mariner Books, 2007, 134.

Квашеная капуста: Дава Собел, Долгота, Нью-Йорк: Блумсбери, 2007, 138.

Примерно до 1910 года: Нора Эфрон, Мне плохо из-за моей шеи и другие мысли о том, как быть женщиной, Нью-Йорк: Старинные книги, 2008, 45.

Указывая на то, насколько нелепо: Гейл Коллинз, “Америка действительно очень смешная: Гейл Коллинз о большей части Норы Эфрон”, New York Times, 202 июня 2023 г. https://www.nytimes.com/interactive/2023/06/20/opinion/gail-collins-the-most-of-nora-ephron.html?smid=em-share.

Я был как новорожденный: Джилл Болт Тейлор, Мой инсульт озарения: личное путешествие ученого-мозговеда, Нью-Йорк: Plume, 2009, 75.

ешьте пищу. Не слишком много: Майкл Поллан, Правила питания: руководство для едока, Нью-Йорк: Penguin Books, 2011, 17.

Данте был сектантом: Кристофер Хитченс, Письма молодому противнику, Нью-Йорк: Основные книги, 2005, 127.

учитесь спрашивать: Марк Аврелий, Размышления, Нью-Йорк: Современная библиотека, 2002, 143.


ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Возраст тяжело давит на меня: Сапфо, Ужаленная любовью: Стихи и фрагменты, пер. с англ. Аарон Пучигян, Нью-Йорк: Penguin Books, 2009, 45.

Хотя и осознает сложность: Фредерик Дуглас, Повествование о жизни Фредерика Дугласа, американского раба, Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 2001, 32.

Несправедливые законы существуют: Генри Дэвид Торо, “Гражданское неповиновение”, в книге "Уолден и гражданское неповиновение", Нью-Йорк: Пингвин, 2017, 278.

Люди пытались вести себя прилично: Джордж Оруэлл, Дань уважения Каталонии, Нью-Йорк: Книги Маринера, 2015, 4.

Там должны были родиться детеныши: Рэйчел Карсон, Под морским ветром, Нью-Йорк: Penguin Books, 2007, 153.

Там, на жестяной фабрике: Джон Херси, Хиросима, Нью-Йорк: Старинные книги, 2020, 21.

Прославление одной расы: Джеймс Болдуин, "Огонь в следующий раз", Нью-Йорк: Старинные книги, 1993, 82.

Жизнь меняется в одно мгновение: Джоан Дидион, Год магического мышления, Нью-Йорк: Старинные книги, 2007, 3.

Будь настолько мужественным, насколько можешь: Тимоти Снайдер, О тирании: двадцать уроков двадцатого века, Нью-Йорк: Книги Тима Даггана / Crown, 2017, 115.

Выбор, который мы сделаем: Элизабет Колберт, Под белым небом: природа будущего, Нью-Йорк: Crown, 2021, 206-207.


OceanofPDF.com


Скрибнер

Отпечаток компании Simon & Schuster, LLC

Авеню Америк, 1230

Нью-Йорк, Нью-Йорк 10020

www.SimonandSchuster.com

Авторское право (C) 2024 автор : Кеннет К. Дэвис

Цитаты из Священных Писаний, содержащиеся здесь, взяты из Новой пересмотренной стандартной версии Библии, авторское право (C) 1989 принадлежит Отделу христианского образования Национального совета Церквей Христа в США, и используются с разрешения. Все права защищены.

Все права защищены, включая право воспроизводить эту книгу или ее части в любой форме. За информацией обращайтесь в Отдел вспомогательных прав Scribner, 1230 Avenue of the Americas, Нью-Йорк, NY 10020.

Первое издание Scribner в твердом переплете в октябре 2024 года

SCRIBNER и design являются товарными знаками Simon & Schuster, LLC

Simon & Schuster: Празднование 100-летия издательства в 2024 году

Для получения информации о специальных скидках при оптовых закупках, пожалуйста, свяжитесь со службой специальных продаж Simon & Schuster по телефону 1-866-506-1949 или business@simonandschuster.com.

Бюро спикеров Simon & Schuster может пригласить авторов на ваше живое мероприятие. Для получения дополнительной информации или бронирования мероприятия свяжитесь с бюро спикеров Simon & Schuster по телефону 1-866-248-3049 или посетите наш веб-сайт по адресу www.simonspeakers.com.

Дизайн жакета от Jaya Miceli

Иллюстрации к куртке Сэма Керра

Подана заявка на каталогизацию данных публикаций Библиотеки Конгресса США.

ISBN 978-1-6680-1559-9

ISBN 978-1-6680-1561-2 (электронная книга)

OceanofPDF.com