# Музыка ножей

Дэвид Карноу

Содержание

Титульный лист

Страница авторских прав

Благодарность

ЧАСТЬ 1 - НАГЛОСТЬ И СЛАВА

1/ КОД ТРИ

2/ ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕГОДНЯ?

3/ РАССТУПАЮЩЕЕСЯ КРАСНОЕ МОРЕ

4/ БЫТОВОЙ СПОР

5/ АУРА КИАНУ РИВЗА

6/ МОМЕНТ ФАТАЛЬНОЙ ИМПУЛЬСИВНОСТИ

7/ СИВЕР ПРЕОДОЛЕВАЕТ ДИСТАНЦИЮ

8/ ДЖЕНГА

9/ ТАНЦУЮТ ТРИ ШАРИКА

10/ ОТТЕНКИ КРАСНОГО

11/ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

12/ ЭКСТРЕННЫЙ ВИЗИТ

13/ ДИК-НАР

14/ СКАЖИ ЭТО

15/ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ АКТ ПРИЗНАНИЯ

ЧАСТЬ 2 - ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ЧЕРТЫ

16/ СЛУЧАЙНЫЙ БАБНИК

17/ ОТКРОЙСЯ НАСТЕЖЬ

18/ ПОСЕТИТЕЛИ

19/ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ

20/ ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА

21/ СИНИЙ FORD

ЧАСТЬ 3 - ОТКРЫТИЕ

22/ СОЦИАЛЬНАЯ ЛОГИКА

23/ КВАДФЕКТА

24/ НРАВИТСЯ, КАК ОНА

25/ НЕБРЕЖНЫЕ ПОЦЕЛУИ

26/ КТО ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ?

27/ УПРАЖНЕНИЕ На ПИСЬМО

28/ УДАЛЕННЫЕ СЦЕНЫ

29/ КИНГ-КОНГ

30/ ПРИГОТОВЛЕНИЕ С ДОБАВЛЕНИЕМ ГЛУТАМАТА НАТРИЯ

ЧАСТЬ 4 - ПРИЗНАНИЕ ВИНЫ

31/ МИЛОСЕРДИЕ БЕКЛЕРА

32/ НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ

33/ БЫЛО ТО, ЧТО БЫЛО

34/ ПРОПУЩЕННЫЕ МИНУТЫ

35/ КРАСНЫЕ РОЗЫ И ЛЕПЕСТКИ РОЗ

36/ ПИЦЦА

37/ МАТЬ ТЕРЕЗА ХАКЕРОВ

38/ КРИЧАТЬ ШЕПОТОМ

39/ УРОК ПОДАЧИ

40/ СОБАКА СТАНОВИТСЯ ЕЩЕ ЗЛЕЕ

41/ ДНЕВНИК БАРТА

42/ БЕРУ ОДНОГО ДЛЯ КОМАНДЫ

43/ БИЗНЕС-КЛАСС

44/ ПОД ВОДЯНЫМИ ЛИЛИЯМИ МОНЕ


OceanofPDF.com


Содержание


Титульный лист

Страница авторских прав

Благодарность


ЧАСТЬ 1 - НАГЛОСТЬ И СЛАВА

1/ КОД ТРИ

2/ ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕГОДНЯ?

3/ РАССТУПАЮЩЕЕСЯ КРАСНОЕ МОРЕ

4/ БЫТОВОЙ СПОР

5/ АУРА КИАНУ РИВЗА

6/ МОМЕНТ ФАТАЛЬНОЙ ИМПУЛЬСИВНОСТИ

7/ СИВЕР ПРЕОДОЛЕВАЕТ ДИСТАНЦИЮ

8/ ДЖЕНГА

9/ ТАНЦУЮТ ТРИ ШАРИКА

10/ ОТТЕНКИ КРАСНОГО

11/ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

12/ ЭКСТРЕННЫЙ ВИЗИТ

13/ ДИК-НАР

14/ СКАЖИ ЭТО

15/ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ АКТ ПРИЗНАНИЯ


ЧАСТЬ 2 - ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ЧЕРТЫ

16/ СЛУЧАЙНЫЙ БАБНИК

17/ ОТКРОЙСЯ НАСТЕЖЬ

18/ ПОСЕТИТЕЛИ

19/ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ

20/ ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА

21/ СИНИЙ FORD


ЧАСТЬ 3 - ОТКРЫТИЕ

22/ СОЦИАЛЬНАЯ ЛОГИКА

23/ КВАДФЕКТА

24/ НРАВИТСЯ, КАК ОНА

25/ НЕБРЕЖНЫЕ ПОЦЕЛУИ

26/ КТО ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ?

27/ УПРАЖНЕНИЕ На ПИСЬМО

28/ УДАЛЕННЫЕ СЦЕНЫ

29/ КИНГ-КОНГ

30/ ПРИГОТОВЛЕНИЕ С ДОБАВЛЕНИЕМ ГЛУТАМАТА НАТРИЯ


ЧАСТЬ 4 - ПРИЗНАНИЕ ВИНЫ

31/ МИЛОСЕРДИЕ БЕКЛЕРА

32/ НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ

33/ БЫЛО ТО, ЧТО БЫЛО

34/ ПРОПУЩЕННЫЕ МИНУТЫ

35/ КРАСНЫЕ РОЗЫ И ЛЕПЕСТКИ РОЗ

36/ ПИЦЦА

37/ МАТЬ ТЕРЕЗА ХАКЕРОВ

38/ КРИЧАТЬ ШЕПОТОМ

39/ УРОК ПОДАЧИ

40/ СОБАКА СТАНОВИТСЯ ЕЩЕ ЗЛЕЕ

41/ ДНЕВНИК БАРТА

42/ БЕРУ ОДНОГО ДЛЯ КОМАНДЫ

43/ БИЗНЕС-КЛАСС

44/ ПОД ВОДЯНЫМИ ЛИЛИЯМИ МОНЕ

OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


НЬЮ-ЙОРК

Вустер-стрит, 141

Нью-Йорк, NY 10012


Данные о каталогизации публикаций доступны в Библиотеке Конгресса


eISBN : 978-1-590-20582-2

OceanofPDF.com


БЛАГОДАРНОСТЬ

Я в большом долгу перед доктором Риком Блумом, который позволил мне проследить за ним по коридорам и операционным залам его больницы и дал мне представление о жизни хирурга. Спасибо коммандеру Терри Молакидес (в отставке) из полицейского управления Менло-Парка за то, что нашла время ответить на мои вопросы, особенно в связи с тем, что они относятся к расследованию убийства такого своеобразного характера. Книжный врач Джерри Гросс критиковал и редактировал рукопись и постоянно давал мудрые советы и подбадривал. Агент Джон Силберсак внес пару ключевых предложений, которые потребовали от меня проведения дополнительной операции, но в итоге сделали книгу намного лучше. И, наконец, я хотел бы поблагодарить свою семью и особенно мою жену Лайзу, которая довольно терпеливо терпела, когда я отсиживался в домашнем офисе, стуча по клавиатуре поздно ночью и по выходным.

OceanofPDF.com


ЧАСТЬ 1

НАГЛОСТЬ И СЛАВА

OceanofPDF.com


1/ КОД ТРИ

9 Ноября 2006 г., 11:16 вечера


ВОтделении неотложной помощи МЕДИЦИНСКОГО ЦЕНТРА ПАРКВЬЮ ПРОЗВУЧАЛ СИГНАЛ О ТРАВМЕ. В четырех милях от больницы произошел несчастный случай.

“У меня шестнадцатилетняя девушка, перенесшая МВА”, - сообщил парамедик медсестре-сортировщице в Парквью по радио Си-би-эс. “Она находится на месте происшествия в сознании, в состоянии возбуждения. Но, похоже, у нее есть некоторые травмы головы и шеи, а также травмы груди и живота, связанные с рулевой колонкой”.

"Фольксваген Джетта" девушки на большой скорости вылетел на обочину и врезался в телефонный столб. Хотя она была пристегнута ремнем безопасности, передняя часть машины была раздавлена, и руль врезался в нее, пригвоздив к сиденью. Спасатели попытались отодвинуть сиденье назад, но гусеницы заклинило, и они были вынуждены выжимать ее изо всех сил. Собрав все свои силы, пожарный отодвинул колесо на несколько дюймов от девушки, в то время как парамедики осторожно тянули ее, пока она не была освобождена.

“Мы прибываем по коду три через четыре минуты”, - сказал парамедик.

Тед Коган, старший хирург-травматолог больницы в тот вечер, спустился в отделение неотложной помощи из своей дежурной комнаты на втором этаже как раз в тот момент, когда парамедики везли пострадавшего в больницу. Коган был высоким мужчиной среднего телосложения, отчего казался еще выше из-за надетых на него сабо, которые, когда он ступал по твердым голым полам больницы, издавали звук, похожий на медленный цокот копыт лошади, тянущей туристическую коляску.

Всего несколько минут назад он удобно лежал в постели и дремал. Одна сторона его волос, седеющая на висках, стояла дыбом, а зеленая рабочая рубашка спереди не была заправлена в брюки. Однако, каким бы помятым он ни был, этот вид не прибавлял ему лет. Напротив, это придавало ему мальчишеский шарм, как будто он опаздывал в школу, а не вовремя приходил на работу.

Парамедики отвели пострадавшую в травматологическое отделение. Белая и молодая, со светлыми волосами, она смотрела в потолок, ее рот был прикрыт кислородной маской. В палате медсестра-травматолог Пэм Вексфорд начала отдавать приказы интерну: “Вы нужны нам на той стороне. Нет, там. Хорошо, на счет ”три" мы поднимаемся".

Они перенесли девочку, которая была привязана к носилкам из оргалита, ее шею стабилизировал шейный воротник, с каталки парамедиков на каталку в травматологическом отделении. Коган вошел в комнату, но встал в стороне, стараясь не попадаться на пути спасателей. Хотя он находился на вершине пирамиды и технически отвечал за нее, инструкций, которые он должен был дать в эти первые моменты, было мало, если вообще были, поскольку действовала стандартная процедура. Команда должна была убедиться, что у жертвы есть дыхательные пути, они измеряли ее жизненные показатели, ставили капельницу, брали образец крови и снимали с нее одежду. Затем они делали предварительные рентгеновские снимки ее шеи, груди и таза.

- Доктор Коган, как мило с вашей стороны присоединиться к нам.

Это был Джон Ким, главный хирург-ординатор, который одновременно разговаривал и работал с девочкой. Киму было тридцать, но выглядел он на двадцать. Американец корейского происхождения с детским лицом. Когану он нравился, хотя бы потому, что обладал двумя качествами, которые делали терпимым практически любого человека: он был компетентен и обладал хорошим чувством юмора.

“Ни за что на свете не пропустил бы это”, - сказал Коган. “Что случилось?”

- Она врезалась в телефонный столб на скорости около пятидесяти миль в час.

“Ой”.

“ 90 на 60, доктор, ” сказала Пэм Вексфорд. “ Пульс 120. Гемоглобин 15.

Анализ крови у девочки был в норме. Но ее кровяное давление было ниже нормы, а сердце билось учащенно, что, вероятно, означало, что она теряла кровь — вопрос был в том, откуда. "У нее, похоже, не было каких-либо серьезных внешних рваных ран, так что они, вероятно, имели в виду перелом, какую-то травму грудной клетки или рваную рану или разрыв какого-либо органа", - подумал Коган.

“Нам придется срезать с вас одежду”, - сказал Уэксфорд девушке. “Поэтому, пожалуйста, постарайтесь оставаться неподвижной”.

Девушка в ответ открывала и закрывала глаза и стонала. На ней были джинсы, что затрудняло разрезание, но Уэксфорду, реальной версии Эдварда Руки-ножницы, все же удалось разрезать ее брюки, рубашку с имитацией водолазки, лифчик и нижнее белье менее чем за минуту. Когда она закончила, Коган подошел к стойке, где стоял автомат для раздачи латексных перчаток, и достал пару перчаток. Он натянул по перчатке на каждую руку, затем обратил свое внимание на жертву, которая лежала обнаженная на каталке, слегка раздвинув ноги. Он отметил, что она была стройной, хорошо сложенной девушкой с мускулистыми ногами и плоским животом. У нее было четыре или пять поверхностных ран — порезов и царапин — на руках и лице, затем более глубокий порез и синяк на правой голени, которыми занимался интерн.

“ Как у нас дела, Синтия? Коган обратился к рентгенологу.

- Когда будете готовы, доктор.

“Пэм?”

“ДАВЛЕНИЕ 90 на 60. Пульс 130.

“ Ладно, Синтия. Дай мне ”Кодак" на минутку.

Рентгенолог подвинул портативный рентгеновский аппарат к пострадавшему. Когда все было на месте, она велела всем очистить комнату, за исключением одного интерна, который надевал свинцовый фартук, готовясь к незавидной задаче подтягивания пациента (за ноги) во время укола в шейку матки. Синтия сделала несколько рентгеновских снимков, меняя положение аппарата для каждого нового снимка, всегда напоминая всем о необходимости “очистить”, прежде чем нажать дистанционный переключатель с того места, где она стояла за свинцовым экраном, который предохранял ее от облучения.

Как только она закончила, остальные члены травматологической бригады вернулись в палату и приступили к своим обязанностям. Пара ретивых стажеров, чьи имена Коган всегда путал, начали забрасывать девушку вопросами, которая в основном отвечала стонами и гримасами.

Стажер №1: “Вы знаете, где вы находитесь? Вы знаете, как вы сюда попали?”

Интерн №2: “Мисс, у вас аллергия на какие-либо лекарства?”

Интерн №1: “У вас аллергия на антибиотики? Пенициллин?”

Интерн №2 (дотрагивается иглой до своей ноги): “Вы это чувствуете?”

Интерн № 1: “Мисс, мне придется провести вам ректальный осмотр. ХОРОШО?”

“80 на 60, доктор”, - сказала Пэм Уэксфорд. “Пульс 150”.

“Хорошо”, - сказал Коган. “У нас уже есть имя для нее?”

Медсестра взглянула на документы парамедиков. “Кристен”, - сказала она. “Kristen Kroiter.”

“Кристен”, - сказал Коган, обращаясь к девушке. “Это твое имя?”

Она не ответила. Она просто открыла и закрыла глаза.

“ХОРОШО. Я доктор Коган, а это доктор Ким, и мы здесь, чтобы помочь вам. Мы все здесь, чтобы помочь вам. Ты попал в автомобильную аварию и находишься в больнице. Ты понимаешь это?”

Поскольку кислородная маска все еще закрывала ее рот, ответ прозвучал как ворчание, но этого было достаточно, чтобы Коган продолжил.

“ Я собираюсь задать вам несколько вопросов и провести быстрое обследование, чтобы мы могли определить ваше состояние. ХОРОШО?

Она застонала. Затем, немного поерзав в ремнях, пробормотала сквозь маску: “Это так больно”.

“ Я знаю, это больно, ” сказал он, беря ее за руку. “ И я бы хотел сделать так, чтобы не было больно. Но я пока ничего не могу вам дать, потому что, если мы вам что-то дадим, вы, возможно, не сможете сказать нам, где у вас болит, а нам нужно, чтобы вы сказали нам, где у вас болит, чтобы мы могли сделать это лучше ”.

Он изучил ее глаза, затем сказал: “Глаза ровные и реагирующие”.

Следующими были легкие.

“Кристен, - сказал он, - я хочу, чтобы ты попыталась сделать несколько глубоких вдохов”.

Пока он слушал ее с помощью стетоскопа, каждый раз, когда она делала вдох, на ее лице появлялась волна боли. Но ее легкие казались чистыми. “Дыхание кажется ровным и присутствует на двустороннем уровне”, - объявил он команде. Затем обратился к ней: “Вам больно, когда вы дышите?”

Ей было трудно ответить ему, поэтому он сказал ей, что если она не хочет говорить, то может просто сжать его руку. Она могла бы сжать его руку, не так ли?

Она могла.

Затем свободной рукой — правой — он начал осматривать ее грудь. Ее кожа была теплой и влажной — она вспотела; Коган заметил, что на лбу у нее выступил пот. Он медленно двигался по ее груди, мягко нажимая на грудную клетку, нащупывая уязвимые места. Внезапно она вскрикнула, и Коган почувствовал, как один из ее ногтей впился ему в руку. Он быстро успокоился на месте.

“ Ладно, ” сказал он. - Прости.

Он снова надавил, на этот раз более нежно, на левую сторону ее живота. Она не закричала, а вместо этого застонала, затем закрыла глаза и сказала: “Пожалуйста”.

“Болезненность в левом подреберье с возможной крепитацией левых нижних ребер”, - объявил он.

Как раз в этот момент Синтия, рентгенолог, вернулась в палату и сказала: “Пленка готова, доктор”.

“Спасибо. Кристен, ты меня слышишь?”

Девушка открыла глаза.

“У тебя все хорошо получается”, - сказал он. “ Мне нужно отлучиться на минутку, но Пэм позаботится о тебе, пока мы с доктором Ким посмотрим, что происходит у тебя внутри. Но мы скоро вернемся.

Коган еще раз проверил ее жизненно важные показатели — ее кровяное давление и пульс оставались стабильными, — затем он перешел в другой конец комнаты, где Ким разместила рентгеновские снимки на световом ящике и смотрела на снимок своей грудной клетки. Он смотрел на ее легкие. Белым был воздух. Черным было ничто, пустота, нефункционирующее легкое.

Они смотрели на Уайта.

“пневмоторакса нет”, - сказала Ким, сообщив Когану о том, что он тоже видел: ни одно легкое не разрушилось. “Но у нее переломы ребер. Левые ребра 9-11. Вот почему у нее проблемы с дыханием ”.

Переломы ребер были чрезвычайно болезненными. Они превращали взрослых мужчин в младенцев.

“Я думаю, это все”, - продолжил молодой врач через мгновение, глядя на рентгеновские снимки ее шеи и таза. “С-позвоночник чистый, и пленки в области таза в норме”.

“ Доктор, ” сказала Вексфорд более настойчивым голосом, чем раньше. “ У нее падает кровяное давление. У нее усиливается тахикардия.

Оба хирурга обернулись и посмотрели на аппараты. Систолическое давление у нее было 80. Частота сердечных сокращений достигла 170. Ее гемоглобин упал до 12.

Ким посмотрел на него с напряженным лицом. Они оба думали об одном и том же.

“ Ты хочешь, чтобы я постирала? - Спросила Ким.

“Лучше я это сделаю”, - сказал Коган.

Он вернулся к пациенту и попросил медсестру принести поднос для перитонеального промывания. “Быстрее, пожалуйста”, - сказал он. Его голос оставался спокойным, но вся команда немедленно насторожилась, поскольку все знали, что Коган, в отличие от некоторых хирургов, выдвигал такие требования только тогда, когда этого действительно требовала ситуация.

“Промывание” было сокращением от перитонеального лаважа, процедуры, при которой физиологический раствор вводится в брюшину, мембрану, выстилающую брюшную полость, затем отсасывается обратно в шприц. Если физиологический раствор возвращается с кровью, это означает, что кровь есть там, где ее быть не должно.

Коган сделал надрез на пупке девушки, затем осторожно просунул в проделанное отверстие узкий кусок пластиковой трубки. Затем он подсоединил трубку к шприцу, наполненному физиологическим раствором, и большим пальцем медленно надавил на поршень шприца, постепенно вводя физиологический раствор в девочку. Когда шприц был почти пуст, он осторожно начал поднимать поршень, всасывая жидкость обратно в шприц.

То, что появилось в ответ, было темно-красным.

“Ужасно кровоточащий”, - сказал он, передавая шприц медсестре. Затем, после короткой паузы, он сказал: “О'кей, дамы и господа. Я думаю, у нее разрыв селезенки. Влейте еще жидкости, перекрестите ее на шесть единиц, и давайте отвезем ее в операционную ”.

Получив этот приказ, вся команда начала сосредоточивать свои усилия на переносе девочки вместе с капельницами с стационарной каталки, на которой она лежала, на ту, которая имела колеса и была передвижной.

“ Кристен, ” обратился Коган к девушке, беря ее за руку. “У тебя все хорошо, но мы собираемся отвести тебя наверх, чтобы, если понадобится, взглянуть на то, что происходит у тебя внутри. Ты знаешь, где твои родители? Нам нужно получить их согласие, если нам придется оперировать. Есть ли номер, по которому мы можем с ними связаться?”

Он знал, что она, вероятно, не сможет ему ответить, но правила гласили, что он должен хотя бы попытаться связаться с родителями несовершеннолетней, прежде чем оперировать ее.

Ее глаза были пустыми. Она посмотрела на него, затем закрыла их.

“ Ладно, пошли, ” громко сказал Вексфорд. - Головой или ногами, доктор Ким?

Ким взялась за ноги в переднем конце каталки и потянула, в то время как Пэм толкала сзади, там, где находилась голова девочки. Работа команды была закончена. Девушка официально была пациенткой Когана.

OceanofPDF.com


2/ ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕГОДНЯ?

31 марта 2007 г., 16:25


SСТОЯ У БЛИНДАЖА ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ, ДЕТЕКТИВ ХЭНК МЭДДЕН вытирает лоб под лучами позднего субботнего солнца. Жарко, слишком жарко для марта, и у Мэддена раскалывается голова — от жары и от свежескошенной травы на дальнем поле. Аллергия мучила его всю неделю, но это не удержало его от посещения недавно отремонтированного поля средней школы La Entrada в Менло-Парке, где его сын подает в стартовом матче своей команды в Малой лиге Alpine / West Menlo.

Отбивающий возвращается в свою штрафную. Парень думает, что он Барри Бондс. Та же поза. Та же крутая самоуверенность. Это заставляет Мэддена улыбнуться, потому что на холме стоит его сын, точь-в-точь как Грег Мэддокс. Он знает, что Генри, которого другие мальчики называют Чико из-за латиноамериканских черт его матери, подражает Мэддуксу. Дома он может говорить только о Мэддуксе. Двенадцатилетний. Он знает каждую статистику, у него есть каждая бейсбольная карточка. У него есть движение. Удар ногой.

Рука судьи поднимается, сжатая в кулак. Подача - это страйк.

Он никогда не показывает этого, но Мэдден получает огромное удовольствие, наблюдая за этим движением. Огромная сила, которую оно генерирует. Иногда он улыбается после хорошей подачи или если кто-то из других родителей подходит к нему и делает комплимент его сыну. Но в основном он стоит там, засунув руки в карманы, молча наблюдая за игрой, выглядя решительно беспартийным, мужчина лет пятидесяти с небольшим, с небольшой копной редеющих седых волос, тщательно зачесанных назад, худощавый мужчина в очках и с аккуратными, подстриженными усами.

Много лет назад, когда он был в возрасте своего сына, он тоже стоял в стороне от поля Малой лиги недалеко от своего дома, наблюдая за играми, не имея возможности играть самому. Ему больно думать о тех днях. В детстве он переболел полиомиелитом. Из-за болезни у него была короткая правая нога. В школе его звали Честер. Он был тем персонажем из "Оружейного дыма", который прихрамывал. Заместитель Маршалла Диллона, Честер.

Ему потребовалось четырнадцать лет, чтобы стать детективом. Ему всего четырнадцать, а он любит рассказывать людям. Количество времени не ожесточило его; напротив, это заставило его почувствовать свое превосходство, поскольку он чувствует, что работал усерднее, больше учился и лучше подготовлен, чем любой из его коллег. И если есть что-то, что он пытался привить своему сыну, так это его трудовую этику.

В межсезонье они смотрят видеозаписи питчингов "Падрес" и "А", одних из лучших в лиге, затем едут в "Ла Энтраду", где его сын подает ему. Единственная проблема в том, что Мэдден не очень хороший кэтчер. До всего, что находится на расстоянии нескольких футов слишком далеко слева или справа от него, ему трудно добраться, и это расстраивает Генри, потому что ему неловко наблюдать, как его отец неуклюже тянется за мячом. Он думает, что выглядит глупо.

“Я знаю, что выгляжу глупо”, - признается Мэдден. “Так что не заставляй меня двигаться. Это должно быть твоим приоритетом”.

Совет оправдал себя. Сегодня его сын наносит удар за ударом. Кэтчеру едва приходится шевелить перчаткой. После каждого аута Генри смотрит на своего отца, который одобрительно кивает. Ни слов, ни даже улыбки, просто кивок. Затем, в середине третьего тайма, у Мэддена срабатывает пейджер.

Он морщится. Это номер другого детектива, Джеффа Биллингса. Он ждет мгновение, затем достает свой мобильный телефон, включает его и быстро набирает номер.

Когда Биллингс отвечает, он спрашивает: “В чем дело?”

- Где ты? - спросил я.

“Я на игре Младшей лиги моего ребенка. Сегодня день открытия”.

“Пит ищет тебя”, - говорит он, имея в виду их босса, детектива-сержанта Пита Пасторини. “Почему ты не отвечаешь на звонки?”

“Я не хотел, чтобы со мной связывались”.

-Забавно.

- Это правда.

- Ну, некоторое время назад ему позвонил кто-то из офиса окружного прокурора, и ему пришлось выйти и встретиться кое с кем.

- Какие люди? - спросил я.

“Родители девочки, которые говорят, что ее изнасиловал ее врач”.

Мэдден чувствует, как у него сжимается горло, а сердце немного подпрыгивает. Так происходит всегда, когда он слышит, что в деле замешан врач. Он ничего не может с собой поделать. Он ненавидит то, что ничего не может с этим поделать, и ненавидит то, что Биллингс знает, что он не может, что только заставляет его сердце биться быстрее. Переведя дыхание, он смотрит на холмик. Еще один удар. Генри все еще не позволил нанести удар. Черт, думает он. Почему именно сегодня? Почему сейчас?

“Ты дежурный”, - говорит он. “Почему бы тебе не ответить?”

Технически все они находятся на дежурстве, но у них есть официальное расписание, по которому каждый детектив закреплен за определенными подразделениями в нерабочее время. Это гарантирует, что по крайней мере один детектив сможет отреагировать быстро и трезво.

“ Он хочет тебя, Хэнк, ” говорит Биллингс, хорошо скрывая свою зависть. В его голосе слышится лишь слабый намек на обиду. “Не спрашивай меня почему. Но он казался встревоженным”.

Если сержант просил его об этом, то это, должно быть, что-то важное. Должно быть, он чувствовал, что Биллингс, самый молодой и наименее опытный в группе, не сможет справиться с этим.

“Хорошо”, - говорит он. “Куда я иду?”

OceanofPDF.com


3/ РАССТУПАЮЩЕЕСЯ КРАСНОЕ МОРЕ

10 ноября 2006 г. - 12:34 утра


СиОГАН ВЫШЕЛ Из ОПЕРАЦИОННОЙ.

“Прекрасно, доктор Ким”, - сказал он, уходя. “Если ты не преуспеешь как хирург, тебя ждет блестящее будущее портного”.

- Поверьте мне, - сказал Ким, закрывавший девушку, - я обдумывал это.

У раковины Коган снял маску, стянул перчатки и халат. Затем вымыл руки и лицо сначала горячей, затем холодной водой. Закончив, он проверил свои ботинки на наличие крови и вытер их бумажным полотенцем, что всегда делал перед встречей с семьей пациента.

“Они снаружи, в комнате ожидания”, - сообщила ему дежурная сестра Джули. “Мать и отец”.

В этот поздний час в операционной практически никого не было. Остался лишь костяк персонала.

“ Она застрахована? - Спросил Коган.

“Через компанию отца”.

- Эй, у тебя там случайно не припрятаны какие-нибудь пакетики с твоим знаменитым травяным чаем?

Медсестра улыбнулась. - А мне-то что с этого?

- У меня есть печенье.

- Какого рода?

“ Домашняя шоколадная крошка. Помнишь О'Дуайера, парня, который дрался прошлой ночью? Его жена меня подцепила.

Она подумала об этом. Затем, заглянув в ящик своего стола, сказала: “Это твоя счастливая ночь, Коган. У меня есть абрикосовый.

- Я вернусь.

Он нажал кнопку на стене, которая открыла автоматические двери операционной, и прошел через них по коридору туда, где пара сидела на виниловом диване.

- Мистер и миссис Кройтер?

Они встревоженно встали. - Да.

“ Здравствуйте, я доктор Тед Коган. Я хирург. Пожалуйста. Присаживайтесь.

Пара, вероятно, была бы рада продолжить стоять, но Коган был единственным, кто захотел сесть. Последние два с половиной часа он стоял на ногах.

“Ваша дочь попала в автомобильную аварию, ” начал он. “Мы не совсем уверены, что произошло — мы не знаем, что стало причиной аварии, - но парамедики сказали, что ее машина вылетела за пределы бордюра, и она врезалась в телефонный столб”. Он сделал короткую паузу, чтобы дать им возможность осмыслить сказанное, затем продолжил: “Она поступила в больницу, и мы поняли, что у нее внутреннее кровотечение, поэтому отвезли ее в операционную. Оказалось, что у нее разрыв селезенки, и нам пришлось сделать спленэктомию. Операция прошла без происшествий, и она чувствует себя очень хорошо. У нее сломано несколько ребер и несколько незначительных порезов и царапин, но в остальном с ней все в порядке. Пока мы разговариваем, она направляется в послеоперационную палату ”.

“Это значит, что с ней все в порядке?” - спросила мать девочки.

Коган посмотрел на миссис Кройтер. Он все чаще замечал, что его первоначальные впечатления о людях основывались не столько на внешности, сколько на темпераменте. Красота, конечно, была заметна, но его главной заботой — первым вопросом, который он неизменно задавал себе, — было: “Будет ли с этим человеком трудно?”

Эта пара не выглядела сложной. На ней был нейлоновый утепленный костюм, фиолетово-зеленый, Nike — что-то, что она могла бы надеть для короткой поездки в торговый центр или Safeway. На муже были пиджак и галстук. Деловой вид. Ничего броского. Забавно, подумал Коган, он предпочитает появляться перед публикой в своей стандартной униформе даже в два часа ночи. Миссис Кройтер была стройной, лет сорока с небольшим, как и ее муж. У нее были короткие волосы, темные брови и голубые глаза, опухшие и красные, вероятно, от слез. Муж был лысым, но это не портило его внешности, потому что у него был вид военного, хорошая крепкая кость на лице и голубые глаза, как у его жены, но более яркие, более внимательные и, казалось, более терпеливые. Один из тех парней, которые играли в футбол в старших классах, хотя, вероятно, не должны были этого делать, подумал он.

“Миссис Кройтер, - сказал он, - ваша дочь получила очень серьезную травму, но, если все пойдет хорошо, она оправится”.

- Значит, с ней все будет в порядке?

“Еще раз, вы должны понять, ваша дочь только что перенесла операцию. Нам пришлось удалить ей селезенку. Все прошло очень хорошо. У нее все очень хорошо получается”.

Муж обнял жену, сидевшую рядом с Коганом, и протянул ей правую руку. - Билл Кройтер, - представился он глубоким, уверенным голосом.

Коган пожал ему руку.

- Коган, ты сказал, тебя зовут?

-Да.

- Вы провели операцию?

- Совершенно верно.

- Селезенка, это орган?

“ Да. Селезенка фильтрует вашу кровь и защищает от бактериальной инфекции. Организм — особенно взрослого человека — может прекрасно функционировать и без этого, но всегда существует вероятность серьезной инфекции. Мы сделали вашей дочери инъекцию в операционной, чтобы защитить ее от бактерий, к которым она наиболее восприимчива, - стрептококковой пневмонии. Ей придется принимать антибиотики, пока ей не исполнится двадцать один год, и ей придется быть очень осторожной, когда она простудится или вообще почувствует насморк.

Так продолжалось некоторое время. Пара задавала вопросы, а Коган пытался отвечать на них так ясно и сжато, как только мог. Но ему все время приходилось повторяться. То же самое было и с большинством семей. Они не доверяли вам с самого начала (они не доверяли врачам), но если вам удавалось давать одни и те же ответы и рассказывать одну и ту же историю снова и снова, они начинали вам верить. И тогда, конечно, всегда оставался последний вопрос: смогут ли они ее увидеть?

“Конечно”, - сказал Коган. “Но только на минутку, хорошо?”

Он объяснил, что они предпочитают, чтобы люди не навещали пациентов в послеоперационной палате. Утром она отправлялась на этаж — ее помещали в палату, где они могли навещать ее столько, сколько хотели.

“Если бы вы могли подождать минутку, я бы просто хотел убедиться, что она устроилась”, - сказал он. “ И если у вас возникнут еще вопросы, я буду свободен в течение дня. Медсестры знают, как меня найти.

Коган вернулся в операционную. У входа, прямо над кнопкой автоматических дверей, висела большая табличка с надписью: “ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА. ТРЕБУЕТСЯ СООТВЕТСТВУЮЩАЯ ОДЕЖДА ДЛЯ ОПЕРАЦИОННОЙ”.

“Она уже вышла? - спросил я. он спросил Джули, дежурную медсестру, женщину лет под тридцать, которая была поразительно хороша собой выше талии, но унаследовала короткие, коренастые или, как она иногда называла их, “нескладные” ноги своего отца.

“ Пока нет, ” сказала она. “ Вот. Она протянула ему кружку с дымящимся чаем. - Не обожгись.

-Спасибо.

Он сел на стул рядом с ней. Отпивая маленькими глотками чай, он уставился в пол. Он думал о том, сколько ему удастся поспать. Если бы он лег спать через пятнадцать минут, после того как поговорил с родителями девушки, то, вероятно, смог бы протянуть три, может быть, три с половиной часа...

- Ты когда-нибудь бывал в спа-салоне, Тед?

Он поднял глаза. - Что?

- Ты когда-нибудь был в спа-салоне?

“Да. С моей бывшей. Она твердо верила в то, что нужно платить за то, чтобы тебя баловали”.

- Но ты никогда не ходил один?

“Нет”.

- Но что, если бы ты захотела с кем-нибудь познакомиться?

“Пошел бы я в спа-салон?”

-Ага.

Он пожал плечами. - Я думаю, тебе было бы лучше в Club Med.

“ Но все смотрят туда. Это мясной рынок.

- Я склонен думать, что это увеличит ваши шансы.

“ Но я не хочу идти туда, куда все смотрят. Это, ты знаешь...

“Неромантично”, - сказал он.

-Совершенноверно.

Он сказал ей, что ей придется смириться с этой частью. Дело в том, что после того, как вы выходите замуж, не имеет значения, где вы встретили своего мужа. Где бы вы с ним ни встретились, это будет казаться романтичным. Или нет, в зависимости от того, как у них складывались отношения.

“Я встретил свою бывшую жену на кресельном подъемнике, катаясь на лыжах в Небесной долине”, - сказал он. “Неплохо, правда? Но какое это имеет значение сейчас?”

Она сочувственно посмотрела на него и кивнула. - Так ты действительно думаешь, что спа - это не то, что нужно?

Он рассмеялся. Она уже приняла решение.

“Конечно”, - сказал он. “Почему, черт возьми, нет?” Затем, вставая: “Эй, что происходит в пятом?”

Они оба посмотрели на дверь в операционную номер пять. Через маленькое окошко в двери они могли видеть отблески суматохи.

“ Кто там? - спросил он.

“Доктор Беклер. Срочно нужен желчный пузырь”.

“ Серьезно. Как поживает жук у нее в заднице?

“Процветает, насколько я знаю”.

- Я собираюсь взглянуть поближе.

- Будь осторожен.

Коган сделал еще глоток чая, поставил кружку на стол, затем надел маску и пошел в операционную. В палате находились пять человек: хирург доктор Энн Беклер, ординатор, анестезиолог, медсестра и пациентка, чрезвычайно толстая женщина, распростертая на столе с рассеченной правой стороной живота в том месте, где Беклер сделал шестидюймовый разрез.

“ Ты можешь держать ее открытой или нет? - спросил я. Беклер кричала на ординатора, который пытался держать отверстие открытым, чтобы Беклер могла просунуть руку внутрь пациентки и одновременно посмотреть, что она чувствует. Ординатор пытался снова прикрепить маленький ретрактор, который соскользнул с хитроумного устройства под названием ретрактор Бук-Уолтера - стального ореола, прикрепленного к каталке и расположенного над пациентом. К ореолу были прикреплены несколько маленьких ретракторов в виде медвежьих когтей, их когти зацепились за ткани по бокам раны, оттягивая ее назад и создавая широкий вход в тело.

В прежние времена, когда Коган учился в медицинской школе, Книги-уолтера еще не существовало. Вам приходилось открывать раны “вручную”, самостоятельно раздвигая ретракторы, что в данном случае было бы особенно сложной задачей, потому что пациентка была такой толстой, что потребовалась бы Невероятная Громадина, чтобы удерживать ее открытой более нескольких минут без отдыха. И местный житель, Эван “ДокТоБи” Розенбаум, не был Невероятным Халком. Это был худощавый двадцатидевятилетний парень ростом пять футов восемь дюймов с Лонг-Айленда, чьи родители, как гласила история, купили ему персональный номерной знак для его первой машины с надписью “DOCTOBE”. Розенбаум проводил все свободное время за игрой в гольф, отчаянно пытаясь компенсировать свои недостатки как хирурга. Он был хирургом с 20 гандикапами, но превосходным игроком в гольф, и это умение произвело на некоторых его коллег-хирургов гораздо большее впечатление, чем все, чего он мог бы достичь в операционной.

“Я поняла”, - ответила доктор Розенбаум, наконец-то правильно прикрепив ретрактор. Коган подсчитал, что женщина весила около четырехсот фунтов. Каждый лоскут жира должен был быть толщиной в фут. С таким же успехом Розенбаум мог бы попытаться разделить Красное море, которое в данном случае оказалось скорее белым, чем красным.

“ Чего ты хочешь, Коган? - Спросил Беклер, не глядя на него.

- О, со мной все в порядке, Энн, а как ты себя чувствуешь сегодня вечером?

“ Отнеси галерею арахиса куда-нибудь в другое место. У меня и так дел невпроворот.

Казалось, у Беклер всегда было полно дел. Коган думал, что это единственный способ, которым она могла функционировать. Единственная проблема заключалась в том, что для сохранения своего превосходства ей приходилось запугивать всех до более измотанного состояния, чем у нее. Этот метод хорошо сработал с ее подчиненными — медсестрами и отстойными ординаторами вроде Розенбаум. Но у ее коллег-хирургов это дало менее удовлетворительные результаты, с которыми она была вынуждена использовать более жестокие тактики, последней из которых было обаяние.

Коган всегда задавался вопросом, простил бы он ее поведение, если бы она была красивее. Не то чтобы она плохо выглядела — она была высокой, худой, с красивыми зелеными глазами и алебастровой кожей. Но без формы она одевалась плохо и была решительно несексуальной, почти андрогинной. Коган подумал, что чем дольше она была одним из мальчиков — членом клуба хирургов, — тем больше ее внешность, от манер до языка, становилась мужской. Но внутри она все еще оставалась яростной женщиной или, по крайней мере, яростной защитницей феминистских принципов. И в этом смысле Коган, выпускник Гарварда и старик, если когда-либо существовал на свете старик, олицетворял для нее все, что было злом.

Он, конечно, не согласился с ее оценкой.

“ Что происходит? - спросил он.

“ Черт возьми, ” сказал Беклер, игнорируя его, “ посвети сюда. Ты уверен, что она еще не выплеснула это наружу?

“Я проверил, доктор”, - сказал анестезиолог. “Этого нет в ее карте”.

“ Проверь еще раз. У нее шрамы по всему гребаному месту.

Коган взял карту пациента у анестезиолога и просмотрел ее. Он понимал, почему Беклер был обеспокоен. У женщины уже было четыре шрама на животе от предыдущих операций. Два были от кесарева сечения, один был аппендиксом, а другой мог быть результатом любого количества других процедур.

“ В чем проблема, Энн? спросил он.

- Дайте мне взглянуть на ее карту, - попросил Беклер.

Он показал карту. - Здесь нет ничего об удалении желчного пузыря.

“Черт”.

“Она не может его найти, не так ли?” Коган прошептал медсестре.

“Нет, - прошептала медсестра в ответ, - она не может”.

“Энн, почему бы тебе не поставить туда лапроскоп”, - сказал он.

“Мне бы не понадобилась камера, если бы Розенбаум не был таким легковесом”.

“Ну, Розенбаум легковесен. И я не собираюсь ничего подтасовывать. Так что тебе лучше взять с собой оптический прицел”.

Она бросила на него пронзительный взгляд. Затем посмотрела на остальных, которые ждали ее ответа. Она была загнана в угол и знала это.

“Хорошо, ” сказала она через мгновение, - давай сделаем это. Покажи ее по телевизору”.

Обычно камера, похожая на палочку из нержавеющей стали, использовалась для лапароскопической хирургии, которая была гораздо менее инвазивной, чем открытая хирургия. В животе были прорезаны четыре маленьких отверстия. В одном из них лежала видеокамера, а в других - хирургические инструменты. Хирург мог бы провести всю операцию, глядя на экран телевизора, и пациент, теоретически, выписался бы из больницы через два дня вместо пяти.

- Налево, - сказал Беклер.

Все посмотрели на экран телевизора. Розенбаум вводил палочку в положение под печенью, где должен был находиться желчный пузырь. Он повел камерой по этому участку раз, другой, затем третий. Коган не увидел желчного пузыря. Но если в карте сказано, что он там был, он должен был быть там. И тут он увидел это.

“Там”, - сказал он, указывая.

“ Где? - Спросил Беклер.

“По печени”.

Розенбаум перевел камеру туда, куда указывал, и сдвинул печень в сторону, слегка приподняв ее. И там, действительно, она была. Коричневая, жалкого вида масса, прилипшая к печени.

“Вау, только посмотрите на это”, - сказал Розенбаум. “Оно буквально срослось с печенью”.

- Отвратительно, - сказал Беклер.

Коган улыбнулся — улыбкой, которую никто не мог разглядеть сквозь его маску. Но удовольствие отразилось в его глазах.

“ Ну, у этого хирурга назначена встреча с его кроватью. Это было, как всегда, увлекательно. Всем спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Тед, - сказала медсестра.

- Спокойной ночи, Энн.

Беклер ему не ответил. - Келли, зажми, пожалуйста, - попросила она медсестру.

Он подумал еще раз пожелать ей спокойной ночи, но потом передумал. Для одного вечера с ней было достаточно веселья. И ей определенно было не до смеха.

OceanofPDF.com


4/ БЫТОВОЙ СПОР

31 марта 2007 г., 16:38


TЕГО ДОМ НАХОДИТСЯ НЕДАЛЕКО ОТ МИДЛФИЛД-РОУД, В ЖИЛОМ комплексе Vintage Oaks, закрытом сообществе в Менло-Парке, в нескольких кварталах от средней школы Менло-Атертон. Мэдден хорошо знает это место. Земля, на которой он расположен, не совсем священная, но в начале 1990-х некоторые жители, как и следовало ожидать, обвинили близлежащую семинарию Святого Патрика, которой когда-то принадлежала эта собственность, в заключении “сделки с дьяволом”, когда она продала сорок два акра свободной земли застройщикам Vintage Oaks за 22 миллиона долларов, чтобы избежать финансового кризиса.

Общая территория между Сан-Франциско и Сан-Хосе известна как Мидпенинсула, и Менло-парк, расположенный в двадцати пяти милях от каждого города, находится прямо посреди нее. В 1960- е и 70- е годы этот участок пригородной застройки рос умеренными темпами, поскольку жители с опаской охраняли открытое пространство, стремясь сохранить свой вид и избежать пробок. Но с ростом Силиконовой долины и бума доткомов — а также всего того богатства и известности, которые они принесли с собой, — Средний Пензенский рынок в спешке вырос. Стоимость недвижимости взлетела до небес, несколько свободных участков рядом с жилыми районами оставались закрытыми для застройки, а некогда скромный Менло-парк, вклинившийся между степенным старинным Атертоном на севере и левым университетским Пало-Альто на юге, приобрел черты обоих соседних городов. Может быть, именно поэтому сегодня Мэдден считает, что слегка снобистские, но в то же время отдаленно приземленные жители Vintage Oaks идеально отражают их географическое положение.

Подъезжая к нужному кварталу, он видит, что перед домом в конце улицы собралась группа детей. Они одеты в форму для уличного хоккея, но, очевидно, что-то отвлекло их настолько, что они прекратили игру, потому что он только что пропустил их заброшенные шайбы.

“ Привет, ребята, ” окликает он через полуоткрытое окно со стороны пассажира, подъезжая к ним. - Что происходит? - спрашиваю я.

Они с любопытством разглядывают его, щурясь от заходящего послеполуденного солнца.

“Эта леди кричала”, - говорит мальчик, одетый в футболку "Сан-Хосе Шаркс роуд" бирюзового цвета, дорогую копию настоящей модели детского размера. Он самый высокий из всей компании, но ему все еще, вероятно, не больше десяти-одиннадцати лет.

“Это было похоже на миссис Кройтер”, - предлагает другой, на этот раз в регалиях "Феникс Койотс".

“Мы думаем, у них внутренний конфликт”, - говорит вратарь команды, соответственно невысокий и коренастый.

То, как парень произносит это, так буднично, заставляет Мэддена улыбнуться. Его десятилетняя дочь иногда подражает ему, используя слова, предназначенные для взрослых, и он не может не находить это забавным, даже если слова, которые она использует, иногда приводят в замешательство.

“ Ты тоже коп? ” спрашивает первый парень, кивая в сторону патрульной машины, припаркованной перед "Шевроле Импала" Пасторини без опознавательных знаков. - Они вызывают подкрепление?

Мэдден не отвечает. Вместо этого он спрашивает: “Кто-нибудь из вас, ребята, знает Тимми Гордона?” Они качают головами. “ Ну, Тимми Гордону было примерно столько же, сколько тебе, когда он попал под машину в трех кварталах отсюда и потерял ногу. Вам, дети, стоит пойти поиграть в парк, - говорит он, надеясь отпугнуть их.

Они смотрят на него как на сумасшедшего. Он знает, о чем они думают: Это закрытое сообщество, и это не сквозная улица — кто будет быстро въезжать в тупик в закрытом сообществе средь бела дня?

“Кто ты?” - спрашивает вратарь.

“Обеспокоенный гражданин”, - говорит он, подавая машину вперед. “А теперь поезжайте”.

Вместо того чтобы парковаться на тротуаре, он сворачивает на подъездную дорожку и заезжает на своем Ford Crown Victoria без опознавательных знаков за менее дорогой из двух припаркованных там машин - более старой Audi A4 sportwagon. Рядом стоит большой BMW 7-й серии. Наверное, машина мужа, думает он.

Дом находится в конце тупика, это большой двухэтажный дом в стиле ранчо с просторным передним двором, хотя ничего такого, что можно было бы назвать “размахом”. Для этого вам нужно проехать на север еще милю или две до Атертона. Именно там начинаются дома по—настоящему богатых - и всегда начинались, начиная с конца 1800-х годов, когда богатые жители Сан-Францисканца, такие как Фэксон Дин Атертон, построили там поместья (тогда они назывались Фэр-Оукс), чтобы спастись от холодного лета в городе. Биллингс любит называть их “врезными домами”. Это дома, которые не видно с дороги. Они расположены в отдалении, скрытые от посторонних глаз высокими кустами, цементными стенами или тем и другим вместе.

У этих людей тоже есть кусты: короткий ряд, обрамляющий дорожку, ведущую к дому, и пересекающий идеально ухоженный газон. Поначалу нет и намека на переполох, на который ссылались мальчики. Но посреди дорожки Мэдден слышит нечто, что заставляет его остановиться как вкопанный. Звук приглушенный, но ошибиться в том, что это такое, невозможно: ужасный стон, гортанный и мучительный, смешанный с безутешными рыданиями. И тогда он понимает, почему Пасторини искал его. Семейный спор, каковы бы ни были его истоки, закончился плохо. Действительно, очень плохо.

Он легонько стучит во входную дверь. Дверь не заперта, поэтому он медленно толкает ее и входит в просторное фойе с высоким сводчатым потолком. Скромная, но изящная хрустальная люстра нависает над впечатляюще выглядящей шелковой цветочной композицией, стоящей в центре круглого стола из красного дерева. Вглядываясь в короткий коридор, он может разглядеть лысеющий затылок мужчины — тот сидит на диване в гостиной - и Пасторини, расхаживающего неподалеку взад-вперед, держа в одной руке банку диетической колы, а другой разговаривая по мобильному телефону. Где-то справа пищит полицейское радио. Офицер отвечает приглушенным голосом, и женский плач, который, кажется, доносится оттуда же, внезапно прекращается. Мгновение жуткой тишины, затем он слышит, как она что-то бормочет: “Я сказала ему, что никакой полиции”, - как ему кажется, она сказала. “Черт возьми, я сказала ему . . .”

Когда ее голос затихает, Пасторини поднимает голову и видит Мэддена, стоящего в фойе. Сержант бросает на него недобрый взгляд, затем, закончив разговор, закрывает крышку своего мобильного телефона и жестом просит кого-то вне кадра подойти. Когда появляется офицер в форме, Пасторини наклоняется к мужчине на диване и говорит мягким голосом: “Извините меня, мистер Кройтер, здесь один из моих детективов. Я отойду на минутку. Твой пастор уже в пути”.

Мэдден делает пару шагов в сторону гостиной, но прежде чем он доходит туда, его останавливает Пасторини. “ Пойдем, ” говорит он, беря его за руку и разворачивая к себе. - Давай поговорим снаружи.

Мэдден не привык видеть Пасторини таким, угрюмым и зловещим. Он крупный мужчина, импозантный, но обычно очень невротичный, что несколько напрягает его. Люди говорят, что он упустил свое призвание оперного певца. Полный, с бочкообразной грудью, с короткими ногами и зачесанными назад темными волнистыми волосами. Всякий раз, когда он кричит на весь офис своим раскатистым тенором, Биллингс, местный комик, отвечает с итальянским акцентом и обращается к нему “Лучано” или “Маэстро”, что забавляет всех, кроме Пасторини. “Я сделаю тебя Лучано”, - говорит он, что бы это ни значило.

Он вечно говорит о том, чтобы сократить потребление кофеина. “Ты думаешь, я нервный, Хэнк?” - спросит он всегда спокойного Мэддена, которого считает своей правой рукой. “Ты думаешь, я должен сократить расходы?”

Он все время пытается. Но его способ сократить потребление - перейти с одной формы кофеина на другую — например, с эспрессо на обычный кофе или, на этом, последнем этапе его жизни, с кофе со льдом на диетическую колу. Он перейдет от четырех-пяти чашек кофе со льдом в день к восьми-десяти чашкам диетической кока-колы. В конце концов, все выровняется.

“ Что происходит, Пит? - Спрашивает Мэдден, когда они выходят на улицу.

Пасторини, заметив у входа маленькую белую скамейку из кованого железа, решает присесть. Скамья рассчитана на двоих, но сержант почти полностью заполняет ее.

Он глубоко выдыхает и говорит тихим голосом: “Я расскажу тебе, что происходит. Пару часов назад мне позвонили из офиса окружного прокурора — от самого Кроули - и попросили оказать ему услугу. Он говорит: ”Я знаю этих людей, они мои друзья, и они говорят, что их шестнадцатилетняя дочь была изнасилована своим врачом еще в конце февраля".

Он делает паузу, ожидая реакции, но Мэдден, на этот раз подготовленный, не показывает своих опасений.

- Я слышал.

“Ну, он сказал мне, что пара полицейских в форме отправятся к ним домой, чтобы составить протокол, и не мог бы я убедиться, что все сделано правильно. Ничего особенного, верно? Но когда я появляюсь, этот парень, Кройтер, немедленно начинает допрашивать меня с пристрастием. Вы знаете, он называет имена и рассказывает мне обо всем своем опыте общения с детективами. Он занимается страховым бизнесом. Расследует страховое мошенничество. Вот откуда он знает Кроули.

Мэддена не волнует политика. Он просто хочет знать, есть у них тело или нет. Тем не менее, он знает Пасторини достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот рассказывает историю таким, какой он есть, не просто так. Он считает, что этот процесс в некотором роде терапевтический. Поэтому он подыгрывает. Он спрашивает: “Почему ему потребовалось больше месяца, чтобы сообщить о том, что его дочь была изнасилована?”

- Я как раз к этому подхожу.

Сержант делает глоток диетической колы, покачивая банку, чтобы стряхнуть с нее последние капли.

“Девушка вела дневник”, - говорит он. “Ее оценки были плохими, и ее мать несколько дней назад рылась в ее комнате, ища причины, почему, и обнаружила это”.

“Она написала об этом в своем дневнике, но никому не сказала”, - говорит Мэдден.

“ Не совсем. Она написала о сексе с доктором, но ничего об изнасиловании.

Теперь Мэдден действительно сбит с толку.

“Дело в том, что она была пьяна”, - продолжает Пасторини. “Родители думают, что этот парень воспользовался ею. Может быть, а может и нет. В любом случае, говорю я им, мы рассматриваем это как дело об изнасиловании ”.

В Калифорнии растления по закону не существует. Если взрослый занимается сексом с несовершеннолетним, это преследуется как дело об изнасиловании. Это все, что имел в виду Пасторини.

-До этого она была сексуально активна?

“Девственница. И врач родителей подтвердил, что она больше не девственница”.

“ Замечательно. И инцидент произошел в больнице?

-Нет, парень дома.

Пасторини снова подносит банку с газировкой ко рту, хотя она уже пуста.

“В любом случае, ” продолжает он, - мы наконец-то закончили с родителями, и пришло время поговорить с девушкой и подтвердить все это, верно? Поэтому отец поднимается наверх, чтобы забрать ее. Но она не выходит из своей комнаты”.

Сначала Кройтер - его зовут Билл — пытался уговорить дочь открыть дверь. Спускайся вниз, милая, и поговори с милыми офицерами. Что-то в этом роде. Но когда она не ответила, он начал злиться. Сразу перешел к: “Ладно, с меня хватит этого дерьма, выключи музыку и выходи прямо сейчас!” Когда его голос достиг определенной октавы, Пасторини решил, что ему лучше подняться и попытаться уговорить ее выйти. Он был довольно хорош в такого рода переговорах, у него самого было две дочери-подростка. Но когда он ничего не добился, у него появилось плохое предчувствие, что что-то не так. Он велел одному из полицейских взломать замок.

Комната была пуста. Из динамиков ее компьютера играла музыка, но девочки нигде не было видно. Они решили, что она сбежала из курятника, выскользнула из окна или что-то в этом роде. Но потом один из полицейских заглянул в ванную, примыкающую к комнате.

“Когда я услышал, как он сказал ”Святой Христос", я понял, что это плохо", - говорит Пасторини.

-Насколько серьезно?

- Она повесилась на насадке для душа, Хэнк.

“Иисус”.

Сержант медленно качает головой, тупо глядя перед собой.

“ Пару недель назад исполнилось семнадцать, ” говорит он и делает еще один призрачный глоток диетической колы из пустой банки. Тут Мэдден замечает, что банда уличных хоккеистов смотрит на них. Их больше нет на тротуаре перед домом, но они слоняются по улице, плохо делая вид, что им это неинтересно.

-Пит?-спросиля

-Что? -спросиля

- Скажи мне, что она оставила милую записку, все объясняющую.

Пасторини кивает, слыша его лишь вполуха. “ На столе. Я кое-что видел. Кажется, стихотворение.

-Стихотворение?

“ Да, это было напечатано. Компьютерная распечатка. Но внизу что-то было написано. Что-то странное.

- И что там было написано?

Пасторини поднимает на него взгляд, и его губы медленно растягиваются в ироничной улыбке.

“Тебе это понравится”, - говорит он.

-Что? -спросиля

- Там было написано: “Я не буду жертвой”.

OceanofPDF.com


5/ АУРА КИАНУ РИВЗА

10 ноября 2006 г. - 5:45 утра


УтроПРИШЛО НЕ СО СВЕТОМ, А СО ЗВОНКОМ телефона. Иногда из-за того, что в комнате было темно, он не знал, ночь сейчас или день, и спал ли он пятнадцать минут или три часа. Поэтому он ответил на звонок следующим образом:

- Который час? - спросил я.

“В 5.45 утра Вставай и пой, большой мальчик”.

Слава богу, это была Джули, а не сортировочная медсестра внизу.

- Дай мне минутку, - попросил он, все еще не открывая глаз.

- Говорю тебе, Коган, тебе стоит подумать об этом спа-салоне.

“Найди мне такую, где тебя опускают в чан с кофе, и я буду там”.

- Пока мы разговариваем, я приободряюсь.

- Я рад, что один из нас такой.

“ Вставай. Я даю тебе поспать еще пятнадцать минут.

- Как мило.

Повесив трубку, он заставил себя встать с постели, подошел к окну и задернул шторы. Только начинало светать. Унылый серый день. Но с погодой в северной Калифорнии никогда не знаешь наверняка. Все имело свойство сгорать. К полудню могло быть солнечно и за семьдесят.

- Тебя ищет Беклер, - сказала Джули, когда он вошел в операционную двадцать минут спустя, чисто выбритый и принявший душ.

- Чего она хочет? - спросил я.

“ Она не сказала. Эй, Коган, ты когда-нибудь слышал о расческе?

- Это что, новый хирургический инструмент?

“Новейший. Делает тебя красивой, без побочных эффектов”.

“ Звучит многообещающе. Я вернусь. Я просто собираюсь проведать девушку.

Он прошел в послеоперационную палату, которая находилась прямо через коридор от операционной. Ночь выдалась тяжелой. В палате находилось пятеро пациентов, включая толстую женщину, которая была в три раза крупнее пациентки Когана. Они лежали прямо напротив друг друга, в отдельных, отгороженных занавесками местах.

И толстуха, и девушка спали. Коган взял карту девушки. В основном его интересовали ее показатели. Ее кровяное давление было 110 на 60. Ее частота сердечных сокращений была на уровне 80. И ее диурез приближался к 100 куб. см в час. Все было хорошо.

- Привет, Тед.

- Доброе утро, Джози.

Это была восстановительная медсестра Джози Линг. Американка азиатского происхождения. Невысокая и серьезная. Очень сухое чувство юмора.

“ Они довольно легко отделались от тебя, да? Только одна жертва.

По его мнению, одной жертвой было слишком много. “ Какие у нее послеоперационные анализы? - спросил он.

“Послеоперационный гемоглобин 13 и последний 13,6”.

-Хорошо.

Он наклонился и осторожно откинул одеяло, укрывавшее девушку. Однако это было недостаточно нежно, потому что она пошевелилась.

“ Привет, Кристен, ” тихо сказал он. “ Это снова доктор Коган. Как у тебя дела? Ты чувствуешь какую-нибудь боль?”

Она открыла и закрыла глаза. Она была очень слабой.

- Тебе ведь ничего не больно, правда, Кристен?

- Не совсем, - ответила она.

“ Вы осознаете, что произошло? Вы знаете, где вы находитесь?

“Я попала в автомобильную аварию”, - ответила она. “Я в больнице”.

- Вы помните аварию? - спросил я.

-Ага.

- Что случилось? - спросил я.

- Кто-то обернулся передо мной.

- Тебя кто-то прервал?

Она кивнула. Теперь она полностью проснулась. Сонная, но бодрая. Он объяснил ей, что ей сделали операцию. У нее было внутреннее кровотечение, что было очень опасно. В результате аварии у нее разорвалась селезенка, поэтому ее пришлось удалить.

Она хотела знать, плохо ли это.

“Ну, с тобой могли случиться гораздо худшие вещи”, - сказал он. “Но это все еще операция, и мы должны очень внимательно наблюдать за тобой в течение следующих нескольких дней. Вот почему моя подруга Джози здесь. Она здесь, чтобы присмотреть за вами в течение следующих нескольких часов, прежде чем мы отправим вас в палату.

Взгляд девушки на мгновение задержался на медсестре, затем снова упал на Когана.

“Твои родители были здесь раньше”, - сказал он. “Они видели тебя сразу после операции. Но я предложил им пойти домой, потому что знал, что ты еще какое-то время будешь спать.

- Они что, сошли с ума?

- Нет, расстроен, но не зол.

Она растерянно отвернулась. - Теперь они никогда не позволят мне купить машину, - пробормотала она.

- Я бы не стал беспокоиться об этом прямо сейчас.

- Ты не знаешь моего отца.

“ Я просто проверю, как ты одета, ” сказал он, пытаясь отвлечь ее от мыслей о машине. - Тогда я позволю тебе снова лечь спать.

-ХОРОШО.

Он еще немного приспустил одеяло, так что оно оказалось чуть ниже ее талии, затем приподнял ее пижаму, обнажив повязку. Повязка была чистой, сухой и неповрежденной. Казалось, все в порядке. Затем он пощупал ее живот, слегка надавив, чтобы убедиться, что он не слишком твердый. Затем, накрыв ее, он сказал: “Все выглядит хорошо”.

“Это будет большой шрам?”

“ Нет, не слишком большой. Примерно такой длины. Он развел пальцы примерно на четыре дюйма. “ И очень тонкий. Ты знаешь Киану Ривза?”

- Не лично.

Коган улыбнулся. - Он тебе нравится?

- С ним все в порядке.

“ Ну, он попал в аварию на мотоцикле, и им пришлось удалить ему селезенку. Такой же, как ты, и он неплохо смотрится в бикини, верно?

“ Наверное. Она помолчала, закрыв глаза. Затем, снова открыв их, сказала: “Но он кинозвезда. У него есть аура. У него могло бы быть пять шрамов, и это не имело бы значения.

Коган рассмеялся.

- Ну, может быть, у тебя тоже есть аура, но ты просто не знаешь об этом.

“ Лучше я, - сказала она. - Потому что у меня не будет машины.

OceanofPDF.com


6/ МОМЕНТ ФАТАЛЬНОЙ ИМПУЛЬСИВНОСТИ

31 марта 2007 г., 16:57


ТЭй обнаружил девушку лицом вперед, с кожаным ремнем на шее, подвешенную спиной к стене душевой кабины. Что поразило Пасторини, так это то, как близко ее ноги касались пола. Они были не более чем в паре дюймов над плиткой. Она надела сандалии на платформе, пошла в душ и сбросила их. Одна сандалия валялась в углу душевой, другая прямо перед ней. У них, должно быть, были четырехдюймовые каблуки. Оранжевый, оформленный в стиле ретро с цветочным узором.

Однако Пасторини не сразу заметил все это. Когда он впервые увидел ее, было что-то в том, как близко ее ноги касались пола, что заставило его подумать, что еще не слишком поздно, что, возможно, они смогут вернуть ее обратно. Итак, он нырнул в душевую кабинку, поднял ее и попытался отстегнуть ремень от насадки для душа. Но при росте пять футов семь дюймов ему было трудно поднять ее достаточно высоко. Вот тогда старший из двух полицейских в форме должен был вмешаться и помочь.

Они сделали ей искусственное дыхание на полу в ее палате. Они пытались реанимировать ее почти десять минут, хотя в тот момент, когда Пасторини прижался губами к ее губам, он понял, что это безнадежно. Ее тело было еще теплым, но он подумал, что она, должно быть, была мертва по меньшей мере пятнадцать минут, а возможно, и дольше. Оба родителя кричали. Нет, Боже. Нет, нет, нет. А потом, когда стало ясно, что для нее ничего нельзя сделать, все и вся на мгновение замерли. Пасторини, стоя на коленях, смотрел через комнату на Билла Кройтера, который прижал голову жены к своей груди, пытаясь защитить ее от непостижимого. Говорить что-либо было бессмысленно.

После того, как он дал им побыть с ней минутку, он приказал полицейским отвести их вниз. Затем он сам уложил девушку на кровать и накрыл ее простыней, которую нашел в бельевом шкафу дальше по коридору. Он сожалеет, что перенес тело, сказал он Мэддену. Но ему просто невыносимо было видеть ее вот так лежащей на полу. И поскольку он уже перенес ее однажды, казалось, не имело значения, что он положил ее на кровать.

“Не могу винить его”, - говорит Грег Лайонс, следователь из Офиса коронера округа Сан-Матео. “Я, вероятно, сделал бы то же самое, учитывая обстоятельства”.

Лайонс стоит у кровати, натягивая на руки латексные перчатки. Неподалеку от него Винсент Ли, один из фотографов с места преступления округа, выполняет свою работу в ванной, и вспышки его вспышки и звук ее перезарядки между кадрами просачиваются в спальню через равные промежутки времени.

“Он здорово потрясен”, - говорит Мэдден, уже в перчатках. “Уже десять минут потягивает пустую банку диетической колы”.

- Это лучше, чем полная бутылка Джека.

-Верно.

С его светлыми волосами, собранными сзади в конский хвост, аккуратно подстриженной козлиной бородкой и круглыми дизайнерскими очками можно было догадаться, что Лайонс был художником задолго до того, как вы сказали бы, что он следователь коронера. Он достает из кармана рубашки фонарик и приступает к осмотру тела. Лицо девушки пепельно-серого цвета, губы слегка посинели. Ее глаза закрыты, но рот слегка приоткрыт, ровно настолько, чтобы казаться встревоженным. Лайонс, бывший парамедик, начинает с шеи, где классическая V-образная линия лигатуры проходит спереди, чуть выше гортани. Хотя естественный свет, проникающий в комнату, не слишком интенсивен, Мэдден может прекрасно разглядеть отметину. Тем не менее, Лайонс водит фонариком по линии, чтобы подчеркнуть ее детали, затем касается ее подбородка и приподнимает его, сжимая губы. В тот момент, когда он отпускает ее, ее рот возвращается в исходное положение, и щель возвращается.

“Окоченение уже наступает”, - комментирует он. “Как долго ты здесь?”

- Двадцать,максимум двадцать пять минут.

“ Где Бернс? - Спрашивает Лайонс.

Бернс - его партнер. Он на выходных на озере Тахо.

“Катаюсь на лыжах в Скво”, - говорит Мэдден.

“ Я не знал, что он катается на лыжах. Этот парень не выносит холода.

“ Его подружке это нравится. Но он ходит туда только весной, когда за пятьдесят и слякотно.

Лайонс кивает, затем приподнимает левое веко девушки и несколько секунд светит фонариком в глаз, затем проделывает то же самое с правым. Он показывает Мэддену то, что, как они оба подозревают, там должно быть: белки глаз испещрены крошечными красными точками — точечными кровоизлияниями, или петехиями, которые являются физическим свидетельством ущемления лигатурой. Он осматривает ее щеки и внутреннюю часть носа, чтобы узнать больше, заглядывает в рот и уши, затем откидывает простыню и осматривает остальную часть ее тела — или те части, которые он может осмотреть, не снимая с нее одежды.

Обводя фонариком круг, Лайонс высвечивает изменение цвета на ее правой руке — небольшой синяк в области бицепса.

“Кто-то мог сильно схватить ее там”, - говорит он. “Выглядит довольно свежо”. Он переводит луч фонарика на ее запястья.

“Никаких признаков членовредительства. И руки у нее выглядят нормально”.

Мэдден кивает. - Я упакую их, когда ты закончишь.

Они надевали бумажные пакеты на руки жертв’ чтобы сохранить любые улики. Обычно, но не всегда, если происходила какая-то борьба, это можно было определить по рукам жертвы. Если вам повезет, вы обнаружите, что они вцепились в один-два волоска. Но руки девушки выглядят чистыми; ее ногти, похоже, в довольно хорошей форме, хотя лак для ногтей опалесцирующего цвета местами облупился. Позже, в криминалистической лаборатории, коронер соскребет с нижней стороны ее ногтей осколки, затем подстрижет их и упакует ногти каждой руки отдельно.

Мэдден наблюдает, как Лайонс переворачивает девушку на бок и бегло осматривает заднюю часть ее шеи и рук, уделяя особое внимание области, где находится синяк. Кожа обесцвечена почти по всей длине руки, хотя и не совсем. Это единственное, что создает видимость борьбы, — это пятка ее правой ноги, на которой тоже синяк.

“Возможно, она ударила его ногой о стену душа”, - говорит Лайонс, выуживая из сумки ректальный термометр, чтобы измерить температуру тела и примерно оценить время смерти. Однако, прежде чем стянуть с девушки светло-голубые спортивные штаны из махровой ткани, Мэдден говорит: “Как насчет того, чтобы сначала убедиться, что там нет никаких следов? В любом случае, у нас почти точно установлено время смерти.

Лайонс кивает. - У вас есть какие-то основания подозревать нечестную игру?

“ Просто проявляю осторожность, Грег. Есть некоторые смягчающие обстоятельства.

Не вдаваясь в подробности, Мэдден отворачивается и смотрит в окно, выходящее на фасад дома. Снаружи подъехала еще одна полицейская машина, и несколько любопытствующих соседей слоняются по тротуару перед резиденцией. Но усилия Пасторини ограничить зрелище — как ради семьи, так и ради их расследования — похоже, приносят свои плоды. Он велел офицерам не пользоваться рациями и воспользовался своим мобильным телефоном, чтобы вызвать минимальное количество персонала. Если бы это было убийство, он мог бы вызвать всех четырех детективов по общим преступлениям и даже двух детективов департамента по борьбе с наркотиками, которые в основном занимаются делами, связанными с наркотиками и бандитизмом, но также обучены помогать в расследовании убийств. Может появиться сержант по борьбе с наркотиками и даже командир подразделения. Однако в подобной ситуации, когда они стремятся избежать любого внимания ПРЕССЫ, чем меньше людей слоняется по помещению, тем лучше. Также не повредит то, что Vintage Oaks находится за закрытыми воротами и может быть легко опечатан.

“ Есть там кто-нибудь интересный? - Спрашивает Лайонс, делая какие-то пометки в своем блокноте.

Мэдден смотрит на часы. “ Не совсем. "Скорая" приедет только через пятнадцать минут, - говорит он, и в этот момент из ванной выходит Винсент Ли. Это крошечный человечек, ростом не более пяти футов трех дюймов, с короткой стрижкой и бриллиантовой серьгой в левом ухе. Он ходил в ту же среднюю школу, что и Мэдден, Вудсайд - или Уидсайд, как иногда называют его местные жители, ссылаясь на прозвище, которое закрепилось за ними с 1970-х годов, когда был пик потребления наркотиков. Но Ли, которому чуть за тридцать, окончил университет через двадцать пять лет после Мэддена.

“ Я закончил в ванной, Хэнк, - говорит он. - Ты готов принять меня здесь?

Мэдден кивает. “ У нас пара синяков. И поскольку тело было перемещено, давайте сделаем несколько снимков с ремнем рядом со следами от перевязки на ее шее. Я хочу убедиться, что все совпадает. О, и дай мне пару полароидных снимков синяков. Крупные планы, хорошо?

“Если вы не возражаете, я тоже сделаю несколько снимков”, - говорит Лайонс.

С появлением цифровых зеркальных фотокамер стало проще — и намного дешевле — фиксировать места преступлений. В наши дни, казалось, у каждого был приличный фотоаппарат. Даже у Мэддена был один в машине, "Кэнон", который он держал при себе на всякий случай.

После того, как Ли стреляет в тело, Мэдден говорит ему снимать остальную часть комнаты, начиная со стола, где стихотворение вместе с мобильным телефоном девушки лежит слева от клавиатуры компьютера. Описать комнату как комнату типичной пригородной девочки-подростка было бы несложно, но на определенном уровне она кажется более взрослой. Возможно, Мэдден уловил эту атмосферу, потому что на одной из стен висит гигантский постер французского фильма с изображением актрисы Рене Зеллвегер в черных ботинках и мини-юбке почти в натуральную величину. Это постер к фильму "Дневник Бриджит Джонс", что переводится на французский как "Дневник Бриджит Джонс". По левой стороне оттиска идет маркированный список из семи того, что Бриджит следует и чего не следует делать из ее дневника, с последней строкой, гласящей “J'arrête de faire des listes”, или “Я перестану составлять списки", как сообщает ему Винсент Ли, который четыре года изучал французский в Вудсайд Хай.

Да, здесь есть кое—какие девичьи вещицы - небольшая коллекция кукол и мягких игрушек на полке, гигантская плюшевая Салли от Monsters, Inc. в углу, пара самодельных коллажей с фотографиями друзей, цветастое покрывало на кровать и фиолетовая подушка-погремушка из шиншиллы, которая хорошо сочетается с Салли аквамаринового и фиолетового цветов. Но в целом, комната довольно аккуратная и относительно незагроможденная. Ее книги выстроены в три ряда на книжной полке вместе с рядом DVD-дисков, которые, кажется, расположены в алфавитном порядке. На ее столе тоже всего несколько предметов: плоский Apple iMac, принтер, iPod, портативный DVD-плеер, небольшая стопка компакт-дисков и несколько фотографий в рамках.

“Позор”, - говорит Ли, который перестал фотографировать и смотрит на один из фотоколлажей девушки. “Привлекательная девушка — и неплохой фотограф”.

Мэдден бросает на него взгляд. Ему всегда неприятно говорить о внешности жертвы, особенно когда она лежит мертвая в комнате.

“ Что? - Защищаясь, спрашивает Ли. “ Я ошибаюсь? Затем поворачивается к Лайонсу, который убирает камеру. “ Грег? Правда?”

“Нет”, - говорит Лайонс.

Он не такой. Правда — или то, что интуиция подсказывает Мэддену, что это правда — в том, что она симпатичная девушка, но не опасная. Не соблазнительница. На своем веку он повидал несколько таких. Четырнадцатилетние, пятнадцатилетние, шестнадцатилетние девочки, которые сидели там и улыбались ему в ответ, зная, что имеют некоторую власть над мальчиками, но вместо этого жаждут мужчин. Они были взрослыми в детском мире — в какой-то степени. Всегда в какой-то степени. Но Кристен Кройтер, судя по фотографиям на стенах и на ее столе, не является — или, скорее, была — одной из этих девушек.

“Однако я тебе скажу, - говорит Лайонс, подходя к Мэддену, который стоит у стола, - она не похожа на человека, который покончит с собой”.

Мэдден берет в руки сотовый телефон теперь, когда его сфотографировали. “Они не всегда это делают”, - говорит он, переключая систему меню, пока не нажимает на значок истории вызовов.

“С девушками, ” продолжает Лайонс, - обычно это таблетки или запястья. Они не слишком часто вешаются. Это не их конек.

“Я слышал об одном в Ист-Бэй в прошлом году”, - говорит Ли, переключая объективы. “Немного старше. Девятнадцать, я думаю.

“Ну, может быть, это становится все популярнее”, - говорит Лайонс. “Она оставила записку?”

Мэдден все еще смотрит на экран телефона. Судя по всему, девушка сделала несколько звонков в тот день, хотя, похоже, всего на два номера было семь звонков, что может означать, что она дозванивалась не каждый раз. “Какое-то стихотворение”, - говорит он уголком рта, концентрируясь на том, чтобы правильно записать цифры и время, когда они были названы, в свою записную книжку. - “Гимн семнадцатилетней девушке” - вот название.

Лайонс смотрит на лист бумаги.

- “Гимны для семнадцатилетней девушки’, ” поправляет он его. “И это не стихотворение. Это слова к песне”.

Мэдден перестает писать и смотрит на него.

- Ты знаешь это? - спросил я.

“Это было несколько лет назад. Канадская группа. Разрушенная социальная сцена”.

“Они хороши”, - одобряет Ли с другого конца комнаты.

“Теперь вы все ушли, накрасились и больше не вернетесь”, - бормочет Лайонс, читая с листа. “Отбеливай зубы, ослепительно улыбайся, неси чушь себе под нос / Припаркуй машину, брось телефон, спи на полу, мечтай обо мне’. Он делает короткую паузу, затем зачитывает написанные от руки слова внизу: “Я не буду жертвой. Я не могу. Мне жаль. Не надо меня ненавидеть, но вы должны были меня выслушать. Вы все должны были меня выслушать”.

“Тебе что-нибудь говорит?” Мэдден спрашивает Лайонса.

Следователь пожимает плечами. “ Песня? Наверное, просто общая тоска подросткового возраста.

“ Как насчет этого? - Спрашивает Мэдден, нажимая пробел на компьютере, заставляя экран включиться. Он указывает на значок компакт-диска на дисплее. Затем он нажимает кнопку извлечения на клавиатуре, и лоток выдвигается из передней части выпуклого основания компьютера. В лотке лежит диск, CD-R. На диске аккуратно написанными от руки несмываемыми черными чернилами заглавными буквами написаны слова “KNIFE MUSIC II”.

- Тебе что-нибудь напоминает?

Лайонс смотрит на диск, созерцая его. Прямо за ними Ли делает снимок золотистого диска Maxell CD-R. Вспышка, похоже, срабатывает и в голове Лайонса, потому что он внезапно говорит: “Знаешь, возможно, это не совсем так, но этот термин хирурги иногда используют для описания музыки, которую они играют в операционной”.

“ Хирурги? Мэдден пораженно переспрашивает.

“ Да. Почему? Это что-то значит?

Мэдден смотрит на цифры в своем блокноте. Он кладет телефон девушки на стол, вытаскивает свою "Моторолу" из кобуры на поясе и раскрывает ее.

“ Привет, Донна, - говорит он, когда ему звонит диспетчер выходного дня. “ Хэнк Мэдден. Не могла бы ты оказать мне услугу и пробить пару телефонных номеров? Я не в своей машине.

“ Дай мне минутку, Хэнк, - говорит она. “ Дай мне снова включить компьютер. Я как раз его перезагружала.

Когда она готова, он читает второй номер, тот, который девушка набирала четыре раза. На линии короткое молчание, затем возвращается ее голос.

“Принадлежит некоей Кэрри Пинклоу”.

Он зачитывает ей первый номер, тот, который девушка набирала три раза, последний раз около трех часов назад, в 13:36 пополудни

- Это Т. Коган.

“Это мистер Коган?” спрашивает он.

Еще одно молчание, на этот раз более короткое.

- Вообще-то, это врач, Хэнк. доктор Т. Коган.

OceanofPDF.com


7/ СИВЕР ПРЕОДОЛЕВАЕТ ДИСТАНЦИЮ

Лето 1973 года


CОГАНУ БЫЛО ДЕВЯТЬ, КОГДА ОН ВПЕРВЫЕ ПОПАЛ в БОЛЬНИЦУ. У его МАТЕРИ было что-то не в порядке с мозгом. Она все время что-то забывала, и никто не мог объяснить ей почему, поэтому ее отвезли в Медицинский центр Чикагского университета к специалисту. Он вспомнил, как вошел в больницу и увидел людей в белых халатах, а его отец сказал ему, что эти люди попытаются вылечить его мать. Таково было его первое впечатление о врачах и знакомство с медициной.

Его мать умерла в 1983 году, когда ему было девятнадцать. Но предыдущие шесть лет она находилась в еврейском доме престарелых. Она умерла в шестьдесят. Поначалу она была очень забывчивой. Например, она не могла вспомнить, где оставляла вещи по дому. Или его отец водил ее за покупками в центр города и говорил: Филлис, встретимся перед таким-то магазином в пять часов. Но когда он появлялся в пять часов, ее там не было. И в конце концов он начинал искать ее повсюду. Когда он, наконец, находил ее, он спрашивал: “Что, черт возьми, происходит?” И она говорила: “Я не знаю. Я ничего не помню”. Очевидно, что-то было не так. А позже произошли изменения личности. Сегодня люди распознают в этом симптомы болезни Альцгеймера, но тогда никто толком не знал, в чем дело.

Его брат, который был почти на одиннадцать лет старше, вырос в более традиционной обстановке. Его отец возвращался домой около шести после тяжелого рабочего дня в пекарне, и его жена встречала его с приготовленным ужином и прислуживала ему и своему мальчику. Она прислуживала всем. Она видела в этом роль, которую ей предстояло сыграть. И в том поколении это была роль, которую вам предстояло сыграть. Там не было много внешней привязанности, объятий, поцелуев и так далее. И там было не так уж много Уорда Кливера, Привет, Дорогая, и всего такого. Но там было хоть какое-то подобие семьи с ужином на столе.

К тому времени, когда Когану исполнилось девять, все это исчезло. Они навсегда забрали его мать, когда ему было одиннадцать. Несколькими годами ранее его старший брат уехал во Вьетнам. Он служил в морской пехоте. Это привело к странному подростковому возрасту. Его отец подолгу работал, а иногда уходил по ночам, оставляя его дома одного. Вечером, после того как он сделал домашнее задание, он играл в мяч. Он стоял на подъездной дорожке и бросал старые теннисные мячи в деревянный ящик, наполненный пенопластом, в задней части гаража. Отверстие в штрафной было точной высоты и размера зоны страйка. Часами он забрасывал мячи в штрафную. Однажды он нанес пятьдесят ударов подряд.

“Кто сегодня подает, Тедди?” - всегда спрашивал один из соседей, вдовец по имени Сид Файнберг, когда выводил свою собаку на ночную прогулку.

- Сивер, - сказал он.

- Я думал, он подал в воскресенье.

“ Мы идем за вымпелом. Мне пришлось отправить его на один день отдохнуть.

- Разумно ли это?

“Ну, это седьмое место, и он подает с двумя нападающими и тринадцатью страйк-аутами”.

“ Тащите его, ” сказал Файнберг. - Тащите, пока не поздно.

“ Ни за что. Он уходит далеко.

Том Сивер был его любимым питчером. И Сивер всегда побеждал на дистанции.

“Посмотрим”, - крикнул Файнберг, когда собака утащила его прочь. “Я вернусь к девятому”.

Болезнь матери сделала его питчером. Сделала ли она его и врачом? Он часто задавался этим вопросом. Все эти визиты в больницу. Все эти люди в белых халатах. Несомненно, произошел перенос.

В начале десятого класса он познакомился с девушкой Мелиссой Маккамбер на школьном научном конкурсе, который проводился в Северо-Западном университете. Она была высокой, неуклюжей, на год старше Когана и ходила во Фрэнсис Паркер, небольшую частную школу, которая, по словам друзей Когана, предназначалась для “богатых сучек”. И хотя Мелисса Маккамбер была богата — или, по крайней мере, ее отец —биржевой маклер был богат, - она не была сукой. На самом деле, она была одной из немногих по-настоящему милых девушек, которых Коган встречал.

По воскресеньям, когда было тепло, она приглашала его к себе домой в Линкольн-парк поплавать. Чтобы добраться туда, требовались автобус, поезд и немного ходьбы пешком, но он всегда думал, что оно того стоило. Приходили ее друзья, и они играли в игры, а миссис Маккамбер прерывала их, принося им бутерброды и напитки у бассейна. Холодильник Маккамберов всегда был полон — газировки, мяса, маринованных огурцов и остатков еды, — и Коган мог брать все, что хотел. Миссис Маккамбер поощряла его. “Пожалуйста, Тедди, съешь это”, - просила она. “Иначе оно просто испортится. Девочки это есть не будут”.

В первый раз, когда он посетил Маккамберов, он вернулся домой на поезде и автобусе. Но когда миссис Маккамбер узнала, что он пересек город общественным транспортом после наступления темноты, в следующий раз она настояла, чтобы он остался на ужин и чтобы мистер Маккамбер — Билл - отвез его домой, когда они закончат есть. Ничего не было сказано, но Мелисса, должно быть, рассказала своим родителям, какова была его ситуация дома: что его отец подолгу работал и часто возвращался поздно (он никогда не говорил о свиданиях, но Коган слышал слухи), и что он, по сути, собирался домой на замороженный ужин Swanson. Должно быть, поэтому у миссис Маккамбер всегда был для него дополнительный стейк или побольше курицы. “Пожалуйста, присоединяйся к нам, Тедди”, - так она просила. И когда он сел, то оглядел сидящих за столом и сказал себе: так и должно быть. Это то, что я хочу иметь, когда достигну этого этапа в своей жизни.

Билл Маккамбер был грузным мужчиной, которому оторвало нижнюю часть правой ноги во время Корейской войны. Он носил протез и неуклюже прихрамывал, но это не мешало ему играть в гольф большую часть выходных. Обычно днем его не было поблизости; он приходил домой незадолго до ужина, садился в гостиной, закидывал ноги на кофейный столик, пил коктейль, курил сигару и читал газету. Он был веселым и шумным, почти полной противоположностью отцу Когана. Но Коган восхищался Биллом Маккамбером, поскольку чувствовал, что тот действительно знает, как наслаждаться жизнью, и будет продолжать наслаждаться ею, какие бы несчастья ни постигли его. Коган видел в этом истинную силу. Настоящую добродетель.

Возвращаясь домой в "кадиллаке" мистера Маккамбера, они говорили о спорте и географии. У Когана была коллекция иностранных монет, и он знал кое-что о странах, монеты которых он приобрел, и еще больше о странах, в которых он не был, таких как Монголия и те африканские республики, которые никогда не посещал никто из американцев, кроме сотрудников ЦРУ. Когда-нибудь, конечно, он хотел побывать там. Он хотел путешествовать, а путешествия были страстью мистера Маккамбера. Каждый год он возил семью куда-нибудь в новое место. В том году они собирались в Египет посмотреть пирамиды. На следующий год, может быть, в Скандинавию. По дороге мистер Маккамбер описывал предыдущие поездки и планировал новые. Коган был немногословен. Он часто кивал или говорил: “Вау, это здорово”, хотя втайне ему хотелось, чтобы мистер Маккамбер взял его с собой в следующую поездку всей семьей.

Всякий раз, когда они появлялись по соседству с Коганом, разговор неизменно затихал. Бадлонг Вудс принадлежал к евреям и среднему классу; он состоял из маленьких домиков и унылых кирпичных многоквартирных домов. Каждый раз, когда они въезжали на узкую подъездную дорожку для одной машины, которая служила ему тренировочной площадкой, Коган чувствовал, как его щеки краснеют от смущения. Ему хотелось как можно быстрее сбежать из "Кадиллака".

“Спасибо, что нашли время отвезти меня домой”, - говорил он мистеру Маккамберу. “Я ценю это”. Затем он выходил из машины и бросался в дом. Это повторялось, должно быть, семь или восемь раз, прежде чем однажды мистер Маккамбер остановил его.

“ Подожди секунду, ” сказал он. - Я хотел тебя кое о чем спросить.

Коган посмотрел на него, слегка окаменев.

“ Ты вообще думал о колледже? У тебя был какой-нибудь на примете?

Коган сказал, что нет, не совсем. Ему очень нравился Северо-Западный университет. Это была хорошая школа в академическом плане и "Большая десятка", что было полезно для занятий спортом. Он подумывал поступить туда, но это зависело от того, какие деньги он сможет получить — от того, действительно ли он сможет получить стипендию, потому что, честно говоря, его отец не мог позволить себе отправить его в частную школу. Его брат учился в государственном университете.

Мистер Маккамбер кивнул.

- Вы с Мелиссой стали хорошими подругами, не так ли?

Коган не знал, что ответить. Он не был уверен, к чему клонит мистер Маккамбер. Неужели он думал, что запал на его дочь?

“Думаю, да”, - робко ответил он. “У нас схожие интересы”.

“ Она очень высокого мнения о тебе. Она говорит, что ты хороший игрок в бейсбол и отличная ученица. Почти лучшая в своем классе.

“ Она была очень добра ко мне. И вы с миссис Маккамбер тоже.

“Ты знаешь, я пытался отправить ее в школу в прошлом году”, - продолжал мистер Маккамбер, казалось, игнорируя его ответ. “Но она не хотела идти. Она очень близка со своей матерью, и она не хотела оставлять здесь своих друзей”.

Последовало короткое молчание. Коган все еще не понимал, к чему он клонит.

“Я подумал, что твоя мать умерла, а твой отец — я понимаю, что он не так часто бывает рядом. Я подумал, что тебе, возможно, будет интересно уехать учиться. В школу-интернат”.

“ Я не знаю. Я действительно ничего не знаю о школах-интернатах.

“ Ну, я думаю, ты был бы хорошим кандидатом на стипендию. Я мог бы спонсировать вас — я мог бы замолвить словечко в моей альма-матер, школе, в которой я учился в Массачусетсе. Я делаю им хороший взнос каждый год. Мы могли бы подать заявку. Ты бы хотел это сделать?”

Коган пожал плечами. - Конечно.

Мистер Маккамбер улыбнулся. “Тогда ладно”, - сказал он, становясь все более самим собой. “Мы приступим к работе над этим. Хороший человек”.

Они пожали друг другу руки.

Он не придавал особого значения предложению мистера Маккамбера, пока неделю спустя Мелисса не появилась на его бейсбольной тренировке, чтобы гневно и со слезами на глазах осудить своего отца.

“Он говорит, что мы слишком увлекаемся”, - сказала она. “Вот почему он хочет отослать тебя”.

Коган ошеломленно посмотрел на нее.

“ Что значит "вовлечен”? - спросил он. - Мы друзья.

- Он не хочет, чтобы мы выходили.

“ Но мы никуда не собираемся. Мы просто друзья.

“ Конечно. Но ты знаешь, Тедди, ты знаешь, как мы сблизились. И ты знаешь — я думаю, что знаешь, — что ты нравишься мне больше, чем просто как друг.

Коган, стоявший там за бэкстопом в тот солнечный день, внезапно осознал, что находится в центре какой-то более масштабной драмы, которая разыгрывалась полностью в его отсутствие. Он полагал, что был такой крошечной частью жизни семьи Маккамбер. Еще один гость на выходные. Еще один из многочисленных друзей Мелиссы. И вот он каким-то образом достиг такого высокого статуса, что его пришлось отослать. Отослать— это казалось слишком серьезным. Конечно, возможно, он ей нравился. Это его не шокировало. Намеки на это всегда были, хотя и меньше, чем она пыталась заставить его поверить сейчас. Но необходимость отослать ее из-за этого казалась ужасно жестокой, особенно с учетом того, что он, похоже, нравился ее родителям. Он не мог этого понять. Как они могли захотеть отослать его прочь после того, как всегда радушно принимали его в своем доме и говорили о нем только хорошее?

“ Я не понимаю, ” сказал он. - Я думал, я нравлюсь твоим родителям.

- Так и есть, - сказала она.

- Так какое им дело до того, друзья мы или что-то в этом роде?

Мелисса замолчала.

“ Какое им дело? он надавил на нее.

Она не могла смотреть ему в глаза, когда рассказывала.

“Ты еврей, Тедди”, - сказала она. “И они не хотят, чтобы я встречалась с еврейскими мальчиками”.

-Но мы не встречаемся.

Она снова замолчала. Затем, через мгновение, она сказала: “Они даже не хотят, чтобы у меня были чувства к еврейским мальчикам”.

- Ну, остановите их, ради Бога.

- Я не могу.

Позже, вернувшись домой, он рассказал об этом инциденте своему отцу. Он рассказал ему о предложении мистера Маккамбера и о том, что это была какая-то странная уловка, чтобы помешать ему увидеться с дочерью, которую он все равно больше не хотел видеть.

Отец понял все его замешательство, не сказав ни слова. Затем, через мгновение, он сказал: “Ты знаешь, твоего двоюродного дедушку Адама отправили умирать в концентрационный лагерь за аналогичное преступление. Семья, которая его прятала, выдала его гестапо, потому что он связался с одной из дочерей. Он помолчал, затем добавил: “Для вашего поколения ситуация улучшилась. Теперь из-за этого возникает чувство вины. Они знают, что поступают неправильно, но хотят все исправить ”.

Его отец сказал, что Маккамберы любили его.

“Но почему они не поговорили со мной?” Спросил Коган. “Почему они не спросили меня, что я чувствую?”

“Потому что твои чувства не имеют значения”.

От этого ему стало только хуже.

“ Тебе нравится эта девушка? - спросил его отец.

Конечно, она ему нравилась. Но он не хотел встречаться с ней. И уж точно он не хотел жениться на ней, как, вероятно, думали ее родители.

“ Что ж, тогда, может быть, тебе стоит рассмотреть предложение ее отца. Это хорошая школа?

Да, это было. Предположительно, очень хорошо.

- И это ничего не будет стоить?

“Мистер Маккамбер жертвует школе много денег. Он говорит, что может обеспечить мне стипендию”.

“ Тогда будь добр к Мелиссе. Продолжай проводить с ней время.

- Но ее отец - антисемит.

“ Да. Но он этого не хочет. Так что ты можешь воспользоваться этим.

Так он и поступил. И вот так он оказался в Андовере. Затем в Йеле.

Ближе к концу колледжа, когда он пытался решить, чем он хочет заниматься в своей жизни, он поговорил со своим братом Филом, на которого он равнялся и который после войны стал учителем средней школы. Он сказал своему брату, что ему нравится биология, но на самом деле его интересует изучение человеческого поведения. Он посещал много курсов психологии. У него была двойная специализация - биология и психология. И он слышал, что некоторые люди в Гарварде изучали биологические основы психических заболеваний, что, по его мнению, могло бы стать хорошим способом объединить эти две дисциплины. Он сказал своему брату, что всерьез подумывает о получении докторской степени по психологии.

“Тедди, ” сказал его брат, - на улице сто один парень с докторской степенью по психологии, который сегодня водит такси. Они не могут устроиться на работу. Это действительно весело, интересно наблюдать или читать о человеческом поведении. Но, черт возьми, большое дело. Тебе нравится психология, иди в психиатрию. У тебя будет работа. Зарабатывай на жизнь. Почему бы тебе не пойти учиться на то, чем ты можешь зарабатывать на жизнь? Сделай себе одолжение и подай заявление в медицинскую школу ”.

Он немного подумывал о том, чтобы поступить в медицинскую школу, но передумал, потому что многие из тех, кого он знал в Йеле, были настоящими отличниками. Они были нервными скрягами. Они не делились своими заметками перед уроком. Они не рассказывали вам, какие книги они читали, чтобы подготовиться к тестированию. Они были настоящими пограничными личностями, и он просто не мог представить, что проведет с ними следующие четыре года.

Но, вспомнив совет брата, он подумал, что это не такая уж глупая идея. Это были годы правления Рейгана, экономика была хорошей для некоторых людей, но при нынешнем положении вещей, если бы он занялся психологией и получил докторскую степень, ему, вероятно, было бы трудно найти работу, когда он выйдет на пенсию. Поэтому он подал заявление в медицинскую школу.

В своем заявлении и в интервью он рассказывал о том, что у его матери была болезнь Альцгеймера и что он хотел продолжить курс обучения в этом направлении. Но как только он поступил в медицинскую школу и сменил пару курсов психотерапии, он понял, что встречается с очень небольшим количеством пациентов с болезнью Альцгеймера, потому что болезнь Альцгеймера, как оказалось, была неврологическим заболеванием, а не психическим. Вместо этого он получил множество перегоревших шизофреников, которые слышали голоса, разговаривали с телевизорами и находились на сильном лечении торазином и другими сильнодействующими транквилизаторами.

Ординатор, на которого он работал, увеличивал количество выписываемых ему рецептов до самого высокого “приемлемого уровня”, а затем покидал больницу, чтобы встретиться с замужней женщиной. “Так будет лучше для них, так будет лучше для нас”, - говорил он, уходя. Поначалу Коган считал его философию предосудительной, но по прошествии недель постепенно начал понимать его точку зрения. Казалось, никто не добился никакого прогресса.

Он начал искать себе другое занятие. Его следующей остановкой была клиническая медицина. Он решил, что хочет стать кардиологом. Но он дошел до должности медицинского клерка, когда понял, что сталкивается с множеством рутинных хронических проблем, которые в долгосрочной перспективе должны были смертельно надоесть ему. Затем произошла ротация в хирургии. И хирург - ординатор, с которым он работал, — был классным парнем, очень умным. Он уже занимался медициной и ненавидел ее. Он был полностью обучен, сертифицирован советом директоров и все такое, вернулся и обучался хирургии, что кое-что сказало Когану.

Они тусовались вместе. Когда он был на дежурстве, Коган был на дежурстве вместе с ним. Он говорил Когану, что ему нужна пачка сигарет, и Коган выходил за ними и получал за это признание. Примерно так ты и попал в клуб. Вы ходили за сигаретами и делали то, что вам говорили. Затем, однажды, вы закончили расследование, ординатор позволил вам кое-что сделать, он взял вас под свое крыло. И все это время он делал это, он укреплял вас, заставляя вас с энтузиазмом относиться к операции. Пока вы не начали думать: “Мне это нравится, я могу это делать”.

Так Коган стал хирургом.

OceanofPDF.com


8/ ДЖЕНГА

1 апреля 2007 г. - 8:09 утра


ССАМОГО НАЧАЛА МЭДДЕН ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ НЕЛОВКО ИЗ-ЗА ЭТОГО ДЕЛА. И дело не только в том, что в этом замешан врач или что отец девочки настолько уверен, что действия врача, а не его самого, привели к смерти его дочери. Часть его не может не сочувствовать Кройтерам. У него тоже есть дочь. Ей всего десять, но он легко может представить ее в возрасте Кристен. И он не сомневается, что отреагировал бы точно так же, как Кройтеры, если бы узнал, что она спала с доктором, сорокачетырехлетним мужчиной, даже если бы она настаивала на том, что секс был по обоюдному согласию. Он бы тоже захотел ударить этого парня.

Нет, что его беспокоит, так это то, насколько деликатным кажется это дело. Это напоминает ему об игре в Дженгу, в которую он иногда играет со своей семьей. Вы складываете блоки и строите красивую, устойчивую башню. Затем вы по очереди выдвигаете блок, надеясь, что башня не рухнет в ваш ход. Обычно в предыдущих раундах легко вытаскивать блоки. Но после шестого или седьмого хода ситуация становится довольно рискованной. Выберите неправильный блок или не сумейте правильно выдвинуть его, и башня рухнет с громким грохотом.

Проблема с этим делом, считает Мэдден, в том, что он уже чувствует, что идет седьмой раунд. Сейчас чуть больше восьми утра, и он сидит за своим столом в домашнем офисе, разложив перед собой свои записи. Вчера, после того как они забрали тело девушки, он провел в доме еще два часа, обыскивая ее комнату в поисках улик и просматривая содержимое ее компьютера Mac, прежде чем его забрали для изучения специалисту по компьютерной экспертизе. Он также поговорил с ее родителями, что, несомненно, было самой болезненной частью вечера. Они поговорили о других своих детях — старшей дочери, учащейся на юридическом факультете Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и сыне, выпускнике Дартмута, и о том, как Кристен, их младшая, выразила некоторый интерес к возвращению на восток для поступления в колледж. Они показали ему фотографии: прошлогодняя семейная рождественская встреча, Кристен на больничной койке, восстанавливающаяся после автомобильной аварии, Кристен, намного моложе, на пляже в Хаф-Мун-Бэй.

Судя по фотографиям, девочка больше походила на свою мать, подтянутую и правильную женщину с черточкой сорванца, которая заставляла думать, что ей под тридцать, а не чуть за сорок. Она подрабатывала учительницей французского языка и увлекалась дизайном интерьеров. Одетая просто и элегантно, в шелковые брюки цвета хаки и темно-синюю шелковую блузку, с ниткой жемчуга на шее, с аккуратно уложенными короткими волосами, Элиза Кройтер сначала сидела молча, уставившись на кофейный столик, напомнив ему жертву инсульта или прогрессирующей болезни Альцгеймера, которую персонал дома престарелых нарядил для воскресного семейного визита. Но когда ее муж начал пересказывать события, предшествовавшие тому ужасному дню, она выбралась из своей скорлупы и поделилась своими впечатлениями. Пока она говорила, Мэдден заметил вызов в ее глазах; они были устремлены прямо на ее мужа и, казалось, говорили: Этот разговор ты не будешь монополизировать. На самом деле, вы больше никогда не будете монополизировать беседу.

Нет, Кристен не казалась подавленной, сказала она. Угрюмой, да — “как все девочки—подростки” - и, возможно, немного самодовольной. Но что их беспокоило, так это то, что ее оценки в школе ухудшались. Двое учителей предупредили их, что она чуть не завалила два экзамена и не сдала вовремя несколько заданий. Они сказали, что она была не в себе, как обычно. Вот почему Элиза Кройтер взяла на себя смелость пошарить в комнате своей дочери. Она подумала, что та, возможно, принимает наркотики или что-то в этом роде. Вместо этого она нашла дневник.

А поиски Мэддена? Они что-нибудь дали? Что ж, сказал он им, помимо компакт-диска и сделанных ею звонков, он обнаружил почти пустой флакон "Перкосета" с Коганом в качестве врача, выписывающего рецепт, а также более многообещающую улику, связывающую ее с доктором: пару медицинских штанов с логотипом больницы Парквью. Они были спрятаны в ящике стола, и на них, похоже, было небольшое пятно от засохшей семенной жидкости в области промежности. Как бы обнадеживающе это ни звучало, он не хотел повышать их ожидания. Даже если анализ ДНК доктора Когана окажется положительным, сказал он, это ничего не доказывает. Им нужно больше.

Именно тогда отец сказал: “Пожалуйста, дайте нам знать, чем мы можем помочь, детектив. Мы опустошены, но все равно хотим, чтобы этот сукин сын предстал перед правосудием. Он убил ее ”.

То, как он сказал это, так ровно и бесстрастно, но с абсолютной убежденностью, встревожило Мэддена. Он не был удивлен, что Кройтер считал Когана каким-то образом ответственным за смерть Кристен (альтернатива была слишком ужасной), но его тон показался ему слишком уверенным.

- Ну, мистер Кройтер, - он счел своим долгом уточнить, - мы не установили, что смерть вашей дочери была убийством.

- Ты поймешь, - сказал он.

Сидя за своим столом, Мэдден глубоко вздыхает, снимает очки и трет глаза. Он не спал уже два часа, работая над отчетом. Его дети называют маленькую свободную спальню, которая одновременно служит ему кабинетом, “компьютерной комнатой", потому что он установил на столе довольно навороченный компьютер, свою единственную настоящую игрушку, вместе с цветным принтером и сканером. Больше в комнате почти ничего нет: раскладной диван, одна большая книжная полка, заполненная в основном нехудожественными книгами (Мэддена не особо интересуют романы, и он ходит в кино только ради своих детей), и ряд семейных фотографий на подоконнике. На стене висит его фотография в рамке с тремя другими детективами из отдела по расследованию особо тяжких преступлений - Биллингсом, Бернсом и Фернандесом, а также различные дипломы и наградные таблички. Хотя для этого есть место, заметка из San Jose Mercury News, которую его жена Мария вставила в рамку к его дню рождения, стоит на полу, прислонившись к книжной полке, почти скрытая от глаз.

Только если вы отважитесь пройти в дальний угол комнаты и повернетесь лицом к двери, вы увидите, что заголовок гласит: “Препятствия не мешают детективу ловить преступников”. Спросите его, почему она не нашла себе места на стене, и он смиренно пробормочет что-нибудь о том, что чувствует себя неуютно, когда сам дудит в рог, что он не выпендривается, и что рамка стояла бы в шкафу, если бы не подарок его жены. Никарагуанка по происхождению, она была экономкой Пасторини, когда они впервые встретились, и хотя они казались неподходящей парой — она едва говорила по—английски, он почти не общался с женщинами, - их брак стал только лучше, поскольку она стала более свободно говорить по-английски, а он - по-испански. Спустя тринадцать лет ему нравилось говорить людям, что это сработало, потому что она думала, что он слишком хорош для нее, а он думал, что она слишком хороша для него — и это было недалеко от истины.

Правда об этой статье заключается в том, что она смущает его по другой причине. В середине статьи есть ссылка на сексуальное насилие, о котором он предусмотрительно рассказал много лет назад, чтобы вызвать сочувствие. В то время это признание было легко рационализировано, пустяковое откровение, на которое он имел право, чтобы помочь выровнять игровое поле и получить повышение, которого он так сильно хотел. Но сегодня это вызывает только жалость. Он смотрит на заголовок и не может удержаться, чтобы не добавить множитель. “Двойной гандикап не замедлит детектива ... ”

В детстве, когда он лечился от полиомиелита, врач подвергся сексуальному насилию над ним. Он сказал репортеру, который брал у него интервью для статьи, что изначально не знал, что подвергается насилию. Доктор был хитрым и, по иронии судьбы, терпеливым. Матери Мэддена нравилось читать журналы в приемной, и после их первого визита врач предположил, что ей, возможно, будет удобнее оставаться там, особенно с учетом того, что мальчик, казалось, стеснялся присутствия ее в палате во время части осмотра.

“Мне было девять, ” сказал он репортеру, “ я не знал, что требуется, а что нет. Но я уже проходил эти обследования раньше. Я был у нескольких врачей. Так что все казалось нормальным ”.

Например, врач держал его за яички и просил покашлять. Или он проводил ему ректальное обследование, чтобы убедиться, что его хронический запор не “обострился”. Однако после нескольких визитов мужчина постепенно вносил коррективы в распорядок дня. Его рука задержалась немного дольше. К ректальному исследованию был добавлен дополнительный палец. Тогда это был вообще не палец.

“Это может быть немного больно”, - сказал доктор, озвучивая мягкое предупреждение, которое он обычно произносил перед тем, как уколоть его иглой. “Но ненадолго”. Внезапно и мучительно, когда он услышал, как у мужчины за спиной расстегивается молния, он понял, что его ужасно предали; все, что было до этого, было уловкой. Он вскрикнул — или, по крайней мере, попытался, — но мужчина зажал ему рот, заглушая крик, и изнасиловал его.

Когда он закончил, доктор сделал вид, что ничего не произошло; все выглядело так, как будто он провел свой обычный осмотр. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз, закончив делать какие-то пометки в своей карте, он протянул Мэддену коробку салфеток и сказал: “Генри, по соседству есть ванная. Почему бы тебе не воспользоваться моментом и не привести себя в порядок там, сзади? Тут нечего стесняться. Просто воспользуйся горячей водой. Он вспомнил, как взял салфетки, ничего не сказав. Он был как в тумане, уверенный, что знает, что произошло, но не в силах полностью в это поверить. Прежде чем он успел дойти до двери, доктор остановил его, мягко сжав руку. “Знаешь, Генри, что бы ни происходило в кабинете врача, пациент или врач никогда не обсуждают это с кем-либо еще”, - сказал он ему. “И это касается твоих родителей тоже. Таков закон”.

Он никогда ничего не говорил об этом инциденте. И он никогда никого не спрашивал, действительно ли это закон, потому что закон или нет, он думал, что его отец подумает, что это его вина, что он это заслужил. “Этот парень был идиотом, он сам виноват”, - любил говорить его отец о людях, которые принимали неправильные решения, и в результате с ними случались плохие вещи. Ему было стыдно, что он не предвидел этого или не отреагировал быстрее, как только услышал, что у мужчины расстегивается ширинка. Ему следовало ткнуть его локтем или попытаться опрокинуть весы; громкий шум, вероятно, заставил бы его остановиться. И он знал, что именно этого его отец никогда не поймет — того, что он не сопротивлялся. Поэтому он долгое время ничего не говорил. Конечно, годы спустя он понял, что был совершенно неправ; ему следовало высказаться, потому что это предотвратило бы насилие над другими.

“Я искренне сожалею об этом”, - сказал он репортеру, который в конечном итоге вознаградил его за откровенность некоторой сдержанностью. Она рассказала достаточно подробно, не раскрывая слишком многого.

“Когда его спросили, почему его привлекла детективная работа, - писала она, - Мэдден ответил, что его мотив частично личный. В детстве, когда он лечился от полиомиелита, врач совершил над ним сексуальное насилие. Он говорит, что много лет не мог смотреть правде в глаза, пока не признался коллеге-офицеру, который работал над похожим случаем. Он сожалеет, что ничего не сказал раньше, поскольку это могло бы помешать врачу, который был привлечен к ответственности только тогда, когда Мэдден учился в колледже, жестоко обращаться с другими пациентами.

“Однажды он выбрал не того ребенка", - сказал детектив. "Мне жаль, что я не был тем ребенком. Я не позволю этому случиться снова”.

После выхода статьи люди вели себя по отношению к нему по-другому. Временами он мог сказать, что они были более осторожны в выборе слов. Когда поднимались определенные темы, он уже не был детективом, а становился жертвой, что вызывало у него глубокое беспокойство. К счастью, Пасторини выполнил его просьбу о том, чтобы люди “прекратили нести чушь”, расслабились и были “бесчувственными ублюдками”, какими они действительно были рядом с ним. Но иногда они заходили в своих комментариях слишком далеко. Может быть, они и перестраховывались, но большинство из них, особенно такие парни, как Биллингс и его напарник Фернандес, и даже иногда Пасторини, были придурками просто ради того, чтобы быть придурками. Мартин и Льюис из the office, Биллингс и Фернандес постоянно шутили. У них была такая фишка, когда они подбирали случайных людей для вымышленных боев. “Мэдден против парня за прилавком в Luttiken's”, - могли бы сказать они. Затем они ходили бы по округе, выспрашивая мнения и заставляя людей комментировать сильные и слабые стороны бойцов. Каждую неделю появлялось два новых бойца. И каждую неделю объявляли победителя. По какой-то причине все находили это забавным.

Однако сейчас Мэдден не думает обо всем этом. Он снова надевает очки и начинает печатать на компьютере. Он выделил основные моменты отчета и сейчас составляет список вопросов, которые нужно задать подруге девушки, Кэрри Пинклоу, которой она позвонила за несколько часов до своей смерти и которая была с ней в ночь предполагаемого изнасилования. Отчет полностью основан на событиях, которые произошли в дневнике и интервью с родителями девочки. Остальная часть файла представляет собой сами дневниковые записи — не весь дневник, а только те, которые имеют отношение к делу, в сумме получается двадцать пять страниц, исписанных четким, разборчивым почерком девушки.

Выбранные страницы повествуют о периоде продолжительностью около пяти месяцев. Они начались в ноябре, когда девушке пришлось перенести экстренную операцию, и закончились в конце марта, примерно через месяц после того, как у нее был секс с Коганом, хирургом, проводившим операцию. "Это странная маленькая история", - думает Мэдден. Через несколько месяцев после лечения в больнице Кристен оказывается в доме Когана поздно вечером после вечеринки, пьяная и практически без сознания. Ее лучшая подруга Кэрри привезла ее туда, потому что беспокоилась о ее состоянии, но не хотела везти ее в отделение неотложной помощи из страха, что у обеих девочек будут неприятности с родителями. Коган согласился позволить Кристен переночевать в его комнате для гостей. Затем, согласно дневнику, он занялся с ней сексом, пока ее подруга спала в гостиной.

Мэдден смотрит на две фотографии Когана, которые у него есть. На одном - фотография с водительских прав, на другом - фотография из местной газеты, сообщающая о его женитьбе на Дженнифер Макфадден шесть лет назад. Первое он получил в автоинспекции, второе - из поиска в Интернете.

Теодор Чарльз Коган. Родился 10 декабря 1963 года в Чикаго. Выпускник Йельского университета. Мед. Гарвард. Хирург-травматолог в Parkview Med.

Он хорош собой, думает Мэдден. Проницательный взгляд и приятная, уверенная улыбка. Врач — хирург, не меньше — с его внешностью может заполучить любую женщину, какую захочет, думает он. Почему тогда девушка?

Нет, Мэдден, говорит он себе. Вопрос не в том, почему. Почему бы и нет?

“Почему” - это интеллектуально. “Почему бы и нет” - импульсивно. А недальновидность на девяносто процентов импульсивна.

Его мысли начинают рассеиваться. Он представляет сцену той ночи — девушку в комнате для гостей доктора. Коган садится на кровать и начинает разговаривать с девушкой. Затем он легонько прикасается к ней. Может быть, это случайно. Может быть, это проверка. Но он прикасается к ней, и она, кажется, не возражает. Затем его рука скользит под ее рубашку. И пока он это делает, он не спрашивает себя, зачем он это делает. Суть в том, что он может это сделать. Так почему бы и нет?

- Что ты делаешь, папочка? - спросил я.

Мэдден оборачивается. Его дочь вошла в комнату и стоит у него за спиной.

- Папа делает домашнее задание, - говорит он.

Она подходит и садится к нему на колени.

“Кто это?” - спрашивает она, указывая на фотографию Когана.

- Он врач.

- Он сделал что-то плохое?

-Можетбыть.

- Что он сделал? - спросил я.

- Кое-что, о чем ты слишком молод, чтобы слышать.

“Это с рейтингом X?”

-Да.

- Ты собираешься его поймать? - спросил я.

“ Я не знаю. Будет очень трудно доказать, что он сделал. Я не уверен, что смогу.

- Поэтому ты делаешь домашнее задание?

Он улыбается. - Да, именно поэтому.

Короткое молчание. Она умаслила его, теперь пришло время убивать.

“ Можно мне поиграть на компьютере? - спрашивает она.

- Ты завтракал? - спросил я.

“Угу”.

- Ты уверен? - спросил я

“Спроси маму”.

Мэдден смотрит на часы. Уже восемь пятнадцать.

“Просто дай папе десять минут”, - говорит он. “Потом ты можешь поиграть. Но только полчаса. Тебе нужно готовиться к посещению церкви”.

“Я не смогу перейти на следующий уровень за полчаса”, - говорит она.

- Конечно, можешь.

- В прошлый раз я этого не делал.

- Это ведь не моя вина, не так ли?

-А мы не можем пойти на более позднюю службу?

“Чем дольше ты мешаешь папе делать домашнее задание, тем меньше времени у тебя остается на игры”, - говорит он. - По моим расчетам, вы потеряете минуту.

Она спрыгивает с него.

“Это нечестно”, - говорит она. “Ты раньше ничего не говорил”.

Мэдден смотрит на часы. “ Вот оно. Осталось двадцать девять.

- Мошенник, - говорит она и выбегает из комнаты.

OceanofPDF.com


9/ ТАНЦУЮТ ТРИ ШАРИКА

10 ноября 2006 г. - 06:57 утра


TЭТА ДЕВУШКА БЫЛА ПЕРВОЙ ИЗ НЕСКОЛЬКИХ ПАЦИЕНТОВ, КОТОРЫХ КОГАНУ ПРИШЛОСЬ ОСМОТРЕТЬ в то утро. Ординаторы, такие как Ким, тоже совершали обход, но когда Коган был в больнице, ему приходилось осматривать своих пациентов дважды в день — один раз утром и один раз днем.

Там был О'Дуайер, большой, дородный парень, которого треснул по спине барный стул и он чуть не потерял почку. Санчес, который был ранен в ногу очень близко к паху во время “спора” из-за денег с другом. Харт, мистер Наладчик, который упал со своей крыши в десять вечера. И Трейнор, неблагодарный сукин сын, доткоммер, который разбился на своем мотоцикле во второй раз за два года. Когда его привезли четыре дня назад, Коган не узнал его, потому что был очень измучен. Потребовалось двенадцать часов операции и три хирурга, чтобы собрать его обратно. Но когда Коган очнулся пару дней спустя в отделении интенсивной терапии, он понял, что уже работал с ним раньше.

“Эй, разве не я собрал вас вместе пару лет назад?” - спросил он.

“Дежавю, док”, - ответил парень, которому было двадцать шесть, и он любил хвастаться медсестрам, что у него состояние в десять миллионов. “Déjà fucking vu.”

Второй несчастный случай, казалось, только сделал его еще более неблагодарным, и Когану следовало бы знать, что с ним шутить не стоит, но этим утром, после того как он закончил обследование, он позволил себе оговорку: “Знаешь, если ты собираешься и дальше причинять себе такие страдания, то мог бы подумать о том, чтобы тебе за это заплатили. Эвелин Книвел неплохо зарабатывал на жизнь, ломая себе кости”.

- И это должно быть смешно?

“Это вежливый способ сказать, что, возможно, тебе стоит дать байку отдохнуть некоторое время. Например, на неопределенный срок. Похоже, тебе с этим не очень везет.

- Тебе платят за то, чтобы ты давал личные советы?

“Нет, это халява”.

“Ну, тогда просто делай свою гребаную работу, а я буду делать свою”.

- А в чем будет заключаться ваша работа?

- Чтобы убраться отсюда к чертовой матери.

“Дайте мне знать, когда откроется эта позиция, я бы хотел провести собеседование для нее. К ней прилагаются опционы на акции?”

- Я бы не стал к нему прикасаться, если бы это было не так.

Список людей продолжался. Это были его пациенты с травмами. Он навещал их во время их пребывания в больнице, затем один или два раза после, чтобы убедиться, что его работа продвигается. Но помимо этого, они будут посещать своих обычных врачей или будут переданы специалистам.

Затем он отправился навестить своих пациентов, которым предстояла плановая операция. Хотя он получил образование хирурга-травматолога и выполнял эту функцию четыре вечера в неделю в Parkview, он был принят на работу как торакальный хирург, что означало, что он был специалистом в области хирургии грудной клетки. В некоторых больницах основной причиной, по которой хирурги-травматологи брали плановые случаи, было желание подзаработать, поскольку им платили в зависимости от количества проведенных операций. Но Коган, получавший зарплату, взял их по причинам, которые не давали немедленной отдачи: оставаться профессионалом в своей области знаний, создать репутацию за пределами травматологии и казаться продуктивным в глазах администрации больницы. Он не планировал покидать Парквью завтра, но знал, что когда-нибудь это произойдет, и хотел иметь возможность выбрать свой следующий пункт назначения.

Иногда он задавался вопросом, стоило ли того дополнительная работа, потому что бывали дни, когда он чувствовал себя перегоревшим и страстно желал вообще оставить профессию. Когда он по-настоящему поджаривался, он назначал себе отпуск, и его отношение и мировоззрение улучшались. Но за последние восемнадцать месяцев он заметил, что лекарство, казалось, оказывало все меньшее и меньшее воздействие. Даже после того, как он увеличил дозировку до целого месяца отсутствия в больнице, слишком знакомое возбуждение вернулось через несколько дней.

Он старался не обращать внимания на мелочи, вроде самоуверенных придурков из доткома, которые зарабатывали больше него. Или на геморрой миссис Эллен Рихтер. Но они неизбежно это сделали.

Миссис Рихтер, шестидесяти пяти лет, была первой из трех больных раком легких, которых он осмотрел в то утро. Коган удалила злокачественную опухоль вместе с третью части правого легкого двумя днями ранее. Ее прогноз был хорошим. Она могла прожить пять лет. Но этим утром развилось осложнение, совершенно не связанное с раком. У миссис Рихтер был геморрой — теперь у нее болели сверху и снизу - и она хотела знать, что Коган может с этим поделать. Она хотела, чтобы он снова ее прооперировал. Фактически, потребовала этого.

- А нет ли какой-нибудь лазерной операции, которую вы могли бы провести?

Это были моменты, которые Коган находил наиболее неприятными. Пациентка в положении миссис Рихтер должна была быть счастлива. Она перенесла опасную для жизни операцию. Он удалил у нее рак легких. Возможно, он и не вылечил ее, но сейчас ей было намного лучше. И она должна была быть счастлива, что он сделал для нее все, что мог. Но вот она здесь, требует, чтобы он вылечил ее геморрой в семь утра.

“Я понимаю, что вам неудобно, миссис Рихтер, ” сказал он. “ Но прямо сейчас вам не нужен хирург. Прямо сейчас нам нужно, чтобы ты прошла через это без еще одной операции. Я бы предпочел, чтобы ты воспользовалась кремом от геморроя ”.

- Я воспользовалась кремом.

“ Что ж, может, попробуем еще раз. Меня больше беспокоят яйца. Как у тебя дела с яйцами?

Коган говорил о маленьком приборе, стимулирующем спирометре, лежавшем на кровати рядом с ней. Сделанный из прозрачного пластика, он содержал три маленьких шарика, которые, когда вы с должным удовольствием вдыхаете в мундштук устройства, поднимались в соответствующих отделениях.

“Покажи мне, на что ты способна”, - сказал он.

Миссис Рихтер взяла устройство, поднесла его ко рту и вдохнула со всей силой, на какую была способна. Один шар наполовину поднялся в своем отсеке, но два других вообще не поднялись.

“О'кей”, - сказал он. “Это лучше, чем вчера”.

Он сказал ей, что она должна дышать в устройство по пятнадцать минут каждый час. Им нужно было увеличить объем ее легких и убедиться, что она не подхватила инфекцию.

- Я вернусь сегодня днем и хочу посмотреть, как танцуют на этих балах.

“Это тяжело”.

“ Я знаю, это тяжело. Но тебе будет приятно, когда ты заставишь их всех работать. Я обещаю.

Его следующая пациентка была моложе, женщина за пятьдесят по имени Грир, которая очень хорошо осознавала свое тело и постоянно следила за ним.

“Это больше похоже на те эпизоды, которые у меня были, когда вы приводили ко мне доктора Фейна”, - сказала она, описывая некоторую боль, которую она испытывала в груди. “За исключением прошлой и позапрошлой ночей, моя температура была 101, а грудь казалась очень тяжелой и болезненной. Я думала, что подхватила инфекцию ”.

На ней была ее собственная ночная рубашка - тонкий пижамный топ, расстегнутый почти наполовину. Вероятно, она оставила его расстегнутым, чтобы легче было следить за собой, но в отличие от пациентки, которую он видел вчера, сорокадвухлетней женщины, которая пятью неделями ранее попала в автомобильную аварию и ударилась грудью о руль, Грир чувствовала себя вполне комфортно, обнажаясь и позволяя врачам и медсестрам осматривать ее.

У вчерашней пациентки были ушибы грудины и сердца, ушиб миокарда. У нее были большие, обвисшие груди, которые ей явно было неудобно обнажать. С самого начала он заметил, что ей было очень неловко во время его осмотра, что автоматически насторожило его. Он всегда был осторожен, чтобы не произвести ложного впечатления при осмотре своих пациенток, но с некоторыми женщинами он чувствовал, что ему действительно необходимо соблюдать дополнительные меры предосторожности.

Когда он осматривал женщин, при осмотре всегда присутствовала женщина-медсестра или ординатор. Это было сделано для того, чтобы защитить его, а также пациентку, потому что, если что—то случится — если у пациентки будет жалоба, - там будет другая женщина, которая выступит в качестве свидетеля. За те три года, что Коган проработал в Парквью, два врача потеряли работу якобы за ненадлежащее проведение обследований.

“Я знаю, что вчера ты приняла какие-то обезболивающие”, - сказал он Грир, не осматривая ее. “Ты принимала что-нибудь сегодня?”

“Прошлой ночью я приняла одну таблетку. Но, кроме груди, я чувствую себя прекрасно. У меня танцуют все три яйца”.

“ Правда? Дай мне взглянуть.

Она взяла устройство и глубоко вдохнула.

“Вау”, - сказал он. “Дальше по коридору живет женщина, которая едва может выпить половину первого”.

“Ну, когда ты впервые дал мне это, я подумал, что ты, должно быть, сумасшедший”.

“ Очень хорошо. Я вернусь.

Его последний пациент был в худшей форме из трех, самому молодому было тридцать шесть. Она была сальвадоркой, у нее было трое детей, и Когану было жаль ее, потому что она собиралась “боксировать”. Это был сленг, означавший, что она умрет, и хотя ему не понравилось это словосочетание, когда он впервые услышал его, с годами он обнаружил, что оно стало неотъемлемой частью его словарного запаса, настолько, что он редко использовал слово на букву "д".

У женщины был рак груди и легких. Они не обнаружили ни того, ни другого на ранней стадии, и теперь они разделывали ее, пытаясь спасти. Ей удалили обе груди и целое легкое. Теперь она весила всего восемьдесят пять фунтов. Будь она на пятнадцать лет старше, Коган не стал бы ее оперировать, но ей было тридцать шесть, и у нее было трое детей, и он хотел попробовать все, что мог, даже несмотря на то, что ему пришлось поспорить с администраторами, чтобы получить разрешение. Но теперь все изменилось к худшему. У нее была опухоль на плече, которая, как он опасался, была метастазом. Он перенес операцию на легких три недели назад. Теперь рак распространялся. Она собиралась боксировать.

“ Здравствуйте, миссис Домингес. Как у вас дела сегодня утром?

Миссис Домингес ничего не сказала. Она только скорчила гримасу и слегка пожала плечами. Коган не был уверен, поняла ли она, что он сказал, или просто не хотела с ним разговаривать. Она плохо говорила по-английски, поэтому он всегда брал с собой переводчика. На этаже было несколько медсестер, говоривших по-испански, и он просил одну из них сопровождать его, когда он отправлялся навестить миссис Домингес.

“Спроси ее, как у нее болит”, - сказал он медсестре Клаудии, которая стояла рядом с ним. “Ей больно?”

Клаудиа перевела то, что он сказал, и миссис Домингес сразу оживилась. Она заговорила быстро, отбарабанивая ответ.

“ Она говорит, что ей трудно дышать. У нее боли в груди. В руках. В спине.

- Спроси, принимала ли она что-нибудь сегодня утром.

- Она приняла таблетку примерно полчаса назад.

- Это помогло?

- Немного, - говорит она.

“ Хорошо. Что ж, скажи ей, что я не хочу, чтобы она боялась что-либо сказать, если ей больно. Она должна попросить одну из медсестер найти меня, и я увеличу дозировку. ХОРОШО?”

“Хорошо”, - сказала миссис Домингес, выслушав перевод.

- Скажи ей, что я просто хочу осмотреть шишку у нее на плече.

После того, как миссис Домингес кивнула в знак согласия, Коган спустил пижаму по ее руке и слегка надавил на шишку, которая была чуть меньше мяча для гольфа. Он казался губчатым.

“ Я хочу, чтобы ты сказал ей, что мне нужно сделать несколько тестов по этому поводу. Я не собираюсь делать их сейчас, потому что хочу, чтобы она отдохнула. Но сегодня днем я приду и проведу тест”.

Клаудия перевела то, что он сказал.

- Она хочет знать, собираетесь ли вы сделать ей еще одну операцию.

“Надеюсь, нам не придется делать биопсию”, - сказал он медсестре. “Я просто собираюсь воткнуть туда иглу и посмотреть, что получится. Надеюсь, лаборатория сможет определить это только по жидкости. Не переводи это так. Но скажи ей что-нибудь в этом роде ”.

Что бы она ни сказала, это было хорошо, потому что миссис Домингес, казалось, почувствовала облегчение.

“Спасибо, Клаудия”, - сказал он медсестре. Затем обратился к миссис Домингес: “Вы держитесь, хорошо?”

Клаудия перевела то, что он сказал.

- Хорошо, - сказала миссис Домингес.

- Я вернусь сегодня днем.

Всякий раз, когда он встречался с пациентами, находившимися на поздних стадиях рака, он думал о докторе Лю, онкологе из больницы, известном своей жестокой честностью. Лю был китайцем, и хотя он хорошо говорил по-английски, говорил с резким китайским акцентом, который, казалось, только усиливал жестокость его медицинского анализа.

Например, пациент, у которого был рак легких, который вновь возник после кратковременной ремиссии, с трепетом спрашивал, как обстоят дела, и Лю очень прямо отвечал: “У вас рак легких. Ты умрешь”. Просто так. Без приукрашивания. Без позерства.

Многие покидали его кабинет в слезах, недоумевая, как их врачи могли отправить их к доктору Лю. Но, что примечательно, некоторые не рассердились. Некоторые сказали спасибо. Он нравился им, потому что был очень откровенным и хорошо разбирался в своей области. Он знал литературу. Он знал своих пациентов. Он очень внимательно следил за ними. И они оценили это.

У тебя рак. Ты умрешь.

Спасибо, что рассказали мне. Большое вам спасибо.

Коган не смог бы этого сделать. Даже если бы некоторые люди оценили это. Он не мог вот так закрыть дверь, хлопнуть ею у них перед носом. Он всегда оставлял ее приоткрытой.

“Если бы это была я, ” однажды возразила его бывшая жена, - я бы хотела знать, что скоро умру. И я бы не хотел тратить свое время или деньги на ужасные методы лечения, которые не сработают ”.

“Здоровому человеку легко говорить”, - ответил он. Но эти люди были в отчаянии. Отчаянно цеплялись за любую надежду. И лишать ее было жестоко. “Я говорю им правду”, - сказал он. “При определенных видах рака я говорю им, что шансов на успех лечения мало. Но они не хотят этого слышать. Они говорят, должно быть что-то, что вы можете сделать. И правда в том, что вы всегда можете что-то сделать. В этом жестокость современной медицины ”.

“Нет”, - сказала она. “Это ты не хочешь этого слышать, Тед. Это твое отрицание. Ты знаешь, что правильно, но позволяешь людям убеждать тебя в обратном”.

“Может быть”, - сказал он. “Но это не имеет значения. Результат тот же”.

- Когда-нибудь этого может и не быть.

“Да, когда-нибудь я буду тем, кто умирает”.

- Я не это имел в виду.

“ Я знаю, ” сказал он. - Я знаю, что ты имела в виду.

OceanofPDF.com


10/ ОТТЕНКИ КРАСНОГО

1 апреля 2007 г. 12:05 вечера


СиАРРИ ПИНКЛОУ ВЕДЕТ НАС На ЗАДНИЙ ДВОР, К металлическому столу со стеклянной столешницей, укрытому зонтиком. Дом не такой большой, как у Кройтеров, но все равно симпатичный, и выглядит так, будто его отремонтировали в последние годы, пристроив дополнительную комнату за гаражом. Кэрри объясняет, что ее родители недавно развелись, и хотя она проводит большую часть своего времени здесь, иногда она остается со своим отцом, который “временно” живет в квартире с двумя спальнями в Лос-Альтосе.

После того, как они усаживаются, Мэдден достает маленький блокнот из внутреннего кармана своей спортивной куртки и открывает его перед собой на столе рядом с кружкой кофе. Затем он достает микрокассетный магнитофон и ставит его на стол между ними.

“В тебя стреляли?” - спрашивает она.

- Прошу прощения?

“ Твоя нога. В тебя стреляли?

“О, нет. В детстве я переболел полиомиелитом”, - объясняет он. “Ты знаешь, что это такое?”

Она делает такое лицо, Пожалуйста, оставьте меня в покое, я не идиотка. Потом она говорит: “Это было у Рузвельта”.

- Да, именно так.

“ Ты не выглядишь таким уж старым. Я думал, у них есть вакцина.

“Мне пятьдесят восемь”, - говорит он. “Я был одним из последних зарегистрированных случаев”.

“Мне очень жаль”, - говорит она, внезапно выражая искреннее беспокойство. “Это очень плохо”.

“Если ты не возражаешь, я бы хотел записать тебя, Кэрри. Я не люблю ничего пропускать. Тебя это устраивает?”

“Хорошо. Но если я начну ломаться или что-нибудь в этом роде, ты должен пообещать выключить это. Я плакала все утро. Я все еще не могу в это поверить.

- Вполне справедливо.

Мэдден смотрит на нее. Она симпатичная, но совсем не такая, как ее подруга. Все это открыто, под поверхностью ничего нет. У нее темные прямые волосы, приятный цвет лица, маленький носик и ярко-голубые глаза. Но она невысокая и немного полноватая — одна из тех девушек, чье строение костей никогда не позволит им быть по-настоящему худыми. Как и у ее матери, которую он встретил по пути сюда, у нее есть грудь, и, судя по крою ее обтягивающей футболки с v-образным вырезом, она не боится показать это всем.

В своем дневнике, в менее лестные моменты, Кристен использовала такие существительные, как “кокетка”, ”королева драмы" и “болтушка", чтобы описать свою лучшую подругу. И хотя его чтение, возможно, повлияло на его первоначальные впечатления о Кэрри, ничто не указывает на то, что Кристен была слишком далека в своих оценках. Да, глаза Кэрри выглядят немного опухшими от слез, но она также нашла время, чтобы нанести здоровую порцию макияжа, а также использовать помаду того оттенка, который он считает излишне красным для такого интервью. Даже если она, кажется, готова к тому, что в ближайшие дни ей предстоит оказаться в центре публичной драмы, она нервничает. Ее челюсти усердно разгрызают комок жевательной резинки, и он заметил, что она ковыряет кутикулу на пальцах.

- Вчера она несколько раз звонила тебе на мобильный, - говорит он.

“ Да, я говорил с ней. И мы немного общались.

- И какой у нее был голос?

- Думаю, она была очень расстроена.

- Ты догадываешься?

“Ну, да. Она не была счастливой туристкой. Она сказала, что полиция приедет допросить ее, и она пыталась связаться с доктором Коганом, чтобы предупредить его.

- Она дозвонилась до него?

“ Она сказала, что разговаривала с ним секунд тридцать, и он отмахнулся от нее, как только услышал ее голос. Он сказал ей, что не может с ней поговорить и попросил, пожалуйста, перестать звонить ему. Он не пытался быть злым, сказал он, но он не мог с ней поговорить. Затем он повесил трубку.

- И это ее расстроило?

“ Ну, скорее, сочетание всего. Она знала, что с приездом полиции у него будут неприятности, что он может потерять работу. Но в то же время она злилась на него за то, что он не послушался — и на своего отца тоже.

Тебе следовало прислушаться, думает Мэдден. Вам всем следовало послушать.

“Она сказала, что не может с этим смириться”, - продолжает Кэрри. “Она не знала, что собирается делать. Я имею в виду, это продолжалось уже пару дней — с тех пор, как ее родители нашли ее дневник.

- Но она ничего не упоминала о желании покончить с собой.

Девушка замолкает. Она перестает жевать жвачку и опускает взгляд на стол, ерзая на стуле.

“ Кэрри, она что-то сказала? он настаивает.

- Она могла бы это сделать.

- Что она сказала? - спросил я.

“Ну, не то чтобы она говорила, что собирается покончить с собой, но она просто сделала несколько замечаний”.

Она снова отводит взгляд, на ее глаза наворачиваются слезы. Затем она прикрывает рот рукой, и выражение ее лица становится по-настоящему обезумевшим.

- У меня есть... один друг, - говорит она.

Мэдден терпеливо ждет, пока она придет в себя.

- У меня есть подруга, ” начинает она снова. “ Ее старшая сестра жила на востоке. В Нью-Йорке. Когда произошла вся эта история с 11 сентября”.

Мэдден смотрит на нее, приподнимая бровь.

-Ага.

“ Ну, старшая сестра знала этого парня. В то утро он позвонил ей и сказал: ‘Ты не поверишь, но этот самолет только что врезался в башню рядом со мной. Он просто врезался прямо в здание”.

Он кивает, надеясь, что объезд приведет обратно к главной дороге.

“Дело в том, - говорит она, - что в итоге они почти полчаса болтали по телефону. Я имею в виду, они просто шутили, как обычно, и он сказал ей включить телевизор и все такое.

“И она не поощряла его уходить”, - говорит он, угадывая конец.

“Да. И в конце концов он умер. И дело было в том, что все его друзья и ее семья винили ее в этом. Тогда я был всего лишь ребенком, но я всегда помнил это. И как это на самом деле ее расстроило. Она уже никогда не была прежней ”.

Вчера в доме Кройтера у него не было с собой салфеток. Но на этот раз у него есть запас. Он достает одну из дорожной пачки бумажных салфеток, которая лежит у него в кармане пальто, и протягивает ей.

- Спасибо, - говорит она и вытирает глаза.

“ Я здесь не для того, чтобы кого-то винить, Кэрри. Я всего лишь пытаюсь собрать воедино то, что произошло.

- Я знаю.

Она подносит салфетку к носу и сморкается. Он ждет, когда она продолжит. Через мгновение она говорит: “Она рассказывала о том, как наблюдала за Офицером и джентльменом. Знаешь, тот старый фильм с Ричардом Гиром в главной роли. Ты его видел?”

“Думаю, да”, - говорит Мэдден, не уверенный, что так оно и было.

“Ну, это было похоже на один из ее любимых фильмов. И ближе к концу есть сцена, где Майо — парень, которого играет Ричард Гир, — есть сцена, где друг Майо, Сид, убивает себя, потому что его невеста отвергает его. Вы знаете, это очень трагично, и мы всегда плакали, когда смотрели это. Каждый раз. И она просто говорила о том, что понимает, что он чувствовал и почему он это сделал. Раньше у нее этого никогда не было, но теперь стало.

Немного удивленный, Мэдден смотрит на нее.

“Как Сид покончил с собой?” спрашивает он.

- Он повесился в душе.

Его глаза снова непроизвольно моргают. Они не могут скрыть воздействия ее ответа.

“Почему?” Спрашивает Кэрри. “Вот как она это сделала?”

- Твоя мать тебе не говорила.

“ Нет. ” Ее голос наполняется паникой. “ Вот как? Правда?

Он кивает.

“Выключи это”, - говорит она. “Кассету. Пожалуйста, выключи”.

OceanofPDF.com


11/ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

10 ноября 2006 г. - 7:30 утра


AПОСЛЕ ТОГО, КАК ОН ЗАКОНЧИЛ ОБХОД, КОГАН СПУСТИЛСЯ в кафетерий позавтракать. Он взял овсянку, два банана, йогурт и апельсиновый сок, затем медленно вынес свой поднос на середину столовой, высматривая, с кем бы посидеть. Он увидел Ким с парой других ординаторов, затем, чуть дальше, Боба Кляйна, сосудистого хирурга, который сидел в одиночестве и читал San Jose Mercury News. Клейн увидел, что он приближается, и помахал ему рукой.

“ Тяжелая ночка? - спросил он, откладывая газету в сторону.

“Один MVA”, - сказал Коган. “Шестнадцатилетний. Въехал папиной машиной в телефонный столб. Сломала пару ребер, разорвала селезенку.

- Белое или черное?

“Белая девушка”.

- Слышал, у вас была стычка с Беклером.

Новости распространились быстро. Без сомнения, благодаря Розенбауму.

- Просто дал ей небольшой дружеский совет.

- Я уверен.

Еврей с типично американским лицом, Клейн выглядел на десять лет старше, чем следовало бы. Он был на два года моложе Когана, но в его волосах было чуть больше седины, а в глазах постоянно читалось напряжение. Циничный и самоуничижительный, он однажды сказал: “Я просто один из тех людей, которым нужно спать по восемь часов каждую ночь, но которые были настолько глупы, что выбрали профессию, где это невозможно”. Для Кляйна все, казалось, вращалось вокруг сна и заговора с целью лишить его его. Подозреваемыми были все, даже — и особенно — его семья.

Клейн зевнул. “Моя жена и ребенок убивают меня”, - сказал он прямо. “У меня презентация сегодня днем. Итак, вчера вечером я говорю Триш, что, поскольку я уложил Сэма накануне вечером, и мне нужно кое-что сделать с компьютером, она должна уложить его. Поэтому она пытается уложить его на несколько минут, а потом он начинает кричать: ‘Папа, я хочу папу’, и она возвращается и говорит: ‘Боб, он хочет тебя’. Так что я встаю и захожу, а она говорит: ‘О, просто опусти его, это займет несколько секунд’. Итак, я сижу с ним в кровати и читаю книги о черепашках-ниндзя. Полчаса спустя он все еще вертится вокруг кровати, поэтому я захожу в нашу спальню и спрашиваю Триш: ‘Няня дала ему вздремнуть или что-то в этом роде?" Но она не отвечает. Она лежит там, храпит, без сознания.

“Это то, что делают няни, потому что им полезно вздремнуть”, - сказал Коган. “Ребенок спит, и они просто отдыхают какое-то время. Но позже парень подключится, и тебе крышка”.

“Совершенно верно. Но вернувшись в кровать и улегшись рядом с ним”, Клейн продолжил, решив дать полный отчет о своих страданиях. “Сейчас одиннадцать часов, а он все еще на проводе. Каждый раз, когда он пытался встать с кровати, я говорила: ”Сэм, если ты встанешь с этой кровати, папа запрет тебя в этой комнате".

“Ты должен бить их чуть сильнее. Может быть, он немного молод, но Рождество - это всегда хорошо. Вы, ребята, празднуете Рождество или Хануку? Я забыл.

Жена Кляйна, Триш, не была еврейкой.

“Ханука”.

“Хорошо. Итак, ты говоришь: ‘Если ты еще раз зайдешь в комнату мамы и папы, ты потеряешь день. На пятый день подарка нет’. Порази его этим. Обычно это срабатывает.

Впечатленный Клейн кивнул. - С каких это пор ты стал мистером детским психологом?

- Помнишь Джейн, школьную учительницу с ребенком?

Клейн обдумал имя. “Джейн... Джейн... темные волосы? Большая грудь?”

“Бинго”.

“ Думаю, мне нужен такой. Но без ребенка.

- Нет, что тебе нужно, мой друг, так это обратный отсчет.

- Обратный отсчет до чего?

“К лучшей жизни. Вот что ты делаешь: в следующий раз, когда ты участвуешь во всем этом сексуальном акте с Триш — а я знаю, что такое случается время от времени, — когда ты выходишь на финишную прямую, ты говоришь: ‘Я собираюсь сосчитать до десяти, и когда я дойду до нуля, я собираюсь кончить’. Им это нравится. Сводит их с ума”.

Кляйн рассмеялся. “Ты издеваешься надо мной. Она будет смеяться”.

“ Ты думаешь, она будет смеяться, потому что мы сидим здесь, в этом богом забытом кафетерии, ранним утром после бессонной ночи. Но в пылу момента нет смеха, только уважение. Вам нужно взять под контроль свою сексуальную ситуацию, какой бы ограниченной она ни была. Ты будешь лучше спать по ночам, и, что более важно, она тоже.

“Это то, что у тебя есть для меня? Это твое решение всех моих проблем?”

- Это то, что у меня есть.

Клейн снова зевнул, затем сделал глоток кофе. После короткого молчания он спросил: “Ты на рынке?”

-Почему? -спросиля.

- У Триш новая подруга. Она хочет устроиться. Тридцати шести лет, недавно развелась, работает в отделе по связям с общественностью Sun Microsystems. Умный”.

Коган сказал, что ценит предложение, но он уже сыт по горло умными, недавно “раскрепощенными” разведенками. Они измотали его как морально, так и физически.

- А что, если я скажу, что у нее тело двадцатишестилетней?

- Я бы сказал, что знаю двадцатишестилетнего парня с телом восемнадцатилетнего.

-Неужели?

“ К тому же умен. И не всегда спешит, выполняя какое-нибудь задание, чтобы наверстать упущенное.

“Просто выпей с ней”, - сказал Клейн. “Через час. Ничего страшного”.

- Я знаю.

“Она не ищет ничего серьезного, вовлеченного, если это то, чего ты боишься. Знаешь, она просто хочет снова окунуть палец ноги в воду. Повеселись немного”.

Три месяца назад он с радостью принял бы это предложение Клейна. Но в последнее время у него был настоящий заезд, он встречался с новой женщиной каждые две недели, искал кого-то, с кем хотел бы остаться на некоторое время, но не совсем находил ее. Он говорил себе, что ищет кого-то, кто мог бы заинтересовать его. Но иногда он боялся, что ищет совершенства. Как бы то ни было, какое-то время он упорно трудился и ушел, чувствуя, что потерпел неудачу. Теперь он устал от этого чувства.

Он объяснил все это Клейну, но Клейн действительно не понял, чего ожидал Коган. Женатому мужчине было трудно понять, как одинокий мужчина, обладающий всей свободой в мире, мог отказаться от свидания с женщиной, которую женатый мужчина считал привлекательной, потому что, если бы женатый мужчина был в положении одинокого мужчины, он бы ухватился за эту возможность. Единственное объяснение, которое смог придумать Клейн, заключалось в том, что с Коганом действительно что-то не так.

“Должно быть, это здорово”, - задумчиво произнес Клейн, беря маленький листок бумаги рядом со своим подносом, на котором были отмечены фирменные блюда кафетерия на предстоящий обед. “Выбирать вот так из нового меню с новыми блюдами каждый день. А если ты не голоден, что ж, иди налегке. Что касается меня, я смотрю на одно и то же меню каждый день, в любую погоду. Мясной рулет”.

“ Да ладно тебе, Триш лучше, чем мясной рулет. Она, по крайней мере, котлета.

“ Да, когда ей захочется. Черт возьми, она может быть филе-миньон, когда захочет. Но это не значит, что я могу сделать запрос метрдотелю, и он появится ”.

Минуту они ели молча. Затем Коган сказал: “Сегодня утром я ходил навестить пациента. Парень двадцати шести лет. Какой-то придурок из доткомов. Пухлое лицо. Конский хвост. Говорит, что он стоит десять миллионов. Думает, что он большое дерьмо. Но дело в том, что он продолжает разбивать свой велосипед. Второй раз за два года он переживает травму. И мы не говорим о мелких авариях. Мы говорим о том, что этот парень действительно облажался. Мы говорим о двенадцати часах в операционной. Я имею в виду, что в прошлый раз он едва выжил. И он относится ко мне так, словно это моя работа в жизни - собрать его обратно. Так что сегодня я сказал ему, эй, может, ему пора завязать с велосипедом. А он мне: ‘Тебе тоже платят за то, чтобы ты давал советы?’ И я думаю, зачем я спас жизнь этому ублюдку? Чтобы терпеть это насилие?”

“Эй, мы все это проходили, Тед. У всех нас каждый день бывают дерьмовые пациенты. Между ними, администраторами и моей женой, этого достаточно, чтобы довести парня до крайности ”.

- Я знаю.

“Попробуйте прийти домой в семь часов после общения с какими-нибудь из этих придурков, и теперь вашего трехлетнего мальчика нужно развлечь, присмотреть и уложить спать. И ты не хочешь отдавать больше, потому что ты отдавал весь день. Триш такая же. Отдавать нечего. Если я скажу ей, что меня избивают в больнице, она ответит: ”Эй, у меня та же история".

Всем приходилось хуже, подумал Коган. Так не должно было быть. Он не должен был сидеть здесь каждое утро и жаловаться. Он должен был радоваться. Он должен был говорить о том, как прошлой ночью спас жизнь той девушке. Но вместо этого он жаловался на какого-то мудака, которого не должен был спасать. Все хорошее каким-то образом затерялось. Подавлено. Перевешено.

Понизив голос, он сказал: “Это касается только нас с тобой. Это не покидает этот стол, хорошо?”

Он подождал, пока Клейн согласится с условиями, затем спокойно сказал ему, что все больше и больше подумывает о разделении Парквью.

“И куда направляетесь?” Спросил Клейн.

“ Я не знаю. Чтобы начать свой собственный бизнес.

“ Частная практика? Это тоже прибыльный бизнес, чувак. Сейчас это не те деньги, которые были раньше.

“ Нет. Я имею в виду совершенно другой бизнес.

“Перестать чинить людей?”

-Да. Черт, между Интернетом и фирмами венчурного капитала, которые присматриваются к биотехнологическим компаниям, должна быть масса консалтинговых услуг ”.

“Ты имеешь в виду, как Тедди Коган, кибермедицинский доктор?” - сказал Кляйн, смеясь. В его устах это прозвучало так, как будто Коган сыграет главную роль в его собственном новом ситкоме.

- Я не шучу.

Клейн обдумал это. Он задумчиво отхлебнул кофе, затем сказал: “Откажись от ухода за пациентами. Конечно, я думал об этом. Я подумывала о том, чтобы пойти в среднюю школу. Мы с Триш говорили об этом, когда Ричардсон ушел в прошлом году ”.

“ Неужели? Коган впервые услышал об этом.

“Но я не хочу быть регулирующим органом, Тедди. Я не хочу быть директором какого-то медицинского плана. Даже если в этом больше денег и у вас больше контроля, ничто из того, что связано с бизнесом, меня не привлекает. Я вырос, не желая быть продавцом фасоли ”.

-Я тоже.

“Мы оба знаем, что увязли слишком глубоко, чтобы отпускать это”, - продолжал Кляйн, казалось, наслаждаясь своей покорностью. “Мы потратили треть своей жизни на получение степени, чтобы заниматься тем, чем мы занимаемся. Поэтому они изменили правила в отношении нас. У нас все еще слишком много времени. Чтобы добиться успеха в чем-то другом, потребуется ... сколько? Пять, десять лет? Кто знает? К тому времени нам обоим было бы под пятьдесят.

“Если бы мне пришлось делать это снова, Боб, я бы так не поступал. Боже, как бы я хотел начать все сначала”.

- И это тебя беспокоит?

-Конечно.

“Добро пожаловать в средний возраст, приятель”.

Некоторое время они оба сидели молча, затем Коган неожиданно услышал свой голос: “Пару ночей назад мне приснился этот сон”.

Он вернулся в колледж, играл за бейсбольную команду, сказал он Кляйну. Это были пробы, его выпускной год. Единственное, ему было столько же лет, сколько сейчас: сорок три. Он просто не закончил университет. Ему оставался еще один год до поступления. И тренер представил его игрокам. Он сказал: “Это Тедди Коган, он некоторое время назад играл с командой, потом решил взять небольшой отпуск. Теперь он вернулся и будет пробоваться вместе со всеми вами ”.

Он начал выполнять упражнения и тренироваться. И обнаружил, что бегает хорошо, не отставая ни от кого. Он чувствовал себя хорошо. Затем настала его очередь на подаче — он был питчером — и он начал бросать, но понял, что у него нет той скорости, к которой он привык. Он не мог никого поразить. Но он был хитрее. Он заставлял парней приземляться и вылетать. И он провел пару подач, не допустив ни одного пробега. Спускаясь с насыпи, он подумал: Эй, может быть, у меня есть шанс.

После последнего дня отборочных они опубликовали список людей, попавших в команду. Коган убрал свои вещи, все свое снаряжение, затем подошел к тому месту, где они вывесили список — прямо рядом с кабинетом тренера — и поискал свое имя. Он прошелся по списку. Ниже, ниже, он просматривал имена. Затем, ближе к концу, он увидел свое. Там было написано: Коган Т. Но рядом с его именем стояло другое имя. И рядом с этим было написано: Масса грудной клетки. Внезапно он понял, что читает график операции. И что он должен быть в операционной через несколько минут.

Кляйн улыбнулся. “У меня такая же мечта. Только здесь нет команды. Только я и пара чирлидерш. И мой пейджер отключается”.

“Говорю вам, я был хорош”, - сказал Коган. “Я хорошо подавал”.

“ Я уверен, что так и было. В следующий раз принеси в операционную свою перчатку, и мы разбросаем массу после операции. Посмотрим, что у тебя есть.

- Я бы с удовольствием.

OceanofPDF.com


12/ ЭКСТРЕННЫЙ ВИЗИТ

1 апреля 2007 г. 12:12 вечера


МАДДЕН НАЖИМАЕТ КНОПКУ ЗАПИСИ На МИКРОКАССЕТНОМ магнитофоне. Это уже второй раз, когда ему приходится останавливать и перезапускать запись.

“ В ту ночь. Ты был на вечеринке. Это была вечеринка в колледже?Сначала Кэрри не отвечает. Она все еще борется со страхом, что люди подумают, что она могла предотвратить смерть своей подруги. Проходит несколько секунд. Затем, наконец, она говорит: “Да. Мой брат учится в Стэнфорде. Он там состоит в братстве, и у них была большая вечеринка ”.

-Как ты сюда попал? - спросил я.

- Что вы имеете в виду?

- Они стучали в дверь или вы просто вошли?

“Ну, мы пришли туда пораньше. Мы пошли посмотреть какой-то баскетбольный матч”.

- И вы пили? - спросил я.

-Ага.

- Что ты пил? - спросил я.

“Я выпил пару пуншей. Думаю, это был ромовый пунш. Но на самом деле я не пил. У нас был своего рода уговор. Что один из нас мог пить, а другой нет. Я имею в виду, не то чтобы мы много пили. Я даже не люблю пить.

- Но Кристен была пьяна? - спросил я.

“Да, ты знаешь, я думаю, ей просто захотелось этого. У нее вроде как была плохая неделя в школе, и она просто хотела хорошо провести время ”.

- Значит, ты на вечеринке.

“Да. Это было весело. Мы танцевали и все такое. Потом Кристен внезапно ушла. Она поднялась наверх в ванную, и ее вырвало. Я думаю, она также выпила пару кружек пива во время вечеринки. Знаете, кто-то протянул ей пиво, и она взяла его, а после пунша сказала, что он совсем не показался ей крепким. Но именно от этого тебя и тошнит. Микширование ”.

- Что произошло потом? - спросил я.

“Тогда она была в довольно плохом состоянии. Им пришлось отвести ее в комнату друга Джима. Это мой брат, Джим. И она была не в себе. Мы били ее по лицу и обливали холодной водой, но она не реагировала. Стало довольно страшно. И тогда мы решили отвезти ее в дом доктора Когана. Потому что мы не хотели везти ее в отделение неотложной помощи. Наши родители убили бы нас, если бы узнали. И потому что Джим думал, что у братства могут быть проблемы из-за того, что она несовершеннолетняя. Поэтому я предложил съездить к доктору Когану домой и посмотреть, дома ли он, прежде чем ехать в больницу.

- А как вы узнали, где находится дом доктора Когана?

“ Потому что мы несколько раз следили за ним. Я вроде как была влюблена в него. Я думаю...

Он ждет, когда она закончит предложение, но она не заканчивает. Поэтому он спрашивает: “Ты что думаешь?”

- Это не имеет значения.

- Может, и так.

“Я просто собирался сказать, что, по-моему, она написала об этом - о том, как я был влюблен. Она сказала мне, что влюбилась”.

Мэдден позволяет себе улыбнуться. Кристен had писала об этом. Приятный и последовательный, думает он.

“Хорошо, - говорит он, - что случилось потом?”

“Ну, он был дома. Сначала он не хотел нас впускать, но мы вроде как упросили его”.

- Так он и сделал?

“ Да. Он осмотрел ее. В основном его беспокоило, что она приняла что-то еще. Ну, знаешь, какой-нибудь наркотик или что-то в этом роде.

- И она этого не сделала.

“ Я так и думал. И она сказала, что нет. И поэтому мы в основном просто начали выгуливать ее и пытаться заставить пить воду ”.

“Кто это были ”мы"?"

“ Я, доктор Коган и Гвен Дейтон, которая учится в Университете. Я думаю, она младшая.

- Ты помнишь, сколько времени это было?

-Может быть, час.

- И в котором часу это было?

- Когда мы с ней гуляли?

- Когда ты закончишь.

“ Думаю, около часа. Может быть, чуть позже. В какой-то момент, я знаю, Джим позвонил моей маме, чтобы сказать ей, что я остаюсь в его комнате в школе. Мой комендантский час был в полночь.

- А во сколько у Кристен был комендантский час?

“ Обычно ей было одиннадцать. Но она собиралась переночевать у меня дома.

- Но она этого не сделала?

“Нет, потому что моя мама всегда ждет меня. И она бы испугалась, если бы увидела ее. Я имею в виду, может, она и не так сильно взбесилась бы, но она бы рассказала родителям Кристен, и они определенно взбесились бы. Джим сказал маме, что мы отвезем Кристен домой и что я останусь с ним. Она была не против ”.

- А потом вы просто остались у доктора Когана?

“Да. Я имею в виду, Кристен отключилась в его комнате для гостей. Поэтому мы спросили его, может ли она остаться. Сначала он не хотел, чтобы она оставалась. Но потом я пообещал, что заберу ее оттуда пораньше — к восьми. Мой брат вернется и заберет нас.

-И куда ты пошел? - спросил я.

“ Я пошел спать в гостиную. На диване.

- И что произошло потом?

Она молчит.

“Я думаю, ты уже знаешь”, - говорит она. “Это одна из причин, почему ты здесь, не так ли?”

- Да, но я бы предпочел услышать это от тебя.

“Я не уверен, что должен. Я не уверен, что Кристен хотела бы этого”.

“Я не думаю, что вопрос в том, чего хотела Кристен на данный момент”, - говорит он.

Она отводит взгляд. Затем опускает его на землю.

“Кэрри, у Кристен был секс с доктором Коганом?”

OceanofPDF.com


13/ ДИК-НАР

10 Ноября 2006 г., 10:04 утра


AПОСЛЕ ЗАВТРАКА КОГАН ВЕРНУЛСЯ В ОПЕРАЦИОННУЮ. НА это утро у него были запланированы две небольшие операции, обе бронхоскопии, которые он мог сделать в течение часа, если повезет. Это были действительно предоперационные операции: вы вводили трубку в трахею пациента, затем вводили камеру и инструменты для биопсии в трубку и брали образец с подозрением на рак легких. Никаких порезов снаружи. И никакой анестезии. Пациент бодрствовал в течение всей операции, хотя и был сильно накачан седативными препаратами.

Он расслабился в том, что, как он ожидал, было довольно обычным днем. Однажды его попросили описать типичный день в больнице группе старшеклассников, пришедших на экскурсию в отделение неотложной помощи. Сначала он не был уверен, что ответить. Отчасти проблема заключалась в том, что его рабочий день — и он сам так сказал — на самом деле состоял из ночи и дня. Он почти всегда находился в больнице в круглосуточную смену. В дневное время его работа была четко структурирована. У него были запланированы операции, обычно на утро, и встречи с пациентами. Но ночью он никогда не знал, чего ожидать. Он мог проспать всю ночь, не отправляясь на работу. Или он мог не спать всю ночь, оказывая помощь одной жертве за другой. К сожалению, у него не было возможности выбирать, когда люди причиняют себе вред. Но если бы у него был выбор, все бы причиняли себе боль между шестью и десятью часами вечера. Он бы сделал это законом, если бы был президентом.

Студенты засмеялись. Затем одна девушка спросила: “Если ты не спишь по ночам, как ты бодрствуешь днем?”

“ Кофе, ” сказал он. - Много кофе.

И это было правдой. Коган был постоянным посетителем кофейни во внутреннем дворе. В теплые дни он выходил на улицу и садился за один из примерно полудюжины столиков, накрытых зонтиками. Это было почти как сидеть в уличном кафе. Он пил латте, пил кибиц с другими врачами и флиртовал с медсестрами, которые делали столько же перерывов на сигарету, сколько он делал перерывов на кофе. Пятнадцать минут, которые он провел там, были одними из самых заветных моментов его работы.

Однако он не сказал об этом старшеклассникам. Не говорил он и о мелких ссорах, которые, казалось, всегда преследовали его. Эти ребята не хотели слышать о политике в офисе. Они хотели услышать о крови и мужестве. Как он мог сказать им, что работа в больнице - это не только спасение жизней, но и потакание самолюбию людей и сплетни за их спинами? Иногда он думал, что проблема заключалась в том, что в те годы, когда врачи должны были развивать личности, они отсиживались в библиотеках и лабораториях. Слишком часто результатом был полностью развитый взрослый мужчина или женщина своего вида, выполняющий обязанности высококвалифицированной профессии с социальными навыками подростка.

Энн Беклер была именно таким человеком. В то утро он не заметил, как она подошла, он просто услышал ее голос, приближающийся к нему сзади.

- Подожди минутку, Коган, я хочу с тобой поговорить.

В ее голосе звучали бесстрастные, властные нотки, какие использует офицер полиции, когда просит вас выйти из машины и показать ему свои водительские права и техпаспорт. Коган медленно повернулся и посмотрел на нее с любезной, хотя и несколько фальшивой улыбкой. Он только что вышел из операционной после завершения второй бронхоскопии.

- Что случилось, Энн? - спросил я.

- Я заметил, что тебе удавалось успешно избегать меня все утро.

“ Уже десять часов. Не думаю, что это можно назвать целым утром. Но я приму это как комплимент. Успешно избежать встречи с такой ищейкой, как ты, хотя бы на час, - это достижение.

- Почему ты такой придурок, Коган?

“Ну, я об этом немного подумал”, - сказал он. “И вот что я придумал. На самом деле, я скорее эфемерный мудак, чем постоянный мудак. Видишь ли, я мудак только тогда, когда чувствую, что кто-то собирается быть мудаком для меня. Я, так сказать, наношу упреждающий удар по члену.

“И что заставляет тебя предполагать, что кто-то будет придурком?”

“У меня есть член”.

-Членораздельный?

“Дик сонар”.

“ Интересно. Жаль, что ты также не обладаешь способностью чувствовать, когда твое мнение не требуется в операционной.

- Это вопрос мнения.

“ Между прочим, я как раз собирался установить оптический прицел, когда вы зашли. Я бы прекрасно справился с операцией в одиночку. Мне не нравится, что ты принимаешь решения о моем хирургическом вмешательстве в присутствии моего ординатора.

“ Это было дружеское предложение. Я просто пытался помочь.

“Послушай, то, что ты хирург-травматолог, не означает, что ты можешь вальсирующим шагом входить в чью-либо операционную и начинать командовать”.

“Мне было одиноко”.

- Я серьезно, Коган.

Вот в чем проблема, подумал он. Она была серьезна.

“Послушай, Энн. Не рассказывай мне всю эту чушь о травмах. Мы все сами решаем, из-за чего хотим, чтобы нас будили посреди ночи. Это не моя вина, что тебе достанутся все желчные пузыри, а мне - вся слава. Ты решил стать генералом. Не я.

“Дело не в этом. Дело в отношении”.

“Я не знаю, чего ты от меня хочешь, - сказал он, - но извинений ты не получишь. Когда я действительно сделаю что-то не так, я буду рад извиниться. Я встану на колени и буду молить тебя о прощении”.

- Я хочу, чтобы ты держался подальше от моей операционной.

“Покажите мне розовый листок, и я это сделаю”.

-Что? -спросиля

“ Розовый листок. Документы на право собственности. Если это твое, мне нужны доказательства покупки.

Это подействовало. Это было последней каплей. Ей захотелось ударить его. Он мог видеть это в ее глазах. Влепить ему пощечину прямо по лицу. Но она этого не сделала. Она просто ткнула указательным пальцем ему в лицо и сказала: “Ты...”

“ Хорошего дня, Энн. Если ты хочешь обсудить это в более цивилизованной манере за чашечкой кофе во внутреннем дворике, я угощаю.

Она хотела сказать что-то еще, но прежде чем успела, он развернулся и пошел прочь, в том же направлении, куда направлялся, прежде чем она остановила его.

- Держись подальше от моей операционной, - услышал он ее крик вслед.

Такая конфронтация могла бы обеспокоить других хирургов, но Коган был невозмутим. У него не было намерения пытаться исправить ситуацию с Энн Беклер. Насколько он понимал, это было невозможно, поэтому он не позволил ей волновать себя. Это был единственный способ выиграть игру. Нельзя позволять таким людям, как Беклер, действовать тебе на нервы. И ты не позволял мелочам беспокоить тебя. У тебя хорошие амортизаторы, и ты ездил по лежачим полицейским, как по ровной дороге: быстро и гладко.

OceanofPDF.com


14/ СКАЖИ ЭТО

1 апреля 2007 г. - 12:16 вечера


МАДДЕН ЖДЕТ. ОН, ДОЛЖНО БЫТЬ, ЖДАЛ ДОБРЫХ ПЯТЬ СЕКУНД, но кэрри по-прежнему не отвечает.

“ У Кристен был секс с доктором Коганом? ” спрашивает он снова. По-прежнему ничего. Никакой реакции. Он не может понять, почему она сомневается. Она просто чувствует себя подавленной? Или она просто играет какую-то извращенную версию верного друга?

“Что вы думаете о докторе Когане сегодня?” спрашивает он, решив сменить тактику.

-Сегодня?

- Да, прямо сейчас.

- Я не знаю, - говорит она неловко.

“Я думаю, что да. Кристен написала об этом. Она сказала, что ты считаешь, что он был не очень добр к ней”.

- Это была ее проблема, а не моя.

Он внутренне улыбается. Теперь у него что-то получается.

“Как вы думаете, доктор Коган занимался с ней любовью или вы думаете, что он просто хотел заняться с ней сексом в тот единственный раз для своего личного удовлетворения?”

“ Я не знаю. Тебе придется спросить его.

- Она говорила тебе, что занималась с ним сексом?

“ Ей не нужно было мне говорить. Я их видел.

Он моргает.

- Прошу прощения?

- Я их видел.

- В ту ночь вы видели, как они занимались сексом?

“Да”, - говорит она, и он думает, Джекпот, свидетель, у меня есть гребаный свидетель. “Я услышал что—то — что-то вроде хрюканья - доносящееся из гостевой комнаты. Я имею в виду, то место, где я спал — этот диван — стоял прямо у стены гостевой комнаты. Поэтому я на цыпочках подошел и заглянул в комнату. Дверь даже не была закрыта полностью ”.

- И что же ты увидел?

- Он был сверху и трахал ее.

- Он был голый?

-Ага.

- И что она делала? - спросил я.

“Она просто лежала там и вроде как стонала, я думаю. А потом внезапно я услышал, как она сказала: ‘Трахни меня. Трахни меня так, как ты это имеешь в виду”.

Это замечание сбивает Мэддена с толку. Не из-за ненормативной лексики, а потому, что Кристен написала именно эти слова в своем дневнике.

“Я никогда этого не забуду”, - продолжает Кэрри. “Я была совершенно шокирована. Я имею в виду, она была девственницей. Не похоже, чтобы это сказала девственница, не так ли?

Мэдден не знает, что и думать.

“Что произошло после этого?” - спрашивает он.

“Ну, я вернулась в гостиную и накрыла голову подушкой. Я была очень расстроена”.

“Потому что твоя лучшая подруга занималась сексом с парнем, в которого ты была влюблена?”

“ Не то. Я не думала об этом. В тот момент он мне больше не нравился. Это длилось примерно три недели ”.

Он не хочет слишком сильно руководить ею, но чувствует, что должен подтолкнуть ее.

- Значит, они просто занимались сексом?

“Да”, - отвечает она. “Я имею в виду, он был мужчиной. Знаешь, и к тому же довольно старым — примерно того же возраста, что и мой отец. И вот он лежит голый на моей подруге, кряхтит и все такое. Мне было немного противно ”.

- А на следующее утро вы ему что-нибудь сказали?

“ К доктору Когану? Нет, я его не видел. Я позвонил своему брату примерно в половине восьмого, и он приехал и забрал нас. Мы просто как-то незаметно ускользнули”.

- А Кристен тебе что-нибудь говорила?

“ Только на следующий день. Я притворился удивленным. Я не хотел, чтобы она подумала, что я подглядываю или что-то в этом роде.

- И вы больше не встречались с доктором Коганом?

- Я этого не делал.

- Но Кристен это сделала?

- Она позвонила ему и, по-моему, поехала к нему домой.

- Но он отмахнулся от нее?

- Да, он сказал ей, что больше не может с ней встречаться.

-Почему? -спросиля.

- Потому что он может потерять работу.

Мэдден перелистывает назад пару страниц в своем блокноте. Он ищет нужную цитату. Когда он находит это, он говорит: “Кристен написала: ‘Я не могу сказать, хочет ли доктор Коган причинить боль, но за последние несколько недель были моменты, когда я чувствовала себя полностью отвергнутой. ” Отражало ли это ее настроение?"

На глаза Кэрри наворачиваются слезы. - Возможно.

-Вероятно?

“Честно говоря, ” говорит она, “ в то время мне было все равно. Я видела, что ей больно, и была отчасти рада этому. Знаешь, так ей и надо. Она хотела этого и получила по заслугам.

- Она когда-нибудь говорила доктору Когану, что когда занималась с ним сексом, это был ее первый раз?

Одна слеза, потом еще одна стекают по ее лицу. Мэддену больно смотреть.

“ Нет, ” бормочет она через мгновение. - Я так не думаю.

“ Почему нет? - мягко спрашивает он.

- Потому что она не хотела, чтобы он знал.

Мэдден лезет в карман и протягивает ей еще одну бумажную салфетку. Она поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Кажется, они просят заверения в том, что она на самом деле не облажалась.

“Я была плохой подругой?” спрашивает она.

Ее слова отдаются эхом — кажется, они еще долго витают над двором после того, как она их произнесла.

- А я был?

“Конечно, нет”, - говорит он.

Плача, Мэдден смотрит на большие окна гостиной. Рядом с матерью Кэрри, наблюдая за ними с бокалом в руке, стоит Билл Кройтер. Они обмениваются взглядами, затем Кройтер разворачивается и уходит, скрываясь из поля зрения Мэддена.

OceanofPDF.com


15/ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ АКТ ПРИЗНАНИЯ

10 ноября 2006 г., 16:49


СиОГАН НАЧАЛ ДНЕВНЫЕ ОБХОДЫ НЕЗАДОЛГО ДО ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ дня, они были немного менее масштабными, чем утренние. На самом деле, он просто зашел поздороваться и дать всем понять, что он о них не забыл.

Девушка была одной из последних пациенток, которых он видел в тот день. Он терпеть не мог заканчивать день на низкой ноте, поэтому сначала осмотрел своих трудных пациентов, а затем тех, которые показались ему более приятными. Он помнил, как мальчиком подходил к ужину с похожей философией. Вместо того, чтобы откладывать овощи в сторону, он сначала съедал их, а затем переходил к тому, что ему действительно нравилось. Так ему казалось более сытным, что на горизонте не маячило ничего, что могло бы испортить вкус курицы или говядины, которыми он затем мог наслаждаться особенно тщательно. Возможно, именно поэтому у него не возникало проблем с выполнением домашней работы перед выходом поиграть в мяч. Он никогда не хотел, чтобы что-то висело у него над головой, когда он подает.

Девушку перевели в ее собственную комнату, но когда он приехал, она была не одна. На стуле рядом с ее кроватью сидела еще одна девушка, что немного застало Когана врасплох. Он думал, что там будет хотя бы один из родителей девочки, особенно мать.

“Привет, Кристен”, - сказал он. “Как ты себя чувствуешь?”

- Хорошо.

Он пролистал ее карту, изучая показатели. Ее диурез достигал 200, что было довольно стандартно для молодых пациенток. Ему придется сказать медсестре, чтобы она уменьшила количество жидкости.

“Я просто задам тебе пару вопросов и проверю твою повязку”, - сказал он, кладя карту в изножье кровати. “Тогда я позволю тебе вернуться к твоей программе”.

“О, меня это не волнует”, - тихо сказала девушка. “По телевизору сейчас ничего хорошего”.

Он просунул свой стетоскоп ей под халат сверху и быстро прослушал сердце и легкие. Он сказал ей глубоко дышать. Закончив, он слегка приподнял ее платье снизу и осмотрел повязку. Пока он рассматривал его, она спросила: “Как ты думаешь, как долго мне придется оставаться здесь?”

“Может быть, три или четыре дня”, - сказал он. “Мы должны убедиться, что вы не подхватите инфекцию”.

- Как ты думаешь, я мог бы попросить маму принести мой DVD-плеер?

Он опустил ее платье.

“ Не понимаю, почему бы и нет. Ты любишь смотреть фильмы?

Ее лицо слегка покраснело. - Конечно, - сказала она через мгновение.

“Она хочет стать режиссером”, - вмешалась другая девушка.

“Правда?” спросил он. “Ты учишься на режиссера?”

“Ну, мы учимся в средней школе”, - объяснила Кристен. “Ты не можешь учиться на режиссера в средней школе. У них нет никаких занятий”.

Вскоре он узнал, что они дружили со школы. Но другая девочка — ее звали Кэрри — моталась между домами своих родителей, потому что они жили раздельно. В конце концов, она могла бы переехать жить к своему отцу, но тогда он жил всего лишь в квартире с двумя спальнями, да и та находилась в другом школьном округе. Кристен возвращалась домой из дома отца Кэрри, когда с ней произошел несчастный случай, который заставил Кэрри почувствовать себя виноватой, потому что они слишком долго сидели и разговаривали, и Кристен пришлось спешить, чтобы успеть на комендантский час в одиннадцать. Кэрри чувствовала, что это ее вина, что Кристен попала в аварию. Но Кристен сказала, что это не так.

Они обе были хорошенькими девушками, подумал Коган. Они напомнили ему девушек, которые ему нравились в старших классах. Худые, опрятные и немного скромные. У них не было холодной уверенности и жестких лиц, какими он помнил многих самых популярных девушек. У Кэрри были короткие темные волосы, большие яркие глаза, но простой нос и слегка пухлые щеки. Более воздушная из них двоих, Кристен с утра расчесала волосы и собрала их в хвост. У нее были прекрасные светлые волосы, скорее золотисто-каштановые, чем светлые. Благодаря хвостику он мог лучше видеть ее лицо и понял, что она интереснее, чем он думал раньше. Это было не то лицо, которое сразу бросается в глаза как красивое. Возможно, потому, что ее кожа не была идеальной: у нее были россыпь прыщей на лбу и несколько царапин, полученных в результате несчастного случая. Но когда ты забрал их, там что-то было.

Отчасти привлекательность, по его мнению, заключалась в том, как ее индивидуальность отражалась на лице, потому что они, казалось, идеально дополняли друг друга. В ее взгляде он чувствовал определенную сдержанность — своего рода нежелание отпустить все и ярко засиять. Ее лицо что-то скрывало. И подобная тема, казалось, сквозила в ее характере. Обе девушки, казалось, нервничали. Но в то время как Кэрри демонстрировала свое напряжение непрерывным потоком болтовни, Кристен сидела, слушала и сводила свои комментарии к минимуму, хотя Коган чувствовал, что у нее твердое мнение. Каждый раз, когда она делала замечание, он чувствовал, как она отступает, опасаясь, что смутилась. И он видел то же движение в ее лице и глазах.

“ Это правда, что она чуть не умерла? - Спросила Кэрри.

“Ну, если бы мы ее не прооперировали, да, она бы умерла”, - объяснил он. “Но мы довольно быстро выяснили, в чем проблема, и позаботились об этом”.

Кэрри, казалось, была впечатлена. Она посмотрела на Кристен, и Кристен одарила ее таким взглядом, будто Видишь, я же тебе говорила.

“Я должен задать вам пару вопросов”, - сказал он, прерывая светскую беседу. “Это может показаться глупым, но вы заправились?”

Кристен покраснела. Ее подруге тем временем пришлось отвернуться и прикрыть лицо руками, чтобы удержаться от смеха.

“ Я же говорил тебе, что это прозвучит глупо, но на самом деле это очень важно. Видите ли, когда вам делают операцию, подобную той, что была у вас, когда мы проникаем в ваш живот, ваш кишечник и желудок засыпают. Они буквально отключаются. Поэтому для меня очень важно знать, пропустили ли вы бензин, потому что это означает, что они вернулись ...”

- Да, - сказала она, прежде чем он успел закончить, - я это сделала.

Кэрри начала смеяться.

“Прекрати”, - сказала Кристен своей подруге, сама с трудом сохраняя серьезное выражение лица. “Это не смешно. Это важно. Ты слышал его.

- Мне очень жаль, - сказала Кэрри.

Он сказал ей, что она, вероятно, сможет начать есть “клирс” к следующему утру. На закуску были желе, суп и имбирный эль.

“Это то, что я должна попытаться сделать?” - спросила она.

- Что вы имеете в виду?

“Я имею в виду, должен ли я пытаться сбросить газ?”

“Нет, ты не обязан. Просто осознай, происходит это или нет, вот и все”.

- Не могу поверить, что веду этот разговор.

Он мог бы сказать ей, что ей повезло, он мог бы задавать ей гораздо более неловкие вопросы. Он мог бы рассказать ей о женщине, которую только что видел, которая была одержима своим геморроем. Но он этого не сделал. Вместо этого он сказал: “Я думаю, самое важное, что тебе сейчас нужно сделать, - это попытаться встать с постели и немного походить. Я собираюсь сказать медсестре, чтобы она уменьшила количество вашей жидкости, и мы, вероятно, снимем с вас капельницу. Мы заменим ваше обезболивающее с капельницы с морфином на Перкосет, более мягкое обезболивающее, но все еще очень сильное. И дальше мы будем действовать сами. Я вернусь только завтра днем, но доктор Ким, другой врач, который приходил вас осмотреть, будет поблизости, а у медсестер есть номер моего пейджера, если вам что-нибудь понадобится.

- Хорошо, - сказала девушка.

- Думаю, на данный момент все.

Уже собираясь уходить, он посмотрел вниз и увидел синий рюкзак, стоящий на полу рядом со стулом Кэрри. Его внимание привлекла эмблема. Это была голова медведя, талисмана школы Менло-Атертон.

- Вы, ребята, ходите в школу? - спросил он.

“Ага, ага”, - сказала Кэрри. “Мы оба младшие”.

Месяцы спустя Коган вспоминал этот момент, этот незначительный акт признания, и сожалел о нем больше, чем почти о любом другом. Он хотел бы повернуть время вспять и выйти из комнаты, не сказав больше ни слова. Но вместо этого он сказал: “Туда ходит ребенок моей соседки. Джош Стейн. Ты его знаешь?

Девушки вопросительно посмотрели друг на друга.

“ Темные волосы, ” сказал Коган, помогая им. “ Довольно высокий. В очках.

“Да”, - сказала Кэрри через мгновение. “Думаю, я знаю, кого ты имеешь в виду”. Затем, повернувшись к Кристен: “Помнишь того парня на нашем уроке истории в прошлом году? Джош”. Затем, возвращаясь к Когану: “Немного чокнутый, да? У него есть ноутбук, который он повсюду носит с собой. Он и его друзья всегда играют в компьютерные игры ”.

-Это он.

“ На самом деле мы его не знаем, ” сказала Кэрри немного высокомерно. - Но мы знаем, о ком вы говорите.

“ Ну, будь с ним поласковее. Возможно, сейчас он немного чокнутый, но когда он появится на вашей десятой встрече выпускников, ты будешь удивлена. Поверь мне, я знаю, чем все это заканчивается”.

“Почему?” Спросила Кристен. “Ты был таким, когда учился в старшей школе?”

“ Нет. Вовсе нет.

- Каким ты был? - спросил я.

Он улыбнулся. “ Фунтов на десять легче. Затем, после паузы: “ Увидимся завтра. Помни, постарайся немного походить”.

- Я так и сделаю, - сказала она.

OceanofPDF.com


ЧАСТЬ 2

ПЕРЕСЕКАЮ ЧЕРТУ

OceanofPDF.com


16/ СЛУЧАЙНЫЙ БАБНИК

1 апреля 2007 г. - 21:16


ДОМ БРАТСТВАПредставляет СОБОЙ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРОСТОЕ НА ВИД СТРОЕНИЕ белого цвета с верандой и двумя балконами, расположенными на втором этаже трехэтажного здания. Стоя в главной гостиной, Джим Пинклоу, старший брат Кэрри, восемнадцати лет, мрачно преподает детективу, пришедшему взять у него интервью, небольшой урок истории: в 1950-х годах дом служил приемной комиссией университета, вот почему сегодня его обычно называют Домом отверженных. Несмотря на негативный оттенок этого прозвища, по словам Джима, дом в целом пользуется положительным авторитетом среди женщин в кампусе, хотя плохая репутация, как правило, вызывает более уничижительные прозвища как для братьев, так и для дома, в котором они живут.

Джим довольно невысокий, около пяти футов семи дюймов, немного коренастый, как и его сестра, но прилично выглядящий парень с короткой стрижкой и ярко-голубыми глазами. Он говорит детективу, что ему никогда не нравился запах в доме, особенно в воскресенье после большой вечеринки, когда деревянные полы, остро нуждающиеся в свежем полиуретановом покрытии, все еще влажные от пива. Во время призыва он и его товарищи-новобранцы, живущие в общежитиях для первокурсников, часто проводили вторую половину дня после прорывов, пытаясь очистить полы от вони. Они использовали чистящие средства с запахом сосновой соли и лимона, даже что-то, что обещало весеннюю свежесть. Они перепробовали все, и к вечеру запах возвращался. Слабее, да, но он был бы там, притаился, ожидая следующей партии бочонков, чтобы усилить его.

“Ну, вот и все”, - говорит он, ведя детектива в боковую комнату поменьше, где есть большой, обитый черной кожей диван в форме полумесяца и телевизор с большим экраном.

“Это что?”

Джим смотрит на детектива. Он странный старикан, этот, думает он. Мистер Джимпи.

- Думаю, с этого все и началось.


В тот же воскресный день Коган в кроссовках Ray Bans, сидя за накрытым зонтиком столиком и попивая газированную воду "Калистога" со вкусом лимона, наблюдает за блондинкой, получающей урок тенниса на пятом корте.

“Что ты думаешь?” - спрашивает его друг Рик Рейнхарт, который сидит слева от него, через стол, лицом в том же направлении.

Коган смотрит снова. Так же пристально, как он изучает блондинку, Рейнхарт изучает его. Это привычка Рейнхарта. Он скажет парню присмотреться к женщине, а потом вместо того, чтобы смотреть на нее самому, посмотрит на парня. Однажды Коган спросил его об этом, и Рейнхарт, не придав этому значения, сказал: “Я просто наблюдаю за твоей реакцией”. Но Коган считает, что это еще более странно. Он думает, что Рейнхарту так нравится этот момент, когда он смотрит на привлекательную женщину, что ему хочется увидеть выражение своего собственного лица.

“Она горячая штучка, не так ли?” Говорит Рейнхарт. Но звучит это скорее как жалоба, чем как восторженное заявление.

Это правда, думает Коган. Она is горячая штучка — в определенном смысле. Миниатюрная и стройная, у нее идеальный загар, над которым действительно пришлось потрудиться, который хорошо сочетается с белизной ее теннисной юбки. Если у нее и есть слабость, то это ее лицо. Не то чтобы она плохо выглядела. Но на ней слишком много макияжа, и это, кажется, сказывается на том, как она играет в теннис, потому что она мало двигается для игры с мячом. Как будто она боится, что может вспотеть и поставить под угрозу идеальную, но нежную маску, которую она создала.

“ Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? ” спрашивает он. - Она симпатичная.

- Но ты бы не стал с ней встречаться, не так ли?

О, черт, думает Коган. Почему он так себя настроил? Почему его это волнует?

- О каком уровне “выхода в свет” мы говорим?

“Что бы, черт возьми, я ни делал”.

- Не знаю, смогу ли я с этим справиться.

Рейнхарт на самом деле никак не реагирует. Он просто кивает; кажется, он записывает ответ, как будто проводит опрос.

Они некоторое время наблюдают за ней, затем Рейнхарт говорит: “Она действительно предлагает заплатить за некоторые блюда”. Коган не уверен, обращается ли он к нему или просто размышляет вслух. Правой рукой Рейнхарт нервно приглаживает свои темные редеющие волосы, затем поправляет тенниску Nike. Он не такой высокий и атлетичный, как Коган: Рейнхарт плотный, тяжело дышащий, с крупными костями и широким красивым лицом. Тридцативосьмилетний пластический хирург, его прозвище “Носорог” отчасти из-за его фамилии, отчасти из-за его жесткого стиля ведения соревнований, в которых он участвует. В детстве, к его большой неприязни, его называли Носорогом (“Тогда я был довольно тяжелым”, - признается он). Он избежал этого имени, когда поступил в колледж, но потом однажды в клубе он атаковал сетку, чтобы нанести удар с низа. Он добрался до мяча, но не смог остановиться и пробежал прямо через сетку, сорвав ее с привязи. С тех пор его стали ласково называть The Носорогом, имя, которое он принял, потому что Коган убедил его, что, в отличие от Rhino, в нем есть что-то особенное, мужественное.

“Всякий раз, когда мы куда-нибудь идем, она настаивает на том, чтобы разделить чек”, - говорит он. “И это освежает. Но я должен быть тем, кто все организует. Я должен выбрать ресторан, кино. Она никогда не говорит: "Эй, почему бы тебе не зайти, и я приготовлю тебе ужин’, или что-нибудь в этом роде. Это мелочи, Тедди. Она в игре, но не двигается. Она ничего не делает, чтобы уйти от мяча и открыться. Вот и я, карабкаюсь по заднему полю...”

Рейнхарт встает и изо всех сил имитирует Джо Монтану, отступая на несколько шагов с воображаемым футбольным мячом в правой руке, перемещаясь взад-вперед, нанося удары воображаемым защитникам. “Вот я готовлю яичницу, а она просто стоит там. И бац, я покрываюсь кремом”. Он притворяется, что его ударил 270-фунтовый защитник, откатывается назад на траву и ложится, раскинув руки по бокам. Притворившись на несколько секунд без сознания, он встает и говорит: “Ты знаешь, что она сделала?”

- Что“Нет”?

“ Она ничего не подарила мне на день рождения. Даже открытки.

“Ой”.

- Даже не предложил пригласить меня куда-нибудь.

- Я думал, она уехала из города на твой день рождения.

“ Так и было. Но она могла что-нибудь устроить на то время, когда вернется.

“ Присядь, пожалуйста. Ты заставляешь меня нервничать.

Рейнхарт садится. Но он не может оставаться на месте. Как только он ударяется о стул, он отскакивает назад, как будто стул наэлектризован. Он говорит: “Как ты думаешь, она ценит, что я организовал для нее этот урок? Мне пришлось позвонить ей, чтобы напомнить об этом. Она бы отмахнулась, если бы я ничего не сказал.

“ Она играет с тобой, чувак. Ты ей нравишься.

- У нее одно колесо съехало с откоса.

Как только он произносит это заявление, женщина — ее зовут Лиза — подходит к забору и окликает его. Она жестом приглашает его подойти. Даже не взглянув на Коган, Рейнхарт идет к теннисному корту и разговаривает с ней. Затем он возвращается к столу.

“ Пойду возьму чего-нибудь выпить, - говорит он. - Хочешь чего-нибудь?

- Выпьешь чего-нибудь?

-Ага.

- Мы играем, чувак.

- Просто “Кровавую Мэри". У нас есть время.

Коган смотрит на часы. Сейчас чуть больше двух. - Мы играем через пятнадцать минут.

- Со мной все будет в порядке.

- Что ты принесешь для нее? - спросил я.

Рейнхарт что-то бормочет.

-Что? -спросиля

- Бутылку “Эвиан”, - говорит он громче. Затем предупреждающе указывает пальцем на Когана и говорит: “Ни слова, Тедди. Я не хочу этого слышать. Он поворачивается и уходит в сторону бассейна и здания клуба.

“ Это следы от хлыста у вас на спине, доктор? Коган кричит ему вслед. “Удивительно, какую силу может генерировать человеческое влагалище. У него огромный крутящий момент. Очень впечатляет, не так ли, доктор Рейнхарт?

- Заткнись, - говорит Рейнхарт.


Кэрри и Кристен пришли около 4:30, как раз в тот момент, когда матч Северная Каролина-Клемсон должен был завершиться. Джим помнит то время, потому что он вырубился на диване в гостиной, наблюдая за игрой с пятью или шестью парнями, когда вошли девушки.

Он и еще двое первокурсников провели последний час, вытаскивая из подвала ящики с Coors и Keystone Light и раскладывая банки по кадкам. После этого они разместили ванны и несколько запасных ящиков за тремя стационарными стойками на первом этаже и двумя, которые установили на заднем дворе, где вот-вот должна была начаться предпраздничная вечеринка.

Если бы у них была вечеринка поменьше, они бы взяли бочонки, но президент братства Марк Вайсс предпочитал банки для больших вечеринок, потому что это означало, что люди могли пить быстрее — у бочонков не было таких длинных очередей. Банки были эффективны. Они также упрощали измерение количества выпитого людьми. И это было важно для контроля вечеринки, а также для планирования будущего.

Это то, чего большинство посторонних не понимают, говорит Джим детективу. Студенческое братство - это не просто группа парней, которые собираются вместе, чтобы обосраться. Это бизнес - есть бюджеты, которые нужно соблюдать, средства, которые нужно привлекать, и множество административных функций. И если вы не будете осторожны — если вы не будете эффективны — предприятие обанкротится.

По общему признанию, его сестра Кэрри смотрела на это не совсем так. Она смотрела на дом как на “Чиппендейлс с рейтингом PG, ее собственное поместье в центре Блэсвилла”, и она была готова впитать все это в тот момент, когда вошла.

Она даже не стала дожидаться, пока ее представят. Она просто вошла в комнату с телевизором, вся такая веселая, и спросила своим громким голосом: “Эй, кто играет?” - как будто она знала всех. Она уже встречалась с парой таких парней раньше, это было правдой.

“Но, чувак, - говорит Джим, - я просто хотел бы, чтобы она была немного сдержаннее и не пыталась доминировать в комнате каждый раз, когда входит”.

Однако другие ребята, похоже, не возражали. Они сразу же перешли к делу, болтая о том, какие команды выйдут в "Финал четырех" турнира этого года. В своей манере Кэрри при каждом удобном случае придерживалась противоположной точки зрения, хотя Джим сомневался, что она имеет хоть малейшее представление о том, о чем говорит. Она продолжала путать игроков и команды. Но чем больше ошибок она совершала, тем больше, казалось, нравилась парням.

“По правде говоря, - говорит он, - сначала я едва обратил внимание на Кристен. Может быть, это потому, что моя сестра более общительная. Кроме того, у нее довольно большие сиськи, и на ней была обтягивающая футболка. Я видел, как некоторые парни пялились на нее.”

- И это вас больше беспокоило?

“Да, мне следовало этого ожидать, но я был немного зол, что она надела эту футболку. Эй, могу я задать тебе вопрос?”

- Стреляйте, - говорит детектив.

- Кристен оставила записку или что-нибудь еще?

“Я действительно не могу говорить об этом прямо сейчас”.

Джим с минуту молчит. Затем он спрашивает: “Но она точно покончила с собой?”

“Расследование продолжается”, - говорит детектив. “На данный момент ее смерть не квалифицирована как самоубийство или убийство”.

“Моя сестра говорит, что в этом замешан доктор. Что Кристен переспала с ним той ночью. Это правда?”

“Я не могу это обсуждать”, - говорит он.

- Что вы можете обсудить?

“ Не очень. Так что, если ты не возражаешь, я продолжу задавать вопросы, а ты продолжай отвечать на них.


Коган посмеивается про себя, наблюдая, как Рейнхарт направляется мимо бассейна к зданию клуба. Он никогда не сможет понять, как человек может быть таким сплоченным в своей профессиональной жизни и таким запутанным в личной. Не то чтобы он считал себя настолько сплоченным ни в одном из отделов. Но разница между тем, как Рейнхарт ведет свою практику, и тем, как он управляет своими отношениями с женщинами, поразительна. Как врач, он логичен, точен и деликатен со своими пациентами. В течение получаса он может посидеть с женщиной, которой предстоит операция, и спокойно развеять ее страхи. Коган видел это. Но в своих социальных делах он почти противоположен: странно иррационален и воинственен.

Они познакомились несколько лет назад в клубе, вскоре после того, как развод Когана стал окончательным, и быстро подружились. Официальное название клуба - Клуб тенниса и плавания Alpine Hills. Но все, кто принадлежит к этому клубу, называют его просто “клуб”. Он расположен среди дубов и ландшафтных садов в долине Портола на Альпийской дороге, одном из маршрутов к пляжу. Дорога, излюбленная велосипедистами, вьется в горы, сворачивает на Пескадеро-роуд и через двадцать пять миль заканчивается на шоссе 1 недалеко от пляжа Пескадеро на берегу Тихого океана. Большинство людей видят это таким, какое оно есть: невероятно живописная поездка. Но это всегда напоминает Когану о чем-то другом: о тех, кого это приводит в его больницу.

Альпийская дорога и некоторые другие любимые велосипедные и мотоциклетные маршруты в горах находятся на равном расстоянии от Парквью и отделения неотложной помощи университета, поэтому на Парквью приходится половина жертв аварий, а иногда и больше, в зависимости от загруженности университета. Всякий раз, когда Коган едет на пляж, он не может не думать о них. Ну, на самом деле, не о “них”. Жертвы, те, кто боксировал, произвели на него меньшее впечатление — отняли у него меньше сил, — чем те, с кем ему пришлось поговорить позже: матери и отцы, сыновья и дочери, мужья и жены, парни и подружки.

Но клуб - его убежище от всего этого. В окрестностях есть и более эксклюзивные клубы — настоящие загородные клубы с полями для гольфа, — но Alpine Hills, вступление в который стоит 15 000 долларов, пользуется популярностью среди солидной молодежи, особенно у тех, у кого есть семьи. Это, как Коган любит говорить Рейнхарту, “Yummy Mummy Central” — плац молодых привлекательных матерей, чья блаженная уверенность в себе и достигнутое ими надежное положение только делают их еще привлекательнее.

“Привет, приятель, как дела?”

Прибыл Клейн.

“Ты только что приехал?” Спрашивает Коган.

“Да, но я на ногах с восьми”, - говорит он, кладя ракетку на стол. - Триш обожает ходить в кафе “Барроне” и читать газету.

- Я думал, это по субботам.

Теперь еще и по воскресеньям. У нее есть друзья, с которыми она встречается. Знаете, она скажет: ‘Кейт и ее муж уезжают сегодня утром. Они спросили нас, не присоединимся ли мы к ним. ”На следующий день это кто-то другой".

Коган видит Триш, стоящую у детского бассейна. Она надевает поплавки на руки своему трехлетнему сыну. Коган машет ей, но она не машет в ответ. Она отворачивается, и тогда он понимает, что пришло сообщение от ее подруги Деборы, с которой он расправился во второй раз в четверг, и что это плохо.

“Хотя я бы хотел, чтобы они не вставали так чертовски рано”, - продолжает Кляйн. “Они такие чертовски увлеченные. Как будто поход в кафе был экспедицией или что-то в этом роде”.

“ Включайся в программу, приятель. Здесь нельзя проводить досуг вполсилы.

“ Расскажи мне об этом. ” Кляйн думает о том, чтобы сесть, затем решает отказаться от этого и вместо этого начинает потягиваться. Приступая к своим обычным занятиям, Коган снова смотрит на бассейн.

- Насколько она безумна?

-Кто?-спросиля.

- Твоя жена.

Клейн сначала ничего не говорит. Он просто пожимает плечами.

“Да ладно тебе”, - говорит Коган. “Я большой мальчик. Я справлюсь”.

“Ну, а чего ты ожидал? Ты травмировал ее подругу”.

- Я оказал ей услугу.

-Кое-какая услуга.

- Что она сказала? - спросил я.

“Послушай, насколько я понимаю, это не наше дело. Я так и сказал Триш. Ты рискуешь, когда пытаешься кого-то подставить. Это все, что я должен сказать. Я не хочу вмешиваться. Я здесь, чтобы играть в теннис ”.

“ Кто говорил что-нибудь о том, чтобы вмешиваться? Просто доложи мне.

“ Нет. Это не мое дело.

Коган улыбается. Как бы ему ни хотелось, он знает, что давить на Кляйна, который уже пытается сменить тему, спрашивая, где остальные ребята, бесполезно.

“ Рейнхарт пошел выпить, ” небрежно сообщает он. “ Он вернется. Доктор Ким задержится на несколько минут. Я разговаривал с ним сегодня утром.

Пока Кляйн потягивается, Коган задается вопросом, сколько времени они с Триш потратили на разговоры о поведении Когана за последние пару дней. Бедный Клайн, думает он. Вероятно, сначала он принял сторону Когана - или, по крайней мере, настаивал, что это не ее дело. Но потом она заставила его посмотреть на это по-своему. Травмированный. Это была настоящая Триш. И Клейн знал это. Он знал, что над ним издевались, и, что еще хуже, знал, что ничего не может с этим поделать. Коган слышал разочарование в его голосе.

Но особенность Кляйна в том, что он сторонник разделения на части. Это то, как он справляется. Он распределяет разные стороны своей жизни по разным разделам и не позволяет им смешиваться. Когда он сказал: “Я здесь, чтобы поиграть в теннис”, Коган понял, что перешел в режим тенниса и не позволит ничему отвлекать его от этого. Это было его время быть подальше от жены, болтать всякую чушь с мальчиками, усердно играть и потеть. Все остальное — например, жалобы его жены на Когана — было временно запрещено, подшито и заперто в отдельный ящик.

Обдумывая все это, Коган переводит взгляд на пятый корт. Женщина и клубный профессионал собирают мячи, загружая корзину профессионала для следующего раунда. Выходя из-за поворота, Клейн замечает, за чем — или, скорее, кого - наблюдает Коган. “Вау”, - говорит он. “Серьезная тревога по поводу тунца”. Он делает несколько шагов вперед, пытаясь разглядеть получше. - Кто она?

“Девчонка Рейнхарта”.

“ Правда? Та, о которой он не хотел распространяться, потому что боялся сглазить закрытие?

“ Он только и делает, что жалуется на нее. Я думаю, она ему нравится.

- Как ты думаешь, сколько ей лет?

-Почему? -спросиля.

“Я больше не могу сказать”, - говорит Кляйн. “Я имею в виду, если бы эта женщина сказала мне, что ей двадцать два, я бы не удивился. И если бы она сказала мне, что ей тридцать, этого бы тоже не было. Это тревожит, тебе не кажется? Я начинаю делить людей на десятилетия. Мой отец часто так делал.

- Сколько ты хочешь, чтобы ей было лет?

- Что вы имеете в виду?

“Если бы ты мог заполучить ее, сколько бы ты хотел, чтобы ей было лет? Какой для тебя оптимальный возраст?”

“Если я отвечу правильно, я получу ее?”

“ Тебе придется обсудить это с Носорогом. Я не в том положении, чтобы завещать.

Кляйн улыбается. Ему нравятся гипотетические вопросы; чем абсурднее вопрос, тем больше он ему нравится. “Я всегда был неравнодушен к двадцати одному”, - говорит он. “Последний год в колледже, у меня был хороший год. Если подумать, то, возможно, это был последний раз, когда я встречался с девушкой, которой был двадцать один год”.

По его словам, он познакомился с Триш, когда ему было двадцать два, хотя официально они начали встречаться только в двадцать четыре.

“Держу пари, ей примерно двадцать четыре - двадцать пять”, - предполагает Коган, кивая в сторону корта. “Чем она занимается?”

“Продает абонементы в тренажерный зал в круглосуточном фитнес-центре”.

- Не знаю, смогу ли я это сделать.

“Продавать членство?”

“Нет, приведи в клуб молодую девушку, как Рейнхарт”.

“ Она не так уж молода. На солнце она выглядит немного обветренной, на самом деле.

“Я не знаю”, - говорит Кляйн. “Я был бы смущен”.

“В этом красота Носорога. Он создал имидж, который позволяет ему это делать. Люди не ожидают меньшего. На самом деле, я думаю, они были бы разочарованы, если бы он появился с высокообразованной профессиональной женщиной. Он потерял бы свое обаяние ”.

- А как насчет тебя? - спросил я.

- А как же я? - спросил я.

“Какой образ ты культивируешь?” спрашивает он с ноткой антагонизма в голосе.

“Что ж, я скажу тебе, есть кое-что, что нужно сказать в пользу того, чтобы быть моложе, пока ты можешь — пока ты все еще выглядишь, а люди за соседним столиком еще не спрашивают: папа или папочка? Мы оба знаем, что с возрастом молодость приобретает особое значение ”.

“В этом я с тобой согласен, братан”, - говорит Кляйн.

“Однако я бы сказал, что последний год или около того я чувствовал, что соскальзываю в образ, и я не боролся с этим. Так что я полагаю, что это одна из форм самосовершенствования ”.

- Что это? - спросил я.

“Случайный бабник”.

Клейн приподнимает бровь.

“Да, в конечном итоге ты спишь со многими женщинами - или с тем, что твои женатые друзья считают большим количеством. Но это не то, к чему ты стремишься. Это просто случается. Это не то, что ты можешь контролировать”.

- Но ты пытался с подругой Триш.

“О, нет, я не пытался. Во всяком случае, не сильно. Именно это ее и расстроило”.

- Но ты с ней не спал.

- Пока нет.

Кляйн смеется. “После того, как она отреагировала, ты думаешь, она переспит с тобой?”

“Это не старшая школа, приятель. Я знаю, что вы с Триш не были одиноки со времен средневековья, но мы все прожили достаточно долго, чтобы знать, что со временем случается странное дерьмо. Люди думают. Они сидят в пробке и размышляют о своей жизни. Они лежат в своих дизайнерских кроватях на дизайнерских простынях и в перерывах между ситкомами размышляют о своем будущем. То, что кажется неправильным сегодня, может показаться правильным на следующий день. Здесь никто не умер. Никого не сбила машина. Ни у кого не обнаружили рак. Что за чертовщина?”

Клейн молчит. Коган видит, как его мозг лихорадочно работает, переваривая и анализируя то, что он сказал. Кляйн не может просто взглянуть на общую картину и оставить все как есть. Ему всегда приходится разбивать все на части. Затем, неизбежно, он отодвигает в сторону все, что для него не имеет отношения, и хватается за то, что есть.

“ Итак, ” говорит он. - Ты звонишь ей или ждешь, когда она сама позвонит тебе?


“Я действительно не могу вспомнить, как была одета Кристен”, - тихо говорит Джим, ведя детектива вверх по лестнице на третий этаж. “Я просто помню, что это было не так вызывающе, как у моей сестры, но я все еще не привыкла видеть ее такой нарядной и накрашенной”.

Он смутно припоминает что-то простое: черную юбку выше колен и цветную рубашку с длинными рукавами.

- Вы могли бы сказать, насколько она была пьяна? - спрашивает детектив, также понизив голос.

“Она определенно была навеселе”, - отвечает он. “Но она не то чтобы сильно запиналась или невнятно произносила слова”.

- Но она была пьяна?

-Ага.

- Есть какие-нибудь предположения, сколько она выпила?

“Нет. Хотя я и не думал, что это было так уж сильно. Я имею в виду, она не делала уколов или чего-то в этом роде. Знаешь, я подумал, что она выпила несколько чашек пунша и, может быть, пару кружек пива.

- И это не так уж много?

- Ну, не обязательно в течение четырех часов.

- И вы говорите, что отвели ее на третий этаж, потому что на втором была очередь в туалеты.

“ Очереди не было. Просто кабинки были заняты. По крайней мере, она так сказала. Я туда не заходил.

Наверху лестницы детектив останавливается, чтобы заглянуть в свой блокнот — Джим больше думает о том, чтобы выиграть несколько секунд, чтобы отдышаться, чем о чем—либо другом, - и как раз в этот момент из ванной выходит заспанный, хорошо сложенный парень в боксерах и футболке. Это Том Радински. “Привет, Пи-Флам”, - бормочет он Джиму хриплым голосом, проходя мимо них, казалось бы, безразличный к их присутствию.

“ Ребята не очень-то рано встают по выходным, ” замечает Джим, видя, как Мэдден хмурится. Уже почти три часа.

“П-флам?”

Сокращение от Pink Flamingo, объясняет он. Это его настоящее имя в R-House и жалкое производное от его фамилии Пинклоу. Во время адской недели всякий раз, когда залогодержатель называл его по имени, он должен был вытягивать шею, размахивать руками и исполнять то, что называлось “танцем фламинго”, но в итоге больше походило на танец цыпленка.

“Иногда, когда на меня находило вдохновение, - говорит он, открывая дверь ванной, - я изображал танец на реке”. Это всегда приводило парней в восторг, за что он получал собачьи клички и высокие пятерки - валюту одобрения братства.

Ванная комната на третьем этаже идентична той, что находится на втором этаже. Здесь всего по две штуки — две душевые кабинки, два писсуара и две кабинки в ванных комнатах, и кажется, что большинству из них исполнилось пару десятилетий.

Детектив оглядывает комнату.

“Не совсем времена года, да?” Говорит Джим.

- И когда вы нашли ее здесь, она была в полном отключке?

“ Я ее не нашел. Я сказал тебе по телефону, что стоял за дверью и ждал ее. И когда она не вышла минут через пять, я забеспокоился и попросил мою знакомую девушку, Гвен Дейтон, зайти и проверить, как она.

- Вы нашли ее в том состоянии, в котором описали.

-Да.

- Где именно она была? - спросил я.

Джим проходит дальше в ванную и указывает на место слева от радиатора у задней стены.

“Она сидела как бы приподнявшись, опустив ноги на пол и прислонившись спиной к стене. Ее вырвало в раковину. Это выглядело так, словно она присела отдохнуть”.

- И что ты сделал потом?

“Я несколько раз ударил ее по лицу. На самом деле я не бил ее —” Он показывает детективу, насколько сильными были удары, демонстрируя это на своем собственном лице. “Вроде как так. Потом я попробовала немного воды. И когда это ничего не дало, я спустилась вниз, чтобы найти свою сестру”.

Он, должно быть, рассказывал полицейскому одну и ту же историю трижды, но впервые рассказывает ее на месте преступления. Он предполагает, что это техника допроса парня. Задавайте каждый вопрос снова и снова. Однако он был последователен. Он рассказал много деталей — так много, что иногда ему кажется, что он наскучил бедняге. Он рассказал о Гвен Дейтон и о том, что был влюблен в нее. И о том, как она познакомила его с Кэти Йоргенсон. И разве это не отстойно, когда девушка, которая тебе нравилась, знакомила тебя с девушкой, к которой ты ничего не чувствовал?

- Что произошло потом? - спросил я.

- Ну, можно сказать, у нас на руках была безобразная сцена.


Когда он смотрит на Триш в четвертый раз, он, наконец, привлекает ее внимание. Их взгляды на мгновение встречаются; она пристально смотрит на него, затем отворачивается и дает какие-то указания своему сыну, который находится в детском бассейне перед ней.

Коган больше не может этого выносить. Он не расстроен тем, что Триш разозлилась на него. Ему не нужно ее одобрение. Но он хочет услышать, что сказала ее подруга. Любопытство убивает его.

“Я вернусь через минуту”, - говорит он Кляйну.

“ Оно того не стоит, Тедди. Она просто задаст тебе жару. И я не хочу стоять по другую сторону сетки с тобой в плохом настроении”.

“ У меня в багажнике есть чашка. Я разрешу тебе надеть ее.

- Это не смешно.

Он направляется к бассейну. Краем глаза Триш видит, что он приближается, но делает вид, что нет. Невероятно, какими юными могут быть люди, думает Коган, подходя и садясь в шезлонг рядом с ней. Он сидит прямо, поставив стул между ног, и его теннисные туфли стоят на гладком сером тротуаре. Несколько секунд он сидит там, наблюдая за той же группой детей, плещущихся в бассейне, за которыми она притворяется, что наблюдает. Затем он целенаправленно придвигает свой стул немного ближе к ней, так что металлические ножки издают скребущий звук, как будто он прочищает горло.

- Я не с тобой разговариваю, Тедди, - говорит она отрывистым голосом, продолжая смотреть прямо перед собой.

Ее внешность всегда беспокоила его. Не потому, что она непривлекательна, а потому, что ему всегда было трудно описывать ее людям. Например, он был на свидании и рассказывал о Кляйне и Триш и их особенностях (лучшей темы не придумаешь), а его спутница спрашивала, как они выглядят. Клейна он мог сделать без проблем. Привлекательный парень, преждевременно поседевший — он мог быстро создать довольно хорошую картинку. Но Триш была жесткой. Он никогда не считал ее привлекательной, но знал других мужчин, которые считали ее привлекательной. Поэтому, стремясь быть объективным, он всегда был более щедрым, чем инстинктивно хотел быть. Он бы сказал, что она была довольно худой, ростом около пяти футов четырех дюймов, с темными волосами, темными глазами и несколько выдающимся носом. Затем он быстро переходил к ее личности, которая в любом случае казалась ему более интересной.

Глядя на нее сейчас, он понимает, почему некоторые мужчины находят ее желанной. С определенных точек зрения так оно и есть. Но он всегда чувствовал, что ее настоящее очарование в том, как она себя ведет. В ней есть что-то жесткое, царственное, что она смешивает с сухим, острым остроумием. Им потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть друг к другу, выйти за рамки первого впечатления и увидеть, что под всем этим они оба были порядочными, заботливыми людьми. Сделав это, они, к своему большому удивлению, поняли, что на самом деле наслаждаются обществом друг друга.

“Не принимай это на свой счет, Триш, - говорит он, - я не был для тебя дерьмом”.

Это привлекает ее внимание. Она поворачивается и пару раз удивленно моргает. - По крайней мере, ты это признаешь.

“ Я ни в чем не признавался. Я просто сказал, что не был для тебя дерьмом.

Потребовалась секунда, чтобы до меня дошло то, что он сказал. Когда это произошло, она издала что-то похожее на фырканье и назвала его придурком.

“Что больше похоже на маневр члена: то, что я говорю ей правду, или то, что я просто делаю вид, что могу с ней переспать?”

“Это к делу не относится”, - говорит она. “Ты был жесток. Ты знал, что нравишься ей”.

“Через пару месяцев я говорю:”Знаешь, химия просто не совсем правильная, я думаю, нам следует двигаться дальше". Что может быть хуже?"

- Это способ говорить правду, Тед.

- Это подарок.

- Я серьезно.

“ Ну, обычно у меня это получается лучше. Она просто застала меня в неподходящий момент. То, как она это сказала, задело за живое или что-то в этом роде.

-То, как она сказала что?

Он вздыхает. Больше всего ему запомнились ее глаза и то, как они смотрели на него, но почему-то остановились на поверхности. Как будто кто-то сказал ей смотреть ему прямо в глаза, когда она говорила, но забыл сказать, чтобы она смотрела на что-то. По-настоящему смотрела. Все это казалось такой шарадой. Она могла бы читать сценарий или инструкцию.

“Все, чего я хочу от тебя, - это быть честной со мной”, - цитирует он Триш. “Это все, чего я действительно хочу”. Ему неловко повторять это, потому что он не может понять, как кто-то может говорить это и не чувствовать смущения.

“Что плохого в том, что она так говорит?” Спрашивает Триш.

“ Она не хотела, чтобы я был честен. Она просто не хотела, чтобы я обманывал ее.

- Значит, ты был честен.

“Очень”.

— И когда ты сказал, что был бы готов переспать с ней...

- Я не говорил “хочу". Я сказал, что нахожу ее привлекательной и хотел бы переспать с ней, но я не предвидел отношений. Это были мои слова”.

- И вы не думали, что она сочтет это оскорбительным?

У меня было предчувствие, что она так и сделает. Но я отчасти надеялся, что она удивит меня и покажет с той стороны, которая заставит меня захотеть иметь с ней отношения. Я вроде как надеялся, что она посмотрит мне в глаза и очень хладнокровно скажет: ”Давай убираться отсюда", отвезет меня домой и глупо трахнет ".

“ Это то, что ты ищешь? Правда? Я в это не верю, Тед. Думаю, то, что она сказала, задело за живое еще кого-то.

Он улыбается. “И что бы это значило?”

Она мгновение колеблется, кажется, решая, сказать ли то, что она хочет сказать, или как это сказать. Но затем он видит, как набирается ее смелости, как выражение ее лица становится сердитым. “Я думаю, это напомнило тебе о твоей бывшей жене”, - решительно заявляет она, как будто давно вынашивала эту теорию и просто ждала подходящего момента, чтобы выложить ее ему.

Он смеется. “Давай, Триш, ты дотягиваешься”.

“Я не говорю, что это было полностью осознанно. Но это что-то вызвало”.

“Ты можешь думать, что хочешь, если тебе от этого станет лучше. Но это не имеет к этому никакого отношения. Речь шла о том, чтобы действовать по правилам. О попытке создать что-то из ничего. Это просто было нереально, а я хотел, чтобы это стало реальностью. Я должен кое-что изменить, Триш. Я не могу продолжать набирать его вот так”.

- Какого рода изменения?

Ему ужасно хочется рассказать ей, что на самом деле происходит у него в голове, что он всерьез подумывает об уходе с работы. Но он знает, что лучше этого не делать. Ему не нужно, чтобы она или Кляйн обсуждали его будущее, особенно когда у них обоих болтливый язык. Тем не менее, его так и подмывает намекнуть ей, и при этом он почти слишком агрессивно отвечает: “Большие перемены”. Но он останавливает себя и вместо этого спокойно говорит: “Настоящие перемены, Триш”.

“Ну, это не станет реальностью, пока ты не дашь людям больше шансов”.

“Я даю людям много шансов”.

“Два свидания”, - усмехается она. “Ты называешь это шансом?” Она говорит что-то еще, множество слов, которые, как он смутно ощущает, напоминают грохот лекции. Но он их не слышит, потому что по какой-то причине ловит себя на том, что думает о письме, которое получил ранее на этой неделе. Может быть, это крики детей, плещущихся в бассейне, напоминают ему об этом. Или что он сказал о шансах. Но внезапно и ненадолго он оказывается где-то в другом месте.

Письмо было от женщины из Коннектикута, с которой он переспал пару лет назад и практически забыл. Блондинка с тонкими поврежденными волосами, у которой было красивое тело. “Надеюсь, у тебя все идет хорошо”, - говорилось в письме. “Кажется, я припоминаю, что примерно в это время у тебя день рождения. Просто хотел поздравить тебя с днем рождения и сказать, что я думаю о тебе. Я надеюсь, что когда-нибудь скоро вернусь туда и повидаюсь с тобой”.

Уэтой женщины было двое детей, но она рассказала ему о них только позже, после того, как вернулась в Коннектикут. Он вспомнил, что она придала этому большое значение — позвонила ему в больницу и спросила, может ли она поговорить с ним о “чем-то важном”, когда он вернется домой с работы. Он провел утро, беспокоясь об этом. Потом, позже, когда она рассказала ему о том, что у них будут дети, он был ошеломлен и почувствовал облегчение. Это было последнее, что он ожидал от нее услышать.

Она сказала ему, что у нее были такие тяжелые времена после развода в прошлом году, что она просто хотела уйти от своей жизни. Она сказала: “Я хотела уйти от самой себя. Вот почему я ничего не сказал. Ты думаешь обо мне хуже?”

По правде говоря, он был о ней большего мнения. Мысль о том, что она возьмет отпуск от своей жизни, заинтриговала его. Он понимал это. Так что они продолжали общаться несколько месяцев, пока она не перестала звонить. Это потому, что он перестал звонить? Или она с кем-то познакомилась? Он не может вспомнить.

Громкий голос. Голос Триш. - Ты меня слушаешь?

Он медленно поворачивает голову, чтобы встретиться с ней взглядом, слегка прищурившись из-за солнцезащитных очков, когда солнце выглядывает из-за ее затылка и светит прямо ему в глаза. “Ты знаешь, в этом году мне исполнится сорок четыре”.

-Ичто?

- Я не знаю.

- Что случилось, Тедди? - спросил я.

Дети. Письмо. Он чувствовал себя другим Калистогой.

- Наверное, я просто не думал, что все будет так.

- Что в этом такого плохого? - спрашивает она, оглядываясь по сторонам.

“Ничего”, - отвечает он. “Совсем ничего”.

“ Ты знаешь, сколько людей убили бы за твою жизнь, Тедди? На твоем месте? - Спрашивает Триш.

“Ну, если ты знаешь кого-нибудь, кто хочет поменяться, скажи им, что я готов расстаться со всем, кроме машины. И аквариума. Машину и рыбу я оставлю себе”.

- Я серьезно.

- Я тоже.

Тень над ними. Reinhart.

“ Эй, что происходит? - спрашивает он, держа ”Эвиан" в руке, слегка покраснев от выпитого — или, вероятно, от выпитых напитков, — напитка, который он выпил. “Мы играем или как?”

“ Да, конечно, - говорит Коган. Затем, вставая, обращается к Триш: - Я позвоню Деборе, когда вернусь домой. Я все устрою. Я обещаю. Она будет как новенькая. Как будто этого никогда не было”.

- Она этого ждет.

Коган моргает. - Что, простите?

Триш улыбается. “ Ты такой предсказуемый. Ты думаешь, что это не так, но это так. А теперь иди поиграй в теннис и сделай мне одолжение. Она берет бутылочку солнцезащитного крема и бросает ему. “Скажи Бобу, чтобы он намазался этим. Это последнее, что мне нужно, чтобы он жаловался на солнечный ожог.

OceanofPDF.com


17/ ОТКРОЙСЯ НАСТЕЖЬ

1 апреля 2007 г. - 18:22 вечера


М.АДДЕН СИДИТ ЗА СТОЛОМ В ОФИСНОЙ СТОЛОВОЙ, УСТАВИВШИСЬ НА диаграмму, которую он нарисовал в блокноте из желтой юридической бумаги, рядом стоит тарелка с недоеденным цыпленком "Дженерал Цо" от Су Хонг То Го и банка "Доктор пеппер". Диаграмма, нарисованная горизонтально поперек страницы, представляет собой блок-схему с именами и краткими описаниями различных "игроков”, причастных к предполагаемому преступлению. Вверху приведена временная шкала, которая проходит от момента прибытия Кристен и Кэрри на вечеринку — 4:30 вечера — до момента, когда Джим забрал Кристен и Кэрри из дома Когана на следующий день — 8:15 утра

“Хочешь чего-нибудь?” - спрашивает Пасторини.

- Нет, спасибо.

В нескольких футах от него сержант стоит перед торговым автоматом, просматривая его содержимое. Раздается звуковой сигнал, затем глухой стук - его выбор падает в корзину. Они называют маленькую комнату столовой, потому что в ней есть стол, несколько стульев и пара торговых автоматов. Но редко кто на самом деле обедает в комнате. В течение дня большинство людей выходят на улицу или едят за своими рабочими столами. Однако воскресными вечерами, когда они работают сверхурочно, как сейчас, и в офисе практически никого нет, это место становится их конференц-залом.

Детективы по общим уголовным делам работают в офисе полицейского управления Менло-Парка, который расположен в подвале мэрии по адресу Лорел-стрит, 701. Они работают в открытом офисе без кабинетов. Рядом с их офисом находится комната для допросов, кабинет Пасторини и кабинет командира. Детективы по борьбе с наркотиками, с другой стороны, работают в офисе полицейского участка на Уиллоу-роуд в Ист-Менло-Парке. Это в районе под названием Белл-Хейвен, их маленьком уголке внутреннего города, с бандами и всем прочим, по другую сторону автострады Бэйшор, где проживает значительное количество латиноамериканцев и тонганцев. Как и соседний Восточный Пало-Альто, где в 1992 году был самый высокий уровень убийств на душу населения в стране (сорок два убийства), Белл-Хейвен, также сильно пострадавший от эпидемии крэка в начале 1990-х, в последние годы заметно улучшил свое положение. В то время как бум на рынке недвижимости затронул эти районы гораздо медленнее, происходит постепенное, а иногда и резкое облагораживание. В Восточном Пало теперь есть IKEA, а рядом с автострадой строится отель Four Seasons. Однако, несмотря на подъем, проблемные места остаются, и их много.

“Значит, друг видел, как они занимались сексом?” Говорит Пасторини. “Все целиком? Это прекрасно”.

“Ну, она видела примерно двадцать секунд”, - отвечает Мэдден. “Но она хорошо рассмотрела”.

Пасторини садится за стол, открывает пачку Twizzlers, которую он купил, и отрывает полоску красной лакрицы. “Подруга, - говорит он, указывая на диаграмму со свисающей бечевкой, - как ее зовут?”

Кэрри Пинклоу. Родители недавно развелись. Живет в основном с матерью. Отец живет в квартире в Лос-Альтосе. Вот откуда была родом Кристен, когда она попала в первую аварию, из-за которой попала в больницу Парквью ”.

- Ты уверен, что это не было попыткой самоубийства?

“ Судя по дневнику, это не так. Она написала, что кто-то подрезал ее, и она свернула, чтобы не столкнуться с машиной.

“Странно”, - говорит Пасторини. “И ты думаешь, синяк на ее руке - от отца?”

“ Он говорит, что, возможно, за день до этого он довольно сильно схватил ее за руку. Они спорили. Она попыталась уйти, но он не отпустил ее.

- Эта Кэрри, она заслуживает доверия?

- Учитывая все обстоятельства, она была довольно собранной.

“Но есть фактор ревности”.

“ Конечно. Тут много факторов.

“Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным раньше?” Спрашивает Пасторини.

-Что? -спросиля

-Пытаетесь выжать из самоубийства версию об убийстве?

Пасторини произнес это так, будто Мэдден пытался получить апельсиновый сок из яблок.

На губах Мэддена появляется намек на улыбку. “Не совсем”, - говорит он. “Помните, несколько лет назад у нас был случай, когда ребенок решил пройтись перед поездом Caltrain, и родители подали в суд на компанию, производившую его назальный спрей? Но ничего такого, в чем был бы замешан отдельный человек”.

- Что за термин вы использовали по телефону?

“Предсказуемый вред”.

-Верно.

“Намерения не обязательно должны быть там”, - снова объясняет Мэдден. “Когда Коган переспал с девушкой, он не думал, что его действия заставят ее позже покончить с собой. Но, совершая преступление растления по закону, он осознавал — или, по крайней мере, должен был осознавать, — что его действия потенциально могут нанести ей эмоциональную травму ”.

“И в самой крайней форме, - заканчивает за него Пасторини, - эти эмоциональные раны могут подтолкнуть ее к самоубийству”.

“ Вот именно. Все травмы возникают из-за первоначальной травмы. Вы раните больную гемофилией в руку, и она истекает кровью. Ну и что с того, что вы не знали, что она больна гемофилией, я могу обвинить вас в ее убийстве. Третье убийство”.

- Но ты должен доказать, что я первый ее ткнул.

“Ну, я не уверен, что это то слово, которое я бы использовал”.

Пасторини улыбается, наслаждаясь мрачной реакцией Мэддена. “Не унывай, Хэнк”, - говорит он. - Твой голос звучит намного лучше, чем тогда, когда ты звонил мне сегодня утром.

- Тогда я не знал, что у нас есть свидетель.

Пасторини кивает в знак согласия, к нему возвращается серьезность.

“Когда Кристен сказала Кэрри, что у нее был секс с Коганом?” спрашивает он.

- На следующий день.

“ Это хорошо. Это поможет. И она поговорит с доктором за нас?

- Она заговорит.

- И вы поговорили с членами братства?

“ Я был у тебя сегодня пораньше. Брат Кэрри - член клуба.

Сначала брат был единственным, кто разговаривал. Но после небольшого подталкивания школьных чиновников, которые пообещали еще более суровые наказания, если братство откажется сотрудничать, пара парней подтвердили то, что сказали Кэрри и брат: девочку Кристен избили, и ее вырвало, после чего она стала проблемой. Президент братства сказал Кэрри, что она должна забрать оттуда свою подругу, потому что он “не хотел, чтобы на его глазах умирали несовершеннолетние цыпочки”.

“Мило”, - говорит Пасторини. “Брат тоже был дома у дока, верно?”

“Нет, но была другая девушка из университета. Гвен Дейтон. Я еще не связывался с ней. Но я свяжусь”.

Он достает фотографию из папки, которая лежит на столе под желтым блокнотом. Это увеличенная версия фотографии молодой женщины в водительских правах. У нее длинные темные волосы, маленький носик и внешность чирлидерши. Ее рост указан как пять футов и одиннадцать дюймов.

“Головокружение”, - ожидаемо произносит Пасторини, используя свое любимое выражение Сайнфелда. “Не показывай этого Биллингсу. Он будет умолять тебя пойти с ним”.

- Не волнуйся.

Пасторини делает снимок еще раз, затем, возвращаясь к делу, говорит: “Ты думаешь, есть шанс, что Коган уже в курсе?”

- Конечно, шанс есть всегда.

“ Ну, я бы сказал, что у нас есть еще один день до того, как все разразится по-настоящему. Мы просматриваем утренние газеты за вторник. А потом, вероятно, в вечерних новостях.

- Если нам повезет.

Пасторини садится и, задумавшись, жует пару твиззлеров. Мэдден не может смотреть. Есть что-то гротескное в том, как он жует, с приоткрытым ртом, и в том негромком причмокивающем звуке, который он издает.

“ Тебе решать, Хэнк, ” наконец говорит он. “ Я не знаю. Я говорил с Джиллом. Мы могли бы поговорить с ним по телефону с другом и посмотреть, что произойдет ”. Джилл — сокращение от Джиллиан — Джиллиан Хартвик - командир их подразделения, высокая, привлекательная женщина с хорошей речью, которая ответит на любые вопросы СМИ. Уважаемая офицерами за ее теплое, уверенное поведение и прямолинейный стиль руководства, она работает в полиции уже более двадцати лет. “Сначала вам нужно получить согласие в офисе окружного прокурора”, - продолжает Пасторини. “Это сложно. Всегда лучше иметь жертву. Например, широко раскрыться.

Мэдден чувствует, что морщится, но останавливается. Ему не нравится это выражение, хотя он привык к нему или, по крайней мере, думал, что привык.

“Откройся пошире” - это был случай почти годичной давности. Эта история о дантисте, который приставал по крайней мере к одному, а возможно, и к нескольким своим пациентам, пока они находились под наркозом, хорошо освещалась прессой. Эта пациентка — женщина тридцати одного года - проснулась преждевременно и мельком увидела, как парень засовывает член обратно в штаны.

Самое печальное, что, будь он поумнее, он бы до сих пор тренировался. Но когда женщина позвонила и обвинила его в изнасиловании, он запаниковал. Вместо того чтобы отрицать обвинение — в конце концов, не было никаких доказательств того, что он сделал что—то плохое, - он умолял ее встретиться с ним и “все уладить”. Несколько дней спустя они засняли, как он предлагал ей десять тысяч, и все было кончено. С ним было покончено.

Биллингс по очевидным причинам назвал дело "Открытым настежь", и это название прижилось, к большому неудовольствию Мэддена. Он не подвергался сексуальному насилию подобным образом, но каждый раз, когда кто-то упоминал об этом, он не мог не представить детективов, которые, наконец, поймали его доктора, сидящего без дела, пытающегося придумать прозвище для этого дела и весело посмеивающегося над каждым новым кандидатом (“Большой придурок” было тем, что не выходило у него из головы). Если бы он пожаловался, Пасторини, возможно, положил бы этому конец. Но он этого не сделал, не в его правилах было давать людям понять, что они действуют ему на нервы, и Пасторини отпустил это, спокойно наблюдая, как корчится его детектив номер один.

“Я не думаю, что нам следует звонить другу”, - говорит Мэдден. “Во всяком случае, не сейчас”.

- Чем ты хочешь заняться?

- У меня есть план.

Пасторини пережевывается немного медленнее.

-Неужели?

-Всамомделе.

- Давайте послушаем.

OceanofPDF.com


18/ ПОСЕТИТЕЛИ

2 апреля 2007 г., 21:52


МДНЕМ. ЧУТЬ РАНЬШЕ ТРЕХ. КОГАН СИДИТ во дворе больницы и пьет кофе с доктором Ким.

“Я положил руку ей на живот”, - говорит он Ким. “А ее парень смотрит на меня так, словно говорит: "Не ходи дальше, или я тебя убью ". Большой черный парень. И я говорю женщине: ‘Ты голодна?’ И она говорит: ‘Да’. А я говорю: "Уверен, что прямо сейчас не отказался бы от пары яичных макмаффинов. Звучит довольно аппетитно, не так ли?’ И у нее практически слюнки текут. Я имею в виду, они были там всю ночь и не дали ей ничего поесть. Итак, я задаю ей еще пару вопросов, и выясняется, что ее брат и мать недавно переболели гриппом. Поэтому я говорю ей, что, похоже, ничего серьезного. Если бы у нее был аппендицит, она бы не была голодна. Это один из симптомов. А пока я все это объясняю, я хочу убить Эллисон, черт возьми”.

Эллисон - лечащий врач, хирург желудочно-кишечного тракта, на несколько лет моложе Ким и Когана.

- Ты ей что-нибудь сказал?

“ Черт возьми, да. Сразу после того, как я закончил с той женщиной, я подошел к Эллисон и сказал: ‘Зачем ты втягиваешь меня в это дерьмо? Если бы кто-то потратил пять минут на то, чтобы поговорить с этой женщиной, я бы не тратил свое время впустую. С этим дерьмом мог бы справиться и первокурсник, а ты втянул в это меня, потому что тебе чертовски лень задать пару вопросов. Женщина голодна. Она готова проглотить пять Биг-маков. О чем это тебе говорит?”

“Считай, что тебе повезло”, - говорит Ким. “Она постоянно втягивает меня в подобное дерьмо. Я имею в виду, все это гребаное время.

“Это просто лень. Я это ненавижу”.

-Доктор Коган?

Коган оглядывается. Это Джанин, молодая медсестра, которая начала работать только на прошлой неделе.

-Да.

“ Вас спрашивают двое мужчин. Офицеры полиции.

- Как их зовут? - спросил я.

Она смотрит на него немного озадаченно. “ О, я не знаю. Они сказали, что они полицейские.

- Они одеты в форму? - спросил я.

- Нет, просто обычная одежда.

Он поворачивается к Ким. “ Детективы, - говорит он. - Наверное, Рид. Затем обратился к медсестре: “Они сказали, чего хотят?”

- Чтобы задать вам пару вопросов.

“ Хорошо, спасибо. Скажи им, что я сейчас буду.

Коган неохотно встает, слегка кряхтя при этом. Он терпеть не может, когда его прерывают во время приятного расслабленного сеанса за чашечкой кофе и выдыханием воздуха.

“ Ты думаешь, они хотят поговорить с тобой об этой пожилой леди? - Спрашивает Ким после ухода медсестры.

“ Возможно. Они поймали парня, который это сделал, не так ли?

- Да, два дня назад.

Полиция время от времени расспрашивает его о жертвах, которых он лечил, особенно о тех, кто умер (“Она когда-нибудь приходила в сознание, говорила вам что-нибудь?”), и к настоящему времени он знает многих полицейских по именам, и у него есть свои фавориты. Обычно они приезжают в больницу вскоре после прибытия жертвы, а иногда и в одно и то же время. Но время от времени они появляются позже.

Коган допивает остатки кофе и выбрасывает чашку в мусорное ведро. “Хорошо, доктор Ким. Мы продолжим наше нытье позже. Увидимся завтра в клубе.

“Увидимся”.

Копы сидят в приемной хирурга. В комнате всего пять человек, включая секретаршу, и узнать двух детективов нетрудно: оба одеты в темные спортивные куртки и галстуки. Что удивляет Когана, так это то, что он не видел ни одного из них раньше. На секунду он задумывается, не видел ли он их и просто забыл. Но он хорошо запоминает лица, и ни то, ни другое не запоминается. Один постарше, худощавый, лысеющий парень в очках и с аккуратно подстриженными усами. Другой, серьезный, чисто подстриженный чернокожий парень, выглядит так, словно он мог бы быть Свидетелем Иеговы. У него теплая, дружелюбная улыбка.

“ Здравствуйте, джентльмены. Тед Коган.

Они встают и представляются — детективы Мэдден и Бернс.

“Возвращайтесь”, - говорит Коган. “Мой офис не очень большой, но я думаю, мы все поместимся”.

Ведя их по коридору, он замечает, что парень постарше, Мэдден, хромает. А потом он замечает, что на нем специальная обувь — у него прямая стопа. Странно, думает Коган. Он никогда не видел полицейского-инвалида. Ему хочется спросить об этом, но прежде чем желание становится слишком сильным, они добираются до его офиса.

Комната маленькая, размером примерно с тюремную камеру. В ней минимум мебели: письменный стол, два стула, картотечный шкаф, мусорное ведро, настольный компьютер и принтер. На самом деле, все, для чего он использует эту комнату, - это для телефонных звонков, оформления документов и проверки электронной почты. Он редко бывает в своем кабинете дольше двадцати-тридцати минут за раз, поэтому его не беспокоит, что кабинет маленький. Но становится немного туго, когда у него появляется несколько посетителей.

Коган вытаскивает третий стул из кабинета доктора Диаса, и когда копы усаживаются, он закрывает дверь и садится за свой стол.

- Чем я могу быть полезен вам, джентльмены, сегодня?

Говорит тот, что постарше, Мэдден. - Вы помните молодую женщину по имени Кристен Кройтер?

Коган удивленно моргает. Имя всплывает в памяти — он знает его, даже хорошо, — но не может взглянуть ему в лицо. Почему я знаю это имя? он думает.

Мэдден продолжает: “Вы лечили ее около шести месяцев назад. Она попала в автомобильную аварию. Шестнадцать. Я полагаю, у нее разорвалась селезенка.

Коган вспоминает. И как только он вспоминает, он понимает, что не должен вспоминать слишком быстро.

“Хорошо. Да. Кажется, я знаю, о ком ты говоришь. Она студентка средней школы Менло-Атертон. Почему? С ней что-нибудь случилось?

“Ну, это сложно”, - говорит Мэдден. “Откуда ты знаешь, что она ходит в Менло-Атертон?”

Коган чувствует, как жар приливает к его лицу. Но его голос остается ровным. “О, я думаю, она сказала мне в какой-то момент. Кажется, я спросил ее, знала ли она ребенка моего соседа. Говоря это, он замечает, что второй детектив делает заметки в маленьком блокноте. “Я живу в Менло-Парке”, - добавляет он после паузы. “Он учится в МА”.

- Вы видели ее с тех пор, как лечили?

“Ну, она пришла на обследование примерно через месяц после аварии. Это стандартно. И потом, возможно, я пару раз сталкивался с ней в Safeway. Или это был торговый центр? Я точно не помню. Может быть, один раз в торговом центре и один раз в Safeway ”.

-Ты говорил с ней?

“ Да, ненадолго. Я спросил ее, как она себя чувствует. Как идут дела. Казалось, у нее все хорошо.

- И это были единственные разы, когда ты с ней разговаривал.

Коган смотрит в потолок, его сердце сильно колотится. Чем дольше он ждет, тем сильнее будут их подозрения. Поэтому он говорит: “Я думаю, что, возможно, пару раз разговаривал с ней и ее подругой перед моим домом. Они навещали ребенка моего соседа”.

“ И это были единственные случаи, когда вы видели ее или разговаривали с ней? Те, о которых вы нам рассказали?

“ Да. Почему? Что все это значит?

Некоторое время оба детектива молчат. Затем Мэдден смотрит на своего напарника Бернса. Бернс смотрит на него в ответ, затем поворачивается к Когану и спрашивает: “Есть ли какая-нибудь причина, по которой мисс Кройтер сказала, что занималась с вами сексом?”

Глаза Когана широко открываются. Он смеется. “Секс? Ты шутишь?”

“Нет”, - говорит Бернс, его теплая улыбка исчезает, сменившись суровым взглядом.

Коган ошарашенно смотрит на него. - Ты, блядь, издеваешься надо мной.

- Мы и этого не будем делать.

Коган замолкает, на его лице появляется подавленное выражение. Сотня мыслей проносится в его голове одновременно. Дюжина эмоций. Они обещали ничего не говорить, думает он. Их там никогда не было. Это было несколько недель назад. Тогда, в феврале, не так ли? Что случилось? Сохраняй спокойствие, Коган. Сохраняй спокойствие.

- Что именно, по словам этой девушки, я сделал? - спрашивает он наконец.

“Ну, это сложно”, - повторяет Мэдден.

“ Насколько сложным это могло быть? Что она тебе сказала?

“ Ну, в том-то и дело. Она нам ничего не сказала. Она умерла. Суббота.

Если упоминание о сексе ощущалось как удар под дых, то это больше похоже на апперкот Майка Тайсона в расцвете сил в подбородок. На секунду гаснет свет; он действительно в шоке. “Придешь еще?” - спрашивает он.

“Похоже на самоубийство”, - отвечает Бернс.

Коган смотрит на них в полнейшем ужасе.

- Ребята, из какого вы полицейского управления? - спросил я.

Бернс смотрит на Мэддена, и Мэдден говорит: “Менло Парк”. “Нет, я имею в виду, какое подразделение?”

“Отдел по расследованию убийств”.


К тому времени, когда они встретились, Мэдден был знаком с Коганом уже два дня. Он, конечно, не знал его, знал его. Но он создал свой образ: на основе фотографии в водительских правах, на основе того, что подумали двое родителей, на основе того, что сказала одна девушка и написала другая, и на основе своих собственных прозрений. Планируя падение Когана, он взял этот образ и разложил его по полочкам, снова и снова прокручивая в голове сцену, которую тщательно сконструировал в своем воображении. Дубль за дублем он наблюдал, как Коган идет к нему в приемной больницы. Иногда Коган был встревожен. Иногда вежлив. Иногда жизнерадостен. А иногда нетерпелив. Это не имело значения. К чему бы ни пришел Коган, Мэдден был готов.

“А что, если он настроен враждебно?” Бернс спросил по дороге в больницу. Мэдден не думал, что он будет настроен враждебно. Он думал, что знает его достаточно хорошо, чтобы понимать это. Он рассчитывал, что он будет спокоен. В конце концов, за это ему и платили: за спокойствие во время кризиса. Не было причин ожидать, что он будет чрезмерно нервничать, тем более что он не знал, зачем они хотели его видеть. Предполагаемый инцидент произошел более месяца назад, напомнил он Бернсу. Существовал разумный шанс, что Коган пришел бы к выводу, что с этим покончено.

План был прост: заставить Когана ответить на как можно больше вопросов, прежде чем он потребует объяснить, что происходит. Из разговоров с Кэрри Мэдден понял, что больше всего он боялся, что люди узнают, что он позволил девушке, бывшей пациентке, провести ночь в его доме. Это не было преступлением, но выглядело скверно, и он сказал обеим девушкам, что может потерять работу, если руководство больницы узнает об этом. Так что Мэдден сомневался, что Коган расскажет о визите девочек. И если им удастся заставить его солгать об этом, они были в деле. Это показало бы, что он что-то скрывает.

Конечно, они могут никогда туда не попасть. Как только они упомянут Кристен Кройтер, Коган может сказать им, что у него нет комментариев, и они должны поговорить с его адвокатом. Возможно, он долго и упорно думал о том, что произошло той ночью, и что бы он сказал, если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил его об этом. Мэдден встречал нескольких таких. Мыслители. Те, кто заранее отрепетировал то, что они собирались сказать, точно знали, как они отреагируют, когда столкнутся лицом к лицу, даже спустя месяцы после совершения преступления. И иногда это было не для того, чтобы отрицать их поступки, а для того, чтобы принять их.

Он вспомнил дантиста Паркера. Когда его арестовали у него дома, парень не выглядел ни на йоту встревоженным. На его губах был даже намек на улыбку, когда ему зачитывали его права. Как будто он знал, что этот день настанет, и смирился с этим. Даже когда его жена была в шоке, лицо парня оставалось безмятежным. Он дошел до конца истории, финал которой знал — которую смотрел много раз, — и, казалось, нашел некоторое облегчение, наконец прожив ее.

Теперь настала очередь Когана. Когда Мэдден впервые увидел его, единственное, что его удивило, это его рост. Позже он осознал свою ошибку. На нем были сабо, которые прибавляли добрых два дюйма к его росту. Но рост на секунду сбил Мэддена с толку. Он казался крупнее, чем был на самом деле, и в результате все остальное — его внешность, поведение, улыбка, даже походка — казалось преувеличенным. Пока они шли по коридору к кабинету Когана, Мэдден почувствовал прилив гнева: он прекрасно понимал, почему эти девушки взяли на себя труд подружиться с соседским парнем только для того, чтобы создать возможность встретиться с Коганом. На секунду он возненавидел его за эту способность, за его сильную челюсть и обезоруживающую улыбку. А потом он возненавидел себя за то, что так думал, за то, что хоть немного ревновал.

Чтобы прояснить мысли, он посмотрел на Бернса, который уже смотрел на него. Бернс кивнул и отвел взгляд.

Всякий раз, когда они приезжали в больницу, он чувствовал, что Бернс наблюдает за ним. Мэдден давно преодолел свой страх перед больницами, но время от времени до него доходил запах или звук, и он чувствовал, как сжимается горло. Сегодня, в комнате ожидания, это случилось. Возникло напряжение, и это, должно быть, отразилось на его лице, потому что Бернс повернулся к нему и спросил: “Ты в порядке?”

“Да, прекрасно”, - сказал он.

И как только он сказал, что с ним все в порядке, так оно и было. У них было странное взаимопонимание, у него и Бернса. Бернс возглавлял многие дела, которые велись в Белл-Хейвен. У него были качества хамелеона, которые всегда впечатляли Мэддена. “У него есть диапазон”, - однажды сказал Пасторини. И это было правдой. В Белл-Хейвен и Восточном Пало-Альто Бернс был черным. Но к западу от автострады он был весь белый.

Сегодня он был хорош. Идеальный игрок второго плана, думает Мэдден, когда они выходят из больницы. Он продолжает видеть выражение лица Когана, когда Бернс спросил его о сексе с девушкой. И когда они рассказали ему о дневнике. Было ли это искренним недоверием? Трудно сказать, думает он. Очень тяжело. Он не знает, что за актер Коган. Не знает его достаточно хорошо, чтобы понять это. Пока нет. Но он это сделает, он обещает себе.

Ни один из них не произносит ни слова, пока не оказываются на улице. Затем, у подножия лестницы, Бернс спрашивает: “Что ты об этом думаешь, Хэнк?”

Сначала Мэдден ничего не говорит. Он просто останавливается у обочины и смотрит на часы. Его таймер показывает тридцать пять секунд, отсчитывая две минуты.

- По-моему, у нас игра с мячом, ” наконец говорит он. Затем достает свой мобильный телефон и быстро набирает номер сержанта. “Мы закончили”, - говорит он Пасторини. “Подожди тридцать секунд и попроси девушку позвонить”.


Коган находится один в своем кабинете не более двух минут, когда звонит телефон. Мгновение он сидит, уставившись на нее, как будто это какой-то таинственный посторонний предмет, который он видит и слышит впервые. Ничего не изменилось: комната точно такая же, какой она была, когда он вошел в нее. И люди по-прежнему ходят за пределами его офиса, выполняя свою работу, как будто ничего не произошло. И все же все кажется сильно перекошенным. Он не знает, с чего начать, кому позвонить или что именно делать. Он знает, что должен нанять адвоката, но какого адвоката? Кто хороший? И кому позвонить, чтобы узнать, кто хороший?

Телефон звонит снова. Его первоначальный порыв - не брать трубку, но внезапно он надеется, что это Клайн, или Рейнхарт, или кто-нибудь еще, кого он знает. Поэтому на четвертом гудке, как раз перед тем, как звонок переходит на голосовую почту, он берет трубку.

- Коган, - говорит он.

- Алло, доктор Коган? - спросил я.

-Да?

- Это Кэрри Пинклоу. Не знаю, помните ли вы меня. ” Ее голос нервно дрожит. - Подруга Кристен. Я пытался дозвониться до тебя сегодня утром, но тебя не было дома.

-Да?

“Я не знаю, как это сказать, но произошло что-то ужасное”.

“ Я знаю. Полиция только что была здесь.

“Боже мой. Так ты знаешь. Это просто ужасно”, - говорит она раздражающим отрывистым голосом. “Я не могу поверить, что она покончила с собой. Полиция тоже разговаривала со мной.

- И что вы сказали, когда они пришли поговорить с вами?

“Я не знала, что им сказать. Все это было в ее дневнике. Все, что произошло той ночью. Ты ведь знаешь о дневнике, не так ли?

Его тон внезапно становится резким. “ Они сказали, что ты сделала несколько замечаний. Что ты им сказала, Кэрри?

“ Я сказал им— я должен был. Я сказал им, что мы поехали к тебе домой. Прости. Мне очень жаль. У тебя будут неприятности?

Он понижает голос. - Ты что-нибудь говорила о том, что Кристен занималась со мной сексом?

- Они спрашивали меня об этом.

“Черт”.

“ Это было в ее дневнике. Я ничего не мог поделать. А потом сказали, что она звонила тебе в субботу днем. Что ты ей сказал?

“ Я ничего не говорил. С какой стати ей убивать себя? Из-за того, что я сказал? Они на это намекали?

“ Я знаю. Это просто ужасно, - повторяет она.

“ Господи. Почему ты не сказал им, что она все это выдумала?

“Я не знаю”, - говорит девушка.

Коган в раздражении закрывает лицо рукой. Потирая глаза, он испускает долгий вздох.

- Ты думаешь, это помогло бы, если бы я это сделала? - с намеком спрашивает она.

- Это было бы неплохим началом, тебе не кажется?

В этот момент он слышит голоса за дверью. Медсестра разговаривает с врачом. “Послушайте, мне нужно идти”, - говорит он. “Но это плохо, Кэрри. Действительно чертовски плохо. Я очень сожалею о твоем друге, но у меня здесь куча неприятностей. Огромная куча. И это, черт возьми, моя собственная вина.

OceanofPDF.com


19/ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ

2 апреля 2007 года, 03:35 вечера


TПЕРВЫЙ, КОМУ ЗВОНИТ КОГАН, - КЛЕЙН, ХОТЯ на самом деле он ему НЕ звонит; он отправляет его на пейджер. Клейн возвращается к нему быстро, меньше чем через минуту.

“Эй, приятель, ты сваливаешь отсюда?” спрашивает он, когда Коган берет трубку.

“ Скоро. Ты занят?

“ Просто нужно закончить пару дел. Почему? В чем дело?

“ Ты можешь спуститься? Мне нужно с тобой поговорить.

“ Конечно. Что случилось? Проблемы с девушкой?

- Можно и так сказать.

“ Правда. Которая из них? Я ее знаю?

“ Это серьезно, Клейни. По-настоящему серьезно.

“О”, - говорит он, застигнутый врасплох. Затем, после паузы: “Я сейчас спущусь”.

Когда Клейн прибывает через несколько минут, он входит в кабинет нерешительно, почти осторожно, как будто опасается, что вышестоящий начальник сделает ему выговор. Коган знает, что немного напугал его. За все время, что они знакомы — около пяти лет, — он никогда не использовал слово “серьезный”, чтобы описать ситуацию, которая была у него с женщиной, даже самые тяжелые расставания.

“ Сядь, ” тихо говорит он Кляйну. И затем, когда он сел: “Послушайте, я не могу рассказать вам всего прямо сейчас, потому что я не знаю, к чему это приведет. Но я дам вам сокращенную версию. Помнишь ту девушку, о которой я тебе рассказывал, девушку, которую я лечил, которая попала в автомобильную аварию? Ту, с которой я постоянно сталкивался?”

“Да, тот, кого я встретил в тот день, когда заходил”.

Коган забыл об этом. “ Совершенно верно. Она и ее подруга были перед домом с соседским ребенком, когда вы подъехали. Ну, я никогда не рассказывал тебе об этом, но однажды, два или три месяца назад, они поздно ночью остановились у моего дома. Девушка была пьяна, практически без сознания. Они были на вечеринке...

- Та самая девушка, которую ты лечил?

“ Да. Тот самый. Это было в ночь твоего дня рождения. После того, как мы ушли.

Кляйн смутно помнит что-то об этом. “Я позвонил тебе после того, как вернулся домой. Я услышал их на заднем плане и спросил тебя, кто они, и ты ответил: "Никто, просто старая подружка и ее друг ’. Это были они?”

- На самом деле их было трое.

Коган объясняет, почему девочки пришли — что друг Кристен привел ее туда, потому что она помнила, где он жил, и не хотел везти ее в больницу, потому что они боялись, что у них будут проблемы с родителями.

Они умоляли его помочь им. Сначала он сказал "нет" — у него могут быть неприятности, если он это сделает. Но они умоляли его, и он сдался. При обычных обстоятельствах он бы отправил их восвояси. Но правда заключалась в том, что он сам был изрядно пьян после их ночной прогулки. На самом деле он выпил больше, чем думал, — даже больше, чем Рейнхарт, — так что его суждение не было стопроцентным.

“Насколько она была плоха?” Спрашивает Кляйн.

“Она не была хороша. Но по сравнению с тем дерьмом, которое происходит здесь, она была в порядке ”.

Он решил, что быстро осмотрит их и, если не сможет справиться с этим, отправит в больницу. Ну, они обошли ее и дали воды. Девочка постарше — студентка колледжа — тоже была там, помогала. Они в основном посидели с ней полчаса, и ей стало лучше. Затем, в какой-то момент, они заперли ее в комнате для гостей, и она пошла спать. В половине девятого следующего утра подруга вернулась и забрала ее, и на этом все закончилось. Он ничего не слышал об этом до сегодняшнего дня.

- Значит, девушка провела у вас ночь?

-Ага.

Клейн корчит гримасу и качает головой.

“Послушай, это было невероятно недальновидное решение. Я знаю, что так оно и было. Но в то время я просто пытался помочь. Я имею в виду, что мы все бывали в подобной ситуации, когда были детьми ”.

“Дело в том, - говорит Кляйн, - что, когда ты становишься родителем, ты перестаешь думать как ребенок”.

“ Пожалуйста, мне сейчас не нужно ничего из высокопарного дерьма Триш. И если ты расскажешь ей об этом, я убью тебя. Никому ни слова.

“ Извини, чувак. Итак, рассказывай, что случилось?

Стало хуже. Намного хуже. Как он сказал, до сегодняшнего дня он ничего об этом не слышал. Девушка, Кристен, которая провела у него ночь, пришла навестить его один раз после той ночи. Она подумала, что, возможно, оставила свои серьги в его доме. Она принесла ему подарок, за который он поблагодарил ее, но сказал, что не может принять. Позже он сказал ей, что она не может больше приходить к нему домой, что у него могут быть неприятности, если она это сделает. Казалось, она поняла его позицию. И когда он столкнулся с ней в Safeway на следующей неделе, все казалось прекрасным. Они поздоровались. Все было сердечно.

Это было еще в марте. Затем, примерно полчаса назад, ему сообщили, что его разыскивают двое полицейских. Он не мог представить, что они имеют какое-либо отношение к инциденту. Он беспокоился об этом пару недель, но когда из этого ничего не вышло, выбросил это из головы. Насколько он был обеспокоен, этого никогда не случалось.

- Как они узнали об этом? - спросил я.

Он смотрит на Клейна. “Ты не поверишь”, - говорит он, сам не веря в это. “Девушка вела дневник. И ее мать нашла это и прочитала”.

“ Ты шутишь. Онлайн? На MySpace или где-то еще?

“ Нет. На бумаге. Наверное, в блокноте.

- Я и не знал, что дети так больше делают.

- По-видимому, да.

- И она написала о том, что была у вас дома?

Он понижает голос еще больше, почти до шепота. “ Не только это. Она написала о том, как занималась сексом той ночью — со мной”.

“Иисус”.

“Нет, подожди. Становится хуже. В субботу она покончила с собой”.

Теперь настала очередь Клейна быть шокированным.

- Она мертва? - спросил я.

“ Именно это они мне и говорят. И так получилось, что она позвонила мне за несколько часов до того, как это произошло.

- И вы с ней разговаривали?

- В том-то и дело. Я сказал ей, что не могу с ней поговорить. Я думаю, она собиралась рассказать мне, что произошло — ну, знаешь, предупредить меня о том, что ее мать нашла дневник, — но я перебил ее. Я имею в виду, я был добр к этому. Я сказал ей, что она потрясающая девушка и все такое, но я действительно не мог больше с ней общаться. Я не был мудаком, клянусь. Но, думаю, я был немного резок. Мне позвонили по другой линии. Кто знал? Кто, черт возьми, знал?”

Клейн некоторое время сидит молча, уставившись в землю. Возможно, он думает о том, на что было бы похоже, если бы то же самое случилось с ним, думает Коган. Или, может быть, он обдумывает, спал ли я с той девушкой.

“Я этого не делал”, - говорит Коган, подозревая последнее. “Это то, что она сфабриковала. Она все это выдумала.

Клейн поднимает на него взгляд и кивает. - Так что ты собираешься делать?

“ Я не уверен. Мне нужно нанять адвоката.

- Они предъявили вам какие-нибудь обвинения?

- Пока нет.

- Дневник - это достаточное доказательство?

“Я не знаю. По-видимому, девушка рассказала своей подруге, что это произошло. А теперь подруга рассказала полиции, что видела, как мы занимались сексом”.

“Христос”.

- Вы знаете, кто представлял интересы Хэнсона?

Хэнсон был врачом, которого обвинили в том, что он без необходимости обследовал грудь пациентки. В конце концов, он не был привлечен к уголовной ответственности, но больница отпустила его.

“Я не помню”, - говорит Кляйн. “Это было года три назад”.

- Как ты думаешь, Рейнхарт мог кого-нибудь знать?

- Разве ты не встречалась с адвокатом по уголовным делам?

- Который из них?

- Тот, у которого “БМВ" с откидным верхом. Кэрол. Карен...

- Кэролин, - говорит Коган.

“ Да. Разве она не вела дела о сексуальных домогательствах?

- Знаешь, - говорит он, доставая из кармана свой “блэкберри”, - я думаю, ты права.

- У тебя сохранился ее номер?

- Я смотрю.

Он делает список по имени, и, конечно же, вот оно: Кэролин Дюпуи.

“Кэролин Дюпуи”, - говорит он Кляйну, который бормочет что-то вроде “Слава Богу, что есть технологии”.

Коган смотрит на часы. Без четверти пять. Возможно, ему еще удастся ее застать. Он снимает трубку и набирает номер ее офиса, который у него есть.

Клейн спрашивает: “Когда вы в последний раз разговаривали с ней?”

“ Я не знаю. Два-два с половиной года назад.

- Как ты оставил вещи?

“Она ответила бы на звонок”, - говорит Коган. “Я думаю”. Как раз в этот момент входит секретарь в "Стивенс, Кларк и Киршнер" и поднимает руку, давая Кляйну знак сохранять тишину.

- Кэролин Дюпуи все еще там работает?

“Да”, - отвечает секретарша. “Перевод”.

Трубку берет секретарша. “Офис Кэролин Дюпуи”.

- Она дома? - спросил я.

-Кто звонит? - спросил я.

“ Тед Коган. Скажи ей, что это важно.

На линии наступает тишина. Несколько секунд спустя он снова слышит голос секретарши: “Подождите, она подойдет к вам через минуту”. И через мгновение появляется Кэролин.

“Это всемирно известный доктор Тед Коган?” - спрашивает она своим ровным, глубоким голосом телеведущей.

“Я думаю, что infamous более подходит на данный момент”.

- Чему я обязан такой честью?

- Мне нужен профессиональный совет, Кэролин.

- Я говорил тебе это пару лет назад.

Я серьезно. У меня тут небольшие неприятности. На самом деле, это может оказаться большими неприятностями. И я ищу адвоката — адвоката по уголовным делам. Я надеялся, что вы могли бы порекомендовать кого-нибудь. Вы все еще ведете дела о сексуальных домогательствах?”

Наступает короткое молчание. “ Это интересно, ” говорит она через мгновение. Он практически видит, как она улыбается. - На что они тебя посадили?

“Это сложно”, - говорит он, повторяя слова Мэддена. “Но фактически меня собираются обвинить в занятии сексом с несовершеннолетней”.

- Сколько ей было лет?

-Шестнадцать.

- Только не говори мне, что ты не знал.

“ Я этого не делал. Она была пациенткой.

“Это действительно звучит интересно. Кто занимается этим делом? Они уже прислали кого-нибудь поговорить с тобой?”

“ Да, пара детективов. Они появились здесь около двух часов назад. Коган взглянул на визитку Мэддена, которая лежала на его столе рядом с телефоном. - Какой-то парень по имени Генри Мэдден.

-Хэнк Мэдден, - говорит она. “ Это должно быть честью для тебя. Обычно его сажают за более серьезные дела. Тяжкие преступления. Даже за убийства.

“ Да, я знаю. Я не рассказал тебе вторую часть. Девушка мертва. Ее нашли в субботу. Они сказали, что, похоже, она покончила с собой.

“О боже”.

Внезапно она перестает быть такой жизнерадостной.

“ Этот Мэдден, - говорит он. - Ты его знаешь?

“ Конечно. Он хорош. Очень хорош. И он не очень любит врачей.

- Что вы имеете в виду?

Примерно год назад в Mercuryбыла статья. Мне придется откопать ее для вас. Ты ему что-нибудь сказала?

“ Боюсь, слишком много. Слушай, могу я подойти поговорить с тобой? Или ты можешь направить меня к кому-нибудь? Мне нужно привести дело в порядок ”.

-Сейчас?

“ Да. Или скоро. В выходные. Я должен найти кого-нибудь к понедельнику.

Снова тишина. Он слышит, как она переворачивает страницу в своем календаре. “ Что ты делаешь завтра? ” спрашивает она. - Скажем, около десяти?

Он смотрит на Клейна. Они должны играть в теннис в одиннадцать. “Ничего”, - говорит он. “Все в порядке. Где ты хочешь, чтобы я с тобой встретился?

- А где же еще? Твое любимое.

- На Маслозавод?

- Почему бы и нет?

“Я буду там”, - говорит он. “В десять”.

- С нетерпением жду этого.

- Я в этом не сомневаюсь.

Коган вешает трубку. Затем кладет локти на стол и закрывает лицо руками.

“ Ты в порядке? - Спрашивает Кляйн.

“ Да, ” говорит он, протирая глаза. “ Сделай мне одолжение. Не говори Ким, почему я не могу играть в теннис. Я поговорю с Рейнхартом сегодня вечером ”. Затем, после паузы: “Мне жаль, чувак. Мне действительно жаль”.

OceanofPDF.com


20/ ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА

3 апреля 2007 г., 10:06 утра


TНа СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО КОГАН ПРОСЫПАЕТСЯ УСТАЛЫЙ И ВСТРЕВОЖЕННЫЙ после ночи, полной наихудшего сна. Он лег спать рано, около одиннадцати, и хотя его тело было истощено, его разум был полон энергии, и это продолжало будить его, даже когда его тело отключилось. Однажды ему показалось, что он проспал несколько часов, но он посмотрел на часы, которые показывали только половину первого. Он проспал двадцать минут. Наконец, в два часа он включил телевизор и постепенно переключился на круглый стол говорящих голов, обсуждающих повседневныйполитический кризис, но только для того, чтобы окончательно проснуться в половине седьмого.

Около восьми начинается дождь. Серая унылость дня кажется совершенно уместной, признаком его тяжелого положения, и когда он выглядывает наружу, все, что он может сделать, это покачать головой и сказать: “Просто идеально”. Но каким бы мрачным ни казался этот день, не все так уж безрадостно. Из—за плохой погоды обычно многолюдная маслобойня Peninsula в центре Пало-Альто заполнена лишь наполовину, и он смог занять кабинку в своем любимом месте, у окна - по его мнению, это положительное предзнаменование.

Агрессивно причудливый, но совершенно современный живописный центр города Пало-Альто представляет собой небольшую сеть из одиннадцати кварталов в длину и пяти в ширину, в которой есть все: от заведений быстрого питания до модных закусочных с французскими и итальянскими названиями, бутиков и художественных галерей. Улицы обрамлены деревьями, и найти парковку бывает непросто, особенно по выходным, когда на Юниверсити-авеню, главной улице города, заезжает множество приезжих по пути в торговый центр Stanford, другой близлежащей торговой мекке, и обратно.

Кэролин приезжает через пятнадцать минут. Он поднимает взгляд от своего кофе и газеты и видит, что она стоит над ним, улыбаясь, держа маленький мокрый зонтик подальше от своих джинсов, с которых капает вода.

- Привет, Тед.

Мгновение они смотрят друг на друга, каждый, кажется, оценивает, как другой справился со временем.

- Привет, Кэролин, - говорит он, вставая и целуя ее в щеку.

Всякий раз, когда он встречает старую подружку, он всегда задается вопросом, почему порвал с ней. Неизменно она кажется привлекательной, и обычно более привлекательной, чем он помнил. На короткое мгновение он забывает обо всем, что его беспокоило, и возвращается к тому первоначальному впечатлению, которое у него возникло, — к тому первоначальному, что привлекло его в первую очередь.

Кэролин is привлекательна. У нее смуглый средиземноморский цвет лица и темные тонкие волосы, которые она обычно убирает в пучок, как она носит его сейчас, с прядями, свисающими на уши и несколькими на лоб. Ее глаза, тоже карие, немного маловаты для ее лица, и она почти загорает, но ему всегда нравилось, как она держит себя в руках. Она пытается представить сдержанный, консервативный образ, но есть намеки на более дикую, страстную сторону, которая становится еще более очевидной после нескольких рюмок. Он всегда считал ее самой сексуальной, когда она была немного неряшливой, когда все было не совсем заправлено, а волосы взъерошены. Он не мог придумать никого, кто мог бы лучше носить пробежку в чулках.

Они перестали встречаться по простой, приземленной причине: он не желал переходить на следующий уровень, каким бы он ни был. Она порвала с ним, но он убедил себя, что она действительно блефовала и что он мог бы вернуть ее, если бы приложил усилие. И он мог бы это сделать (по крайней мере, так он говорил себе), если бы она выбрала более подходящее время.

Где-то на пятом месяце их знакомства она позвонила ему на работу и попросила зайти вечером “поговорить”. По тону ее голоса он понял, что она находится в режиме действия. Все шло не совсем так, как ей хотелось, и теперь она была полна решимости изменить курс или вообще отказаться от него. Проблема заключалась в том, что он почти не спал всю предыдущую неделю. Он работал над сложным случаем — пациент боксировал на нем после операции на легких, — и травматолог был необычайно загружен. Поэтому он спросил ее, не могла бы она подождать пару дней, пока у него не пройдет стресс и не прояснится голова. Но она настояла на том, чтобы они поговорили, она твердо решила, и в конце концов они расстались по телефону.

“Я не уверена, что это хорошая идея, что мы больше видимся”, - сказала она после того, как он надавил на нее, чтобы узнать, о чем она хотела поговорить. “Я просто не думаю, что это к чему-то приведет, Тед. Что ты думаешь?”

“Давай просто сделаем это”, - сказал он. “Давай просто покончим с этим”.

Они, конечно, снова встретились. Они даже переспали вместе. Но он никогда не смог бы простить ее за тот день — он не мог заставить себя простить ее за то, что она была такой легкомысленной. Возможно, это было просто оправданием. Так сказала Триш. Но даже если это и было оправданием, он думал, что это хорошее оправдание.

Глядя на нее сейчас, он все еще думает, что это было хорошее оправдание, но ему требуется больше времени, чтобы вспомнить. Сколько ей лет? Они встречались два с половиной года назад, так что сколько ей, тридцать четыре или тридцать пять? "Держится неплохо", - думает он. Он хочет сделать ей комплимент, но в то же время не хочет, чтобы у нее сложилось неправильное впечатление. Он выбирает небрежный тон: “Ты выглядишь великолепно — как обычно”.

Ее ответ столь же небрежен. “ Спасибо, ” говорит она, садясь за столик напротив него. “ А вот и официантка. Я умираю от желания выпить кофе”.


Они делают заказ; она берет омлет, он - бублик и блюдо с лососем. Другой официант наливает им кофе из ретро-серебряного кофейника — штриха, которым славится The Creamery, закусочная в стиле 1950-х годов, оформленная в стиле ар-деко и техно. Все в заведении, кажется, либо стального цвета, либо черного, за исключением футболок официантов и салфеток, которые оба белые. Пустая комната могла показаться холодной и стерильной, очень похожей на травматологическую. Но, наполненная людьми, холодность сменяется своего рода модной небрежностью. Это место, где ты чувствуешь, что можешь без усилий сказать важные вещи в нескольких словах. Во всяком случае, так он однажды сказал Рейнхарту. И в другие дни, при других обстоятельствах, он мог бы обойтись без особых усилий. Но сегодня он чувствует себя неловко, собираясь рассказать Кэролин, что заставило его позвонить ей вчера в панике.

Он начинает с самого начала — с того момента, как девушка попала в больницу, — до появления детективов. Она слушает его, почти не комментируя. Время от времени она просит его кое-что прояснить. Поначалу у нее возникают небольшие трудности с тем, чтобы различать Кристен и Кэрри, и не помогает то, что он немного вольно обращается с местоимениями. Но, если не считать нескольких междометий, она не бросает ему вызов и оставляет при себе свое суждение, даже когда он говорит ей, что позволил девушке провести ночь в своем доме. Она просто кивает, делает глоток апельсинового сока и возвращается к еде.

После того, как он заканчивает, наступает короткое молчание. Затем она говорит: “Зачем девушке писать, а потом рассказывать своей подруге, что у нее был секс с тобой, когда она этого не делала? И почему подруга сказала, что видела, как ты занимался сексом?”

По ее тону он не может понять, верит ли она ему или считает, что в его историю трудно поверить, и его беспокоит, что он не может.

“Понятия не имею”, - говорит он.

- Во всех ваших отношениях с ней она казалась милой, здравомыслящей, уравновешенной шестнадцатилетней девушкой?

- За исключением того, что ты склонен к несчастным случаям, да.

Она кивает. - Ты сказал, что она привлекательная.

- Она была.

-Насколько привлекательной?

Он на секунду задумывается об этом, забывая и о враждебности, и о печали, которые испытывает к этой девушке. “По шкале от одного до десяти у нее было около восьми баллов, хотя она так не думала. Но если бы она решила остаться, то к выпускному классу была бы сногсшибательной. ” При этой мысли его глаза наполняются эмоциями. “ Я знаю, что она бы так и сделала. Я знаю такие вещи.


Подходит официантка. Кэролин ничего не говорит, убирая их тарелки. Она просто сидит, наблюдая за ним. Он не может сказать, о чем она думает. Но на ней одна из этих ну, я вижу, ты не изменил улыбок. Я вижу, что прежний Тед жив и здоров. И она, кажется, рада этому. Но потом она вспоминает, зачем они здесь — или он думает, что она это знает, — и улыбка исчезает, и она внезапно говорит: “О, у меня есть кое-что для тебя. Ты должен это увидеть.” Она лезет в задний карман джинсов и выуживает сложенный листок бумаги.

В "Сан-Хосе Меркьюри" была опубликована статья о детективе, который приходил к нему, Генри Мэддене. “Гандикап не мешает детективу ловить преступников”, - гласит заголовок. Это настоящая фотокопия статьи, а не что-то, что было извлечено из Интернета или исследовательской службы LexisNexis.

“Посмотри на вторую страницу”, - говорит она. Там, вверху, она выделила определенный абзац. Вполголоса он читает это вслух:

Когда Мэддена спрашивают, почему его привлекла работа детектива, он говорит, что его мотив частично личный. В детстве, когда он лечился от полиомиелита, врач совершил над ним сексуальное насилие. Он говорит, что много лет не мог взглянуть правде в глаза, пока не признался коллеге-офицеру, который работал над аналогичным делом. Он сожалеет, что ничего не сказал раньше, потому что это могло бы помешать врачу, который был привлечен к ответственности только тогда, когда Мэдден учился в колледже, жестоко обращаться с другими пациентами ”.

“Господи”, - говорит Коган, пробежав глазами оставшуюся часть статьи. “Парень проходит курс терапии, о котором пишут в газетах. Что люди подумали об этом, когда оно вышло?”

- В моем кабинете?

- В общем.

“Я не знаю. Я думаю, это была часть попытки департамента придать копам человеческое лицо. Это было через несколько месяцев после того, как тех испаноязычных ребят избили в Редвуд-Сити. Люди смотрели на это довольно цинично. Но Мэдден настоящий. Он порядочный парень. Всеми уважаемый”.

Он качает головой, теряясь из-за внезапного прилива беспокойства. “ С меня хватит, Кэролин, ” угрюмо говорит он. “ Я в заднице. Парень явно неравнодушен к документам. Я видел это в его глазах, когда он брал у меня интервью. Он уже судил меня и признал виновным ”.

Она смотрит на него с сочувствием — первый сочувственный взгляд, который она бросила на него за весь обед. Она протягивает руку, берет его за запястье и говорит: “Послушай, эти дела очень трудно доказать. Да, к сожалению, у них есть свидетель. Но это далеко не верняк ”.

“ Без ерунды. ” Его тон более конфронтационный, чем он намеревался, но он нервничает. Это заставляет ее отстраниться. “Если бы вы были врачом, ” продолжает он, “ что бы вы мне сказали? Каким был бы мой прогноз?”

Она издает оборонительный смешок.

“Я серьезно”, - говорит он.

“ Простите. Вы хотите, чтобы я использовал медицинские термины?

“Используй любые термины, какие захочешь”.

Она делает паузу и переводит дыхание. Похоже, ей так же не хочется отвечать на вопрос, как и ему не хотелось его задавать. “Ну, из того, что вы мне рассказали, похоже, у них есть веская причина”.

-Чтоэтозначит?

- Они могут тебя арестовать.

-Почему они еще этого не сделали?

Она объясняет, что они могли бы. Но, возможно, они собирают доказательства для слушания дела большим жюри. Если они смогут убедить большое жюри предъявить ему обвинение, они могут арестовать и предъявить обвинение ему одновременно. В некоторых случаях они арестовывают подсудимого, а затем передают дело большому жюри. Но в таких деликатных делах, как это, прокуроры часто сначала обращаются к большому жюри присяжных, чтобы посмотреть, смогут ли они получить обвинительное заключение, прежде чем арестовывать. Если они смогут получить его, это также означает, что обвиняемому не разрешат давать показания на слушаниях в большом жюри присяжных.

Она говорит, что как бывший прокурор поступила бы именно так. “Я бы не хотел, чтобы вы выступали перед большим жюри — респектабельный парень с хорошей речью, который спас много жизней и является добропорядочным гражданином. Это было бы рискованно”.

“И что это мне дает?” Спрашивает Коган, не совсем уверенный, на чьей она стороне.

“Я не думаю, что они собираются арестовать тебя в ближайшие пару дней. Они явно не хотят, чтобы все выглядело так, будто они знали, что собираются арестовать вас, когда приходили к вам в офис ”.

Она объясняет, что если бы они пришли к нему в офис, задали несколько вопросов, а затем арестовали его, все, что он сказал, могло быть опровергнуто в суде. “Я бы сказал, что, зная, что они собираются арестовать вас, они должны были немедленно зачитать вам ваши права”.

-А теперь?

“Сейчас я все еще могу возразить, что ваши замечания следует исключить. Но, по крайней мере, детективы могли сказать, что они пришли в ваш офис не для того, чтобы арестовать вас; они пришли просто допросить вас. Меня больше беспокоит то, что они пытаются возбудить против тебя дело об убийстве ”.

Он пристально смотрит на нее, зная, что расслышал ее правильно, но желая, чтобы это было не так. “ Убийство? Почему? Потому что я сказал ей, что больше не могу с ней разговаривать?

“ Нет. Само по себе это не было бы преступлением. Очень трудно привлечь другого человека к ответственности за чужое самоубийство. Даже если бы ты был груб с ней по телефону и сказал, что она толстая и непривлекательная и что у нее нет смысла жить.

- Что потом? - спросил я.

“Ну, исключением может быть, если вы ранее совершили преступление, которое повлияло на нее. Есть нечто, называемое предсказуемым ущербом. Возможно, вы и не намеревались доводить ее до самоубийства, но, переспав с несовершеннолетней девушкой, закон утверждает, что вы сознательно нанесли эмоциональную травму. И если удастся доказать, что первоначальная травма привела к ее самоубийству, вам может быть предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве. Вам, вероятно, светило бы от двух до пяти ”.

“ Ты серьезно? Это может случиться?

Она кивает. - Вероятно, именно этого и добивается Мэдден.

“ Ранее вы сказали: ‘Я бы поспорил’. Означает ли это, что вы хотите представлять мои интересы?

Она откидывается на спинку стула, на ее лице появляется выражение муки. Сначала она, кажется, готова сказать "нет", но потом нервно прикусывает губу, и он знает, что она согласна. “Если ты хочешь, — говорит она, ” я соглашусь - по крайней мере, вначале. Я наведу кое-какие справки, и мы посмотрим, как обстоят дела. Я сделаю это как друг. Но только если ты сам этого захочешь.

- Вы действительно будете представлять мои интересы?

Она выглядит почти смущенной. - А что в этом плохого?

“ Ничего. Я просто удивлен. Удивлен в хорошем смысле.

“Это интересное дело. Я думаю, любой юрист по уголовным делам захотел бы взяться за него”.

- Я не ставлю под сомнение твою мотивацию.

- Если бы у меня была какая-нибудь странная болезнь, относящаяся к вашей области знаний, вы бы помогли мне, не так ли?

“ Я бы сделал все, что в моих силах. И если бы я не думал, что смогу справиться с этим, я бы нанял для этого лучшего человека, которого я знаю ”.

“Это только моя точка зрения”, - говорит она.

Он не отвечает. Он опускает взгляд, и его взгляд скользит по счету, который официантка положила поближе к нему. Он задается вопросом, сколько все это будет стоить. Не обед, а гонорар адвоката. По крайней мере, если Кэролин будет представлять его интересы, думает он, его деньги, или, во всяком случае, их часть, достанутся кому-то, кого он знает. Два с половиной года назад он был в торговом центре Bloomingdale's в Стэнфорде, обсуждая, купить ли ей на день рождения парфюмерный ансамбль за двести долларов или золотое ожерелье за четыреста долларов. И теперь он собирается передать ее фирме пятьдесят тысяч, возможно, больше. Поди разберись.

Когда он снова поднимает взгляд, она смотрит на него поверх своей кружки с кофе. Она держит ее обеими руками, делая маленькие глотки. Он смотрит на нее в ответ, ему не нравится ее уверенность. Это может означать только одно: она занята.

“ Ты с кем-нибудь встречаешься? - спрашивает он.

-Да.

-Хороший парень?

- Думаю, да.

— Что он... - Коган останавливает себя.

“Что он сделает?”

-Ничего.

Он собирался спросить, что подумал бы ее парень, если бы узнал, что она собирается представлять его интересы. Но потом передумал. Он не хотел доставлять ей удовольствие отвечать.

- Я должен сказать тебе кое-что еще, - говорит он.

-Что? -спросиля

“Я был близок к тому, чтобы устроиться на другую работу”.

“ Правда? Она, кажется, слегка удивлена. - В какой больнице?

“ Не в больнице. В венчурной фирме. Крупной. Компания владеет несколькими биотехнологическими холдингами. Мы только начали говорить о цифрах.

Теперь она искренне шокирована — настолько, что, похоже, не совсем знает, что сказать. “Боже, я помню, ты говорил о том, чтобы заняться каким-то консалтингом. Я имею в виду, ты собирался... Но я не думал...

“Ну, именно это я и хотел сделать — окунуть палец ноги в воду, прежде чем совершить большой прыжок. Но им нужен парень, работающий полный рабочий день ”.

- И вы были близки?

“ Они сделали предложение. Заманчивое.

“ Я не знаю, что сказать, Тед. Прости меня.

Он улыбается и качает головой. “Знаешь, это забавно. Бизнес - это риск и выгода. Медицина - это выбор наиболее безопасного курса действий. Это такие разные миры. Бизнесмен знает, что такое риск, и знает, что он может многое потерять или приобрести. В медицине, если возникает осложнение или проблема, ваши коллеги часто спрашивают вас: ‘Зачем вы это сделали? Очевидно, что это был самый рискованный путь’. Ментальный склад совершенно иной. В медицине вас наказывают за то, что вы выбрали более рискованный путь. Но в бизнесе, если ты любишь рисковать, ты действительно можешь добиться успеха ”.

“Или действительно проиграю”, - говорит она.

“Ну, да. Но к ошибкам относятся не так уж неодобрительно. Они приходят вместе с территорией”.

Закончив говорить, он смотрит ей в глаза, почти осмеливаясь сказать что-нибудь о том, почему он впустил тех детей в свой дом той ночью. Зачем он пошел на такой риск? В чем была возможная выгода? Он хочет объяснить ей, что тогда он не чувствовал, что ему нечего терять. В тот вечер на столе не лежало никакой новой работы. Не было ничего.

Она смотрит в ответ, и на ее губах появляется слабая улыбка. На этот раз ему это не нравится. Это одна из тех улыбок, которыми пожилая женщина одаривает молодого мужчину, когда она очарована его невинностью. Он не возражал видеть это в свои двадцать и даже чуть за тридцать, но сейчас это только раздражает его.

- Итак, как ты думаешь, когда они меня арестуют?

“Я не знаю”, - говорит она. “Но важно сохранять спокойствие, когда они появляются, особенно если они делают это в больнице. Ничего не говори. Я дам тебе все свои номера. Ты всегда можешь вызвать меня на пейджер. Если я не смогу приехать прямо сейчас, я попрошу приехать кого-нибудь другого ”.

Он кивает, стиснув зубы, внезапно вспомнив прямолинейного китайского врача доктора Лю, который говорил людям, что они умрут. Он подавленно смотрит в окно ресторана. Снаружи все еще льет, и на светофоре стоит BMW, его дворники работают на полную мощность. С каждым взмахом дворников он слышит голос доброго доктора. У вас рак легких, вы умрете. У тебя рак легких, ты умрешь. Лезвия как метрономы.

OceanofPDF.com


21/ СИНИЙ FORD

11 апреля 2007 г., 18:03


TПОЗЖЕ, В среду, ОКОЛО ШЕСТИ, Коган, СТОЯ У КУХОННОГО окна, замечает патрульную машину, проезжающую мимо дома. Это замедляется, и по мере того, как это происходит, его грудь сжимается. Когда это не прекращается, он вздыхает с облегчением и говорит себе, что у него паранойя. Патрульная машина обычно проверяет окрестности дважды в день — один раз утром и один раз ближе к вечеру. Но двадцать минут спустя, когда синий "Форд-седан" без опознавательных знаков останавливается перед его домом, у него возникает неприятное ощущение, что его паранойя оправдана.

Затаив дыхание, он наблюдает, как Мэдден и его напарница выходят из машины. Они не спешат. Они на мгновение останавливаются рядом с машиной и поправляют галстуки. Затем они медленно направляются по дорожке к его входной двери.

Раздается звонок в дверь.

Он знает, чего ожидать, когда открывает дверь, но по какой-то причине, когда он наконец открывает, его глаза широко открываются. Он смотрит на детективов так, словно они совершенно незнакомы, даже инопланетяне.

“ Доктор Коган, ” говорит Мэдден. “ Извините за беспокойство. Но, боюсь, вам придется проехать с нами в участок. У нас есть ордер на ваш арест. Вам предъявлено обвинение в изнасиловании третьей степени, и вы должны знать, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас... ”

Так оно и есть, именно так, как он себе и представлял, только никто не смотрит. Он почему-то ожидал увидеть небольшую толпу. Или недоверчивые взгляды врачей и медсестер, когда они выводили его из больницы. Он благодарен им за это: за то, что они избавили его от смущения и приехали сюда, а не в больницу. Единственный человек, который видел, как он выходил из дома в тот день с детективами, - маленькая девочка, катающаяся на своем новом велосипеде. И она даже не знает, что происходит.

- Привет, доктор Коган, - радостно окликает она его, как обычно.

- Привет, Кэти, - отзывается он.

Тогда он об этом не думает, но позже, когда они находятся в нескольких кварталах от участка, он понимает, что был примерно ее возраста, когда в последний раз ехал на заднем сиденье полицейской машины. Прошло почти тридцать лет.

Тогда он плакал, боясь того, что сделает с ним отец, когда узнает, что он магазинный воришка.

Теперь он жалеет, что его отец не жив, чтобы наказать его.

OceanofPDF.com


ЧАСТЬ 3

ОТКРЫТИЕ

OceanofPDF.com


22/ СОЦИАЛЬНАЯ ЛОГИКА

Выдержки из дневника Кристен Кройтер:


16 Января


Со, Кэрри наконец-то сделала это! Она подошла к Джошу Стейну и поговорила с ним. Она говорила об этом неделями, но никогда не знала, что сказать. Мы уже собирались подойти к нему, но потом она спрашивала: "Что я собираюсь сказать?" И я бы сказал, что не знаю. Просто скажи что-нибудь. А она бы сказала, что я не могу просто ничего сказать. И мы ходили туда-сюда в таком духе, а потом просто смеялись и чувствовали себя по-настоящему глупо, потому что он и его друзья такие придурки.

В общем, сегодня за обедом мы подошли к их маленькому участку на краю Лужайки и притворились, что хотим попить воды из питьевого фонтанчика. С тех пор как директор закрыл парковку на обед, большинство детей едят на лужайке перед библиотекой в центре кампуса (я не шучу, богатые ребята с машинами привыкли тусоваться на парковке). В нашей школе какая-то неразбериха, потому что на самом деле это две школы в одной, поскольку около 70% составляют меньшинства из Ист-Менло-Парка и Редвуд-Сити, а остальные 30% - из состоятельных семей из Атертона, Менло-Парка и Портола-Вэлли, и директор всегда придумывает новые способы лучше интегрировать всех. Мои брат и сестра оба ходили в частные школы, но когда мы переехали и купили дом побольше, мой отец сказал, что он “выбился из сил” и у него недостаточно денег, чтобы отправить меня в частную школу. Хотя это было нормально, я не хотела ходить в школу для девочек вроде Кастильехи, и я могу дойти до школы пешком от того места, где мы живем (можно сказать, выспаться!).

В общем, Джош и его друзья сидят на этой скамейке в углу Лужайки. Их можно назвать маленькими маргиналами. Итак, они сидели там с ноутбуком, разговаривали, и я не думаю, что они сначала заметили нас, а Кэрри просто заглянула им через плечо и увидела что-то странное на экране. Там были все эти имена. И она такая, что вы, ребята, делаете? И они покраснели, заняли оборонительную позицию и попытались закрыть экран.

Сначала они не хотели ей показывать, но потом она наклонилась вперед и показала им свои сиськи. Я не шучу! У Кэрри довольно большая грудь, и она всегда носит футболки с v-образным вырезом, поэтому парни всегда пытаются заглянуть ей под футболку. И я знаю, что она делает это нарочно. Она призналась в этом. И это было довольно забавно, потому что как только она склонилась над их ноутбуком, я увидел’ что взгляды Джоша и других детей устремились прямо на ее грудь, и вскоре они показали ей, что делают. Парни такие отстойные. Конечно, они говорили, что ты должен пообещать никому не рассказывать. Они заставили нас поклясться жизнями наших родителей, что показалось мне довольно мелодраматичным, пока я не увидел, что они делают. Я признаю, что это круто. У них есть список имен каждого ребенка в школе, примерно 2500 детей, и они написали программу, в которой они могут ранжировать людей по их популярности. Я не шучу. Затем вы можете нажать на кнопку, и появится карта школы, на которой указано, где все собираются во время ланча. Наша скамейка вон там! Как и Кэрри, и я, и Меган, и Вив. Вы можете нажать на имя человека, и вся эта информация отобразится на нем. И поймите, я выше в списке, чем Кэрри, что ее действительно разозлило. Я имею в виду, я думаю, что она всего на несколько мест впереди, но я впереди. Мне 92, а ей 97. Неплохо, должен сказать.

Она не хотела показывать, что злится, но было определенно видно, что злится. Она такая: "Почему ты думаешь, что это правда?" И Джош сказал, что сейчас это не совсем точно. Они все еще были в бета-версии, что означает, что программа и список не окончательные.

Кэрри увидела в этом возможность, которую искала. Она такая: "Вам не кажется, что вам следует внести свой вклад по-женски?" Она сказала, что ей нужно идти, но она хотела обсудить это с ними наедине, и спросила Джоша, можем ли мы прийти к нему домой завтра после школы. Он был так удивлен, что не знал, что сказать. Он и его друзья просто посмотрели друг на друга. Интересно, чего они ожидали. Все это довольно глупо. Она знает, что ничего не собирается делать. Она бы не знала, что сказать доктору Когану, если бы увидела его. Я знаю, что она бы не сказала.


21 Января


Последние несколько дней я был утомлен, поэтому у меня не было возможности написать. В любом случае, настоящая новость в том, что пару дней назад мы зашли к Джошу, чтобы обсудить список. На самом деле, у него очень милый дом, и его мама тоже, что отчасти заставило меня посочувствовать ему. Я имею в виду, я надеюсь, что Кэрри не станет вести себя с ним слишком макиавеллистски. В принципе, он хороший парень, хотя и слишком много пялится на ее грудь.

Кэрри действительно хотела обсудить, как оценивают людей. Она действительно сказала мне по дороге, что у них действительно может быть что-то интересное, и что она действительно едет туда не только для того, чтобы узнать, где живет доктор Коган. Лично я думаю, что она просто хочет выяснить, что поднимет ее выше в списке, когда это выйдет.

Это работает так, что всем этим переменным присваиваются номера. Где ты тусуешься. С кем ты встречаешься. Есть у тебя машина или нет. Какой он. Занимаетесь ли вы спортом. И еще есть несколько более субъективных вопросов. Нравится ваша внешность, индивидуальность и тому подобное. Вот как все рассчитывается.

Сначала Кэрри спросила: "Что заставляет вас, ребята, судить и присяжных?" А они ответили: "Потому что мы выполняли всю работу", с чем ей было трудно не согласиться. По правде говоря, я думаю, что они на самом деле довольно точны. Но что меня беспокоило бы, так это люди в конце списка. Я имею в виду, мне было бы жаль их. Было бы отстойно узнать, что ты полный неудачник. Что, если кто-то покончил с собой из-за этого или что-то в этом роде. Я не знаю, смогу ли я справиться с такой ответственностью. Джош говорит, что они собираются поместить отказ от ответственности в начало списка, вы знаете, что этот список не должен отражать то, кто вы есть как личность. А затем они добавят несколько имен известных людей, которые были неудачниками в средней школе. Они также скажут что-нибудь хорошее о каждом человеке.

В любом случае, мы пробыли там пару часов, обсуждая все переменные и кучу сценариев, и, честно говоря, это было не так болезненно, как я думал. Я почти совсем забыл, зачем мы на самом деле туда поехали. И я думаю, Кэрри вроде как забыла, пока не увидела машину доктора Когана на подъездной дорожке по соседству. Он был дома! А потом мы сели в машину Кэрри, и она начала очень медленно проезжать мимо его дома. И мы посмотрели в окно, и я подумала: "О БОЖЕ, вот он". И Кэрри просто взбесилась. Я имею в виду, она чуть не упала духом. Она такая: "О Боже, он нас видел?" "Он нас видел?" И мы все визжали и смеялись. Что за шутка. Это было действительно по-детски. Очень, очень по-детски. Но в некотором роде весело.


27 Января


Особо нечего сообщить, кроме того, что Кэрри получила новый телефон. Это один из тех помощников со встроенной клавиатурой. Он действительно милый, и я действительно завидую. У Вив тоже есть такой, и теперь они пересылают друг другу подобные романы вместо сокращенных текстов, которые мы обычно отправляли. Например, если бы мы собирались встретиться в 7:Одиннадцать, мы бы просто набрали номер 7118, что означало бы, что мы встретимся в 7:Одиннадцать в 8. Но теперь они такие: “Давай встретимся в 711 в 8, и что ты наденешь?” Это как бы лишает веселья. Потому что код был своего рода забавным. Но так определенно лучше. Кэрри работает над новым словесным кодом, так что на случай, если кто-то из парней схватит ее телефон во время урока или что-то в этом роде, не будет ничего слишком компрометирующего. Это может быть очень опасно.

Я так сильно хочу его, но папа мне его не разрешает. Он такой, как будто ты уже потерял три телефона (клянусь, я иногда бываю таким недотепой), и этот стоит больше, чем обычный телефон. Он сказал, что если ты так сильно этого хочешь, то заплати за это сам. В последнее время он был таким скупердяем. После аварии ему определенно стало хуже. Клянусь, он все еще думает, что я был пьян. Я просто хочу сказать, знаешь, папа, твои проблемы - это не мои. С тех пор, как мама узнала, что у него была интрижка, он был на седьмом небе от счастья.

Он пытается уговорить меня присоединиться к этой церковной группе, что было бы отстойно. В группе даже нет симпатичных парней. Они такие придурки, за исключением, может быть, Поля Жермена, но он все равно встречается с Эшли Вакс. Я надеюсь, что если я просто буду ходить в церковь раз в две недели, он не заставит меня присоединиться.

Я не знаю. Когда я ходила туда каждую неделю, он не разрешал мне ходить на озеро с Кэрри, что было так несправедливо. Поэтому я перестала ходить на определенные недели. Он каждый раз огорчает меня, но я сказала ему, что вообще не пойду, если он будет продолжать меня заставлять, мне все равно, даже если меня посадят под домашний арест. Он никогда не заставлял Мэри и Рика ходить туда, когда они были моего возраста, так почему я должен идти. Я сказал ему, что, по-моему, это очень хорошо, что я хожу туда раз в две недели. И когда я рассказала Мэри об этом, она подумала, что с ним намного проще, чем со мной, когда я была младшекурсницей. У нее комендантский час был в десять. А я такая: "Большое дело, разница в один час". Он вмешивается в мое дело по многим другим вопросам. Дело в том, что сейчас он другой, чем тогда, когда они с Риком все еще жили здесь. Он настолько похож на мистера Семейные ценности, что меня тошнит.

В каком-то смысле, когда они с мамой спорили, это было лучше. Как будто, по крайней мере, я знала, как обстоят дела. Теперь все это кажется каким-то фальшивым. Они все время держались за руки. Они никогда раньше не держались за руки.

Иногда я клянусь, Кэрри повезло, что ее родители в разводе. Ее отец намного хладнокровнее ко всему относится. Он разговаривает с ней, как с человеком. И даже если ее мать всегда ждет ее, по крайней мере, она не бесится, если опаздывает. Она такая же, как позвони, если собираешься опоздать. Вот почему я дал тебе сотовый. Если я позвоню, папа скажет: "Тащи свою задницу домой сейчас же, юная леди".

Боже, я становлюсь плаксой! Ненавижу быть нытиком. Я ненавижу нытиков, если уж на то пошло. Становится поздно, так что мне пора спать. Кэрри звонила раньше, чтобы спросить моего совета, говорить ли Джошу о том, что доктор Коган меня оперировал. Я не думаю, что доктор Коган когда-либо говорил что-либо Джошу, иначе он, вероятно, сказал бы что-нибудь. Я не уверен, что если бы рассказал ему, это помогло бы. Я имею в виду, какая разница? Что Джош собирается сказать доктору Когану, я думаю, эта девушка из моего класса хочет тебя, ты хочешь, чтобы она вернулась? У нее есть какой-то план. Она такая, может, он пригласит меня поужинать в город. Он не может сделать это здесь. Но никто в городе не узнает, кто она такая. И люди не узнают, что ей еще нет даже семнадцати.

Она живет в мире сплошных фантазий. Я бы хотела, чтобы он просто пристрелил ее и покончил со всем этим. Это преподало бы ей урок.


4 Февраля


Свежие новости! Мы поговорили с доктором Коганом! Ну, на самом деле я вела большую часть беседы, потому что Кэрри не могла говорить. Мы пошли к Джошу около двух в субботу. План состоял в том, что мы несколько раз проедем мимо дома и посмотрим, дома ли доктор Коган, а потом, если его не будет, мы даже не будем утруждать себя проверкой, дома ли Джош. В любом случае, это был гениальный план Кэрри. Ну, когда мы проезжали мимо, чтобы сделать первый заход, доктор Коган стоял снаружи и разговаривал с другим парнем! Как обычно, Кэрри была вне себя. Она такая: "О Боже мой, о Боже мой, что же нам делать". И она не остановилась! А я такой: "Что ты делаешь, съезжай на обочину и паркуйся. И она такая, что мы собираемся сказать? Я сказал, я не знаю, мы просто скажем что-нибудь (я просто хотел поскорее покончить со всем этим, честно говоря. Она такая разговорчивая, что я хотел посмотреть, что она будет делать на самом деле).

Ну, мы обошли квартал, а он все еще был там, разговаривал, я не думаю, что он заметил, как мы проходили мимо в первый раз. И мы припарковались через дорогу, наполовину напротив его дома, наполовину напротив дома Джоша. И я клянусь, Кэрри пыталась спрятать лицо, когда выходила из машины. Это было довольно забавно. Мне хотелось посмотреть, как она еще немного поморщится, поэтому я посмотрел прямо на доктора Когана и начал переходить улицу. У него было такое странное выражение лица, как будто он узнал меня, но это было не так.

И я просто подошла и сказала: "Привет", не знаю, помните ли вы меня, но я Кристен Кройтер, вы меня оперировали. И он такой: "О, да, как у тебя дела, все ли в порядке?" А потом он повернулся к своему другу и рассказал ему всю историю о том, как я попал в автомобильную аварию и что мне пришлось сделать спленэктомию. И он сказал, что я был одним из “хороших” пациентов, хотя я не совсем уверен, что это значило. А потом он спросил меня, купил ли мой отец мне другую машину. Он помнил все это! Я был совершенно удивлен.

И я подумал: "Вспомни мою подругу Кэрри, она несколько раз навещала меня в больнице". И он улыбнулся (какая у него потрясающая улыбка!) и сказал: "Конечно". И это было похоже на большую возможность для Кэрри (да, точно), но она ничего не сказала. Клянусь, я видел, как она покраснела. Ну, наступило небольшое неловкое молчание, и я вмешался и сказал, что мы вообще-то заехали узнать, дома ли Джош. И он такой, значит, ты последовала моему совету. И я такой: "А?" И он рассказал своему другу, как мы говорили о том, что Джош и его друзья были чокнутыми, но он сказал, что Джош и его друзья станут богатыми парнями лет через десять и что мы должны быть добры к ним.

И его друг рассмеялся. Он был похож на гиков, которые правят миром, особенно здесь. А потом Кэрри сказала, что у Джоша есть классная компьютерная программа, над которой он работает, что-то вроде социально-логического эксперимента. Самое забавное, что она не сказала “социологический” (я посмотрел это в словаре), на самом деле она сказала "социально-логический", что в некотором роде так и есть, но доктор Коган сказал "социально-логический", это звучит очень научно. И Кэрри поняла, что сказала, и очень смутилась.

Итак, это была наша важная встреча. После мы зашли к Джошу и проверили, дома ли он (его не было, и это было хорошо, потому что Кэрри была в плохом настроении и могла бы быть злой). Нам пришлось отправиться прямиком в торговый центр, где Кэрри купила новую пару джинсов (клянусь, ее задница становится больше!).


10 Февраля


Еще один отстойный субботний вечер. Только что вернулся из Маслозавода, который похож на фальшивую закусочную, которая существует целую вечность. Клянусь, иногда я бы предпочел просто посидеть дома и посмотреть DVD (У меня только что появились два новых фильма — "Разрушители свадеб" и "Выборы. Я мог бы смотреть их обоих примерно раз в месяц, без проблем). Похоже, что каждые выходные одно и то же. До Кэрри дошли слухи, что на холмах, в долине Портола, устраивается вечеринка, но у нее не было точного адреса, и мы потратили около получаса, пытаясь его найти. Там тоже темно, как в аду. Уличных фонарей нет. И к тому времени, как мы добрались туда, у нас было минут пятнадцать до приезда полиции. Обычно вечеринки в домах на холмах заканчиваются дольше, но нам просто повезло, что этого не произошло. Итак, нашим следующим выбором был центр Пало-Альто или кафе Барроне. Я бы предпочел пойти в Барроне и просто выпить кофе, но там есть парень, который нравится Кэрри, который собирался на Маслозавод, так что вместо этого мы пошли туда. Особенность Маслозавода в том, что все отстойные парни помоложе приходят туда пораньше, но самые крутые люди появляются позже, потому что это как бы последняя остановка. Но к тому времени мы уже должны будем уехать, так какой в этом смысл? Я думаю, все в порядке, это не похоже на закусочную в Diner (я люблю этот фильм), хотя он вроде как пытается быть таким.

Предположительно, через пару недель мы собираемся на вечеринку в Стэнфорд. Брат Кэрри собирается сводить нас, что должно быть довольно круто. Кэрри убеждена, что собирается встречаться с парнем из колледжа. Она говорит, что с кем-то, кто может пригласить ее на ужин. У меня такое чувство, что она теряет интерес к доктору Когану, хотя я знал, что так и будет. В последнее время она только и говорит о парне из Gap. Это продавщица Gap в торговом центре, которая учится в колледже для младших классов. Я признаю, что он довольно милый, и Кэрри утверждает, что собирается назначить нам двойное свидание, хотя я сказала ей, что не соглашусь, пока не увижу другого парня.

На обратном пути с Маслозавода мы обсуждали, с кем бы нам его потерять, например, каким был бы наш идеальный сценарий. И я такой: "ты бы подумала о том, чтобы потерять это с парнем из Gap?" А Кэрри ответила так, как будто это зависело от нее, она могла бы. Она хочет потерять это с опытным парнем. И я подумала, что предпочла бы потерять самообладание с парнем, который тоже теряет самообладание со мной. Она такая, да, может, это и нормально, но она подумала, что было бы лучше заниматься этим с кем-то, кто знает, что делает. Это было бы действительно отстойно, если бы он не знал, что делает. И если бы это действительно было отстойно, это могло бы надолго испортить тебе представление о сексе, а она не хотела, чтобы у тебя было плохое представление о нем. Она поговорила со своей двоюродной сестрой, которая только что окончила колледж, и именно это она и посоветовала.

Но я подумал, что ты хочешь, чтобы это что-то значило, не так ли? Я имею в виду, что, если бы ты была просто еще одной зарубкой на столбике кровати какого-нибудь парня. Как бы вы себя после этого почувствовали?

Пока это было вкусно, она сказала, что это ее не сильно беспокоило. Она сказала, что в некотором смысле просто хочет покончить с этим. Однако я ей не верю. Я имею в виду, технически у меня больше опыта, чем у нее. Я принимала душ с парнем (она, конечно, говорит, что это было совершенно невинно, и так оно и было, но я это сделала). Но дело в том, что у нее нет никакого опыта, на котором можно было бы основывать свои суждения, так откуда же ей знать?


11 Февраля


Вы не поверите, но сегодня днем я совершенно случайно столкнулся с доктором Коганом в торговом центре Стэнфорда. Кэрри была в Gap и разговаривала с парнем из Gap, а меня как будто вообще не существовало, поэтому я сказал ей, что иду в музыкальный магазин и чтобы она встретилась со мной там, когда она закончит.

Магазин действительно маленький, и я подошел к посту прослушивания, где стоял этот парень, и когда он обернулся, я понял, что это доктор Коган. Я был так удивлен, что не знал, что сказать. Я не думаю, что он тоже знал, что сказать. Он выглядел таким же удивленным. И я такой: “Привет”. И он ответил "привет", только сказал это довольно громко, потому что на нем были наушники. Я не мог в это поверить, но он слушал Maroon 5! Я не шучу! Это первое, что я спросил его, когда он снял наушники. Я такой: "Эй, что ты слушаешь?" И он указал на кнопку Maroon 5, и я такой, на самом деле, это то, ради чего я пришел сюда послушать. И он такой, это достойно, лучше, чем он думал, это будет. А потом мы перешли ко всей этой дискуссии о группах, у которых были отличные первые альбомы, но которые не смогли выпустить хорошие вторые альбомы. Он был полностью осведомлен. А потом он такой, не могли бы вы что-нибудь порекомендовать, мне нужна какая-нибудь новая музыка для ножей. Он играет музыку во время операции. Я подумал, что это так круто. Музыка для ножей. Я спросил его, кого он предпочитает оперировать. Он сказал, что это зависит от его настроения и типа операции. И иногда он переключался на середине, если все шло не так, как ему хотелось.

А потом он спросил меня о моей коллекции DVD! Он точно помнил! Я такая, не могу поверить, что ты помнишь. И он сказал, что помнит все, что является своего рода проблемой. И я спросил, у тебя фотографическая память? И он сказал, что нет, у него просто была очень хорошая память. Он никогда не забывал ни одного лица.

Мы, должно быть, проговорили минут пятнадцать. Он спросил меня, в какие колледжи я собираюсь поступить. Я сказал ему, что мой брат учится в Дартмуте, а сестра поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, но я еще не решил, хочу ли я ехать на восток или нет. А он такой: "Ты кажешься очень умной, если у тебя хорошие оценки, тебе стоит подумать о поступлении в школу на востоке". Он сказал, что я определенно туда впишусь, что отчасти удивило меня. Я такой: "Почему, что заставляет тебя так думать?"

Он сказал, что может просто сказать, что я хочу от жизни большего и что я хочу расширить свой кругозор. Он мог сказать, что я не думал, что Калифорния - это все, чем ее представляли, что это каким-то образом заставляло меня чувствовать себя неловко.

Я не знала, что сказать. Он как будто читал мои мысли. Я, конечно, не сказала ему этого. Я просто сказал, что да, я определенно думал о востоке, потому что мне здесь стало изрядно скучно, а SoCal не казался альтернативой, хотя большинство моих друзей хотели поступить в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе или Санта-Барбару. Кэрри очень хочет поступить в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, хотя я не уверен, что она поступит. Лично я думаю, что она закончит в Сан-Диего. Это ее второй выбор. Доктор Коган учился в Йельском университете. Я сказал ему, что не думаю, что у меня достаточно оценок, чтобы поступить туда, но мои оценки довольно хорошие, я вхожу в десятку лучших в своем классе.

В общем, я спросил его, зачем он приехал в Калифорнию, если ему больше нравится восточное побережье. И он сказал, что здесь есть образ мыслей, с которым нужно мириться. Он сказал, что всем нравится качество жизни, оно у всех на уме в первую очередь, они так увлечены этим, что иногда забывают жить по-настоящему. А он такой: "Иногда мне это нравится, а иногда нет". Я полностью согласился.

В общем, Кэрри наконец появилась и была в серьезном шоке, когда увидела, с кем я разговариваю. Это было довольно забавно. После того, как доктор Коган ушла, она устроила мне настоящий допрос. И я подумала, что в этом нет ничего особенного, он действительно хороший парень (интересно, почему он не женат !?!). Пока он работает, он играет в Depeche Mode, Postal Service и The Killers. Не знаю, стоило ли мне говорить ей это, потому что внезапно она забыла о Гэпе Гае и могла говорить только о докторе Когане. Она такая: "Он что-нибудь говорил обо мне?" И я такой, да, он спросил меня, где мой напарник по преступлению. И я такой, что она закончила разговаривать с парнем из Gap. А она такая, что ты этого не делал. Она была полностью готова ударить меня. А я такой, не волнуйся, я просто сказал, что ты смотрела кое-какую одежду в магазине. Как будто это имело значение!


15 Февраля


Я снова начал бегать трусцой. В последнее время я чувствую некоторую усталость и уныние по вечерам, и я подумал, что это может быть из-за того, что я недостаточно тренируюсь. В прошлом году я гораздо больше играл в теннис и иногда плавал, когда было тепло. Конечно, как только я сказал Кэрри, что собираюсь снова начать бегать трусцой (я очень медленный, вот почему я называю это бегом трусцой), она захотела пойти со мной, что мне не очень нравится, потому что я предпочитаю бегать с включенным iPod и просто как бы отключаться. Мне не нужна ее болтовня, хотя иногда от этого становится не так больно, когда ты бегаешь с кем-то. Она признала, что ее задница стала толстой, за что я ее поддерживаю. Вчера она была совершенно подавлена. Я думаю, парень из Gap должен был позвонить ей, но он этого не сделал. Правда в том, что она мне нравится больше, когда она немного подавлена. Она немного более реальна. Она определенно моя лучшая подруга, но иногда она действует мне на нервы.

Папа сказал, что я могу остаться у нее на ночь в эту субботу, пока не закончу все свои дела по дому и домашнюю работу. Кажется, в эти дни у него улучшилось настроение, потому что он получил какой-то крупный аккаунт, который принесет ему кучу денег. Он определенно не был так строг со мной. Но что отстойно, так это то, что он говорит о том, чтобы пойти с нами на концерт Maroon 5. Я не знаю, шутит он или нет. Он знает, что у меня есть лишний билет, потому что я перевела их на кредитную карту. Я такой: "Ты серьезно?" А он такой: "В чем проблема, я уже водил тебя на концерт раньше. Но это было, когда мне было лет четырнадцать, - сказал я. Что ж, сказал он, поскольку я плачу за билеты, я могу пойти, если хочу. На самом деле я не спорила с ним, потому что меня больше беспокоила попытка остаться у Кэрри из-за вечеринки. Так что я не хотел давить. Боже, одно препятствие следует за другим. Моя жизнь. Я клянусь.

OceanofPDF.com


23/ КВАДФЕКТА

1 Мая 2007 г., 21:33


ЧерезТРИ НЕДЕЛИ ПОСЛЕ АРЕСТА КОГАНА МЭДДЕН ОКАЗЫВАЕТСЯ в ресторане "Голландский гусь" в Вест-Менло-парке, сидя в кабинке с пасторини слева от него и Диком Кроули, окружным прокурором округа Сан-Матео, лицом к ним через стол. Сейчас около половины третьего, и посетители ланча в основном разошлись, оставив их в заведении в основном наедине с самими собой. Все они уже поели в другом месте, но The Goose, как его более широко называют, наряду со столь же неряшливым пивным садом Oasis на Эль-Камино, являются неофициальными конференц—центрами для сотрудников правоохранительных органов, местом, где они любят предаваться тяжелой медитации - в идеале, конечно, во время "счастливого часа".

Хотя сам Мэдден не очень любил пить, он был завсегдатаем салуна с первых дней его существования. Отчасти его очарование заключается в том, что за почти сорок лет, прошедших с момента его открытия, мало что изменилось, в том числе и меню, в котором представлены яйца, приготовленные на пару, моллюски, конечно же, бургеры и паровое пиво Anchor в кувшинах. С единственным бильярдным столом, двумя автоматами для игры в пинбол и музыкальным автоматом в задней части, толстыми обеденными столами из мясных блоков, украшенными резьбой по рисункам посетителей, полами, покрытыми арахисовой скорлупой, и длинной деревянной стойкой бара спереди в заведении царит классическая атмосфера "дыры в стене", которая во многом является антитезой аккуратным, более претенциозным яппи-ресторанам / барам, таким как Blue Chalk Café, Gordon Biersch и Nola's в центре Пало-Альто. И несмотря на неизбежное привлечение молодых специалистов и опрятных студентов колледжа (это долгое время было любимым местом отдыха футбольной команды Стэнфорда, а Джон Элвей числился среди тех, кого выгнали за мелкое хулиганство), The Goose привлекает сильный контингент "синих воротничков". Многие, как и Мэдден, - местные жители, выросшие в этом районе.

“Что думаешь, Хэнк?” Спрашивает Кроули. “Она поняла?”

“Это”, о котором говорит Кроули, представляет собой сочетание уравновешенности, смекалки, последовательности и уязвимости — его идеальных качеств для любого свидетеля, участвующего в деле о сексуальном насилии. “Квадфекта”, - иногда называет он это.

“Вы видели ее на слушании большого жюри”, - отвечает за него Пасторини. “Она была сдержанна. Она представила все с сочувствием”.

У Пасторини и Мэддена есть взаимопонимание. Пока Мэддену есть что добавить к обсуждению, мяч остается за Пасторини, что он редко делает, потому что обычно он подает в тот момент, когда получает его.

“Но она была не слишком описательна. "Да" и "нет" — это нормально - в какой-то степени. Она должна рассказать историю. И сможет ли она рассказать это в его присутствии?”

“Gut?”

Кроули кивает.

“ Хэнк? Пасторини подает ему знак.

“Она отлично справится на прямой, ” говорит он, “ Но ее нужно будет усердно тренировать для кросса. У нее есть небольшая склонность к драматизму. Хотя с ней все должно быть в порядке ”.

Кроули отвечает не сразу. Высокий и долговязый, с крупными чертами лица и копной песочно-каштановых волос, тронутых на висках сединой, он возвышается над столом. Приветливый и общительный, у него большие руки, которые, кажется, созданы для баскетбола, и действительно, в конце 1970-х он играл за Кэла в мяч в колледже. По его собственному признанию, его вряд ли можно было назвать одаренным игроком, новичком, который в выпускном классе попал в стартовую пятерку, придя на тренировку раньше всех и оставшись позже всех. Однако история не так вдохновляюща, как можно было бы надеяться, поскольку команда, пострадавшая от череды травм, финишировала в том году почти в самом низу конференции. Но это не помешало Кроули проводить параллели между своей спортивной карьерой и карьерой Мэддена в правоохранительных органах. “Я не был инвалидом”, - однажды заметил он с наилучшими намерениями. “Но будь я проклят, если не чувствовал ущербным”.

На первый взгляд он тоже не производит впечатления одаренного прокурора. Он не блестящий оратор, и его прямой экзамен часто проходит не так туго, как следовало бы; он петляет из переулка в переулок, как вождение в нетрезвом виде на шоссе 280 поздно ночью. Каким бы неотесанным он ни казался временами, он привносит в выступление определенный шарм, из-за которого оно кажется нарочитым, даже натянутым, как будто он актер, разогревающий жюри перед настоящим Диком Кроули, который придет, когда это действительно понадобится. И обычно ему это удается — кажется, он всегда прекрасно действует в критические моменты.

За те десять лет, что они знают друг друга, Мэдден достаточно понаблюдал за ним — и в достаточно разных качествах, — чтобы думать, что справится с ним. По его оценке, Кроули - искусный манипулятор, создавший образ непредсказуемого, противоречивого человека (он совладелец магазина натуральных продуктов Country Sun на Калифорния-авеню в Пало-Альто, но при этом его регулярно замечают в заведениях быстрого питания), склонного к самоуничижению, которого легко недооценить. “Что ж, это была удача” - любимое выражение, но почти все поняли, что удача имеет мало общего с его триумфами. Что Мэдден находит интригующим — и он не может не восхищаться Кроули за это — так это то, что, хотя большинство людей утверждают, что справляются с ним, ему все еще удается выводить их из равновесия. Мэдден думает, это потому, что они постоянно смотрят в зеркало заднего вида, пытаясь предугадать, когда Кроули включит турбонаддув, и им не удается сосредоточиться на собственном вождении.

Все это говорит о том, что дело Кройтера заставило его встревожиться — главным образом, думает Мэдден, потому, что он видит слишком много места для удачи, хорошей и плохой. Помимо получения признания, до сих пор почти все шло своим чередом, что также заставляет его немного нервничать. Кульминационный момент произошел три недели назад, за несколько часов до ареста Когана, когда пришли результаты анализов на три крошечных пятна спермы, которые они обнаружили в области промежности пары светло-зеленых больничных халатов, которые Мэдден нашел в глубине ящика комода Кристен. Коган дал Кристен халат, в котором она спала той ночью, и она надела его домой. ДНК спермы совпала с ДНК Когана.

Однако в последние дни, после того, как Мэдден предположил, что при дальнейшем размышлении “пятна кажутся немного выше в области промежности, ближе к ширинке”, плавучесть Кроули немного подорвалась. Ведь от того, насколько минуту оба сперма и девушки образец ДНК (из образца мочи), защита скорее всего, получите свидетелей-экспертов для дачи показаний, что разряд может быть “утечки” с ответчика и очень хорошо можно было представить до этого вечера.

Кроули также не нравится, что у него есть свидетельница, которая призналась в употреблении алкоголя в ту ночь. Хотя она пила немного, защита, несомненно, будет утверждать, что ее память была нарушена. Все эти “нематериальные факторы”, как он называет все, что поддается интерпретации, вносят свой вклад в жалобность Кроули сегодня днем. Он смотрит на стол, проводя пальцем по глубокому углублению от буквы N, которую кто-то по имени Ник Б. вырезал на столе.

“ Кристен была хорошенькой, правда? - наконец спрашивает он. - Но ничего примечательного?

Мэдден предпочел бы не обсуждать ее внешность, но ему не нравится небрежный тон замечания Кроули. Он недооценивает ее.

- Я в этом не уверен, - отваживается он.

- Не уверен в чем?

- Что она была такой непримечательной.

“Достаточно справедливо”, - говорит Кроули. “Но относится ли она к тому типу девушек, на которых присяжные, взглянув, скажут: "Да, мы понимаем, почему этот парень пошел на такой риск?" Мы понимаем его искушение?”

Мэдден представляет присяжную, сидящую в ложе присяжных, изучающую свои фотографии и видеоклипы, которые тщательно подготовит офис окружного прокурора. Сначала он - мужчина-присяжный во втором ряду, затем - женщина в первом ряду, в центре. Затем он представляет себя в ложе.

“Один взгляд, может, и нет”, - отвечает он. “ Но в конце концов, да. ” Он делает паузу, затем позволяет себе добавить: “ В ней есть что-то очень соблазнительное. Это неуловимо. Ты помнишь ту девочку из твоей школы, которая была хорошенькой, но еще не была испорчена популярностью?”

Кроули улыбается. “Мы назвали их ”лови-их-пока-можешь".

Комментарий прерывается громким булькающим звуком — Пасторини, усердно посасывая соломинку, пытается собрать остатки диетической колы со льда в пинтовом стакане. Кроули бросает на него быстрый взгляд, прерывая поиски, но диссонанса достаточно, чтобы выбить его из колеи.

“ О чем я говорил? - спрашивает он.

“Лови их, пока можешь”, - как попугай повторяет Пасторини, горя желанием искупить свою вину.

“ Консервные банки. Множественное число. Я могу с этим жить. Но найдите мне бывшую девушку, секс на одну ночь, его бывшую жену - мне все равно, - чтобы подтвердить то, что девушка сказала в том дневнике о сексуальных наклонностях мужчины ”.

“Мы работаем над этим”, - заверяет его Пасторини.

- Мне это нужно, ребята.

“А мисс Дюпуи?” Спрашивает Мэдден, любопытствуя узнать, на что готов пойти Кроули, чтобы победить.

“ Ах да, мисс Дюпуи. Наш очень опытный адвокат защиты.

- Технически, она есть в списке.

“Я знаю”, - говорит Кроули. “Как долго они встречались?”

“ Около пяти месяцев. Возвращаюсь на пару лет назад.

Окружной прокурор качает головой. Мэдден читает так, словно говорит о многообещающем ученике, который по необъяснимым причинам попал не в ту компанию и не совсем уверен, что с этим делать.

- Что ж, посмотрим, как она себя поведет.

“Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным?” Спрашивает Пасторини.

-Какие,например?

- Как бывшая девушка, защищающая парня в деле об изнасиловании.

- Насколько мне известно, нет.

“ Мы тоже. Мы обсуждали это на днях, Хэнк и я. Если бы ты был на его месте, ты бы попросил ее защищать тебя?

Кроули думает об этом.

“ Ты задаешь неправильный вопрос, Пит. Вопрос в том, взялся бы я за это дело на ее месте?

“Ну, я думаю, в обоих направлениях”.

“Она хороший юрист”, - говорит он, как будто это должно объяснять не только ее, но и выбор Когана. “Держу пари, она сейчас где-то там, делает все возможное, чтобы разрушить всю прекрасную работу Хэнка”.

“Она в университете, проводит собеседования”, - подтверждает Мэдден, размышляя о прочности — и достоверности - его версии дела. Это здание спроектировано так, чтобы хорошо выглядеть снаружи, думает он. Заметит ли кто-нибудь, что фундамент дрянной, а материалы второсортные?

“У нас хорошая фора, ” продолжает Кроули, “ но разрыв будет быстро сокращаться. Перкинс не собирается давать им все, но кое-что она им даст ”.

Джойс Перкинс - судья, и хотя она в целом придерживается умеренных взглядов с небольшими либеральными наклонностями, она в меньшей степени защищала права подсудимых в делах об изнасиловании. Она обращалась с дневником осторожно, повинуясь просьбе Кроули — то есть тактике отсрочки — держать его запечатанным и не попадать в руки защиты до тех пор, пока у нее не будет достаточно времени для тщательного анализа его содержания.

Кроули считает, что она допустит, чтобы были допущены определенные отрывки, которые, по-видимому, подкрепляют их аргументы. Однако он справедливо обеспокоен тем, что возникнут противоречия, когда все начнут сравнивать отрывки из дневника с показаниями свидетелей.

Сидя там, опустив взгляд на вырезанную на столе надпись “Go Niners”, Мэдден знает, что Кроули хотел бы, чтобы наиболее важные и разрушительные отрывки были зачитаны вслух в суде.

“Я не был уверен, что мне следует делать”, - он представляет, как один из молодых помощников прокурора, или, может быть, даже Кэрри, читает из дневника, говоря тихо, так что всем в зале суда приходится наклоняться вперед на своих местах, чтобы расслышать все, что она говорит. “Поэтому я сказал:‘Трахни меня. Трахни меня так, как ты это имеешь в виду”, потому что однажды я видел, как женщина делала это в фильме".

- В чем дело, Хэнк? - спросил я.

Он поднимает голову и видит, что Кроули с озабоченным выражением лица смотрит на него.

“Ничего”, - отвечает он. “Ничего важного”.

OceanofPDF.com


24/ НРАВИТСЯ, КАК ОНА

1 Мая 2007 г., 21:46


“Ты СТОИШЬ ВОЗЛЕ ТУАЛЕТА НА ТРЕТЬЕМ этаже”, - спрашивает адвокат. - Давай вернемся на минутку назад.

- О'кей, - говорит Джим.

“Как долго ты ждал, когда выйдет Кристен?”

“Я не знаю. Может быть, минут пять. А потом я начал беспокоиться”.

- И вы постучали в дверь?

“Да, я постучал несколько раз. И, как я уже сказал, я позвал ее”.

- Довольно громко, правда?

-Ага.

- Достаточно громко, чтобы тебя кто-нибудь услышал?

“Да, я имею в виду, я не кричал. Но это было громко”.

“ Так почему ты просто не вошла? Эту дверь открыть несложно. Она открывается. Я попробовал. Почему ты просто не вошел?”

Джим пожимает плечами, смотрит на микрокассетный магнитофон, стоящий на столе между ними, и говорит: “Я не знаю. Как я уже сказал детективу, мне просто показалось неправильным заходить в занятую ванную. А потом эта девушка, которую я знал — Гвен Дейтон, — поднималась по лестнице, и я просто спросил ее, может ли она проверить ”.

Женщина не отвечает. Вместо этого своими идеально наманикюренными пальцами она отрывает маленький кусочек хлеба от недоеденного сэндвича и бросает крошки черному дрозду, который умоляюще смотрит на нее с земли, склонив голову набок. Для женщины постарше она определенно привлекательна, думает он. Когда он впервые увидел ее, худощавую, с темными волосами и оливковой кожей, хорошо сложенную женщину, одетую в темно-синий брючный костюм, он подумал, что она могла бы быть юристом на телевидении. Обычно он нервничает рядом с привлекательными женщинами, но мысль о том, что она актриса, успокаивает его, потому что из-за этого интервью кажется менее реальным. Это плюс четыре затяжки в бонг, которые он выпил со своим другом Дэном Флейшманом, прежде чем отправиться на встречу.

Ярким солнечным днем они сидят на площади позади здания Студенческого союза Трессидер, которое, помимо прочих функций, служит домом для кафетерия, закусочной, круглосуточного магазина, аркады, парикмахерской и ряда банкоматов Wells Fargo. Сразу после половины третьего многие черные столы и стулья из проволочной сетки, устойчивые к атмосферным воздействиям, когда-то заполненные студентами во время обеденного перерыва, теперь пустуют. Но это не помешало падальщикам — паре дюжин черных дроздов и горстке голубей, которые кажутся неуместными среди своих пригородных собратьев, — совершить обход.

“В какой-то момент я ушел, чтобы найти Кэрри”, - рассказывает он. “Она танцевала с каким-то парнем. И я оттащил ее с танцпола и сказал, что Кристен потеряла сознание в ванной наверху и что мы должны вытащить ее оттуда ”.

Когда они поднялись в ванную, по его словам, Кристен пришла в себя. Ну, "пришла в себя", возможно, слишком сильное слово. Но она не была полностью в отключке. Ее глаза на мгновение приоткрывались, и она что-то бормотала.

“Вы слышали, что она сказала?” - спрашивает адвокат.

“ Я знаю, что она пару раз сказала ‘Оставь меня в покое’. И я думаю, она сказала: ”Со мной все будет в порядке через минуту".

- И это все? - спросил я

“Ее было трудно понять. Я имею в виду, она невнятно произносила слова, а потом засыпала, и Гвен давала ей пощечину. Не сильно или что-то в этом роде. Но, знаешь, просто пытаюсь не дать ей уснуть.

Женщина отламывает еще кусок хлеба и бросает его на землю.

- Джим, тебе понравилась Кристен?

- Что ты имеешь в виду?

- Она тебе понравилась?

Еще одно пожатие плечами. Почему они всегда задают одни и те же вопросы?

-Нравится она? Его тон не оборонительный; он не оскорблен. Скорее, это звучит так, как будто он задает вопросы самому себе и ему искренне любопытно узнать ответ. “Я имею в виду, что она была милой”, - продолжает он ровным голосом. “Мне понравилось с ней разговаривать. Но она была подругой моей сестры. Я знал ее очень давно. С тех пор, как ей было лет десять. Я чувствовал ответственность за нее.

Глядя на стол, он серьезно качает головой. “Я имею в виду, иногда мне кажется, что я виноват во всем, что произошло. Если бы я только посмотрел, что она пьет, или убедился, что она съела больше. Я не знаю”.

“ И ты никогда не думал о ней в сексуальном плане? Ты никогда не оглядывался и не говорил себе: ”Ну и дела, она довольно милая, я бы не прочь с ней подурачиться"?"

“Возможно, она и была привлекательной, но я не думал о ней в сексуальном плане”, - объясняет он, повышая уровень своего уже ставшего привычным самоанализа. “Ты просто начинаешь думать о ком-то определенным образом. Я имею в виду, для меня она была маленькой Кристен, подругой моей сестры”.

Адвокат отводит взгляд, мгновение молчит. Затем, наклонившись вперед, пристально глядя на него сверху вниз, она говорит тихим голосом, как будто посвящает его в секрет. “ Пара свидетелей сказали, что не видели тебя в течение получаса, Джим. Как ты это объяснишь?

Его челюсть сжимается. Он слышит голос Си Джей Уоткинс. Энергичная защита, мистер П. Когда они нападают на вас, вы сразу же отвечаете. Твердо, но не сердито. Понятно?

- На что ты намекаешь? - спросил я.

“ Ты поднимаешься по лестнице с пьяной девушкой. Она пьяна. И ты сам изрядно пьян...

“Это была вечеринка”, - говорит он. “На вечеринках много людей. Если кто-то не видел меня в течение тридцати минут, это не значит, что меня не было на вечеринке. Я мог стоять в пятнадцати футах от них, и они могли не знать. Или я мог бы быть на улице с другой девушкой.

- Джим, мой клиент провел почти всю свою сознательную жизнь либо учась на врача, либо практикуя в качестве такового.

- Я в курсе этого.

“Итак, если вы не рассказываете мне о том, что произошло, или о том, что, возможно, вы слышали, произошло, это было бы очень несправедливо по отношению к доктору Когану, не так ли?”

- Да, было бы.

Жестом, таким же неторопливым, как ее подбрасывание хлеба, он ставит локти на стол и складывает руки перед ртом. Он не знает, кого ненавидит больше, Си Джея Уоткинса или доктора.

“А что, если бы ничего не случилось?” - спрашивает он. “Что, если ваш клиент сам был пьян — напился — и воспользовался состоянием молодой девушки, чтобы поступить с ней по-своему?”

Она улыбается и, не теряя ни секунды, говорит: “Что, если ты расскажешь мне о Кэти Йоргенсон?”

- А что насчет нее? - спросил я.

- Ты сказал, что был с ней на заднем дворе.

- Я не сказал “она" конкретно. Я сказал ”другая" девушка — в общем смысле.

- Но ты был с ней на заднем дворе.

- А что, собственно, она тебе сказала?

- Что она вышла с тобой на задний двор.

“Ладно, я был на заднем дворе с Кэти Йоргенсон. Да, я признаю это. И в то же время я сожалею об этом”.

- Почему бы тебе не рассказать мне, как ты оказался на заднем дворе с Кэти Йоргенсон.

“Ну, это своего рода долгая история”.

- У меня есть время.

“Я так и думал, что ты это сделал”.

OceanofPDF.com


25/ НЕБРЕЖНЫЕ ПОЦЕЛУИ

1 Мая 2007 г.


"ЯТАК НЕ ПОСТУПАЮ", - ГОВОРИТ ОН. За НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ ДО ВЕЧЕРИНКИ В братстве он переспал с девушкой на небольшой вечеринке по случаю дня рождения в своем общежитии. Она хотела накуриться, поэтому он откопал бонг и немного травы у парня, который жил дальше по коридору, и отвел ее обратно в свою комнату.

Ее звали Бекки Гоффман, и она была неплохой, немного грузноватой, но милой. Не то чтобы он считал себя таким уж сексуальным, но в обычной ситуации он бы не запал на нее, если бы не тот факт, что из—за того, что старшекурсники расхватывали всех приличных девушек, первый семестр был почти полным провалом на женском фронте - и этот складывался ничуть не лучше.

В старших классах он был респектабельным спортсменом, объясняет он. Не один из лучших в школе, но он два года играл в университетской бейсбольной команде, начав свой выпускной год на второй базе. За последний год он вырос почти на два дюйма. Но, к его большому ужасу, эта тенденция не сохранилась, и единственное, что выросло в этом году — и, по иронии судьбы, именно на тот дюйм, о котором он мечтал, — это его талия, говорит он, похлопывая себя по животу. Пьянство во время призыва, которое, казалось, длилось вечно, подкралось незаметно. Он увидел это в зеркале тем днем. Его лицо стало круглее, чем он его помнил. Не раздулся, но линия подбородка немного утратила очертания.

Поэтому он решил накуриться и посмотреть, что будет с Бекки Гоффман. Вскоре они уже целовались. Сначала их поцелуи были небрежными, но постепенно они стали более крепкими и утонченными. Затем произошла странная вещь, когда он снял с нее брюки. Ее тело напряглось — его охватило напряжение — и она перестала отвечать на его поцелуи.

“В чем дело?” спросил он. “Ты девственница или что-то в этом роде?”

Он сказал это полушутя, но когда не получил ответа, в его голове зазвенел сигнал тревоги.

- А ты? - спросил я.

Снова тишина. Когда она, наконец, заговорила, ее голос был тихим, практически шепотом. “Было бы плохо, если бы я была такой?”

Боже мой, подумал он. “Нет, это неплохо. Это просто то, что нужно принять во внимание ”.

Они лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу на его односпальной кровати, уставившись в потолок. Потом Бекки сказала: “Мы можем сделать это, если ты хочешь”.


“Я этого не делал”, - говорит он адвокату. “Я считал это несправедливым, потому что знал, что не хочу встречаться с ней. Но вот что самое хреновое”.

Примерно через две недели он узнал, что Бекки Гоффман переспала с другим парнем, старшекурсником, в выходные после того, как он дурачился с ней. Он не говорит адвокату, что этим парнем был не кто иной, как Си Джей Уоткинс, но он говорит, что его друг Стэн Чен сказал ему, что этот старшекурсник “трахнул ее, а потом якобы назвал жирной свиньей”.

Он был зол на Бекки Гоффман. Если бы той ночью она предоставила ему выбор, он бы переспал с ней. Если бы она просто сказала: “Если ты меня не трахнешь, я пойду и трахну того, кто заполнит пробел”. Он мог бы потом отшить ее, но, по крайней мере, отнесся бы к этому по-доброму.

Адвокат бросает на него нетерпеливый взгляд.

“Прости, я доставляю тебе неудобства?” - спрашивает он. “Я говорю слишком лично?”

“Вовсе нет”, - говорит она. “Я просто хотела бы знать, какое это имеет отношение к тебе и Кэти Йоргенсон?”

“ Я добираюсь до цели. Мне просто нужно, чтобы вы знали, где я был — каким было мое мышление, мисс Дюпуи. Вы ведь так произносите свое имя, верно? Ду-пви?”


Настоящая вечеринка состоялась несколькими днями позже, в субботу, 17 февраля. Как он и сказал, Кэрри и Кристен пришли около 4:30, как раз в тот момент, когда матч с "Северной Каролиной" должен был завершиться. В какой-то момент во время игры Кристен попросила разрешения воспользоваться туалетом, и он показал ей, где это находится. И именно там, в маленькой нише на втором этаже, после того, как она вышла из ванной (не той ванной, в которой она в итоге потеряла сознание, он останавливается, чтобы указать), у них состоялся единственный серьезный разговор за ночь. Он вспомнил, как они рассматривали несколько старых фотографий братьев из студенческого братства, которые висели в рамках на стене. По всему дому были развешаны фотографии. Там, в нише, они были середины 1970-х годов.

Она посмотрела на декорации 1976 года и сказала: “Когда-нибудь ты окажешься на одной из этих стен, Джим. И посреди вечеринки, например, в 2030 году, пара девушек подойдет к твоей фотографии и скажет: ‘Боже, этот парень был довольно симпатичным, интересно, чем он сейчас занимается. Интересно, он лысый и толстый?’ Ты когда-нибудь думал об этом?”

Он рассмеялся. - Не совсем.

“Я все время думаю об этом. Я всегда пытаюсь угадать, как будут выглядеть люди через двадцать или тридцать лет. Было бы здорово, если бы вы могли просто нажать кнопку и хотя бы на секунду увидеть, как выглядели люди, когда они были намного старше. Знаешь, вся твоя точка зрения на этого человека может измениться”.

Он хотел спросить ее, как, по ее мнению, он мог бы выглядеть через двадцать лет, но потом подумал о своем отце и забеспокоился, что ему не понравится ее ответ. Его отец не был толстым, но у него определенно был избыточный вес, и его волосы определенно начали редеть.

“ Кэрри рассказала мне о твоем несчастном случае, ” сказал он, меняя тему. - Она сказала, что ты чуть не погиб.

- Я могла погибнуть, ” поправила она его, тщательно выговаривая слова. “Я чуть не умерла. Ты же знаешь, какой драматичной может быть Кэрри”.

- Даже если и так, изменило ли это твой взгляд на вещи вообще?

Она пожала плечами. “Как будто я стала более осторожной? Как будто я проживаю каждый день так, словно он последний?”

- Наверное, да.

“Нет”, - сказала она, прежде чем сделать паузу, чтобы подумать об этом повнимательнее — или, по крайней мере, казалось, что она думает об этом повнимательнее. “Думаю, это просто заставило меня осознать, насколько здесь все скучно. В каком-то смысле это было захватывающе. Хочешь посмотреть на мой шрам?”

-ХОРОШО.

Следующее, что он помнил, это то, что она немного задрала рубашку и отогнула верх юбки. Все это застало его врасплох, и он не был совсем уверен, как реагировать. Он не хотел пялиться, поэтому сначала попытался отвести глаза, но потом понял, что должен смотреть, и так и сделал.

Джим говорит: “Я не знал, показывала ли она мне шрам, потому что видела во мне старого друга, или это был ее способ флиртовать. Но я думаю, ей просто было комфортно. У нас была приятная дружеская беседа ”.

“Да, ты можешь поверить, что они вытащили всю мою селезенку оттуда?”

“Он довольно маленький”, - сказал он.

Дальше по коридору было открытое окно, и он слышал снаружи женские голоса. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Несколько девушек из соседнего женского общества "ПиФис" пришли на барбекю перед вечеринкой. Там, в середине группы, была Гвен Дейтон.

Кристен подошла к нему сзади и заглянула через плечо.

“ Кто эти девушки? - спросила она.

“ Они? На краткий миг он представил Гвен на двадцать лет старше. Он нажал на кнопку, и вот она выходит из магазина Macy's в торговом центре Стэнфорда, ведя за собой двоих детей, мальчика и девочку, темноволосых и идеальных. Она все еще была красива, но в ней было что-то совершенно заурядное, и она знала это и ненавидела. Он мог видеть это в ее глазах, этот легкий оттенок отвращения к себе.

“Они - проклятие моего существования”, - сказал он.


Гвен Дейтон была младшеклассницей, одной из тех непритязательных, высоких, худощавых девушек с длинными темными волосами, которые немного напоминали ему актрису Лив Тайлер. Гвен видела его в некоторые трудные моменты его пьянства и всегда заходила на вечеринки, здоровалась и спрашивала, как у него дела и как к нему относятся парни. Она была единственной по-настоящему привлекательной девушкой, которая была мила с ним. Нет, не мила. Гвен была доброй, и ее доброта была неподдельной. Когда она спросила его, как идут дела, она действительно хотела знать и внимательно слушала, когда он рассказывал ей.

Она встречалась с Марком Вайсом, президентом братства. И, возможно, именно потому, что она была недосягаема, он чувствовал себя так комфортно рядом с ней. Она знала, что он был влюблен в нее, но никогда не оказывала ему холодного приема и не пыталась променять его на кого—то другого - по крайней мере, до той ночи с Кэти Йоргенсон. Сначала он подумал, что это просто случайность, что они приехали вместе. Но потом он понял, что у этого визита была цель. Гвен пыталась его подставить.

Дело в том, что ему действительно не нравилась Кэти Йоргенсон. Она была худенькой девушкой мышиного вида, с короткой стрижкой и слегка мужеподобными чертами лица. Он мог бы списать ее со счетов как непривлекательную, но все было гораздо сложнее. Он и его сосед по общежитию, крутой парень по имени Дэн Флейшман, который носил серьгу в ухе и короткую стрижку, наводящую на мысль о героиновом шике (хотя он не пробовал ничего крепче экстази), получили название за ее шаткое место в иерархии внешности. Она была неизменно привлекательна — рези. Это означало, что если бы вы увидели ее наедине, то не обратили бы на нее второго взгляда. Но с тех пор, как ей удалось пообщаться с группой симпатичных девушек, она стала казаться более привлекательной - их внешность передалась и ей.

Она тоже это знала. Однажды они с Флейшманом разглядывали ее на вечеринке и оба сделали одно и то же наблюдение: чем больше "babe rays” она поглощала, тем увереннее становилась. Они были ее социальной виагрой. И она, казалось, получала хорошую дозу этого, стоя рядом с Гвен.

“ Они все еще заставляют тебя работать, Джимми? - Спросила Гвен.

“Они не заставляют меня работать”, - сказал он, отрываясь от работы — насыпал пакетик льда в банку с пивом. Девочки не были близняшками, но обе были одеты в джинсы и футболки, а на талии у них были обернуты легкие свитера. “Твой парень заставил меня работать. Это необычная вещь”.

Вайсс, президент братства, был выпускником и заканчивал школу в этом году. Если повезет, он уедет жить куда-нибудь далеко-далеко.

“Мы просто зашли поздороваться”, - сказала Гвен. “Ты знаешь Кэти?”

“ Да. ” Он наполовину протянул руку, которая была влажной. “Я бы пожал вам руку, но не думаю, что вы захотите пожать мою”.

Кэти ничего не сказала. Она просто одарила его скромной улыбкой, которую он почувствовал кожей. Боже мой, - подумал он, - она пытается меня подставить, и в момент паники неожиданно объявил: “Да будет вам известно, я временно отказался от женщин во всех их проявлениях”.

“Становимся геями, да?” Спросила Кэти. “Не думай, что ты первый”.

“Я не собираюсь становиться геем. Я просто делаю перерыв”.

Кэти скорчила гримасу. - В чем дело, ты не можешь взломать нас?

Его обычным побуждением было перейти к обороне. Но сегодня он почувствовал некоторый потенциал в продолжении самоуничижения.

- Просто у меня это плохо получается.

Гвен улыбнулась. “Почему я тебе не верю?”

“Пусть вас не вводит в заблуждение позитивный настрой”.

Это вызвало смех у Кэти, и, как бы сильно она ему не нравилась, он расплылся от гордости. Он был в ударе. Единственное, что сейчас можно было сделать, - это выйти до того, как он заглохнет.

“Я собираюсь проверить ситуацию с пуншем”, - сказал он. “Ребята, хотите еще?”

“Я возьму одну”, - сказала Гвен.

Джим указал на Кэти. - Ты?

“ Сейчас ничего, спасибо. Но, может быть, позже.

Он посмотрел на часы. Было семь тридцать. “Просто имейте в виду, что мой контракт на принудительное обслуживание истекает через час”.

“Примерно тогда, когда перестаешь разочаровываться в женщинах”, - сказала Кэти.

-Ты смотри.

- Я наблюдаю, - сказала она.


Как и Си Джей Уоткинс. Но Джим не говорит об этом адвокату. Он пропускает эту часть. Эта часть.

“Это не для тебя, не так ли?” Сказал Уоткинс.

Джим обернулся, оторвавшись от чашки пунша, и увидел его, стоящего с пивом. Однако Уоткинс смотрел не на него. Он стоял к нему спиной и смотрел на небольшую группу, собравшуюся вокруг барбекю, где Марк Гарланд, местный шеф-повар, готовил курицу и бургеры. Джим посмотрел налево, потом направо — возможно, Уоткинс предназначал свои комментарии кому-то другому. Но поблизости никого не было.

“Нет”, - сказал Джим. “Гвен хотела одного”.

“Джи Ди”, - сказал Уоткинс. “Интересно, какое у нее второе имя. Если бы это была, скажем, Оливия, ее инициалы были бы G. O. D. Вы когда-нибудь спрашивали ее, какое у нее второе имя, мистер П.?”

Нет, Джим этого не делал. Ему никогда не приходило в голову спросить ее.

- Ну, хочешь знать, что бы я сделал, если бы она мне так сильно понравилась?

- Спросить ее?

“ Нет. Я бы прижал ее подругу, эту маленькую цыпочку-мясницу, которая от тебя без ума.

- Откуда ты знаешь, что я ей нравлюсь?

Уоткинс впервые взглянул на него. “Потому что я вижу все, мистер П. Я могу окинуть взглядом комнату — или, в данном случае, это жалкое подобие заднего двора — и я знаю, что происходит. Прямо как Гретцки делал на льду. Для этих парней мир движется как в замедленной съемке. Они знают, где кто находится. У них глаза на затылке. У меня то же самое”.

- А каким именно видом спорта вы бы занимались?

“Спорт спорта, блядь, спорт”, - сказал Уоткинс.

Джим рассмеялся. Он всегда обещал себе, что не будет смеяться, но вот он снова смеялся над чем-то, сказанным Уоткинсом.

Он не мог удержаться, чтобы немного не спровоцировать его. - У тебя есть кто-нибудь на примете?

Уоткинс сделал глоток пива, затем провел рукой по своим грязно-светлым волосам, которые были короткими по бокам, но длиннее спереди. Несколько прядей, казалось, всегда свисали вниз, падая ему на глаза. Это была стильная модельная стрижка, но ее приходилось часто расчесывать пальцами. Джим бы этого не вынес.

“Я еще не играю”, - сказал Уоткинс. “Это просто разминка. Обкатка. Но я чувствую, что ты нуждаешься в руководстве.

“Я безнадежен”.

“Я склонен согласиться. Но все мы не лишены определенного потенциала. Витаминная добавка?”

Он протянул руку. В его ладони была зажата маленькая таблетка из бело-голубого мрамора, скорее всего амфетамин, потому что именно им в основном торговал Уоткинс, хотя Джим слышал, что он мог достать что угодно - от Икс до кристаллического метамфетамина и особого К.

- Спасибо, но сегодня утром я забрал свои Кремневые камни.

- Ябба дабба ду, - сказал Уоткинс и отправил таблетку в рот.

Джим знал, что в мире существуют другие Си Джей Уоткинсы. Но он никогда не думал, что сможет существовать — и даже преуспевать - в таком престижном высшем учебном заведении, как Стэнфорд. В большой государственной школе, может быть. Но здесь это казалось абсурдным.

Он не совсем понимал, почему люди терпимо относятся к Уоткинсу, но Джим подозревал, что это потому, что он обладал определенным неоспоримым обаянием и в его наблюдениях была определенная логика. То, что он также был хорош собой и имел идеально вылепленное тело, казалось, тоже не причиняло боли.

Он напомнил Джиму обезоруживающе развратного персонажа Мэтью Макконахи, которого он сыграл в фильме "Ошеломленный и сбитый с толку". Фильм был любимым среди Джима и его школьных друзей. Почти целый год они декламировали строки из него всякий раз, когда были вместе. На вечеринках диалоги из фильма были своего рода внутренним кодом для группы. Когда один из них добивался некоторого успеха у одной из младших девочек - первокурсницы или второкурсницы, — он возвращался и говорил: “Вот что мне нравится в старшеклассницах. Я становлюсь старше, а они остаются того же возраста ”. Это была фирменная фраза Макконахи в фильме.

Оглядываясь назад на те дни, Джим съеживается. Вся их фаза ошеломления и растерянности казалась неубедительной, но даже сегодня он все еще восхищается персонажем Макконахи. Самое большое впечатление на него произвело то, насколько комфортно этот парень, казалось, чувствовал себя сам с собой. Он не учился в колледже. У него была какая-то черная работа в городе. И вот он был там, вечно приставал к старшеклассницам и совершенно спокойно относился к этому.

Джим подозревал, что это тоже был секрет Си Джей Уоткинс. Уоткинс обладал тем же очарованием, той же непринужденностью и тем же блеском в голубых глазах, когда говорил, поэтому, когда он говорил что-то неуместное, это звучало не так плохо, как если бы это сказал кто-то другой.

“ Могу я предупредить вас об одном маленьком препятствии? Сказал Джим.

- Я слушаю.

- Мне не нравится Кэти Йоргенсон.

- Проблемы с весом?

“Нет”.

“Потому что, если это проблема, я пойму”, - сказал Уоткинс. “Для многих парней это проблема”.

“Она не толстая. Она просто полна собой без всякой причины”.

- По-моему, это проблема с весом.

Джим рассмеялся. Уоткинс был прав. Это была проблема с весом. Но он не знал, имел ли Уоткинс в виду именно это с самого начала или нет.

“Внешность”, - продолжил Уоткинс, прежде чем Джим успел что-либо сказать. “Фасады. Не обращай внимания. Внутри тебя напуганная маленькая девочка, которая невероятно неуверенна в себе. Твоя работа - воспользоваться этим и выставить это напоказ суровому взгляду мужского эго ”.

Держа в одной руке пиво, Уоткинс поднес ладони к лицу и съежился, делая вид, что припадает к небесам. Он издал короткий пронзительный крик, затем рассмеялся. Джим подумал, что он сошел с ума.

“И какой в этом смысл?”

“ Прямо сейчас ты маленький мальчик. Безобидный маленький мальчик. Вы все милые, вежливые и чуткие, и когда мисс Гвен Дейтона 500 вон там попросила вас принести ей коктейль, вы выглядели как придурок, потому что так быстро примчались сюда. Уоткинс несколько раз дернул глазом.

“ Она не спрашивала меня. Я спросил ее.

“Как скажешь. Но ты маленький мальчик по сравнению с 500. Почему? Из-за твоей неспособности причинять боль”.

Джим рассмеялся. Это прозвучало так, как сказал бы футбольный тренер. Сынок, ты должен ударить человека авторитетом. Дай им знать, что ты здесь. Единственная разница заключалась в том, что в игре, о которой говорил Уоткинс, ты не носил накладки.

- У нее есть парень, - сказал Джим, оглядываясь в поисках съезда.

- Он придурок.

- Он наш президент.

“Он ваш президент. Никто не управляет мной”.

Джим ничего не ответил. Он не совсем знал, что сказать. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так драл Вайса, хотя сам много раз проделывал это себе под нос. Вайс был достаточно приличным парнем, но он мог оказаться на грани срыва, когда приходило время участвовать в одном из его “проектов”.

“Преимущество, мистер П.”, - сказал Уоткинс уголком рта, снова переводя взгляд на собравшихся на барбекю. “Разве тебе не хотелось бы узнать, каково это — быть острым на ощупь - тонко настроенным инструментом, способным отдавать и в то же время брать?”

- Это полезно для здоровья?

“Маленький цыпленок-мясник”.

“Что мне делать?”

“ Иди, принеси свой напиток. Я понаблюдаю. Потом доложишь мне через двадцать минут.

- И это все? - спросил я

- На данный момент.

- Что происходит потом? - спросил я.

“Мы оттачиваем, мистер П., А потом оттачиваем еще немного”.


Джим рассказывает Кэролин Дюпуи: около десяти, в разгар вечеринки, он сказал Кэти Йоргенсон, что ему нужно подышать свежим воздухом, и спросил, не хочет ли она выйти на несколько минут.

Он собирался уличить Гвен в блефе. В момент бреда он подумал, что покажет ей — покажет ей, чего ей не хватает. И в глубине души, после всего, что случилось с Бекки Гоффман, он подумал, что Если я не собираюсь этого делать, это сделает кто-нибудь другой.

“Эй, мне бы не помешало немного свежего кислорода”, - сказал он. Он отнесся к этому довольно спокойно. По-настоящему беспечно. “Я собираюсь выйти. Почему бы тебе не пойти со мной?

Она сказала, что, конечно, это было бы неплохо. Ей самой нужно подышать свежим воздухом.

Он подвел ее к скамейке, стоявшей по бокам небольшой баскетбольной площадки братства, которая находилась в дальнем конце заднего двора, в тени. Он крепко обнял ее, но когда потянулся поцеловать, она не ответила на поцелуй, а бросила на него вопросительный взгляд "что-ты-делаешь". И тогда она спросила: “Что ты делаешь?” И он спросил: “На что это похоже, что я делаю?” И она сказала: “Я не собираюсь целовать тебя на публике, Джим”.

Он огляделся. У заднего входа толпились какие-то люди, но он не думал, что с того места, где они стояли, их можно было разглядеть. И он был очень рад, что они не смогли этого сделать.

“ В чем дело? ” спросил он немного небрежно. Он не произносил слов невнятно, но и не совсем контролировал их. “Никто не может нас видеть. И даже если бы могли, они не смогли бы сказать, кто мы”.

“Просто у меня такое правило”, - сказала она.

- Что ж, пойдем куда-нибудь в более уединенное место.

- Я так не думаю.

- Почему бы и нет?

- Этого нет в повестке дня.

- Извините, я не знал, что у вас есть повестка дня.

Она улыбнулась. “ Не извиняйся. Ее тон был почти насмешливым. - Ты все равно пьян.

Это вывело его из себя. “Не настолько пьян, чтобы не понимать, что ты хромой. Не настолько пьян, чтобы не понимать, что на самом деле я не хотел этого делать”.

Он вернулся на вечеринку. Через несколько минут он увидел Гвен и Кэти разговаривающими. И тогда Гвен бросила на него действительно неприязненный взгляд. Это был настоящий гнев. Он никогда не видел этого раньше, и это расстроило его. Вскоре после этого он помог Кристен дойти до ванной.

“Если вы хотите знать правду, мисс Дюпуи, - говорит он, - то, как бы сильно я ни сожалел о том, что случилось с Кристен той ночью, что действительно беспокоило меня на следующий день, это то, как сильно я облажался с Гвен. Сначала я веду себя как придурок с ее подругой, потом она застает меня с полуобморочной школьницей в туалете. Она по-настоящему не разговаривала со мной с той ночи. И я ее не виню.

Он делает паузу. Затем, когда мисс Дюпуи ничего не говорит, он говорит: “В любом случае, именно так я оказался на заднем дворе с Кэти Йоргенсон”.

OceanofPDF.com


26/ КТО ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ?

7 мая 2007 г., 13:30 вечера


AПРИМЕРНО Через НЕДЕЛЮ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С КРОУЛИ ОФИС окружного прокурора присылает пакет, содержащий двухчасовые записи голоса на микрокассете и стенограмму интервью, которые Кэролин дюпюи провела в тот день в университете. К верхнему листу прикреплена желтая открытка из ADA с надписью: “К твоему сведению, Хэнк. Дай мне знать, что ты думаешь”.

Многое из того, что там было, он уже слышал, но, как и следовало ожидать, каждый из свидетелей немного приукрасил — или, в случае с Джимом, пустился в длинное, подробное отступление. Неудивительно, что частью стратегии Дюпюи является создание двусмысленностей и усиление утверждений о том, что Кристен чувствовала себя плохо на вечеринке и у других было множество возможностей воспользоваться ее состоянием. Цель состоит не в том, чтобы переложить вину, а в том, чтобы переложить ответственность. Возможно, ее клиент находится под судом, но многим другим людям нужно кое-что объяснить, включая Кэрри. Чтобы посеять сомнения, она собирается привлечь к ответственности каждого из них.

После первого прочтения и прослушивания (он просматривает распечатанную стенограмму и обращается к кассете только тогда, когда возникает необходимость дальнейшего изучения отдельных отрывков) он не может решить, должно ли его беспокоить последнее свидетельство Джима. Он не слышал предысторию о первокурснице в его общежитии, но знал о Кэти Йоргенсон и рандеву “на задворках”. Перечитывая интервью, он подозревает, что Джим просто рассказал эту историю, чтобы представить себя в более выгодном свете. Хотя временами в его голосе слышится нетерпение, в основном он говорит исповедальным тоном, который, по мнению Биллингса, наводит на мысль, что ребенок действительно “открылся” “малышке”.

Как бы ему ни хотелось отмахнуться от этого комментария как от неприятного выпада, Мэдден знает, что Биллингс, вероятно, прав: у Кэролин Дюпуи гормональное преимущество перед такими парнями из братства, как Джим. Он может примириться с таким объяснением болтливости Джима, но еще более неприятным является интервью с Гвен Дейтон, студенткой колледжа, которая в итоге отвезла Кристен и Кэрри с вечеринки в дом Когана.

Она была с ним откровенна и описательна. После интервью с ней, как объективная третья сторона, он подумал, что из нее получится убедительный свидетель. И хотя он все еще думает, что она это сделает, он обеспокоен тем, что она казалась более оживленной во время допроса Дюпюи и сообщила пару важных дополнительных деталей. Он чувствует пару уколов ревности, прежде чем приходит к обнадеживающему выводу, что откровения Дейтона действительно могут в конечном итоге навредить Когану.

МИСС ДЕЙТОН: Я сказала Кристен, что у нее было два варианта. Она могла сказать, что то, что она написала в своем дневнике, было вымышленной фантазией, и отрицать, что что-либо когда-либо происходило. Или она могла бы сказать, что то, что она написала, произошло на самом деле.

Г-жа ДЮПЮИ: И как она отреагировала?

ДЕЙТОН: Ну, ее, похоже, не устраивал ни тот, ни другой выбор. Она просто хотела, чтобы все оставили ее в покое. Но в конечном счете ей еще больше не хотелось говорить, что этого не было.

ДЮПЮИ: Почему она вообще пришла к вам?

ДЕЙТОН: Ну, после той ночи — вы знаете, после того, как мы отвезли ее в дом доктора Когана - я несколько раз разговаривал с ней, чтобы проверить, как у нее дела и все ли в порядке. А потом она позвонила мне однажды — думаю, это было примерно через месяц после вечеринки — и рассказала, что произошло и что ей нужно с кем-нибудь поговорить.

ДЮПУИ: И в те моменты, сразу после той ночи, она упоминала вам что-нибудь о сексе с доктором Коганом?

ДЕЙТОН: Не совсем. Но она упомянула парня постарше, с которым переспала. Она пыталась поговорить с ним, а он отшил ее.

ДЮПЮИ: В каком контексте она вам это говорила?

ДЕЙТОН: Ну, она вроде как просила моего совета. Она сделала это гипотетическим способом. Вы знаете, что бы вы сделали, если бы случилось то-то и то-то?

ДЮПЮИ: И что ты сказал, что будешь делать?

ДЕЙТОН: Ну, я на самом деле не верю в форсирование событий. Если кто-то не хочет с вами разговаривать, вы мало что можете с этим поделать. Я сказал ей быть терпеливой. Она симпатичная девушка. В ее жизни будет много парней. Если этот парень беспокоился, что потеряет работу, связавшись с ней, это было законное беспокойство, и она должна была уважать это.

ДЮПЮИ: Но было бы довольно дерьмово, если бы он переспал с ней, зная, что собирается отшить ее?

ДЕЙТОН: “Ну, не так уж дерьмово. Но довольно глупо.

ДЮПУИ: Итак, когда вы были там, в доме доктора Когана, делал ли он что-нибудь, что могло быть воспринято как неподобающее по отношению к Кристен?

ДЕЙТОН: Нет. Я имею в виду, он провел настоящий базовый осмотр. Просто кое-что сделал с ее глазами, в основном он задавал ей много вопросов. Больше всего он беспокоился, что она употребляла какие-то другие наркотики. Ну, вы знаете, не подсунул ли ей кто-нибудь руфи, или ЛСД, или что-то в этом роде.

ДЮПЮИ: Но вы сказали, что почувствовали запах алкоголя в его дыхании?

ДЕЙТОН: Да, не было никаких сомнений, что он был пьян. По-моему, в какой-то момент он даже сказал, что в тот вечер сам выпил несколько коктейлей.

ДЮПЮИ: Но, насколько вы могли судить, он, казалось, контролировал ситуацию?

ДЕЙТОН: Да. На самом деле он был очень спокоен. Знаете, Кэрри была практически в истерике. Она такая: “О Боже, у меня такие проблемы! Я не могу поверить, что это происходит ”. И в какой-то момент он просто сказал ей пойти посидеть в гостиной и посмотреть телевизор.

ДЮПЮИ: А где вы были?

ДЕЙТОН: Мы были на заднем дворе, прогуливали Кристен взад-вперед по лужайке. Мы делали несколько кругов, потом давали ей попить воды.

ДЮПЮИ: Но вы не видели, чтобы доктор Коган давал ей какие-либо таблетки или делал ей какие-либо инъекции?

ДЕЙТОН: Нет. Когда она, наконец, пришла в себя, он дал ей стакан Алка-зельтерской. И ложку меда. На самом деле он сделал то же самое для себя. Он сказал, что это его лекарство от похмелья.

ДЮПЮИ: В котором часу это было?

ДЕЙТОН: Я не уверен. Думаю, около часа.

ДЮПЮИ: Как долго вы там пробыли?

ДЕЙТОН: Около часа, я думаю.

ДЮПЮИ: И что произошло потом?

ДЕЙТОН: Ну, я вернулся в кампус.

ДЮПУИ: Но вы не взяли с собой Кристен или Кэрри?

ДЕЙТОН: Нет, Кристен спала. А Кэрри собиралась остаться на диване. Она сказала, что ее ждет мать, и спросила доктора Когана, сможет ли ее брат приехать за ними утром. Она пообещала, что они уедут пораньше.

ДЮПУИ: Где была Кристен в этот момент?

ДЕЙТОН: Она уже была в комнате для гостей. Она пошла в ванную, а когда вышла, то просто свернулась калачиком на кровати и заснула.

ДЮПЮИ: Вы можете вспомнить, во что она была одета?

ДЕЙТОН: Что вы имеете в виду?

ДЮПЮИ: Она легла спать в той же одежде, в которой пришла?

ДЕЙТОН: Нет, я думаю, на ней были больничные штаны. Он дал их ей. Как пижаму.

ДЮПУИ: Но до этого она казалась нормальной?

ДЕЙТОН: Да, с ней все было в порядке — условно говоря.

ДЮПЮИ: И доктор Коган сразу согласился позволить ей остаться там?

ДЕЙТОН: Он не оказал серьезного сопротивления. Я думаю, он тоже устал. И Кэрри действовала ему на нервы. Ты же знаешь, ее голос может раздражать.

ДЮПУИ: А потом вы ушли?

ДЕЙТОН: Да.

ДЮПЮИ: И сколько времени прошло, прежде чем вы снова с ней поговорили?

ДЕЙТОН: Два дня спустя, я думаю. Или три. Я думаю, это был вторник.

Далее последовал краткий пересказ того, когда и сколько раз Дейтон разговаривал с Кристен. Гвен было трудно точно определить, в какой день происходил каждый разговор, и они попытались сузить круг поисков с помощью “маркеров памяти” — других событий, которые произошли в те же дни или около того. Затем тон Кэролин немного изменился. На пленке ее голос стал громче, отчетливее. Она сказала:

МИСС ДЮПУИ: Я понимаю, что ты не юрист, Гвен. Поэтому, пожалуйста, не пойми это неправильно. Я не осуждаю то, что ты сделала. Я просто пытаюсь понять, откуда взялась эта девушка.

МИСС ДЕЙТОН: Нет, я понимаю.

ДЮПУИ: Ну, что я хочу знать, так это то, что вы даете Кристен некоторые из этих советов — я полагаю, некоторые из них от вашего друга по юридической школе? Когда вы давали ей этот совет, кто-нибудь говорил: “Эй, идя по этому пути, вы открываете очень жесткую банку с червями. Этот врач собирается нанять адвоката, и этот адвокат воспользуется всем, что у нее есть, - психологами, медицинскими экспертами, частными детективами, кем угодно, кого она сможет найти, кто поможет дискредитировать вашу историю?”

ДЕЙТОН: Я сказал это не совсем так. Но я определенно указал, что это не будет красиво. Забавно, мой друг предсказал, что доктор Коган наймет женщину-адвоката.

ДЮПЮИ: Ну, я бы не придавал этому большого значения. Я не уверен, насколько продуманным было решение нанять меня.

ДЕЙТОН: Я просто имею в виду, что, вероятно, было бы лучше...

ДЮПЮИ: Вы когда-нибудь задавались вопросом, могла ли Кристен лгать?

На пленке воцарилась тишина. Резкость вопроса, казалось, поразила Дейтон. Через мгновение она сказала:

МИСС ДЕЙТОН: Да. Хотя я не была уверена, зачем ей это. Она казалась довольно уравновешенной. Не такой, как некоторые девушки. Вот почему я был так потрясен, когда узнал, что она покончила с собой.

МИСС ДЮПУИ: Но ни одно из действий доктора Когана за то время, что вы провели с ним, не указывает на то, что он проявлял сексуальный интерес к Кристен?

ДЕЙТОН: Не хочу показаться тщеславным, но у меня сложилось впечатление, что я ему нравлюсь.

ДЮПЮИ: Что натолкнуло вас на эту идею?

ДЕЙТОН: Ну, ты знаешь, я только что уловил это предчувствие.

ДЮПЮИ: Он набросился на тебя?

Гвен покраснела? Будь он проклят, если это не так, просто слушает.

ДЕЙТОН: Не совсем.

ДЮПЮИ: Тогда что?

ДЕЙТОН: Ну, он попросил у меня номер телефона.

Очередь Кэролин сделать паузу.

ДЮПЮИ: Вы отдали это ему?

ДЕЙТОН: Да. Вообще-то, да.

ДЮПЮИ: И он вам звонил?

ДЕЙТОН: Нет. Нет, он не говорил. Хотя я сказала ему, что у меня есть парень.

Мэдден перематывает пленку и снова прослушивает перепалку, задаваясь вопросом, может ли это изменить чье-то впечатление о Когане. Дюпюи может возразить, что его больше интересовала девушка из Дейтона (и, да, в тот момент, когда она выступит в суде, присяжные поймут, почему он был заинтересован). Но Кроули возвращался и говорил: "Послушайте, этот парень - печально известный гончий пес, он собирается пойти за тем, что перед ним". Студентка колледжа уходит, посмотрите, кто остался.

Мэдден не может понять, как Дюпуи собирается использовать ту маленькую информацию, которую ему не удалось добыть, в своих интересах. Сожалеет ли она о том, что так усердно работала в Дейтоне? он задумывается, и как раз в этот момент слышит за спиной голос Бернса.

- Привет, Хэнк.

Мэдден разворачивает свое рабочее кресло.

“ Привет. Как дела на другой стороне автострады? - спросил я.

“Малыши Айк и Тина”, - говорит Бернс. “Жена говорит, что муж украл кучу ее вещей и изнасиловал ее. Их разлучили — или нет, зависит от того, с кем ты разговариваешь.

“Прелестно”.

“Это дело Кройтера?” Спрашивает Бернс, кивая в сторону стенограммы.

“ Ага. Интервью Дюпюи с той девчонкой из колледжа.

- У меня там кое-что для тебя есть.

Глаза Мэддена заблестели. - Турагент проболтался?

“ Конечно. Прямо как учительница. Она признала, что у них были отношения, но сразу замолчала, когда я упомянул слово на букву "с". Отказался вдаваться в подробности, даже после того, как я намекнул на возможную повестку в суд.

“ Черт. Неужели ни одна из этих женщин не знает, что затаивать обиду полезно?

“ Один будет. Он всегда есть. А пока посмотри вот это.

Бернс протягивает ему лист бумаги. Это отчет о телефонном звонке.

“Некоторое время назад мне позвонил администратор, с которым я обычно общаюсь в ”Планируемом родительстве", - говорит Бернс.

Кто-то задавал там вопросы вчера, в воскресенье, объясняет он. Парень интересовался, не видели ли там шестнадцатилетнюю девушку, проходившую через это место около двух месяцев назад. У него была распечатка с фотографиями девушки. Одна из фотографий была той самой Кристен, которую Бернс показывал администратору в прошлом месяце. Парень был совершенно мил, но после целого дня раздумий она решила в качестве меры предосторожности уведомить полицию.

“ Кто частный детектив? - Спрашивает Мэдден.

“ Да, я тоже так подумал. Но дело в том, что парень сказал, что он врач и проверяет бывшего пациента. Он предъявил удостоверение личности из больницы Парквью. Судя по описанию, он был очень похож на вашего мальчика, поэтому я отправил по электронной почте фотографию, и, конечно же, она его опознала. Это твой мальчик”.

Мэдден смотрит на листок, где указаны имя администратора, время ее звонка и записи, сделанные Бернсом во время разговора.

“ Что он задумал? - Спрашивает Мэдден, размышляя вслух.

- Может быть, ему стало скучно сидеть дома и весь день забрасывать теннисные мячи в свой гараж.

“ Возможно. Ты участвовала в программе "Планируемое отцовство", верно? Это ”Планируемое отцовство"?

- Да, ты работала в бесплатной клинике.

- Ты можешь оказать мне услугу?

“ Я уже проверил. Из клиники никто не звонил.

Мэдден улыбается. - Ты хороший человек.

- Это проклятие.

Он поворачивается, чтобы уйти, но Мэдден останавливает его.

-Бернс?

-Что? -спросиля

- Он не мой мальчик.

- Фигура речи, чувак.

-Это нетак.

Теперь настала очередь Бернса улыбнуться. - Как скажешь, Хэнк.

OceanofPDF.com


27/ УПРАЖНЕНИЕ На ПИСЬМО

5 мая 2007 года (двумя днями ранее) - 15:56 вечера


TПЕРВОЕ, ЧТО ПРИХОДИТ НА УМ ОБВИНЯЕМОМУ, когда он ПОЯВЛЯЕТСЯ в Центре планирования семьи и задает вопросы о своем обвинителе, это то, что он а) слишком скуп, чтобы нанять частного детектива, или б) у него слишком много свободного времени, и он думает, что справится с работой лучше, чем профессиональный детектив, или в) посмотрел слишком много фильмов, в которых обвиняемый — разумеется, ошибочно обвиняемый — умудряется раскрыть свое собственное дело.

Мэдден будет ломать голову над тем, что привело Когана из пункта А в пункт Б. Он вспоминает пожилую пару, которая примерно через неделю после его ареста позвонила в 911, чтобы пожаловаться на постоянный грохот, доносящийся из дома напротив — дома, “где живет тот доктор, который занимался сексом с той мертвой девушкой”.

Оказалось, что стук был не каким-то строительным проектом, а звуком удара теннисного мяча по упору. Когда появились полицейские, они обнаружили Когана стоящим в конце подъездной дорожки с бейсбольной перчаткой в руке. Очевидно, он несколько часов подряд забрасывал теннисные мячи в свой гараж. Они были впечатлены подпоркой: он смастерил ее из старого набора выдвижных ящиков, которые переворачивал так, чтобы ручки были обращены в сторону. На его плоской спинке был нарисован черный квадрат, обозначающий зону удара.

После того, как соседи пожаловались, Коган вышел и взял пару кусков толстого пенопласта и либо скрепил, либо прибил их к упору, эффективно приглушив удар мяча. По словам офицера, патрулирующего район, он все еще почти каждый день там играет. Коган всегда машет ему рукой, когда тот проезжает мимо.

“Он очень извинялся за шум”, - доложил офицер Мэддену. Он сказал, что просто пытался убить немного времени, и это было то, что он делал в детстве, чтобы чувствовать себя лучше, когда его мать болела. После того, как полицейский поговорил с пожилой парой, они, казалось, были смущены тем, что привлекли полицию.

“Вот что я тебе скажу, Хэнк, - сказал офицер, - люди забавные. Эти люди на самом деле были в хороших отношениях с этим парнем. Позже женщина рассказала мне, что консультировалась с ним по поводу своего заболевания. Но как только его арестовывают, они боятся с ним разговаривать, им приходится набирать 911, чтобы попросить его сделать это потише ”.

Мэдден не прилагал особых усилий, чтобы следить за Коганом, но обрывки информации, которые он получает, дают ему достаточно материала, чтобы набросать четкий портрет. Это парень, который теперь редко выходит из дома. Но странно то, что, хотя он кажется замкнутым, он дружелюбен, даже многословен, когда кто-то останавливается, чтобы поговорить с ним. “Всякий раз, когда я разговаривал с ним, ” заметил офицер, “ он был совершенно спокоен. Он большой поклонник Тома Сивера, вы знали об этом?”

Объяснение Бернса, почему Коган пошел в организацию "Планируемое родительство", кажется наиболее логичным. Гай теряет терпение, сидя весь день в ожидании, когда его дело продвинется вперед, и решает, почему бы не покопаться немного, посмотреть, что я смогу откопать? Но чем больше Мэдден думает об этом, тем меньше в этом смысла. Потому что, если Коган не спал с этой девушкой, почему он решил, что она обратилась в Центр планирования семьи? И если он переспал с ней, зачем ему хотеть это выяснить и потенциально рисковать привлечь внимание к тому факту, что она переспала?

На протяжении всех его размышлений ему никогда не приходило в голову, что толчком к визиту могла стать сама Кристен, что, направляясь из пункта А в пункт Б, Коган на самом деле сделал очень большую остановку в пункте С.

Ему и в голову не приходит, что в ту субботу, как и в предыдущую, Коган стоял в конце своей подъездной дорожки, натягивая воображаемую резинку и высматривая воображаемый знак от воображаемого кэтчера. Середина четвертого тайма. Один выбывает, раннеры на втором и третьем, счет идет три -два. Воображаемый диктор объявляет: “Решающий момент в игре, ребята. Удар прерывает эту нулевую ничью. Толпа встает в предвкушении. Питчер подает, и...

Питчер получает установку, но как раз в тот момент, когда Коган собирается перейти к завершению, судья объявляет время. Звонит телефон. И это не телефон из КПЗ. Это настоящий телефон в его доме, и поскольку он надеется, что Кэролин звонит с новостями — любыми новостями, — он бросается внутрь, чтобы снять трубку до того, как она попадет на автоответчик.

Но вместо голоса Кэролин он слышит голос Джоша.

“ Эй, как дела, малыш? - спрашивает он, пытаясь отдышаться.

“ Мы со Стивом в центре города. На Юниверсити-авеню.

- Мы поиграем позже?

Он думает, что Джош звонит, чтобы сообщить ему, во сколько они собираются онлайн на свою почти ежедневную сессию Gears of War. Gears of War - популярная многопользовательская видеоигра для Xbox 360, и вскоре после выписки Когана из больницы Джош и Стив любезно пригласили его присоединиться к их клану, чтобы помочь ему убить время и позволить его разуму отвлечься от дела. Парни, которые утверждали, что знали Кристен (и Кэрри) так же хорошо, как и всех остальных, являются одними из немногих людей, которые верят, что он с ней не спал. Узнав истинную причину ее визитов в дом Джоша, они считают Кэрри “сильно манипулирующей” и думают, что она лжет о том, что была свидетельницей секса, чтобы отвлечь внимание от своей роли в самоубийстве Кристен.

Однако Джош звонит не по поводу игрового времени.

“Я подумал, тебе будет интересно узнать, что твоя подруга здесь. Стригется”, - говорит он.

- Какой друг? - спросил я.

“СР”.

Когану требуется некоторое время, чтобы разобрать инициалы.

“О”, - говорит он.

“ Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать. Знаешь, на случай, если ты захочешь случайно с ней столкнуться.

Он молчит, не уверенный, как реагировать на эту информацию. Он сказал Джошу, что суд вынес постановление о полном невыезде. Джош знал, что Коган не должен был приближаться к ней.

- Ты там, Тед? - спросил я

“ Да, я здесь. Где она?

“ В том шикарном заведении. Держу пари, ее покажут по телевизору. Я вижу ее через окно. Ты хочешь, чтобы мы присмотрели за ней?

Он колеблется. Часть его сердита на Джоша за то, что тот соблазнил его. Но часть его ценит этот жест.

- У тебя есть номер моего мобильного?

- Это в моем телефоне.

- Ладно, присматривай за ней и позвони мне через пять.

“ Ты идешь? - Спрашивает Джош.

“ Я не знаю. Мне нужно минутку подумать.

“Ну, не думай слишком долго. Я думаю, они почти закончили”.

- Позвони мне через пять.


Заходя в Borders Books, Коган быстро оглядывается по сторонам, осматривая проходы, но Кэрри не видит. Джош и Стив проследили за ней от парикмахерской до магазина Apple Store и до ее нынешнего местоположения - магазина Borders в Новом университетском театре. Поскольку магазин расположен в здании, которое когда-то было классическим кинотеатром mission-revival (сделано economics), он больше похож на независимый книжный магазин, чем на сеть, но у него просторные размеры, несколько этажей и кафе на открытом воздухе, из-за чего девушку трудно найти.

Он останавливается у раздела новой художественной литературы и просматривает несколько названий, не уверенный, идти ли дальше или занять позицию у входа в магазин и подождать ее. Затем он уходит вправо, в направлении того места, где раньше был старый киноэкран.

-Как у тебя дела сегодня? - спросил я.

Он поднимает голову. Молодой парень с козлиной бородкой и дружелюбной улыбкой стоит в соседнем проходе. На его бейджике написано " Джей Ди "

- Хорошо, спасибо.

“Нужна помощь в поиске DVD-диска?”

- Пока со мной все в порядке.

“Что ж, насчет качества изображения и звука, я в вашем распоряжении. Я не смотрел все это дерьмо, но я посмотрел большую его часть. Сюжет - ваши проблемы. Это дело вкуса. Но я скажу тебе, хорошо ли эта штука выглядит и звучит, и есть ли в ней какие-нибудь дополнения, от которых у тебя встанет ”.

-Спасибо.

- Не стоит упоминать об этом.

Он наблюдает, как Джей Ди направляется к проходу, где останавливается, чтобы поговорить с пожилой женщиной, которая, кажется, охотнее прислушивается к его мнению. Он задается вопросом, будет ли парень использовать с ней такие красочные выражения. Он почему-то сомневается в этом. Он настолько захвачен этой мыслью, что не сразу замечает фигуру, стоящую боковым зрением. Поскольку его мысли витают где-то далеко, когда он, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть, вес девушки, находящейся рядом, не ощущается. Она стоит в нескольких футах от него, в том же проходе, и смотрит на него так, словно он ее любимая кинозвезда, ее рот слегка приоткрыт.

А, вот и Кэрри, говорит он себе. Затем его спина напрягается, сердце учащенно бьется, и он думает, О, черт.

- Привет, - говорит она, слегка запыхавшись.

“Привет”.

- Как дела? - спросил я.

“ Могло быть и лучше. Ты?

“Могло быть и лучше”.

-Как дела в школе? -спрашиваюя.

- В школу? Кажется, она немного удивлена нейтральностью вопроса. - Не могу дождаться лета.

- Ты собираешься работать или просто потусоваться?

Она показывает сложенный лист бумаги. “Я собирала заявления о приеме на работу. Но кто знает. Устроиться на летнюю работу теперь не так просто, как раньше ”.

- Это то, что я слышал.

Она опускает взгляд, и когда она это делает, он пользуется случаем, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Ей идет образ в стиле искусственного бохо 1970-х: слегка расклешенные джинсы, сандалии и обтягивающий зеленый топ, который оставляет открытым примерно дюйм ее живота. На бедре у нее по диагонали перекинута маленькая кожаная сумочка с южными приграничными корнями. Она кажется худее, чем он помнил. Ей идет этот образ.

“ Я слышала, тебя отстранили, ” говорит она, все еще глядя в землю. - Прости.

Лед тронулся, он делает шаг вперед. Он мог бы подойти еще ближе, но решает держаться на расстоянии. Хотя он вполне годится ей в отцы, он знает, что это последнее, за что его принял бы сторонний наблюдатель. Не помогает и то, что он молодо одет —в джинсы, футболку и кроссовки.

“Я не должен с тобой разговаривать”, - говорит он.

Она поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

- Я знаю.

- Ты меня не боишься? - спросил я.

- А должен ли я бояться?

- Я очень зол, Кэрри.

- Ты не кажешься сердитым.

Она права. А он нет.

“Ну, может быть, не прямо сейчас. Но я был зол последние несколько недель”.

“ Я тоже. Мой лучший друг мертв. И люди думают, что я частично в этом виноват.

Он улыбается. “ Ты? Я думал, что обладаю этим преимуществом.

“ Я был последним, кто с ней разговаривал. Я отвез ее к тебе домой. Ты же знаешь, я имею дело со многими ”если".

Ему удается сохранить улыбку, но теперь она натянутая, очарование исчезло. Часть его надеялась на более пассивный ответ, на то, что она просто будет стоять там и спокойно слушать его сжатый рассказ о горе и чувствовать не совсем вину, но какую-то родственную эмоцию, которая заставит ее пересмотреть избранный путь. Но очевидно, что она больше озабочена своим затруднительным положением.

“Так вот почему ты сказал полиции, что видел, как я занимался сексом с Кристен?” он продолжает спокойным голосом, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не звучал слишком враждебно. - Чтобы отвести от себя вину?

“Нет, я сказал им, потому что это правда”.

“ Понятно. Правда. Ты уверен?

- Об этом, да.

“Ты уверен, что не просто воображаешь то, что Кристен описала тебе в какой—то момент - что-то, чего, возможно, на самом деле не было?”

“Не говори глупостей”, - говорит она.

Насмешливый тон ее ответа сбивает его с толку. Он начинает формулировать ответ, но прежде чем успевает произнести его, она уже уходит.

Она говорит: “Послушай, Кристен не хотела этого. Она не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Все, что тебе нужно было сделать, это поговорить с ней.

-Я не мог.

“Ну, тебе следовало это сделать”, - говорит она.

“Я согласен. Но сейчас это легко сказать. В то время у меня был важный звонок по другой линии”.

“ Что, какая-то женщина? Какое-то горячее свидание?

Опять насмешка, думает он. “Нет, врач. Специалист из Миннесоты, с которым я консультировался по поводу пациента”.

“Ну, она пыталась поговорить с тобой раньше”, - говорит она, не позволяя ему оправдаться. “Двумя месяцами ранее. Или когда бы это ни было, когда она оставила диск. Помнишь это? Она сказала, что написала тебе записку. Ей нужно было тебе кое-что сказать. И в тот раз ты тоже отшил ее.

Она оставила записку. Это была правда. Однажды он пришел домой, и на его приветственном коврике лежал небольшой сверток с прикрепленной запиской.

Дорогой доктор Коган!


Спасибо за вашу помощь. Не знаю, как вас отблагодарить (еще раз), но я подумал, вам понравится этот музыкальный микс, который я сделал. Вы можете послушать ее, когда будете оперировать людей. Надеюсь, она вас вдохновит.


Кристен

P.S. Пожалуйста, позвоните мне на мобильный, когда у вас будет возможность, по указанному ниже номеру. Мне нужно вам кое-что сказать.

В течение нескольких часов он размышлял, должен ли он вернуть подарок или сообщить руководству больницы о том, что он его получил, что он и должен был сделать по правилам. Вместо этого он сделал то, что, по его мнению, было самым безопасным: позвонил ей на мобильный и оставил сообщение, поблагодарив за записку и мягко повторив, что ему не положено общаться на личной основе со своими пациентами и что в этом случае он рискует потерять работу. Он сказал, что надеется, что она поняла, и пожелал ей всего наилучшего. И это было последнее, что он от нее слышал.

“Мне жаль”, - говорит он теперь Кэрри. “Но я надеялся, что она поняла мою позицию”.

“ Она поняла это. Ты хотел забыть о том, что вообще произошло той ночью. Я полностью понимаю. Это прекрасно. Ты совершил ошибку.

Он открывает рот, чтобы заговорить, но где-то между мозгом и языком его слова застревают и не знают, куда повернуть. Он улыбается. Она ставит его в затруднительное положение. Если он ответит, что забывать нечего — ничего не произошло, — это будет соответствовать ее теории о том, что он хотел забыть. Если он ответит "да, он совершил ошибку", он признает, что что-то произошло, чего она, похоже, хочет. Единственный ответ: не отвечать.

“ Так вот в чем дело? - спрашивает он. - Забывать и вспоминать?

“Нет”.

Он проходит несколько шагов по проходу, подходит к одной из стоек с дешевыми фильмами за 9,95 доллара и наугад выбирает фильм.

- Что потом? - спросил я.

Ответа нет. Она снова опускает взгляд, и когда она это делает, он думает: Мы стоим в двух параллельных вселенных, в двух разных истинах, и вместо того, чтобы отрицать ее, я должен принять это, или я умру.

- Что я не спал с тобой? - спрашивает он тихим голосом, делая вид, что изучает коробку с DVD, на которой, как он замечает, находится фильм Вуди Аллена “Милый и подлый”.

“Нет”.

“ Я так не думал. Потому что, если дело в этом, это было бы довольно мелочно, тебе не кажется?

Он спускается с полки, выбирает другой фильм, "Дело Томаса Крауна", и переворачивает его, чтобы посмотреть на оборотную сторону.

“ Могу я задать тебе вопрос? - спрашивает она.

-Что? -спросиля

- Почему ты не женат? - спросил я.

-Почему? -спросиля.

- Просто мне всегда было интересно.

Отлично, думает он. Это уровень ее любопытства. Главный вопрос.

“Был”, - говорит он. “Два года”.

- И что произошло? - спросил я.

- Она ушла от меня к своему бывшему парню.

-Почему? -спросиля.

“ Предложение получше. Его тон не снисходителен, но он говорит так, как будто объяснение должно казаться очевидным. “Она получила хороший пакет услуг: большой дом, платиновый AmEx, Мерседес с откидным верхом. Преимущества включали преданность, эмоциональную поддержку, бесплатную психологическую консультацию”.

На ее лице появляется слегка озадаченное выражение. - Но врачи хорошо зарабатывают.

“ Некоторые так и делают, как мой друг-пластический хирург Рейнхарт. Он хорошо зарабатывает. Но по сравнению с тем, во что ввязался этот парень, я с таким же успехом мог бы получать минимальную зарплату ”.

Это вызывает у нее улыбку. В этом нет ничего особенного, но он удивлен тем зарядом, который это ему придает. Настолько сильным, что ему приходится отвести взгляд. Его взгляд опускается на футляр для DVD, который он держит в руках.

“Это непревзойденный парень”, - говорит он. “Пирс Броснан в роли короны. Спросите любую женщину старше тридцати, и она скажет вам, что он - то, что нужно. Моя знакомая медсестра смотрела этот фильм раз двадцать. "Титаник" для женской съемочной группы за тридцать. Это следует изучить”.

Она смеется, в ее глазах читается отстраненность. Это один из тех негромких смешков, которые вы издаете, когда вспоминаете что-то забавное из давних времен, драгоценный момент.

“Гвен подумала, что ты похож на Джорджа Клуни”, - говорит она.

“ Гвен? - спрашивает он, немного удивленный.

“ Она была у тебя дома той ночью. Ты помнишь ее?

-Конечно.

Слишком хорошо, думает он. Той ночью он раздобыл номер телефона Гвен Дейтон и переспал с ней неделю спустя — интрижка на одну ночь, но это определенно произошло. Он зарегистрировал ее в разделе “красивые молодые женщины с бойфрендами и интересной философией измены, которую не подвергаешь сомнению”. Она сказала ему, что некоторые неблагоразумные поступки были допустимы, даже необходимы с точки зрения образования на данном этапе ее развития, при условии, что они были единичными инцидентами. И он, пожилой привлекательный мужчина, ни много ни мало хирург, не имеющий никакого отношения к ее студенческой жизни, попал в список одобренных к испытанию.

Хотя он был немного удивлен, что она не призналась в своих показаниях о свидании, она, очевидно, сочла, что лучше солгать, чем рисковать потерять своего парня. Не то чтобы он винил ее — или так уж сильно хотел, чтобы она рассказала правду и сделала эту историю еще более отвратительной, чем она уже была. Но он не был уверен, что это был самый разумный шаг, учитывая вероятность того, что информация в конечном итоге все равно всплывет.

“Она упомянула об этом той ночью”, - продолжает Кэрри. “Как ты был на него похож”.

- Наверное, она слишком много смотрела ЭЭЭ в детстве.

“ Возможно. Я никогда не увлекался этим шоу.

- Я слышал, она дала Кристен несколько юридических консультаций.

“Да”, - удивленно отвечает она. “Откуда ты знаешь?”

- Я зачитал ее показания.

- Полагаю, у нее есть подруга, которая изучает юриспруденцию.

- И она никогда не выражала никаких сомнений по поводу того, что произошло?

- Что вы имеете в виду?

“Как она отреагировала, когда Кристен заявила, что занималась со мной сексом?”

Кэрри пожимает плечами.

“Я не знаю. Думаю, она была шокирована, как и все остальные. Почему?”

“ Неважно. Это не важно.

Он вставляет DVD с "Делом Томаса Крауна" обратно в нужное гнездо на стойке.

- Ты знал? - спрашивает она.

“Знал ли я что?”

- Что ваша жена изменяла вам?

Он улыбается. Его брат задавал тот же вопрос. Рейнхарт и Клайн тоже. У него было предчувствие, что она такая, он им всем рассказал. Но это была не полная правда. Было еще кое-что. Совсем чуть-чуть. И Кэрри, решает он, услышит это — и не потому, что он ожидает, что его открытость может вызвать у нее такую же, а потому, что он хочет, чтобы она знала, что он способен вынести.

“Не уверен”, - говорит он. “Но я надеялся, что это так”.

Он получает желаемую реакцию. Она растерянно моргает. - Почему?

“Потому что я чувствовал себя жертвой. Только мне нужно было что-то, чтобы доказать, что я один из них. Что-нибудь приятное и конкретное ”.

“Кристен чувствовала прямо противоположное”, - говорит она равнодушно. “Она не чувствовала себя жертвой. Вовсе нет. Но все хотели сделать ее такой же”.

- Ее отец? - спросил я.

“ Ну, это началось с ее отца. Но ее мать питалась от него. Знаешь, он определенно оказал на нее влияние. Иногда мне кажется, что ее мама сделала это нарочно.

- Что сделал нарочно?

“Она всегда создавала небольшие кризисы, с которыми приходилось иметь дело мистеру Кройтеру. Ну, знаете, чтобы привлечь его внимание. Так сказала Кристен. Миссис Кройтер знала, что мистер Кройтер взбесится, когда увидит, что Кристен написала в своем дневнике.

- Значит, ее мать должна была сначала обратиться к ней.

“Безусловно. Вот что вывело Кристен из себя. Ее мама вполне могла бы не впутывать в это ее отца ”.

- И что бы она сказала своей матери?

“ То же самое, что она в конце концов сказала своему отцу. Ты знаешь, что это было какое-то дурацкое письменное упражнение, которое она выполняла.

- Но ее отец ей не поверил?

“Он набросился на нее. Спросил, для какого класса она это делала. Для какого учителя. Каково было точное задание. Я имею в виду, он сам исследователь. Дела со страховкой. Его было трудно обмануть. Он всегда знал, когда она лжет.

Теперь это ироничное утверждение, если оно когда-либо было, думает Коган.

“Он такой:"О'кей, значит, ты говоришь, что это было для мисс Брэкен’, - продолжает она. “Ну, мы собираемся провести небольшую встречу с мисс Брэкен и посмотреть, что она скажет”.

Чем больше он слушает, тем более подавленным становится. Он не может удержать свое негодование; оно продолжает ускользать. И на короткую секунду, в странный момент выхода из тела, он обнаруживает, что злится на доктора за то, что тот переспал с девушкой. Эта мысль приводит его в замешательство, и внезапно, без предупреждения, его тон становится враждебным.

“ Что ж, ей следовало придерживаться своей истории. Ей следовало сказать ему, что она все это выдумала, что это было упражнением в письме. Потому что так оно и было, не так ли?

“ Она защищала тебя. Она сказала ему, что ее не насиловали. Она сказала ему, что хотела это сделать.

“Отрицая что-то, она на самом деле в чем-то признавалась”.

- Она защищала тебя, - повторяет Кэрри.

“ Она не защищала меня. Она защищала себя. А ты, как ты можешь говорить, что видел нас? Ты так сильно меня ненавидишь?

“ Я не испытываю к тебе ненависти. Я бы не разговаривал с тобой, если бы ненавидел.

“Ну, давай, трахни меня. Выеби меня прямо из моей карьеры”.

Вот и все. Наконец-то он расстроил ее. Она смотрит на него немного беспомощно, в ее глазах читается чувство вины.

“Это не моя вина”, - говорит она.

“Слишком просто”, - парирует он. “Попробуй еще раз”.

Но прежде чем она успевает, звонит один из их телефонов. Он достает свой, чтобы выключить, но это ее телефон. Она смотрит на телефон, проверяя идентификатор вызывающего абонента, и нажимает кнопку разговора. “Привет, я тебе сразу перезвоню”, - говорит она. “Я принимаю заявку”. Повесив трубку, она поворачивается к нему и говорит: “Мне нужно идти. Я должна была встретиться со своей матерью десять минут назад”.

Она кладет телефон обратно в сумку и направляется мимо него к выходу из магазина.

- Кэрри, подожди.

Но она не поворачивается.

- Кэрри, подожди.

Он идет за ней и берет ее за руку, не сильно, но достаточно сильно, чтобы заставить ее повернуться к нему лицом. Его встречает вызывающий хмурый взгляд.

- Ты никому не скажешь, что я с тобой разговаривал, хорошо?

“Я первая заговорила с тобой”, - говорит она, почти ухмыляясь.

- Тогда я расцениваю это как “нет”.

“ Бери, что хочешь. Я могу идти?

Он начинает ослаблять хватку на ее руке, но в последний момент подсознательная мысль заставляет его изменить курс.

“ Когда Кристен оставила мне ту записку, ты упомянул, что она хотела мне что-то сказать. Что это было?

“ Теперь это не имеет значения. Я даже не помнил, пока ты мне не напомнил.

- Да, это так.

Она смотрит на него, словно прикидывая, сколько она ему должна, если вообще что-нибудь должна.

- Что это было? - настаивает он более мягко, внезапно решив вытянуть это из нее, хотя бы для того, чтобы добиться некоторого подобия победы в том, что, как он уверен, является серьезной неудачей.

- Она собиралась сказать тебе, что тебе следует обратиться к врачу.

Он ошеломлен. - Простите?

“ Я не знаю точно, для чего. Она мне не сказала. Хотя я уверен, что ты знаешь.

Осознает ли она выводящий из строя эффект замечания или нет, она использует его как возможность сломаться. Она легко выскальзывает из его объятий и направляется к двери.

- Кэрри, подожди.

- Сэр, могу я вам чем-нибудь помочь?

Он резко оборачивается. Джей Ди, продавец, стоит у него за спиной, его приветливая улыбка сменилась нервным, встревоженным взглядом охранника, который давно не был в деле и не должен был этого делать.

“ Нет. Нет, спасибо. Я в порядке.

- Ты и есть тот парень, не так ли?

“ Какой парень? он отвечает, прекрасно понимая, кого имеет в виду.

- Тот парень из газет.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Парень, который переспал с девушкой, которая покончила с собой.

“Я не спал ни с одной девушкой, которая покончила с собой”.

- Ну, ты действительно похож на него.

“ Ну, я - это не он. Хотя со мной все в порядке, - повторяет он. “ И ты мне очень помогла. Правда. Спасибо”.

Он бросается к двери. Но промедление дорого ему обходится. Когда он оказывается снаружи, уже слишком поздно. Кэрри ушла, скрылась то за одним, то за другим углом.

OceanofPDF.com


28/ УДАЛЕННЫЕ СЦЕНЫ

5 мая 2007 г., 16:55 вечера


ЭтоОн СОБИРАЛСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ ТЕБЕ ОБРАТИТЬСЯ К ВРАЧУ.

Фраза, фраза Кэрри, все еще звучит в голове Когана, когда он продвигается вперед в потоке машин. Он совершил ошибку, следуя маршрутом, которым обычно возвращался домой, доехав до Университета на Палм Драйв, затем свернув направо на Дендрарий и налево на Сэнд-Хилл-роуд рядом с торговым центром Stanford. Как и в большинстве субботних вечеров, Сэнд-Хилл, который прославился высокими ценами на коммерческую недвижимость во время технологического бума 1990-х и простирается на три с половиной мили от торгового центра до автострады 280, полностью перекрыт. Движение на самом деле хуже, чем на выезде из торгового центра, но это едва ли вызывает у него гнев. С таким же успехом он мог бы ехать со скоростью восемьдесят пять миль в час по скоростной полосе на автостраде. Его разум лихорадочно работает, фаталистическая тревога последних нескольких дней сменилась нервной энергией, головокружением, которого он не испытывал уже несколько недель.

Что именно она имела в виду? Кэрри намеревалась передать ему это сообщение несколько недель назад. И все же пятнадцать минут назад он был там, стоял перед ней в магазине торгового центра, физически, если не совсем морально, подтянутый. В последний раз он обращался к врачу больше года назад — из-за травмы ноги, полученной во время игры в пляжный волейбол.

Она собиралась посоветовать тебе обратиться к врачу.

Он продолжает думать, что единственная причина, по которой она могла сказать такое, заключалась в том, что с ней было что-то не так. Действительно, что-то очень не так. А зло — это добро, в этом он уверен.

У него возникает внезапное желание с кем-нибудь поговорить. Кэролин? Может быть, и нет, потому что, несмотря на свою спешку, он понимает, что все, что он ей откроет, ей придется передать в офис окружного прокурора, а ему нужно время, чтобы обдумать последствия такого шага. Но Кляйн — да, Кляйн, бесхребетное чудо — подойдет.

- Привет, приятель, - отвечает Клейн на звонок своего мобильного телефона, узнав номер в определителе вызывающего абонента.

- Где ты? - спросил я.

“ Я в клубе. А что, в чем дело?

Хорошо. Клуб. Это было ближе, чем дом Кляйна. Как только он проедет перекресток с четырьмя полосами движения, путь будет свободен, поездка займет восемь минут.

“Нужно поговорить”.

Кляйн вздыхает, и это звучит скорее печально, чем раздраженно.

“ Дай мне полчаса. Я с Триш и ребенком. Мы ужинаем. Почему бы тебе не встретиться со мной и Рейнхартом через некоторое время в ”Блу Мел".

-Сейчас, Клейни. Это важно. Я видел ее.

-Кого видел?

“ Девушка. Кэрри.

— Тед, подожди...

Но слишком поздно. Он уже повесил трубку.


Въезжая на парковку клуба, он удивляется тому, насколько далеким кажется это место, хотя прошло не так уж много времени с тех пор, как он был там в последний раз. Много лет назад у него было похожее ощущение на встрече выпускников средней школы; окрестности сразу кажутся знакомыми, но в то же время далекими. И, как и в тот день, его пронзает острая ностальгия. Быть уволенным с работы было тяжело, но иногда он задается вопросом, что оплакивает его больше — периферийные потери - простые удовольствия от подшучивания с Рейнхартом и Ким во время матчей или сидение у бассейна, общение и оценка “таланта”. Это как если бы из его ДНК лишили одной из ее нитей.

Обычно, когда он приходит в клуб, девушка за стойкой регистрации даже не спрашивает его членскую карточку. Она просто улыбается и говорит: “Привет, доктор, продолжайте, я вас держу”. Но когда он входит сегодня, та же самая девушка, маленькая белокурая мисс Конгениальность, выглядит пораженной, увидев его.

“ Привет, Сандра, ” говорит он, протягивая ей свою членскую карточку. - Как дела?

- Хорошо, - говорит она и берет карточку, но, похоже, не уверена, что с ней делать.

Хотя он чувствует, что что-то не так, он думает, что она ведет себя странно только потому, что услышала, что его арестовали. Он спрашивает ее, собирается ли она руководить этим или ему следует просто пройти до конца?

Она смотрит на карточку, потом на него, потом снова на считывающее устройство на столе перед ней. До него не сразу доходит, чего она боится, но когда она, наконец, идет вперед и запускает карточку, по выражению ее лица он понимает, в чем проблема.

“Извините, - говорит она, - здесь написано, что ваше членство заморожено”. Затем, после паузы: “Разве они тебе не сказали?”

“ Замороженный? Что именно это значит?

- Вызов приостановлен.

- Я его не замораживал.

“ Нет, я знаю. Они это сделали. Подожди секунду. Я лучше позову Билла.

Билл, менеджер, довольно приятный парень. Или, по крайней мере, раньше был таким. Средних лет, но очень подтянутый, он появляется через пару минут в своей обычной белой рубашке поло, подчеркивающей его телосложение. Он один из тех парней, которые выглядели бы старше, если бы работали в офисе. Но работа в клубе пять дней в неделю позволила ему сохранить юношеский блеск, усиленный средством по уходу за волосами, из—за которого его равномерно темная, зачесанная назад прическа выглядит немного неестественно.

“Привет, Тед. Как дела?”

“ У меня все в порядке, Билл. Просто у меня возникли небольшие проблемы с тем, чтобы пройти мимо твоего крутого охранника.

Он улыбается девушке, которая улыбается в ответ, похоже, расслабившись теперь, когда ее менеджер рядом, чтобы снять напряжение.

“Извините, но ваше членство временно заморожено”, - говорит Билл официальным, бесстрастным тоном, который он обычно приберегает для участников, не оплативших свои счета в баре.

- Ты его заморозил?

“Я этого не делал. Это сделали директора. Таковы правила клуба”.

“Я не читал этот пункт. Не могли бы вы напомнить мне?”

“Клуб имеет право отказать кому-либо в членстве. В вашем случае они не прекратили его, они просто отложили до тех пор, пока ... ну, пока ваша ситуация не разрешится.

- Почему мне не сообщили? - спросил я.

“ Ты был. Мы отправили письмо.

Это было возможно. После ареста он лишь время от времени открывал свою почту и быстро выбрасывал все, что казалось неуместным. Он мог легко спутать конверт с ежемесячным информационным бюллетенем клуба.

- Разве ты не в совете директоров, Билл?

-Ага.

“ И вы проголосовали вместе с ними. Вы не пытались их остановить.

“Ну, я... ты знаешь... ну, это было трудно для всех нас”.

-Как поживает твоя мама? - спросил я.

-Что? -спросиля

Билл точно знает, о чем говорит, хотя и не хочет в этом признаваться. На его лице читается вина.

- С ней все в порядке, - говорит он почти шепотом.

— Совет, который я тебе дал, был неплохим, не так ли?

Он смотрит в землю.

-Ага.

- Я тебя не расслышал.

“ Да, — говорит Билл громче - достаточно громко, чтобы те, кто рядом, посмотрели в их сторону. “ Послушай, Тед, это были не только директора. На нас пожаловались родители. Здесь есть дети”.

“Господи. Дай мне чертову передышку”.

В этот момент из ресторана выходит Кляйн и, заметив Когана, направляется прямиком к нему.

“Все в порядке, Билл”, - говорит он. “Он просто пришел сюда, чтобы повидаться со мной. Дальше я сам”.

Кляйн берет его за руку и тихо говорит: “Давай, чувак. Оно того не стоит. Пойдем”.


Проходят минуты. В машине Коган молчит. Он не очень зол на Кляйна, но он достаточно зол, чтобы не разговаривать, и это худшее, что вы можете сделать с Кляйном, потому что он один из тех парней, которые плохо разбираются в эмоциональных нюансах, в серых тонах. Он предпочитает, чтобы все было прописано, как и многие женщины, с которыми Коган встречался. На самом деле, если бы Клейн был женщиной, он был бы одним из них, из тех, кто всегда говорит: “Я не могу тебя понять”, или спрашивает: “О чем ты сейчас думаешь?”

Самое забавное, что как только он представляет себе слова, слетающие с губ Кляйна, Кляйн практически произносит их, хотя эхо звучит более мужественно: “Как дела, чувак?” он спрашивает. “О чем ты думаешь?”

- Я думал, ты спросишь меня, о чем я думаю.

-Нет, правда.

Он продолжает смотреть на дорогу. - Правда.

Короткое молчание.

“ Прости, ” говорит Клейн. - Я думал, ты знаешь.

- Не беспокойся об этом.

Я собирался кое-что сказать. Извините, но мы всю неделю занимались этим новым домом. Наше предложение было принято, но Триш внезапно оказалась в затруднительном положении. Мы ходим туда-сюда по этому поводу. Она думает, что цены снизятся и что через шесть месяцев или год мы могли бы добиться большего. Купите что-нибудь побольше за те же деньги. Я не знаю. Это все, о чем мы говорим”.

“ Трудный выбор. Я понимаю.

Однако Клейн этого так просто не оставит. Он должен защищаться, должен объяснить, что узнал о замораживании лишь несколькими днями ранее, когда другой участник спросил его, знает ли он, как Коган воспринял это.

Продолжая бубнить, добиваясь собственного прощения, Коган ловит себя на том, что думает о том, как он справился с ситуацией тогда, в клубе. Он думает, что справился с этим хорошо, он не позволил Биллу слишком сильно унизить его. Ублюдок. Он звонил Биллу каждый день, пока его мать была в отделении интенсивной терапии. И вот теперь он здесь, продает его при первой же возможности, чтобы прикрыть собственную задницу.

“Мы ходили на концерт”, - говорит Кляйн.

Коган смотрит на него, не уверенный, что правильно расслышал, но понимающий, что Кляйн больше не участвует в замороженном членстве.

“The Chemical Brothers”, - продолжает он. “С Розенбаумом. Пару дней назад. Он достал билеты”.

“ Доктор. Этот придурок.

“Послушай, он, может, и неумелый, но неплохой парень”.

“Не заставляй меня начинать”. Последний человек, которого он хотел бы обсуждать, - это Розенбаум, который, вероятно, поносил его перед всеми, кто готов слушать. Вероятно, у них с Беклером был выходной.

“В любом случае, это была одна из тех электронных сделок”, - продолжает Кляйн. “Ты знаешь братьев, верно?”

Коган кивает. Да, он знает Братьев. Он иногда играл с ними в операционной. К чему он клонит?

“По сути, это было похоже на пребывание в гигантском клубе. И мы все довольно пьяны, и мы танцуем позади этой группы девушек, и моя рука постоянно натыкается на одну из них, и она, кажется, не возражает. Затем я действительно кладу руку ей на талию. Знаете, ничего слишком продвинутого, но я просто подержал это там несколько секунд. И снова, она ничего не делает, не оборачивается или что-то в этом роде. Итак, я начинаю становиться все смелее и смелее, и вдруг мои руки оказываются у нее на животе, и она снова прижимается ко мне. И ты знаешь, мои руки время от времени немного скользят вверх, и я чувствую проволочку в ее лифчике и основание ее грудей, и все это действительно горячо, но в то же время как-то безлично ”.

Коган смотрит на него немного недоверчиво. Это самая интригующая история, которую Кляйн рассказывал за последнее время.

- И другие ребята видели, как ты это делаешь?

“ Да, конечно. Они меня подбадривают.

- Так что же произошло? - спросил я.

“Ну, это самое странное. Ничего. Как только концерт заканчивается и загорается свет, она просто говорит: ‘Увидимся’, - и уходит. Знаешь, как будто ничего не случилось. Это было так, как будто мы встретились на вечеринке, поговорили несколько минут, а затем разошлись в разные стороны”.

- И ты думал, что ты в деле.

“ Я ничего не думал. Я имею в виду, сомневаюсь, что я бы что-нибудь предпринял. Но мне пришло в голову, что нечто подобное могло случиться и с тобой. Где, может быть, у вас был обмен репликами или что-то в этом роде с этой девушкой, может быть, вы были рядом с ней на кровати, как вы сказали, и она сделала из этого нечто большее, чем было на самом деле. Потому что у меня самого были довольно напряженные мысли. Это не выходит за рамки возможного”, - слабо предполагает Кляйн. “Я прав?”

- Ты думаешь, это сделал я, не так ли?

-Я этого не говорил.

“Ты думаешь, вот она лежала в постели без одежды, почему бы Когану не проявить немного чувства? Это то, что он делает. Это то, в чем он хорош. Заставить женщин раздеться и почувствовать, как их трахают. Так что эта оказалась немного моложе ”.

- Очень много, - вмешивается Кляйн.

- Ладно, много.

Он ждет, что Клейн спросит о неизбежном, заставит его сказать Божью правду, свое последнее завещание, поклясться чьей-то священной для него жизнью. Но вместо этого он получает нечто более предсказуемое: вкус особой марки Кляйна - несовременной праведности.

“Эй, если бы ты просто сказал что-нибудь, когда я разговаривал с тобой по телефону той ночью, мы бы сейчас не вели этот разговор. Вместо того, чтобы говорить мне, что ты был со своей старой подружкой и ее другом, ты должен был сказать мне, кто был там на самом деле. Я бы вбил в тебя немного здравого смысла. Я бы сказал тебе, чтобы ты убирал их оттуда к чертовой матери.

“Я знаю”, - говорит он, притормаживая из-за движения. “Я знаю, что ты бы так и сделал, Клейни”.


Коган улыбается, ведя машину. Иногда, выпив вечером пару бокалов вина, он откидывался на спинку кресла и слушал диск, который дала ему Кристен. Она сама записала диск: это был микс из двадцати песен, большинство из которых были взяты из саундтреков к фильмам: Пляж, В поисках Форрестера, 10 вещей, которые я в тебе ненавижу, Красивые девушки, Дрянные девчонки, 50 первых свиданий, Жестокие намерения, а также из обоих фильмов с Бриджит Джонс. Она аккуратно перечислила все песни на футляре для компакт—диска и даже сделала для него специальную этикетку - Knife Music жирными красными буквами.

Стереосистема была настроена на идеальную громкость — громко, но не слишком, — и он вспоминал то утро, как сидел рядом с ней на краю кровати и спрашивал, как она себя чувствует, пока сам боролся с легким похмельем. Держал ли он ее за руку? Он не был уверен. Но его бы не удивило, если бы он это сделал.

“ Знаешь, у меня могут быть большие неприятности, если кто-нибудь узнает, что ты была здесь, ” сказал он, глядя ей в глаза. “Я могу потерять работу”.

Возможно, он смотрел слишком долго. Он посмотрел, чтобы оценить ее реакцию, убедиться, что она поняла, что он нарушил главное правило. Но что-то в выражении ее лица, может быть, глубина ее ответного взгляда, привлекло его, и его заявление повисло там, подвешенное, вместо того, чтобы рухнуть вниз. Он вспомнил тишину, а затем вопрос девушки: “Где Кэрри?”

“ На диване в гостиной. Спит.

- Который час? - спросил я.

Он посмотрел на часы, стоявшие на маленьком прикроватном столике.

“Семь”.

“ Знаешь, ты ей нравишься. Кэрри. Она в тебя влюблена.

“ Я знаю. Ты мне говорила. Раза три.

“ Я? Она повернула голову, прикрыла рот рукой и закашлялась. Это был не кашель, а скорее тот, который издают, чтобы подавить тошноту.

- Ты в порядке? - спросил я

“Да”. Она выдавила улыбку. “Ничего, если я приму душ?”

“ Конечно. Я принесу тебе полотенце.

Да, это легко представить, подумал он. Легко представить, что, когда он вернулся, она стояла в ванной, примыкавшей к комнате для гостей. Дверь в ванную была открыта, и она, обнаженная, смотрела на себя в зеркало. Он был так удивлен, что просто молча стоял с полотенцем в руке. Она увидела его в зеркале, но не сделала попытки прикрыться. Вместо этого она спокойно посмотрела на него в зеркало и сказала: “Я не так уж сексуально выгляжу, не так ли?” Когда он не ответил, она повернулась к нему лицом, почти бросая вызов оценить ее состояние.

“ Вот, ” сказал он, протягивая ей полотенце. “ Просто повесь его над дверью душа, когда закончишь. Там должно быть немного шампуня. Я не знаю насчет кондиционера. Тебе нужен кондиционер?”


Он подумывает зайти в "Блу Мел" поздороваться с Рейнхартом, но когда они не могут сразу найти место для парковки, он решает этого не делать. Кроме того, он говорит Кляйну, что у него есть дела.

“Какие вещи?” Спрашивает Кляйн. “Только не говори мне, что ты играешь в видеоигры с этими детьми”.

“ Никаких игр. Не волнуйся.

Короткое молчание. Затем: “ Так что я здесь делаю, Тед? Что там насчет девушки? Что ты хотел мне сказать?

Он смотрит на Клейна, который сидит там, высунув часть руки из окна, и выглядит немного раздраженным. Он видит, что устал от нового, непредсказуемо капризного Теда и хочет вернуть старого отчужденного, добродушного Теда.

“Мне действительно нужно было тебе кое-что сказать”, - говорит он.

Всего несколько минут назад он подумывал рассказать ему о разговоре с Кэрри в торговом центре. Но ему приходит в голову, что это ни к чему хорошему не привело бы и было бы опасно, потому что Клейн не умеет хранить секреты. Во-первых, ему не следовало звонить ему. Но сейчас он не может этого сказать. Но он должен что-то сказать. Поэтому он говорит: “Я хотел сказать тебе, что я неправильно все это воспринимал”.

“Каким образом?”

“Я был слишком сосредоточен на подруге, Кэрри. Знаешь, думал о том, почему она сказала, что видела, как мы занимались сексом”.

- Зачем ей это? - спросил я.

“Ну, я думаю, нам придется привлечь психиатра, чтобы разобраться в этом. У меня есть подозрение, что это какой-то странный перенос. Или что она просто чувствует себя ужасно виноватой. В любом случае, она выглядит чертовски убежденной.

- Тебе не кажется, что это большая проблема?

“Безусловно. Но это не обязательно корень. Подумайте о том, что Кристен говорила своим родителям ”.

Он хочет, чтобы Клейн действительно подумал, но тот слишком нетерпелив.

- Что она им говорила? - спросил я.

“Она говорила: "У меня был секс по обоюдному согласию с доктором Коганом. Это был мой выбор - заняться с ним сексом. И да, он был придурком, что отшил меня после этого, но я в порядке с тем, что я сделал. Я принял решение и был готов жить с последствиями, независимо от того, что произошло потом. Он был парнем, с которым я хотела трахнуться, потерять девственность, а теперь отвалите, люди, это история, которой я придерживаюсь, не пытайтесь заставить меня изменить ее ”.

- Даже если это ложь?

“ Ну, почему-то для нее это не было ложью. И учитывая выбор между утверждением, что я изнасиловал ее, и утверждением, что это было по обоюдному согласию, она выбрала ”по обоюдному согласию ", потому что, имея только два варианта, она выбрала тот, который был ближе всего к правде, и это должно было все уладить ".

- Но разве не было ближе всего к истине то, что ничего не произошло?

“ Да, доктор. Но что, если что-то случилось?

- Что вы имеете в виду?

“А что, если бы кто-то другой занялся с ней сексом?”

Кляйн моргнул, искренне пораженный. - Кто?

“Я не знаю. Ты когда-нибудь смотрела массовку на DVD?”

-Конечно.

- Ты знаешь, что иногда бывают удаленные сцены?

-Ага.

“ Ну, это то, что я ищу. И, кажется, я знаю, где я могу это найти.

OceanofPDF.com


29/ КИНГ-КОНГ

5 мая 2007 г. - 18:15 вечера


TЗДЕСЬ ЕСТЬ ДВЕ БЕСПЛАТНЫЕ КЛИНИКИ В РАДИУСЕ ПЯТНАДЦАТИ МИЛЬ. Первый, Центр планирования семьи, расположен через два городка к северу, в Редвуд-Сити, а второй, соответственно называемый Бесплатной клиникой, находится в Пало-Альто. Клиника представляет собой светло-зеленое здание, расположенное в малолюдном, преимущественно жилом районе, в нескольких кварталах от центра города. Хотя он незаметно спрятан в стороне от улицы, некоторые посетители все же предпочитают парковаться в нескольких кварталах от отеля.

Клиника Пало-Альто была бы более удобным выбором, но Коган считает, что девушка, возможно, не хотела рисковать быть замеченной в посещении местной клиники и вместо этого выбрала программу планирования семьи.

Высадив Кляйна, он звонит Джошу и спрашивает, есть ли у него какие-нибудь фотографии Кристен. Он знает, что они со Стивом собрали коллекцию цифровых изображений для своей самой популярной базы данных. Но ему нужны хорошие снимки. Ничего зернистого или даже слегка не в фокусе.

Естественно, Джошу любопытно, зачем они ему нужны. - Тебе нужен кто-нибудь, чтобы опознать ее, не так ли?

- Очень проницательно, красный лидер Номер один.

- Ты не хочешь рассказать мне больше?

- Может быть, позже.

Вот как они разговаривают сейчас. У них есть взаимопонимание. Коган рассказывает ему кое-что, но не все, и Джошу приходится с этим жить. Малейший намек на подталкивание или мольбу - и он ничего не добьется; разговор окончен.

“ Интересно, ” говорит Джош. - И как ты их хочешь?

- Что вы имеете в виду?

“Формат. По две на страницу? Четыре? Печатный? Цифровой? Слайд-шоу для вашего карманного компьютера?”

Он не подумал об этом — пойти более высокотехнологичным путем. Как кто-то отреагирует на снимки на портативном устройстве? Это может показаться более личным, но опять же, это наверняка выглядело бы плохо, если бы его застукали с ними на устройстве.

“ Вот что я тебе скажу, - говорит Джош, прежде чем Коган успевает принять решение. - Я запишу их на карту памяти и покажу тебе, что у меня есть. Когда они тебе понадобятся?”

“ Завтра, ” говорит он. “ Завтра утром. Пораньше.


7 Мая 2007 г. -2:45


“Поставь на паузу”, - говорит Мэдден, глядя на маленький видеомонитор. “Это он заезжает на парковку. Это его машина.

“Это твой парень, все в порядке”, - говорит Бернс, держа в руках пульт.

Время на записи - 11:32, что означает, что он обратился в Бесплатную клинику после планового родительства. Когда он заходит в клинику, часы показывают 11:33:21.

“Он разговаривает с той же женщиной, с которой говорил я”, - говорит Мэдден Ребекке, директору клиники, которая неохотно согласилась позволить им просмотреть записи с камер наблюдения. - Как ее зовут? - спросил я.

“ Это Хизер. В прошлом году она была волонтером, но теперь ей платят. Работает неполный рабочий день, но платно.

-Она сегодня дома?

“ Сегодня днем. Буду здесь минут через двадцать.

“Ты видишь это?” Спрашивает Бернс, указывая. “У него целый лист фотографий. Похоже, четыре разных снимка. Это больше, чем у нас есть”.

Мэдден как загипнотизированный смотрит на экран. Он наблюдает за языком тела Когана: сдержанное начало, маленькие проблески очаровательной улыбки. Ублюдок, он пытается соблазнить ее — как пытается соблазнить все, что попадается ему на пути. Ей, должно быть, двадцать- двадцать один, говорит он себе с отвращением. И подумать только, этот парень проводил осмотры в больнице, получив карт-бланш прикасаться к молодым девушкам. Это абсурдно.

“Она покачала головой”, - говорит Бернс. “Ну вот, она снова это сделала”.

Однако Мэдден не отвечает. Его накрывает волна тошноты.

- Хэнк, ты в порядке?

“ Да. ” Чувствуя на себе пристальный взгляд напарника, он достает носовой платок и вытирает лоб. “Я в порядке, не волнуйся”.

Пока они смотрят (звука нет), в кадре появляется вторая женщина, и когда она появляется, Мэдден начинает чувствовать себя лучше. Хизер дает ей несколько форм. Затем у нее происходит еще один короткий обмен репликами с Коганом.

“Эта Хизер, - говорит Мэдден режиссеру после того, как они закончили смотреть, как Коган садится в свою машину и уезжает, - она что-нибудь говорила вам о том, что этот парень приезжает?”

- Нет, она не упоминала об этом.

“Не похоже, что он что-то получил”, - говорит Бернс.

“ Посмотрим, что она скажет. Ты сказал, двадцать минут?

Директор кивает. - Вы сказали, что он может быть опасен?

“ Мы не знаем, что он задумал. Мы скоро вернемся. Пойдемте, мистер Бернс. Я угощу тебя латте в ”Питсе".


6 мая 2007 г., 11:33 утра


Коган бросает один взгляд на девушку за стойкой регистрации Бесплатной клиники и думает: Это нехорошо. Ее волосы коротко выбриты по бокам, обесцвечены сверху, и у нее по крайней мере пять, а возможно, и больше сережек в ушах, плюс две в левой брови. Его не пугает ее стиль — в больнице он прекрасно ладил со своей долей любителей пирсинга и татуировок. Скорее, его пессимизм больше основан на ее ответном взгляде. В лучшем случае это похоже на безразличие, в худшем - на презрение. В ее глазах, кажется, читается вопрос: что за дерьмо ты продаешь?

“ Привет, ” отстраненно произносит он, решив изобразить холодный прием. - Извините за беспокойство.

“ Привет, ” говорит она. - Что случилось?

Как и ранее в программе "Планируемое родительство", он достает свое больничное удостоверение — старое, а не то, которое у него отобрали, когда его отстранили.

“Я врач из Парквью”, - говорит он, показывая удостоверение чуть ниже уровня груди. “И у меня есть пациентка, которая, возможно, приходила сюда, а возможно, и нет, несколько месяцев назад. Сейчас у нее небольшие проблемы, и мы просто пытаемся определить, приходила она или нет. Я знаю, прошло много времени, но не могли бы вы взглянуть на пару фотографий?”

- Какое варенье? - спрашиваю я.

- Личный.

“Если это связано со здоровьем, - предупреждает она, - вы знаете, что мы не можем разглашать какую-либо информацию”.

Он знает, говорит он, но не могла бы она просто бегло взглянуть, в любом случае, это может быть спорным вопросом. Прежде чем она успевает ответить утвердительно или отрицательно, он достает лист размером восемь на десять и кладет его на стол перед ней.

Кристен выглядит немного по-разному на каждом снимке. Если вы внимательно их рассмотрите, то сможете сказать, что на двух снимках она позировала с друзьями, которые позже были вырезаны из кадра. Другая пара больше похожа на папарацци, хотя на одной она смотрит прямо в камеру пристальным, пронзительным взглядом.

Джош сделал снимок с помощью зум-объектива, стоя на скамейке в школе. Кристен стоит в небольшой толпе, но все остальные люди стоят спиной к камере; она единственная смотрит в противоположную сторону, что создает приятный контраст. Она бросает на него очень тяжелый взгляд, одно из тех двусмысленных выражений, которые заставляют вас захотеть угадать, о чем она думает. Вы не знаете, нравитесь вы ей или ненавидите, и когда вы, наконец, останавливаетесь на том или ином чувстве, вы все еще не доверяете себе.

- Это та же самая цыпочка.

Он моргает.

- Такой же, как кто?

- Несколько недель назад здесь был детектив, расспрашивал о ней.

Она начинает отдавать листок обратно, но затем останавливается на полпути. Что—то привлекло ее внимание - она уставилась на фотографию в нижнем левом углу, единственную из всей коллекции, на которой Кристен в шляпе. Это бейсболка с логотипом кинофестиваля "Сандэнс" на ней.

“ Что это? - спрашивает он.

Когда она, наконец, поднимает на него взгляд, она кажется одновременно озадаченной и встревоженной. - Что с ней случилось?

- Ты помнишь ее? - спросил я.

-Можетбыть.

“Как сильное ”может быть" или слабое "может быть"?"

- Ты работаешь в “Парквью”? - спрашивает она.

-Ага.

- У нас есть врач, который работает волонтером пару раз в месяц. Доктор Беклер.

По нему проходит небольшой толчок, за которым следует мгновенная паника.

“Я забыла ее имя”, - добавляет она. Это достаточно невинное замечание, но то, как она его произносит, кажется немного натянутым - слишком нарочитым. Однако, как бы он ни был сбит с толку, у него хватает здравого смысла понять, что она пытается испытать его.

“Энн”.

- Совершенно верно, Энн. Однако она продолжает смотреть на него с подозрением. “Ты ее знаешь?”

“ Да. Что ж, - говорит он неловко, - у нас бывали моменты в операционной.

-Воткак?

Он собирается попытаться уточнить это утверждение, когда слышит, как дверь позади него открывается. Обернувшись, он видит высокую молодую женщину с темными волосами, направляющуюся к ним. Ей, должно быть, было от тридцати до тридцати пяти. Не подросток. Инстинктивно он забирает фотографию восемь на десять и засовывает ее в картонную папку.

Незваный гость приближается. “ Привет, ” говорит она раздражающе бодрым голосом, возможно, компенсируя свою тревогу. - У меня назначена встреча с доктором Гуманом на одиннадцать тридцать.

“ Привет, ” отзывается секретарша и направляет ее к набору бланков. Они сидят на прилавке рядом с невысоким стеллажом, заставленным примерно дюжиной аккуратно разложенных информационных брошюр. Когану это напоминает стеллаж в его туристическом агентстве, заполненный брошюрами, рекламирующими различные направления, курорты и круизы. Единственное отличие здесь в том, что большинство этих брошюр предназначены для поездок, в которые вы не хотите отправляться.

“Она сейчас подойдет к вам”, - говорит регистратор женщине. “Она как раз заканчивает прием пациента”. Затем, гораздо тише, почти шепотом, она поворачивается к нему и говорит, чтобы он уходил.

“Мне очень жаль”, - говорит она. “Я не могу вам помочь”.

Не зная, что еще сделать, он смотрит на нее и улыбается.

“ Как тебя зовут? - спрашивает он.

“ Хизер. Почему?

- Ты пьешь кофе, Хизер?

-Ага.

- Ну, я собираюсь заскочить в “Пит" за капучино. Хочешь?

- Да, но это к делу не относится.

“ Я вернусь через пятнадцать минут, ” невозмутимо продолжает он. “ Я подожду снаружи у своей машины. Если тебе это нужно, просто высунь голову, и я принесу это сюда”.

-А если я этого не сделаю?

- Я попробую другой подход.

- А что, если я позвоню в полицию?

- Им придется самим пить кофе.


7 Мая 2007 г., 23:10 вечера


Если бы Мэдден и Бернс оставили запись включенной еще на пятнадцать минут, они бы заметили машину Когана, въезжающую на стоянку клиники. Камера наблюдения на парковке запечатлела его стоящим рядом со своей машиной и читающим — или делающим вид, что читает, — газету чуть больше десяти минут. Затем было зафиксировано, как Хизер выходит через заднюю дверь клиники и приближается к нему сзади. Хотя изображение на экране было не очень четким, можно было сказать, что он был поражен; он слегка подпрыгнул. - Вы ее отец? - спросил я.

“Именно об этом я его и спросила”, - говорит Хизер. “Был ли он ее отцом. И он сказал что-то вроде: ”Господи, ты меня напугал".

Мэдден смотрит на Бернса, а Бернс смотрит на Мэддена.

“ Почему ты решила пойти и встретиться с ним? - Спрашивает Мэдден.

“ Не знаю. Наверное, мне было скучно.

- Что произошло дальше? - спросил я.

“ Ну, когда он сказал, что не является ее отцом, я подумала, что он, возможно, работает на ее отца, и мы поговорили об этом. А потом мы начали болтать, и он рассказал мне историю того, что произошло. И я просто почувствовал себя хорошо. Знаешь, люди думают, что только потому, что я так одеваюсь и выгляжу — и я работаю в бесплатной клинике, — что я какая-то закоренелая лесбиянка, которая ненавидит парней. Но это не то, что я имею в виду”.

Они ждут, когда она расскажет им, что задумала, но она оставляет все как есть.

“Итак, вы поболтали”, - говорит Мэдден.

“Да, мы поболтали, и в какой-то момент я решила, что было бы нормально рассказать ему”.

- Сказать ему что?

“ Что я вспомнил, что видел эту девушку. Или, по крайней мере, думал, что видел.

Еще один обмен косыми взглядами между детективами.

“На самом деле, все дело в шляпе”, - говорит она. “Логотип кинофестиваля "Сандэнс". Это то, что я запомнила. У него была фотография, на которой она в нем.

Девушка пришла около четырех часов дня 18 февраля, говорит она, внезапно став более конкретной. Как и многие приходящие девушки, она, возможно, позвонила раньше, чтобы убедиться, что клиника открыта, и спросить, может ли кто-нибудь ее навестить. А может, и нет.

С физической точки зрения, она мало что помнит о ней, кроме того факта, что у нее были светлые волосы и она носила бейсболку. Девушка, возможно, выглядела немного уставшей, но на ней не было никаких видимых следов — синяков или царапин, — которые указывали бы на физическое насилие. Если бы оно было, она бы отметила это в своем дневнике. Вместо этого она написала только: 4 часа дня, Блондинка. У нее такой взгляд - возможно-я-сделала-что-то-чего-не-следовало-делать. Обеспокоена, что контрацепция не сработала. Говорит, что у нее был половой акт накануне вечером.

- Прежде чем выйти на улицу, чтобы поговорить с ним, я навел справки.

Девушка представилась как Крис Рэй — она написала это через C— и сказала, что ей почти семнадцать.

“Не слишком креативная”, - вполголоса говорит Мэдден Бернсу. “Рэй - ее второе имя”.

“Крис для Кристен”, - предлагает Бернс в ответ.

“Как скажешь”, - говорит Хизер. Единственная причина, по которой она запомнила это имя, заключалась в том, что она была фанаткой Кинг - Конга.

“ Она не сказала, что ей шестнадцать. Она сказала ‘почти’ семнадцать, как в той песне. И я сказал что-то вроде: ‘Не волнуйся, милая, не имеет значения, сколько тебе лет’. И тогда я сказал ей, что ее имя напомнило мне о Кинг-Конге. Ты знаешь, Фэй Рэй, настоящая Конг, а не новая — или та, как там ее, Джессика Лэнг. И мы поговорили об этом пару минут, пока ждали доктора Гумана. Ей нравился Джефф Бриджес ”.

Это было воскресенье, подтверждает она, — один из самых загруженных дней в клинике, хотя вы бы не узнали об этом по парковке, на которой в данный момент было припарковано всего несколько машин, три из которых принадлежали работникам клиники. В прошлом году произошел получивший широкую огласку инцидент вандализма. Камеры видеонаблюдения засняли пару подростков, которые красили машины из баллончика и подделывали ключи от машин на стоянке клиники. Но, по словам Хизер, основная причина, по которой посетители, особенно старшеклассники, парковались дальше по улице, заключалась в защите своей репутации.

“Они думают, что если они на самом деле не припаркованы на стоянке, то это на самом деле не считается”, - комментирует она. “Если они столкнутся с кем-то из своих знакомых, они могут сказать, что направлялись в другое место и просто остановились, чтобы спросить о контроле над рождаемостью”.

Она понятия не имеет, парковался ли Крис Рэй на стоянке в тот день или нет. И она не знает, каков был результат ее осмотра. А даже если бы и знала, то не сказала бы.

Нечто подобное она говорила Когану.

“Дай мне еще раз взглянуть на фотографию”, - попросила она Когана. Посмотрев на нее еще раз, она заметила: “Я почти уверена, что это была она. Это все, что я хочу сказать. Но ты услышал это не от меня. Я никогда тебе этого не говорил, хорошо?”

- Хизер, - говорит Мэдден, не в силах полностью скрыть свое раздражение, - Могу я задать тебе последний вопрос?

- Не знаю, отвечу ли я, но продолжайте.

“Когда я разговаривал с тобой раньше, когда я приходил сюда в прошлом месяце, почему ты тогда не заглянул в свой дневник?”

“Я ее не узнал. Ты показал мне фотографию, и я ее не узнал. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я даже не должен с вами разговаривать, ребята.


7 мая 2007 г., 03:36 вечера


Когда они с Бернсом сначала обследовали близлежащие бесплатные клиники, Мэдден гордился своей скрупулезностью, стараясь расставить все точки над i. Но сейчас, возвращаясь к своей машине, он ловит себя на том, что ругается себе под нос, упрекая себя в излишней небрежности.

Дневник. Проклятый дневник. Если он допустил ошибки, их можно проследить до этого проклятого документа. Оглядываясь назад, он жалеет, что, когда он получил это письмо, никто не сообщил ему о том, как оно было обнаружено, или о первоначальных заявлениях Кристен о том, что ее аккаунт был сфабрикован. Он хотел бы, чтобы кто-нибудь просто вручил ему это и сказал: “Как ты думаешь, это факт или вымысел?”

Он не уверен, каким был бы его ответ, но, по крайней мере, он мог бы прочесть это с более объективным взглядом, а не с тем, который был затуманен мыслью, что автор пытался скрыть правду, превратив ее во лжи.

Факт: Кристен никогда не писала о посещении клиники. Ее рассказ перешел от секса с доктором к тому, как она проснулась утром, а он сидел рядом с ней на кровати, и к разговору с Кэрри позже в тот же день.

Я не сказал ей сразу. В то утро по дороге домой мы говорили только о том, каким несчастным я был и как это ее напугало. Она начала заниматься моим делом из-за всех неприятностей, в которые я мог втянуть ее брата. Это было похоже на то, что если бы я умер, ее брат оказался бы по уши в дерьме. Я должен был предупредить ее о том, что разве не было важнее, чтобы я не умер? Разве мы не могли сосредоточиться на позитиве?


Настоящая драма в последующие часы и дни сразу после инцидента, казалось, вращалась вокруг мелкого соперничества между двумя друзьями. Одна переспала с воображаемым бойфрендом другой, и в результате у обеих по разным причинам пострадало самолюбие. Что было интересно — и действительно, что придало журналу аутентичный тон — так это то, что ирония ситуации не ускользнула от Кристен.


Наблюдение: Жить чужими фантазиями - это, пожалуй, самое жестокое наказание, которое вы можете кому-либо нанести. Это абсолютная кража, даже если приз не такой, каким он должен быть. Дело в том, что я тот, кого она должна ненавидеть. Но у нее слишком много гордости, поэтому вместо этого она притворяется, что ненавидит его. Она продолжает уговаривать меня пойти к нему и сказать ему в лицо, какой он ублюдок.


Мэдден ругает себя за то, что поддался соблазну простыми словами, хотя и пытается утешить себя тем, что Кэрри и другие свидетели подтвердили практически все в документе.

“ Что думаешь, Хэнк? - Спрашивает Бернс.

Они оба сидят в машине, пристегнутые ремнями безопасности, но Мэдден еще не завел двигатель.

“Я думаю, у нас проблема”, - говорит он.

- Вы спросили ее родителей, обращалась ли она в клинику, не так ли?

Он обдумывает точную формулировку своих вопросов.

- Я спросил их, обращалась ли она к врачу после инцидента.

- И они сказали, что она это сделала?

“ Отец отправил ее к врачу. Проверить, девственница ли она.

Они сидят, уставившись в лобовое стекло. Машина припаркована в тени, под эвкалиптом, который разбросал свои семена и листья по этому углу стоянки. Мэдден замечает, что на капот упало несколько листьев и семян.

“Я знаю, это звучит странно, - говорит Бернс через мгновение, - но что, если она пыталась защитить дока?”

- Что вы имеете в виду?

“Что, если эти люди обследовали ее на следующий день после инцидента, и отчет об экзамене показывает, что у нее действительно был секс в течение нескольких часов после экзамена? Это обвинило бы его в этом, не так ли?

Он благодарен Бернсу за то, что он здесь. Он более оптимистичен, как человек, наполовину наполнивший стакан. С другой стороны, ему всегда удается во всем усмотреть самое худшее.

“Это возможно”, - говорит он. “Но тогда что он здесь делает?”

-Верно.

Они снова сидят молча.

“Мы могли бы проследить за ним”, - говорит Мэдден.

- Мы могли бы.

“ На несколько дней. Посмотрим, что он задумал.

- Он может облажаться.

- Он может.

“ Ты собираешься рассказать Питу? - Спрашивает Бернс.

- Может быть, не сейчас.

-Когда? -спросиля.

- Когда мы будем знать наверняка.

- Что знать наверняка?

- Так или иначе, знать наверняка.

- Вполне справедливо.

- Ты хороший человек, Бернс.

“ Сегодня, Хэнк. Но ты же знаешь, что, если что-то пойдет не так, удар придется на тебя. Он твой мальчик, а не мой, и ты втянут во что-то жестокое. Но если вы думаете, что, уничтожив его, вы каким-то образом откроете небо и заставите птиц мелодично щебетать, вы глубоко ошибаетесь. Даже если он виновен, он не ваш врач. И никто никогда им не будет”.

- Я знаю.

- Тогда отпусти его.

“ Я не могу. Пока нет.

- Тогда заводи машину, чувак.

OceanofPDF.com


30/ ПРИГОТОВЛЕНИЕ С ДОБАВЛЕНИЕМ ГЛУТАМАТА НАТРИЯ

1 марта 2007 г., 13:45


УАТКИНС УБИЛ БЫ ЕГО, ЕСЛИ БЫ УЗНАЛ, НО через ДВЕ НЕДЕЛИ после вечеринки он позвонил Кристен из телефона-автомата в кампусе. Джим узнал номер ее мобильного из телефона своей сестры несколькими днями ранее, но не набирался смелости позвонить ей до воскресенья, когда почувствовал себя более уверенным, что ситуация ясна. Даже тогда у него возникли проблемы с набором номера. Он набирал последнюю цифру, колебался, затем клал трубку обратно на рычаг и останавливался, чтобы усомниться в правильности своего решения. Четыре раза он вешал трубку, прежде чем, наконец, позволил звонку пройти. И он, вероятно, снова повесил бы трубку, если бы она не ответила после первого гудка.

-Привет.

- Привет, Кристен? - спросила я.

“Привет. Кто это?”

“ Джим. Брат Кэрри.

-Привет.

Что касается heys, то это не было ни положительным (привет, я в полном восторге от твоего звонка), ни отрицательным (тьфу, это ты). Ее тон казался совершенно безразличным, что только еще больше нервировало его.

“Я просто хотел проверить, как у тебя дела”, - продолжил он слегка дрожащим голосом. “Кэрри сказала, что с тобой все в порядке, но я просто хотел убедиться”.

“У меня пару дней ужасно болела голова, ” последовал ее ответ, “ но сейчас со мной все в порядке. Послушай, я сожалею о том, что произошло. Я слышал, у тебя были неприятности со своим братством.

Извинение удивило его. Это было последнее, чего он ожидал. Черт, подумал он, неужели Уоткинс был прав?

“ Нет, это я должен извиняться, ” сказал он, немного расслабляясь. - Мне не следовало позволять тебе так много пить.

“ Наверное, могло быть и хуже. По крайней мере, им не пришлось промывать мне желудок.

Он рассмеялся. “Да, я думаю”. Его поразило, что у нее могло быть чувство юмора по поводу всего этого. “Нам повезло, что вы, ребята, знали этого доктора”.

“ Доктор Коган. Да, он классный.

Они поговорили так еще минуту или около того. Сначала он извинился, потом она. Потом он сказал: “Эй, мне пора прыгать. Я опаздываю на встречу со своим преподавателем истории. Но могу я позвонить тебе еще раз? Ну, знаешь, чтобы узнать, как ты?”

Тишина. Его горло сжалось, сердце сильно забилось в груди.

“ Да, конечно, - наконец сказала она. “ Просто больше никаких вечеринок. По крайней мере, в этом году.

“ Нет, не волнуйся. Больше никаких вечеринок.


Через пару дней он позвонил ей снова. На этот раз ее привет был более дружелюбным - во всяком случае, достаточно дружелюбным, чтобы он подумал, что она действительно рада его звонку. Итак, после минуты или около того светской беседы он пригласил ее в кино в ближайшее воскресенье.

Он сказал: “Эй, я подумываю сходить в кино в воскресенье. Только что вышла пара хороших фильмов. Хочешь присоединиться ко мне?”

Сначала он подумал, что она собирается ему отказать. Она сказала, что уже посмотрела первый фильм, о котором он упомянул. И когда она начала давать ему свою оценку, он подумал, что это ее способ смягчиться и отмахнуться. Но потом, ни с того ни с сего, она спросила: “Во сколько?”

“Во сколько что?”

- Во сколько ты думаешь отправиться?


Он встретил ее в кинотеатре в половине шестого, за двадцать пять минут до начала фильма. Он выбрал "Сумерки" по нескольким причинам: это не только соответствовало его сдержанному подходу "свидание может быть, а может и не быть", но и давало ему время сводить ее куда-нибудь после фильма.

Местом, которое он имел в виду, было кафе Blue Chalk, недалеко от Юниверсити-авеню в центре Пало-Альто. Blue Chalk был полноценным рестораном с большим баром наверху и игровой зоной, справа от которой, когда вы входите в первый раз, стояли четыре кроваво-красных бильярдных стола и длинный одинокий стол для шаффлбординга. Хотя заведение обычно привлекало людей постарше, профессионалов, всегда был небольшой контингент из США, и он с парой приятелей из школы иногда ходил туда в течение недели поиграть в шаффлборд.

“Синий мелок, да?” - спросила бы его сестра на следующий день. “Такой цивилизованный, Джимбо”.

Они провели там чуть больше часа — достаточно времени, чтобы сыграть три партии. Кристен никогда раньше не играла в шаффлборд, поэтому первый матч не был похож на соревнование. Она продолжала бросать камни в боковые и торцевые желоба. Но к середине второй партии ее касание начало улучшаться, и она действительно победила бы его в третьей партии, если бы он не придумал отличный удар, выбивший один из ее камней из трехочковой зоны.

“О чем вы говорили?” Спросила бы Кэрри.

Как он и надеялся, это занятие помогло им обоим расслабиться. Во время первой игры он в основном инструктировал, обучая ее не очень тонкому искусству стратегии игры в шаффлборд. Но ко второй игре они перешли на сплетни. Он спросил ее о некоторых первокурсницах и второкурсницах — теперь второкурсницах и юниорках, — которые, по его мнению, обладали потенциалом, когда он вернулся в среднюю школу. Она рассказала ему, чьи акции растут, а чьи нет, и как эти два компьютерных гика, которых она знала, только что составили индекс популярности, который оказался совершенно блестящим. Это был социологический эксперимент. У них была компьютерная формула для оценки людей, и, хотя ваша внешность и то, к какой клике вы принадлежите, были важными факторами, были и нематериальные.

“Мы много говорили об этом списке популярности”, - рассказывал он Кэрри. “Кто был в нем, где и все такое. Я слышал, тебе девяносто семь, а Кристен девяносто два.

“Я знаю. Разве это не отстой? Я даже не попал в первую пятерку”. После третьего матча они закончили игру, и он проводил Кристен обратно к ее машине, которая на самом деле принадлежала не ей, а ее матери. Она сказала, что у нее не было машины с тех пор, как она купила свою "Джетту" перед Рождеством, и ее отец собирался посмотреть, как она будет себя вести, прежде чем купить ей другую. Когда она сказала это, они посмотрели друг на друга, и он понял, что она думает о той ночи. Но ни один из них ничего не сказал.

“Ты поцеловал ее?” Спросила бы Кэрри.

“Нет”.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. “ Ну, спокойной ночи, ” сказал он и наклонился вперед, но не направился прямо к ее губам. Он медленно направился к ее лицу и в последнюю секунду слегка повернулся, или, может быть, это сделала она, и он поймал только уголок ее рта.

Кэрри спрашивала: “Ты уверен?”

- А что, собственно, она сказала?

- Она сказала, что ты поцеловал ее на ночь.

-В губы?

-Ага.

Он рассмеялся. Он знал свою сестру достаточно хорошо, чтобы понять, что она занимается рыбной ловлей. “Она милая девушка. Я не думаю, что она поцеловала бы и рассказала.

Кэрри издала один из своих жалобных стонов. “Давай”.

“ Тут нечего рассказывать. Мы ходили в кино. Мы играли в шаффлборд. Чего ты от меня хочешь?

“Привет, я хочу грязи”.

“ Заткнись, Кэрри. Я не в настроении выслушивать это школьное дерьмо.

“ Боже. Не слишком ли мы сегодня раздражительны.


Джим не мог точно вспомнить, сколько времени прошло между их первой игрой в шаффлборд и днем, когда он услышал о дневнике, но, вероятно, это был хороший месяц. В ту субботу, за несколько часов до того, как Кристен покончила с собой, его сестра позвонила ему около полудня и спросила: “Ты слышал?”

- Что я слышал? - спросил он, все еще не придя в себя.

“Мать Кристен нашла ее дневник”.

“Да, и что?”

“И привет, там были сексуальные штучки”.

Глаза Джима широко раскрылись. Теперь она полностью завладела его вниманием; он был полностью настороже.

- Какого рода сексуальные штучки?

Тишина. Она ответила не сразу, и чем дольше она ждала, тем нетерпеливее становился Джим, потому что он знал, что это для эффекта. Наконец, он не выдержал.

- Черт возьми, Кэрри, что еще за сексуальные штучки?

— В тот вечер она напилась в студенческом братстве...

Он почувствовал, как напряглось все его тело. - Да, - сказал он, задыхаясь, - что насчет этого?

- У нее был секс.

“ Это там? Она написала об этом?

“ Абсолютно. Помнишь того доктора, к которому мы ее водили? Он ее трахнул.

У него свело желудок.

-Что? -спросиля

“Да. Она потеряла девственность с тем парнем. Она рассказала мне сразу после того, как это случилось. Но я поклялся хранить тайну. Теперь все узнают. Ее родители обязательно выдвинут обвинения ”.

У него закружилась голова. На секунду ему показалось, что он сейчас упадет в обморок.

-Кто знает об этом? - спросил я.

“ Я не знаю. Ее родители. Полиция. Думаю, они уже на пути к ее дому.

“ Что? Он перевернулся и посмотрел на свои радиочасы. - Когда?

“Я не знаю. Что случилось?” Спросила Кэрри.

-Ничего.

“ Дерьмово говоришь, Джим. Папа сказал тебе завязывать с выпивкой.

- Я не пил.

-Джим? -спросиля.

“ Я не собирался. Клянусь.

Хотя сейчас ему чертовски хотелось выпить. - Ты дома?

“Да, а что?”

- Копы собираются с тобой разговаривать?

“Я не знаю”, - сказала она. “Возможно, в какой-то момент”.

“ Ладно, оставайся там. Я сейчас подойду.

“Если они заговорят со мной, Джим, я расскажу им правду”, - предупредила она. “Я не собираюсь лгать ради нее. Я не могу. Я сказал ей.

- Что ж, я хотел бы знать, в чем, по-вашему, заключается правда.


Джим и Кристен никогда не говорили о том, что случилось с ней той ночью в доме доктора. Во всяком случае, ни в каких подробностях. Но были намеки на то, что у нее были чувства к Когану. Она рассказала ему обо всей этой истории с knife music — как он играл музыку во время операции — и как она записала для него компакт-диск, что вызвало у Джима некоторую ревность. Он не хотел говорить об этом парне, но она продолжала вспоминать о нем, и однажды, когда он встретил ее, она была совершенно подавлена. Когда он спросил, что случилось, она сказала, что столкнулась с доктором Коганом в "Сейфуэй", и он был довольно холоден.

“Ты что, преследуешь его?” - шутливо заметил он, на самом деле не понимая, почему ее волнует, ледяной он или нет.

Она уставилась на него. Всякий раз, когда он отпускал резкое замечание об этом парне, выражение ее лица мрачнело, и она бросала на него тяжелый взгляд.

Тем не менее, были определенные вопросы, которые он должен был задать. Он ничего не мог с собой поделать. Он думал о них, и внезапно они срывались с его губ. Он ей нравится? Нравится. Я знаю, что нравится. И бац, прежде чем он успел себя остановить, он спросил: “Он тебе нравится, не так ли?”

“Доктор Коган? Как личность, да. В нем есть что-то такое. Как будто он без усилий контролирует ситуацию. Я просто чувствую себя комфортно рядом с ним”.

- Но ты этого хочешь?

“Хочу ли я чего?”

- Не бери в голову.

В другой раз, после того, как она рассказала ему, что ведет дневник, он подумал: “Интересно, что за дерьмо она обо мне пишет”, и следующее, что он помнил, это вопрос: "Ты когда-нибудь пишешь обо мне в своем дневнике?"

-Конечно.

“Все в порядке?”

“Что я написал?”

-Ага.

Она улыбнулась. “Многое из того, что я пишу, не в порядке вещей. Я трачу много времени на жалобы”.

“ Ты поэтому ведешь дневник? Чтобы было где выговориться?

- О, я не знаю.

Они были в "Старбаксе", сидели за столиком, оба пили чай. Он вспомнил, как она смотрела вниз на свои руки, которые играли с пустым пакетиком из-под сахара. Она складывала его в маленький квадратик. Когда она снова посмотрела на него, то сказала то, что он никогда не забудет.

“Есть вещи, которые ты хочешь держать при себе, и вещи, которые ты не делаешь. Писательство, я думаю, позволяет мне контролировать это. Я могу держать вещи близко к себе и в то же время отталкивать их ”.


Как отреагировал Уоткинс? После того, как Джим сказал ему, что Кристен покончила с собой и что детектив приходил поговорить с ним ранее в тот же день, кулак Уоткинса сжался в комок, и если он не собирался ударить его, то выглядел готовым ударить кого-нибудь или что-нибудь еще.

“Покончила с собой?” спросил он. “Ты что, издеваешься?”

“ Вчера, ” сказал Джим, все еще не в силах сам в это поверить. Он не решался рассказать Уоткинсу, но в братстве уже разнесся слух о детективе, задающем вопросы, и он решил, что будет лучше, если Уоткинс услышит эту историю от него, а не от кого-то, кто не знает так много.

- И у нее был блог?

“Нет, не блог. Дневник. В записной книжке. Она писала это не для других людей. Она в это не верила.

“ Откуда ты знаешь? - Спросил Уоткинс, настороженно глядя на него.

- Мне рассказала моя сестра.

Он заверил его — а затем еще раз заверил, — что придерживался истории, которую они отрепетировали.

“Они ищут доктора”, - сказал он ему. “Они просто пытаются собрать воедино то, что произошло той ночью”.

“Я в это не верю”, - рассеянно произнес Уоткинс, сидя на краю своей кровати, глядя прямо перед собой и говоря монотонно. Мало того, что он казался ошеломленным, Джиму также показалось, что он уловил проблеск горя. Возможно, однако, он судил слишком поспешно.

- Чему не верю?

“Что она трахалась с этим доктором”.

“Не то чтобы она трахалась с ним. Он трахал ее”.

“Если она написала об этом, то она трахалась ним”.

- О чем ты говоришь? - спросил я.

“ Это слишком странно, ” сказал он, все еще находясь в другом месте. - Что-то не так.

“Ты король гребаных странностей”, - сказал Джим. - И ты хочешь сказать, что это слишком странно?

Уоткинс посмотрел на него. “Ты просто придерживайся истории”, - сказал он, его голос был на ступень ниже, но теперь резче. “Если это каким-то образом дойдет до нас, мы окажемся по уши в дерьме, капитан? Нас могут привлечь к ответственности за смерть этой девушки”.

“ Как? Требовательно спросил Джим. - Она ничего не помнит.

“ Она мертва, додо. Мертвые не помнят. Однако у них есть привычка заставлять других людей не забывать. Итак, ты не дрогнешь. И если они давят на вас в чем-то, вы не волнуетесь. Энергично защищайтесь, мистер П. Когда они нападают на вас, вы сразу же отвечаете. Твердо, но не сердито. Понял?”

- Твердо, но не сердито, - повторил он, не зная, что еще сказать.

“Хорошо. Теперь мы готовим с добавлением глутамата натрия”.


- Привет, - сказала Кристен, думая, что знает, кто звонит, по номеру на своем определителе.

-Привет.

“ О, привет. Я думал, ты Кэрри.

- Я дома.

- В твоей старой комнате?

“ Нет, на заднем дворе. Лежу на траве.

В тот день именно он позвонил Кристен в четвертый раз. Когда Мэдден спросил Кэрри о пяти разговорах, которые у нее были с Кристен в тот день, она не поправила его и не сказала, что на самом деле у нее было только четыре. Она так много разговаривала с Кристен, что не могла точно вспомнить, сколько раз она с ней разговаривала. Но Джим помнил этот разговор очень хорошо.

“Я слышал”, - сказал он.

“ Кэрри рассказала тебе? О докторе Когане?

“ Значит, это правда? Ты переспала с ним?

-Ага.

Минута молчания. Он пытался не дать гневу овладеть им.

“ Добровольно? - спросил он.

“ Да. Но мой отец все еще хочет выдвинуть обвинения.

“Что ты собираешься делать?”

“ Я не знаю. Я приняла пару таблеток ”Перкосета".

Снова тишина.

-Джим? -спросиля.

-Что? -спросиля

- Помнишь, ты рассказывал мне о том, как лежал у фонтана?

-Ага.

Иногда в школе он ходил к фонтану “Коготь” на Уайт Плаза, напротив книжного магазина кампуса. Фонтан квадратной формы, идеально подходящий для прогулок вброд в жаркие дни, имел в центре скульптуру, похожую на зазубренную, окаменевшую, почти первобытную руку, торчащую из земли. Это было популярное место встреч студентов. Он рассказал ей, что иногда приходил туда, ложился на бортик фонтана, закрывал глаза и действительно думал, что он невидим, потому что люди садились рядом с ним и говорили самые дерьмовые вещи. Девушки говорят о сексе со своими парнями. Девушки говорят о сексе с девушками. Дикое дерьмо.

“Ну, хотела бы я сейчас быть невидимой”, - сказала она.

- Я больше не могу тебя видеть.

- Я серьезно, Джим.

“И я тоже это серьезно”, - сказал он. “Я больше не могу тебя видеть, Кристен. Именно это я и хотел тебе сказать. Я не думаю, что это была бы хорошая идея.

-Навсегда?

“Ну, я просто... я думаю, ты знаешь, я разочарован”.

- Потому что я спала с доктором Коганом?

“Нет. Я имею в виду, да. Да, это как-то связано с этим. Но больше из-за того, что ты мне не сказал. Ты не был честен со мной.

-О потере моей девственности?

Он об этом не подумал.

“Нет, - сказал он, - если говорить в более общем плане”.

“ Я просто не говорила тебе, что спала с ним. Все остальное, что я сказала, было правдой, даже та часть, где я говорила, что хочу потерять девственность. Это была чистая правда.

“ Неважно. Я просто не могу поверить, что ты добровольно занималась сексом с этим чуваком. Я имею в виду, ему лет сорок пять.

“Отлично”, - сказала она. “Мой отец разочарован во мне. Моя мать разочарована. И теперь ты тоже”.

Она плакала. Он услышал, как она всхлипывает.

“ Прости, - сказал он. “ Я не это имел в виду. Это было неправильное слово.

“Ну и пошли вы. Пошли вы все”.

- Кристен, подожди.

Но было слишком поздно. Она повесила трубку.

OceanofPDF.com


ЧАСТЬ 4

ПРИЗНАЮСЬ

OceanofPDF.com


31/ МИЛОСЕРДИЕ БЕКЛЕРА

9 мая 2007 г., 16:56


Д.Р. ЭНН БЕКЛЕР ВСЕГДА ПАРКОВАЛАСЬ В ОДНОМ И ТОМ ЖЕ МЕСТЕ НА больничной стоянке. У нее не было места с ее именем, но она была из тех людей, которые чувствовали, что заслуживают его, и, чтобы загладить несправедливость, она подсознательно заставила себя поверить, что оно ей досталось. Ну и что, что это было в конце стоянки, где почти никто не парковался. Это было ее место, и она парковалась там каждый день, если только кто-то по ошибке не присваивал его. В тех редких случаях, когда это случалось, она не относилась к краже как к концу света, но это выбивало ее из колеи настолько, что она заметно пугалась, что медсестры перешептывались и хихикали. Шутка заключалась в том, что однажды Беклер обнаружит, что владелец машины был пациентом, и откажется оперировать его, пока он не переедет свою машину.

Коган, сидя в своей машине через несколько мест от ее, посмеивается про себя, вспоминая, как медсестры подшучивали над ней за ее спиной. Все, что он может сделать, это постоянно напоминать себе, что ему действительно ненавистна идея возвращаться в Парквью, чтобы приставать к Беклеру на парковке. Встреча, скорее всего, будет неприятной. Игровое поле показывает отказ с коэффициентом от двух до трех, а еще один фаворит - "Глубоко унизительный опыт" - получает крупные ставки, приближаясь к послематчевому перерыву. Он приложил все усилия к своему давнему Слабому месту и, поступая таким образом, наконец получит шанс подтвердить свою теорию о том, что Беклер не так плох, как он думает, что где-то под этим сдержанным пламенным, ледяным фасадом скрывается, ну, крупица привязанности к нему.

Его телефон звонит незадолго до пяти вечера

“Хорошо”, - сообщает ему Джози Линг, одна из операционных сестер. “Она спустилась в свой кабинет. Она должна выйти через несколько минут.

И действительно, примерно через пять минут он видит, как она выходит из бокового входа больницы. В одной руке у нее мягкий кожаный портфель, в другой - большая белая хозяйственная сумка. Когда она находится примерно в тридцати ярдах от него, он открывает дверцу машины и выходит. Она видит его не сразу, но когда видит, то на мгновение колеблется, в ее глазах паника. Вместо того чтобы поприветствовать ее своей обычной улыбкой, он сохраняет невозмутимое выражение лица, которое, как он надеется, будет менее провокационным.

После того, как она оправляется от первоначального шока, она на самом деле единственная, кто улыбается.

“ Привет, Коган, ” говорит она, останавливаясь перед его машиной, прямо перед передним крылом. - Что привело вас в Парквью?

- Я пришел попросить тебя об одолжении.

- От кого?

“Ты”.

Она подозрительно оглядывается по сторонам, словно пытаясь понять, не станет ли она объектом какого-нибудь розыгрыша. Затем она смеется.

- Ты, должно быть, шутишь.


9-6:40 вечера 9 мая


“ Вот что у меня есть, - говорит Биллингс, перекладывая зубочистку во рту с одной стороны на другую. “За исключением похода в Safeway за продуктами и пробежки около одиннадцати, он весь день дома. Но потом, в четыре пятнадцать, он садится в машину и едет в больницу.

- В какой больнице? - Спрашивает Мэдден.

“ Парквью, чувак. Где он раньше работал.

Мэдден смотрит на Бернса. Последние пару дней, пока Фернандес был в отпуске, они втроем по очереди следили за ним, хотя Биллингс, с которым Коган не встречался и у которого, по счастливой случайности, самая легкая нагрузка, выполнял основную часть наблюдения. Из них троих он также самый непримечательный. Он среднего роста и внешности, у него худощавое телосложение и густая шевелюра коротко подстриженных светло-каштановых волос. У него практически нет отличительных черт, за исключением исключительно белых зубов, о которых он исключительно хорошо заботится, и самоуверенной улыбки, которую, как он однажды признался, после нескольких раундов выпивки в The Goose, он смоделировал по образцу улыбки Роберта Редфорда в одной из ранних сцен "Бутча Кэссиди". Эта улыбка, конечно, бесконечно раздражает Мэддена, поскольку она олицетворяет дешевое соблазнение не женщин, а членов их братства. Биллингс, возможно, в лучшем случае обычный детектив, но он повсеместно популярен в местных правоохранительных кругах, парень, которого все хотят угостить пивом.

- Что он делал в Парквью? - спросил я.

Биллингс протягивает ему цифровую фотографию, которую он распечатал на струйном принтере. Указывая на фотографию зубочисткой, он говорит: “Он ждал ее”. Изображение немного нечеткое из-за того, что его увеличили немного больше, чем следовало бы, но Мэдден без труда узнает женщину с короткими темными волосами.

- Доктор Беклер, - обращается он к Бернсу.

“ Да, ” чувствует себя обязанным вмешаться Биллингс. - Я предполагал, что она врач.

Бернс спрашивает: “Где он ее ждал?”

- На парковке.

Коган заехал на заднюю стоянку и стал ждать в своей машине. Примерно около пяти, говорит Биллингс, он увидел эту женщину — доктора Беклер, — направляющуюся к месту, где был припаркован Коган. Когда она была примерно в двадцати пяти ярдах от него, Коган вышел из машины. Однако он не подошел поприветствовать ее. Вместо этого он стоял рядом со своей машиной и ждал, когда она обратит на него внимание.

“ Не могли бы вы сказать, ждала ли она его? Спрашивает Мэдден.

- Мне так не показалось.

Увидев его, она остановилась как вкопанная, явно удивленная. Со своего наблюдательного пункта ему было трудно разглядеть руки Когана. Но, судя по тому, что он мельком увидел, оружия он не увидел.

Они проговорили около пяти минут. Их разговор не казался жарким. Она собралась уходить, затем вернулась и что-то сказала. Вскоре после второго обмена репликами они оба сели в свои машины и уехали. Коган направился прямо домой.

“ Она ему что-нибудь дала? - Спрашивает Бернс.

“ Нет. У нее были хозяйственная сумка и портфель, но она никогда ничего не брала ни из того, ни из другого.

Мэдден смотрит на фотографию. Он видит пакет для покупок, о котором говорит Биллингс.

“ Что думаешь, Хэнк? - Спрашивает Бернс.

- Это сумка Neiman Marcus, не так ли?

Бернс внимательно рассматривает фотографию.

“ Да. Что насчет этого?

“ Ничего. Я просто не представляла себе доктора Беклер в образе девушки типа Неймана Маркуса.


9 мая до 17:02 вечера


- Мне нужна твоя помощь, Энн.

“ Это одна из твоих жалких попыток пошутить, Коган? Он качает головой. - Ты знаешь, я бы не спрашивал, если бы это не было действительно важно. И я был бы признателен, если вы мне откажете, сохраните этот разговор в тайне”.

- Этого я гарантировать не могу.

- Вполне справедливо.

Она ставит сумку с покупками на пол.

- Тебе лучше не издеваться надо мной.

В каком-то смысле так оно и есть. Он всегда издевается над ней. Но на этот раз очереди кончить нет. Нет, ему действительно нужна ее помощь. Он говорит, что слышал от местных сплетников, что она пару раз в месяц работает волонтером в Бесплатной клинике. “Мне нужно, чтобы ты достал карту пациента”, - говорит он. “Имя в файле должно быть Рэй. Крис Рэй. Мне нужно знать, от чего ее лечили”.

“Кто такой Крис Рэй?” - спрашивает она.

“Девушка”.

-С девушкой?

-Да.

- Откуда ты знаешь? - спросил я.

- Я знаю.

- Вы знаете, что она приходила в клинику?

“ Используя этот псевдоним. В воскресенье после инцидента. На следующий день.

- Полиция в курсе этого? - спросил я.

“Я так не думаю. Они определенно копались в округе, но не похоже, чтобы они так уж сильно старались ее ОПОЗНАТЬ”.

Она смотрит на него с новым скептицизмом.

“ Я дам тебе подсказку, ” говорит он, предвосхищая ее следующий вопрос. “Солист группы ”Двенадцать Пикассо"."

Ее глаза широко открываются. “ Хизер? Администратор?

“ Она узнала девушку по фотографии, которую я ей показывал. Определенная бейсбольная кепка освежила ее память. Для протокола: я поклялся, что не скажу тебе, что она рассказала мне.

“ И ты с такой гордостью сожалеешь о своем предательстве. Вот за что я люблю тебя, Коган, за твою способность внушать доверие.

Он улыбается. “ Ты скучаешь по мне, не так ли, Беклер? Признайся, в глубине души ты скучаешь по мне?

Она не кусается. “Что там?” - спрашивает она.

- Что это где? - спросиля.

- В таблице?

“Диагноз”.

- Это что, оправдывает тебя?

-Можетбыть.

- А может, и нет?

- Что-то в этом роде.

Он знает, что она не позволит ему отделаться таким неожиданным ответом, и результат примерно такой, какого он ожидал: она берет свою сумку с покупками и собирается уходить.

- Энн, подожди.

Она оборачивается.

- Смотри, это режет в обе стороны.

Он говорит ей правду. Могут быть доказательства, которые как оправдывают, так и обвиняют его. Он объясняет, что, по его мнению, в ту ночь девушка занималась сексом с кем-то другим, и он считает, что ее лечили от ЗППП. Однако, если это будет зафиксировано на бумаге, это не обязательно поможет его делу.

“Потому что ты что, сам лечился от ЗППП?” спрашивает она.

- В этом-то все и дело.

“ Господи, Коган. Недавно?

- Нет, несколько лет назад.

-А вторая часть? - спросил я.

Доказательство, говорит он. Это даст им доказательство, которое они ищут, что в тот вечер у нее действительно был половой акт. Что может быть более неоспоримым доказательством, чем протокол экспертизы, датированный следующим днем?

На лице Беклера внезапно появляется тревога.

— Ты же не просишь меня...

“Ни за что”, - говорит он. “Я просто хочу знать, что там. Мне нужно знать, что там”.

- И что потом?

“ Так далеко мы еще не зашли. Я только дошел до того, что умоляю доктора Беклера на парковке в Парквью ”.

- И чем она занимается? - спросил я.

- Она говорит, что поможет мне.

-Почему? -спросиля.

- Потому что ей нравится мысль о том, что этот напыщенный мудак-хирург-травматолог, который постоянно доставляет ей неприятности, будет в долгу перед ней до конца своей жизни.

- Ты достигаешь цели, Коган.

“Я предпочитаю видеть, как это происходит на качелях”.

Она берет свою сумку с покупками и улыбается. “Было приятно, как всегда, доктор”.

“Это моя реплика”.

- Я знаю.

Глядя ей вслед, он качает головой, слегка морщась. Он сделал свою лучшую подачу, и четвертый мяч только что не попал в угол. Теперь она направляется на первую базу, а завершающий забег (или это победный забег?) начинается с третьей. Он смотрит вдоль линии в поисках воображаемого бегуна с низов, и, к его легкому удивлению, там есть человек. Однако он неподвижен. Парень в синей рубашке поло стоит лицом ко входу в больницу рядом со своей машиной, несколькими рядами дальше, ожидая — или, может быть, притворяясь, что ждет, — кого-то.


9-6:45 вечера 9 мая


Эта встреча озадачила Мэддена. Он брал интервью у доктора Беклер. Обсуждая Коган, она была очень прозаичной, бесстрастной. Казалось, он ей не нравился, но она уважала его как хирурга. Он вспомнил, как она говорила, что он высокомерен, имеет репутацию бабника и иногда говорит неподобающие вещи. - Но это в порядке вещей для хирургического курса, не так ли, детектив?

Они кратко рассказали о любых "неподобающих” инцидентах в прошлом, связанных либо с персоналом больницы, либо с пациентами. Она вспомнила какой-то небольшой инцидент с участием пациента, но он “прошел сам собой”. Это было все, что она хотела сказать. Ее последним комментарием было: “Послушайте, мы не ладим. Он постоянно выводит меня из себя и, кажется, наслаждается этим. Но я не настолько мелок, чтобы копаться в грязи, которой там нет, только потому, что мы не ладим. И я не собираюсь притворяться, что он не силен в том, что делает. Прелесть ситуации в том, что доктор Коган, похоже, отлично справляется с роющей себе могилу работой. Моя помощь не требуется.

Почему Коган ждал ее на парковке? Был ли он обеспокоен тем, что она сделала пренебрежительные замечания о нем, и просто хотел противостоять ей? Или дело было в чем-то еще более простом? Он что-то оставил в больнице? Хотел ли он, чтобы она передала сообщение?

И тут до него доходит. Возможно ли это?

Он берет свой блокнот и листает его, ища в своих заметках номер телефона, который он записал. Найдя его, он садится и набирает цифры на своем настольном телефоне.

“ Что ты делаешь? - Спрашивает Бернс.

“На что это похоже, что я делаю?” - спрашивает он, и в этот момент в трубке раздается голос. “Привет, Ребекка. Детектив Мэдден. Извините, что беспокою вас так поздно. Небольшой вопрос. Имя доктора Беклера вам ни о чем не говорит?”

Энн Беклер? Почему "да", говорит она. Она работает волонтером в клинике пару раз в месяц. А что, с ней что-то случилось?

“Нет, нет. Мы только что брали у нее интервью, и она упомянула что-то о волонтерской работе. Спасибо.”

После того, как он вешает трубку, Бернс и Биллингс, которые стоят, смотрят на него сверху вниз с ожиданием.

“ В чем дело? - Спрашивает Бернс.

Мэдден улыбается. - Оказывается, доктор Беклер работает волонтером в клинике пару раз в месяц.

“Интересно”, - говорит Бернс. “А если бы ты был игроком?”

- Держу пари, он просил ее собрать для него досье.

- Ты имеешь в виду разорвать его на куски.

“ Может быть. А может, и нет.

Биллингс смеется. “Я думаю, вы, ребята, слишком сильно налегаете на Виагру. Эта женщина ни хрена не измельчает. Что бы он ни продавал, она не покупала.

- Эта молодая леди, Хизер, не показалась мне слишком восприимчивой на той записи, которую мы видели в клинике, не так ли, Бернси?

“Ни в малейшей степени”, - соглашается он.

- И все же двадцать минут спустя она уже изливалась совершенно свободно.

- Она была довольно пористой.

Теперь Биллингс по-настоящему развеселился. Он радостно улыбается. “Этот чувак тебя напугал”.

“Он не мой чувак”, - говорит Бернс. “Он Хэнка”.

“Ну, он точно напугал Хэнкстера. Надел маску убийцы демонов. Для детектива Мэддена нет ничего лучше хорошего медицинского триллера”.

Мэдден бросает на него предостерегающий взгляд. “ Не сегодня, Эйс. Не сейчас. Я не в настроении.

OceanofPDF.com


32/ НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ

10 мая 2007 г. - 12:33 вечера


TНа СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, ЧУТЬ ПОЗЖЕ ПОЛОВИНЫ ПЕРВОГО, КАФЕ ДЖОАНИ в Пало-Альто: сидя за столиком у окна небольшого ресторана в стиле кантри, известного своей хорошей кухней, Коган обедает с Кэролин Дюпюи. Мэдден в своей машине, припаркованной несколькими домами дальше по другой стороне Калифорния-авеню, главной артерии второго, менее шикарного центра Пало-Альто, в миле к югу от Эль-Камино, отмечает время в блокноте и пишет: “Обед у Джоани с адвокатом”.

На детективе бейсболка "А", надетая задом наперед, и белые солнцезащитные очки Oakley, которые он время от времени снимает, чтобы посмотреть в компактный, но мощный бинокль Nikon. Всякий раз, когда он мельком видит себя в зеркале заднего вида, он чувствует себя немного нелепо, но маскировка достаточно эффективна — по крайней мере, так заверил его Бернс между смехом, когда незадолго до полудня они передавали эстафетную палочку при въезде в район Когана.

С его точки зрения, беседа вряд ли похожа на конференцию между клиентом и адвокатом. Сначала Коган говорит в основном, в то время как Дюпюи внимательно слушает с легкой улыбкой на лице. Поначалу кажется, что у них происходит легкий, жизнерадостный обмен репликами. Затем настроение Дюпюи внезапно меняется. Она выглядит удрученной. Если бы они были ему совершенно незнакомы, он бы предположил, что порвал с ней или признался в неверности. Но это не так, что заставляет его задуматься.

Разговор, кажется, затихает на две-три минуты; они едят в тишине. И тут происходит нечто тревожное. Вскоре после того, как они возобновляют разговор, Коган поднимает документ и показывает его ей. Сначала Мэдден думает, что это меню, но когда он подносит бинокль к глазам, то мельком замечает заголовок, который ему слишком хорошо знаком: “Детектив не допускает помех ...”

Его сердце трепещет. Он смотрит на пассажирское сиденье, гадая, не играет ли с ним разум злую шутку. Когда он снова поднимает бинокль, то понимает, что ошибки нет. Это статья о нем, и Коган указывает на определенный абзац в середине.


“Кэролин, я надеюсь, ты понимаешь, что я собираюсь тебе сказать. Я утаиваю от тебя информацию”.

Она моргает, явно пораженная этим открытием.

“Это не связано с обвинением”, - быстро добавляет он. Он понижает голос, хотя шум толпы во время ланча, а также легкий ветерок не позволяют донести его слова. “Я рассказал вам правду о моих отношениях с девушкой. У меня не было с ней секса, и ничто этого не изменит”.

Тишина. Она опускает взгляд на свой салат, похоже, пытаясь либо собраться с мыслями, либо сдержать гнев.

“Я не знаю, как реагировать”, - говорит она через мгновение. “Я не знаю, как реагировать на то, что кто-то мне ничего не говорит”.


“ Что-нибудь есть? Спрашивает Бернс, проверяя связь по мобильному телефону.

- Он у Джоани с этой женщиной из Дюпюи.

По какой—то причине - и он находит это раздражающим — ему трудно называть ее “адвокатом” Когана. Он может сделать это на бумаге, но не в разговоре.

“По крайней мере, он на свободе”, - говорит Бернс.

- Именно так я и думал.

- Где ты? - спросил я.

“ Чуть дальше, на другой стороне улицы. У меня неплохой снимок. - Говоря это, он наводит бинокль на их столик. - Они снаружи, у входа.

“ Мы с Биллингсом в мексиканском ресторане. Хочешь, я принесу буррито или еще что”нибудь?

- Спасибо. Я взяла сэндвич.

- Пит искал тебя.

- Он знает, как связаться со мной.

“ Он спросил, как у нас дела с бывшими подружками. Что ты хочешь, чтобы я ему сказал?

- Скажи ему то, что мы всегда ему говорим.

- Мы работаем над несколькими многообещающими зацепками?

-Очень многообещающий.

- Неужели мы?

“ Я не знаю. Но здесь происходит что-то странное.

-Что? -спросиля

“ Трудно сказать. Жаль, что у меня нет аудиозаписи. Я бы действительно хотел знать, о чем они говорят.


Коган делает глоток чая со льдом и смотрит в окно кафе. Темный седан, который следовал за ним до "Джоани", теперь припаркован на другой стороне улицы. Он не может точно сказать, кто был в машине, но с тех пор, как этим утром он заметил напарника Мэддена, который изо всех сил старался смешаться с преимущественно белыми посетителями возле своего квартала Safeway, он уверен, что за ним следит полиция, а не какой-то частный детектив, нанятый семьей. Девушка из Бесплатной клиники, должно быть, настучала на него, и это нормально; теперь он чувствует себя под контролем.

- Почему ты сказал мне, что скрываешь информацию, Тед?

Он поворачивается и смотрит на Кэролин. Она приняла позу, которую он считает вызывающей: слегка наклонившись к нему, она ставит локти на стол и решительно складывает руки перед лицом.

“ А ты бы предпочла, чтобы я этого не делал? - спрашивает он.

“ Нет. Но это ставит меня в очень неприятное положение.

- Так ты защищен.

- Как это тактично.

- Я также хотел дать вам возможность отказаться от меня как от клиента.

- Ты хочешь, чтобы я подвез тебя?

“ Нет. Но я не хотел, чтобы ты потом жалел, что у тебя не было такой возможности.

“Кажется, я припоминаю похожее предложение пару лет назад”. Слова были не совсем те, вспоминает она, но он произнес их похожим тоном. Кто-то мог бы описать это как ледяной. Что-то о том, что Тед - это Тед, живи с этим или двигайся дальше.

“На этот раз все по-другому”, - говорит он.

- Что, кроме того факта, что я работаю на тебя, а не трахаюсь?

- Я ценю вашу дружбу.

"Ошеломлена" - слишком сильное описание для ее реакции, но то, как он это сказал, так прямолинейно и искренне, застало ее врасплох.

“Ты быстро отвечаешь на все мои звонки”, - продолжает он тем же тоном. “Ты выслушиваешь все мое нытье. Ты последователен, надежен и всегда оказываешь поддержку”.

Он наблюдает, как ее глаза наполняются такой глубокой печалью, что на мгновение ему кажется, что она сейчас заплачет. Он знает, что когда-то она хотела от него именно этих качеств. Он знал это уже тогда, но осознание этого только усложняло ситуацию.

- И я еще не выставила счет за все это, - невозмутимо заявляет она, пытаясь стряхнуть с себя эмоции.

“ Дело не в этом. Тебе не все равно, Кэролин. Ты искренне хочешь спасти меня, даже если думаешь, что это сделал я.

“Ты хороший врач, Тед”, - говорит она, не отрицая его обвинения. “Все так говорят, даже люди, которые не являются твоими самыми большими поклонниками”.

- А как насчет личной части?

-Правду?

“Всегда”.

“Ты становишься лучше, когда занимаешься врачеванием”.

Теперь его очередь проявлять эмоции. Тогда он скучает по этому. Векслер, Ким, кветчинг с Кляйном в кафетерии, даже безымянные интерны и доктор Розенбаум. Но особенно ему не хватает ощущения, когда он идет по коридору в травматологическое отделение, не зная точно, что его ждет, но в то же время совершенно равнодушный. Он скучает по тому, кем он был тогда. "Она права", - думает он, и внезапно ему представляется его брат Фил, который много лет назад сидел на заднем дворе, курил травку, смотрел на звезды и тоже скучал по себе, парню, которого бросили во Вьетнаме.

“Ты знаешь, - сказал он, - я ни о чем из этого не рассказывал своему брату. Он не знает. Я надеялся, что это ... ну ... пройдет быстро.

“ Я знаю. И все же настанет момент, когда нам придется более публично изложить наше дело. Довольно скоро, Тед, нам понадобится кое-какой пиар ”.

“ Я иногда думаю о нем. Мой брат Фил, тот, что был во Вьетнаме.

- Я помню, ты говорил о нем.

“ Помнишь, что ты сказал как-то вечером? Насчет еды навынос?

Она слегка прищуривается, воспоминание в пределах досягаемости, но нечеткое. - Напомни мне.

- Я спросил его, что он вынес из войны.

Когда он вернулся из Вьетнама, его брат, который обычно был довольно сдержанным, иногда по-настоящему злился, приходил домой в ярости из-за какого-то случайного человека, с которым столкнулся, очередного “бесполезного гребаного идиота”. Когда отец спрашивал его, в чем дело, он просто отвечал: “Ты ни хрена не поймешь”.

Он всегда хотел спросить Фила о том, чего не понимал его отец, но ему было тринадцать, и в каком-то смысле брат пугал его до чертиков. Годы спустя, после церемонии его выпуска из Йельского университета, они пошли выпить пива, только вдвоем. Тем вечером в баре он спросил его, что он увез из Вьетнама. Он хотел знать одну вещь, которую носил с собой после того случая. Он хотел знать, как это потрясло его душу. Какой урок он извлек из этого?

Он вспомнил, как улыбался его брат. “Никто никогда не спрашивал меня об этом вот так”, - сказал он. Но он ответил на вопрос не сразу. Вместо этого он рассказал о том, что пережил, когда вернулся. Как люди плохо с ним обращались. Ну, нет, они не обращались с ним плохо. Они просто плохо вели себя. Он ненавидел, какими посредственными все казались. Какой ленивый. Какой дезинформированный. И все, о чем он мог думать, это о том, что рисковал своей жизнью ради этих людей. Он рисковал своей жизнью ради этих гребаных людей.

“ Я скажу тебе, Тедди, что я извлек из этого. Американская общественность не стоит того, чтобы за нее умирать. Оно того просто не стоит”.

В то время Коган на самом деле этого не понимал. Ему был двадцать один год, он был готов покорить мир, упорный боец, который не только собирался разбогатеть, но и, черт возьми, не собирался помогать людям, пока делал это. И все же он достаточно уважал своего брата и его жизненный опыт, чтобы понимать, что в этом утверждении должна быть доля правды, и что когда-нибудь он неизбежно это оценит.

Со временем он освоился в своей карьере и жизни. Но он также начал интерпретировать это замечание немного по-другому. Однажды поздно вечером, после особенно тяжелой ночи (и дня) в больнице, он услышал, как сам интерпретирует это совершенно по-другому.

“ Знаешь, я тут подумал, ” сказал он женщине, лежащей рядом с ним. “Если американская общественность не стоит того, чтобы за нее умирать, тогда почему ее стоит спасать?”

“ Это просто, ” сказала она. Она придвинулась к нему ближе и положила руку ему на грудь. - Их стоит сберечь, - нежно прошептала она ему на ухо, - чтобы я могла зарабатывать больше денег.

“Я серьезно”, - сказал он.

- Я тоже.

Теперь, сидя напротив него, та же самая женщина ностальгически улыбается.

- Помнишь? - спрашивает он.

“ Да. Тогда я был счастлив.

- И сейчас ты несчастлива?

“По-другому”.

“Лучше или хуже”.

“Другой”.

Он делает глоток своего напитка и вытирает рот салфеткой. Это один из самых личных моментов, которые они разделили за последний месяц. У него возникает искушение продолжить разговор, но он быстро передумывает. Каждый раз, когда он переходит на личности, это приводит только к трениям. Вместо этого он спрашивает: “Что ты знаешь о Мэддене?”

-Почему? -спросиля.

- Вне работы ты что-нибудь о нем знаешь?

Она пожимает плечами. “Он ходит в мою церковь. Старую. На Дубовой роще. Церковь Рождества. Или, я бы сказал, я иногда хожу к нему, потому что в последние дни моя посещаемость серьезно снизилась ”.

“ Никакой грязи? Никаких слухов?

Она качает головой. “Он довольно скрытный парень. Я не знаю никого, кто общался бы с ним. У него пара детей. Он женат.

Из нагрудного кармана рубашки он достает сложенный экземпляр статьи Mercury, которую она ему дала. Открыв его, он держит его перед собой, но под углом, направляя в сторону окна, надеясь, что тот, кто смотрит, каким-то образом увидит это. Он выделил несколько абзацев желтым маркером. “Прочти это еще раз”, - говорит он.

Она берет у него статью и быстро просматривает ее, бормоча вслух выделенные им отрывки.

- Хорошо, - говорит она, когда заканчивает.

Он намеренно снова держит его между ними и указывает на один из пожелтевших отрывков. “Ты видишь эту часть? Та часть, где говорится о докторе, который подвергал его сексуальному насилию”.

Она кивает. “Да”.

“Я подумал, может быть, вашему следователю следует заняться этим. Оторвите его от девушки и семьи на пару дней. Пока мы охотимся за всеми, мы могли бы с таким же успехом охотиться за детективом. У него потенциально врожденное предубеждение к врачам. Кто знает, как далеко он готов зайти, чтобы уничтожить меня.

- Ты думаешь, он мог совершить что-то противозаконное?

“ Я не знаю. Я недостаточно знаю о нем, чтобы звонить.

“История о жестоком обращении подтверждается”, - говорит она. “Мой парень уже покопался во мне. Его детский врач был уволен из больницы”.

- Доктор все еще жив? - спросил я.

“ Умер несколько лет назад. А что, вы что-то проверяли? Это та информация, которую вы от меня скрываете?

“Нет”.

“ Ты не собираешься рассказать мне? Даже не намекнешь?

Он качает головой.

- Я не понимаю, Тед.

Он смотрит в свою тарелку, избегая ее смертельно надутых губ. Ковыряясь в остатках азиатского куриного салата, он говорит: “Я не пытаюсь манипулировать тобой, Кэролин. Мне просто нужно несколько дней, чтобы разобраться с парой вещей. Я тебе все расскажу. Скоро. Я обещаю.

OceanofPDF.com


33/ БЫЛО ТО, ЧТО БЫЛО

11 мая 2007 г., 17:28 вечера


КогдаОН “ОТДЫХАЕТ” В СВОЕЙ ПОСТЕЛИ, КАК СЕЙЧАС, или в спортзале поднимает тяжести, или просто гуляет в одиночестве между занятиями, это приходит к нему в виде небольших воспоминаний, похожих на те, которые он привык видеть в фильмах: маниакальная улыбка Уоткинса, безжизненное лицо Кристен, пятно на простыне, бешеный ритм the Chemical Brothers. Они появляются на мгновение, одинокие и мимолетные.

Воспоминания не совсем преследуют его. Нет, заключает он, они не мучают его чувством вины, потому что, когда кто-то убивает себя, ты чувствуешь себя хуже всего из-за того, что сказал ей в последний раз, а не из-за того, что было раньше. Но в последние дни воспоминания приходят все чаще и интенсивнее; мысль о том, что они внезапно появляются, неизгладимые и неизбежные, заставляет его вспомнить слова Уоткинса о том, что мертвые не помнят, но у них есть привычка заставлять людей не забывать.

На днях он с завистью наблюдал, как Флейшман с помощью программы видеомонтажа на своем Mac нарезал на кусочки кадры, снятые на видеокамеру. Флейшман показал ему, как вы перетаскиваете маркер в определенную точку сюжетной линии, нажимаете кнопку мыши, перетаскиваете его в другую точку, снова нажимаете кнопку мыши, затем клавишу удаления, и вуаля, раздел исчез, мгновенно удален.

Он вообразил, что вместо видеозаписи Флейшмана в компьютере они работают с его записью. Пара разрезов позже, всего пятиминутная последовательность действий здесь, двухминутная последовательность действий там, и все было бы в порядке, так, как и должно было быть — хотя, конечно, не было никакой возможности стереть то, что произошло позже в доме доктора. Эта запись не принадлежала ему.

Если бы вы спросили Уоткинса, он бы сказал, что это всего лишь вопрос того, как вы посмотрели запись. Если бы у него действительно была перед глазами видеозапись, он бы сказал, смотрите, этоон инициировал действие. Она поцеловала его. И хотя она, возможно, была без сознания, на самом деле она не была без сознания. Во всяком случае, не совсем.

Иногда ему хотелось рассказать ей. Если он не впутает в это Уоткинса, он думал, что сможет как-нибудь все уладить. Он даже предложил это Уоткинсу, чтобы попытаться отвязаться от него. “Если она не помнит, - сказал он, - почему я не могу создать воспоминание для нее? Я скажу, что мы переспали. Я сделаю все по-хорошему. Это останется между ней и мной. Ты будешь в стороне.

Уоткинс не верил, что он справится с этим. Он бы все равно все испортил. И более того, он не видел в этом смысла. Это был неоправданный риск. Ничего не произошло. Все было очень просто.

Он был прав. Но всего за неделю до ее смерти он не смог удержаться и предпринял стремительную вылазку.

“Я хочу спросить тебя кое о чем личном”, - сказал он Кристен. “Ты не обязана отвечать, если не хочешь”.

Они сидели в его машине перед ее домом. Был ранний вечер, и было еще светло.

“Спрашивай, - ответила она, - и я решу”.

Он положил руки на руль, крепко сжимая его. “Когда ты была ребенком, как ты думала, что потеряешь девственность?”

Она улыбнулась. “Я не знаю. Думаю, я принадлежал к романтической школе. То, что касается долгосрочного парня. Но я не был полностью одержим этим или чем-то в этом роде ”.

Он кивнул, обдумывая свой следующий вопрос, но прежде чем он успел сформулировать его, она спросила: “А как насчет тебя, как ты мог подумать, что потеряешь это?”

“Э-э, я не знаю. Думаю, по-разному. Я не был привередлив”.

Должно быть, он покраснел, потому что она рассмеялась и сказала: “Ты покраснел. Как мило. Итак, как ты его потерял?”

И вот оно. Начало. Вопрос, который он хотел задать, был задан совершенно правильно.

“О, ты знаешь”, - сказал он, глядя прямо перед собой, в лобовое стекло. “Один из парней из братства подключил меня. Я был довольно пьян, и он уговорил эту девушку подняться со мной в его комнату. На самом деле я мало что помню. Просто это было немного неловко и не так уж долго.

Говоря, он не смотрел на нее, но даже в профиль, должно быть, казался напряженным, потому что услышал, как она сказала: “Кажется, тебя это не устраивает”.

“Это было то, что было”.

- Ты когда-нибудь снова с ней разговаривал?

Теперь он посмотрел на нее. Он был на краю. Он был там, смотрел вниз, в ущелье, готовый принять падение. Все, что ему нужно было сказать, это: “Я сейчас с тобой разговариваю, не так ли?” И он почти это сделал.

Ты это сделал, думал он теперь, лежа в постели, уставившись в потолок и подбрасывая в воздух мяч для выжимания. Ты это сделал.

Но в последний момент он отступил назад.

“Да, я говорил с ней”, - сказал он. “Это было немного странно. Но мы поговорили, и это было круто. Но мы никогда ничего не говорили об этом.

-И тебя это устраивает?

“Да, как я уже сказал, все было так, как было”.

Как бы она отреагировала? Была бы она расстроена? Поверила бы она ему?

“Почему ты рассказываешь мне это сейчас?” - вероятно, спросила бы она. И ему пришлось бы сказать, что после всего случившегося, по его мнению, это было бы слишком; это было бы ошеломляюще. “И как ты думаешь, что это сейчас?” - он представил себе ее ответ.

“ Прости меня, ” шепчет он вслух, подбрасывая мячик в воздух. - Прости.

И в этот момент он слышит стук в дверь. Он ловит мяч и держит его перед лицом, сжав в кулак.

“ Кто это? - отрывисто спрашивает он, обеспокоенный, что это Уоткинс или полиция. Кто хуже на данный момент, он не знает.

- Это Гвен, - доносится приглушенный голос из-за двери.

Гвен? Что она здесь делает?

Он встает с кровати и, открыв дверь, пытается вежливо поздороваться: “Чем обязан...”

Но его голос замолкает, когда он видит, что она не одна. Мужчина, мужчина постарше, стоит немного позади нее, слева. Его лицо кажется очень знакомым. И тогда он понимает почему.

OceanofPDF.com


34/ ПРОПУЩЕННЫЕ МИНУТЫ

11 мая 2007 г., 16:58


КогдаХЕН КОГАН ПРИХОДИТ В БИБЛИОТЕКУ МЕЙЕРА, БЫВШУЮ СТУДЕНЧЕСКУЮ библиотеку, которую студенты до сих пор называют старой насмешливой аббревиатурой UgLy (здание из цемента и стекла не является ни привлекательным, ни особенно удобным для учебы, но оно открыто 24/7), Гвен Дейтон уже там, ждет его наверху лестницы, одетая в белые джинсы и синюю футболку Abercrombie and Fitch, такая же высокая и долговязая, какой он ее помнит, - легкое местечко. Понятно, что по телефону ее голос звучал немного встревоженно, и, вероятно, именно поэтому теперь у нее есть неожиданный сопровождающий, девушка, чей деловой настрой и крепкое рукопожатие заставляют его задуматься о будущем агенте ФБР. Гвен представляет ее как Кэти Йоргенсон.

Неловко поприветствовав друг друга, они направились к fraternity row, группе из восьми или девяти домов, расположенных на трех отдельных улицах, которые обозначены на карте буквой U с левой стороны. Периодически оглядываясь назад, чтобы убедиться, что за ним нет слежки, он слушает, как Гвен рассказывает ему то, что она уже рассказала Кэролин: вечеринка той ночью была в студенческом братстве, которое когда-то было приемной комиссией школы. Отсюда и его прозвище: Дом отверженных.

Братство гордится своей эклектичностью и имеет репутацию привлекательного состава парней, многие из которых не воспринимают греческую концепцию слишком серьезно и извлекают выгоду из мистики ”плохих парней“, заключающейся в том, что слово ”отвержение" включено в описание их братства. Перед белым домом, на ухоженной лужайке, пара членов клуба бросают фрисби, бросая вызов черному лабрадору, который мечется между ними взад-вперед, перехватывая их пасы.

“ Привет, Том, - говорит Гвен тому, что справа. - Ты не видел Марка?

“У меня нет”, - говорит Том, жилистый парень с короткими вьющимися волосами, его глаза прикрыты солнцезащитными очками. - Но он может быть там, наверху.

Марка Вайса, президента братства и парня Гвен, там нет. Гвен знала, что его там не будет, потому что она разговаривала с ним ранее в тот день, и он сказал, что его там не будет. Вот почему она выбрала именно это время, чтобы провести для него экскурсию, о которой он просил.

“ Мы сделаем это быстро, ” говорит она, ведя их вверх по лестнице. - Все равно смотреть особо не на что.


На самом деле его нет.

“Она сидела там”, - говорит Гвен, указывая на пятно на полу. “Она была прислонена к стене, прямо рядом с батареей”.

Они стоят посреди ванной на третьем этаже, в которой царит атмосфера старого, слегка обветшалого заведения, хотя здесь на удивление чисто и нет слабого запаха несвежего пива, который встретил их на первом этаже. Всего этого есть два. Два писсуара, две кабинки, два душа, две раковины, даже два окна, одно из которых открыто, впуская легкий, но устойчивый ветерок теплого весеннего воздуха.

Гвен разыгрывает сцену, описывая людей, которые были вокруг Кристен. Он смотрит в одну точку. Слушая записи интервью Кэролин и позже читая стенограмму, он много раз представлял себе эту сцену. Он не ожидал, что, посетив это место, испытает катарсис, но увидеть его сейчас - странно пустое переживание, потому что мало что еще не заполнило его воображение. Даже отслаивающаяся серебристая краска на радиаторе кажется странно знакомой.

Он смотрит на Кэти, подругу Гвен, которая практически молчала во время экскурсии.

“ Ты был здесь? - спрашивает он.

Нет, ” говорит она. “ Я уже ушла. Но я видела ее раньше танцующей. Она была пьяна. Но не прижимай-меня-пьяного-к-батарее”.

“Позвольте мне спросить вас кое о чем, ребята”, - говорит он. “И это может показаться немного странным вопросом. Но знаете ли вы кого-нибудь в школе, у кого в последние месяцы было ЗППП? Ну, знаете, венерическое заболевание?”

Они смотрят друг на друга, слегка опешив.

“ Я знаю девушку с герпесом, ” говорит Кэти через мгновение. “ Она заразилась от какого-то парня прошлым летом в Испании. Это считается?


Прежде чем они покидают этаж, он бросает быстрый взгляд в соседний коридор, который днем освещается двумя мансардными окнами, которые из-за того, что солнце сейчас находится ниже над горизонтом, не пропускают много света. Он мог бы продолжить расследование; Гвен, однако, остерегается стучаться в какие-либо двери, потому что, по ее словам, многие ребята проходили собеседование раньше, некоторые из них по нескольку раз, и им надоели все эти вопросы, тем более что их наказание в виде двухлетнего испытательного срока для братства уже было назначено властями.

Он осматривает двери, насчитывая по четыре с каждой стороны коридора. По словам Кэти, двое с каждой стороны двухместные, а двое одноместные, в результате чего общее количество жильцов на этаже достигает двенадцати. Он помнит, как Кэролин рассказывала ему, что тридцать три “брата” жили в этом доме, в то время как еще восемнадцать жили в других частях кампуса, а это означало, что не все этажи были выложены точно так же.

“ Кого ты ищешь? Может быть, я смогу помочь.

Они одновременно оборачиваются на голос. На верхней площадке лестницы стоит парень, которого можно описать только как беженца из какой-нибудь отчаянно модной рекламы джинсов. У него черты симпатичного мальчика, но костюм "синего воротничка": наряду с джинсами Levi's на нем коричневые рабочие ботинки и футболка с коротким рукавом поверх футболки с длинным рукавом, рубашка сверху заляпана краской, которая выцвела, но видна. В руке он сжимает довольно объемистую книгу по органической химии.

- О, привет, Гвен, - говорит он.

- Привет, Си Джей, - холодно приветствует она его.

Он не может сказать, разочарована ли она, увидев его, или просто разочарована тем, что их застали стоящими в коридоре и теперь им пришлось объяснять свое присутствие.

“ В чем дело? Ты ищешь Марка?

-Ага.

“ Он поехал в сити на ужин со своим дядей. Ты не знал?

- Я не думал, что он уже ушел.

Си Джей переводит взгляд на него. - Кто это?

“Это Тед”, - говорит Коган.

- Ты коп или что-то в этом роде? Или репортер?

- Я обвиняемый.

“ Закрой входную дверь. Ты чувак? Ты док?

“Я чувак”.

Си Джей отрывисто смеется, предположительно в знак признания какой-то только что обнаруженной иронии. “Итак, в чем дело? Что ты делаешь в нашем доме, Тед?

“Так сказать, изучаю местность, вошедшую в поговорку”.

“Очень умно. Мне нравится это видеть. Главное - предварительная подготовка. К сожалению, я сам как раз занимаюсь подобным делом ”. Он поднимает книгу. “И если вы меня извините, мне нужно готовиться к выпускному экзамену. Прощайте, дамы”. Он встает между Гвен и Кэти и идет по коридору к третьей двери слева.

“ Эй, ” кричит Гвен ему вслед. - Ты не видел Джима Пинклоу?

“П-Флам?” Он вставляет ключ в свою дверь. “Нет, в последнее время нет. Он больше не приходит домой. Я думаю, он немного испугался после той ночи. Может быть, он в библиотеке. Иногда он тусуется на втором этаже, в том маленьком алькове.

“Мы не видели его ни в Green, ни в UgLy. Спасибо. Мы попробуем найти его комнату в общежитии.

Си Джей обнажает улыбку. “Ты сделаешь это”.

Позже, оглядываясь назад на этот визит, я пойму, что эта последняя, прощальная ухмылка оставит самое неизгладимое впечатление. Сначала он не уверен почему, но потом понимает, что это напоминает ему его собственную улыбку, которую слишком часто неправильно истолковывают как тщеславие или, что еще хуже, злорадство. Си Джей знает что-то, чего не знают они, но в тот момент, наблюдая, как он исчезает в своей комнате, он не думает, что это имеет какое-то отношение к Кристен. Он просто думает, что он из тех парней, которые часто трахаются, из тех, кто может легко перейти от обаяния к черствому безразличию.

- Кто это был? - спрашивает он, когда они спускаются по лестнице.

“Это, “ говорит Гвен, - была Си Джей Уоткинс. Он младшекурсник и, как вы можете видеть, немного самодовольен”.

- Какова его история? - спросил я.

“ Кэт думает, что он гей. Не так ли, Кэт?

“Я определенно улавливаю эту атмосферу, а ты?” Говорит Кэти.

Он не может понять, спрашивает она его или Гвен, но нет, говорит он, у него не возникло гейской атмосферы.

“ Хотя парень симпатичный. Он нравится многим девушкам, - говорит Гвен.

“Много глупых девчонок”, - высказывает мнение ее подруга.

“ О, перестаньте, мисс Йоргенсон, ” добродушно передразнивает ее Гвен. - Не оскорбляйте себя так.

“Ладно, я был влюблен. На первом курсе. Минут на пятнадцать. Я признаю это. Виновен по всем пунктам обвинения”.

Забыв, с кем она, она ничего не думает о последнем замечании — и он тоже, — пока Гвен не корчит рожу, делая ей замечание.

“О, прости”, - говорит она униженно. “Я не это имела в виду”.

Он улыбается, открывая перед ними входную дверь в братство.

“Я знаю”, - говорит он. “Не волнуйся”.


11 мая в 17:21


“ Хэнк, я потерял его. Могу поклясться, что он ускользнул от меня.

Мэдден находится в квартире жертвы изнасилования, двадцатишестилетней женщины, которая утверждает, что к ней пристал сосед сверху. В гостиной Бернс опрашивает соседа жертвы по комнате. Он зашел на кухню, чтобы ответить на звонок Биллингса.

- Где ты? - спрашивает он тихим голосом.

- Я в университете. Он приехал сюда около пяти и зашел в книжный магазин.

- Так ты думаешь, он увидел тебя и намеренно ускользнул?

“ Я не знаю наверняка. Но он был там, у стеллажей, просматривал какие-то книги, потом зашел за ряд, и следующее, что я помню, - он исчез.

- Где ты сейчас? - спросил я.

“ Я вернулся на парковку. Я пошел посмотреть, здесь ли еще его машина.

- Так ли это?

“Подтверждаю”.

“Черт”.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Хэнк?

- Что он делает в университете? - спросил я.

“Я не знаю, какого хрена он здесь делает. Я просто слежу за этим хреном”.

- Извини, я просто размышлял вслух.

“Как называется это братство?” Спрашивает Биллингс. “Я собирался проверить вон там, но не знаю, что это за место”.

“Дом для отказников. Это старое здание приемной комиссии, прямо посреди братского ряда”.

“Дом отверженных”?

“Да, просто спроси кого-нибудь, когда подойдешь поближе. Не волнуйся, они узнают. Мне пора. Мы берем интервью. Позвони мне, когда доберешься туда.


11 мая до 17:31 вечера


“Нет, я лично не знаю никого, у кого было ЗППП”, - говорит Джим Пинклоу несколько минут спустя в своей комнате в общежитии.

“ Не лично? - Спрашивает Коган.

“Ну, я имею в виду, я слышал историю о том, как эти двое парней поехали в Майами пару лет назад и были совершенно разбиты, и один из них в итоге переспал со стриптизершей и заразился от нее каким—то ЗППП - я думаю, это был хламидиоз. И другой парень закончил тем, что спал в ванне в гостиничном номере, в то время как другой парень всю ночь занимался диким сексом в постели. Это была большая шутка, или ирония, или называйте как хотите. Парень, который заплатил за все напитки, не переспал, а другой парень переспал, но в итоге подхватил ЗППП. Знаешь, в этом было что-то кармическое ”.

- Это было два года назад?

“Да, эти ребята теперь выпускники. Я знаю, кто они, но я с ними не дружу или что-то в этом роде. Вот что я имел в виду, говоря, что не знаю их лично”.

Коган смотрит на парня, изучая его черты. Это не сразу бросается в глаза, но если присмотреться повнимательнее, можно разглядеть его сестру Кэрри. Глаза такие же, голубые и посажены шире, чем в среднем. Телосложение тоже схожее. Он довольно невысокий — примерно пять футов семь или пять футов восемь дюймов — и слегка коренастый. Он также напряжен. Он не уверен, кто заставляет его волноваться больше, он или Гвен, которая решила прогуляться по комнате и осмотреть его личные вещи. Другая девушка вызвалась остаться снаружи (“Мы с Джимом немного поссорились после той ночи”, - говорит она), так что они остались там только втроем. Но в маленькой комнате все равно кажется, что здесь слишком тесно.

“ Кто это? - Спрашивает Гвен, указывая на одну из трех фотографий в рамках, стоящих на бюро.

“Кое с кем я познакомился в Германии в прошлом году”, - таков небрежный ответ Джима.

Пока она расспрашивает его о блондинке на снимке, Коган сам просматривает фотогалерею, не уверенный, что ищет, но уверенный, что поймет, когда увидит это. Он берет один из кадров, чтобы получше рассмотреть: на снимке Джим и двое приятелей, вероятно, школьные приятели, стоят на вершине того, что Коган считает подъемником Headwall в Скво-Вэлли, на фоне озера Тахо. Все они в солнцезащитных очках, выглядят загорелыми и по-своему крутыми.

“Почему ты хочешь знать, знаю ли я кого-нибудь, у кого было ЗППП?” Спрашивает Джим.

“Это просто теория, над которой я работаю”, - говорит он, ставя рамку на место.

- Какого рода теория?

“Он думает, что кто-то другой переспал с Кристен той ночью”, - говорит Гвен.

“ Кто-то еще? Ты имеешь в виду, кроме него?

- Только не он.

- Как ты это себе представляешь?

Он игнорирует вопрос, хотя кажется, что он адресован скорее Гвен, чем ему. На самом деле, Джим сейчас, кажется, говорит так, как будто его здесь нет.

“ Ты сказал, что был с Кристен большую часть ночи, ” вмешивается Коган. “ Так ты заметил, что она ненадолго ушла? Или ты бы заметил, если бы она была с другим парнем?

- Да, я определенно присматривал за ней, особенно позже.

- Но вы не видели, чтобы она разговаривала с кем-нибудь еще?

- Конечно, какие-то парни разговаривали с ней.

-Кто?-спросиля.

“Я не знаю. Кайл, я думаю. И мой друг Роб пришел и немного побыл с нами. Но в основном он разговаривал со мной. И Брэд Диринг, я думаю.

Он поворачивается к Гвен: “Ты знаешь этих парней?”

“ Думаю, да. Кайл, конечно. Я дружу с его девушкой Холли.

“Послушай, - говорит Джим, - я бы заметил, если бы кто-нибудь ушел с ней. Даже на пять минут”.

- Ты не следил за своей сестрой?

“Я тоже вроде как наблюдал за ней. И какое-то время они были вместе”.

- Но тебя больше беспокоила Кристен?

- У тебя есть сестра? - спросил я.

“Нет. У меня есть брат”, - говорит Коган.

“Ну, ты можешь быть обеспокоен, но при этом не хотеть, чтобы она была там. Мне было не так уж интересно тусоваться со своей младшей сестрой на вечеринке. Я оказал ей большую услугу, даже позволив приехать”.

- Но тусоваться с ее подругой было нормально?

“Она была классной. Я знал ее с детства. Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Я проходил через это уже раз десять. Ты тот парень, который должен отвечать на вопросы. Моя сестра доверяла тебе ”.

Коган чувствует, как вибрирует телефон у него в кармане. Отчасти по привычке, а отчасти потому, что он хочет отвлечь Джима, прежде чем тот действительно отключится, он достает мобильник и смотрит на идентификационный номер вызывающего абонента на внешнем ЖК-дисплее flip. Это был местный номер, который он не узнал. - Извини, - говорит он, убирая телефон обратно в карман.

“ Неважно, ” говорит Джим, не понимая, почему он извинился. Он думал, что извиняется за то, что задавал ненужные вопросы, а не доставал телефон посреди разговора. “Это долбанутая, трагическая ситуация. Я просто... ты знаешь, я просто очень устал. Конца нет”. Теперь он говорит бессвязно. “Я просто продолжаю думать, что ничего этого никогда бы не случилось, если бы ее родители не нашли ее чертов дневник. Ее отец - ублюдок. Он всегда был твердолобым. Почему они не спросили ее, чего она хотела? Кого-нибудь волнует, чего она хотела?”

- Я знаю, чего она хотела.

Они оба смотрят на него.

“Что?” Спрашивает Гвен.

“ Она хотела, чтобы память принадлежала только ей. Она не хотела, чтобы кто-то забрал ее у нее.

“Откуда ты это знаешь?” Спрашивает Гвен.

“Мужская интуиция”.

- А что, такое вообще существует?

“ Обычно нет. Но сейчас есть таблетка, которую ты можешь принять.

Она улыбается. - Усилитель интуиции?

-Совершенноверно.

Разговор, возможно, перерос бы в полноценный флирт, если бы Гвен не заметила, что Джим погружен в свои мысли. Судя по растерянному выражению его лица, у него, кажется, небольшие проблемы с перевариванием своих выводов. У него от них изжога.

- Что случилось, Джим? - спрашивает она.

“Ничего”, - говорит он. “Просто я никогда не думал об этом с такой точки зрения. По какой-то причине я всегда думал, что она захочет забыть о том, что произошло.

“Ты не пишешь в дневнике, чтобы забыть о том, что произошло”.

Гвен сказала это, но, как ни странно, парень смотрит на него — впервые по—настоящему смотрит ему в глаза - и на краткий миг испытывает странное сострадание.

“Нет, я думаю, ты прав”, - говорит Джим.


11 мая до 17:29 вечера


- Его здесь нет, - говорит Биллингс.

- Он был там? - спросил я.

“Я только что разговаривал с двумя парнями у входа. Они сказали, что не видели его. Пара девушек и парень поднялись немного раньше. Но они их знали.

Мэдден молчит в телефоне. Он не совсем знает, что сказать. Кампус большой. Коган мог уехать куда угодно. К тому же книжный магазин большой. Возможно, он никогда не выходил из книжного магазина.

- Хэнк, что ты хочешь, чтобы я сделал?

- Просто возвращайся к машине.

“А что, если его там нет?”

- Позвони мне, если его там не окажется.

- Мне очень жаль, чувак.

“Эй, такое случается, ” нерешительно говорит он, не в силах скрыть своего разочарования. - Но ты действительно думаешь, что он нарочно ускользнул от тебя?

Я внимательно наблюдал за ним. Я на секунду опустил взгляд в книгу, а когда поднял глаза, его уже не было. Как тебе это кажется?

- Что это была за книга? - спросил я.

- Что это была за книга? - спросил я.

- На что ты смотрел?

“Я не знаю. Какая-то книга о китах. Одна из тех книжек на журнальном столике с картинками. Спасите кита и все такое прочее”.

“Спасти кита, да?”

“Да, спаси гребаного кита”.


11 мая в 17:43


Он провожает их обратно в библиотеку, где они оставили свои книги. Они останавливаются перед зданием в современном стиле, и он начинает прощаться, благодаря их обоих за экскурсию, когда Гвен говорит своей подруге, что хочет поговорить с ним наедине, она догонит ее через минуту.

После того, как Кэти заходит внутрь, она говорит: “Прости, что не сказала тебе, что она придет”.

Она говорит тише, что заставляет его задуматься. Он не совсем готов к еще одному откровенному разговору.

“Нет, это был разумный поступок”, - говорит он. “Это выглядело бы забавно, если бы мы гуляли вдвоем”.

- Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда никому ничего не говорил о том, что произошло между нами.

“То же самое”.

Он надеется, что краткость его ответа будет воспринята ею как красный огонек, но она видит только зеленый.

- Ты знаешь, я лжесвидетельствовал сам.

На его лице появляется улыбка.

- Это смешно? - спросил я.

“Нет”, - извиняется он. “Именно так, как ты это сказал. Юридический.”

Он говорит, что это напоминает ему о том, что один из его пациентов однажды рассказал ему о загрузке музыки на оригинальный Napster. Все называли это воровством. Но технически преступление было нарушением авторских прав, а не кражей. Благодаря формулировкам акт казался менее вопиющим.

“Ладно, значит, я солгала”, - говорит она. “Я не сказала твоему адвокату, что ты звонил мне после той ночи. Я собиралась. Я рассказал ей, что ты спрашивал мой номер телефона...

“ Я знаю. Я слышал запись.

“Итак, ты собираешься использовать это против меня? Это выйдет наружу? Потому что у Марка все шло хорошо. Мы должны были жить вместе все лето.

А, так вот почему ты здесь, думает он. Вот почему ты согласилась встретиться со мной.

“Гвен, мы делаем все возможное, чтобы дело не дошло до суда. Если они привлекут меня к этому делу, они предъявят мне обвинение в убийстве. Ты это понимаешь?”

- Они могут это сделать? - спросил я.

“Есть нечто, что называется предсказуемым ущербом. Спроси об этом своего приятеля на юридическом факультете. Если они смогут доказать, что у меня был секс с Кристен, они смогут утверждать, что это преступление привело к тому, что она покончила с собой”.

В этот момент мимо них проходит девушка и здоровается. Настроение Гвен полностью меняется.

“ Привет, Стеф, ” говорит она, весело улыбаясь, как будто обменивается приветствиями на коктейльной вечеринке. “ Я поднимусь через минуту. Мы на третьем в обычном месте.

Она ждет, пока девушка отойдет за пределы слышимости, прежде чем возобновить разговор.

“ Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, Тед. Не знаю почему, но я не верю, что ты это сделал. Наверное, потому что я видел тебя там с ней и то, как ты себя вел. Но я хотел бы придерживаться нашего соглашения. Я думаю, так будет лучше для нас обоих.

— Я бы тоже предпочел это - в идеале.

Последнее слово произносится тяжело. Она кивает, ее глаза опущены, губы сложены в расчетливую, стоическую гримасу, не так уж отличающуюся от той, которую он получил от Кэролин ранее. Она не совсем получила тот ответ, которого ждала, и от этого выглядит еще красивее. Это не та девушка, которую он помнит, как она одевалась в его комнате, скромно расставаясь. “Спасибо”, - сказала она. “Это было мило. Я собираюсь идти. Надеюсь, ты не возражаешь”.

Вежливая, прямолинейная, сдержанная, но страстная, осторожная любительница риска с телом ракеты: это Гвен Дейтон, или сокращенная версия, которую он знает. В ее теле нет ни единой косточки для манипулирования, и все же вот она, эта косточка, которая теперь выпячивается перед ним, соблазняя его давать обещания, которые он не может сдержать. К счастью, прежде чем он это делает, его телефон снова звонит, словно предупреждающий сигнал.

“Это Коган”, - говорит он, не утруждая себя проверкой идентификатора вызывающего абонента.

Мужской голос сообщает ему, что он звонит из "Кинко" в Колорадо. У прилавка его ждут экземпляры.

- Я не делал никаких копий.

“ Я не знаю, что вам сказать, сэр. Здесь конверт с вашим именем и номером телефона.

-Что внутри? - спросил я.

- Ты хочешь, чтобы я его открыл?

- Да, открывай.

- Ты уверен? - спросил я

-Ага.

Он слышит приглушенный звук слезы, а затем: “Вверху написано ”Бланк для посещения клиники"".

Господи. Беклер. Она прошла? Возможно ли это?

“Есть имя”, - продолжает парень.

- Крис Рэй? - спросил я.

“Да, именно так”.

“ Хорошо, сейчас же положи его обратно. Спасибо.

“ В чем дело? - Спрашивает Гвен, когда он закрывает телефон.

“ Ничего. Кто-то совершил ошибку.

- Ты уверен? - спросил я

-Ага.

Он смотрит на часы и, увидев время, резко разворачивается, оглядываясь в поисках своей тени; он совершенно забыл о нем. Его взгляд перебегает с одного человека на другого: большинство из них - студенты, которые либо находятся в движении, либо болтают небольшими группами по двое-трое перед библиотекой, как и они сами. Мимо со свистом проносится байкер, затем другой. Время идет к шести; начался час пик.

“ Мне нужно идти, ” говорит он и в порыве чувств почти целует ее в губы. - Только окажи мне одну услугу: если Джим тебе что-нибудь скажет, пожалуйста, позвони мне.

- Я так и сделаю.

Он касается рукой ее щеки. “ И улыбнись. Все будет хорошо.

OceanofPDF.com


35/ КРАСНЫЕ РОЗЫ И ЛЕПЕСТКИ РОЗ

11 мая 2007 г., 17:45 вечера


ДжейИм НИКОГДА в жизни НЕ НАСТАВЛЯЛ на себя ПИСТОЛЕТ — Или КАКОЕ—ЛИБО ДРУГОЕ ОРУЖИЕ, БУДЬ то НОЖ, копье, лук со стрелами, бейсбольная бита, - вот почему так легко ответить на вопрос, который ему сейчас задают.

- Скажите мне, мистер П., вам раньше когда-нибудь приставляли пистолет к голове?

Си Джей Уоткинс стоит позади него, действительно приставив пистолет Walther PPK прямо к его правому виску.

- Нет, - выдыхает Джим сквозь захват головы Уоткинса.

“Как ты себя чувствуешь?”

“Холодный”.

“Хорошо”, - говорит Уоткинс. “Именно так и должно быть. Теперь, когда мы во всем разобрались, мы собираемся поговорить о том, что только что произошло в этой комнате несколько минут назад. Почему ты разговаривал с Daytona 500 и тем чуваком, который ужасно похож на дока, о котором мы читали в газетах? Я видел, как они вошли в дом, и угадай, где я их нашел: на третьем этаже.

“Они пришли повидаться со мной”, - пытается выговорить он.

- Чего они хотели? - спросил я.

“Они хотели знать, видел ли я, как Кристен уходила с кем-нибудь в ту ночь”.

- Что ты сказал? - спросил я

- Я сказал, что был с ней все это время.

Джим чувствует, как напрягаются мышцы рук Уоткинса на его горле, когда он затягивает замок. - Не лги мне, черт возьми.

-Я несобираюсь.

Он едва может дышать.

“ Лучше бы тебе этого не делать. Я вернусь сюда и всажу тебе пулю между глаз. Ты понял?

-Да.

Наконец Уоткинс отпускает его. Он падает на кровать, сначала задыхаясь, а затем неудержимо кашляя. В какой-то момент у него срабатывает рвотный рефлекс, и он издает ужасный звук рвоты, но ничего не выходит.

“ Ты в порядке? Уоткинс выглядит искренне обеспокоенным. - Извини, малыш, я не хотел тебя обидеть.

“ Какого хрена? Его дыхание, наконец, начинает приходить в норму. “ Ты с ума сошел? Эта штука настоящая?

“ Конечно, настоящий. Для пневматического пистолета.

“Черт, чувак. Выглядит как настоящий”.

Уоткинс держит его перед собой, любуясь.

“Walter PPK. Немецкое мастерство во всей красе. Любимое оружие мистера Бонда, Джеймса Бонда и ЦРУ”.

- Где ты это взял? - спросил я.

- Мне его подарил мой отец.

- Твой отец подарил тебе пневматический пистолет?

“Ну, я вроде как позаимствовал это, на самом деле. У него коллекция. Он покупает их на eBay. Копии легендарных пушек”.

- Разве он не знает, что она пропала?

“ Сильно сомневаюсь. У него много чего есть.

- Что, ты говоришь, он сделал?

“Недвижимость”.

- Во Флориде?

“ Флорида. Каролина. У него есть кое-какая собственность в Колорадо, Вайоминг. Хочешь подержать? ” спросил он, протягивая ему пистолет.

Джим отрицательно качает головой, отводя взгляд от оружия. - И вообще, зачем тебе эта штука?

-Вы когда-нибудь бывали в Восточном Пало-Альто?

“Нет”.

“Ну, если ты проведешь какое-то время в EPA, тебе понадобится статья. Даже если это просто для вида”.

“Что содержится в EPA?”

“Любой оттенок коричневого, какой я захочу”.

“Очаровательно”.

“Не беспокойтесь о том, что происходит в EPA, мистер П., Вы беспокоитесь о том, что вы собираетесь делать в сложившейся затруднительной ситуации”.

- Это ты мне скажи, - говорит он, потому что знает, что тот все равно ему скажет.

Уоткинс улыбается своему упреждающему удару.

- Как ты думаешь, много ли он знает?

Джим раздумывает, не солгать ли. Но как только он колеблется, он понимает, что проиграл; Уоткинс ему не поверит, и вскоре он снова окажется в ловушке. "Пошел он", - думает он. Док многое знает. Мы в заднице. Нас поймают. Но это не моя чертова вина. Я не был подонком, зараженным ЗППП ублюдком. Итак, давайте посмотрим, что вы будете делать с этим: “Он спросил меня, знаю ли я кого-нибудь, у кого было ЗППП”.

Сначала Уоткинс ничего не говорит. Он просто смотрит на него с выражением, похожим на шок, и Джим внутренне улыбается. Затем Уоткинс взрывается. Сжимая кулак и топая ботинком, он кричит: “Черт возьми. Черт бы побрал все это”.

“Я не знаю, откуда он знает”, - он решает, что лучше вмешаться. “Она — Кристен — должно быть, когда-то кому-то что-то сказала. Я не знаю. Я сказал ему, что никого не знаю. Похоже, он купился на это.

“Трахни меня”, - говорит Уоткинс. “Трахни меня сливной трубой. Он сказал что-нибудь еще?”

“ Нет. Это были две основные вещи. Он хотел знать, видел ли я ее с кем-нибудь еще и знаю ли я кого-нибудь, у кого был ВД.

- О чем он спросил в первую очередь?

“О ВД”.

- И какой у него был тон?

- Что вы имеете в виду?

“ Он злился из-за этого? Или просто спрашивал?

“ Просто спрашиваю. Клянусь, я не думаю, что он знает, кто в этом замешан. У него есть зацепка, но он просто ловит рыбу.

Уоткинс начинает расхаживать взад-вперед по отведенному ему небольшому пространству, бормоча смесь ругательств во время проведения собственной сессии вопросов и ответов. “Как много он знает? Если он задает такие специфические вопросы, то слишком много ... и кто знает, что на самом деле сказал ему мистер П. ... ушел ли он отсюда с ответом, который искал? Зависит от того, как П. сказал то, что он сказал ... Тонкие нюансы, которые следует учитывать ... Сколько времени?”

Он продолжает в том же духе несколько минут. Наблюдать за этим довольно неприятно. Уоткинс расхаживал взад-вперед и разглагольствовал, размахивая пистолетом чересчур развязно даже для подделки, потерянный в своем собственном мире. А потом он внезапно останавливается, поворачивается к нему и спрашивает: “Как долго он здесь пробыл?”

“ Я не знаю. Ненадолго. Может быть, минут семь, максимум восемь.

- Он к чему-нибудь прикасался?

Джим начинает говорить “нет", но потом спохватывается и взволнованно восклицает: "Да, он действительно это сделал”. Он подходит к комоду. - Эта фотография, - сказал он, протягивая руку к рамке.

Уоткинс хватает его за запястье, останавливая руку на полпути. “ Покажи мне, куда. Он прикасался к раме или стеклу?

Он не знает точно, где именно. Возможно, и то, и другое. На самом деле он не смотрел. Он просто помнит, как взял его и рассматривал.

- У вас есть увеличительное стекло?

“Нет”.

“Ну, тогда сходи в книжный магазин и купи одну”.

“ Прямо сейчас? Мне нужно готовиться к выпускному экзамену.

“Если ты не пойдешь прямо сейчас, это может оказаться последним выпускным экзаменом, к которому ты готовишься”.

-Что все это значит? - спросил я.

“Я гребаный гений”, - говорит он. “У меня есть блестящая идея”.

- Что за идея? - спросил я.

“Когда-то я знал девушку, еще во Флориде. У нее был парень, которому она очень нравилась”.

-Ичто?

“Поэтому он прислал ей пиццу. Особую пиццу, на которой были все эти обалденные начинки”.

-Какие,например?

“ Как лепестки розы. Как засахаренные сердечки. Знаешь, такие маленькие красные комочки. Сочное дерьмо.

Джим все еще озадачен.

- Какое это имеет отношение к нам?

“ Сейчас увидишь. Просто принеси увеличительное стекло.

OceanofPDF.com


36/ ПИЦЦА

11 мая 2007 г. - 09:24 вечера


TЗВОНОК ПОСТУПИЛ ПОЗДНО, ОКОЛО 9:30 В ТУ ЖЕ ПЯТНИЦУ. Мэдден дома, помогает своему сыну установить модель американских горок в подвале, когда в дверь стучит его жена и сообщает, что звонит его мобильный телефон. Она протягивает ему телефон на верхней площадке лестницы.

“ Детектив Мэдден? он слышит, как спрашивает напряженный женский голос.

-Да.

“ Это Саманта Пинклоу, ” говорит она, немного запыхавшись. “ Мама Кэрри. Извините, что беспокою вас, но вы сказали, что, если что-нибудь случится, мы должны позвонить.

Он чувствует, как у него в животе порхает маленькая бабочка. - Да, миссис Пинклоу, чем я могу вам помочь?

- Несколько минут назад к нам домой доставили пиццу.

- Хорошо, - говорит он, не совсем понимая, что на это ответить.

- Начнем с того, что мы не заказывали пиццу.

- Значит, вы не знаете, кто доставил пиццу?

“ Нет. Это просто... ну... появилось.

Кэрри, объясняет она, выглянула из-за входной двери, чтобы проверить, почему лает их собака, и увидела ее, большую коробку из-под пиццы, лежащую на приветственном коврике. Не было ни записки, ни счета, ничего, кроме коробки. Они подумали, что, возможно, это была неправильная доставка.

“ Внутри есть пицца? - спрашивает он.

- Да, но у него необычный набор начинок.

- Прошу прощения?

“ Не могли бы вы, пожалуйста, подойти? Мы к этому не прикасались. Кэрри, у нее истерика.

“ Миссис Пинклоу, что в пицце?

“Ужасные вещи”, - говорит она. “Пожалуйста, приезжай. И поторопись”.


Примерно через десять минут Мэдден сидит на корточках и смотрит на таинственную пиццу. Рядом с ним стоит Билл Кройтер, который появился немного раньше него после аналогичного звонка от Саманты Пинклоу.

Придерживая крышку шариковой ручкой, Мэдден смотрит на пирог, приготовленный на заказ. В свое время он видел несколько странных вещей, но это, должно быть, одно из самых странных свидетельств, которые ему придется собрать. Действительно, это пицца — сыр с томатным соусом, конечно, - но вместо пепперони, грибов или перца у этого пирога набор начинок, которые вы заказали бы в хозяйственном магазине, а не в пиццерии. Он насчитал в общей сложности шесть начинок на восьми ломтиках: два ножа X-Acto, зеркально отражающие друг друга на противоположных ломтиках; восковые губки с шестью скобами, воткнутыми в них как попало; пять кусочков прозрачного битого стекла разного размера; разбросанные лепестки красных роз (на двух ломтиках); несколько маленьких комочков порошкообразного вещества, которое могло быть моющим средством или Ajax, и что-то похожее на фрагменты компьютерных модулей памяти. Три или четыре палочки были разломаны и посыпаны на порцию пиццы, на упаковке которой нанесена маркировка сети "Round Table Pizza" на западном побережье.

Смысл для него так же ясен, как и для Билла Кройтера: не забывай забывать.

- Она не сказала, было ли тепло, когда его впервые открыли?

“Я не думаю, что они проверили”, - говорит Кройтер. “Но я уверен, что это было заказано несколько часов назад”.

Мэдден кивает. Он снова смотрит на пирог, затем снова на Кройтера. Парень выглядит взвинченным, но в то же время изможденным, с яркими, нетерпеливыми глазами, под которыми темнеют луны. До ареста Когана он почти ежедневно звонил Мэддену, чтобы узнать последние новости. Но в последние дни они не разговаривали, и он не видел его лично три недели, может быть, дольше. Ожидание более окончательного решения, похоже, сильно повлияло на него. Вероятно, он не спал и догадывается, что его брак страдает. Если бы брак был крепким до трагедии такого масштаба, его можно было бы сохранить; возможно, он даже стал бы крепче. Но если есть слабые звенья — а Мэдден слышал, что они есть, — скорее всего, они не продержатся еще год, особенно с учетом того, что их оставшиеся дети не ходят в школу. Ему жаль его.

“Что ж, - говорит он, - я принесу это и попрошу кого-нибудь из ребят опросить Круглые столы в округе, и мы посмотрим, сможем ли разыскать нашего курьера”.

“Почему-то я сомневаюсь, что он расплатился кредитной картой”, - замечает Кройтер, и как раз в этот момент в дверях появляется Кэрри в сопровождении матери. У нее встревоженный вид, а глаза опухли от слез.

“ Привет, Кэрри, ” говорит Мэдден. “ Ты в порядке? Немного испугалась, да?

- Да, - тихо говорит она.

- У вас есть какие-нибудь предположения, кто может стоять за этим?

Она качает головой.

“ Кто-нибудь приставал к тебе в школе? Что-нибудь в этом роде?

И снова она не отвечает вслух. Она просто качает головой.

“Что ж, мы собираемся попытаться выяснить, сможем ли мы выяснить, откуда это взялось и кто мог его доставить”.

- Я видела его, - внезапно говорит она.

Они все смотрят на нее.

-Кого видел? - спрашивает он.

“ Доктор Коган. Несколько дней назад. На границе в Новой университетской команде.

“ Вы видели его? ” немного ошарашенно переспрашивает Мэдден. - Он вам что-нибудь сказал?

- Да, мы разговаривали.

“ Вы поговорили? Теперь он звучит по-настоящему ошеломленным. Почему она не рассказала им сразу?

“ Да, это было непринужденно. Как обычный разговор.

- О чем вы говорили? - спросил я.

“Много чего, я думаю. О Кристен. Об этом фильме "Дело Томаса Крауна". О том, почему он развелся. Что-то в этом роде.

Она говорит все небрежно, но при этом очень хорошо знает, какое воздействие оказывают ее слова.

“Он тебе угрожал?” - спрашивает он.

“Нет”.

- Ты уверен? - спросил я

“ Да. Я имею в виду, что мы оба оказались там просто случайно. Он даже сказал что-то о том, что не должен был мне ничего говорить.

“ Вы думаете” это он? Кройтер спрашивает о том, что их всех интересует.

Мэдден отвечает не сразу. Он устал и не знает, что и думать, за исключением того, что находит всю ситуацию крайне сбивающей с толку. Его никогда не перестает удивлять, на что способны люди, оказавшиеся в затруднительном положении — Коган, конечно, мог бы прислать пиццу. Но с таким же успехом это могла быть пара ребят из средней школы Кристен, разыгравших глупую шутку. Или, что более вероятно, кто-то, кто хотел, чтобы они думали, что пиццу прислал Коган.

“ Я не знаю, Билл. Мне просто не нравится откровенность этого.

- Я понимаю, что вы имеете в виду, - говорит Кройтер.

OceanofPDF.com


37/ МАТЬ ТЕРЕЗА ХАКЕРОВ

12 Мая 2007 г., 21:06


TНа СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ОН ЗВОНИТ БЕРНСУ ДОМОЙ, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ, ЧТО накануне вечером заказал пиццу "угрожающий". Это нарушало покой перед домом Кэрри.

“ Что за черт? - Спрашивает Бернс, закончив пересказ. - Думаешь, это он отправил?

- Если бы я был игроком, делающим ставки?

-Ага.

“Должен сказать, что это не в его стиле. Это слишком креативно. Но я снял частицу с одного из осколков стекла, и это, скорее всего, совпадение.

- Значит, это он.

“ Возможно. Дело в том, что это единственный отпечаток, который мы нашли на содержимом упаковки. На бритвах и компьютерных чипах ничего нет. Я снял пару симпатичных отпечатков пальцев с внешней стороны коробки, но держу пари, что они принадлежат одному из парней из пиццерии.

- То есть вы хотите сказать, что тот, кто собрал упаковку, был слишком осторожен, чтобы оставить хотя бы маленькую частичку.

- Кажется странным, не так ли?

“Все это кажется странным”, - говорит Бернс.

Следует учитывать и другие факты: за последние сорок восемь часов ни один из них не регистрировал Когана поблизости от Круглого стола, и он был дома вчера в 8:30 вечера, когда Биллингс проверял его в последний раз. Но они не прибили его к месту доставки, что было проблемой.

Несмотря на это, Мэдден считает, что это не имеет смысла. Чего Коган надеялся добиться, отправив девушке домой пиццу угрожающего вида? Были и другие, менее тупые способы напугать ее. Например, через СМИ. Две короткие статьи появились в местных изданиях Mercury News и The Chronicle, но дело еще не получило широкой огласки. Дюпюи сказала Кроули, что ее клиент предпочел бы, чтобы все было именно так - и ради него самого, и ради вовлеченных семей. Но в определенный момент им пришлось бы прибегнуть к более жесткой тактике, перейти к подходу "выжженной земли". “Я сделаю из этого сенсацию, если понадобится, Дик”, - предупредила она.

“Может быть, это доставил Кройтер”, - предполагает Бернс. “Вы об этом думаете?”

На самом деле так и было. Но тот же вопрос применим. Что это дало ему? Возможно, больше внимания к доктору. И в то же время, если бы его уловка была раскрыта, это полностью поставило бы под угрозу дело. Парень, должно быть, сошел с ума. Об этом не могло быть и речи, но все же это была натяжка.

“ Где ты сейчас? - Спрашивает Бернс.

“Я возле "Старбакса". На Санта-Крус-авеню. один в центре Менло. Он внутри с теми детьми”.

- С ближайшим соседом?

- Да, и его друг.

- Что они делают? - спросил я.

“Я не уверен. У них есть ноутбук. Они тусуются. Может быть, играют в игру. Я не могу сказать.

- Как долго ты собираешься продолжать в том же духе, Хэнк?

“ Он сейчас сломается, Бернси. У меня такое чувство. Он скоро сломается.

- Как скоро? - спросил я.

Он знает, о чем на самом деле просит Бернс. Он устал от игры в "полет вне поля зрения".

“Мы поговорим с Питом и Кроули в понедельник, хорошо? Мы изложим то, что у нас есть, и посмотрим, как они хотят действовать дальше”.

- Хэнк? - спросил я.

-Что? -спросиля

“ Вы думаете, он намеренно ускользнул от Биллингса на днях? Есть какие-нибудь признаки того, что он знает о слежке?

“ Нет. Но это ничего не значит.

-Почему? -спросиля.

- Потому что, насколько нам известно, он хочет, чтобы мы последовали за ним.


12-1:40 мая


“Ладно, вот в чем дело”, - говорит Джош, кладя пустой конверт рядом с ноутбуком Когана на маленький квадратный столик в кафе. “Она говорит, что хочет, чтобы ты положил тысячу долларов в конверт, затем я иду в FedEx и отправляю их по адресу, указанному на конверте. Когда она увидит квитанцию, она взломает ее.

Приподняв бровь, Коган смотрит на название. Если бы оно не было аккуратно напечатано, он бы подумал, что в нем ошибка. Его звали Диафонгон Бабдо, и он или она жил в Мали, Африка.

“ Ты серьезно? Я отправляю тысячу долларов кому-то в Мали?

“Она спонсирует нескольких тамошних детей”, - объясняет Джош. “Это учительница из местной школы. Она говорит, что там тысяча долларов эквивалентна двадцати тысячам здесь, может быть, больше. Это действительно большие деньги. Ты действительно принесешь кому-то много пользы ”.

- Она ничего не хочет? - спросил я.

- Она хочет, чтобы ты заплатил за ее кофе.

- И это все? - спросил я

- Вот и все.

“Кто она, Мать Тереза хакеров?”

“ Что-то в этом роде. За исключением того, что она атеистка.

“Будь я проклят”, - говорит он, искренне восхищенный тем, что такой человек, особенно такой молодой, существует. “И она думает, что сможет это сделать?”

“ Она знает, что может войти. Она делала это раньше. Она просто не знает, сможет ли найти информацию, которую ты ищешь ”.

Он бросает взгляд в ее сторону. Виртуальная товарищка по команде, которую он знает только по нику Vas (сокращение от "Вазелин"), сидит во плоти за столиком в другом конце кафе со Стивом, который будет помогать ей в ее маленьком освобождении. Кафе Starbucks, в котором они находятся, одно из крупнейших в округе, и, поскольку сегодня выходной день, здесь больше народу, чем обычно. Между колоннами, обшитыми деревянными панелями, и всеми этими посетителями ему трудно разглядеть ее как следует. Миниатюрная, с широким лицом, в очках в темной оправе и каштановыми волосами средней длины, собранными сзади в конский хвост, она напоминает ему актрису Джанин Гарофало - во всяком случае, издалека. Она старше мальчиков, но всего на год; она учится в предпоследнем классе их средней школы.

Некоторые посетители - покупатели, отдыхающие от осмотра магазинов, но немало и старшеклассников и студентов колледжей, которые превратили это место в тусовку. Где его тень? Мэдден — да, на этот раз это должен быть Мэдден — сидит снаружи в своей машине, в солнцезащитных очках и бейсболке с пятеркой, повернутой задом наперед. Он пьет свой кофе и читает газету. Как долго он будет оставаться там? Или лучший вопрос: как долго они пробудут здесь?

- У нее не будет неприятностей?

Джош смеется. “Тед, говорю тебе, она даже не собирается пользоваться своим компьютером. Это невозможно отследить. Не будь слабаком”.

- Это можно проследить до какого-то бедного придурка.

“ Придурки, ” поправляет его Джош. - Она собирается использовать все компьютеры, которые здесь подключены к Сети.

Этот Starbucks, как и большинство других в этом районе, предлагает широкополосный беспроводной доступ в Интернет, и у горстки клиентов, в том числе и у него, на столах стоят ноутбуки, и они сидят в Интернете. Если немного повезет и большая помощь со стороны мошеннической программы, которую Ваш и друг создали как “дурацкую”, каждый из них вскоре поделится частью своей пропускной способности, чтобы взломать университетскую якобы надежную сеть, а затем, будем надеяться, и записи студентов в лазарете, которые, как он подтвердил, были компьютеризированы.

“Надеюсь, ты права”, - говорит он и в этот момент слышит звуковой сигнал, оповещающий его о том, что у него мгновенное сообщение.

Вас, используя ручку slipandslide84, напечатал: “Пальцы постукивают-постукивают-постукивают, в8инг, в8инг, в8инг... зззззззз”.

“ Ну? - спрашивает Джош.

Он несколько секунд смотрит на экран, затем печатает:

“ Диафон? Мужской или женский?

“Чк”, - приходит ответ со смайликом, изображающим подмигивающего цыпленка с бантиком в волосах и поджатыми губами.

Он отправляет в ответ свой собственный улыбающийся смайлик, затем, немного повернув стул, чтобы прикрыть руки от полицейского, достает сложенный лист бумаги, в котором лежат десять стодолларовых купюр. Он кладет его в конверт и протягивает Джошу.

“Он уходит”, - печатает он.

“R & R”, - пишет она в ответ.


12 мая - 3:20 вечера


Спустя час Мэдден начинает терять терпение. Он просмотрел две газеты и углубился на двадцать страниц в роман Тома Клэнси, который Бернс оставил в машине несколько дней назад. Глядя в окно, он думает: Ты же знаешь, что я здесь зря трачу свое время, а ты получаешь от этого удовольствие. Я вижу эту маленькую ухмылку каждый раз, когда ты выглядываешь в окно. Что ты задумал, сукин ты сын?

Он выжидает еще десять минут, затем переворачивает бейсболку так, чтобы она была обращена вперед, выходит и прогуливается, разминая ноги. На Санта-Крус есть маленький ювелирный магазинчик, он заходит и осматривается. Затем он заходит в ближайший супермаркет для гурманов Draeger's и покупает сэндвич с индейкой и рогаликом с чеддером. Уже почти час. Они сидят там почти полтора часа.

“С меня хватит”, - говорит он Бернсу, когда тот звонит по радио, чтобы проверить связь.

- Ты идешь домой?

- Подумал, что сначала зайду за кофе.

- В гастрономе?

- Нет, через улицу.


12 мая - 3:22 вечера


Обновления приходят нерегулярно. Вас информирует его о своих успехах короткими загадочными сообщениями. Кажется, она сочиняет их с яркостью, даже граничащей с глупостью, скорее для собственного развлечения, чем по необходимости. Он не удивлен, учитывая ее репутацию остроумной болтушки в их онлайн-лиге.

“Ты когда-нибудь был женат?” она пишет.

“Был”, - отвечает он. “Несколько лет назад”.

- Перенести свою невесту через порог?

“ Забыл. Когда я вспомнил, было уже слишком поздно.

- Я только что это сделал. нп.

Она внутри, говорит Джош, тихо переводя. Без проблем.

Чуть позже она пишет: “Фу. На H, но ошиблась 1. Села не на тот автобус”.

Джош переводит, что она нашла справочник университетских больниц, а не студенческую клинику.

Незадолго до часа, примерно через девяносто минут, она сообщает хорошие новости: “Припарковала машину. На стоянке. Очень нравится лот. Много ли нужно просить, чтобы любить много-очень много?”

Вскоре после этого его телефон звонит. Это Стив звонит с другого конца комнаты.

“Она есть в базе данных, - говорит он легкомысленно, - но там нет способа найти конкретные термины, только имена студентов”.

“Хорошо, начинайте просматривать список, который я вам дал, и ищите эти ключевые слова”. Он дал Стиву список всех членов братства, плюс несколько медицинских терминов и названий антибиотиков, включая азитромицин, доксициклин и метронидазол. “Перезвони мне, если что-нибудь найдешь”, - говорит он, и как только заканчивает предложение, видит Мэддена, стоящего в очереди, готовящегося сделать заказ. Хотя он знает, что не должен удивляться, увидев его, его глаза широко распахиваются, как будто он последний человек, которого он ожидал встретить.

“ Что случилось? - Спрашивает Джош, заметив встревоженное выражение его лица.

-Ничего.

- Я видел этого парня раньше.

- Да, это тот коп, который меня арестовал.

Теперь Джошу следует опасаться.

“ Ты шутишь. Что он здесь делает? Может, сказать им, чтобы прекратили?

- Если бы он был здесь, чтобы остановить нас, он бы уже это сделал.

Несколько мгновений спустя Джош смотрит на очередь, где Мэдден, стоящий впереди, расплачивается за кофе, который он забирает.

“Не смотри”, - предупреждает он парня. “Не обращай внимания. Я сам разберусь”.

“ Он идет сюда? Я думаю, он идет сюда.

Действительно, он движется в их сторону. Но прежде чем зайти слишком далеко, он останавливается у столика с приправами и наливает в свою чашку молока с сахаром. Он закрывает свою чашку крышкой, открывает крышку с напитком и делает еще несколько шагов в их направлении. Когда он оказывается примерно в пятнадцати футах от нее, он останавливается и делает глоток кофе, глядя поверх чашки, пока пьет. Их взгляды встречаются. Ничего не выражая, Мэдден поднимает чашку на уровень груди.

“ Что он делает? - Что он делает? - шепчет Джош, не отрывая взгляда от стола перед собой.

Коган не отвечает. Он концентрируется на том, чтобы выдержать пристальный взгляд, заставляя себя соответствовать взгляду Мэддена. Поединок длится добрых десять или двенадцать секунд. И вот все кончено. Мэдден делает еще один глоток, отворачивается и выходит за дверь.

“Расслабься, - говорит он Джошу, - он ушел”.

- Он видел нас? - спросил я.

-Конечно.

- Ты думаешь, он знает?

“ Нет. Он просто хотел отправить небольшое сообщение.

- Что это за послание? - спросил я

-Он не дурак.

“Это хорошо или плохо?”

“Надеюсь, это не имеет значения”, - говорит он, затем набирает “Что-нибудь?” в окне мгновенного сообщения.

“Терпение, кузнечик”, - приходит ответ.


12 мая - 23:56


Есть пара ложных тревог — одного парня лечили определенным антибиотиком от болезни, которая, как оказалось, не была ЗППП, а некоего парня по имени Фил Данэм лечили от лобкового педикулеза, более известного как крабы.

К тому времени, как они добираются до имен, начинающихся на M и N, он становится все более пессимистичным, что они что—нибудь найдут, - пока на его экране не появляется следующее сообщение.

“ Трихомониаз. Хламидиоз. Азитромицин. Подойдет?

Они попали в самую точку: возможное совпадение.

Он печатает: “Как зовут? Кто это?”

Вместо ответа звонит его телефон.

- Тед, - говорит Стив, слегка задыхаясь.

-Что? -спросиля

“ Это Джим. Это Джим Пинклоу. Брат Кэрри.

- Ты шутишь.

“Нет. Мы сейчас делаем снимок экрана. Она распечатает его для вас позже”.

Маленький ублюдок. Конечно, он не видел, чтобы кто-то еще уходил с ней. Потому что он сам ушел с ней.

- Тед, ты там? - спросил я.

-Ага.

- Ты хочешь, чтобы мы сделали все остальное?

“Нет, выйдите из системы. Давайте выбираться отсюда”.

OceanofPDF.com


38/ КРИЧАТЬ ШЕПОТОМ

17 февраля 2007 г., 11:12 вечера


ТЭЙ, ВОЗМОЖНО, СНАЧАЛА УЗНАЛА ЕГО ИМЯ, НО НА самом ДЕЛЕ он переспал с ней во вторую очередь. Уоткинс дал ему возможность кончить первым, но он не был готов; он не был возбужден. И это оказалось весьма неудачным. Иногда он думает об этом, думает, что если бы он ушел первым, возможно, Уоткинс, этот зараженный ублюдок, вообще бы не ушел. И тогда, возможно, все было бы в порядке. Но все произошло не так.

В небольших воспоминаниях единственное, что он помнит ярче всего, - это голос Уоткинса после того, как все закончилось. Он не кричал, а кричал шепотом.

“Ты должен взять себя в руки, чувак”, - сказал он, опускаясь на колени над ним, неудобно близко к его лицу. “Я не могу допустить, чтобы ты впал в ступор из-за меня. У нас всего несколько минут. Ты не собираешься упасть в обморок прямо у меня на глазах?

Он сидел на полу, прислонившись спиной к двуспальной кровати Уоткинса, обхватив голову руками. На нем все еще были рубашка и носки, но больше ничего. Там, над ним, на кровати, лежала Кристен, потеряв сознание. Хотя он не мог видеть этого с того места, где сидел, он знал, что находится рядом с ней: на кровати, прямо под ней, было большое пятно крови.

Он слегка приподнял голову и посмотрел на Уоткинса. У него закружилась голова. “ Было ли так много крови после того, как ты трахнул Бекки Гоффман? Его голос тяжело дрогнул на слове “трахнули” — на вкус Уоткинса, чересчур сильно.

“ Нет, придурок, ” прошипел он. “ Там не было столько гребаной крови. Но, насколько нам известно, она может попасть в газетенку.

- Ты думаешь?

- В чем разница? Мы должны привести ее в порядок и увести отсюда. Пошли, новичок. Надевай свою чертову одежду. - Уоткинс схватил его за рубашку и оторвал от пола.

- Ладно, ладно, - сказал Джим.

“ Вот, ” сказал Уоткинс, подходя к маленькому холодильнику, который стоял в углу комнаты. “ Выпей немного этого. Он протянул ему бутылку родниковой воды, затем подошел к своему комоду и выудил пару таблеток — одну из большого флакона "Алева", а другую из флакона поменьше без этикетки. “Теперь возьми это”.

- Что это такое? - спросил я.

“Ясность”.

После того, как Джим принял таблетки и снова оделся, он внезапно почувствовал руки Си Джея на своем горле. Его спина с глухим стуком ударилась о стену, когда Уоткинс прижал его к ней.

“Если я пойду на это, П-мозг, из-за твоей неспособности справиться с текущей ситуацией, я убью тебя. Я ясно выражаюсь? Я не собираюсь опускаться до этого дерьма”.

“ Никто не падает, ” сумел сказать Джим, и Уоткинс ослабил хватку. - Никто, - повторил Джим.

“ Я знаю, ” сказал Уоткинс, и его улыбка вернулась. “ Теперь найди ее нижнее белье. Я выйду на минутку. Не открывай дверь, пока не услышишь три стука. Он подошел к двери и схватил большое синее полотенце, висевшее на крючке с обратной стороны. Он выглянул наружу. Увидев, что путь свободен, он выскользнул наружу.

Джим быстро нашел ее нижнее белье. Оно валялось на полу между маленькой тумбочкой Уоткинса и кроватью. Он поднял их и крепко сжал в руке, не совсем уверенный, что делать дальше. Бумбокс на полу все еще издавал музыку — the Chemical Brothers и их фанковый техно-бит. Он подумал о том, чтобы выключить его, но потом подумал, что Уоткинс может разозлиться, если он это сделает. Волна тошноты захлестнула его, и он пошел и сел в кресло в углу комнаты.

Как это случилось? Как до этого дошло? Только что они играли в глупую игру "Правда или вызов". Было несколько глупых вопросов, затем Уоткинс предложил ей поцеловаться с ним. Он вспомнил, как она указала на Уоткинса. “Ты?” - спросила она. “Тебе около тридцати”. Но она все равно прижалась к нему, и Джим недоверчиво наблюдал, как их губы сомкнулись. Он почувствовал, что улыбается, но в улыбке чувствовалась боль.

Затем настала его очередь. Она подошла и наполовину упала на кровать рядом с ним. Он помог ей выпрямиться, а затем она наклонилась и поцеловала его — небрежным, влажным поцелуем, который закончился тем, что она потеряла сознание на кровати рядом с ним, а Уоткинс рассмеялся. “Мощно, мистер П., мощно”.

Он не знал, почему позволил этому зайти так далеко. Почему, когда Уоткинс снимал с нее одежду, он ничего не делал, а вместо этого просто смотрел, почти зачарованно, как он врывается в нее? И почему, когда Уоткинс сказал: “Залезайте туда, мистер П.”, - он сделал, как сказал, спустил свои штаны и забрался на нее сверху?

Он предпринял несколько слабых попыток прелюдии. Да, это казалось нелепым. Но он нежно поцеловал ее и погладил по лицу, как будто это могло сделать все реальным. И однажды, когда ее глаза ненадолго открылись, он подумал, что это по-настоящему. Но потом он услышал смех Уоткинса. “Что ты делаешь, Казанова?”

Сначала у него были проблемы с проникновением в нее, но потом Уоткинс чем—то намазал ее — каким-то гелем - и одним движением, одним толчком вошел внутрь, он трахался. Все было не так, как должно было произойти. Но это происходило. Он трахался.

Три раза постучали. Уоткинс был у двери. Джим быстро встал и отпер дверь, а Уоткинс проскользнул внутрь и запер ее за собой. Он намочил половину полотенца, и хотя оно промокло, Джим не думал, что этого будет достаточно, чтобы вывести пятно. Им нужно было что-то более мощное, химикат. Им нужны были Химические братья.

“Хорошо, ” сказал Уоткинс, “ я собираюсь вымыть ее. Я хочу, чтобы вы убедились, что на ее одежде нет крови. Ни капли. Понимаешь?”

Уоткинс включил маленькую лампочку рядом с кроватью.

“ А как насчет пятна? - Спросил Джим.

“ Об этом не беспокойся. Я избавлюсь от этого. Сначала мы приведем ее в порядок и заберем отсюда.

OceanofPDF.com


39/ УРОК ПОДАЧИ

13 мая 2007 г. - 12:05 вечера


СегодняДЕНЬ. ПОЛДЕНЬ. СНАЧАЛА МЭДДЕН НЕ ЗАМЕЧАЕТ ПАРНЯ, СТОЯЩЕГО у блиндажа посетителей. Он был сосредоточен на том, чтобы ловить мяч для своего сына, у которого по необъяснимым причинам были проблемы с самоконтролем в последних двух играх, и в каждой он отбивал почти по дюжине отбивающих. Он не сильно промахивался, но постоянно выбивался из игры - и на сегодняшней тренировке у него дела обстоят ничуть не лучше. К сожалению, всякий раз, когда он делает замечание своему сыну, даже если только для того, чтобы подбодрить его, это, кажется, имеет негативный эффект: мальчик начинает перебрасывать мяч, высоко подбрасывать его или, что еще хуже, валяться в грязи, пропуская его мимо себя.

“Поднимите левый локоть и плечо”.

Чико поворачивается на голос, принадлежащий одинокому зрителю, который, засунув руки в карманы, стоит сразу за защитным ограждением со стороны первой базы.

-Что? -спросиля

Парень выходит из-за ограждения и неторопливо направляется в то, что в день игры должно было бы стать ложей тренера первой базы. К тому времени, как он заговаривает дальше, Мэдден, к своему ужасу, понимает, кто он такой.

“По пути к тарелке, ” говорит Коган, - не забывайте держать левую сторону приподнятой. Вы позволяете ей опускаться. Подай еще раз”.

Чико делает, как ему говорят, на этот раз явно лучше осознавая свою механику. Но результат тот же: мяч летит высоко и за пределы поля.

“Видишь, ты снова это сделал”, - говорит он, направляясь на поле к площадке для питчеров. “Давай-ка я покажу. Ты не возражаешь?

Прежде чем Мэдден успевает возразить, Чико отдает свою перчатку и мяч, и Коган оказывается стоящим на насыпи лицом к нему.

“Хорошо, тело прямое и расслабленное”, - говорит он. “Встань прямо. Ваша голова не двигается, ваш вес сосредоточен, затем вы делаете небольшой шаг назад влево под углом сорок пять градусов”.

Мэдден стоит за тарелкой, загипнотизированный, наполовину сомневаясь, реально ли то, что он смотрит. Голос Когана почти гипнотизирует. Он делает все в замедленном темпе, прорабатывая каждую часть подачи, начиная с поворота правой ноги параллельно подающей резине и заканчивая перемещением правого запястья к левой лодыжке. Затем он начинает ускорять процесс, предлагая разные советы при каждом последующем выполнении:

“Помните, нижняя половина движется первой”.

“Всегда бросайте с крайнего правого края резины, чтобы получить лучший угол обзора для нападающего”.

“Движение вверх и вниз, внутрь и наружу. Не позволяйте нападающему терять равновесие”.

Сначала Коган не бросает мяч. Но на третьей или четвертой имитированной подаче он отпускает мяч и перебрасывает его ему. С каждой последующей подачей он бросает мяч немного сильнее, и вскоре подачи поступают почти так же быстро, как у его сына, только они поступают над тарелкой, на высоте пояса.

Спустя десять разминочных подач Коган поворачивается к Чико и спрашивает: “Кто твой любимый питчер?”

- Мэддокс, - быстро отвечает Чико.

“Отличный выбор. Моим всегда был Сивер. Том Сивер”.

Затем Коган прикрывает рот перчаткой и что-то шепчет своему сыну.

“ Собирайся, папа, ” радостно говорит Чико. - Он сказал, что принесет это.

И прежде чем Мэдден успевает возразить, Коган делает движение, и мяч оказывается в перчатке Мэддена. Он отбрасывает его обратно, пристально глядя на Когана, взбешенный тем, что тот бросает ему такой вызов в присутствии его сына. Он приседает чуть глубже и выставляет перчатку перед собой, готовясь к удару.

Удар. Коган попадает почти точно в цель.

Они входят один за другим, хлоп, хлоп, хлоп, только теперь между подачами не читаются мантры. У Когана напряженное выражение лица, одновременно полное эмоций и бесстрастное. Он настоящий питчер.

После того, как он забросил около дюжины быстрых мячей, он возвращает перчатку Чико и говорит ему попробовать еще раз. Чико забирается на насыпь и, имитируя движение Когана, передает мяч Мэддену. Это немного высоко.

“Хорошо”, - говорит его новый тренер. “Теперь подумай обо всем, что я тебе только что сказал, а затем перестань думать об этом”.

Чико на мгновение останавливается на насыпи, глядя вверх. Затем он настраивается и начинает движение. Удар, мяч попадает в перчатку его кэтчера. На этот раз, однако, ему не пришлось двигаться. “Здорово, Чико”, - говорит он, отбрасывая мяч обратно.

Следующий шаг такой же; он проходит через середину пластины. И следующий. Из следующих десяти подач, которые он делает, восемь являются ударами, а два мяча проходят достаточно близко, чтобы заставить отбивающего замахнуться.

Почувствовав, что он усвоил урок, Чико теперь хочет, чтобы Коган показал ему, как выполнять вираж.

“В другой раз”, - говорит он. “Мне нужно минутку поговорить с твоим отцом наедине. Но я запишу эти указания, чтобы ты их запомнил ”.

Он достает простой белый конверт и начинает писать на обратной стороне. Мэдден подходит к насыпи. Он чувствует себя менеджером, собирающимся внести изменения в состав команды. Но вместо того, чтобы забрать мяч у сына, он отдает ему свою бейсбольную перчатку.

“Иди посмотри, как дела у команды твоей сестры”, - говорит он. “Мне нужно поговорить с доктором Коганом”.

- Но игра еще даже не началась.

Это правда. Вдалеке, далеко за правым ограждением поля, он видит девушек, стоящих в очереди, чтобы нанести свои разминочные удары по вратарю. До начала матча еще несколько минут.

“ Пожалуйста, Чико. Я говорю это в последний раз. Поблагодари доктора Когана и уходи.

- Спасибо вам, доктор Коган.

- Без проблем.

Его сын катится в сторону ближайшего футбольного поля. Оказавшись на безопасном расстоянии, он спрашивает Когана: “Как ты узнал, что я здесь?”

Он поднимает руку. “Секундочку”. Он все еще пишет. “Держи”, - говорит он, протягивая ему конверт. На обороте он написал “4 шага к правильной подаче” и перечислил четыре шага.

- Спасибо, - ворчит он.

- Сколько ему лет? - спросил я.

-Одиннадцать.

- У него хорошая рука.

- Да, его тренер тоже так считает.

- Тренер научил его подавать?

“ Не совсем. Не так, как ты только что сделал. Я так понимаю, ты играл.

“ Давным-давно. В колледже.

“ Что ж, спасибо. У него были большие проблемы с самоконтролем.

- С удовольствием.

Неловкое молчание.

“ Значит, ты мне не ответил. Что ты здесь делаешь?

Коган улыбается. “ Я шел за вами от вашей церкви. Я пришел сказать вам, что все кончено, детектив.

- Прошу прощения?

“Твое дело закрыто. Я не знаю, у кого ты в кармане. Я не знаю, кто это - окружной прокурор или отец девочки, но вы упустили некоторые важные детали.

- Я знаю.

- Ты знаешь?

“Благодаря номеру, который вы указали в Бесплатной клинике, мы знаем, что Кристен обратилась туда на следующий день после того, как вы якобы занимались с ней сексом”.

Коган озадачен. Мэдден видит, что он действительно думает, что проблема решена. - Так вы знаете, что ее лечили от ЗППП?

“Нет, мы этого не делали. Мы еще не пытались получить доступ к ее медицинской карте. Честно говоря, мы хотели посмотреть, что вы будете делать с этой информацией, прежде чем двигаться по этому пути ”.

Коган смеется. “Ты собирался ждать. Как долго ты собирался ждать?”

- Ненадолго.

- Но достаточно долго, чтобы понять, в какие неприятности я могу влипнуть.

“Мы не знали, что вы задумали. Мы не знали, пытаетесь ли вы что-то скрыть. Скажите мне, как вы узнали, что она лечилась от ЗППП?

- Кэрри мне рассказала.

На этот раз мяч прошел прямо сквозь его перчатку и попал прямо в грудь. Или, по крайней мере, так показалось.

- Кэрри тебе рассказала?

“Ну, в некотором смысле. А как насчет этого? Как насчет того, чтобы у меня были доказательства, что Джима Пинклоу, одного из ваших главных свидетелей, лечили от того же ЗППП. Он ваш насильник, а не я ”.

“Какие у вас доказательства?”

“Это у тебя в руках”, - говорит он, кивая на конверт, который он ему дал, с написанными на обратной стороне советами по подаче. “В этом конверте отчеты об экспертизе. Кристен использовала вымышленное имя, но я уверен, что если вы проведете небольшое расследование — я знаю, что это, должно быть, нелегко для ваших первоклассных сотрудников Отдела по расследованию ограблений и убийств, которые так заняты слежкой за мной повсюду, — я уверен, вы сможете сложить два и два ”.

Мэдден вскрывает конверт и разворачивает бумаги. Там три листа. Первая представляет собой краткую запись об истории студенческой клиники Джима со ссылками на лечение хламидиоза, в то время как последние две представляют собой копии бланков визитов в клинику, оба с именем Крис Рэй вверху. Он замечает, что дата рождения Крис Рэй похожа на дату рождения Кристен, но на несколько месяцев позже — значит, на момент обследования ей было семнадцать, а не шестнадцать. Ее визиты происходили с интервалом ровно в четырнадцать дней, через два воскресенья друг от друга, и действительно, первый из них пришелся на следующий день после предполагаемого инцидента. Эти две страницы заполнены медицинским жаргоном.


Страница первая:


ЧМЖ: 17-летняя белая женщина, пришла на первичный гинекологический осмотр. Сообщает о первом половом акте прошлым вечером. ЧМЖ не использовался. ЛМП две недели назад. ПТ с / о небольшим количеством кровянистых выделений из влагалища и болезненностью вульвы. Отрицает боль в животе или области таза. В анамнезе значимы только спленэктомии после МВА шесть месяцев назад. Никаких лекарств, никакой аллергии. ПТ желает экстренной контрацепции.


ФИЗИКАЛЬНЫЙ ОСМОТР: АД-116/78, пульс-88, температура-98,2


ГИНЕКОЛОГИЧЕСКИЙ ОСМОТР: На промежности отмечено несколько синюшных экхимозов размером 2-3 см. Вульва со слегка отечными половыми губами и умеренной эритемой, без повреждений, без экскориаций. Девственная плева с разрывом на 5 часах. Влагалище с эритемой и серозно-кровянистым отделяемым, без рваных ран. Шейка матки слегка рыхлая. Матка нормального размера, без растяжек. Придатки нормального размера для нетендеров.


Влажный мазок - умеренный уровень эритроцитов, мало лейкоцитов, нет гифов, нет трихомонад, умеренно активные сперматозоиды, без неприятного запаха. Тест на беременность в моче - ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ.


ВПЕЧАТЛЕНИЕ: Обычный гинекологический осмотр, за исключением экхимоз промежности. ?? Травма с ИК. (Пт отрицает сексуальное или физическое насилие.) Кандидат для экстренной контрацепции.


ПЛАН: Мазок Папаниколау, VDRL, анализы на хламидиоз и GC в ожидании. Использование презервативов вызывает стресс. Предлагаемые направления на консультацию, связанные с потенциальным злоупотреблением. Назначено 2 таблетки Оврала по норме, еще 2 нужно принять через 12 часов. Проанализированы риски и преимущества экстренной контрацепции. Рекомендовано вернуться в клинику через 2 недели для обследования на ЗППП и тестирования на беременность.


Страница вторая:


В АНАМНЕЗЕ: Pt c / o вульвовагинальный зуд и раздражение с умеренными выделениями. Отрицает лихорадку, дизурию, боль в животе или области таза. Отрицает половой акт с момента последнего визита.


ФИЗИКАЛЬНЫЙ ОСМОТР: Промежность чистая, экхимоза нет. Вульва с умеренной эритемой, без повреждений. Тонкий дренаж при интроитусе. Влагалище с эритемой и обильными пенистыми выделениями. Рыхлая шейка матки клубничного цвета с умеренными слизисто-гнойными выделениями при зеве. Матка нормального размера, нетяжелая. Придатки нормального размера, нетяжелые, без уплотнений.


Влажный мазок - умеренные эритроциты, умеренные лейкоциты, многочисленные трихомонады, без гифов, без признаков клеток. Тест на беременность в моче - ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ.


ВПЕЧАТЛЕНИЕ: Трихомональный вагинит

Цервицит без хламидиоза против ГК


СХЕМА: Азитромицин в дозе 2 грамма. статистика. Нет ETOH X 48 часов. Ожидаются тесты на VDRL, хламидиоз и GC


Просмотрев документы, он спрашивает Когана: “Есть еще один повторный визит. Где это?”

- У меня его нет.

-Откуда у тебя это? - спросил я.

“ Не важно. Но то, что ты собираешься с этим делать, важно.

- На днях, когда вы были у Джоани со своим адвокатом, вы знали, что я был снаружи?

“ Может быть. Почему?

- Значит, ваш адвокат был в этом замешан?

-От чего?

- Вся эта шутка со статьей Mercury?

“ Нет, она не знала. Она ничего не знает. Она не знает о существовании этих документов. Но скоро узнает.

- Так о чем ты ее спрашивал?

-Когда? -спросиля.

- Когда ты показывал ей статью.

- По поводу твоей предвзятости.

Мэдден чувствует, как волосы у него на затылке встают дыбом. - Что это за предвзятость?

“ Ваше предвзятое отношение к этому делу. Настроено против меня.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- К вам приставал врач, детектив.

- Ко мне не приставали, доктор, меня изнасиловали.

- Именно это я и хочу сказать.

Он с жаром смотрит на него. Волна паранойи. Внезапно он боится, что его подставили.

На нем прослушка?

Подавляя желание обыскать его, он спрашивает: “Как давно у вас эти документы?”

- Ненадолго.

- Ты любишь пиццу?

-Что? -спросиля

- Вы заказывали пиццу на дом Кэрри два дня назад?

“ Пиццу? Зачем мне заказывать доставку пиццы Кэрри?

Его неверие кажется искренним. Слишком искренним.

“Ей домой доставили пиццу”, - говорит он. “И вы разговаривали с ней ранее на этой неделе”.

Коган пожимает плечами. - Что, оно было отравлено или что-то в этом роде?

- Нет, не совсем.

“ Ну, я ничего не смыслю в пицце. Все, что я знаю, это то, что завтра в девять утра у меня встреча с моим адвокатом. Я собираюсь передать ей эти документы. И если обвинения против меня не будут сняты в течение двадцати четырех часов, я передам все это прессе ”.

С этими словами он сходит с насыпи. Приближаясь к первой линии базы, Мэдден окликает его.

“Доктор”.

Он оборачивается. - Что? - спрашиваю я.

“Я ни у кого не в кармане. Здесь нет никакого заговора”.

Коган улыбается. Он смотрит в землю и задумчиво слегка пинает грязь. Через мгновение он говорит: “Знаете, детектив, до того, как все это случилось, у меня были действительно трудные пациенты. И я имею в виду трудных с поведенческой, а не медицинской точки зрения. Есть пациенты, которые тебе действительно не нравятся. Но я все равно лечу их в меру своих возможностей ”.

“Я не участвую в личном крестовом походе. То, что случилось со мной, случилось давным-давно”.

“ Может быть. Но я все равно тебе не нравлюсь. Так было с самого начала.

- Как ты сказал, нравишься ты мне или нет, не имеет никакого отношения к тому, как я выполняю свою работу.

Еще одна улыбка, на этот раз шире.

- Хорошего вам дня, детектив.

OceanofPDF.com


40/ СОБАКА СТАНОВИТСЯ ЕЩЕ ЗЛЕЕ

13 мая 2007 г. - 09:30 вечера


DВО ВРЕМЯ СЕЗОНА НФЛ "ГОЛЛАНДСКИЙ ГУСЬ" СОБИРАЕТ здоровую толпу в воскресенье, прямо во время поздней игры ESPN, которая начинается в половине шестого на западном побережье. Весной, однако, воскресные вечера тихи, и к девяти вечера заведение практически пустеет, за исключением горстки безнадежно одиноких мужчин старше сорока и сильно пьющих и курящих женщин, которые выходят на улицу примерно каждые полчаса, чтобы затянуться. Мэдден, даже с ослабленным галстуком и растрепанными волосами, не совсем вписывается в эту дружелюбно-сожалеющую компанию. Но он делает все, что в его силах.

“Я не так уж часто хожу в кино, - говорит он немного слишком громко, и в его речь вкрадывается намек на невнятность, - но сегодня вечером это имеет для меня особое значение”.

Они играют в небольшую игру с барменом Эдди, джентльменским ирландцем лет сорока с небольшим, почти таким же лысым, как он сам. Кто-то произносит строчку из фильма, и Эдди должен угадать, из какого фильма это. К сожалению, теперь его очередь.

“Хьюстон, у нас проблема”, - говорит он.

“О, это отстойно”, - говорит довольно обветренная, пышногрудая блондинка по имени Пегги, которая сидит рядом с ним в баре. На ней черная футболка с v-образным вырезом, которая оставляет достаточно открытой ложбинку, чтобы можно было разглядеть небольшую татуировку мультяшного персонажа Тэза, тасманского дьявола, в верхней части ее левой груди. Ранее она предположила, что, если он правильно разыграет свои карты, она могла бы показать ему своего йосемитского Сэма.

-“Аполлон-13”, - говорит Эдди.

“Да, это был хороший фильм”, - хрипло замечает Пегги. “Том Хэнкс. Ему пришлось сильно похудеть, чтобы стать Выжившим.

- Привет, Хэнк. - Он чувствует большую руку на своем плече и, подняв голову, видит стоящего рядом Пасторини.

“ О, привет, Пит. Добро пожаловать на мою импровизированную вечеринку по случаю выхода на пенсию.

“Двадцать четыре года мудаку”, - говорит Пегги.

- Четырнадцать, - поправляет он ее.

“О, черт, извини”. Она издает громкий, хриплый смешок. “Моему последнему парню было двадцать четыре года, каким бесполезным придурком он был. За исключением секса, конечно.

“Конечно”, - говорит Мэдден, поднимая свой бокал, когда она многозначительно наклоняется к нему.

“Сколько он уже выпил, Эдди?” Спрашивает Пасторини.

“Он допивает пятую порцию”, - говорит бармен.

- С ним все в порядке, - говорит Пегги.

“Он здорово надрался”, - говорит Эдди. “Я собирался вызвать ему такси. Но потом он сказал, что ты придешь.

“ Пойдем, Хэнк. Давай немного поболтаем, - говорит Пасторини.

Его босс, который, как он только что заметил, выглядит очень хип-хоп, одетый в темно-синий велюровый спортивный костюм Adidas, теперь держит его за руку и мягко тянет, пытаясь стащить с барного стула.

- Где твои безделушки, сержант?

- Хэнк, на пару слов.

“Осторожнее, большой мальчик, у него больная нога”, - предупреждает блондинка.

“ Я знаю, что у него больная нога. И если ты не заткнешься, я тебе тоже врежу.

“Обидчивый, обидчивый”, - говорит она. “Кто-то сегодня перебрал кофеина”.

При дальнейшей поддержке Пасторини ему удается встать. Слегка покачиваясь, он заявляет: “Пит, я пьян”.

“ Ни хрена себе. Эдди, принеси нам пару диетической кока-колы, ладно? Без льда.

Пасторини ведет его к одной из кабинок и усаживает на банкетку. Приходит Эдди с диетической колой, которая ужасно похожа на "Гиннесс Стаут", потому что он подал ее в пинтовых стаканчиках.

“ Выпейте это, ” приказывает Пасторини. - Тогда я хочу взглянуть на эти документы.

Он делает два больших глотка кока-колы. Она намного вкуснее пива.

“ Что случилось, Хэнк? ” продолжает он. - Когда я разговаривал с тобой этим утром, все казалось прекрасным. Ты сказал мне, что у тебя есть частичный отпечаток большого пальца с пиццы, которая принадлежала ему.

Он не уверен, из-за пива это или из-за напоминания обо всем, что пошло не так, но на него накатывает волна тошноты. Он закрывает глаза, а когда открывает их снова, то видит море инициалов, имен и множества других слов, вырезанных на столе. По какой-то причине его взгляд падает на слова “Столкновение”. Он совершенно озадачен тем, что это означает. Столкновение чего?

“ Я позволил этому стать слишком личным, Пит. Я сказал себе, что не стану этого делать. Но я сделал. Я чертов позор”.

- Прекрати это.

Откинувшись назад, он после недолгой борьбы умудряется вытащить конверт — конверт Когана - из переднего кармана брюк и протягивает его Пасторини. Он все еще сложен втрое, и, разворачивая его, Пасторини читает то, что видит написанным.

“Четыре шага к правильной подаче”, - озадаченно говорит он.

“ Нет, нет, внутрь. Посмотри внутрь.

Пасторини вынимает страницы и просматривает их. Пока он читает, Мэдден допивает остатки кока-колы.

“Откуда у него это?” Спрашивает Пасторини.

“ Я же сказал тебе. Я не знаю.

Он смотрит на стол, проводя пальцем по одной из борозд вырезанной буквы. Это была первая четверка в Bob. Там было написано “Боб + Лиз”. Ему интересно, где они сейчас.

“Хэнк”.

Он поднимает голову.

-Что? -спросиля

- Что он тебе сказал? - спросил я.

“ Он сказал, что я жалкое подобие детектива. И знаешь что, Пит? Он прав.

“ Хэнк, я не слушаю. Ты пьян и несешь чушь. Я отказываюсь слушать.

“ Ну, так тебе и надо. В этом деле с самого начала была собака, Пит. Я говорил тебе, что это была собака. А ты меня не послушал. И теперь это меня губит”.

- Ты слишком остро реагируешь.

Он меланхолично качает головой. “ Она забыла. Это вылетело у нее из головы.

-Что? -спросиля

Это то, что сказала Кэрри, когда я спросил ее, почему она не рассказала мне о том, что Кристен говорила что-то о том, что Когану следует обратиться к врачу. ‘Я забыл. В моей голове происходило много всего, - говорит он, подражая ее высокому голосу. ‘ И ты никогда ни о чем таком меня не спрашивала. И знаешь что? Она была права. Разве это не круто, Пит? Я никогда не спрашивал. Знаешь почему?

“Из-за дневника”, - нетерпеливо сказал Пасторини. “Я знаю, ты мне говорил”.

Он негромко рыгает и, видя, что его кока-кола закончилась, берет ту, что стоит перед Пасторини.

“ Я понимаю, почему тебе это нравится, - говорит он, выпив залпом половину своего напитка. - Очень освежает.

- Итак, давай подведем итоги, Хэнк.

-Да, давайте.

“У нас есть куча недопустимых, незаконно полученных улик, жертва, которой внезапно стало не хватать доверия в отделе, неуверенный в себе детектив, которого он считает полным дерьмом, и ключевой свидетель, который, вполне возможно, занимался сексом с жертвой, когда она была в сильно ослабленном состоянии ”.

“Звучит примерно так”, - соглашается он, поднимая бокал в шутливом тосте. “В данный момент ваша собака выглядит ужасно паршивой. Что ты скажешь, если мы положим конец его страданиям?

- Ни за что.

В этот момент он чувствует, как вибрирует его телефон. Он вынимает "Моторолу" из зажима на поясе и протягивает ее Пасторини.

“Это моя жена”, - говорит он, открывая его для него. “Ты можешь поговорить с ней? Не думаю, что я в состоянии разговаривать с ней. Она звонила уже дважды.

Пасторини берет трубку.

“ Мария, это Пит. Пауза, затем: “ Нет, я никогда не видел его таким. Но с ним все в порядке. Я собираюсь вскоре отвезти его домой. Я собираюсь отвезти его, так что не волнуйся.

Возвращая ему телефон, он говорит: “Мы вернулись к исходной точке, Хэнк. Ничего не изменилось, за исключением того, что нам нужно уничтожить еще одного плохого парня ”.

“Я плохой парень”.

“Нет, это не так. Этот парень - плохой парень”, - говорит он, показывая отчет Джима из студенческой клиники.

Может быть. Но все слишком запутано. Я уже все испортил. Кроули оторвет наши коллективные задницы, когда увидит негативную прессу. Со мной покончено”.

“ Позволь мне разобраться с Кроули. Ты работаешь над получением признания.

Он смеется. “А я думал, что я единственный за столом, кто был пьян”.

- Я серьезно.

“ Мне кажется, ты не понимаешь. Мы никогда не доберемся до сути, Пит. Знаешь почему? Потому что здесь нет дна”.

“Мы заставляем девушку снова поиграть в мяч. Мы снова открываем рот”.

“ С ее собственным братом? Ты что, с ума сошел?

“Ну, тогда мы заставим дока поиграть”, - возражает Пасторини, понимая свою ошибку. “У него личный интерес. Если ты собираешься снять его с крючка, по крайней мере, заставь его заслужить это”.

Мэдден считает, что это так. Он думал об этом раньше, когда был трезв, и это показалось ему плохим вариантом. И теперь, когда он пьян, это все еще кажется убогим.

“ И что? Какие у него есть рычаги воздействия на парня?

“Я не знаю”, - говорит Пасторини. “Это тебе решать. Все, что я знаю, это то, что он, похоже, произвел на тебя впечатление, так что, должно быть, на него что-то подействовало. Теперь допивай остальное и пойдем.

OceanofPDF.com


41/ ДНЕВНИК БАРТА

15 мая 2007 г.


Кого это может касаться:


Довольно скоро я собираюсь встретиться с доктором Коганом в маленьком парке рядом с Линейным ускорителем. Я полагаю, это подходящее место для нашей встречи, потому что с той ночи я чувствую себя частицей, которую раскололи надвое, и я не могу собрать себя воедино так, как мне бы хотелось.

Доктор Коган позвонил мне вчера и сказал, что хочет встретиться со мной наедине. Он хотел показать мне кое-что, о чем не мог говорить по телефону. Я не уверен, что бы это могло быть, но ничего хорошего это быть не могло. Но, обсудив это с Уоткинсом, мы решили, что я должен пойти встретиться с ним, и что если док в чем-то меня обвинит, я ни в чем не должен признаваться. Уоткинс знает парк и предложил его в качестве места встречи.

Я почти не спал прошлой ночью. Я действительно устал и не смог подготовиться к своему первому выпускному в четверг. Я не так уж беспокоюсь о том, что буду иметь дело с доктором Коганом. С ним я справлюсь. Но Уоткинс действительно действует мне на нервы. Для протокола, на днях он чуть не задушил меня до смерти. И с тех пор он преследует меня. На самом деле это психологическая пытка, которая меня достает. Я не думаю, что он понимает, что мне нужно учиться. Мне все равно, что он со мной сделает, но я не могу провалить эти экзамены. Я не могу провалиться.

Таким образом, у меня плохое предчувствие относительно сегодняшнего дня. Я надеюсь, что все пройдет хорошо, но явно есть какая-то причина не быть оптимистом. Так что, если случится что-то плохое, пожалуйста, загляните в папку с пометкой Эпизоды "Симпсонов". В папке с третьим сезоном вы найдете папку под названием Дневник Барта. Это действительно мое. И хотя это, возможно, не ответит на все вопросы, я надеюсь, это покажет вам, как мне жаль, что все это произошло, и как сильно я действительно заботился о Кристен, даже несмотря на то, что мое глупое эго помогло убить ее.


Суважением,

Джим Пинклоу

OceanofPDF.com


42/ БЕРУ ОДНОГО ДЛЯ КОМАНДЫ

15 мая 2007 г. - 9:40 утра


WНА ПАРКОВКЕ БАНКА "ФАРГО", ТОРГОВЫЙ центр SHARON HEIGHTS, утро вторника. Внутри белого фургона техник проводит первую из нескольких проверок звука, которые он проведет этим утром.

“Солнечно”, - говорит Мэдден, пока они ждут вердикта специалиста. “Итак, мы выбираем солнцезащитные очки. Микрофон в рамке”.

Мэдден указывает на место рядом с левым шарниром пары очков Ray-Ban в толстой оправе, которые стоят на небольшом выступе рядом с полупустой чашкой кофе. Солнцезащитные очки снабжены неопреновым ограничителем для очков -Кроки, прикрепленным к концам каждой дужки.

“Это не самая стильная модель, но с Кроки на ней вы можете просто оставить их болтаться на шее. Если солнце светит вам в глаза, смело надевайте их. Это настоящие, рабочие солнцезащитные очки ”.

Далее он объясняет, что их приемник сможет улавливать звук с передатчика на расстоянии до полутора тысяч футов, но они припаркуют фургон ближе к этому. У них также есть второй, более мощный передатчик, прикрепленный к скамейке, так что, если он сможет оставаться поблизости, они будут очень хорошо прикрыты. Еще один фактор в их пользу: сегодня слабый ветер.

“ Вы были на обратной стороне этого дела, - говорит детектив без тени извинения, - так что вы знаете, в чем дело. У вас есть ограниченное количество времени, прежде чем фактор неожиданности сойдет на нет. Эти первые тридцать секунд имеют решающее значение ”.

Он кивает, слишком хорошо помня свой сбивчивый разговор с Кэрри.

- Ты хочешь повторить сценарий еще раз или ты в порядке?

“Я в порядке”, - говорит он.

“ХОРОШО. Ну, как я уже упоминал, мистер Бернс, с которым вы знакомы, будет выгуливать свою собаку в юго-западном углу, у питьевого фонтанчика.

Он показывает ему грубую схему парка, которую сам нарисовал на листе бумаги. В центре он поставил три крестика рядом друг с другом, чтобы отметить центральную скамейку. Одинокий крест с обведенным кругом отмечал местоположение Бернса рядом с питьевым фонтанчиком, который изображен в виде небольшого квадрата. Две скамейки по периметру парка также отмечены тремя крестиками. И, наконец, его позиция, сразу за парком, на южной стороне, отмечена крестиком, обведенным кружком. Технически, и его позиция, и позиция Бернса равноудалены от центральной скамейки запасных, но Бернс будет находиться на открытом месте, в то время как фургон будет припаркован на дороге за деревьями и кустами, полускрытый.

“Он не будет так близко, потому что мы не хотим, чтобы он был так близко”, - продолжает он. “Но ты сможешь его увидеть. И если все будет хорошо, он ничего не будет делать”.

“А если все плохо, если вы не получаете звук, он поднимает собаку и держит ее?” Спрашивает Коган.

“Правильно”.

- Что это за собака? - спросил я.

“Я точно не знаю, но он маленький”, - говорит Мэдден. “И он белый”.

- Это полицейская собака? - спросил я.

- Нет, это комнатная собачка. Это собачка его подружки.

- Значит, он никому не приносит особой пользы.

- Нет, но он хорошо обучен.

“ Хорошо, ” говорит техник, поднимая солнцезащитные очки и протягивая их ему. “ Пока все готово. Они в вашем распоряжении. Мы проведем еще один тест, когда вы подойдете ближе.

Он надевает Кроки на затылок и позволяет очкам упасть на грудь.

“Как я выгляжу?” он спрашивает

“Ты похожа на себя”, - говорит Мэдден. “Именно так ты и хочешь выглядеть”.


До того, как они отправятся в парк, оставалось пятнадцать минут, и он сидел в машине с Кэролин, разговаривая больше о будущем, чем о настоящем.

“ О чем ты думаешь? - спрашивает она.

“ Просто интересно, что собираются делать в больнице. Они все еще могут выгнать меня силой. Если я уйду, то хотел бы уйти на своих собственных условиях”.

“Я не думаю, что сейчас время беспокоиться об этом”.

- Как ты думаешь, что она сделает, когда это выйдет?

-Кто?-спросиля.

“Кэрри”.

“ Вы имеете в виду, думаю ли я, что она откажется? Полагаю, это зависит от того, насколько она уверена в том, что видела то, о чем говорит. Я уверен, ей предложат множество процедур и консультаций ”.

- А что, если она продолжит настаивать, что видела меня?

“Она может сколько угодно настаивать”, - говорит она. “У них все равно не будет дела”.

“Как бы вы отреагировали?”

“Если что?”

“Если бы ты узнала, что занималась сексом с кем-то, о ком ты не думала, что занималась?”

“Я не думаю, что вам следует предполагать, что Кристен не знала. В конечном счете, возможно, именно поэтому она покончила с собой”.

“ Но давай просто скажем, что ты понятия не имел. Такое случается.

“Я полагаю, что в будущем мне было бы очень трудно доверять людям, особенно парням. Мне и так приходится нелегко, но это было бы увеличено в десять раз ”.

Он кивает.

“ Что случилось, Тед? - спрашивает она, когда он не отвечает устно. - Что тебя беспокоит?

“Ничего. Я просто был так сосредоточен на достижении результата, что не тратил много времени на размышления о том, как все это получится, если я получу желаемый результат ”.

- Ну, сначала пойми это, а потом можешь думать все, что хочешь.

- Значит, ты на меня не сердишься?

“У нас было разное расписание. Думаю, так было всегда. Когда ты хочешь ехать быстрее, я хочу ехать медленнее. Когда я хочу ехать быстрее, ты хочешь остановиться. Просто так оно и есть”.

Он улыбается. - Чертовски обидно, не так ли?

“ Я бы вытащил тебя. Я сказал, что сделаю это.

- Мне нужно было нечто большее, чем просто кончить.

Она смеется.

-Что? -спросиля

“Послушайте нас”, - сказала она. “Насколько глупо это прозвучало бы, если бы кто-то услышал это вне контекста? Я обещаю тебе кончить, а тебе нужно нечто большее, чем просто кончить.

Она снова смеется, и на этот раз он смеется вместе с ней. Они весело смеются, потом внезапно он вспоминает о солнцезащитных очках.

“Черт, это включено?”

Она смотрит на него, пораженная. Мгновение спустя они слышат, как открывается боковая дверь фургона, и видят, как Мэдден выходит и стучит в окно со стороны водителя. Он скатывает его для себя.

“Да, началось”, - говорит он. “И мы начинаем. Если вы не могли бы пройти со мной, пожалуйста, мисс Дюпуи, мы отправимся в путь.


С самого начала все идет не по плану. Звук в порядке, но проблема в том, что Джим не заходит в парк ни с одного из двух входов, как они предполагали. Парк представляет собой почти идеальный круг, преимущественно покрытый аккуратно подстриженной травой, с асфальтированной велосипедно-пешеходной дорожкой по периметру и круглой цементной площадкой посередине, которая с воздуха похожа на яблочко. Войти в парк можно со всех сторон, но большинство людей входят с южного и западного входов, потому что они примыкают к подъездной дороге, где вам разрешено парковаться. Другой вариант - северный въезд, потому что он соединяется с Сэнд—Хилл - дорогой шириной здесь в четыре полосы — дорогой, которая ведет к автостраде 280 и дальше в холмы и является популярным маршрутом для байкеров. Так получилось, что Джим заходит через восточный вход, который на самом деле является началом отдельной велосипедной дорожки для любителей верховой езды и пешеходов, проходящей параллельно Сэнд-Хилл. Эта территория, сразу за восточным входом, больше похожа на место для натуралистов, лесистую местность, которая привлекает любителей выгула собак.

Когда Коган видит Джима, стоящего у входа, он машет ему рукой. Но парень не двигается; он жестом приглашает его подойти к нему. Это продолжается взад-вперед в течение пары оборотов, пока он неохотно не сдается и нерешительно покидает свое место на центральной скамейке запасных и начинает приближаться к нему.

Слева от себя, примерно в шестидесяти ярдах, он видит Бернса и собаку, которая лежит на земле и обнюхивает куст. Он почти ожидает, что тот подаст ему какой-нибудь сигнал остановиться, но когда его не поступает, он предполагает, что все в порядке. У них не будет стационарного передатчика, но тот, что надет на тело, должно быть, работает нормально. Подбирая свою походку, он заставляет себя идти более уверенно.

- Привет, - говорит он, когда оказывается достаточно близко.

- Привет, - говорит Джим.

Он указывает на скамейку. - Ты не хочешь присесть? - спрашиваю я.

- Не-а. В последнее время я много сижу. Давай покончим с этим. Что ты хочешь мне показать?

- Думаю, некоторые документы покажутся вам интересными.

Он протягивает ему конверт с копиями копий, которые он передал Мэддену.

“Первое лицо на самом деле Кристен”, - говорит он, наблюдая, как выражение лица Джима становится все более обеспокоенным по мере того, как он дольше просматривает страницы. “Второй, как вы можете видеть, это вы. И по какой-то причине вы оба, похоже, заразились хламидиозом в одно и то же время”.

Джим поднимает голову, осматривает местность и видит Биллингса справа.

“Кто тебе это дал?” - спрашивает он тихим голосом.

“Кто-то, кому ты не нравишься”, - говорит он.

-Кто?-спросиля.

“Я знаю, что произошло, Джим. У тебя был секс с Кристен той ночью на вечеринке. Она была без сознания, и ты занялся с ней сексом.

- Она не была в отключке.

- У нас есть свидетель. Свидетель выступил вперед.

-Кто?-спросиля.

Он должен сказать “один из твоих братьев по братству”, но прежде чем он успевает это сделать, что-то ударяет его сзади по правой стороне головы и швыряет вперед. Он отключается еще до того, как падает на землю.


И Мэдден, и Кэролин слышат глухой стук в фургоне.

- Что это было? - спрашивает он в рацию.

“Что было чем?” Спрашивает Бернс.

Мгновение тишины, затем они снова слышат голос Джима.

“ Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел?

Всевозможные шумы на линии: шорохи, удары по микрофону.

“У меня нет визуального представления”, - говорит Бернс.

Сквозь шелест, тяжелое дыхание, затем другой голос: “Ты болван. Он мог быть подключен”.

“ Правда? - Спрашивает Джим.

Мэдден говорит: “Бернс, мне нужно изображение сейчас”.

Другой голос: “Ты везучий ублюдок”.

Бернс отвечает: “Приходи еще, Хэнк?”

- Уведи его оттуда, - говорит Кэролин.

- Черт возьми, чувак, только не с пистолетом снова, - раздается голос Джима.

“Бернс, у него есть оружие”, - говорит Мэдден.

Другой голос: “Я же сказал вам, что не пойду на это, мистер П., И я говорил серьезно”.

- Пожалуйста, повторите, - просит Бернс.

Все голоса накладывались друг на друга, сбивая Мэддена с толку. “Уберите его”, - кричит он и как раз в этот момент слышит, как Джим говорит: “Иди нахуй”.

Мэдден не стал ждать, что скажет Си Джей Уоткинс дальше. Он также не ждет, когда Джим вытащит из кармана нож для резки картона и скажет: “С меня хватит этого дерьма”, или когда пистолет Уоткинса выстрелит. Нет, к тому времени он уже распахнул дверцу фургона, выпрыгнул наружу и бросился бежать.


Звук выстрела, хотя и приглушенный глушителем, возвращает Когана в сознание. Лежа на боку, он сначала не может пошевелиться, и его зрение затуманено. Первые слова, которые приходят ему в голову, - "Вероятно, сотрясение мозга", и, сонно открывая и закрывая глаза, он видит под странным углом чью-то нижнюю половину тела, а внизу, на земле, заднюю часть тела. Он слышит стоны и заставляет себя перекатиться немного вправо и встать на колени.

“А, как раз вовремя”, - слышит он знакомый голос и, подняв голову, видит Си Джея Уоткинса, стоящего над ним с пистолетом наготове. Это кажется странным, но еще более странным кажется то, что на руках у него хирургические перчатки.

- Ты не против подержать это секунду?

Прежде чем он успевает ответить, Уоткинс берет его за правое запястье и дергает вверх, заставляя его снова упасть на бок. Он прижимает пистолет к ладони, держа руку поверх пальцев.

“Извини, чувак”, - говорит он. “Но иногда ты должен действовать ради команды”.


Мэдден представляет собой ужасное зрелище, выходя из кустов и дико продвигаясь вперед. Его туфля на платформе болтается перед ним, как якорь, прикрепленный к веревке тарзанки, которая короткими, неуклюжими рывками тянет его вперед. Когда Бернс, выглядящий немного сбитым с толку, видит его, он бросает собачий поводок и тоже пускается бежать. Возможно, у него была лучшая форма, но Мэддену, благодаря спуску и двадцатиметровой форе, удается первым добраться до восточного входа. Там, в тени, он видит фигуру, целящуюся из пистолета в человека, лежащего на земле.

“Нет!” - кричит кто-то, и почти одновременно Мэдден целится из пистолета обеими руками и кричит: “Стоять!”

Но вместо того, чтобы застыть, фигура поворачивается к нему. В эту секунду он видит только пистолет, направленный в его сторону под углом, перпендикулярным земле. И как раз в тот момент, когда он собирается выйти на линию его огня, Мэдден нажимает на спусковой крючок.

Позже он задастся вопросом, намеревался ли Си Джей Уоткинс застрелить его.


Фигура, на которую Уоткинс целился из пистолета, была не Коганом, а Джимом, которому один раз выстрелили в шею. После того, как раздается выстрел, Коган снова встает на колени. Из этого положения он наблюдает, как Бернс отбивает пистолет у Уоткинса, который растянулся на земле. Бернс, направив пистолет на парня, говорит: “Господи, Хэнк. Ты его прикончил”.

Когану удается встать. Сначала он проверяет свою рану: затылок пульсирует и кровоточит в том месте, куда Уоткинс ударил его прикладом пистолета.

“ Ты ранен? - Спрашивает Бернс.

“Нет”.

Он бросает один взгляд на Уоткинса и думает, что парень собирается боксировать, если еще не сделал этого. Его глаза закрыты, а лицо пепельного цвета. На нем его знакомая двойная футболка, и хотя верхняя рубашка с коротким рукавом темно-оливкового цвета, он видит, что пуля Мэддена попала ему в несколько дюймов севернее солнечного сплетения и, вероятно, попала в сердце. Он обращает свое внимание на Джима, который лежит на земле немного справа. Он ранен в левую часть шеи, и из него идет сильное кровотечение. На земле рядом с ним уже растеклась большая лужа, но он все еще жив — его глаза открыты и смотрят на него с мольбой. Коган кладет руку на рану и зажимает ее так крепко, как только может. Джим пытается что-то сказать, но не может. Раздается звук, но это больше похоже на кашель.

“Мы должны вытащить его отсюда”, - говорит он.

“Хэнк, ты в порядке?” Бернс спрашивает Мэддена, который стоит с пистолетом на боку в состоянии шока. “Хэнк?”

“Мэдден, иди сюда”, - кричит Коган. “Помоги мне”.

Как раз в этот момент появляется Кэролин, выглядящая явно неуместно в своем деловом костюме. “О Боже”, - говорит она.

- Иди сюда, Мэдден, - повторяет он.

Наконец детектив выходит из ступора. Он засовывает пистолет обратно в кобуру и подходит.

- Господи, - говорит он, глядя на мальчика сверху вниз.

“ Нам нужно забрать его отсюда прямо сейчас. Он потерял много крови. Если мы поедем по автостраде, то сможем доставить его в Парквью за пять-шесть минут. Учитывая пробки на Сэнд-Хилл, это будет быстрее, чем везти его в университетский медицинский центр.

Было бы быстрее или нет, вопрос спорный, но в критической ситуации выбираешь то, что знакомо, и хотя Парквью находится на пару миль дальше, он точно знает, куда идти и кому звонить.

“ Может, нам стоит подождать "скорую”? - Спрашивает Мэдден.

Бернс немедленно связывается по полицейской рации с просьбой вызвать две машины скорой помощи для двух пострадавших от стрельбы.

“ Нет, если ты хочешь, чтобы он умер. Бери его за ноги и пошли. Кэролин, помоги нам.

Из-за того, что ему приходилось крепко держать себя за шею спереди назад (ему показалось, что он нащупал выходное отверстие), поначалу у них возникли небольшие проблемы с позиционированием. Но после нескольких неуклюжих шагов они начинают осваивать искусство бега на шестиногих и заставляют его довольно быстро двигаться к фургону.

“ Что мне с ним делать? - спрашивает Бернс. Бернс кричит им вслед.

“Оставайся там”, - говорит ему Мэдден. “Просто оставайся там”.

Когда они подходят к фургону, техник стоит снаружи с выражением лица человека, который получил немного больше, чем рассчитывал. У него уже широко открыта боковая дверь и заведен двигатель.

“Я все слышал”, - говорит он. “Все записано”.

“ Ты знаешь, как добраться до больницы Парквью? - спрашивает он.

- Думаю, да.

- Я поведу, - вызвался Мэдден.

Так осторожно, как только могут, они загружают Джима в фургон и укладывают на покрытый ковром пол. Он старается держать голову устойчиво и все время надавливает на обе стороны раны, но время от времени его рука немного соскальзывает, и кровь просачивается между пальцами. Если это полное рассечение яремной вены или сонной артерии, ребенку крышка - он либо будет боксировать, либо получит необратимое повреждение мозга. Рана немного глубже на шее, ближе к трахее, так что это вполне может быть артерия, но в этой области так много сосудов, что он не смог бы определить, пока не вскроет его.

Он просит Кэролин набрать для него номер. Закончив набирать номер, она подносит телефон к его уху, хотя ей трудно удерживать его там, когда фургон выезжает на скоростную автостраду.

-Кто это? - спрашивает он.

Это Кэтрин, одна из медсестер отделения неотложной помощи.

“Кэтрин, это Тед. Тед Коган. Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала. У меня есть девятнадцатилетний мужчина, который был ранен в шею, и у него повреждение сосудов со значительной потерей крови. Нам понадобятся кровь и жидкость, а также подготовленный сосудистый хирург ”.

- Ты серьезно? - спросил я

“ Да, я серьезно. Сделай это сейчас. Мы будем на месте через пять минут.

Повесив трубку, он снова обращает внимание на Джима. Его глаза открыты, но ему трудно дышать. Вся эта опухоль от выстрела, вероятно, сдавливает его дыхательные пути.

Он касается своего запястья. Оно становится липким, а пульс нитевидным и учащенным. При большой кровопотере организм сужает свои кровеносные сосуды, перенаправляя кровь к жизненно важным органам.

“ Джим, ты чувствуешь мою руку? Моргни, если чувствуешь мою руку.

Он моргает, что является хорошим знаком.

“ Могу я чем-нибудь помочь? - Спрашивает Кэролин.

-Дотронься до его лодыжки, - говорит он.

“ Джим, ты чувствуешь это? Моргни мне, если почувствуешь ее руку.

Он снова моргает.

“Ладно, мы почти в больнице. Побудь с нами еще немного, приятель. Вам прострелили шею, но если вы чувствуете свои руки и ноги, это хороший знак. Я хочу, чтобы вы расслабились настолько, насколько сможете. Через несколько минут ты будешь в надежных руках”.

Он умирает. Он видит это по его глазам. Он слышит это в своем дыхании. Он собирается боксировать, и он ничего не может с этим поделать, кроме как попросить его не делать этого.

“Не смей боксировать со мной, Джим”, - говорит он вполголоса. “Ты понимаешь? Ты не будешь боксировать”.


Они все там: доктор Ким, Векслер и два интерна, имена которых он всегда забывал. Они ждут их, когда они прибудут, вместе с лечащим врачом, парнем по имени Марк Франклин, который в то утро стоит во главе пирамиды. Они кладут Джима на каталку и везут его прямо в травматологическое отделение, где медсестра немедленно начинает делать ему искусственную вентиляцию легких, в то время как Векслер срезает с него одежду, а другая медсестра вводит капельницу сначала в одну руку, затем в другую. Один интерн берет кровь, а другой готовится ввести катетер Фоули в его мочевыводящие пути, так что, как только жидкость поступит, у них будет резервуар для слива. Пока они не узнают, какая у него группа крови, они будут наполнять его некрещеной спичечной кровью.

Когда ему ставят капельницу, он чувствует, а затем видит Ким, нависающую над его плечом. Ординатор кладет свою руку поверх его руки, той, которую он использует как перевязочную, и говорит: “Все в порядке, Тед. Я справлюсь”.

И с этими словами он отступает назад и становится зрителем. Опустошенный, он стоит рядом с Мэдденом в дальнем углу комнаты, наблюдая, как они выполняют процедуры, которые он слишком хорошо знает. Адреналин спадает, он снова начинает ощущать свою голову, и к тому времени, когда Франклин говорит: “Хорошо, давайте снимем пленку для шеи и отвезем его в операционную”, он чувствует легкое головокружение.

А потом они уходят. Они идут по коридору, но только когда заходят в лифт, он замечает Беклера, стоящего в коридоре и ошеломленно смотрящего на него. Только тогда он понимает, в каком он беспорядке, его руки и рубашка залиты кровью.

- Привет, Энн, - говорит он, прислоняясь к стене для поддержки.

“ Господи, Коган. Что случилось? Джози сказала, что ты был здесь.

- О, ну, ты знаешь, небольшой несчастный случай.

-Маленький?

Мэдден подходит к нему и кладет руку ему на плечо.

- Ты в порядке, Коган?

“У него ужасный порез”, - говорит Векслер, приглядываясь к его затылку. - Тебе понадобится наложить несколько швов, друг мой.

“Я позабочусь об этом”, - предлагает Беклер.

Он отталкивается от стены. “ Должно получиться неплохо, - говорит он. “ Я всегда думал, что ты умеешь хорошо приближаться, Беклер. Я когда-нибудь говорил тебе это? Он обнимает ее за плечи и слегка опирается на нее, пока они вместе идут по коридору.

“Знаешь, я у тебя в большом долгу”, - говорит он. “Они поймали парня. Настоящего парня”.

-Парень там, в травматологии?

“Да, хотя я думаю, что все немного сложнее”.

Он объясняет, что коп стрелял не в него, это сделал другой парень, и он не уверен почему.

“Если я что-то и сделала, Коган”, - говорит она. “Я сделала это для себя. Знаешь, они уже подбирали тебе замену. И так уж случилось, что ведущим кандидатом оказался тот, кто нравится мне меньше, чем ты ”.

- Я его знаю? - спросил я

“Она”.

- А, понятно.

Однако я не могу отрицать, что встреча с вами в более скромном состоянии произвела благоприятное впечатление. Я увидел там проблеск эволюции, Коган.

Он улыбается, когда они останавливаются перед пустой смотровой комнатой. В голове все еще пульсирует, но головокружение прошло. Он полностью в здравом уме.

“ Как насчет кофе, Энн? Ты бы никогда не стала пить кофе со мной. В конечном счете, я думаю, это и было источником всех наших проблем.

- Сделай мне одолжение, Коган.

-Все,чтоугодно.

- Заткнись.

OceanofPDF.com


43/ БИЗНЕС-КЛАСС

18 Мая 2007 г.


КогдаПУЛЯ ПОПАДАЕТ ВАМ В ШЕЮ И ВАША СОННАЯ артерия полностью перебита, у вас мало шансов выжить. Джиму повезло: в его случае артерия была рассечена лишь частично. Пуля оторвала небольшой кусок стенки сосуда, оставив отверстие диаметром в четверть дюйма, а также повредила его гортань. Чтобы выявить повреждения, хирург сделал разрез “хоккейной клюшкой” длинным концом скальпеля параллельно передней границе грудино-ключично-сосцевидной мышцы. Он послойно вскрыл рану, оттянув грудино-ключично-сосцевидную мышцу вбок, чтобы обнажить общую, внутреннюю и наружную сонные артерии и яремную вену, и восстановил поврежденный сегмент общей сонной артерии с помощью венозного пластыря.

Все это было сделано менее чем за полчаса, однако Коган знал, что подобные повреждения сосудов шеи влекут за собой высокую вероятность инсульта. Поэтому, когда позже в тот же день Ким сообщила ему, что Джим выжил, но перенес острый инсульт в левую половину мозга, он не удивился. Пройдет несколько дней, даже недель, прежде чем они полностью поймут масштабы повреждения, но когда Джим очнулся через два дня после операции, правая сторона его тела была парализована на семьдесят-восемьдесят процентов, и он испытывал серьезную потерю памяти.

Мозг содержит множество различных видов памяти, включая краткосрочную, долгосрочную, декларативную и недекларативную. В случае Джима больше всего пострадала его долговременная и декларативная память, которая хранит сознательные воспоминания о конкретной информации и событиях. (Недекларативная память - это приобретенная привычка, такая как езда на велосипеде или вождение автомобиля, которая, однажды усвоенная, не забывается). Когда он проснулся, он не узнал свою семью. “Джим, ты знаешь, кто я?” - спросила его мать. Травма гортани и паралич лица помешали ему ответить устно, но он смог ощутимым покачиванием головы показать, что нет, он не знает, кто она такая. Несколько дней спустя, когда она задала тот же вопрос, он левой рукой нацарапал в блокноте слово “мама”. Но единственная причина, по которой он смог это сделать, заключалась в том, что несколькими днями ранее она сказала ему, что она его мама.

Врачи сказали, что со временем и терапией ему станет лучше. Некоторые воспоминания могут никогда не вернуться, его правая сторона никогда не будет такой сильной, как левая, и его личность может измениться. Но мозг каким-то образом перестраивал себя, и жертвы инсульта, особенно такие молодые, как он, продолжали вести здоровую, продуктивную жизнь.


“Нам очень повезло, что Джим сегодня жив”, - говорит его отец, зачитывая заявление группе из примерно дюжины репортеров, собравшихся во дворе больницы через пять дней после стрельбы. “С каждым днем он продолжает добиваться положительного прогресса. К сожалению, в настоящее время он не помнит ни саму стрельбу, ни инциденты, предшествовавшие стрельбе. Поэтому мы не можем комментировать выдвинутые обвинения”.

Кроули, непривычно скупой, также зачитывает короткое заявление с трибуны: “Все обвинения против доктора Когана сняты. Однако на данный момент никаких дополнительных арестов произведено не было, и мы не можем комментировать самые последние утверждения, поскольку расследование продолжается. Мы просим вас направлять все ваши запросы о смерти мистера Уоткинса в результате стрельбы коммандеру Джиллиан Хартвик из полицейского управления Менло-Парка ”.

Коммандер Хартвик, в свою очередь, тоже смыкает ряды. “После тщательного расследования было установлено, что детектив Генри Мэдден разрядил свое оружие в целях самообороны после того, как нападавший, Кристофер Джеймс Уоткинс, направил свое оружие на него. Пусть будет сказано, что это первый раз, когда детектив Мэдден стрелял из своего оружия при исполнении служебных обязанностей, и хотя его действия были неизбежны и необходимы, он сожалеет, что они привели к человеческим жертвам ”.

Коган очень мало говорит публично. Он победил, а когда ты побеждаешь, тебе не очень-то приятно стоять на вершине, бить себя в грудь и осыпать оскорблениями своих бывших недоброжелателей, которые снуют по базовому лагерю в поисках спального мешка и палатки, в которые можно заползти и укрыться от надвигающейся бури дерьма. Ему не нужно, чтобы Кэролин говорила ему это, но она все равно говорит.

“Смиренный, сострадательный и без имен”, - советует она.

Итак, в своем заявлении, которое оказалось самым длинным из всех, он никого не унижает - полицию, офис окружного прокурора, администрацию больницы, Джима, Кэрри, Кристен или ее отца. Вместо этого он говорит на языке, который устраивает власти, на языке чистого и хорошо подметенного пространства, аккуратного маленького выступа высоко над аморфным, грязным дном.

“Меня ложно обвинили в преступлении, которого я не совершал”, - говорит он с трибуны, просматривая во время выступления свои машинописные заметки. “Возможно, было бы банально сказать, что я знал, что правда восторжествует, но для тех из вас, кто поддерживал меня в это трудное время, я говорю, что вы были правы, правда действительно восторжествовала, хотя мне жаль, что все закончилось именно так”.

“Пока все это не случилось, я занимался спасением людей. Некоторые из них были хорошими, некоторые плохими, а в некоторых было немного и того, и другого. В нашем бизнесе есть правила. Строгий набор рекомендаций, которым мы следуем, чтобы минимизировать риски. Однако обычно лучшие из нас, когда дело доходит до этого, полагаются на инстинкт и иногда заканчивают тем, что вынуждены игнорировать правила ”.

“Все это время в глубине души я чувствовал, что Кристен была одной из хороших. Когда я спросил себя, почему она написала всю эту неправду, единственный ответ, который я смог придумать, был то, что она не лгала. Она верила в созданный ею вымысел. Это была ее история, такая, какой она хотела ее видеть, и никто не собирался отнимать ее у нее. Теперь я только сожалею, что не смог заставить ее понять, что все было не так уж безрадостно, чтобы у нее возникло желание покончить с собой. За это я хотел бы извиниться перед ее семьей, которой за последние несколько недель пришлось пережить кошмар гораздо более ужасный, чем мой ”.

В частном порядке, конечно, власти сообщают ему, что у них есть хорошее представление о том, что находится в грязи. Они с ним.: Двое парней из братства изнасиловали Кристен. Но доказать это - совсем другое дело. Секс - это одно. Но изнасилование - это совершенно другой зверь. И теперь, когда один из них мертв, а другой едва знает, кто он, не говоря уже о Кристен, что ж, это сделало ситуацию ужасно сложной, даже с дневником и любовными письмами, которые они нашли в компьютере Джима.

Даже с Кройтера было достаточно. Ставки изменились, врагов стало больше, и ранее тем утром, когда он стоял на своем приветственном коврике, им овладело разочарование. “Убирайтесь нахуй с моей лужайки”, - рявкнул он съемочной группе. “Ни моей жене, ни мне нечего сказать. Так что оставьте нас в покое”.


Неделю спустя, 6 июня, было произведено несколько арестов. Джозеф Грин и Дуайт Джонсон, владельцы салона красоты мисс Тики в Восточном Пало-Альто, арестованы по обвинению в содействии проституции и занятию проституцией несовершеннолетних, а также двенадцать женщин, которых обвиняют в проституции. В ходе отдельного рейда Линкольну Баркли и Хайме Пулидо предъявлены обвинения по двум уголовным статьям - незаконное хранение и продажа огнестрельного оружия и незаконный оборот наркотиков.

Аресты являются частью организованных усилий полицейских управлений Менло-Парка и Восточного Пало-Альто, направленных на демонстрацию того, что они быстро реагируют на стрельбу материальными действиями, и на укрепление представления о том, что Си Джей Уоткинс и есть проблемный юноша, как они утверждали. К сожалению, образ, который они нарисовали в первые дни после его смерти, не всегда соответствовал фотографии опрятного ребенка, которая распространялась в средствах массовой информации, зажатая между такими прилагательными, как яркий, очаровательный и популярный. Аргументам о темной стороне требовалась более прочная основа, и в ходе одной масштабной, хорошо скоординированной операции они заставили замолчать небольшое меньшинство критиков, которые утверждают, что Мэдден действовал поспешно, убивая Уоткинса. Смотрите, они не слишком тонко намекают, что настоящий Си Джей Уоткинс занимался сексом с проститутками, покупал и продавал амфетамины и другие дизайнерские наркотики студентам и братался с торговцами оружием.

Однако частично их пиар-проблема проистекает из отказа Мэддена соглашаться с попытками СМИ изобразить его героем. Пока Кэрри, доктор, и жертва / подозреваемый молчат, Мэдден, детектив-инвалид с чипом на плече, является наиболее логичной линзой, через которую репортеры и телепродюсеры могут рассказывать свои истории. Самые голодные и сговорчивые из них беззастенчиво обещают сочувственный профиль, расширенную, более пикантную версию последней статьи, статью, на которую он сможет “всегда оглядываться назад и гордиться, то, что его дети покажут своим внукам”.

Представьте себе их удивление, когда они услышат, что он не хочет иметь с этим ничего общего. Он говорит Пасторини и Хартвику, что это последнее, чего он хочет, - еще одна затяжка, прославляющая препятствия, которые ему пришлось преодолеть. Сидя в кабинете сержанта, он говорит: “То, что я должен сказать, неправильно переведено, Пит. Департаменту это не понравится. Это не подходит для озвучивания”.

“ Что ты хочешь сказать, Хэнк? Спрашивает Пасторини.

Мэдден сначала не отвечает. Но после некоторого раздумья он говорит: “Между нами, Пит, стрелять в того парня и...”

Он замолкает, внезапно смутившись.

“Что?” Настаивает Пасторини.

“Ну, спасение дока там, в парке, и срочная доставка Джима в больницу — все это, вся эта комбинация, просто что-то всколыхнуло во мне. Позже я думал о том, что сделал Коган. Вот этот парень, который мог разрушить его жизнь, и, не колеблясь ни секунды, он делает все возможное, чтобы спасти его. Я не знаю, Пит. Ты всю свою жизнь ищешь какой-то мести и вдруг понимаешь, что на самом деле тебе следовало искать прямо противоположное. Это сбило меня с толку ”.

Пасторини смотрит на него, немного ошарашенный. - Ты извинился перед ним?

“ Нет. Но я поблагодарила его.

-За что?-спросиля.

- За то, что ты хороший врач.

“Очень трогательно”, - говорит Пасторини.

Мэдден улыбается. - Привет, Пит.

-Что? -спросиля

- Скажи “Откройся пошире”.

-Почему? -спросиля.

- Просто скажи это.

“Откройся пошире”, - говорит Пасторини.

Мэдден снова улыбается.

- Скажи это еще раз.

“Откройся пошире”.

Улыбка Мэддена становится шире.

“ Будь я проклят. Эй, Биллингс, ” кричит Пасторини через полуоткрытую дверь, “ Иди сюда. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел.


На следующий день Коган открывает газету и замечает короткую статью с заголовком “Детектив по-прежнему молчит о стрельбе”. Примерно половина статьи представляет собой перепев более ранних биографий Мэддена, описывающих его физические недостатки, а также сексуальное насилие в детстве — и то, и другое, по словам коммандера Хартвика, детектив давно оставил позади.

“Хотя детектив Мэдден - частный человек, - цитирует коммандер, - главная причина, по которой он не хочет обсуждать стрельбу, заключается в том, что он твердо уверен, что доктор Коган и команда врачей и медсестер из больницы Парквью, которые спасли жизнь Джиму Пинклоу, являются здесь героями. То, что они сделали, было поистине замечательным. Все, что ему нужно было сделать, это нажать на спусковой крючок пистолета ”.


И на какое-то время Коган действительно чувствует себя замечательным. Он знает, что это чувство исчезнет, но пока оно длится, он испытывает тихое удовлетворение, которого не испытывал уже довольно давно, с тех пор, как в выпускном классе проиграл с тремя поражениями, что стало единственной полноценной игрой в его карьере в колледже.

Однажды утром ему звонит администратор больницы. Она звонит, чтобы спросить, в какой день он хотел бы начать все сначала. Не "если", а "в какой день".

“Думаю, в понедельник все в порядке”, - отвечает он. “Я возьму свои обычные смены, если это возможно”.

“ Абсолютно. Но, возможно, вам стоит провести первые несколько недель немного медленнее. Ну, знаешь, пробейся обратно в круговорот событий ”.

Она больше похожа на стюардессу, чем на нетерпеливую низкооплачиваемую сотрудницу, к которой он привык.

“Нет, ты прав. Можешь просто подключить меня на три дня? Посмотрим, как я буду себя чувствовать через пару недель”.

И вот месяцы размышлений, фантазий о триумфальном уходе и изматывающих нервы дебатов о возможных карьерных путях перечеркнуты в одно мгновение незначительным бюрократом с приятным тоном голоса, который случайно задал один вопрос вместо другого. Не Если, а что днем.

“Просто мне показалось, что все в порядке”, - говорит он Кэролин в тот понедельник, позвонив ей из своего старого офиса, который он нашел точно таким же, каким оставил.

“Каково это - вернуться?” - спрашивает она.

“Ну, это тот же самолет, но я лечу бизнес-классом, а не автобусом. Вот на что это похоже”.

“Вот в чем секрет жизни”.


Проходит месяц. Потом два. И вскоре кажется, что он никогда и не уезжал. Июль и август приходят и уходят, а от Кэрри нет никаких вестей. Он слегка разочарован, потому что, хотя часть его думает, что будет лучше забыть ее, он чувствует, что она должна ему что-то объяснить и извиниться. Мэдден передал ему это - может быть, не в точных словах, но чувство было. Они вместе выпили в "Датч Гуз", и где-то между первой и второй кружками пива он согласился стать помощником тренера "Мори", команды Младшей лиги его сына, спонсируемой Peninsula Building Materials.

Мэдден не думал, что получит от нее весточку.

“Родители отослали ее куда-то”, - сказал он. “Они не сказали нам точно, куда. Я думаю, это что-то вроде библейской школы”.

Оказалось, что он прав лишь наполовину.

“Кэрри была здесь”, - однажды Джош звонит Когану на работу, чтобы сообщить ему. “Она заходила некоторое время назад, около четырех, попрощаться. Она хорошо выглядела. Она оставила для тебя посылку. Она возвращается на восток ”.

Вернувшись домой, он находит в почтовом ящике мягкий конверт среднего размера. Внутри записка:


Дорогой доктор Коган!


Надеюсь, это застанет вас в добром здравии. Я прочитал в газете, что вы вернулись к работе, и мне было приятно это слышать. Что касается меня, я уезжаю в школу-интернат в Коннектикуте. Моему отцу удалось потянуть за кое-какие ниточки и устроить меня туда на осенний семестр. Это не топовый отель или что-то в этом роде, но он кажется довольно милым, и люди, которых я встретил, когда посетил его этим летом, кажутся классными. Ты всегда говорил, что Кристен было бы лучше на восточном побережье, и я думаю, что, как ни странно, я следую твоему совету.


Я думаю обо всем, что произошло, и иногда думаю о тебе, но я действительно не знаю, как выразить словами то, что я чувствую. Я довольно запутался, и это одна из причин, по которой мои родители решили, что будет лучше, если я начну все сначала где-нибудь в другом месте. Я благодарен тебе за спасение жизни моего брата, но я также продолжаю думать, что ничего этого не случилось бы, если бы ты не сделал того, что ты сделал с Кристен. Я мог бы, конечно, сказать то же самое о своем брате. Все ужасно усложняется, когда ты точно не знаешь, кого винить, особенно когда, возможно, мы все были немного виноваты. Но я знаю, что я видел. Вот почему я подумал, что у тебя должен быть диск, который нашли в компьютере Кристен в день ее смерти. Она приготовила ее для тебя, хотя я не уверен, собиралась ли она подарить ее тебе. Список песен приведен ниже. Я не знаю, захотите ли вы поиграть в нее во время операции, но, возможно, вам стоит. Я думаю, вам понравится. Мне понравилось.

Печаль с разделенным экраном—Джон Майер

Во всем виноваты тетоны—Скромные мышки

Приношу свои извинения —Шинейд О'Коннор

Гимны для семнадцатилетней девушки-Разрушенная социальная сцена

Открой глаза—Снежный патруль

Честно—Зван

Карты—Да, Да, Да

Поцелуй Меня Смертельно—Лита Форд

Поверь мне, Натали—Убийцы

Мы станем Силуэтами —Почтовая служба

Плыви дальше—Скромная мышка

Можем ли мы все еще быть друзьями —Тодд Рандгрен


Наконец, я приложил кое-что еще, что родители Кристен хотели передать вам. На днях полиция наконец-то вернула ее дневник. Им было слишком больно хранить это, и сначала они собирались уничтожить, но потом решили, что оно должно быть у вас. Если вы прочтете это, вы поймете, почему они не думают, что я лгал. Я знаю, что я видел, доктор Коган, и я никогда этого не забуду.


Искренне ваш,

Кэрри Пинклоу

OceanofPDF.com


44/ ПОД ВОДЯНЫМИ ЛИЛИЯМИ МОНЕ

7 сентября 2007 г. - 7:38 утра


“ЭЙ,ЭЙ, ВОТ И ОН”, - ПРИВЕТСТВУЕТ КЛЕЙН КОГАНА ПАРУ дней спустя в кафетерии за завтраком на их обычном месте. Сейчас чуть больше половины восьмого, и в зале всего несколько человек. - Ты выглядишь довольно бодрым, старина.

“ Вчера вечером работал шесть часов. Ровно.

“Впечатляет”, - с завистью говорит Кляйн. “Никаких действий?”

Он качает головой. “Двойной MVA в начале, но это все. Очень тихо”.

- Ты слышал о Франклине? - спросил я.

- Что“Нет”?

“На днях к нему пришел один парень, в середине дня. Он говорит, что в него стреляли. Он говорит ему, что у него пуля высоко в груди, прямо здесь.

Кляйн указывает на точку чуть ниже своей правой ключицы.

-ХОРОШО.

Итак, Франклин видит, что кожа там в синяках, но не повреждена, что кажется странным. Но он смотрит на пленку и, конечно же, пуля застряла там. Только он не может найти входное отверстие. Он везде ищет и не может его найти. И вот он говорит: ‘Извините, сэр, но я не могу найти входное отверстие. Где в тебя изначально стреляли? Ну, конечно, парень знает, что ищет входное отверстие, но ничего не говорит, пока тот не спросит. И он говорит ему: ”О-кстати-я-забыл-тебе-сказать".

“Они должны мне понравиться. Вы знаете, что доберетесь прямо до сути проблемы, когда пациент скажет: ”О, кстати ... "

“Никогда не подводит”.

- Так где же в него стреляли?

Кляйн немного наклоняется вперед и шепчет: “Прямо в задницу”.

“Ни хрена себе”.

“Ага. Оказывается, этот парень трахал жену какого-то чувака, а парень пришел домой и дал ему прямо в задницу, между щек. И эта гребаная пуля бряцает у него внутри, не задевая ничего жизненно важного и застряв в плече. Это удивительно или как?”

Он морщится, думая об этом. “Я не знаю, называть его счастливчиком или нет”.

“ О, ему повезло. Эй, что это за темные очки?

“Пациент дал их мне. Я сказал ему, что собираюсь в отпуск в Коста-Рику”.

Кляйн присматривается к Скайбэкам, которые болтаются на шее Когана, прикрепленные Хрипуньей.

“Неплохо”, - говорит он. “Ты идешь с кем-нибудь?”

“Кэролин”.

- Небольшая бонусная акция, а?

“Отдельные комнаты. Просто друзья”.

“ Ага. Угу.

“Она не может встречаться с бывшим клиентом в течение шести месяцев”.

-Что случилось с ее парнем? - спросил я.

“ Получил пинка. Кажется, в последние дни он был слишком занят своим бизнесом.

- И вдруг ты стал мистером Внимательным?

Давайте просто скажем, что я вновь испытываю признательность к людям, которые были рядом со мной в трудную минуту. И эта признательность проявляется по-разному. Одним из них является внимательность. Она хорошая женщина. Я хочу дать ей шанс ”.

“Понятно”, - говорит Клейн, не воспринимая это утверждение так серьезно, как следовало бы. “Teddy C., версия 2.0. Должно быть, популярная для скачивания”.

“Помогает то, что это бесплатно”.

“Ты шлюха”.

Кляйн откусывает кусочек от своего рогалика с корицей и изюмом. Коган ждет, пока он закончит жевать, затем говорит: “У меня есть кое-что для тебя”.

“ Круто. Что?

Он кладет прозрачный футляр для CD-R Кэрри на стол перед собой. На футляре нет этикетки, поэтому Клейн может видеть диск внутри. Она назвала его Knife Music II черным фломастером.

“Это от Кэрри, подруги Кристен”.

- Ты видел ее? - спросил я.

“Нет, но она прислала мне небольшую посылочку для ухода, и в ней было вот это”.

“Это немного жутковато. Кристен приготовила для тебя микс, не так ли? Он был довольно хорош, если я правильно помню”.

“Да, так и было. И этот тоже хорош. Но это не самое интересное. В посылке было что-то еще.

Он кладет дневник на стол рядом с CD-R. Водяные лилии Моне украшают обложку блокнота в твердом переплете. Маленькая желтая наклейка, вставленная примерно посередине блокнота, торчит сверху.

“Это то, о чем я думаю?” Спрашивает Кляйн с ноткой нервозности в голосе.

Он кивает. “Дневник Кристен. Открой страницу, к которой прикреплена запись”.

-Почему? -спросиля.

- Просто открой это.

Он делает то, что ему говорят.

“Теперь я хочу, чтобы вы прочли мне, начиная со предпоследнего абзаца на странице”.

- В чем дело, Тед? - спросил я.

- Прочти это, Клейн.

После минутного колебания он понижает голос и говорит: “Полный вес мужчины на мне - это не то, что я когда-либо по-настоящему ощущал раньше. Взрослый мужчина. Это было что-то. Хотя я не чувствовала себя зажатой. Или клаустрофобией. Он был нежным. Он продолжал целовать меня в шею, а затем в грудь. Я почувствовала его стояк на своей ноге. Я продолжала ждать, когда он кончит, но он не торопился, и это хорошо, я полагаю. Но с каждой минутой я нервничала все больше. И тогда, вот так, я почувствовал это...

Клейн поднимает на него глаза с выражением боли на лице. “Тед, это не круто. Люди могут услышать”. Он оглядывается по сторонам, кажется, надеясь, что кто-нибудь придет ему на помощь. Но место практически пусто.

- Не волнуйся. Продолжай.

И снова Кляйн выдерживает паузу, прежде чем продолжить. “Это было не так больно, как я думал, но это определенно было похоже на резкий укол”, - читает он дрожащим голосом. “Сначала он двигался медленно, а потом стал двигаться сильнее, и я почувствовала, как он проникает глубоко в меня, и это причинило боль, но я сделала все возможное, чтобы расслабиться и найти в этом радость, потому что именно так я хотела это запомнить. Забавно, что когда ты что—то делаешь - ну, знаешь, делаешь что—то действительно важное - ты на самом деле в конечном итоге проецируешь себя в будущее и вспоминаешь о чем-то, пока ты еще там. Но это как бы кристаллизует момент. Я помню его теплое дыхание на моей шее. Он тяжело дышал, но не смотрел на меня. Он продолжал ворчать. Я не был уверен, что мне следует делать. Поэтому я сказал: ‘Трахни меня. Трахни меня так, как ты это имеешь в виду", потому что однажды я видел, как женщина делала это в фильме. И это заставило его хрюкать сильнее, что, как мне показалось, было хорошо. Затем я услышала, как он прошептал мне на ухо: ‘Я собираюсь отсчитывать от десяти, и когда я дойду до одного, я кончу’. И тогда он начал считать. Десять ... девять ... восемь ... семь ... ”

Клейн останавливается на седьмом и поднимает на него глаза.

“Есть только два парня, которым я когда-либо рассказывал об этом”, - говорит Коган. “Ты и Рейнхарт. Я думаю, что именно за этим столом я тебе рассказал. Я полагаю, вы говорили о недостатке секса у вас с вашей женой, и я предложил вам способ немного оживить ситуацию ”.

— Послушай, я не...

“И знаете, что я подумал, когда я это прочитал? Я подумал, что Носорог весит на добрых семьдесят пять-восемьдесят фунтов больше, чем я. Но ты и я, Клейни, у нас примерно одинаковый вес и одинаковый тембр голоса. И что ж, у тебя больше седых волос, но в темноте это довольно трудно заметить ”.

Клейн ничего не говорит. Теперь он смотрит в дневник, его нижняя губа дрожит.

“ Почему, Клейн? Ты был моим лучшим другом.

- Прости меня, - говорит он, и на его глаза наворачиваются слезы.

-Почему? -спросиля.

“ Потому что я, блядь, не знал, что ей шестнадцать лет, вот почему. Я думал, она старше.

“ Я не понимаю. Какое это имеет отношение к делу?

Клейн умоляюще смотрит на него. Он не хочет ничего объяснять, но знает, что должен.

- Скажи мне, Клейн.

“Ладно, не кричи. Это была ошибка. Я совершил ошибку. Это было глупо. После того, как я был с вами, ребята, той ночью на своем дне рождения, я пришел домой, а Триш спала. Типично. Я позвонил тебе и услышал, что у тебя там были женщины. А я думал, это обычные типы, с которыми ты тусуешься. Я не знал. Я думал, у тебя там двое, и черт возьми, это был мой день рождения, моя жена была в отключке, так что я сел в машину и поехал. Когда я добрался до твоего дома, свет был выключен. Я зашел через боковую калитку на задний двор, как я иногда делаю, и раздвижная стеклянная дверь была приоткрыта. Я вошел в дом, а потом увидел, что в комнате для гостей кто-то есть. И я сел на край кровати. И когда я это сделал, она проснулась и взяла меня за руку. Она взяла мою руку и спрятала ее под одеяло. И она была голой. Прости. Я не могу выразить тебе, как мне жаль.

Теперь он плачет.

- И у вас были с ней половые сношения?

Клейн не отвечает. Он всхлипывает.

- Расскажи мне, - просит он.

“ Да. Я трахнул ее. Ты ведь не скажешь Триш, правда?

“Jesus, Klein.”

- Мне жаль, - повторяет он.

“ Я не понимаю. Ты собирался просто стоять в стороне и смотреть, как я теряю карьеру и, возможно, меня осудят за изнасилование и непредумышленное убийство. Что я тебе такого сделал, чтобы заслужить это? Что?”

“Ничего”, - отвечает Кляйн. “Ты был просто собой”.

- Что, черт возьми, это значит?

Клейн вытирает нос.

- Я всегда тебе завидовал, чувак.

“ Для чего? Для женщин?

“Конечно, там были женщины”, - говорит Кляйн. “Но дело было не только в этом. В тебе есть легкость, чувак. Ты хорош собой, нравишься людям, и ты всегда в своей игре — и люди реагируют на это. Они хотят быть рядом с тобой. Я хотел быть рядом с этим. Но иногда, знаешь, я начинал ненавидеть тебя за то, что у тебя есть эти качества, потому что я знал, что у меня их нет. И тогда я возненавидел бы себя за то, что ненавидел тебя, потому что ты был моим лучшим другом”.

“Черт возьми, Кляйн. Одно дело ревновать, а другое - спустить свою жизнь в унитаз. Наказание не соответствует преступлению”.

“ Я знаю, Тед. Но я бы не справился с этим. У меня была жена. У меня были дети. Ты был холост. Я знал, что ты справишься. Я знал, что ты сможешь выйти сухим из воды. И смотри, тебе от этого лучше. Ты лучший мужчина ”.

“Лучше, да, но более снисходительно - нет”.

“ Пожалуйста, не говори Триш. Я заглажу свою вину.

- Каким образом, Клейн?

“ Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

“ Боюсь, уже слишком поздно, - говорит он. С этими словами он встает, берет диск и дневник и кладет их в свою сумку. Он дает Кляйну салфетку, чтобы тот вытер лицо.

“Все кончено, верно?” Спрашивает Кляйн.

Он не отвечает. Он просто смотрит на него с полнейшим презрением. Затем он поворачивается к нему спиной и уходит.

“ Тед, - слышит он, как Клейн умоляюще зовет его вслед. “ Тед. Скажи мне, что все кончено.

“Для него”, - говорит Мэдден, входя в комнату и направляясь к Кляйну, держа в руках пару наручников. Он стоял прямо у входа в кафетерий, слушая весь их разговор через наушник.

- К несчастью для вас, доктор, это только начало. OceanofPDF.com