# Ник Картер: Перебежчик (The Turncoat)

Лев Переводчик Шкловский

ГЛАВА 1


Было чуть больше десяти, когда я проложил себе путь в переполненный клуб «Салах» — прокуренный бар в туземном квартале Бейрута.


Спереди мест не было, но, оглядевшись, я заметил пустую кабинку в глубине зала, рядом с танцполом размером с монету. Когда я втиснулся и откинулся на засаленное кожаное сиденье, ко мне подскочил официант. Он был ростом примерно с барный стул, с яркими глазами и такой же яркой улыбкой.


Он быстро окинул меня оценивающим взглядом и одобрительно кивнул. — Kayf halik? (Как дела?) — конфиденциально прошептал он. Я покачал головой: — Amricanee (Американец). — Ага, Amricanee. Видите ли, я хорошо говорить по-английски. У меня много кузенов в Америке. Одного зовут Ахмед. Он живет в Детройте. Вы, может, знаете Ахмеда?


Когда я сказал ему, что я не из Детройта и никак не могу знать его кузена, он отмахнулся и махнул своим мокрым полотенцем в сторону трех девушек в конце барной стойки. Две были типичными ливанками — темноволосыми и полноватыми, но третья оказалась потрясающей рыжей красоткой, фигуристой, лет двадцати с небольшим. Заметив наш взгляд, она лучезарно улыбнулась и подняла бокал.


Локоть маленького официанта подтолкнул мою руку. — Ее зовут Хананна. Очень дружелюбная девушка. Она тоже говорить по-английски. Хотите, я приведу?


Я был искушен, но покачал головой. — Послушай, — сказал я. — Буду признателен, если ты сделаешь мне одолжение. Я здесь, чтобы повидаться с человеком по имени Рафаи. Ты его знаешь? — Рафаи? — глаза официанта слегка выпучились, и улыбка исчезла. — Я знаю Рафаи. Но зачем вам… — Просто скажи ему, что Amricanee здесь.


Он недолго поразмыслил, кивнул и умчался, как спугнутый кролик. Минуты через три он вернулся, неся рюмку на маленьком поцарапанном подносе. — Я поговорил с кое-кем, — прошептал он, ставя рюмку. — Он сказал, Рафаи сейчас нет. Но вы подождите, выпейте. Когда Рафаи придет, я приведу. О-кей?


Он снова улыбнулся, и я улыбнулся в ответ, сунув в его руку сложенную банкноту в один фунт. Когда он убежал, я понюхал напиток. Это было бренди, но отнюдь не первоклассное; а я взял за правило никогда ничего не пить в таких местах, как клуб «Салах», если не видел, как это наливают. Я отодвинул стакан, достал сигарету и закурил. Внезапно я почувствовал себя чертовски вымотанным.


Мой день начался в неожиданной спешке за несколько минут до восьми утра, когда телефон в моем вашингтонском отеле заставил меня проснуться. Это была Делла Стоукс, очень исполнительная секретарша Хоука. — Извини, что врываюсь, Ник, — сказала она, — но он хочет тебя видеть. — Но я должен быть в отпуске, — сонно пробормотал я. — Уже нет, — отрезала она. — Скоро увидимся.


С Хоуком в «кошки-мышки» не играют. Когда старик отдает приказ — ты прыгаешь. Мне потребовалось меньше десяти минут, чтобы натянуть одежду, почистить зубы и побриться. Когда я вышел на улицу, шел легкий дождь, но свисток швейцара заставил такси остановиться с заносом. Изморось сделала утренние пробки в округе Колумбия еще хуже обычного, и к тому времени, как таксист высадил меня на западной стороне Дюпон-Серкл, прошло еще двадцать пять минут.


Еще три минуты я потерял в лифте, а когда я зашагал через приемную AXE, Делла подняла взгляд от своей стрекочущей пишущей машинки IBM. Я кивнул в сторону закрытой двери Хоука: — Как там климат? Она сладко улыбнулась и показала большой палец вниз. Расправив плечи, я повернул ручку и вошел.


— Давно пора, — проворчал Хоук. Я начал было говорить о погоде и пробках, но он нетерпеливо покачал головой: — Неважно, — перебил он. — Как твой арабский, Ник? Это был типичный Хоук. Всегда к делу. Никогда не тратит слов на пустую болтовню, если может этого избежать. — Прошло немало времени, сэр, — ответил я. — Полагаю, не помешало бы освежить знания.


Он хмыкнул, полез в верхний ящик стола и вытащил одну из своих вонючих сигар. Зажав ее в губах, он закурил и медленно выдохнул облако едкого серого дыма. — Имя Григорий Салобин тебе о чем-нибудь говорит? Оно говорило о многом. — Он русский, конечно, — быстро ответил я. — Вероятно, один из их лучших специалистов по ракетам. Я полагаю, он усовершенствовал советскую систему частично-орбитального бомбометания, и поговаривают, что он приложил руку к планированию сети обороны Таллина. Я также думаю, что он служил военным инженером во Второй мировой войне, получил медаль Ленина за храбрость и потерял левый глаз во время Сталинградской битвы. Думаю, ему сейчас должно быть под шестьдесят или чуть за шестьдесят, верно?


Если Хоук и был впечатлен, он этого не показал. — Приятно видеть, что ты следишь за нашими файлами, N3, — сухо ответил он. — Но есть некоторые факты о Салобине, которых ты не знаешь. Снова нырнув в ящик стола, он достал толстую папку и бросил ее мне. — Найди тихий угол и прочти это до конца. Когда закончишь, возвращайся, и мы поговорим.


Материал занял больше часа, но чтение было захватывающим. Я был прав насчет экспертных знаний Салобина в области ракет, но настоящей «бомбой» стало известие о том, что Салобин передавал жизненно важные данные о ракетах разведке США в течение почти трех лет.


Согласно информационным листам ITG-4, подготовленным американским контролером Салобина в Москве, русский делал это не из-за денег. Это был идеологический вопрос, вызванный растущим разочарованием Салобина в своих кремлевских боссах. В отчетах постоянно указывалось на резкую критику Салобиным политики преследования ученых или любых других граждан России, которые хоть немного не соглашались со своими лидерами.


Закончив чтение, я еще раз взглянул на маленькое фото Салобина, приложенное к досье. На нем он стоял перед небольшим загородным домом, вероятно, его дачей в пригороде Москвы. Я изучил его черты через увеличительное стекло. Седоволосый, около шестидесяти лет, с легким перекосом правой стороны рта, что могло указывать на недавний инсульт. Я проверил левый глаз. По тому, как веко нависало, было очевидно, что глаз искусственный. Сомнений нет.


Вскоре после этого, когда я снова вошел в кабинет Хоука, он откинулся в своем скрипучем кресле, сжимая в углу рта пару дюймов потухшей сигары. — Ладно, — прохрипел он. — Каково твое мнение о Салобине теперь? — Невероятно, — ответил я. — Салобин, должно быть, наш лучший информатор внутри России на сегодняшний день. — Уже нет, — отрезал Хоук. — Какую бы ценность Салобин ни представлял для нас — все в прошлом. Кончено! По крайней мере, так обстоят дела на данный момент. Человек исчез. Пропал без следа. Теперь слушай внимательно, я введу тебя в курс дела.


Хоук кратко изложил факты. Всего две недели назад, по словам американского контролера Салобина, стареющий ракетный эксперт стал проявлять признаки беспокойства. Сытый по горло мертвой хваткой, которой его страна держит умы и жизни граждан, Салобин сообщил своему куратору из США, что решил окончательно бежать из России на Запад. В Тбилиси, городе на юго-востоке России недалеко от турецкой границы, планировалась важная научная конференция, и план Салобина состоял в том, чтобы посетить конференцию и в удобный момент перебраться в Турцию.


— И ему действительно это удалось, — заключил Хоук. — Он использовал какой-то маскировочный грим, и при нем был набор поддельных проездных документов, когда его поезд остановился на границе для обычной проверки. Оказавшись на той стороне, Салобин сел на турецкий поезд, направлявшийся в Стамбул. Но он так и не прибыл. — Может, он вообще не садился в поезд? Хоук покачал головой. — Он сел в него, это точно, потому что люди, курировавшие дело с нашей стороны, догадались посадить наблюдателя на турецкий поезд. Салобина видели садящимся, а затем снова, когда поезд остановился в Орду на турецком побережье. Но ночью было еще две остановки, и вот здесь показания нашего наблюдателя становятся туманными. Хотя он убежден, что Салобин оставался в своем купе, его там не оказалось, когда на следующее утро поезд прибыл в Стамбул.


— Это могли быть русские, — предположил я. — Возможно, они прознали о плане Салобина и погнались за ним. Поскольку поезд делал две остановки ночью, они могли ухитриться снять его и убраться обратно к своей границе. — Именно такие мысли были у меня поначалу, — сказал Хоук. — Но мне пришлось изменить мнение, когда вчера вечером я получил это.


Покопавшись в бумагах на своем заваленном столе, он вытащил телетайпное сообщение, переданное кодом AXE 4-1. На нем стояла отметка об отправлении из Ливана и штамп «КРИТИЧЕСКИ СРОЧНО». Хоук уже прогнал его через декодер и ввел меня в курс дела. Сообщение было отправлено бывшим американским контролером Салобина и представляло собой прямой крик о помощи. Через надежного подпольного осведомителя агент американской разведки получил наводку, что местонахождение Салобина можно узнать, если кто-то из наделенных властью лиц свяжется с человеком по имени Рафаи в клубе «Салах» в Бейруте.


— Это может быть что-то важное, а может и пустышка, — указал Хоук. — Я уже проверил файлы Интерпола, и они числят этого Рафаи как международного наемника низкого уровня, который занимается наркотиками, крадеными товарами, проституцией — всем, на чем можно быстро заработать. Но, учитывая важность Салобина, Рафаи придется проверить.


Хоук сделал паузу, чтобы снова раскурить сигару. Выдув спичку, он устало покачал головой. — Может, и некрасиво критиковать другие службы, которые разделяют нашу работу, но ты сам знаешь, как это бывает, Ник. После того как они все провалят, они обычно приходят и стучатся в дверь AXE, чтобы мы их вытащили. И когда это случается, я обычно вызываю тебя. Верно?


Это было самое близкое к комплименту, на что когда-либо решался старик, и был только один способ поблагодарить его. — Как скоро вы хотите, чтобы я вылетел в Бейрут? — спросил я. На мгновение мне показалось, что он собирается улыбнуться, но он демонстративно откашлялся и хмуро взглянул на часы. — Ты забронирован на рейс из Даллеса примерно через два часа. Это даст тебе как раз достаточно времени, чтобы собрать вещи.


Когда я дошел до двери, он окликнул меня. Его бледно-голубые глаза были смертельно серьезны. — За этим делом следят люди на самом верху нашего правительства, Ник. Им нужен Салобин. Они придают высочайшее значение его специальным знаниям. Если Салобин все еще жив, я хочу, чтобы ты доставил его живым. Мне плевать, как ты это сделаешь и скольких тебе придется убить, чтобы выполнить задачу. Просто сделай это. И чем быстрее, тем лучше.


Первый этап моего полета привел меня в Рим, а после часовой пересадки я продолжил путь прямо в Ливан рейсом Middle East Airlines. Прибыв в международный аэропорт Бейрута, я попросил клерка отправить мой багаж в отель «Сен-Жорж», а сам взял такси до города.


Бейрут — город космополитичный, и хотя арабский язык является официальным, широко распространены французский и английский. Мой таксист говорил на всех трех. Иногда почти одновременно. К тому времени, как он высадил меня перед клубом «Салах», я уже знал, что он женат, имеет четверых детей и подрабатывает кондитером, когда не крутит баранку.


И вот так я оказался в задней кабинке грязного бейрутского бара — усталый и совершенно не знающий, чего ожидать. Честно говоря, у меня не было четкого плана игры. Хоук сказал верно: зацепка с Рафаи могла легко оказаться пустышкой, потерей времени. Тем временем минуты тянулись, и рыжая у стойки продолжала поворачиваться на стуле, чтобы одарить меня одной из своих завлекающих улыбок. Я не поощрял ее, но чуть позже она встала, прошла прямо мимо моей кабинки и исчезла за бисерным занавесом в дальнем конце зала. Я потушил сигарету, закурил новую, и тут занавес из бусин раздвинулся, и на сцену вышли трое музыкантов: барабанщик и двое со струнными инструментами. Публика встретила их вялыми аплодисментами, пока они занимали места на небольшом помосте.


Несколько минут они настраивались, в то время как клиенты проявляли признаки растущего нетерпения. Хлопки стали громче, к ним добавилось топанье ног. Мгновение спустя барабанщик задал ритм, и когда вступили струнные, бисерный занавес раздвинулся во второй раз. Аплодисменты стали оглушительными, когда в поле зрения выплыла рыжеволосая.


Босая, она была одета в облегающие бедра шаровары для гарема, сквозь тонкую ткань которых просвечивали теплые оттенки розовой плоти. Радужный пояс, усыпанный сверкающими блестками, прикрывал ее высокую грудь, и когда она подхватила пульсирующий ритм, ее вращающийся живот стал центром внимания каждого мужчины в зале. Темп ускорялся, а вместе с ним и движения рыжей.


Она кружила по залу снова и снова, и хлопающие, подбадривающие клиенты ревели от одобрения. Примерно на восьмом или девятом круге она остановилась перед моей кабинкой, ее бедра неистово метались, пока музыка взлетала к крещендо. Секунду спустя музыка и девушка замерли в оглушительном финале.


Приняв крики и аплодисменты, она повернулась ко мне и улыбнулась. — Ты американец, — сказала она, немного запыхавшись. — Я знаю, просто глядя на тебя. Когда я улыбаюсь, ты ничего не делаешь. Но когда я танцую, — ее глаза лукаво блеснули, — ты смотришь очень внимательно. Так что теперь, может, ты купишь Хананне выпивку, а?


Обвив рукой мою шею, она взобралась ко мне на колени, и именно в этот момент здоровяк в кабинке на противоположной стороне танцпола издал вопль.


Это был как раз тот сорт неприятностей, который мне сейчас не требовался. — Послушай, — сказал я ей. — Твой парень нервничает. Поговори с ним ласково, а я попрошу официанта принести вам обоим выпивку. Все, что пожелаете.


Злобно взглянув на громилу через плечо, она высунула ему язык, а затем снова повернулась ко мне. — Он не парень. Он жирная свинья. А мне нравятся высокие американцы, как ты. Ты будешь парнем Хананны, да?


Хихикая, она придвинулась ближе, прижала свои губы к моим и дала мне быстро почувствовать вкус своего языка.


Это стало последней каплей. Внезапно здоровяк вскочил на ноги и бросился в нашу сторону. Я отпихнул ее от себя и успел выбраться из кабинки как раз в тот момент, когда он приблизился, пытаясь вцепиться скрюченными пальцами мне в глаза. Я перехватил его руку и вывернул большой палец до упора назад. Раздался сухой щелчок, и он вскрикнул от боли. Отбросив его руку, я наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по рту, и из его разбитой губы брызнула кровь. Он снова взвыл и пошел на таран. Я уклонился и ударил его ребром правой ладони по шее. Он хрюкнул, его голова мотнулась вперед, глаза остекленели. Он рухнул на пол сначала на колени, а затем проехал вперед лицом вниз.


Заскрипели стулья. Какое-то время казалось, что сейчас начнется общая свалка, но все резко прекратилось, когда в толпу ворвались трое мужчин, раздавая оплеухи всем, кто попадался на пути.


Когда здоровяк на полу попытался сесть, один из пришедших крикнул на него по-арабски и повернулся ко мне.


Он был среднего роста, с рябым лицом, а в своем темном костюме и лимонно-желтом галстуке выглядел так, будто сошел прямо с экрана фильма с Богартом сороковых годов. — Меня зовут Рафаи, — резко бросил он. Он кивнул в сторону дверного проема с занавесом. — Пойдем. Поговорим.


ГЛАВА 2


«Глаза больше живота», — гласит старая арабская пословица, и глаза Рафаи смотрели очень голодно.


Мы сидели друг против друга за маленьким столом в задней комнате, двое людей Рафаи застыли в дверях. На столе стояла бутылка скотча и два стакана, но когда он предложил налить мне, я покачал головой. Я хотел вести разговор строго по делу.


Ливанцы — проницательные торговцы. Это у них в крови после столетий традиций, и я полагал, что Рафаи — профи высшего класса.


Для начала я прямо сказал ему, что занимаю определенный пост в своем правительстве и что до нас дошли сведения, будто он может предоставить информацию об интересующем нас человеке. — Я прав на данный момент? — спросил я.


Рафаи ухмыльнулся, обнажив множество золотых зубов. Полезв во внутренний карман пиджака, он достал маленькую фотографию и положил ее передо мной. Похоже, она была сделана «Полароидом», и человек на снимке определенно выглядел как Салобин. Изучив фото вблизи, я убедился в этом еще больше. Тот же перекос правой стороны рта, и невозможно было не узнать искусственный левый глаз.


Я небрежно отбросил снимок обратно, сохраняя максимально невозмутимый вид. — Это может быть тот самый человек, — признал я. — Но фото есть фото. Меня интересует сам человек.


Ухмылка Рафаи стала шире. — Ну конечно. И человек этот совсем рядом. — Насколько близко? Рафаи пожал плечами. — Потом, потом. Сейчас важно лишь то, есть ли у вас интерес.


Разумеется, я был заинтересован, но пытался выудить любую информацию, какую мог. — Вы говорите, он рядом, — повторил я. — Но нам доподлинно известно, что он исчез в Турции, а теперь вы утверждаете, что он здесь, в Ливане. Как вы это объясните? — Я ничего не объясняю, — отрезал он. — Я не обязан. Итак, я повторяю. У вас есть интерес?


Мяч был на моей стороне. — Интерес есть. Если у вас есть информация, я готов... — У меня есть кое-что получше информации, — прервал он. — У меня есть сам человек.


Удивление, должно быть, отразилось в моих глазах. Самодовольно ухмыляясь, Рафаи подался вперед, взял бутылку скотча и налил себе. Он не торопился. Поболтав напиток в стакане, он осушил его одним глотком и аккуратно поставил пустой стакан. В комнате воцарилась тишина. Я не нарушал ее. Я хотел, чтобы он сам пошел на контакт. Секунды уходили.


Он вытер рот тыльной стороной ладони и откинулся назад, стул заскрипел под его весом. — Итак, — наконец произнес он с ухмылкой. — Как я уже сказал. У меня есть человек. И у вас есть интерес. Хорошо. Теперь обсудим цену, да? — Сколько?


Он усмехнулся и поднял одну руку. — Пятьсот тысяч американских долларов. — Вы, должно быть, шутите, — усмехнулся я в ответ. — Рафаи не шутит, — отрезал он, и улыбка мгновенно исчезла. — Такова цена. Если слишком много, я найду других. Может, поговорю с русскими. А может, даже с китайцами?


Он расстегнул пиджак, зацепил большие пальцы за ремень и стал ждать.


Я понимал, что Рафаи говорит с позиции силы, и был почти уверен, что он знает: я это тоже понимаю. Логично было предположить, что если Салобин действительно у него — а я начинал думать, что так оно и есть, — то ему не составит труда продать его русским, которые будут только рады заполучить Салобина назад.


И насчет китайцев он тоже мог быть прав. Поскольку Пекин изо всех сил стремится разработать систему доставки ракет для своего растущего ядерного арсенала, знания Салобина могли бы легко дать им те технологии, которых им не хватает. Тот факт, что Салобин мог не захотеть добровольно выдавать информацию, не имел бы большого значения, как только ребята Мао взялись бы за него. Так или иначе, они выжали бы все необходимое из похищенного русского.


Пока я обдумывал это, Рафаи начал проявлять нетерпение. — Ну? — потребовал он. — Мы говорим о цене? Да или нет?


Я не позволял себя торопить. — Послушай, — сказал я. — Пока что все, что я видел — это фото. Мне нужно больше, чтобы убедить мое руководство выплатить такие деньги.


Впервые в глазах Рафаи промелькнула неуверенность. — Может, я совершил ошибку, — прохрипел он. — Может, забудем обо всем этом.


Я был уверен, что он блефует, поэтому решил идти до конца. — Если у вас тот самый человек, и если он жив, есть хороший шанс, что деньги будут найдены. Но это значит, что сначала я должен увидеть его лично. Это условие, на котором, я знаю, мои люди будут настаивать. Либо мы соглашаемся на это, либо мы оба просто тратим время.


В его глазах промелькнуло колебание, и, вскочив на ноги, он зашептался со своими людьми. Они говорили тихо, и за их речью невозможно было уследить. Через некоторое время они начали повышать голос. Рафаи прикрикнул на них, заставив замолчать.


— Ладно, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Мы отвезем тебя к нему. Но не сейчас. — Как скоро? — Через день. Может, через два. Посмотрим.


Мне хотелось бы знать точное время, но я не стал настаивать. Достав блокнот, я записал название своего отеля и под ним имя — Ли Перрин, легенду, которую AXE присвоила мне перед отъездом. Оторвав листок, я отдал его Рафаи.


Когда мы вышли из комнаты, я заметил Хананну в конце бара. Она уже переоделась обратно в свое платье с глубоким вырезом. Увидев меня, она дернулась вперед, но Рафаи издал рык, и она запрыгнула обратно на табурет, как цирковой тюлень. Рафаи предложил подвезти меня, но я отказался.


Мгновение спустя я пробрался сквозь толпу и вышел на влажную, шумную улицу.


ГЛАВА 3


В ту ночь я спал плохо. Сначала мне приснилось, что я снова в вашингтонском кабинете Хоука, и он распекает меня за провал задания. Пока это происходило, внезапно материализовалась Хананна в своих шароварах, и когда Хоук, поперхнувшись, чуть не проглотил свою сигару, девчонка пустилась в дикий танец, бешено вращая бедрами, что окончательно вывело старика из себя. Пока он орал и угрожал вышвырнуть нас обоих, зазвонил телефон. Только это было уже не во сне.


Заставив себя проснуться, я снял трубку. Это был клерк со стойки регистрации отеля — он сообщил, что мой багаж прибыл из аэропорта. Нужно ли поднять его прямо сейчас? Я ответил «да», а затем попросил соединить меня с обслуживанием номеров.


Мгновение спустя в ухе промурлыкал хрипловатый, чувственный женский голос: — Sahbah kheyr (Доброе утро). Я ответил на приветствие и сразу перешел к делу: — Aseer bur tuam, beyd masslook.


Это был простой заказ апельсинового сока и яиц, но она мгновенно распознала мой американский акцент. — Апельсиновый сок и яйца, — повторила она на языке, который звучал как британский английский. — Очень хорошо, сэр. Как прикажете приготовить яйца? — Сварите всмятку, — я почувствовал легкое разочарование. Мне хотелось продолжить на арабском, но я решил плыть по течению. — И еще мне понадобятся тосты и много кофе. Проследите, чтобы кофе был горячим. Очень горячим. — Разумеется, сэр, — ответила она слегка обиженным тоном и повесила трубку.


Багаж принесли, пока я чистил зубы. Посыльный был двуязычным и так и сиял улыбкой. Поставив чемоданы на подставку в ногах кровати, он тут же сообщил мне, что может обеспечить любое количество интересных спутниц, если я буду в настроении. Я отказался, дал ему на чай и выставил вон.


Десять минут спустя прибыл завтрак. Официант, тоже владевший двумя языками, бодро переставил еду с тележки на стол перед большим окном, выходящим на море. Закончив, он выдал ту же рекламную заготовку, что и посыльный. Я отказался, дал на чай, но он не унимался, расхваливая свой товар, словно коммивояжер, торгующий вразнос. Взяв его крепко за руку, я вывел его из номера.


Ухмыляясь, я сел завтракать. Я человек разумный, но когда дело касается одежды и женщин — я предпочитаю выбирать сам. Это правило. Еще одно правило: я не плачу наличными за интимные радости женского общества. Передача денег просто уничтожила бы для меня всё удовольствие. Возможно, это делает меня старомодным, но я намерен оставаться таким до девяноста пяти лет. После этого — посмотрим по обстоятельствам.


Яйца были идеальными, кофе — обжигающе горячим. Пока я ел, я прокручивал в голове встречу с Рафаи. Какое-то время я подумывал позвонить Хоуку и ввести его в курс дела. Он дал мне два «чистых» номера, которыми я мог пользоваться в Бейруте, включая номер в консульстве США, но пока я...


Ник Картер: ПЕРЕБЕЖЧИК (The Turncoat)


Впервые на русском языке!


Григорий Салобин — гений советского ракетостроения и один из самых ценных информаторов Запада — исчезает прямо из купе поезда по пути в Стамбул. Для Вашингтона это катастрофа: секреты системы орбитального бомбометания не должны попасть в чужие руки.


Ник Картер, агент N3 секретной службы AXE, прерывает свой отпуск, чтобы отправиться в кипящий котел Бейрута. Единственная ниточка ведет в грязный портовый бар к международному наемнику Рафаи, который готов продать живой товар тому, кто предложит больше. В этой игре участвуют все: русские, китайцы и ливанские бандиты.


Картеру предстоит выяснить: кто на самом деле Салобин — идейный беглец или мастерски заброшенная приманка? В городе, где предательство стоит дешевле чашки кофе, у Киллмастера есть только один аргумент — его верный «Люгер» и право на убийство.


Золотая классика шпионского боевика. Продолжение легендарной серии.