# Ночной холод

Джеймс Хейман

Оглавление

Титульная страница

Содержание

Об авторе

Преданность

Ночной холод

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девять

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девять

Глава тридцать

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девять

Глава сорок

Благодарности

Страница с информацией об авторских правах


OceanofPDF.com


Джеймс Хейман

Ночной холод

Книги издательства Penguin

OceanofPDF.com

Содержание

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девять

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девять

Глава тридцать

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девять

Глава сорок

Благодарности

OceanofPDF.com

Книги издательства Penguin

НОЧНОЙ ХОЛОД

Джеймс Хейман более двадцати лет проработал старшим креативным директором в одном из крупнейших рекламных агентств Нью-Йорка. Сейчас он и его жена живут в Портленде, штат Мэн. «Холод ночи» — его второй триллер о Майкле Маккейбе, следующий за романом «Резак» .

OceanofPDF.com

Кейт и Бену

за вашу любовь и постоянную поддержку

OceanofPDF.com

Также Джеймса Хеймана.

Резка

OceanofPDF.com

Один

Портленд, штат Мэн

Пятница, 23 декабря

Если бы здание № 10 на Монумент-сквер располагалось среди небоскребов Нью-Йорка или даже Бостона, никто бы его не заметил. В таком городе, как Портленд, оно было одной из определяющих черт городского пейзажа. Двенадцать этажей из красновато-коричневого гранита с черными окнами, расположенными между вертикальными опорами, здание № 10 высокомерно возвышалось над восточной стороной площади, являя собой важную фигуру в маленьком городке. На вершине здания большими белыми буквами всем, кто хотел взглянуть, было объявлено, что это штаб-квартира Palmer Milliken, крупнейшей и самой престижной юридической фирмы города. Кроме того, по словам партнеров Palmer Milliken, это была одна из лучших фирм во всей Новой Англии, включая, как они настаивали, Бостон. 192 юриста фирмы, а также соответствующий вспомогательный персонал занимали все, кроме двух, из двенадцати этажей здания.

В семь сорок два вечера, в пятницу перед длинными рождественскими выходными, молодая женщина стояла у окна своего скромного офиса на седьмом этаже, наблюдая за суетой на площади. Элейн Элизабет Гофф, или Лейни, как её хорошо знали, была одним из старших юристов-партнёров компании Palmer Milliken. Она уже закончила работу по проверке условий готовящегося соглашения о слиянии двух небольших банков штата Мэн. Она перечитала документы полдюжины раз, внесла несколько изменений и час назад отправила свои рекомендации. Теперь она была готова начать свой зимний отпуск, двухнедельную поездку подальше от пронизывающего холода Портленда, в небольшой, элегантный спа-курорт Bacuba Spa and Resort.

Юго-западная сторона Арубы. Оставалось всего две вещи. Конверт FedEx на столе, который нужно было отправить сегодня вечером, и телефонный звонок, который должен был поступить двенадцать минут назад. Его задержка выводила ее из себя.

Спустя шесть лет после окончания юридического факультета Корнеллского университета Лейни все еще была в возрасте двадцати с небольшим лет, о чем она недавно и часто себе напоминала, едва-едва. Но даже когда приближалось страшное тридцатое число, она гордилась своей уверенностью в том, что она, Лейни Гофф, стипендиатка из Рокленда, штат Мэн, вот-вот станет одним из самых молодых партнеров в пятидесятисемилетней истории Palmer Milliken. Предложение, хотя и не было гарантировано, теперь было так близко, что она почти чувствовала его вкус. Она надеялась, что известие о выгодном партнерстве придет сегодня вечером с долгожданным звонком. Если бы только этот проклятый телефон зазвонил.

Она спланировала свою жизнь с учетом этого события. Начала тратить деньги, которых у нее не было. Туфли Jimmy Choo за 500 долларов, которые было мучительно носить. Блестящий кабриолет BMW 325i за 40 000 долларов, ожидающий ее в гараже внизу.

Не тот ярко-красный, которого она так хотела, а платиновый бронзовый металлик, который, как ей казалось, больше подходил бы юристам. А теперь еще и дорогой отпуск на Арубе. Все эти деньги были потрачены в ожидании больших вознаграждений, которые ждали ее совсем рядом.

Дело было не в том, что Лейни была таким уж выдающимся юристом. Ее интеллектуальные и юридические способности, хотя и впечатляющие, ставили ее не выше, чем еще полдюжины других амбициозных сотрудниц Палмер Милликен. Но в гонке за вершину Лейни обладала ключевым преимуществом, которого не было ни у одной из ее амбициозных конкуренток. Она была не только способным юристом, но и исключительно красивой женщиной с темными волосами до плеч, стройной спортивной фигурой и проницательными голубыми глазами, которые большинство людей, но особенно мужчины, не могли забыть. И она спала со своим боссом.

Лейни взглянула на старомодную электрическую вывеску на крыше здания «Время и температура». Семь сорок шесть. Четыре минуты с тех пор, как она смотрела в последний раз. Температура была четырнадцать градусов. Снизилась на пять градусов за последний час.

Холод, сковывавший город на протяжении последних четырех недель, не подавал никаких признаков ослабления. Самое время было отправиться навстречу солнцу. Самое время отпраздновать. Или отпраздновать, если бы только Хэнк наконец-то оторвал свою задницу и позвонил. Генри С. «Хэнк» Огден, управляющий партнер, отвечающий за

Успешная практика Палмер Милликен в сфере слияний и поглощений. Ее наставник. Ее начальник. Ее возлюбленный.

Элегантная, богатая, пятидесяти трех лет, и очень, очень замужем.

Хэнк сказал ей, что перезвонит в семь тридцать. Она не понимала, почему звонок задержался, но ей это не нравилось. Заседание Партнерского комитета должно было закончиться несколько часов назад. Она постукивала длинными ногтями по подоконнику перед собой.

Может быть, Хэнк просто застрял на очередном совещании. Он позвонит, как только выйдет. Может быть. Это было оптимистичное предположение. Лучший из трех вариантов. Второй заключался в том, что он заставлял ее ждать просто так, ради забавы. Чтобы вызвать дополнительное беспокойство. Одна из игр власти, в которые любил играть Хэнк. Его способ дать ей понять, кто здесь главный. Глупый и бессмысленный, как маленький мальчик, тыкающий палочкой хомяка в клетку. Что ж, она справится с его играми, говорила она себе. Она сильнее этого. Третий вариант, катастрофический сценарий, был тем, с которым она не была уверена, что справится: что, несмотря на обещанную Хэнком поддержку и спонсорство, партнеры, в своей безграничной мудрости, решили не делать предложения. Если это так, то Хэнк звонит не потому, что будет нервничать из-за ее реакции. Он ненавидел сцены, публичные или приватные, и знал, что одна из них обязательно будет.

Она глубоко вздохнула. Она даст ему еще десять минут. Потом позвонит.

Она отбросила страхи перед Комитетом по партнерству и решила вместо этого подумать о предстоящем отпуске. Гораздо приятнее было об этом думать. Две недели отдыха на солнышке. Две недели, чтобы либо отпраздновать свой триумф, либо унять свою гордость. Массаж. Косметические процедуры.

Грязевые ванны. Отдыхать на пляже в одиночестве с кучей дешевых бумажных книг. Ну, если честно, не совсем в одиночестве. Она найдет себе компанию. Кого-нибудь, кто не имеет никакого отношения к штату Мэн или к Палмеру Милликену.

Было бы здорово пригласить кого-нибудь европейского происхождения. Возможно, у неё появился бы шанс попрактиковаться в французском. В её голове крутилась мелодия песни «Lady Marmalade» в исполнении Патти ЛаБелль.

Voulez-vous cuper avec moi ce soir?

Voulez-vous coucher avec moi?

Если новости будут хорошими, предположила она, Хэнк захочет получить «оценку своей работы». Вероятно, он и так этого захочет. Этот термин показался ему забавным . Гофф, не могли бы вы зайти, ну, примерно в пять тридцать? Нам нужно сделать... Оценка эффективности работы. Спасибо. Вполне. До встречи. Причем без подробного обзора. Всего сорок минут ласки и поглаживаний на красном кожаном диване в его кабинете. Вот и все, что представлял собой этот так называемый роман. И еще редкие «полуденные посиделки» у нее в квартире или командировки в какой-нибудь отдаленный отель. Лейни хотела большего. Она хотела настоящих отношений. Если с Хэнком, хорошо. Если нет, тоже хорошо. Были и другие, которые ей нравились. С одним она иногда проводила время. В любом случае, она не была уверена, как долго сможет продолжать эту чушь.

Всё началось год назад с интимной связи после нескольких выпитых бокалов во время ночной поездки в Ист-Миллинокет, где мы проводили проверку сделки по продаже бумажной фабрики, но с тех пор это стало регулярным явлением. Для него, как она знала, это было совершенно несерьёзно. Для неё же всё было сложнее. Спать с Хэнком как средство достижения цели было вполне приемлемо. Её всегда привлекали мужчины постарше, влиятельные мужчины, и, когда у них было достаточно времени, Хэнк мог быть умелым и внимательным любовником. Умный. Обаятельный. Привлекательный. Она знала, что он ей нравится.

Она подумывала о том, чтобы каким-то образом заключить сделку. Разве это не было бы забавно? Лейни Гофф в роли второй миссис Генри Огден. Элейн Элизабет Гофф Огден. Жена-трофей. Это была роль, которую она могла бы сыграть на отлично и которая принесла бы ей огромное удовольствие.

В глубине души Лейни знала, что этого никогда не произойдёт. Развод для Хэнка был не вариантом. Он был женат, к счастью или к несчастью, до самой смерти, на невзрачной, полной и невероятно богатой Барбаре Милликен Огден, единственной внучке Эдварда А. Милликена, одного из основателей фирмы. Как только партнёрство будет благополучно улажено, придёт время подумать о том, как закончить отношения, не навредив её карьере. Мысль о свободе для новых приключений радовала её.

Лейни наблюдала за происходящим под своим окном. Снежные заносы были сдвинуты в сторону, а центр Монументальной площади был заполнен людьми. Небольшие группы, в основном по двое и четверо, суетливо входили и выходили из дома.

Магазины и рестораны, расположенные вдоль пешеходной площади с южной стороны, работали допоздна и были переполнены.

В центре, рядом с памятником, ярко освещенная шестидесятифутовая голубая ель символизировала этот сезон. Большая, красивая, украшенная елка. Но не рождественская. Лейни вспомнила, что читала об этом в газете Press Herald . В наши дни называть рождественскую елку рождественской елкой не принято. Пресс-секретарь города сообщила репортеру, что в Портленде ее называют праздничной елкой.

«Мы хотим, чтобы это звучало нейтрально с точки зрения конфессиональной принадлежности, — сказала она. — Мы не хотим никого обидеть». Лейни фыркнула. Она ненавидела такую политкорректную глупость.

У подножия дерева пела группа колядников в псевдовикторианских костюмах. Несколько десятков человек собрались вокруг, чтобы послушать и подпевать. Большинство были тепло одеты, чтобы защититься от холода, и с того места, где стояла Лейни, выглядели как маленькие круглые человечки и человечки Мишлен. Некоторые держали за руки варежки еще меньших детей Мишлен. Внизу, у входа в книжный магазин «Лонгфелло», она заметила Кайла, продавца хот-догов, который торговал со своей тележкой. Его фирменный белый фартук был плотно обернут вокруг тяжелой шерстяной куртки. На голове у него была кожаная фуражка летчика, ушки которой были надвинуты на его седые волосы. Казалось, он бойко торговал гиросами, хот-догами и итальянскими колбасками, которые жарил на открытом угольном огне.

Лейни улыбнулась. Кайл был её другом. Он всегда спрашивал, как у неё дела, когда её возьмут в партнёры, и, подмигивая и улыбаясь, спрашивал, когда она поплывёт с ним на его лодке. Он много рассказывал о своей лодке. Двадцативосьмифутовая Chris-Craft. Ему пришлось бы продать чертовски много хот-догов, чтобы позволить себе такую штуку. С другой стороны, Лейни знала, что, поскольку она была покупателем, Кайл продавал товары, которые приносили больше прибыли, чем закуски. Нужно немного счастья? Нужно немного радости? Идите к продавцу хот-догов.

В любом случае, ей нравилось его флирт, нравилось его непринужденное ирландское обаяние.

Иногда, когда она что-то покупала, она замечала, что он смотрит на нее слишком пристально. Иногда он отводил взгляд. Иногда нет. Пару раз он с той своей кривой улыбкой сказал, что, возможно, даст ей пару пакетов бесплатно. Боже, какая мысль. Лейни и продавец хот-догов. Ни за что на свете она бы этого не допустила . Ни сейчас. Ни когда-либо. И все же он был не так уж плох.

Она не была уверена, сколько лет Кайлу, но предположила, что где-то около пятидесяти. Этот возраст ей казался привлекательным. Столько же, сколько Хэнку. Столько же, сколько её профессору по договорному праву в Корнелле, тому, кто поставил ей пятёрку, необходимую для попадания в юридический журнал . Примерно столько же, по её расчётам, было бы сегодня её отчиму.

В последнее время Лейни много думала об Олбрайте, хотя не видела его уже много лет. Ее мысли снова вернулись к тому времени, когда они жили в старом доме в Рокпорте. Примерно за год до того, как его карьера пошла в гору. За два года до того, как он развелся с ее матерью и съехал. Без его дохода ее мать не могла позволить себе старый дом. Она продала его, часть денег потратила на покупку меньшего, более обветшалого дома в Рокленде, а остальное вложила.

Теперь она видела лицо этого ублюдка. Красивый, блестящий Уоллес Стивенс Олбрайт. Юрист, которого родители назвали в честь поэта, хотя она никогда не знала человека с меньшей поэтической душой. Он никогда не позволял никому называть его Уолтом, Уолли или каким-либо другим прозвищем. Всегда только Уоллесом. Или мистером Олбрайтом. Лейни было семь лет, когда он женился на ее матери, и они переехали жить к нему. Он хотел, чтобы она называла его папой. Она никогда не соглашалась, хотя знала, что это его злит. Он не был ее отцом. Он даже хотел, чтобы она сменила фамилию с Гофф на Олбрайт. Она тоже не хотела этого делать. Слава Богу, ее мать сказала «нет» и настояла на том, чтобы фамилия осталась. Иначе Лейни, возможно, до сих пор носила бы фамилию этого ублюдка.

Строгий педант и упрямый перфекционист, Уоллес Стивенс Олбрайт, по его словам, предъявлял к себе более высокие требования. Лейни горько усмехнулась, вспоминая об этом. Ага, конечно. Более высокие требования. Например, спускать ей штаны и шлёпать её в детстве за малейшее нарушение. Этот мерзавец получал от этого удовольствие. Но, о, как же он устраивал праведное представление! Она никогда не могла ему угодить или заслужить его похвалу, как бы ни старалась.

И хотя она его ненавидела, она пыталась. Казалось важным завоевать его расположение, произвести на него впечатление. Важно, но невозможно. Она вспомнила, как однажды в девятом классе получила девяносто пять баллов за экзамен по алгебре. Это был экзамен, который провалила половина класса, даже многие умные ребята. Когда она с гордостью рассказала ему об этом, он высмеял её. «Ну правда? Девяносто пять? Что случилось с...»

Остальные пять пунктов? В тот вечер она легла спать с чувством, что потерпела неудачу.

Опять. К чёрту его.

Ей было пятнадцать, когда начались настоящие неприятности. День футбольного матча в Белфасте. Лейни закрыла глаза, и всё нахлынуло, мгновенно и реально. Второй год в старшей школе. Региональная школа Камдена, а не Рокленда, куда ей пришлось пойти после развода. Был день в конце октября. Один из тех холодных, дождливых осенних дней, которые в штате Мэн предвещают наступление зимы. Это была выездная игра, и весь день шёл дождь с перерывами. Поле было покрыто грязью. Все девушки скользили и падали, и к концу игры их кожа и волосы были покрыты засохшей коричневой грязью. Лейни забила два гола и чуть не забила третий, когда мяч попал в левую штангу и отскочил обратно на поле. Она знала, что если расскажет ему, Уоллес сосредоточится на том, что она пропустила. Может быть, если бы ты немного поработала Лейни, ты бы сделала это сложнее. Всегда есть куда расти. Ты можешь. Всегда стремись к лучшему. Да. Прямо как ты, дорогой папочка.

После игры мама Энни Джесперсон предложила Лейни и еще одной подруге, Мэдди Митчелл, подвезти их домой. Обе девочки согласились. Это было гораздо удобнее, чем ехать в командном автобусе, и им не пришлось бы останавливаться у школы и искать оттуда попутку.

«Садитесь», — сказала миссис Джесперсон девочкам, накрыв заднее сиденье брезентом.

«Постарайтесь, чтобы на обивку не попала грязь. Эта машина совершенно новая, и мы хотим, чтобы она и дальше выглядела так же».

«Нет», — пообещали они и забрались в машину, запихнув Дадли, глуповатого золотистого ретривера Энни, через верх сиденья в багажное отделение. Девочки хихикали всю дорогу домой, корчили рожи монстров, втирали друг другу в волосы комки грязи и отбивались от настойчивых попыток Дадли присоединиться к веселью.

Миссис Джесперсон сначала высадила Лейни перед своим домом. Большой белый дом в колониальном стиле с верандой по периметру и черными ставнями на улице Маберн в Рокпорте. Дом, в котором они жили, когда у них еще были деньги.

Когда они приехали, уже почти стемнело. В доме не горел свет. Это означало, что её мать и Уоллес всё ещё на работе. Мать управляла своим антикварным магазином в Камдене, а Олбрайт занимался своей растущей юридической практикой. Он почти каждый вечер задерживался в офисе допоздна. Вы никогда не...

Лейни, ничего не добьешься, ничего не добьешься. Разве что если ты... Она была готова отработать положенное время. Она взяла ключ, висевший под задними ступеньками, и вошла. Сняв туфли у двери, она разделась и бросила свою грязную форму на пол в прачечной. Она прошла голой по полутемному прихожей и поднялась по лестнице, направляясь в ванную на втором этаже.

Примерно на середине коридора открылась дверь в комнату ее матери и отчима, и оттуда вышел Олбрайт. Лейни ахнула. Она прикрыла грудь правой рукой, а левой — прядь лобковых волос. Он никогда раньше не видел ее голой, даже в детстве, и она не знала, куда бежать. Олбрайт просто стоял и смотрел на нее с удивлением на лице. Он преграждал ей путь к двери ванной. Преграждал и путь в ее собственную комнату. Она повернулась и подумала о том, чтобы сбежать обратно вниз по лестнице — но куда ей было идти совершенно голой? Она обернулась и увидела, как изменилось его выражение лица, сменившись с удивления на что-то совсем другое. Она услышала, как участилось его дыхание. Она знала, что сама это сделала. Не с каким-то парнем из второго класса. С ним . С Уоллесом Стивенсом Олбрайтом. Перфекционистом. Человеком, руководствующимся более высокими стандартами. Впервые с тех пор, как он появился в их жизни, Лейни почувствовала власть. Это было потрясающе.

Опьяняющее ощущение. Оно длилось меньше секунды.

В тот миг, когда рот Олбрайт сомкнулся, а губы растянулись в тонкую, отвратительную улыбку, сила сменилась страхом. А затем и паникой. Она бросилась к двери своей спальни, слепо надеясь добраться туда раньше него.

Надеясь, что ей удастся как-нибудь проскользнуть внутрь. Захлопнуть дверь. Запереть его снаружи.

У неё не было ни единого шанса. Когда она потянулась к дверной ручке, он схватил её за руку, развернул и обнял за талию, притянув к себе спиной. Она чувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк, как он надавливает, исследует её ягодицы. Она пыталась вырваться, но не могла. Он поднял её с пола и, барахтаясь, пинаясь и крича, отнёс в её комнату. Через овальный узелковый ковёр, который для неё сшила бабушка Хортон. Он бросил её к плюшевым медведям и кроликам, которые всё ещё лежали у изголовья её кровати. Она резко попыталась выбежать за дверь. Он схватил её и снова толкнул. Она закричала. Он сильно ударил её по щеке.

По лицу. Боль была невыносимой, шокирующей. «Больше так не делай». Он выплюнул эти слова тихим голосом, полным угрозы. «Это твоя вина, Лейни. Вся твоя вина. Ты сама напросилась, и ты получишь по заслугам». Он снова ударил ее. Она почувствовала, как из носа потекла тонкая струйка крови.

Она закрыла глаза и отступила в угол, испуганная как никогда в жизни. Она подтянула грязные колени к себе, обхватила их обеими руками, крепко прижав к груди. Когда она осмелилась открыть глаза, он расстегивал брюки, спуская их поверх высоких черных носков. Ее разум замер. Этого не может быть. Не в ее собственной комнате. Не на ее собственной кровати. Он спустил трусы. Он сложил брюки по сгибам и аккуратно повесил их на спинку ее офисного кресла. Она предположила, что он думает, что ему придется надеть их в офис на следующий день. Он оставил трусы на полу. Он даже не стал снимать рубашку и черные носки.

С расстояния пятнадцати лет взрослая Лейни все еще видела маленький твердый член Уоллеса Стивенса Олбрайта, выглядывающий, как из-под сине-полосатой рубашки Brooks Brothers. Теперь она плакала. Тихо рыдала. Она все еще чувствовала, как его мягкие белые руки схватили ее за лодыжки, вытащили из угла, раздвинули ноги. Затем он поднял и раздвинул ее колени и опустился на колени между ними. Он опустил грудь так, что она видела только рубашку. Она так хорошо помнила эту рубашку. Ощущение накрахмаленного хлопка, ее запах. На всех его рубашках на кармане была маленькая синяя монограмма. Буквы W и S по бокам. Большая синяя буква A посередине. Это было все, что она видела. Она чувствовала, как он раздвигает ее пальцами и входит внутрь. Ее все еще поражало, что такой маленький член может причинить такую боль.

После этого он улыбнулся и мягко заговорил с ней. Сказал, что она очень хорошо справилась. Возможно, это был первый раз, когда он ее похвалил, а может, и единственный. Он сказал ей, что если у нее подступит синяк под глазом от удара, она должна будет сказать всем, что ей в лицо попал футбольный мяч. Затем он заставил ее пойти в ванную и умыться. Он стоял у открытой двери и наблюдал за ней. Наконец, тем же мягким голосом он сказал ей, что если она когда-нибудь проронит хоть слово о...

Что бы ни случилось, с её матерью или с кем-либо ещё, он убьёт их обеих.

«Это обещание», — сказал он. Она нисколько не сомневалась, что он сдержит своё слово.

В ту ночь и много ночей после этого он приходил к ней в комнату «навестить». Каждый раз всё было одинаково. Только иногда, вместо того чтобы заниматься с ней сексом, он заставлял её вставать на колени и делать ему минет. Каждый раз, перед уходом, он говорил ей, что это её вина. Он делал это, потому что она была грязной девчонкой, которая его соблазняла. Затем он снова угрожал убить её и её мать. Иногда она задавалась вопросом, знала ли её мать, куда он идёт, когда уходит из постели посреди ночи. Вниз перекусить? Почитать книгу? Нет. Её мать знала – она, должно быть, знала – но у неё никогда не хватало смелости сказать или сделать что-либо по этому поводу. Она вообще не хотела говорить о Уоллесе. И Лейни никогда не спрашивала. Наконец, два года спустя, Уоллес бросил её мать. Он нашёл молодую, богатую и красивую женщину и подал на развод. В рамках раздела имущества он отдал ей белый дом в Рокпорте. Она продала его, и они с Лейни переехали в маленький Кейп-Код в Рокленде. Всё кончено. Но пятно осталось с ней. Его невозможно было смыть. Её мать умерла. Она покончила с собой через два года после того, как Лейни окончила среднюю школу и уехала учиться в Колби.

Она проглотила горсть таблеток Ксанакса, чтобы успокоить тревогу, и перерезала себе вены в ванне. Но Уоллес Стивенс Олбрайт все еще был на свободе. Все еще женат.

У него две маленькие дочки. Уважаемый адвокат. Часто упоминаемый кандидат на должность федерального судьи. Педофил. Ублюдок.

Лейни снова взглянула на здание «Время и температура». Семьдесят пять, а Хэнк всё ещё не позвонил. Она не ела с завтрака и была голодна. Несмотря на, а может быть, и благодаря своему обычному рациону из простой жареной рыбы или курицы и овощных салатов, ей вдруг захотелось одной из пухлых итальянских колбасок Кайла с чесноком, покрытых обжаренным луком и фирменным соусом Кайла. Она не могла видеть, как готовятся колбаски, находясь на седьмом этаже, но она, черт возьми, могла представить их потрескивающими в морозном воздухе на раскаленных углях. Она почти чувствовала вкус первого глотка горячего жира, который обрушился ей в рот, когда она разгрызла оболочку зубами.

Лейни поняла, что у нее потекли слюнки. На мгновение, в порыве соблазна, она подумала о том, чтобы сбежать вниз и купить себе одну из этих проклятых, но вкусных штук. Может, заодно и колу выпить. Двойной подарок. Глупая идея, подумала она. Но это займет всего минуту. Не больше, чем поход в дамскую комнату. Она могла пропустить звонок Хэнка. Но тогда он оставит сообщение. Конечно, встреча с Хэнком, буквально лицом к лицу, с запахом лука и чеснока изо рта, могла просто оттолкнуть его. Ну и что, если так?

Он же не мог лишить нас партнерства из-за неприятного запаха изо рта, правда?

И это, возможно, избавит её от сеанса на красном кожаном диване. Конечно, менее чем через двадцать четыре часа она будет загорать в откровенном бикини на прекрасном пляже, где ей совсем не захочется, чтобы даже намёк на лишний объём испортил её почти идеальную фигуру. «Да ну всё это к черту», — наконец сказала она. Она схватила конверт FedEx со стола, чтобы положить его в ящик на квадратной рамке, и направилась к лифту. Она пропустит ужин.

Когда она вернулась после своей пробежки без пальто через площадь, с колой в кармане и горячей сосиской в руке, Хэнк все еще не позвонил. Лейни подняла свои длинные, стройные ноги на стол и откусила кусочек сочной закуски. Она практически застонала от удовольствия. Это было лучше, чем секс. Намного лучше. Пока она ела, к ней вернулся образ певцов на площади, и она внезапно почувствовала тоску по собственному ребенку, с которым можно было бы отпраздновать Рождество. Маленькому мальчику или девочке, которых можно было бы любить и защищать. Как ее мать защищала ее? Нет. Лучше. Намного лучше. Ни один ее ребенок никогда не пройдет через тот ад, который пережила она. Она позаботится об этом. Ни один ребенок нигде не должен страдать от этого. Или должен, если Лейни сможет этому помешать. В любом случае, все это казалось маловероятным. Может быть, когда-нибудь, подумала она, но сейчас ей нужно быть сильнее. Амбиции должны быть сделаны из более твердого материала , сказал Марк Антоний римлянам.

Да, подумала она, амбиции должны быть крепче . Хватит ли у неё сил, чтобы добиться желаемого? Лейни Гофф из Рокпорта, родом из Рокленда. Отличница и отличница. Лучшая выпускница своей школы, получившая почти бесплатное обучение в Колледже Колби в течение четырёх лет и ещё одно на три года в юридической школе Корнелла. Лейни Гофф, которую все, включая Хэнка, считали блестящей, сильной, уверенной в себе победительницей.

Лейни Гофф была способна на всё, даже на то, чтобы пробиться на вершину с помощью секса.

Обладала ли она необходимыми качествами? Она не была уверена. По крайней мере, пока ей удавалось обмануть всех. Только она знала правду. Суперзвезды Лейни не существовало. Настоящая Лейни была женщиной, недостойной чьей-либо любви, даже своей собственной. Женщиной, которая могла добиться столь желанного успеха, только лежа на спине, с поднятыми коленями и приспущенными трусиками. Уоллес Стивенс Олбрайт был бы так горд своим творением. Он хотел, чтобы она называла его папочкой. И снова он добился своего. Она станет его дочерью до мозга костей.

Зазвонил телефон. Лейни доела последний кусочек сосиски и взяла трубку.

Почти девять часов. Лейни Гофф, стиснув зубы от тихой ярости, направилась к своей машине в частном подземном гараже Палмера Милликена.

Щелканье ее каблуков по бетону ритмично подчеркивало ее ярость. Он не отказал ей. Нет. Он был слишком хитер для этого. На самом деле, сначала он почти ничего не говорил. Просто дразнил ее этой возможностью, пока не получил удовольствие. Затем, когда она стояла там, все еще полуобнаженная, он выбил почву из-под ее ног.

«Лейни, боюсь, тебе придётся набраться терпения», — сказал он.

Она ничего не сказала. Просто стояла, кипя от ярости. Смотря на него с той же силой ненависти, которую когда-то питала к Олбрайту.

«Ещё пара месяцев», — сказал он, застёгивая ширинку и подтягивая подтяжки. — «Я над этим работаю. Это обязательно произойдёт. Обещаю. Это обязательно произойдёт».

Есть ещё пара подходящих кандидатов. Джанет Притчард. Билл Тобиас.

Она также задавалась вопросом, не спит ли он с Притчардом. И задавалась вопросом, так ли хороша Джанет в оценке работы сотрудников, как Лейни.

«Вы знаете так же хорошо, как и я, — продолжил он, — что комитет почти никогда не одобряет партнерство для тех, кто не работает здесь семь лет, а вам еще предстоит пройти долгий путь. Вероятно, вас троих пригласят одновременно».

Разве он не понял? Она не хотела ждать, пока пригласят и остальных. Она хотела признания в первую очередь. Она хотела его прямо сейчас. Но что, черт возьми, ей делать? Кричать? Вопять? Задерживать дыхание до посинения?

Она не могла уволиться. Ей нужна была эта работа. Ей нужно было выплачивать кредит за машину. И уж точно она не была готова отказаться от своей мечты о партнерстве в Palmer Milliken. Но в конце концов она поняла. Пока Хэнк продолжал дразнить обещаниями, ничего не выполняя, он держал ее в своих руках. В прямом и переносном смысле. На коленях, с ртом на его члене. Как только она это получит, пусть катится к черту. Он найдет себе другую молодую, жаждущую внимания сообщницу, чтобы переспать с ней.

Ее машина стояла на отведенном ей месте в почти пустом гараже. Оставались только ее BMW и Мерседес Хэнка. Все остальные давно уехали на праздники. Она нажала маленькую кнопку на связке ключей. Фары машины замигали. Двери разблокировались. Все еще отвлеченная, она не заметила отсутствия привычного щелчка. Она села на переднее сиденье. Она просидела там минуту, все еще кипя от злости, прежде чем наконец повернула ключ. Двигатель плавно заурчал, оживая. Она взглянула в зеркало заднего вида.

Она замерла.

«Привет, Лейни», — пробормотал знакомый голос. — «Нам еще нужно кое-что обсудить».

OceanofPDF.com

Два

Портленд, штат Мэн

Пятница, 6 января

Маккейб налил скотч, не набирая его доверху. Двенадцатилетний односолодовый Macallan. Без льда. Без воды. Мягкий, дорогой виски, созданный скорее для неспешного потягивания, чем для серьезного употребления. Но сейчас ему было все равно. Это был его первый бокал за вечер. Хотя, в бокале объемом восемь унций, было почти в три раза больше алкоголя, чем в напитках, которые подавали у Таллулы, — а Таллула щедро его налила. Тем не менее, Маккейб думал, что может выпить еще несколько. Может быть, даже больше нескольких. Сколько бы ни потребовалось, он полагал, чтобы понять, почему он так плохо себя чувствует из-за того, что только что произошло с Кирой. Не совсем драка. Но и не совсем не драка.

Как бы вы это ни назвали. Началось все с довольно безопасного номера. Па-де-де, которое они уже много раз исполняли. Он спросил. Она отказалась. Знакомые слова. Знакомая мелодия. Но на этот раз, желая другого результата, он вышел за рамки привычного и отправился на неизведанную территорию. Terra incognita, где обитают чудовища и корабли падают с края земли.

На нём были спортивные штаны, под которыми ничего не было. Штаны были бордового цвета, потрёпанные и рваные на коленях. На одной штанине вертикально тянулась надпись «ST BARNABAS TRACK» — последнее физическое напоминание о тех временах, когда Маккейб был бегуном на средние дистанции в своей школе в Бронксе. Сделав большой глоток виски, он босиком, босиком, прошёлся по тёмному деревянному полу своей гостиной и устроился на большом подоконнике, из которого открывался вид на Восточный проспект Портленда. Прислонившись спиной к стене, уперев ноги в другую, согнув колени, чтобы вместить его рост, он смотрел...

За окном. В пять часов холодным январским днем уже стемнело. Прогнозы погоды обещали снег, возможно, сильный, но пока, по крайней мере, небо было кристально чистым. Луна, почти полная, низко висела в небе. Внизу проехало несколько машин. Он мог различить темные силуэты ветвей молодых деревьев, растущих вдоль другой стороны улицы. За деревьями простиралась широкая снежная равнина, часть которой была свалена в огромные сугробы. За ней – еще более широкая равнина залива Каско. Длинный луч лунного света сверкал, словно драгоценный камень, по поверхности воды. Несколько серебристых кусков льда свободно плавали. В центре залива он мог видеть характерную приземистую форму форта Горджес, шестиугольной груды камня и земли, построенной для защиты гавани Портленда от конфедератов во время Гражданской войны. Огни домов на острове Хартс светили на противоположном берегу.

Маккейб почувствовал успокаивающее, утешающее действие алкоголя. Он снова задумался о случившемся и решил, не стоит ли ему снова попробовать терапию. В прошлом году он уже прошел несколько сеансов. Терапевт, психиатр по имени Ричард Вулф, был умным и отзывчивым и сказал Маккейбу, что, по его мнению, они добиваются прогресса. Но Маккейб отступил. Ему было неловко открываться незнакомцу. Он понимал, что это его вина, а не терапевта, поэтому, возможно, ему стоит попробовать еще раз. Он никому в департаменте не рассказывал о сеансах, даже не оформлял их по медицинской страховке. Глупо, наверное, но он не хотел, чтобы его детективы смотрели на него так, будто он не справляется со стрессом. Или его начальник, лейтенант Билл Фортье. Или, что еще хуже, начальник полиции Портленда Том Шокли.

Шокли был настолько политически активным человеком, что Маккейб знал: тот без колебаний воспользуется этими знаниями, чтобы подчинить Шокли своей воле. Маккейб допил виски, встал, налил вторую бутылку и вернулся на свое место. Он наблюдал, как мимо в темноте пробежал бегун, не обращая внимания на холод.

Сегодняшний день начался как ничем не примечательный день в конце ничем не примечательной недели, и Маккейбу было скучно. Ни изнасилований. Ни нападений. Ни убийств. Даже ни одного обычного случая домашнего насилия, за который он мог бы ухватиться. Казалось, будто все в Портленде вдруг начали принимать какие-то успокоительные таблетки. Это делало его раздражительным.

Около половины одиннадцатого он спустился вниз, в тир на первом этаже полицейского участка, и провел час, пробивая мишени в форме людей плотными группами. Он подумывал о том, чтобы пойти в спортзал, надеть перчатки и продолжить выплескивать накопившуюся тревогу, стуча по боксерской груше. Вместо этого он вернулся к своему столу и сделал вид, что занимается бумажной работой. Примерно в час дня позвонила Кира.

«Поздравьте меня», — сказала она.

«Хорошо, поздравляю», — ответил он. «Теперь скажи, за что».

«Ну, мы закончили развешивать декорации сегодня утром, и знаете что?»

Глория разместила три мои работы прямо посередине передней стены.

'Это хорошо.'

«Подождите. Дальше еще интереснее. Я стою прямо перед вами, а тем временем она отправила в низшую лигу Марту Эйнхорн и еще пару так называемых майоров». « Художники из штата Мэн », — Кира подчеркнула эти слова с ноткой сарказма.

«В заднюю комнату».

«Значит, они разозлились?»

«Пока нет, но они точно поймут, когда увидят».

«Вы сказали три части. А что насчет четвертой?»

«В окне».

«Ну, отлично! Еще раз поздравляю. А как насчет того, чтобы я купил большой дом в штате Мэн?» Художник, идущий на изысканный обед?

«Это для тебя идеальное времяпрепровождение?»

«Да, возможно».

«У меня есть вариант получше», — сказала она.

«Хорошо. Например, что именно?»

«Почему бы тебе не встретиться со мной в квартире и не узнать?»

«И что, пропустить полноценный обед?»

«О, кто знает», — сказала она, понизив голос и сделав его хриплым, — «я, может быть, и решусь немного погрызть». Если это было представление Киры о телефонном сексе, то оно, черт возьми, работало.

Он оглядел комнату, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Или не подслушивает.

Никто не был на месте. Меньше чем через минуту Маккейб убрал со стола, надел пальто и направился к двери. Он гадал, что бы он сказал, если бы Билл...

Фортье спросил, куда он направляется. Следуя зацепке, полученной в ходе расследования. Расследование? Ни в коем случае. Биллу бы хотелось знать, что это за расследование . Сходить в спортзал на тренировку? Возможно. Это вызовет лишь невнятное ворчание и кивок. Конечно, может быть, будет весело просто сказать правду.

Ну, вообще-то, Билл, я иду домой, чтобы переспать с кем-нибудь. От этого старый пуританин покраснеет еще сильнее. Маккейб усмехнулся этой мысли. Он взглянул на Мэгги Сэвидж, свою помощницу в отделе по борьбе с преступлениями против людей полиции Портленда. Она разговаривала по телефону, вероятно, уже какое-то время. Он жестом показал, что уходит. Она кивнула и беззвучно произнесла «Хорошо». Сегодня даже Кейси не будет проблемой. Четырнадцатилетняя дочь Маккейба уходила прямо из школы со своей подругой Сарой Палфри. Родители Сары владели кондоминиумом в Сандей-Ривер и пригласили Кейси на выходные покататься на сноуборде. Он позвонит из машины, чтобы убедиться, что у нее есть все необходимое и что не будет никаких неожиданных гостей.

Час спустя Маккейб и Кира лежали рядом, наслаждаясь послевкусием любовных ласк: Кира на спине с закрытыми глазами, Маккейб на боку, рассеянно вычерчивая пальцами восьмерки на ее влажном и обнаженном теле. Он думал о том, насколько Кира отличается от Сэнди, его первой жены.

Он наклонился и прикоснулся губами к её губам. «Мммм», — сказала она, всё ещё с закрытыми глазами, и обняла его за шею. «Хочешь повторить?»

«Только если вы очень вежливо попросите».

Она открыла свои любимые голубые глаза, посмотрела прямо на него и улыбнулась. «Пожалуйста, сэр, я хочу еще», — сказала она, ее голос был довольно сносной имитацией голоса молодого Джона Ховарда Дэвиса в роли Оливера Твиста в экранизации Дэвида Лина 1948 года. Они смотрели этот фильм по TMC вместе с Кейси буквально вчера вечером.

И вот, в угасающем полумраке холодного январского дня, они снова занялись любовью. А когда всё закончилось, он серьёзно посмотрел на неё и снова спросил, готова ли она выйти замуж.

Она не двигалась, но он чувствовал, как её тело напрягается. Она пролежала так минуту или две. «Нет», — наконец сказала она.

«Когда вы говорите „нет“, вы имеете в виду „Нет, не сейчас“ или „Нет, никогда“?»

«Нет, не сейчас».

«Почему бы и нет?» — настаивал он. — «Мы вместе уже два года. Этого должно быть достаточно».

«Нам обязательно обсуждать это сейчас?»

«Тебе тридцать один год. Мне тридцать восемь. Не хочу показаться слишком уж ирландцем, но нам пора пожениться».

Она повернулась на бок и подперла голову рукой. Его рука соскользнула с ее груди. Она минуту смотрела на него. «До этого момента это был совершенно прекрасный день. Пожалуйста, не испорти его».

Маккейб всё равно продолжал настаивать. Он не понимал, почему. «Ты говорил, что хотел бы иметь своих детей. Наших собственных. Чёрт возьми, с Кейси, которой весной следующего года исполнится пятнадцать, у нас даже будет готовая няня. По крайней мере, пока она не уедет учиться в колледж».

«Я же тебе говорила. Я не готова».

«Это потому, что я полицейский?»

«Это лишь часть проблемы. Но не вся».

«А что насчет остального? Может быть, у тебя проблемы с обязательствами?»

«Я действительно больше не хочу об этом говорить».

Он почувствовал прилив гнева. «Черт возьми, да!» Он вскочил с кровати и нашел лежащие в углу спортивные штаны. Он надел их. «Если дело в том, что я полицейский, то быть полицейским — это то, чем я занимаюсь. То, кто я есть. Ты знал это, когда мы начали встречаться».

Она минуту изучала его взглядом. «Да, я это сделала», — сказала она. Затем она скатилась со своей стороны кровати и начала ходить по комнате, собирая одежду, которая упала по дороге.

«Так зачем ты со мной связался?»

Она оглянулась на него, и вдруг в ее голосе появилась резкость.

«Потому что ты был хорош в сексе».

«О, правда? Так вот в чем суть заголовка? Принцесса из Йельской школы искусств получает удовольствие, играя в семью с ирландским красавцем из Бронкса? Это все о чем? Это все, что здесь происходит?»

«Маккейб, ты можешь быть таким придурком. Ты же прекрасно знаешь, что дело не в этом, и, кстати, это было действительно отвратительно сказано».

«О, правда? А фраза „Ты был хорош в сексе“ — нет?»

«Да. Так и было. Прости. Мне не следовало этого говорить. Слушай, может, прекратим это и начнём сначала?»

«Хорошо. Я тоже извиняюсь. Да, давайте начнём сначала. Если быть полицейским — это так ужасно, зачем вы вообще связались со мной?»

Она начала одеваться. «Во-первых, быть полицейским — это не так уж и плохо. А во-вторых, что касается причин, я полагаю, то все они очевидны. Потому что ты веселый. И умный. И красивый. И да, ты хорош в постели».

В любом случае, в то время я не планировал влюбляться в тебя. Я вообще ни в кого не планировал влюбляться.

Она села на край кровати и продолжила надевать одежду.

«Но ты же влюбилась в меня, я имею в виду?»

«Да. Я это сделала». Кира всё ещё была обнажена выше пояса. Маккейб поймал себя на том, что смотрит на её грудь, и почувствовал, как его желание к ней снова нарастает. Это было похоже на слабость. Почувствовав это, она повернулась к нему спиной и надела бюстгальтер. Она глубоко вздохнула. «Маккейб, я люблю тебя. Хотя иногда я не совсем понимаю, почему. Так почему бы нам обоим не замолчать, прежде чем мы скажем что-нибудь, о чём потом пожалеем?»

Она взяла остальную одежду, пошла в ванную и закрыла дверь. Он слышал шум льющейся воды. Кира умывалась. Дверь открылась. Кира вышла.

Он понимал, что ему следовало бы всё бросить, но не сделал этого. «Просто поговори со мной».

«Хорошо?» — его голос стал спокойнее, менее воинственным. — «Ты как-то сказала мне, что не уверена, сможешь ли выйти замуж за человека, способного отнять чужую человеческую жизнь».

И это всё?

«Да, я это сделала. Но это не так. Я смирилась с этим», — сказала она. «Я верю, что ты убила этих мужчин, потому что тебе пришлось. Я также верю, как и ты, что миру лучше без них». Она оглядела комнату. «Ты видела мой свитер?»

«Вон там, на кресле-качалке. Под моими вещами».

«Спасибо». Она достала его и натянула на голову. Затем достала из сумки щетку и встала перед зеркалом в полный рост на обратной стороне двери ванной комнаты.

Он стоял позади неё, наблюдая за её отражением, пока она расчёсывала свои короткие, кудрявые светлые волосы. «Ты же знаешь, что в том, что я делаю, нет ничего плохого», — сказал он.

«Это почётная профессия. Она важна. И это то, чем я хочу заниматься», — сказал он.

Она повернулась и погладила его по щеке. «Я знаю это. Я уважаю это. Я не хочу мешать тебе быть тем, кто ты есть, так же как не хотела бы, чтобы ты мешал мне быть художницей».

«Значит, должно быть что-то ещё».

«Хорошо», — она глубоко вздохнула. — «Раз уж ты, кажется, совершенно не можешь отпустить это, да, есть еще кое-что. Что-то, что меня пугает, и, как я ни стараюсь, я никак не могу выбросить это из головы».

«И что же тебя пугает?»

Кира не ответила сразу. Она стояла, глядя на его отражение в стекле. Прошли секунды. Потом минута. «Пожалуйста, — сказал он, — просто скажи мне, что это».

«Ладно, если вам действительно так интересно, Кэрол Комиски меня пугает. На самом деле, она меня до смерти пугает. Вы помните Кэрол Комиски?»

Конечно, он помнил Кэрол Комиски. Она была вдовой полицейского, убитого годом ранее. Ему перерезали горло, и он истек кровью, пытаясь остановить убийцу, нападавшего на свидетеля. Этот же человек чуть не убил и Маккейба.

«Да. Жена Кевина. Вдова Кевина. А что с ней?»

«Помните, она стояла там на похоронах?»

Она знала, что Маккейб помнит. Он помнит всё. Все слова, которые когда-либо слышал или читал. Все изображения, которые когда-либо видел. По крайней мере, все те, которые были достаточно важны, чтобы он заметил их при первом взгляде.

У него была феноменальная память. Сцена на кладбище воссоздавалась в его сознании с необычайной детализацией, вплоть до последней травинки.

«В основном я вижу женщину в траурном платье. Без слез. Просто мрачное, решительное выражение лица. Черный льняной костюм. Черные туфли. Туфли на низком каблуке. Темные

Коротко подстриженные волосы. Без головного убора. Рядом с ней стоят трое детей, всем меньше шести лет. Рядом с ними родители Кевина. Сразу за ними стоят Шокли и Фортье в парадной форме.

«Посмотри внимательнее, Маккейб, — сказала она. — Посмотри на ее лицо. Ее выражение не мрачное. И не решительное. Оно злое. Она смотрит прямо на нас. На тебя и на меня. И она зла. Зла на Кевина за то, что он стал полицейским. Зла на себя за то, что вышла за него замуж. Зла на тебя, потому что это ты отправил его в эту комнату, и, полагаю, потому что ты еще жив, а он нет. Она зла на меня, может быть, больше всего на меня, потому что я не одинок, а она — да. В Кэрол Комиски я вижу женщину примерно моего возраста, стоящую там с кучей маленьких детей рядом с пустой ямой в земле и видящую, как все ее жизненные шансы улетучиваются вместе с ее мертвым мужем».

«Ее покойный муж был полицейским?»

«Верно. Ее покойный муж был полицейским. И знаете, о чем она еще думает? Она думает, что если бы ее муж был бухгалтером, продавцом или капитаном буксира — кем угодно, только не полицейским, — ей бы не пришлось его хоронить, ей бы не пришлось одной воспитывать этих троих детей, и все эти витиеватые речи шефа Шокли, все эти салюты из двадцати одного орудия, все эти волынщики, марширующие в своих дурацких килтах и играющие «Amazing Grace», — все это ни черта не изменит».

«Возможно, она снова выйдет замуж».

«Да, возможно, но шансы невелики. И даже если ей это удастся, дело не в этом».

«Тогда что же это?»

«Я понимаю, что если мы поженимся, то, скорее всего, тебя не убьют».

Большинство полицейских так не поступают, и, как вы постоянно подчеркиваете при каждом удобном случае, это Портленд, штат Мэн, а не Нью-Йорк, Балтимор или Детройт. Проблема в том, Маккейб, что даже если вы доживете до преклонного возраста, мне все равно придется лежать здесь ночь за ночью в течение следующих пятнадцати или двадцати лет, пока вы будете гоняться за каким-нибудь сумасшедшим, переживая, что вы можете не вернуться домой, что я могу больше никогда вас не увидеть. Может быть, это несправедливо. Может быть, это трусость. Я не знаю. Но я точно знаю, что сейчас я просто не хочу подвергать себя этому.

«Кира, ты хочешь, чтобы мы расстались, потому что тебя беспокоит то, что почти наверняка не произойдёт?»

«Нет, я этого не говорю», — Кира обняла его за плечи и посмотрела ему в глаза. — «Я люблю тебя слишком сильно, чтобы даже думать о том, чтобы отказаться от тебя. Я просто говорю, что каждый раз, когда я думаю о нашей свадьбе и, возможно, детях, мне в голову приходит образ Кэрол Комиски, а также жены твоего брата Томми и всех остальных, кто остался».

Брат Маккейба, полицейский из отдела по борьбе с наркотиками Томми, по прозвищу «Томми-наркоторговец», был застрелен наркодилером пять лет назад. «Я знаю, что это моя проблема, а не твоя», — сказал он.

«Может быть, когда-нибудь я это переживу, и мы сможем жить дальше», — сказала Кира.

Но пока я просто не готова. Я дам вам знать, когда буду готова.

«Кира, — сказал он, — люди гибнут. Водители грузовиков погибают в авариях».

Ковбои падают с лошадей. И одному Богу известно, сколько спокойных бизнесменов ежедневно умирают от сердечных приступов или рака. Когда Кейси получит водительские права, а до этого осталось меньше двух лет, я буду лежать без сна по ночам, как и любой другой родитель в мире, боясь, что зазвонит телефон и кто-то сообщит мне, что она погибла или получила увечья в какой-нибудь ужасной аварии. Но это не значит, что я буду запрещать ей выходить из дома или получать права. Или что я жалею, что она у меня есть. Мы не можем перестать жить вместе только потому, что может случиться что-то плохое.

«Я знаю. Ты прав, — сказала она. — Просто не дави на меня пока. Это то, что я должна решить сама, и так или иначе я это сделаю. Это не будет причиной, по которой я не выйду за тебя замуж. Если ты понимаешь, о чём я».

«Нет. Почти нет». Он отпустил эту мысль, но не был уверен, что именно чувствует. Что-то среднее между гневом из-за отказа и страхом потерять её.

Кира кивнула, затем подошла к шкафу в прихожей, достала флисовый жилет и надела его поверх свитера. Сверху надела ярко-красную пуховую парку от LL Bean. Она направилась к двери. Перед выходом она остановилась.

«Помните, сегодня вечером — «Первая пятница», и у меня в North Space висят четыре новые работы».

«Повод для празднования».

«Да. И я очень рада, что мы это сделали. Я очень рада, что ты у меня есть. И прости, если я тебя расстраиваю. Но это пройдет».

Сидя у окна, Маккейб смотрел вниз на залив и гадал, сможет ли он собраться с духом, чтобы завязать непринужденную беседу с представителями художественной среды. В первые пятницы месяца большинство из примерно сорока галерей Портленда работали допоздна, во многих из них проходили вернисажи, посвященные открытию новых выставок.

North Space был самым успешным и хорошо зарекомендовавшим себя предприятием из всех. Кира гордилась тем, что Глория Келвин, владелица North Space, так высоко ценила её работу. Она была бы ужасно разочарована, если бы он не явился.

С другой стороны, он мог просто сидеть здесь и плюнуть на всё это. Поскольку Кейси уехала до воскресенья вечера, он мог сидеть и пить все выходные, если бы захотел. Ему даже не нужно было ходить за выпивкой. В кладовой его ждали три свежие бутылки «Макаллана». Всё, что нужно для его собственных « Потерянных выходных» . В его голове промелькнули образы алкоголика Рэя Милланда, растрачивающего свою жизнь впустую в классическом фильме Билли Уайлдера 1945 года. Ещё один кусочек мусора из альтернативной жизни Маккейба двадцатилетней давности, когда он был молодым начинающим режиссёром в киношколе Нью-Йоркского университета. Захотел бы Кира выйти за него замуж, если бы он пошёл по стопам кинобизнеса, а не полиции? Он предположил, что да. Художник и автор. Лучшее сочетание, чем художник и полицейский. Вот только он бы никогда её не встретил. Альтернативные жизни.

Он наблюдал, как огни гигантского танкера, загруженного полумиллионом баррелей нефти из Северного моря, пробирались в гавань Портленда. Пара буксиров толкала и подталкивала его синий корпус к морскому терминалу в Южном Портленде, где нефть будет перекачана в резервуары для хранения, ожидая транспортировки по трубопроводу на нефтеперерабатывающие заводы в Квебеке. Наблюдая за этим, он размышлял о мужчинах, работающих на таких больших судах. Одинокие мужчины, представлял он. И суровые мужчины. Привыкшие жить без женского комфорта.

Подумают ли они, что он мягкотелый или потакает своим желаниям? Жаловаться на женщину, которая давала ему всё до определённого момента. А потом перестала. Он предполагал, что так и будет, но ему было всё равно.

Он встал, сделал последний глоток виски, пошёл на кухню и вылил остатки, больше половины стакана, в кухонную раковину. Ужасная трата прекрасного односолодового виски. Однако он уже чувствовал действие и понял, что дело не в том, чтобы напиться. Он вымыл стакан Waterford, последний из четырёх, которые его сестра Фрэн, двадцать лет проработавшая монахиней, подарила ему и Сэнди на свадьбу. Он подумал об иронии ситуации. Сестра Фрэн, дочь пьяницы и невеста Христа, дарит своему младшему брату стаканы для виски в честь его брака с распутницей. Красивой распутницей, но всё же распутницей. Когда брак распался и Сэнди ушла от него, она забрала два стакана с собой в свою новую жизнь в качестве жены богатого инвестиционного банкира. Третий разбился при переезде в Портленд. Это был последний, и он был ему дорог. Он тщательно высушил его и поставил обратно на высокую полку, подальше от посторонних глаз.

Маккейб взглянул на часы. Почти шесть часов. Если он вообще хотел попасть на открытие выставки Киры, ему лучше поторопиться. Он позвонил Кейси на мобильный, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до Сандей-Ривер. Она добралась. Он быстро принял душ. Прежде чем одеться, он включил небольшой телевизор в углу, чтобы посмотреть прогноз погоды. Пятнадцать градусов. С учетом ветра ощущаемая температура -5 градусов.

Ночью температура опустится до однозначных значений, а после полуночи прогнозируется сильный снегопад. Боже мой. Когда же наконец этот проклятый холод отступит? Всю зиму было невыносимо холодно. Это даже заставило его отказаться от своего внутреннего нью-йоркца и купить термобелье в магазине Bean's на Конгрессе. Он нашел чистую пару в пластиковой упаковке и надел ее. Он ненавидел носить эти вещи, но должен был признать, что они делали холод более терпимым.

В его маленьком шкафу скопилось немногочисленное количество одежды, а также коробки с вещами, которые он не распаковал после переезда в Портленд четыре года назад. Он выбрал пару коричневых вельветовых брюк и надел их поверх кальсонов. Затем темно-коричневый свитер с круглым вырезом. Потом спортивный пиджак.

Коричневая шерсть, мягкая, как масло.

Подарок от Киры, купленный незадолго до Рождества в элитном мужском бутике на Копли-Плейс в Бостоне. «Кто-то же должен тебя прилично одевать, Маккейб», — сказала она тогда. «Раз уж ты сам явно не способен на это».

Он с удовольствием вспоминал те выходные. Кейси тоже уехала в те выходные, навещая свою мать в Нью-Йорке. Сэнди возобновила отношения с Кейси только в прошлом году после трех лет полного разрыва. Это был первый раз, когда она собиралась остановиться в квартире матери и познакомиться с Питером Ингрэмом, новым мужем Сэнди. Мысли об этом вызывали у него нервозность. Тревогу. Ему нужно было отвлечься. Оказалось, что подруга Киры из Йеля уезжала из города и предложила Кире ключи от своей квартиры в Кембридже. Поэтому они тайком пробрались туда вдвоем, чтобы провести романтический вечер. Идея заключалась в том, чтобы хорошо поесть и, возможно, сходить на игру «Селтикс» — «Никс» были в городе, а подруга Киры, арт-директор в одном из молодых и перспективных рекламных агентств Бостона, имела абонементы на сезон. В воскресенье они планировали посетить выставку Хокни в Музее изящных искусств. Как оказалось, они действительно хорошо поели. Но они пропустили и матч «Селтикс», и концерт Хокни, и в итоге провели выходные, чередуя посещение ресторанов и отдых в постели. Вероятно, именно этого они оба и хотели с самого начала.

Он пристегнул свое табельное оружие, тяжелый Smith & Wesson 4506. Полицейское управление Порт-Чарльза переходило на Glock 17. Легче. Точнее. По мнению Маккейба, лучший выбор. Хотя он еще не перешел на них. Он натянул свитер на пистолет. Он обдумывал свой выбор верхней одежды. Либо армейская полевая куртка с подкладкой. Теплая, но будет нелепо смотреться поверх спортивного пиджака.

Или старая черная кашемировая куртка, которую он привёз с собой из Нью-Йорка. Недостаточно теплая для такой зимы, но сойдет. В следующем году, если снова будет холодно, может быть, он поменяет ее на флисовую парку. А может и нет. Он по-прежнему предпочитал одеваться как взрослый.

Когда он вышел из своей квартиры, его прямо в лицо ударил ледяной воздух.

Тем не менее, он решил пройти пешком милю с лишним до галереи North Space на Фри-стрит. Снег должен был начаться только после полуночи, и мысль о том, что его могут задержать за вождение в нетрезвом виде, совсем не привлекала. Ему не хотелось возиться с такси. К тому же, хорошая порция свежего холодного воздуха, возможно, лучше всего поможет проветрить голову. Он не хотел выглядеть клоуном на открытии выставки Киры. Даже если бы это было так. Если он пойдет достаточно быстро, может быть, он не получит обморожения.

С залива дул постоянный ветер силой пять-шесть баллов по шкале Бофорта . Шкала Бофорта. Маккейб размышлял над этими словами. Он понятия не имел, что такое шкала Бофорта, но ему всегда нравилось это название. Это было что-то вроде фразы, которую мог бы произнести Дэвид Нивен, прежде чем отправить эскадрилью «Спитфайров» навстречу мерзкому немцу. Маккейб иногда задавался вопросом, не слишком ли его собственная тайная жизнь похожа на жизнь Уолтера Митти. Может, поэтому он и стал полицейским? Чтобы воплотить свои фантазии? Замри, придурок! Легко сделать в такую погоду.

Маккейб повернул направо и направился по Пром-стрит, плотнее закутавшись в пальто. Пальто, оставшееся со времен его работы в полиции Нью-Йорка, выглядело и ощущалось старым. Изношенные локти. Потертые манжеты. Может, Кира снова возьмет его с собой на шоппинг в Бостон. Он повернул направо на Веспер. Ветер дул ему в спину, что было приятнее. Он прошел мимо нескольких собаководов, личности и пол которых были скрыты под тяжелыми куртками с капюшонами и ботинками. Отличный вечер для ограбления. Как выглядел грабитель, мэм? Ну, офицер, он был... В этой тяжёлой парке с меховым капюшоном. Нануки Севера.

Он был более чем готов покорять тундру. Он вспомнил, что читал книгу " Выносливость".

Британский исследователь Шеклтон провел зиму на антарктической льдине, имея при себе лишь утепленную куртку Burberry. Сдержанность? Безусловно. Не потому, что Шеклтон был британцем. Просто его хмурый вид застыл на месте. Он свернул налево на Конгресс-стрит и направился на запад, вниз по холму Манджой. Несмотря на десятилетие джентрификации, холм все еще сохранял облик и атмосферу своих рабочих корней. Небольшие деревянные дома, построенные примерно в 1900 году. Большинство из них были разделены на квартиры. Сегодня вечером все они были плотно закрыты, шторы задернуты. Он продолжал спускаться вниз по холму, проходя мимо нескольких пар, направляющихся в тот или иной бар и ресторан, которые росли как сорняки. «Фронт-рум», «Блю Спун», «Бар Лола» — и, конечно же, его второй дом, «Таллулас». Все они были переполнены в пятничный вечер. В каждом из них несколько отважных двадцатилетних тусовались перед входом, достаточно отчаянно, чтобы бросить вызов холоду, лишь бы получить свою дневную порцию никотина.

Его мысли вернулись к Кире. К ссоре, если это была именно ссора. Почему он так сильно хотел снова жениться? Его брак с Сэнди был катастрофой.

За исключением, конечно, того, что в результате появился Кейси, который, без сомнения, был...

Лучшее, что когда-либо с ним случалось. Удивительно, как такой замечательный ребенок мог появиться на свет из тела этой эгоистичной стервы. После девяти часов родов она сказала только: «Никогда больше». Даже не хотела держать свою новорожденную дочь на руках.

Кормить грудью? Ни за что на свете.

Так зачем снова затевать брак? Ну, во-первых, Кира — это не Сэнди. Они были настолько разными, насколько вообще могут быть разными две великолепные, сексуальные женщины. Хорошо, так почему бы просто не наслаждаться отношениями с великолепной, сексуальной Кирой и не рассматривать брак как вариант? Это то, что хотел бы знать любой психотерапевт. Ему нужно подумать над ответом.

К тому времени, как Маккейб прошел Вашингтон-авеню, холод начал его изматывать. Уши и пальцы ног начали неметь, и, пьяный он или нет, он начал жалеть о своем решении идти пешком. Он решил, что протрезвеет, но недостаточно быстро. Он прошел мимо нового заведения под названием «Кафе «Морозная линия»» — кофейня днем и кабаре с открытым микрофоном ночью. Он остановился и заглянул в окна. Все они были запотевшие от тепла тел внутри.

Он вошёл, пробрался сквозь шумную толпу к бару и заказал маленькую чашечку кофе у крупной молодой женщины с множеством пирсингов, накрашенной так сильно, что Маккейбу она показалась беженкой со съёмок фильма Эрнста Любича « Цыганская кровь». Вероятно, так оно и было. Просто не смог найти её кастаньеты. Как ни странно, несмотря на наряд, у неё был типичный южный акцент. Она протянула ему глиняную кружку, достаточно большую, чтобы использовать её как супницу, и указала на ряд термосов на другом конце. Сказала, чтобы он угощался. Он так и сделал, добавив щедрую порцию молока в крепкий напиток. Он давно не ел и решил, что ему не помешает подкрепиться.

В дальнем конце комнаты девушка с дребезжащим голосом исполняла свою версию песни Dixie Chicks «Not Ready to Make Nice» перед публикой, которая, казалось, больше интересовалась разговорами, чем слушанием. Натали Мэйнс не о чем было беспокоиться. Маккейб осматривал комнату в поисках места, где можно было бы расположиться со своей огромной кружкой, когда почувствовал, как завибрировал его телефон. К тому времени, как он вытащил его из-под трех слоев шерсти, связь оборвалась. Звонила Мэгги. Маккейб подумывал не перезванивать. Ничего хорошего быть не могло, и ему нужно было быть с Кирой прямо сейчас. Но даже подумав об этом, он понимал, что это невозможно. Если что-то происходит, он

Ему нужно было узнать, что это такое. Он направился в мужской туалет, где, как он полагал, сможет услышать Мэгги, согреться и одновременно уединиться. Он закрыл и запер дверь. Звуки, издаваемые подражательницей Дикси Чик, затихли. Он набрал номер Мэгги.

«Где ты, Маккейб?»

«Сейчас? В мужском туалете на Конгресс-стрит».

«Хорошо. Что бы вы там ни делали, когда закончите, пожалуйста, спуститесь к рыбному пирсу. В дальний конец, к воде. Кажется, у нас тут небольшая проблема».

Время было выбрано не очень удачно. «Что за проблема?» — спросил он.

«То, что связано с убийством», — ответила Мэгги.

Мэгги – детектив Маргарет Сэвидж – была напарницей Маккейба в отделе по расследованию преступлений против личности полицейского управления Портленда. Они работали вместе над делами с тех пор, как четыре года назад начальник Шокли, вопреки профсоюзам, пригласил Маккейба из Нью-Йорка. Несмотря на давнюю традицию полицейского управления Портленда, когда руководители курируют дела, а детективы занимаются расследованием, Маккейбу нравилось углубляться в детали, особенно когда дело касалось убийств, и Мэгги всегда была его лучшим напарником.

«Есть ли что-нибудь, что мне следует знать?»

«Я сам мало что знаю. Тело обнаружил сотрудник полиции во время плановой проверки. Личность пока не установлена. Молодая женщина европеоидной расы. Тело было запихнуто в багажник автомобиля, возможно, своего собственного, припаркованного незаконно на пирсе. Она мертва, раздета и замерзла намертво».

Замерзший вид не стал большим сюрпризом, если она какое-то время пролежала в багажнике.

К сожалению, замерзшее тело означало, что разложения не произойдет. Отсутствие разложения означало невозможность установить время смерти. Отсутствие установления времени смерти означало невозможность проверить алиби. Кто-то постучал в дверь туалета. «Сейчас выйду», — крикнул Маккейб стучащему. Он отвернулся от двери и включил краны, чтобы заглушить звук своего голоса.

'Что-нибудь еще?'

«Единственная загвоздка в том, что это совершенно новый кабриолет BMW. Зарегистрирован на Элейн Элизабет Гофф из Портленда. Специалист по морскому страхованию, которая работает в этой сфере».

Вчера утром на пирсе его заметили, припаркованным там, где ему не положено быть. Он сообщил об этом только сегодня, примерно час назад.

«Вы звоните Фортье?»

«Да. Я ему то же самое сказал, что и тебе. Он сказал, что проинформирует Шокли». Шеф Шокли хотел быть в курсе всех убийств. В Портленде было немного убийств, и когда они случались, он ненавидел выглядеть глупо перед репортерами. Особенно перед той, с которой он спал.

Стук в дверь раздался снова. «Минутку!» — крикнул Маккейб в дверь. Затем он сказал в телефон: «Хорошо, Мэг, я сейчас же приду». Он нажал кнопку завершения вызова и вышел из туалета. Стук в дверь бросил на Маккейба, как он и предполагал, испепеляющий взгляд. Маккейб мило улыбнулся в ответ.

«Всё твоё». Он протиснулся сквозь толпу и вышел за дверь. Он позвал Киру с улицы.

«Не говори мне ничего», — сказала она. — «Я могу догадаться. Ты не придёшь». В её голосе звучало скорее разочарование, чем гнев.

«Нет, я не из их числа, но не по той причине, по которой вы думаете. Я направлялась в галерею, когда позвонила Мэгги. На одном из пирсов нашли труп».

«Убийство?»

«Похоже, в ту сторону».

«Простите», — сказала она.

«Я тоже. И вообще по всем вопросам. Хочу, чтобы вы это знали. И хочу, чтобы вы знали, что я хочу быть там. Как там с явкой?»

«Отлично, учитывая погоду».

«Какая реакция была у других крупных художников из штата Мэн?»

«На самом деле, Марта Эйнхорн очень любезна. Остальные почти ничего не сказали. Ах да, и Джо Кляйнерман из Press Herald …»

«Тот самый искусствовед?»

«Да. Он хочет написать статью о моей работе».

Маккейб заметил полицейский автомобиль в черно-белой униформе, направляющийся на восток по улице Конгресс.

Он вышел на середину улицы и остановил машину. «Отлично».

Слушай, мне пора идти. Я люблю тебя. Я хотела, чтобы ты это тоже знала.

«Да. Я тоже».

Маккейб повесил трубку. Подъехал молодой патрульный азиатского происхождения. Маккейб наклонился и показал свой значок на случай, если тот его не узнает. В этом не было необходимости. Дело Лукаса Кейна в прошлом году сделало Маккейба своего рода знаменитостью не только в департаменте, но и практически во всем городе. Он даже получил некоторую известность в Нью-Йорке. «Привет, сержант. Что вам нужно?»

На бейдже полицейского было указано имя Т. Ли. Вероятно, самая короткая фамилия в истории департамента. Камбоджиец, предположил Маккейб. В Портленде проживало довольно много камбоджийцев. Большинство из них переселились туда в качестве беженцев еще в девяностые годы.

«Лай?» — спросил Маккейб, произнося это как «Ли». — «Правильное произношение?»

Мужчина кивнул. «Подойдет».

«Вы можете доставить меня на Рыбный пирс? Поскорее?»

OceanofPDF.com

Три

Маккейб втиснулся на переднее сиденье, места стало мало из-за бортового компьютера. Ли включил проблесковые маячки и сирену, развернулся перед зданием Конгресса и поехал. До Рыбного пирса он добрался меньше чем за две минуты. Портлендский Рыбный пирс, представлявший собой обширный прибрежный комплекс недалеко от Коммерческой улицы, был домом для предприятий, обслуживающих городскую набережную, особенно испытывающую трудности отрасль по добыче донного рыбы. Полицейский отряд Портленда перекрыл им путь. Ли выключил сирену и опустил окно. Ветер завывал еще громче, чем раньше. Полицейский наклонился к ним. «Привет, сержант. Проезжайте до конца пирса», — указал он. «Вы увидите множество машин, пришвартованных у здания Службы обслуживания судов. Не пропустите их».

Ли шла по дороге, которая огибала пирс. Слева Маккейб заметил угловатый силуэт Портлендской рыбной биржи. Несколько лет назад она была бы освещена и оживлена. Сегодня же она выглядела темной и пустой. Когда-то процветающий аукционный рынок, где траулеры, работавшие из Портленда и нескольких других портов штата Мэн, продавали свой улов, переживал трудные времена. Федеральные правила, направленные на пополнение рыбных запасов, сократили время пребывания траулеров в море до минимума. Улов и доходы резко упали. Вдобавок ко всему, Маккейб вспомнил, что читал о законе, поддержанном влиятельным лобби рыбаков-лобстеров штата Мэн, который не позволял им заработать немного дополнительных денег, продавая пойманных в сети омаров. Им приходилось выбрасывать их обратно в воду. Или тайком отвозить домой, чтобы поделиться с друзьями.

Из-за недостатка рыбы аукционы на рыбной бирже, которые раньше проводились ежедневно в полдень, стали проводиться с перебоями. Половину времени они вообще не проводились. Некоторые семьи рыбаков из Портленда, имеющие давние традиции, оказались вытеснены с рынка.

бизнес. Другие перебрались вниз по побережью в Глостер, где разрешалась продажа выловленных лобстеров. Оставшиеся капитаны были недовольны.

Ближе к концу пирса Маккейб увидел группу патрульных машин с мигающими световыми сигналами. Они скопились рядом с пунктом обслуживания судов.

Позади них дальний конец пирса был оцеплен желтой лентой, обозначающей место преступления.

К ним присоединилась Ли. Полдесятка замерзших полицейских, извергавших клубы пара изо рта, топали ногами, хлопали в ладоши или просто передвигались, чтобы согреться. Двое расположились у ограждения, чтобы не пускать посторонних на место преступления. Остальные составляли им компанию. Бригада скорой помощи как раз уезжала. Обнаружив труп, парамедикам ничего не оставалось делать.

«Привет», — поприветствовала Маккейба Мэгги Сэвидж, когда он вышел из машины. Она была одета в темно-синюю куртку из Gore-Tex, руки в карманах, шерстяная шапка-ушанка надвинута на уши, а щит был прикреплен снаружи.

«Эй, ты. Что происходит?» Маккейб одолжил у Ли фонарик Maglite, и они направились к бронзовому кабриолету BMW, припаркованному лицом к городу на дальнем конце пирса. Дверь со стороны водителя и крышка багажника были широко распахнуты. Старший техник по уликам Билл Якоби и один из его сотрудников были заняты фотографированием и замерами, рисованием схем и записью заметок. Автомобиль элегантно стоял под углом три четверти между двумя бетонными опорами, выступающими из конца пирса в реку Форе, приливной эстуарий, образующий дальний конец гавани Портленда. Задние колеса находились в двух-трех футах от края, оставляя достаточно места для того, чтобы техники могли пройти за машиной, не упав. Маккейб видел отражения окружающего света от близлежащих зданий, а также от более отдаленного моста Каско-Бей, отражающиеся от блестящих, как в автосалоне, крыльев. Как реклама в глянцевом журнале, эта чертова штука практически кричала: « Эй, посмотрите на меня! Разве не так?» Сексуально? Маккейбу показалось, что это было слишком искусно сделано, чтобы быть случайностью. Кто-то хотел, чтобы машину заметили.

Пока они стояли там, Мэгги протянула ему пластиковую коробку с конфетами «Тик-Такс». «Вот».

Прежде чем дышать на кого-либо ещё, возможно, вам стоит пососать пару таких.

«Всё настолько плохо, да?»

«Не для тех, кто ценит лучшие качества односолодового виски. Я просто не думаю, что вы захотите, чтобы Якоби это заметил. Или униформу, если уж на то пошло. Веселая ночь в городе?»

«Полагаю, я немного выпил». На этом он остановился и засунул в рот две белые гранулы. Честно говоря, ему стало немного плохо. Возможно, ему будет трудно ходить по прямой линии. Он вернул коробку. «Что-нибудь новенькое?» — спросил он. Он подумал, не заплетается ли у него речь.

«Всё то же самое, что я тебе говорил по телефону. Тело женщины запихнуто в багажник».

«Замерзли намертво», — сказала Мэгги.

Маккейб вздрогнул. «Я понимаю, что она чувствует».

«Она так плотно там зажата, я даже не знаю, как мы её оттуда вытащим».

По крайней мере, пока она не оттает.

«Кто это сообщил?»

«Парень по имени Дуг Хестер появился чуть после шести».

Примерно в то время он как раз решал, идти ли на концерт Киры.

«Офис Хестера вон там, — продолжила Мэгги. — Тот, что на втором этаже, с включенным светом. Он управляет частным агентством по морскому страхованию. Говорит, что видел машину со своего рабочего стола. Она стоит там, припаркованная незаконно, по крайней мере, с семи тридцати утра вчерашнего дня, когда он пришел на работу».

Тридцать шесть часов. «Почему ему потребовалось так много времени, чтобы сообщить об этом?»

«Это был не только он. Наверное, человек пятьдесят видели эту машину, припаркованную не по назначению, и два дня подряд никто из них не звонил. Ни нам, ни в службу эвакуации. Я спросил Хестера, почему. Он сказал, что люди на набережной не любят лезть в чужие дела».

Маккейб кивнул. Знакомая ситуация. Граждане не хотят вмешиваться. Слишком вежливые. Слишком напуганные. Слишком ленивые. Это была проблема для полицейских управлений по всей стране. Маккейба это ужасно раздражало, но было трудно придумать, что с этим делать.

«Он сказал, что машина его не беспокоит, — продолжила Мэгги. — Похоже, она никому больше не мешает. Так что он, цитирую, не заплатил, нет, ладно, конец цитаты. Кроме того, он говорит, что для жены одного из капитанов не редкость оставить машину мужу на случай, если его лодка прибудет».

«Так что же заставило его передумать?»

«Он задумался о том, что ни у одной из знакомых ему рыбацких семей вряд ли найдется новенький кабриолет BMW. Не в том состоянии, в котором сейчас находится этот бизнес. И даже если бы он у них был, они бы точно не оставили его стоять на конце пирса два дня. И вот, наконец, он подходит поближе и осматривает машину. Видит ключи в замке зажигания. Пытается открыть дверь.»

Оно не заперто.

«Он оставляет свои отпечатки пальцев повсюду?»

«Вероятно. Хотя он говорит только о двери. В любом случае, у него возникают подозрения, и он наконец решает позвонить».

«Итак, машины здесь не было, когда Хестер уходил с работы в среду вечером, но она была здесь, когда он приехал в четверг утром. Значит, в течение этих двенадцати часов кто-то, предположительно убийца, но, возможно, и жертва, подъезжает на ней и паркует её на самом видном месте на пирсе».

«Похоже, в ту сторону».

'Почему?'

«Мы не знаем».

«Хестер, открой багажник?» — спросил Маккейб.

«Нет. Это был прибывший на место происшествия офицер. В форме, его звали Джо Водник. Он открыл багажник и обнаружил тело. Чуть больше часа назад».

«Были ли достаточные основания для вскрытия багажника?»

«Думаю, по этому поводу могут возникнуть некоторые вопросы».

Маккейб задумался. Открыть багажник не составило бы труда, если бы машина принадлежала жертве. Элейн Гофф или кто бы это ни был, не стала бы жаловаться на незаконный обыск или изъятие, ведь она была мертва и спрятана внутри.

С другой стороны, если погибшая женщина не была Гоффом, если Гофф был убийцей или каким-то образом связан с ним, расследование могло быть скомпрометировано еще до его начала. «Кто из них Водник?»

«Тот здоровяк справа».

Водник был действительно крупным. Ростом шесть футов шесть дюймов. Телосложение как у игрока в американский футбол. Вероятно, весил 260 фунтов, может быть, больше. Он был занят тем, что болтал всякую чушь с парой других копов. «Вы спрашивали его о наличии достаточных оснований?»

«Он сказал, что машина вызвала у него подозрения».

«Вызвало у него подозрения? Хорошо. А что-нибудь более существенное?»

«Нет. Он просто сказал, что вот эта дорогая машина, припаркованная в неположенном месте два дня. Двери открыты. Ключ в замке зажигания. Он связался с диспетчерской, и машина не числилась в угоне. Поэтому он заглянул в багажник. Послушай, Майк, я не знаю, что бы сказал судья о наличии достаточных оснований для ареста, но я точно знаю, что иначе мы бы, вероятно, ее не нашли. Черт возьми, она могла стоять на эвакуационной площадке, пока не оттаяла, и кто-нибудь заметил запах. Я считаю, он принял правильное решение».

«Предполагаю, что какой-нибудь хитрый адвокат не добьётся прекращения всего дела по формальным причинам. Полагаю, отпечатки пальцев Водника тоже есть на машине?»

«Он говорит, что только наружную дверную ручку и кнопку открытия багажника, которая находится под приборной панелью слева от руля. Утверждает, что был осторожен. Старался не размазать другие возможные отпечатки пальцев».

Маккейб долго молча стоял, вдыхая холодный, влажный воздух, пахнущий водорослями и гнилой рыбой, осматривая место происшествия, запечатлевая его детали в своем мозгу. Совершенно новый BMW, незапертый, ключи в замке зажигания, простоял там два дня. Удивительно, что никто не попытался его угнать. В Нью-Йорке он бы исчез в мгновение ока. Может быть, в этом и заключался замысел злодея. Пусть какой-нибудь наивный мальчишка прокатится на нем. Оставит на нем свои отпечатки пальцев. Чтобы его обвинили в убийстве, когда его наконец поймают, и никто не поверит его отрицаниям. Неплохой план. Мог бы сработать. Вот только это был Мэн, и никто не стал его угонять.

Он увидел полдюжины траулеров, пришвартованных по два в ряд по обе стороны пирса. Все — крупные рыболовные суда. Некоторые названия были видны: «Эмма Энн», «Кэти Джеймс», «Старый Весёлый». Они выглядели тёмными и пустыми, и ни один из них не казался весёлым. Маккейб подумал, не было ли кого-нибудь из них здесь в ту ночь, когда машину загнали на пирс. Не видел ли кто-нибудь что-нибудь. Вероятно, нет. Траулеры, должно быть, постоянно заходят и выходят из этого места. Забирают лёд и топливо. Разгружают рыбу для аукционов. Но всё же стоит проверить.

«А кто присматривает за лодками, пока они здесь?» — спросил он Мэгги.

«Что вы имеете в виду под "заботится"?»

«Обслуживает их. Топливо. Вода. Лед. Все в таком духе».

«Вообще-то, я знаю. Компания называется Vessel Services. Прямо вон там. Я знаю человека, который там работает».

«А что, если они будут вести учет того, какие лодки находились здесь с вечера среды до утра четверга?»

«Возможно. Но если вы думаете о свидетелях, зачем кому-то проводить ледяную ночь на борту, если в этом не было необходимости?»

«Это возможно».

«Возможно, это будет лодка из другого города. А вот лодка из Портленда – сомневаюсь. Эти ребята проводят слишком много времени в море, чтобы не быть дома со своими жёнами, подругами или кем бы они ни смогли их найти. Особенно в такую погоду».

«Не могли бы вы всё-таки позвонить своему другу в компанию Vessel Services? Может, нам повезёт».

Мэгги сказала, что позвонит. Маккейб снова вспомнил место происшествия. BMW стояла задним ходом у самого края пирса. Почему? Неужели убийца собирался выбросить тело за борт? Если да, то почему он этого не сделал? Может быть, оно уже вмерзло в багажник, и он не смог его вытащить. Может быть, его прервал кто-то проходящий мимо или кто-то на одной из лодок. Опять же, возможный свидетель.

«Мы что-нибудь узнали о Гоффе?» — спросил он.

«Ничего особенного. Полное имя — Элейн Элизабет Гофф. Она юрист в фирме Palmer Milliken. Двадцать девять лет. Не замужем. Живет…» — Мэгги остановилась.

«Или, возможно, жил по адресу Брэкетт-стрит, 342, здесь, в городе. Машина совершенно новая».

Первоначальная регистрация датирована 1 декабря.

«Мы думаем, это Элейн в багажнике?»

«Мы так считаем. Официально она по-прежнему числится как Джейн Доу».

«Вы пытались с ней связаться?»

«Никакого номера в списке нет. Вероятно, пользуется только мобильным. Я попробовал позвонить по её добавочному номеру в Palmer Milliken, и попал на голосовую почту. Жду, когда в колл-центре найдут номер мобильного. Я попросил Тома Таско разыскать её арендодателя». Таско был одним из старших детективов отдела.

Маккейб снова глубоко вдохнул холодный воздух. Голова прояснилась, но его все еще немного тошнило. «Мы знаем, что ее убило?»

«По виду определить невозможно».

«Отсутствуют явные раны или следы травм?»

«Всего лишь следы, похожие на синяки, вот и все». Мэгги сделала паузу. «Они не выглядят опасными. Она лежит на боку, поджав колени, поэтому ее почти ничего не видно».

«Возможно, рана находится с другой стороны».

«Возможно. К тому же, волосы закрывают ей лицо, так что этого совсем не видно».

«Терри уже в пути?» Терри — это была Терри Мирабито, заместитель главного судебно-медицинского эксперта в Огасте, в часе езды отсюда. Поскольку она жила в Портленде, Терри всегда была первым кандидатом, когда ночью в городе находили тело. Во всяком случае, Маккейб был первым кандидатом. Он терпеть не мог ее начальника, главного судебно-медицинского эксперта штата Мэн, Дональда А. Фрая, известного как Дональд.

Напыщенный всезнайка, который никогда не упускал случая продемонстрировать Маккейбу и его детективам, какие они глупые, а он сам — умный. О, Ради всего святого, Мак, ведь очевидно, что здесь произошло, не так ли? Нет, Дональд, это не очевидно. А ещё у него была привычка называть Маккейба «Мак». Это было прозвище, которое Маккейб ненавидел. Даже когда Фрай был прав, с точки зрения Маккейба, Фрай был неправ.

Мэгги кивнула. «Да. Я позвонила ей на мобильный. Она собиралась куда-то пойти на вечеринку с каким-то новым парнем, который, как мне кажется, ей очень нравится». Маккейб улыбнулся.

Ему нравился образ невысокого, жизнерадостного патологоанатома, страдающего от приступа жара.

«Куда она направлялась?»

«Вечер в опере».

Маккейб снова улыбнулся.

«Нет, — вздохнула Мэгги, — не братья Маркс. Киров».

Они поют в Меррилле. Я застала её как раз в тот момент, когда она парковала машину.

Сложно было достать билет. Она не очень обрадовалась моему известию. В общем, сказала, что сообщит подруге, а потом побежит домой за своими вещами. Мэгги взглянула на часы. «Должна быть здесь с минуты на минуту».

«Хорошо. Давай посмотрим», — сказал он. Несмотря на беспокойство Мэгги по поводу его неприятного запаха изо рта, Маккейб чувствовал себя трезвым, голова наконец-то прояснилась. Он проскользнул под оградительной лентой. «Идешь?»

'Я иду.'

Он направился к машине, внимательно осматриваясь, и посветил фонариком офицера Ли на бетонную платформу пирса, сверля влево и вправо, пытаясь заметить что-нибудь лишнее. Ничего не было видно.

На грязных участках льда и снега не было даже следов шин. Слишком холодно. Слишком тяжело. Он подошел к машине. Заглянул внутрь через открытую водительскую дверь.

Он посветил фонариком по салону. Выглядело чисто и новенько. Он обратил внимание на ключ, все еще в замке зажигания. На связке не было других ключей. Ни ключей от дома, ни ключа от офиса. Только пластиковый абонемент в фитнес-центр Planet Fitness на Марджинал-Уэй. Он знал это место. Кира туда ходила. Он задавался вопросом, сталкивались ли они когда-нибудь друг с другом. Маккейб присел на корточки и медленно провел фонариком по полу и под сиденьями. Он едва разглядел край небольшого пластикового пакета, засунутого под водительское сиденье. Он вытащил его. Чистый белый порошок. Возможно, кокаин. Якоби мог бы провести экспресс-тест, чтобы убедиться, но, похоже, либо Джейн Доу, либо ее убийца употребляли наркотики. Или, может быть, были дилерами? Он указал на это Мэгги. Она покачала головой, показывая, что раньше этого не видела.

В любом случае, достаточные основания для возбуждения дела были установлены. Им оставалось только сообщить Воднику о том, что он видел.

В голове у Маккейба промелькнуло несколько сценариев. Первый: Гофф приезжает сюда, чтобы встретиться с кем-то. Возможно, с её дилером. Он даёт ей кокаин. Она прячет пакет под сиденье. Между ними возникает ссора. Он злится, убивает её и уезжает. Возможно. Но если бы это было так, почему тело было бы голым?

Возможно, торговец требует секс в качестве оплаты. Она отказывается. Он насилует её.

В панике убивает её и скрывается либо на второй машине, либо, возможно, на лодке.

Возможно, но это казалось неправильным. Не то, как машина была расположена в самом людном месте на пирсе. Если только он не подъехал задним ходом к краю после убийства, чтобы сбросить тело за борт. Так почему же он этого не сделал? Тело еще не замерзло. Он мог легко выбросить его в гавань и уехать. Вместо этого он запихнул его в багажник и оставил. Нет. Ничто из этого не казалось правильным. Скорее всего, кто-то привез тело сюда уже запихнутым в багажник. Кто-то, кто хотел, чтобы машину заметили. Кто-то, кто хотел, чтобы тело нашли.

Наконец Маккейб выключил свет и встал. Он глубоко вздохнул и направился к багажнику, готовясь к первым секундам.

Он проводил время наедине с жертвой. Полицейский и труп. Уникальные и странно интимные отношения. Только они двое. Для Маккейба не имело значения, кто был жертвой. Член банды или невинный ребенок. В любом случае, для него этот момент общей близости превращал то, что для некоторых полицейских было просто работой, в обязанность. Священное доверие. Найти и наказать убийцу, исправить несправедливость, уравновесить чашу весов. Возможно, когда-нибудь настанет и очередь Господа, но сейчас, как считал Маккейб, месть принадлежит мне. Я иду первым.

В тусклом свете открытого сундука застывшее тело женщины отражало в нем голубовато-белый свет, кожа ее была восковой. Она лежала на боку, головой вниз.

Колени и руки были поджаты. Как в позе, в которую принимают дайверы после прыжка с трамплина. И все же даже в этой позе в ней было что-то знакомое.

Он включил фонарик Maglite и вдруг увидел перед собой тело, которое знал лучше, чем своё собственное. Сэнди. Его неверная бывшая жена. Та, которая бросила не только их неудачный брак, но и их единственного ребёнка. Сколько раз он молча желал ей смерти? Теперь же она, каким-то образом, умерла. Мертвая. Замороженная. Засунутая в багажник. Что, чёрт возьми, она здесь делает? Это не имело смысла.

Он направил луч света на густые волны темных волос, покрывавших ее лицо. Волосы были длиннее, чем он помнил, но он давно ее не видел. Он знал, что не должен прикасаться ни к какой части ее тела, даже к волосам, пока не придет Терри. Жаль. У Якоби были его фотографии, и он просто не мог не посмотреть. Он порылся в карманах в поисках пластиковой шариковой ручки, которая, как он был уверен, там была. Схватив ее за один конец, он просунул ее под волосы, на мгновение задумавшись, не замерзнут ли волосы, как и ее конечности. Нет, не замерзли. Он убрал ее с лица, присел на корточки и посветил фонариком. Разглядеть было немного, но этого было достаточно. Изгиб ее губы. Наклон носа. Хуже всего — один безжизненный голубой глаз, смотрящий прямо в глаза. Все еще насмехающийся над ним даже после смерти.

«Маккейб, ты в порядке?»

Голос Мэгги. Он не ответил. Просто поднял левую руку и отмахнулся от нее. Рациональная часть его мозга подсказывала ему, что это не может быть тело Сэнди. Но если не Сэнди, то кто или что это было? Какое-то заблуждение? Вызванное...

Что? Слишком много выпивки? Слишком много эмоций? Может, он сходил с ума. Во сне он достаточно часто видел её мёртвой. В некоторых из этих снов он даже убивал её сам. Но всегда с помощью пистолета. Никогда таким образом. Никогда без следов. Никогда не оставлял её замерзать в багажнике машины. Даже не BMW. Хотя, конечно, Сэнди предпочла бы, чтобы её нашли в BMW, а не в Ford.

Он снова задумался о том, чтобы позвонить психиатру Ричарду Вулфу. Возможно, пришло время. Впервые он увиделся с Вулфом чуть больше года назад, сразу после окончания дела Лукаса Кейна, после первой за более чем три года личной встречи Кейси с матерью. Именно Кира уговорила его пойти. Его трясло, у него были проблемы со сном, а когда он все-таки засыпал, его сон прерывали кошмары с элементами насилия, в которых чаще всего фигурировала Сэнди. Кира подумала, что у него может быть нервный срыв.

Вулф сказал ему, что нет, это не нервный срыв. Просто последствия сильного стресса в сочетании с тревогой по поводу того, что Кейси и Сэнди снова сойдутся. Он прописал ему Ксанакс, который, казалось, помог, и хотя Вулф рекомендовал продолжить терапию, либо с ним, либо с кем-то еще, Маккейб решил, что с этого все. Он не будет продолжать.

«Маккейб. Ты в порядке?»

«Да. Хорошо».

«Ты выглядишь неважно». Мэгги стояла прямо за ним. Если бы он двинулся слишком быстро, он бы сбил её с ног прямо в воду. Он снова почувствовал её руку на своём плече. «Можешь поговорить со мной?» Она говорила своим мягким голосом. Так эффективно на допросах. Все злодеи попадались на эту уловку. «Маккейб?»

Он не ответил. Вместо этого он еще раз осмотрел тело, закончив осмотр тем, что провел фонариком по ее ноге, ища маленькую родинку на внешней стороне колена, которая должна была там быть. Ее там не было. По крайней мере, не там, где он мог ее увидеть.

Нет, это была не Сэнди. Теперь он был в этом уверен. Просто кто-то, похожий на нее. Чтобы доказать это даже сомневающемуся голоску в его голове, он достал свой мобильный и набрал ее номер в Нью-Йорке. Зазвонил телефон.

Один раз. Два раза. Четыре раза. Здравствуйте. Вы дозвонились до Ингрэмов. Сэнди и Питер. Пожалуйста, оставьте сообщение, и мы свяжемся с вами, как только сможем.

«Сэнди, это я, Маккейб. Перезвони как можно скорее. Это важно».

Затем, как бы между прочим, он подумал: «О, дело не в Кейси. С ней все в порядке». Он выключил телефон и попробовал позвонить в дом в Ист-Хэмптоне, а затем на ее мобильный. Результат оба раза был тот же. Он оставил сообщения.

Нет, — снова сказал он себе, — это не Сэнди. Она была в Нью-Йорке, цела и невредима. В пятничный вечер она и ее богатый, как Крез, муж, вероятно, были в театре. Просим всех зрителей повернуться. Выключите все мобильные телефоны на время выступления. Большое спасибо. Многое. Или, может быть, они лежали дома у камина в своей кооперативной квартире на Вест-Энд-авеню, не отвечая на телефонные звонки, потому что были заняты другими делами. Он представил себе, как Сэнди занимается сексом с Ингрэмом. Внезапно образ изменился, и это был не Ингрэм, лежащий на полу у камина, окутанный знакомым запахом и ощущением обнаженного тела Сэнди. Это был сам Маккейб, снова и снова проникающий в нее в яростном порыве желания. Он был потрясен тем, как сильно он все еще хотел ее. И в равной степени потрясен тем, как сильно он ее ненавидел. Ему пришло в голову, что потребность изгнать призрак Сэнди раз и навсегда может быть настоящей причиной, по которой он продолжал подталкивать Киру к браку, к которому она не была готова. С этим ему придется разобраться.

Это то, что ему нужно будет решить. Он слишком любил Киру, чтобы использовать её таким образом. Возможно, ему следует прекратить с ней встречаться. По крайней мере, до завершения обряда экзорцизма. Ему было интересно, что бы сказал по этому поводу такой психотерапевт, как Вулф.

Он задавался вопросом, сможет ли он вообще рассказать об этом Вулфу. Но, возможно, и сможет. Ему уж точно не стоило рассказывать кому-либо ещё.

Так же внезапно, как и началось, всё закончилось. Даже тихий голосок в его голове смирился с тем, что женщина в багажнике — не Сэнди. Она была похожа на неё, скорее всего, на Элейн Элизабет Гофф. Да, сходство было сильным, но это было лишь сходство. Мэгги всё ещё стояла позади него, её рука всё ещё лежала у него на плече. «Я в порядке», — сказал он.

«Я даже спрашивать не буду».

Маккейб снова сфокусировал свет на теле в багажнике, на этот раз ища не родинки, а улики. Что-то, что могло бы подсказать ему, кто убил эту женщину и как. Он заметил красноватые следы на одном запястье и одной лодыжке, которые указывали на то, что она подверглась физическому насилию.

Она была связана перед смертью. Он увидел синяки, о которых упоминала Мэгги, на видимых участках ее ног, ягодиц и рук. Возможно, ее тоже избили. А может, это были всего лишь следы от заморозки. Он не видел синяков на ее лице, и не было никаких признаков крови ни на ее теле, ни на туловище.

OceanofPDF.com

Четыре

«Почему вы двое всегда находите свои трупы в пятницу вечером? Вы что, никогда не слышали о вторнике?» Мэгги и Маккейб подняли головы, услышав голос Терри Мирабито. Заместитель государственного судебно-медицинского эксперта стояла в передней части машины, держа в руках небольшую черную сумку, словно врач с картины Нормана Роквелла, пришедший на дом. Даже в тяжелом пальто из овчины и шляпе в тон, надвинутой на ее темные, кудрявые волосы, Маккейб понял, что Терри одета для вечера в городе. Он не думал, что когда-либо видел ее с помадой, тушью или даже на высоких каблуках. Она выглядела хорошо. Двое полицейских отошли в сторону, чтобы дать ей место для осмотра багажника.

«Хм. Замерзла как камень», — сказала она. «Я так слышала. Это сделает всё интереснее».

«Есть ли какой-нибудь хитрый способ приблизительно оценить время смерти?»

«Нет. Замораживание сразу после смерти сохраняет тело свежим. Как будто она умерла пять минут назад. Вспомните индейку сорта "Баттерболл"».

А что, если разложение уже началось?

«Заморозка бы это предотвратила. Мы, возможно, смогли бы оценить время, прошедшее между ее смертью и заморозкой, но точно определить время смерти? Ни в коем случае».

«Значит, речь может идти о неделях?»

«Конечно. Если предположить, что тело застыло в неподвижном положении внутри туловища, что, как мне кажется, и произошло».

«Очень жаль».

«Ну, и да, и нет», — сказала Терри, надевая хирургические перчатки.

«Замораживание также сохраняет свежесть любых улик, обнаруженных на теле. Яд, если именно он стал причиной смерти. Наркотики. Алкоголь. Что бы она ни съела в последний раз».

«Сперма, если убийца ее оставил». Она провела по телу небольшим мощным фонариком и начала осмотр.

— Она же мертва, правда? — спросила Мэгги. — А как же эти разговоры типа: «Замороженный труп оживает. Спрыгивает со стола для вскрытия»?

Терри с улыбкой подняла глаза. «Ты имеешь в виду, как в « Энквирере »?»

«Да. Вот так».

«Прости, Мэг. Эта женщина больше не сможет прыгнуть. Она мертва».

«Есть ли у кого-нибудь предположение, что её убило?» — спросил Маккейб.

«Да». Терри теперь глубоко зарылась в багажник. Одной рукой в перчатке она придерживала волосы Джейн Доу, а другой светила фонариком ей в затылок. «Похоже, убийца знал, что делает. Вот».

Взгляните.

Маккейб втиснулся рядом с Терри. Она указала пальцем в перчатке на рану в небольшой впадине на затылке Джейн Доу. Прямо там, где голова и шея соединяются. Небольшая рана, не больше полудюйма в поперечнике. «Это то, что ее убило?» — спросил он.

«Да. Похоже, убийца воткнул тонкий нож или, возможно, ледоруб в основание черепа, в область первого шейного позвонка. Вероятно, пуля прошла через большое затылочное отверстие и попала в ствол головного мозга».

«Отверстие что?»

«Затылочное отверстие. Это небольшое отверстие у основания черепа. Через него проходит спинной мозг, соединяясь со стволом головного мозга. Если убийца все сделает правильно, он отделит спинной мозг от головного мозга; сердечно-сосудистая и дыхательная системы перестанут работать. Жертва упадет на землю замертво».

«Вот так просто?»

«Вот так просто».

«Похоже, кровотечение было незначительным».

«Он не задел ни одного крупного кровеносного сосуда».

«Смерть наступила мгновенно?» — спросила Мэгги.

«Да. Это называется ушиб. Это одна из немногих травм, вызывающих практически мгновенную смерть. Пострадавший падает, как тряпичная кукла».

«А что, если он попадёт не в то место?»

«В результате он получает болезненную, возможно, несмертельную рану».

«Значит, этот мерзавец хорошо знает анатомию».

«Да. Если только ему не просто повезло, он достаточно хорошо знает анатомию, чтобы понимать последствия. Хотя, если жертва обездвижена, а похоже, что это так, то довольно легко вонзить нож туда, куда нужно».

«Вы уверены, что именно это стало причиной её смерти?»

«Это максимально достоверная информация, которую я могу получить, пока не проведу вскрытие, а это невозможно, пока она не оттает. На это потребуется как минимум три-четыре дня».

Скорее всего, около недели.

«Неделя? Боже мой. Нельзя же сделать это быстрее?» — спросила Мэгги. «Может, помоем ее в ванне под струей воды? Моя мама так справлялась с этими "масляными шариками"».

«К сожалению, она не индейка. Мы размораживаем её слишком быстро, и в результате получаем повреждение тканей. Внешняя оболочка начинает разлагаться, в то время как внутренние органы ещё заморожены. Это помешает проведению некоторых необходимых мне анализов».

Кроме того, замачивание в воде может смыть любые следы на теле или внутри него. Придётся просто подождать.

«Неделя?»

«Для полного оттаивания — да. Мы поместим её в холодильную установку в лаборатории, и при постоянной температуре в тридцать восемь градусов это займёт около недели. Такой способ минимизирует разложение. Это поможет нам узнать больше о том, что или кто её убил».

Однако мы сможем получить некоторую информацию в ближайшее время.

'Как что?'

«Ну, я смогу почти сразу осмотреть поверхность тела и подстричь ей ногти на случай, если она поцарапала нападавшего. Если там есть какие-то волосы, слюна или клетки кожи, которые ей не принадлежат, мы их найдем. Кроме того, через день-два я смогу достаточно пошевелить ее конечностями, чтобы взять внутренний мазок и проверить наличие спермы». Даже рассказывая такие ужасающие подробности, Терри звучала бодро. Она была из тех людей, которые любят свою работу. Разгадывать тайны… «Мертва» , как могли бы сказать на канале Discovery. Маккейб находил судебно-медицинскую экспертизу странным способом получить удовольствие, но он предположил, что именно это и делало Терри такой талантливой в этом деле.

Она вернулась к своему занятию – осмотру тела. Присев на корточки и посветив фонариком на лицо неизвестной женщины, она вдруг крикнула: «Маккейб?»

'Ага?'

«У неё что-то во рту».

«Что именно?» Маккейб снова придвинулся к Терри и посмотрел туда, куда светил её фонарик. Губы и зубы Джейн Доу были слегка приоткрыты. За зубами он увидел небольшую вспышку белого цвета, которую раньше не замечал.

«Похоже на бумагу», — сказала Терри.

— Кляп? — спросила Мэгги.

«Я так не думаю», — сказал Маккейб. «Оно не свернуто в комок, как кляп».

Выглядит сложенным. Может, какая-то записка? Как будто убийца оставил нам сообщение. Можете достать?

«Я не знаю. Ее челюсть застыла в неподвижном положении. Зазор не больше одной восьмой дюйма. Я попробую просунуть ее через отверстие щипцами».

«А бумага тоже не замерзнет?» — спросила Мэгги.

«Для замерзания бумаги рот должен быть влажным, но это возможно. Возможно, от слюны. Или, если разложение уже началось, могла присутствовать какая-то промывочная жидкость».

Терри порылась в сумке и достала инструмент, похожий на пару тонких пинцетов с маленькими тупыми зубчиками на концах. Она просунула его между приоткрытыми губами Джейн Доу, схватила бумагу и осторожно потянула. Она не двигалась. «Она застыла, это точно», — сказала она. «Посмотрю, смогу ли я ее вытащить».

Потребовалось три-четыре минуты осторожных движений и надавливаний, сначала в одну сторону, потом в другую. Наконец бумага сдвинулась. «Кажется, я ее освободил».

Теперь посмотрим, смогу ли я извлечь его, не порвав.

Удерживая левой рукой застывшую челюсть Джейн Доу, Терри с трудом просунула бумагу сквозь ее раздвинутые зубы. Наконец она освободилась.

«Вы можете развернуть его?» — спросил Маккейб. «Давайте посмотрим, что там написано. Если вообще что-нибудь написано».

«Не раньше, чем мы немного подогреем», — сказала Терри. Она держала между зубцами пинцета лист бумаги размером примерно 8,5 на 11 дюймов. Бумага была многократно сложена в комок размером один на два дюйма. Она потемнела, вероятно, из-за жидкости во рту.

«Вот, Док, положи сюда». Билл Якоби держал в руках небольшую кастрюльку из нержавеющей стали. «Мы подогреем это в фургоне. А потом, может быть, и посмотрим».

Терри бросила сложенный лист бумаги в кастрюлю. Они пошли обратно к фургону, на котором находился Якоби, чтобы осмотреть место преступления. Биллу потребовалась всего минута, чтобы достаточно нагреть бумагу и развернуть её. Он расправил её на подносе и сделал два снимка, спереди и сзади, на цифровую камеру.

Маккейб опустил взгляд. Лист бумаги был пуст, за исключением двух слов, напечатанных по центру обычным шрифтом двенадцати пунктов.

Амос. 9:10.

«Из Библии?» — спросила Мэгги.

«Да, — сказал Маккейб. — К сожалению. Возможно, это не очень хорошие новости».

Мэгги пристально посмотрела на него. «Почему? Что там написано? Кто такой Амос?»

«Один из второстепенных пророков Ветхого Завета. Книга Амоса. Глава девятая.»

«Десятый стих». Маккейб закрыл глаза и позволил своему воображению перенести его в шестой класс, на уроки Библии в школе Святого Варнавы. Вот он, одиннадцатилетний Майкл, странный мальчик, неловко стоящий перед всем классом. И вот сестра Мария Иосиф, стоящая над ним, доброжелательно улыбающаяся сверху вниз, восхваляющая Божий дар эйдетической памяти своему юному ученику, заставляющая его декламировать очередной отрывок из малоизвестной книги Библии. Ее версия игры «Викторина». Сможет ли она поставить его в тупик? Нет, не сможет. Даже с Книгой Амоса. Двадцать семь лет спустя, в холоде и темноте Портлендского рыбного пирса, Маккейб вспомнил эти слова. «Похоже, кто-то наказывал нашу жертву за ее грехи».

— Что там написано? — снова спросила Мэгги.

«Все грешники народа Моего погибнут от меча, который говорит: «Злой». «Не догонит нас и не помешает нам». Именно об этом и говорится в Книге Амоса. Бог наказывает израильтян за их грехи.

«Какие именно грехи?»

«Стандартный список. Жадность, коррупция, угнетение бедных».

«Там были перечислены все грешники — значит, их может быть больше?»

«Ну, возможно, она единственная грешница, которую он планировал наказать, но я не уверен, что на это стоит рассчитывать».

Джакоби уставился на Маккейба. «Книга Амоса? Девятая глава? Десятый стих? Я слышал, у тебя отличная память, но откуда, черт возьми, ты можешь что-либо знать?»

«Вот так?»

«Доверься ему, Билл. Он всё знает», — сказала Мэгги.

«Ты знаешь всю Библию наизусть?»

«Нет. Только то, что мы изучали на занятиях». Он передал Терри записку.

Терри взглянула на записку и пожала плечами. «Интересно, за какие грехи он ее наказывал».

«Полагаю, это грехи плоти. Довольно распространённый синдром среди психов, от Джека-потрошителя до того парня Пиктона, которого только что посадили в Ванкувере».

«Эти парни охотились на проституток, — сказала Мэгги. — Элейн Гофф была юристом, а не проституткой. И да, Маккейб, — добавила она, глядя прямо на него, — разница есть».

Он улыбнулся и пожал плечами.

«Билл, я бы хотела как можно скорее доставить тело в Огасту», — сказала Терри Якоби. «Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы вытащить её из багажника?»

«Когда мы закончим здесь, мы перевезем BMW на эвакуаторе на 109-ю трассу. Вероятно, нам придется вырезать часть машины вокруг нее. На это уйдет пара часов, чтобы сделать все аккуратно».

«Вы сможете отвезти её в Огасту сегодня вечером?»

«Да, думаю, так и есть».

«Хорошо, я позвоню Хосе Геррере, чтобы он был там и принял». Геррера был лаборантом Терри.

Вблизи Джо Водник выглядел даже крупнее, чем издалека.

«Это Джо, верно?»

«Да, сэр, сержант».

Маккейб оглядел его с ног до головы. В основном с ног до головы. «Ты когда-нибудь играл в мяч?» — спросил он.

Водник улыбнулся. «Да. Несколько лет назад. Команда «Блэк Беарз» Университета штата Мэн. Дважды, в 2001 и 2002 годах, был признан лучшим защитником конференции».

«Кажется, я видел, как ты играл один раз. Очень классные движения». Маккейб врал.

Он был на игре Университета штата Мэн всего один раз в жизни, и то пару лет назад.

после того, как Водник окончил университет. Тем не менее, казалось, что этот здоровяк был доволен комплиментом, чего Маккейб и добивался с самого начала.

«Да. Для своего роста я был довольно быстр».

Маккейб улыбнулся Воднику, обнял его за одно из своих массивных плеч и отвел подальше от группы полицейских на другую сторону пирса.

«Джо, нам с тобой нужно поговорить», — сказал он тихим, дружелюбным тоном. «Расскажи, что произошло сегодня вечером».

«Всё было именно так, как я и сказал детективу Сэвиджу. Я патрулировал Старый порт».

Ничего особенного не происходит. По крайней мере, на улицах. Чертовски холодно. В общем, мне звонят. Диспетчер говорит проверить незаконно припаркованную машину в конце Рыбного пирса». Водник повторил остальную часть истории почти так же, как её рассказала Мэгги.

Закончив, Маккейб задумчиво кивнул. «Зачем ты открыл багажник?»

'Почему?'

«Да. Почему? Понимаешь? Есть веские основания?»

Водник пожал плечами. «Машина не была заперта. Ключи лежали в замке зажигания».

«Это было что-то неладное. Машина за 40 тысяч долларов брошена вот так. Сначала я подумал, что, возможно, её угнал какой-нибудь угонщик, а потом просто бросил здесь, но я проверил, и оказалось, что это не так».

«Но вы же заметили тот маленький пластиковый пакетик с белым порошком, который торчал из-под водительского сиденья? Ведь так?»

Водник замялся. «Белый порошок?» Он покачал головой. Нет.

Маккейб пристально посмотрел в глаза более крупному мужчине. «Помнишь, Джо? Тот маленький пластиковый пакетик с белым порошком, который сейчас в фургоне для вещественных доказательств. Именно из-за него ты открыл багажник, верно?»

Водник снова заколебался. Затем, когда до него дошло, он сказал: «Да уж, конечно».

— сказал он, медленно кивая. — Этот маленький пластиковый пакетик. Под водительским сиденьем?

Тот, который, как мне казалось, мог содержать запрещенное вещество?

Маккейб кивнул ему в ответ. «Верно. Это оно. И что ты сделал, когда увидел его?»

«Что ж, я решил, что лучше открыть багажник, чтобы посмотреть, нет ли там еще каких-нибудь запрещенных веществ».

«А вы что-нибудь нашли?»

«Нет. Я нашел только тело женщины».

«И вы ни с кем это не обсуждали?»

«Просто детектив Сэвидж».

«Не с кем из твоих приятелей там?»

«Нет. Больше никто».

В ответе Водника было что-то настолько искреннее и по-детски наивное, что Маккейб с трудом удержался от соблазна похлопать здоровяка по голове. Вместо этого он ограничился более мужественным шлепком по спине.

«Хорошо. Это отлично. Где сейчас Хестер?»

«Сижит в своем кабинете, грея себе задницу», — Водник указал на пару освещенных окон на втором этаже здания, ближайшего к концу пирса. — «Я сказал ему подождать, пока вы с ним поговорите».

«Что он знает?»

«Я не рассказал ему о теле, но он был бы слеп, глух и нем, чтобы не догадаться, что что-то не так».

«Хорошо, я сообщу ему, что мы хотим поговорить с ним в 109-м. Потом я хочу, чтобы вы отвезли его в центр города, сделали отпечатки пальцев, а затем разместили в комнате для допросов на четвертом этаже. Поняли?»

'Понятно.'

Маккейб снова хлопнул себя по плечу, повернулся и направился к зданию.

Мэгги пошла рядом. «С большим парнем все в порядке?» — спросила она.

«Всё готово».

'Хороший.'

Небольшая табличка указывала на то, что трехэтажный алюминиевый корпус — это магазин морской торговли.

Центр, 2, Портленд Фиш Пир. Они поднялись по лестнице на один пролет и увидели дверь с надписью «HESTER ASSOCIATES, MARINE AND GENERAL INSURANCE», написанной на матовом стекле. По сути, это был однокомнатный офис. Примерно триста квадратных футов. Дуг Хестер сидел за своим столом, попивая кофе и глядя на происходящее внизу. Он выглядел недовольным. Наверное, ненавидел находиться здесь так поздно в пятницу вечером. Но это было нормально. Маккейбу это тоже не нравилось. Хестер был пухлым парнем, ростом примерно пять футов шесть дюймов. Маккейб же отнёс его к среднему...

Пятидесятые. Он зачесал свои рыжевато-коричневые волосы назад в тщетной попытке скрыть облысение по мужскому типу.

«Мистер Хестер?» — спросила Мэгги. Хестер поднял голову. «Я детектив Маргарет Сэвидж. Это детектив-сержант Майкл Маккейб. Мы отвечаем за расследование, и мы хотели бы, чтобы вы приехали в полицейский участок, чтобы ознакомиться со всей информацией, которую вы предоставили в связи с инцидентом».

«Неужели это действительно необходимо? Я уже рассказал другому офицеру, этому здоровяку, всё, что знаю. А знаю я не так уж много. У моей невестки день рождения».

К нам придут около дюжины человек, чтобы отпраздновать. Наверное, они уже там.

«Мне очень жаль, — сказал Маккейб, — но я уверен, что ваша невестка поймет. В багажнике машины было найдено тело женщины».

«Мертвый труп?»

'Да.'

Хестер побледнела. «Боже мой. Труп пролежал там два дня. Как она попала в багажник?»

«Именно это мы и пытаемся выяснить».

«Боже мой, какого черта кто-то оставил бы труп в машине на пирсе?»

«Мы не знаем. Но, как сказал детектив Сэвидж, мы хотели бы, чтобы вы приехали на Мидл-стрит и рассказали нам, что вам известно».

Хестер лишь недоверчиво покачал головой. «Не знаю, что еще могу добавить».

«Возможно, если вы еще раз все пересмотрите, это поможет вам вспомнить то, что вы не считали важным, когда разговаривали с офицером Водником. Или, может быть, не осознавали, что видели». Мэгги одарила его своей лучшей улыбкой. «В любом случае, поскольку вы, по всей видимости, прикасались к машине, нам также потребуется снять с вас все отпечатки пальцев. Если, конечно, вы не были в перчатках в тот момент».

«Нет. Я просто сбежал вниз, чтобы посмотреть на машину. На мне даже пальто не было».

«Хорошо. Офицер Водник отвезет вас. Это не займет много времени».

«А нельзя ли мне поехать на своей машине?»

«Мы бы предпочли, чтобы вы пошли с ним».

«Хорошо, — нервно сказала Хестер, — но одному из вас придётся объяснить моей жене, почему я пропускаю вечеринку её сестры. Она будет ужасно зла».

OceanofPDF.com

Пять

Убийство — главная новость в Портленде, а главные новости распространяются быстро. К тому времени, как Маккейб и Мэгги выскользнули через заднюю дверь Морского торгового центра, у входа уже собралась группа репортеров и фотографов.

Двое детективов прокрались вдоль здания, используя в качестве укрытия пару припаркованных фургонов с логотипами местных филиалов NBC и Fox.

Идея заключалась в том, чтобы добраться до машины Мэгги и незаметно уехать. Но это не сработало. Люк Макгуайр, криминальный обозреватель газеты Press Herald , заметил их первым. «Эй, Маккейб!» — крикнул он. Маккейб остановился. Игра окончена. Репортеры бросились вперед, выкрикивая вопросы и сунув ему микрофоны в лицо. Он повернулся к ним лицом. Общение с прессой никогда не было сильной стороной Маккейба. На самом деле, шеф Шокли не раз предупреждал его, что если он не перестанет рычать на журналистов, его невольно запишут на курс в USM под названием «Эффективные связи со СМИ». Или, как выразилась Мэгги, «Основы улыбок».

«Эй, Маккейб, — повторил Макгуайр, — кто эта погибшая женщина? Как её зовут?»

Маккейб попытался изобразить дружелюбное, но в то же время серьезное выражение лица. «Извини, Люк, боюсь, у нас пока нет точной идентификации. Пока мы ее не получим, она будет числиться как Джейн Доу».

Два или три человека более или менее одновременно выкрикивали вопросы.

«Как её убили? Мы что, называем это убийством? Что тело делает на рыбном пирсе?»

Маккейб поднял руку, призывая к молчанию. «Дамы и господа, пожалуйста».

Судебно-медицинская экспертиза пока не вынесла официального заключения о причине смерти.

Мы сообщим вам, как только это произойдет. Что касается вашего второго вопроса, обстоятельства ее смерти находятся в стадии расследования.

«Правда ли, что тело замерзло намертво? Запихнули в багажник той машины?» Этот вопрос задала Джози Теннант, телеведущая новостного центра NBC News Center 6. Теннант, без сомнения, была самой напористой из местных. Ходили слухи, что она также была тайной любовницей Тома Шокли. Репутация Теннант как источника утечек информации по крупным делам говорила о том, что это были не просто слухи.

«Что ж, поскольку тело пролежало на улице при минусовой температуре как минимум два дня, я предоставлю вам возможность сделать собственные выводы. Боюсь, на этом пока всё. У детектива Сэвиджа и меня много работы. Прошу всех держаться подальше и уважать место преступления. Полицейским дано указание не допускать посторонних в этот район до тех пор, пока он не будет полностью очищен».

Спасибо.'

Им удалось добраться до машины Мэгги, не ответив больше ни на какие вопросы. На заднем плане Маккейб слышал, как Тенант начала свой прямой репортаж. «Сегодня вечером — срочные новости с пирса Портленда. Ранее сегодня вечером тело неопознанной женщины было найдено в багажнике автомобиля, незаконно припаркованного в конце пирса. По словам анонимных источников, близких к расследованию, жертвой, которая выглядела на двадцать или тридцать лет, могла быть портлендский адвокат Элейн Э. Гофф. Однако личность пока не установлена. Детективы на месте происшествия сообщили News Center 6, что тело жертвы хранилось в багажнике достаточно долго, чтобы полностью замерзнуть при рекордно низких температурах…»

«Черт возьми!» — Маккейб с силой ударил кулаком по приборной панели машины Мэгги. — «Этот сукин сын просто не смог удержаться и наградил свою маленькую подружку».

Маккейб достал свой мобильный телефон и быстро набрал прямой номер Шокли в полицейском участке. Когда Мэгги осторожно тронулась с места, Шокли ответил. «Привет, Майк. Как дела, ребята, на пирсе?» — его голос звучал эхом, как будто он говорил по громкой связи. — «Кстати, Билл Фортье информировал меня о деле». Что ж, это, по крайней мере, ответило на один вопрос.

«При всем уважении, шеф, дела шли бы намного лучше, если бы вы воздержались от разговоров со своими особыми друзьями из прессы». Эти последние слова.

Эти слова были произнесены с изрядной долей сарказма. «По крайней мере, пока мы точно не узнаем, кто жертва, и, может быть, не сообщим ее ближайшим родственникам?»

«Маккейб, это возмутительное обвинение. Я не знаю, о чём вы говорите». Маккейб услышал, как Шокли попросил Фортье уйти и закрыть дверь. Затем начальник выключил громкую связь и заговорил тихим, угрожающим голосом: «Маккейб, если вы хотите остаться в этом отделе, если вы вообще хотите остаться в Портленде, вам лучше научиться сдерживать своё праведное негодование». Затем, почти как бы между прочим, добавил: «Вам также лучше научиться проверять факты».

«Если я ошибся, начальник, приношу свои извинения. Но, возможно, вам стоит включить News Center 6».

Наступила короткая тишина, пока Шокли включал телевизор в своем кабинете. На заднем плане Маккейб слышал что-то похожее на прямой эфир Джози Теннант. Шокли снова включил телевизор. «Это досадно», — сказал он. «Джози должна была бы быть осмотрительнее». Его голос звучал напряженно и сердито. Через секунду он повесил трубку. Если бы ему не удалось добиться увольнения, Маккейб подумал, что, по крайней мере, он мог бы подорвать связи Теннант с департаментом.

Мэгги выехала с Рыбного пирса и повернула направо на Коммершиал, направляясь на восток, в самое сердце Старого порта. Маккейб откинулся на подголовник и закрыл глаза. При закрытых окнах и включенном обогревателе, сильном жирном запахе куриных наггетсов МакКейб наполнил машину. Нога Маккейба нащупала пустую емкость. Он поднял ее и заглянул внутрь. На дне оставалось несколько холодных наггетсов. «Не возражаешь, если мы от этого избавимся? Меня от этого тошнит».

«Извините. Мой ужин», — сказала Мэгги, ярая поклонница фастфуда.

Как ни странно, это никак на нее не повлияло. На ее длинном, худощавом теле почти не было жира. Она остановилась у мусорного бака на обочине, и Маккейб бросил коробку внутрь. Он оставил окно открытым, чтобы выпустить запах.

— Ты в порядке? — спросила она. — Тебя не вырвет или что-то в этом роде?

Маккейб откинулся назад, смотрел в открытое окно и вдыхал холодный воздух. «Нет, — сказал он, — со мной все в порядке».

Она свернула налево на Маркет-стрит. Холодно или нет, но в Старом порту все еще была пятница вечер, и бары и клубы кипели жизнью. Дети, вооруженные удостоверениями личности, поддельными или...

Настоящие, они метались из одного шумного дверного проема в другой.

«Знаешь, это странно, — сказала она. — Я видела, как ты за эти годы осматривал, наверное, с десяток жертв убийств? Некоторые были расчленены, некоторые изрешечены пулями, у некоторых отсутствовали руки, ноги и другие части тела. Некоторые были раздуты и зеленели. Почти все они были окровавлены, как Богоматерь Сосульки. И все же я ни разу не видела, чтобы ты так побледнел, как тогда. Помнишь песню «A Whiter Shade of Pale»? Это был ты».

«A Whiter Shade of Pale», 1967. Procol Harum. Шесть недель подряд занимала первое место в британских чартах. В США достигла лишь пятого места.

Иногда Маккейбу хотелось иметь кнопку «удалить» для всего того хлама, что крутится у него в голове. «Ладно. И что?»

«Просто я никогда раньше не видела, чтобы ты так реагировал. Мне интересно, почему на этот раз».

«Ты же говорил, что не будешь спрашивать».

«Я передумал».

«Слишком много алкоголя на пустой желудок. Ничего страшного».

«Ну же, Маккейб, я тебя знаю лучше».

«Дело было в алкоголе», — бесстрастно заявил он.

«Чушь собачья. Дело было не в алкоголе. Дело было в теле. Ты как будто трижды перепроверил. Как будто знал её или что-то в этом роде. А эти звонки Сэнди? Что это вообще было?»

Он посмотрел на Мэгги, которая смотрела на него. Он решил, что ему следует что-нибудь ей сказать. Она была для него почти другом в Портленде, не считая Киры и Кейси. Наконец он пожал плечами. «Нет, я её не знал. Просто думал, что знаю. Она была похожа на мою бывшую жену».

'Сэнди?'

«Та самая. Мать Кейси. Замечательная женщина, которая бросила нас обоих и больше никогда не оглядывалась назад. Я взглянул на тело в багажнике, и вдруг — бац! — передо мной оказалась не Джейн Доу, не Элейн Гофф и не кто-либо еще. Передо мной была Сэнди. Мертвая. Голая. И застывшая как камень. Как будто это действительно была она».

'Странный.'

«Да. Странно». Он не стал рассказывать Мэгги остальное, потому что не знал, как это сделать, да и не был уверен, что это её дело. Зазвонил его мобильный. Он проверил определитель номера. Сэнди. Он положил телефон обратно в карман и подождал, пока ответит голосовая почта. Сейчас он не хотел с ней разговаривать. Он понял, что вспотел. Он убавил температуру обогревателя.

OceanofPDF.com

Шесть

Меньше чем через минуту Мэгги протиснулась на большом «Форде» по узкому переулку, ведущему к полицейскому гаражу. Она остановилась на свободном месте у задней двери между двумя черно-белыми блоками. Молча они вошли в здание и поднялись на лифте на четвертую этаж. В бюро никого не было, кроме Тома Таско, который разговаривал по телефону, и Брайана Клири, который, закинув ноги на стол, жевал кусок пиццы. Клири, недавно переведенный в штатское, был новичком. Таско был опытным детективом с более чем восемнадцатилетним стажем работы в полиции Портленда. Маккейб решил, что Таско — подходящий человек, чтобы показать Клири все тонкости дела. Маккейб поручил бывшему напарнику Таско, Эдди Фрейзеру, работать с порой непростым Карлом Стерджисом.

Клири поднял глаза, когда Маккейб и Мэгги подошли. «Еще пару пирогов в конференц-зале, если хотите», — сказал он.

Маккейб понял, что ужасно голоден. Он ничего не ел весь день, кроме бублика на завтрак. «Хорошо, давай поговорим там», — сказал он. Закончив разговор, он жестом пригласил Таско следовать за ним. На большом столе стояли несколько открытых коробок с пиццей и несколько теплых бутылок колы. Детектив по имени Джон Хьюз из отдела по борьбе с преступлениями против собственности угощался куском. «Кому я должен?»

«Угощение от Шокли», — сказал Клири.

«Вот это впервые», — сказал Хьюз. «Наверное, вы ему нравитесь». Хьюз взял еду и ушел. Зашел Таско.

«Шокли всё ещё здесь?» — спросил Маккейб.

«Нет. Он просто ушел. Фортье тоже», — сказал Клири.

«Есть ещё какие-нибудь дела?»

«Вы имеете в виду, кроме вашего замороженного трупа?»

«Да. Кроме неё».

«Парочка придурков решила встретить Новый год, избив до полусмерти бездомного на Пребл-стрит».

«Просто ради забавы?»

«Похоже, что так. Хотя, возможно, дело было в расовой принадлежности. Жертва была чернокожей, и у нее не было ничего ценного, что можно было бы украсть. Билл и Уилл сейчас проверяют». Детективы Билл Бэкон и Уилл Мессинг были повсеместно известны по своим рифмующимся именам с тех пор, как Маккейб объединил их в команду три года назад.

«Мы знаем, кто это сделал?»

«Пока нет, но пострадавший находится в реанимации в Камберленде. Может не выжить».

Детектив Карл Стерджис заглянул в дверь. «Это частная вечеринка, или играть может кто угодно?»

«Заходи, Карл, — сказал Маккейб. — Где Эдди?»

«На школьном спектакле. Питер Пэн. Его дочь играет главную фею».

«Тинкер Белл?» — улыбнулась Мэгги.

«Да. Тинкер Белл. Наверное, уже всё закончилось», — сказал Стерджис, посмотрев на часы. Он взял себе кусок пиццы и колу и сел.

Маккейб подал знак Мэгги, которая кивнула и открыла свою камеру. «Привет, Эдди, это Мэгги». Пауза. «Извини, что звоню тебе домой, но если спектакль закончился, нам нужно, чтобы ты пришел сегодня вечером». Пауза. «Да. Убийство. Готовься к долгой ночи». Пауза. «Нет. Подожди, пока звезда уложится спать. До тех пор мы справимся».

Надеюсь, она произвела фурор.

«Кстати, какой-то здоровенный униформист по имени Водник только что привёл в небольшую комнату для допросов свидетеля», — сказал Стерджис. «Парня зовут Хестер?»

«Хестер может посидеть минуту», — сказал Маккейб.

Вошел Таско и раздал всем набор цветных фотографий. Три снимка одной и той же женщины. «Элейн Гофф?» — спросила Мэгги.

«Да», — сказал Таско. «Элейн Элизабет Гофф, адвокат и, как вы все знаете, владелица новенького кабриолета BMW 325i. Полагаю, это ваш труп?»

Маккейб разложил на столе одну фотографию за другой. Сходство с Сэнди на этих фотографиях было еще более поразительным, чем на снимках мертвой и замерзшей женщины в багажнике. «Да, — наконец сказал он, — это она. Где ты взял эти фотографии?»

«Google Images. Удивительно, что там можно найти».

Маккейб внимательно изучал каждую фотографию по очереди. Первая была деловым портретом в черно-белом цвете. В формальном стиле Фабиана Бахраха. Вторая, должно быть, была взята из чьего-то блога об отдыхе. На ней Гофф была изображена у бассейна в откровенном бикини. На заднем плане пальмы. Она смотрела прямо в камеру и потягивала что-то похожее на пина-коладу. На этом снимке она была больше похожа на Сэнди, чем на двух других. Уж точно больше, чем на ту, что лежала мертвой на заднем сиденье BMW. Дело было не только в обстановке или бикини, которые делали сходство поразительным. Дело было в поведении.

Та же самая полуулыбка-полуухмылка, которую он видел тысячу раз. Та, которая говорила: « Завидуй, придурок, я слишком привлекательна для таких, как ты». Это создавало у него ощущение, что он знает об Элейн Элизабет Гофф всё. Хотя они были не одной и той же женщиной. Хотя различия были неизбежны. Это было чувство, которого ему следовало остерегаться.

На последнем снимке Гофф была в черном вечернем платье без бретелей на каком-то мероприятии. Выглядело как кадр, который мог бы сделать фотокорреспондент на каком-нибудь шикарном благотворительном мероприятии. « Пресс Херальд» постоянно публиковал подобные снимки. Она стояла в небольшой группе с другой молодой женщиной, привлекательной блондинкой с веснушками, и тремя мужчинами в черных галстуках. Двое из них были седовласыми и, вероятно, лет пятидесяти. Третий, тот, что справа от Лейни, был, может быть, на десять лет моложе. Он смотрел прямо в камеру своими пронзительными темно-синими глазами. У него было худое лицо, кривой нос и довольно длинные темные волосы. Маккейб не назвал бы его красавцем, но в этих глазах было что-то, что привлекало внимание. Звездный потенциал.

Харизма. Называйте это как хотите, но даже в сравнении с такой красавицей, как Лейни Гофф, взгляд, скорее всего, первым остановится на нем – и останется в памяти дольше всего.

«Кто этот парень с фиолетовыми глазами?» — спросил Маккейб.

«Меня зовут Джон Келли, — сказал Таско. — Он исполнительный директор небольшой некоммерческой организации под названием Sanctuary House. Это приют для сбежавших детей, расположенный недалеко от площади Лонгфелло. Он не похож на человека, предпочитающего нарядные костюмы, поэтому я думаю, что вечеринка, должно быть, была благотворительным мероприятием в их поддержку».

«Кто эта женщина и двое других мужчин, стоящих рядом с Гоффом?»

«Пока не знаем», — сказал Таско. «Это нам нужно выяснить».

Маккейб незаметно положил свой набор фотографий в нагрудный карман куртки.

Таско передал по столу еще одну распечатку. «Биографическая страница Элейн Гофф с веб-сайта Palmer Milliken».

Элейн Э. Гофф

Ассоциированный сотрудник

Прямой номер: 207"555"1041

egoff@palmermilliken.com

Элейн Гофф присоединилась к Palmer Milliken в качестве юриста в группе по слияниям и поглощениям в 2000 году. До прихода в фирму Лейни работала помощником судьи окружного суда США Эдварда Меллмана.

Образование

Лейни получила степень бакалавра в Колледже Колби (1997) и степень доктора права с отличием в Юридической школе Корнельского университета (2000). В Корнелле она была членом редакционной коллегии журнала Cornell Law Review и занимала должность редактора статей на последнем курсе.

Приём в адвокатуру

Лейни имеет право заниматься врачебной практикой в штате Мэн.

«Ужасная трата такой прекрасной женщины, вот и все, что я могу сказать». Это был Брайан Клири. Он все еще смотрел на Гофф в бикини. «Похожа на ту актрису».

Ну, как её зовут? Ту, которая играла жену математика в фильме «А». «Прекрасный разум »?

«Дженнифер Коннелли», — сказал Маккейб.

«Да. Дженнифер Коннелли. Она мне нравится». Клири восхищенно покачал головой.

«Черт возьми, я не понимаю, зачем такая красотка вообще пошла учиться в юридическую школу».

Она могла бы стать моделью, актрисой, кем угодно.

«Красотка? Ой, Брайан, я не это слышал. Я слышал, что эта девчонка ледяная». Стерджис расхохотался над собственным остроумием.

«О, ради бога», — сказала Мэгги. «Брайан, почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не перестать пускать слюни на эту фотографию, как похотливый двенадцатилетний подросток?»

Женщина умерла. И Карл, можно шутить? Они не смешные.

«О, да. Ну ладно… Извини, Мэг», — сказал Клири, и его обычно красное лицо стало еще краснее.

Стерджис лишь злобно посмотрел на него. Ему не нравилось, когда его отчитывает женщина. Особенно молодая женщина, которая занимала более высокое положение, несмотря на меньший стаж работы в департаменте. За столом воцарилась короткая, смущенная тишина.

Маккейб сломал его. «Ладно, хватит», — сказал он. «Давайте вернемся к работе».

Мэгги, пойди поговори с Хестером. Он слишком долго сидит без дела. Если он задержится еще, то уйдет. Если Хестер что-то скрывал, Мэгги всегда находила это. Она была одной из лучших, кого Маккейб когда-либо видел, в выведывании информации у неохотно дающих показания свидетелей. Он видел, как она в мгновение ока переходила от сочувствующей к жесткой, затем к дружелюбной и, наконец, к угрожающей, нисколько не раздражая свидетелей и не отталкивая их. Большинство даже не понимали, что происходит. «А пока я расскажу этим ребятам, что мы видели на пирсе».

Мэгги кивнула, забрала свои распечатки и ушла. Маккейб следующие пятнадцать минут рассказывал о том, что они нашли, включая замороженную записку, вырванную изо рта Гоффа, и мнение Терри о причине смерти.

«Она была немного жалка, да? Если бы мне воткнули нож в шею, я бы, наверное, тоже был немного жалок», — сказал Стерджис, снова посмеиваясь над собственным остроумием.

Маккейб бросил на него предупреждающий взгляд. «Ладно, Карл, как сказала Мэгги, пора тебе прекратить шутить. Женщину убили, и если ты или кто-то из вас считает это смешным, поверьте, я могу выгнать вас из этого подразделения и вернуть обратно в форму, прежде чем вы перестанете смеяться».

Стерджис пробормотал извинение. Маккейб повернулся к Таско. «Томми, тебе удалось разыскать домовладельца Гоффа?»

«Да. Парня зовут Эндрю Баркер. Он живет этажом ниже, в том же доме, где жила она. Это шестиквартирный дом на Брэкетт, номер 342. Баркер сказал мне, что квартира Гофф находится прямо над его квартирой на втором этаже. Также сказал, что давно ее не видел. Думал, она в отпуске. Я спросил его, не накопилась ли у нее почта. Он ответил, что нет».

«Вы связывались с почтовым отделением?»

«Да. Именно с ним я разговаривал, когда вы с Мэгги вернулись. Гофф подал запрос на приостановку доставки почты, начиная с субботы, 24 декабря».

Поставки планируется возобновить в этот понедельник.

'Что-нибудь еще?'

«Да. Я сказал Баркеру, что мы расследуем возможное убийство и что мы отправим специалистов осмотреть ее квартиру. Гай, кажется, был этому рад. В общем, он сказал, что приедет, чтобы впустить их, и что надеется, что с Лейни ничего плохого не случилось. Он так ее называл, Лейни. Я сказал, что мы пока ничего не знаем».

«Он скоро во всем разберется, — сказал Маккейб. — По крайней мере, если будет смотреть телевизор. А как насчет ее мобильного телефона?»

«Да, — сказал Брайан Клири. — Я этим занимался. Она пользуется услугами Verizon». Он взглянул на свой блокнот и прочитал номер. «Номер 555-4390. Я получил повестку в суд и попросил компанию предоставить записи всех ее звонков, входящих и исходящих, за последние три месяца. А также доступ к голосовым сообщениям за последние тридцать дней. Я сказал им, что это срочно. Начальник сказал, что они все организуют и пришлют мне завтра утром. Попросил меня отправить копию повестки по факсу. Я так и сделал».

'Хороший.'

«Есть ещё кое-что». Клири сгорбился в кресле, нервно постукивая ногой по полу. Маккейб возлагал большие надежды на молодого детектива. Он видел в Клири пережиток ирландских полицейских тридцати-сорокалетней давности. Поколения отца Маккейба. Умный и напористый, с дерзкой самоуверенностью, которая напоминала Маккейбу молодого Джимми Кэгни. Он добился своего. Мама! На вершине мира! Он тоже немного был похож на Кэгни. Невысокий, ростом, может быть, метр восемьдесят восемь или метр восемьдесят восемь, с рыжевато-светлыми волосами и лицом, покрытым веснушками.

В детстве Клири был немного задирой. Пока его отец не положил этому конец. Он сказал юному Брайану, что если ему так нравится избивать людей, то ему лучше делать это на боксерском ринге, а не на школьных дворах. В итоге он стал довольно неплохим боксером в полусреднем весе. Выиграл множество боев в Портлендском боксерском клубе. Даже подумывал о переходе в профессионалы, но потом передумал. Вместо этого он поступил на службу в департамент.

«Я нашла главу отдела кадров на сайте Palmer Milliken. Женщину зовут Бет Коттерман. Позвонила ей домой. Спросила, знает ли кто-нибудь в PM о планах Гоффа на отпуск. Она ответила утвердительно. Похоже, все сотрудники Palmer Milliken обязаны сообщать в офис, где они будут в отпуске, на случай чрезвычайной ситуации».

«Юридическая чрезвычайная ситуация?» — спросил Маккейб.

Клири пожал плечами. «Наверное. Она спросила меня, зачем нам это нужно. Я сказал ей, что машину Гоффа нашли на пирсе, и мы подумали, что с ней могло случиться что-то плохое. Она бросила все дела и пошла в офис проверить свои документы. Полагаю, она живет неподалеку, потому что перезвонила через несколько минут. Сказала, что Гофф отсутствовал две недели и вернется в следующий понедельник».

Ее последний рабочий день в офисе был в пятницу, 23 декабря.

«Две недели назад».

«Да. Вот почему никто не заявил о её пропаже. У неё были забронированы номера на 24-е число в отеле Bacuba Spa and Resort на Арубе. Bacuba на Арубе».

«Путешествуете в одиночку?»

«Думаю, да. По крайней мере, она не делила номер с кем-то еще. Я позвонила в отель, и там ее записали как одноместную».

«Место кажется дорогим».

«Да, это так. Двенадцатьсот долларов за ночь. Когда она не явилась, с ее кредитной карты списали штраф за две ночи. Я связался с Visa, и, кроме штрафа, карта не использовалась с двадцать второго числа, когда с нее списали шестнадцать долларов и пятьдесят два цента в ресторане Jan Mee на улице Сент-Джон».

«Коттерман всё ещё в офисе?»

«Она сказала, что идет домой, но мы можем смело ей позвонить, если нам что-нибудь еще понадобится».

«У тебя еще сохранился ее номер?» — спросил Маккейб.

Клири записала это на листке бумаги. Маккейб взглянул на него, а затем скомкал. «Хорошо, — сказал он. — Время выбрано удачно. Это возвращает нам шанс проверить алиби. Тот, кто убил ее, должен был схватить ее в промежутке между тем, как она вышла из своего кабинета 23-го числа, и тем, что должно было произойти».

«Чтобы сесть на свой рейс в Арубу. Вы что-нибудь узнали о её планах поездки?»

Клири отрицательно покачал головой.

Маккейб повернулся к Стерджису. «Карл, я хочу, чтобы ты выяснил, из какого аэропорта она вылетала, каким рейсом она должна была лететь и зарегистрировалась ли она вообще».

«Как думаешь, он мог схватить ее в аэропорту?» — спросил Таско.

Маккейб пожал плечами. «Давайте выясним».

Стерджис не сдвинулся с места. Маккейб предположил, что это потому, что, будучи старшим детективом, он возмущался тем, что его просили выполнять, как он считал, рутинную канцелярскую работу. Ну и ладно. Большая часть работы детектива, старшего или нет, состояла лишь из рутинной канцелярской работы.

«Как сейчас, Карл», — сказал Маккейб.

Стерджис наконец кивнул, встал и ушел. По пути к выходу он прошел мимо Мэгги, не сказав ни слова.

«Что с ним случилось?» — спросила она.

«Не спрашивайте».

«Хорошо». Мэгги вернулась к остальным за стол и села. «Хестер ничего не знает».

«Вы уверены?»

«Я уверена. Я тыкала, я подталкивала, я умоляла. Всё, что он знает, это то, что он сказал Воднику на пирсе».

Маккейб рассказал Мэгги о том, что она упустила. После этого он долго сидел, пытаясь мысленно собрать воедино детали расследования.

Таско нарушил молчание. «Хорошо. Что нам делать дальше?»

«Вы отправляетесь на Брэкетт-стрит, — сказал Маккейб. — Я хочу, чтобы вы с Брайаном собрали как можно больше людей. Включая Фрейзера, когда он приедет, и Билла и Уилла, когда они закончат проверку места нападения. Разделитесь на команды. Убедитесь, что у всех есть копия биографии Палмер Милликен, и начинайте стучать в двери. Вы знаете, как это делается. Начните с других жильцов дома Гоффа, затем рассредоточьтесь по окрестным зданиям на Брэкетт-стрит, а затем и по всему району. Разбудите людей, если нужно.

Любые небольшие магазины, которые она могла посещать. Химчистки. Магазины шаговой доступности. Что угодно. Еще не так поздно. Некоторые, возможно, еще открыты.

Мэгги снова посмотрела на фотографии. «Давайте не будем игнорировать очевидное. Гофф привлекала мужчин как мух», — сказала она. «Если у нее был постоянный парень, нам нужно привести его и допросить. Возможно, все это было всего лишь ссорой влюбленных, вышедшей из-под контроля».

«Это не вписывается в их схему», — сказал Маккейб. «Агрессивные бойфренды обычно действуют более прямолинейно, чем аккуратные маленькие дырочки на затылке, и они не оставляют цитат из Библии. Тем не менее, ты прав, нам стоит это проверить. Том, посмотри, может кто-нибудь из соседей даст тебе имена или описание нынешних или бывших сексуальных партнеров».

«Возможно, это кто-то, кого она недавно бросила, — сказал Клири. — Кто-то, кому это, возможно, не понравилось, и он решил выместить злость на ней. Мы также проверим, видели ли кого-нибудь, кроме Гоффа, за рулем BMW».

Это машина, которую люди обязательно заметят. И запомнят.

Опущенная морда ищейки Таско выглядела еще более обеспокоенной, чем обычно. «Знаешь, мы не сможем сегодня вечером все это обсудить».

«Может, мне стоит начать называть его Заместителем Пёсом?» — подумал Маккейб. «Понимаю, — сказал он. — Просто начни и продолжай, пока что-нибудь не получится. А ещё отправь кого-нибудь из полицейских в форме стучать в двери у Рыбного Причала».

«Хорошо, я поручу команде заняться этим, — сказал Таско, — но вы должны помнить, что речь идёт о коммерческом районе. В это время здесь пусто».

Вероятно, здание было пустым, когда тот парень привёз тело. Возможно, оно пустовало все выходные.

«Мы не будем ждать понедельника, — сказал Маккейб. — Это произошло в центре города. Кто-то мог быть рядом. Возможно, кто-то наблюдал. Может быть, у кого-то была камера видеонаблюдения. Может быть, кто-то, кто работает по ночам. Разве на рыбном рынке не работают люди круглосуточно?»

«Жили-были», — сказал Клири. «Рыбалка уже не та, что раньше».

«Что ж, пока у вас не появится идея получше, давайте посмотрим, что мы сможем найти».

Я попрошу Фортье найти вам достаточно людей, чтобы они помогли стучать в двери.

«Хочешь, чтобы я поработала на холсте?» — спросила Мэгги.

«Нет. Я бы хотел, чтобы ты спустился вниз и посмотрел, как Якоби справляется с тем, чтобы вытащить Гоффа из BMW. После того, как она отправится в Огасту, я хочу, чтобы ты поехал с техниками осмотреть её квартиру».

«Куда ты направляешься?»

«Я поговорю с Бет Коттерман. Попробую выяснить, кто является ближайшим родственником Гофф. Может быть, узнаю, с кем она дружила в офисе».

Маккейб встал и собрал небольшую стопку распечаток. «У кого-нибудь есть что-нибудь еще?» Он посмотрел на каждого из своих детективов. Никто не ответил.

«Хорошо. Тогда на этом всё. Позвони мне на мобильный, если найдёшь что-нибудь ценное».

В противном случае, давайте встретимся здесь завтра утром в десять часов. И не забудьте, что было написано в записке. Все грешники моего народа умрут от... меч. «Все грешники» — мне кажется, их больше одного. Если это так, то он, возможно, уже ищет себе новую партнёршу. Давайте найдём его, прежде чем он найдёт её.

OceanofPDF.com

Семь

Шаги Маккейба эхом отдавались от мраморных стен и пола здания Ten Monument Square, когда он шел по полутемному вестибюлю к круглому столу охраны. Молодой чернокожий мужчина в очках в роговой оправе и синем пиджаке наблюдал за его приближением. Над нагрудным карманом пиджака золотыми буквами была вышита надпись METCO Security. Сбоку от стола стояла седовласая женщина, засунув руки в карманы расстегнутого шерстяного пальто. Под пальто на ней были выцветшие синие джинсы и синяя футболка с буквой U.

Толстовка с надписью "Maynef", одежда, надетая наспех для неожиданной поездки в офис.

Маккейб оценил её возраст в начале пятидесятых. Она выглядела встревоженной.

«Мисс Коттерман?» — спросил он.

«Да, меня зовут Бет Коттерман. Вы, должно быть, сержант Маккейб?»

«Верно. Извините, что продолжаю прерывать ваш пятничный вечер».

«Это не имеет значения. Не в такой ситуации. Вы знаете что-нибудь еще о том, что произошло?» — она сделала паузу, подбирая подходящее слово.

«Если вы не возражаете, я бы предпочёл поговорить в вашем кабинете».

«Конечно. Пойдем со мной».

«Э-э, извините, сэр, — сказал охранник, — не могли бы вы сначала зарегистрироваться?»

«Он со мной, Рэндалл. Он полицейский».

«Извините, мисс Коттерман. Полиция или нет, — сказал охранник, — он все равно должен зарегистрироваться. Правила гласят, что все должны регистрироваться. Не говорите „кроме полиции“». Охранник улыбнулся. Вероятно, у него было не так много возможностей приставать к полицейским, и он наслаждался моментом.

«Без проблем», — ответил Маккейб, улыбаясь в ответ. «Хотите посмотреть мое удостоверение личности?»

Охранник пожал плечами. «Конечно».

Маккейб открыл свой бумажник для значка, положил его на стол, взял ручку и планшет и нацарапал свое имя в первом свободном месте, добавив время 22:32 во втором. Над его именем был длинный список имен.

Он не узнал ни одного, кроме Бет Коттерман.

Охранник мельком взглянул на удостоверение личности Маккейба и вернул его. «Спасибо».

«С удовольствием. А все, кто заходит в здание, должны также регистрироваться при выходе?»

«Если они здесь не работают, то да. Если они регистрируются при входе, то и при выходе».

«А что насчет тех, кто здесь работает?»

«Отмечаться при входе и выходе нужно только после 18:00».

«Все ли показывают удостоверения личности?»

«Нет. Правила не требуют предъявления удостоверения личности».

«Глупые правила», — подумал Маккейб. — «Любой может войти, используя любое имя. Мисс Коттерман, не могли бы вы уделить мне минутку, чтобы задать Рэндаллу еще пару вопросов?»

Коттерман кивнула. Она явно хотела поскорее закончить, но сказала: «Хорошо. Я буду в своем кабинете. Когда будете готовы, попросите его позвонить на мой добавочный номер. Я спущусь и заберу вас».

Охранник пристально посмотрел на Маккейба. «О чём вы хотите со мной поговорить?»

«Хочу задать вам несколько вопросов».

«Я не обязан отвечать ни на какие вопросы».

«Нет, я думаю, вы не знаете, но я почти уверен, что мои друзья из METCO…»

Охрана была бы гораздо довольнее, если бы вы так и сказали. А как вы назвали свою фамилию?

«Джексон. Рэндалл Джексон».

«Хорошо, Рэндалл, — сказал Маккейб, — дай мне убедиться, что я правильно понимаю правила».

Вы сказали, что все посетители здания должны регистрироваться при входе и выходе, но любой сотрудник должен регистрироваться только после 18:00. Это так?

«Да. Всё верно».

«Так как же узнать, кто есть кто?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Вы знаете всех, кто работает в этом здании?»

«Большинство из них. По крайней мере, в лицо. Те, кого я не знаю, либо регистрируются, либо показывают удостоверение личности».

«Никто никогда не проходит без подписи?»

Охранник минуту изучал Маккейба. «Только не при мне».

А как насчет часов других людей?

«Не могу это подтвердить».

«Есть ли кто-нибудь за этим столом, кто дежурит круглосуточно?»

«Да. Круглосуточно, без выходных».

«Вы работаете в одиночку или с партнёром?»

«Днём нас двое. Ночью я один».

«Куда вы ходите, чтобы справить нужду?»

«В подвале есть комната отдыха с туалетом».

«Значит, кто-то сможет проскользнуть, пока ты будешь справлять нужду?»

«Нет. А та дверь, через которую ты раньше заходил в здание? Я запираю её, если мне нужно спуститься вниз».

«И других путей нет?»

«Ночью это запрещено. Задняя дверь открывается только изнутри, а гараж огорожен. Для поднятия ворот нужна электронная карта. Электронные карты есть только у юристов».

Вполне типичная система безопасности здания. Неплохо, но недостаточно хорошо, чтобы остановить целеустремленного или хитрого злоумышленника, пытающегося проникнуть внутрь. «Вы всегда работаете в этом здании или компания METCO переводит вас на другие должности?»

«Обычно работаю здесь. Иногда работаю и в других зданиях. У компании METCO есть контракты с большинством крупных зданий в городе».

«Вы были здесь в ночь на 23 декабря?»

«Зачем вам это нужно знать?»

«Минуту назад я спросил вас, не проскальзывает ли кто-нибудь мимо вас без регистрации, и вы ответили: „Не во время моей смены“. Мне стало интересно, не приходится ли ваша смена на ночь с 23-го числа на воскресенье».

«Двадцать третье?»

«Да. Двадцать третье».

Охранник пристально посмотрел на Маккейба. После долгой минуты он спросил: «Это было в пятницу перед Рождеством?»

'Это верно.'

«Да, я был здесь. В тот день я работал в две смены. Поменялся местами с другим охранником, чтобы взять отпуск на Рождество. Начал в 16:00 и проработал до восьми утра следующего дня».

«Долгие часы работы».

«Да, я хотела быть дома с детьми на Рождество».

Хорошо, он был отцом. Сделало ли это его более заслуживающим доверия? Возможно, нет. «Вы заметили что-нибудь необычное в тот день, что-нибудь, что вам особенно запомнилось? Подумайте об этом».

Рэндалл задумался. Он минуту молчал. Затем кивнул, словно мысленно воссоздавая события дня. «Единственное, что было необычно, это то, что многие ушли раньше из-за праздника. Многие не вернулись с обеда. К пяти часам в офисе почти никого не было, кроме главных начальников, которые ушли все вместе около шести, шести тридцати. Большинство из них выглядели довольно довольными, даже подарили мне что-то на праздник. Насколько я помню, было всего несколько человек, которые опоздали с уходом. Обычно многие работают допоздна».

«Кто опоздал в ту ночь?»

«Первой была одна из молодых юристок, мисс Гофф. Очень красивая женщина. Честно говоря, я видел её пару раз».

'Когда?'

«В первый раз это было примерно в восемь часов. Я помню, потому что на ней не было пальто, и было холоднее…» — Джексон остановился.

«Чёрт возьми, стало холоднее?» — спросил Маккейб.

«Да. Холоднее, чем дерьмо. В общем, она не расписалась. В руке у неё был конверт Federal Express, и она сказала, что сейчас вернётся».

«Неужели?»

«Да. Две минуты спустя. Несу хот-дог из тележки на площади».

Наверное, проголодался.

«А во второй раз?»

«Она ушла на ночь примерно через час. Около девяти. Выбежала отсюда, как будто ей это было чуждо. Должно быть, она была очень зла из-за чего-то. И тогда она не отметилась при выходе. Я крикнула ей вслед, чтобы она вернулась».

«Она только что показала мне средний палец», — Рэндалл улыбнулся, вспоминая этот момент. — «Это была очень злая женщина».

«Что ты сделал?»

«Ничего особенного. Я её знала. Ничего страшного. Она вышла через дверь, ведущую в личный гараж адвокатов».

«Вон та дверь?» — Он указал на ничем не примечательную серую стальную дверь рядом с главным входом.

«Да. Именно тот».

«Вы её с тех пор видели?»

Рэндалл покачал головой. «Нет. Я так не думаю».

«Вы сказали, что был ещё один случай опоздания при выходе?»

«Да. Примерно через десять минут после ее ухода спустился мистер Огден. Генри Огден. Он один из старших партнеров в Palmer Milliken».

«Он тоже был зол?»

Рэндалл покачал головой и пожал плечами. «Нет. Он выглядел нормально. Он выглядел так, как всегда. Как богатый белый парень. Протянул мне конверт».

Рождественская открытка со ста долларами внутри. В прошлом году стоила всего пятьдесят. Мне сказали купить что-нибудь хорошее для моих детей.

«Кто-нибудь ещё покинет здание после Генри Огдена?»

'Нет.'

«Работая в две смены, Рэндалл, не было ли такой вероятности, что ты задремал и пропустил приход и уход кого-нибудь еще?»

Джексон напрягся. «Нет. Никаких шансов».

«Вы уверены?»

«Уверена. После Огдена ушли только штатные уборщики. Они приезжают около шести и обычно уезжают около часа ночи».

«Сколько человек?»

«Примерно полдюжины».

«Им нужно регистрироваться при входе или выходе?»

Рэндалл покачал головой. Нет.

«Все время одни и те же люди?»

«На самом деле нет. Компания их меняет. Особенно в праздничные дни».

«Они работают в METCO?»

«Нет, METCO занимается только охраной. Уборкой занимается другая компания. Хотите узнать, какая именно? Спросите у управляющей компании здания».

«У вас ещё сохранились списки посетителей за тот день?»

«Здесь нет. Возможно, в METCO. Не знаю, как долго они их хранят».

«А кто-нибудь сейчас там будет?»

«Нет. Офис откроется только в восемь часов утра в понедельник. У нас есть номер, по которому мы должны звонить в случае чрезвычайной ситуации. Вам он нужен?»

'Да.'

Джексон открыл ящик и вытащил визитку. Он передал её Маккейбу. На визитке было написано имя Скотт Гинзберг. Он знал Гинзберга.

Он ушел в отставку из отдела по связям с общественностью полицейского управления Портленда двумя годами ранее.

Возможно, после ухода из полиции у него была жизнь. Номер его камеры был 555-1799.

Маккейб указал на ряд небольших экранов за столом. «А как насчет вашего видео? Вы ведете запись или это просто прямая трансляция?»

Записано.

'Лента?'

«Нет. Цифровой.»

Это имело смысл. Цифровой формат означал, что не было никаких веских причин не записывать. Изображения можно было напрямую загружать в компьютер в офисах METCO. Хранение не было проблемой. Как и стоимость видеокассет. Не было причин не хранить изображения практически вечно. Маккейб позвонил Эдди Фрейзеру и, поздравив его с восторженными отзывами о «Тинкер Белл», дал ему номер Скотта Гинзберга и попросил начать просмотр видео.

Как можно скорее. Пока у них были только тело и записка. Им нужно больше.

Начиная с ближайшего родственника.

Маккейб дал Джексону свою визитку. Сказал, чтобы тот связался с ним, если у него возникнут ещё какие-либо вопросы. Затем попросил позвонить Бет Коттерман.

Они вышли из лифта в пять. «Мой кабинет в конце коридора справа», — сказала Коттерман. Она пошла первой. Маккейб последовал за ней. Коридор был тускло освещен и пуст. Воздух был холодным.

Коттерман прочёл его мысли. «Отопление запрограммировано на снижение до пятидесяти в семь часов, если только кто-нибудь не позвонит и не оставит его включенным».

«Сегодня никто не работает допоздна?»

«Уверен, что некоторые из юристов так и думают».

«На этом этаже нет юристов?»

«Нет. Пятый отдел в основном занимается административной работой. Кадры. Бухгалтерия. Управление офисом».

«Вот такие дела. Мы, как правило, работаем с девяти до пяти». Она отперла дверь своего кабинета и включила свет.

Бет Коттерман, руководитель отдела кадров, занимала угловой кабинет. Он был обставлен в типичном современном стиле среднего уровня. Не то, что получили бы партнеры, но гораздо комфортнее, чем что-либо в кабинете № 109. Коттерман добавила множество деталей, которые не позволяли этому месту выглядеть скучно и однообразно. Небольшие джунгли из комнатных растений, включая фикус размером с потолок, доминировали в одном углу. Одна стена была увешана семейными фотографиями и большим рисунком, выполненным цветными карандашами, под названием « Бабушка Бетби». На портрете Бетби была в ярко-зеленом платье, с большими ступнями и в больших очках. Портрет был в рамке и аккуратно висел на почетном месте. Подпись: БЕККИ.

Коттерман даже не стала снимать пальто. Она села и указала Маккейбу на стул с прямой спинкой перед своим столом. Стул для собеседования, предположил Маккейб. «Сколько лет Бекки?» — спросил он.

Коттерман немного расслабился. «Семи. Ей было четыре, когда я позировал для портрета. Насколько вы уверены, что найденное вами тело принадлежит Лейни Гофф? Другой офицер, детектив Клири, сказал, что вы еще не знаете».

«Мы предварительно подтвердили ее личность по фотографиям, — сказал Маккейб. — Мы на девяносто девять процентов уверены, что погибшая — это Элейн Гофф».

«Не сто? Это всё ещё может быть кто-то другой?»

«Я бы не питал особых надежд. Мы проверим стоматологические записи, чтобы быть абсолютно уверенными, но, думаю, можно предположить, что это Гофф».

«Мне придётся сообщить об этом сотрудникам фирмы».

«Всё в порядке. Большинство из них, вероятно, уже знают». — News Center 6

«Поторопились с этим».

«Это досадно».

«Согласен. Мы всегда стараемся уведомить ближайших родственников до того, как они узнают об этом из СМИ».

«Конечно. И вы думаете, что Лейни, если это действительно Лейни, была убита?»

'Да.'

«Странно». Коттерман отвел взгляд. «В Портленде такого не ожидаешь, но, похоже, безопасных мест больше нет. Может, их и никогда не было. Есть какие-нибудь предположения, кто это сделал?»

«Нет. Мы только начинаем расследование».

Чем я могу помочь?

«Как я уже говорил, в первую очередь мне нужен ближайший родственник. Я надеялся, что у вас есть его имя в базе данных».

«Надо бы». Коттерман разбудила спящий компьютер и начала стучать по клавишам. «Все сотрудники сообщают нам номер телефона для экстренной связи в первый же рабочий день, — сказала она. — Обычно это кто-то из родственников». Она нахмурилась.

«Это может вам не помочь».

'Почему нет?'

«Ну, большинство людей указывают члена семьи. Лейни этого не сделала».

«Кого она туда посадила?»

«Женщина по имени Джейн Арчер. Адрес в Нью-Йорке».

«Может быть, сестра?»

«Лейни называет её своей подругой».

«Лейни и Джейн, да? Можете дать мне контактную информацию мисс Арчер?»

Она написала адрес и номер телефона на стикере и передала его Маккейбу. Адрес в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, код города 212. Он запомнил оба адреса и выбросил записку.

«Эти контактные данные устарели на шесть лет, — сказала Бет Коттерман. — Все должны обновлять свою информацию ежегодно, но многие этого не делают. Возможно, подруга Лейни там уже не живет».

Это не представляло большой проблемы. Он должен был найти Арчера, используя любую из общедоступных баз данных, на которые подписана полиция Портленда, — Accurint или AutoTrackXP. «У вас есть еще какая-либо информация о ближайших родственниках?»

«Да. Есть ещё одно место, где я могу проверить». Коттерман снова начал стучать по клавишам. «Все сотрудники получают полис страхования жизни на определённый срок в рамках своего компенсационного пакета. Я хочу посмотреть, кого Лейни указала в качестве выгодоприобретателя».

«Сколько стоит этот полис?» — спросил Маккейб.

«Полтора годовых зарплаты. Для Лейни это будет примерно сто восемьдесят тысяч долларов».

«Неплохой район», — подумал Маккейб. — «Конечно, достаточно веский мотив для убийства. Но если мотивом были деньги, зачем тогда рыться во всех этих показных вещах на пирсе? Почему бы не выдать смерть за несчастный случай?» Единственная причина, которая пришла Маккейбу в голову, — это сбить следователей с толку, а это казалось маловероятным. «А страховка покрывает случаи убийства сотрудника?»

«Мне нужно будет перепроверить это у наших агентов, но я думаю, что да».

Хм. — Коттерман, глядя поверх очков на экран, — Ну разве это не интересно?

«Разве это не интересно?»

«В списке получателей также нет ни одного члена семьи. В качестве основного получателя помощи Лейни указан даже не человек, а организация. Что-то под названием Sanctuary House».

Адрес в Портленде. Понятия не имею, что это такое.

«Я слышал об этом, — сказал Маккейб. — Мало что знаю. Просто знаю, что это небольшая благотворительная организация, какой-то приют для детей». Начинало казаться, что ближайших родственников нет. Как будто Лейни Гофф была сиротой. Он задавался вопросом, какова может быть ее связь с «Домом-убежищем».

«Что ж, они вот-вот получат приличную сумму денег».

«Насколько я понимаю, они могут им пользоваться».

Коттерман выключила компьютер и откинулась на спинку кресла. Она выглядела усталой.

«Боюсь, это всё, что я могу вам предложить. Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь, детектив?»

«Вы хорошо знали Лейни?»

«Нет, почти совсем нет. В компании Palmer Milliken работает более трехсот сотрудников».

Я общалась с ней лишь изредка. Обычно по вопросам кадровых процедур.

«Когда вы видели её в последний раз?»

«На нашей рождественской вечеринке».

«Когда это было?»

«Пятница, шестнадцатое декабря. В клубе «Пемакид». Большинство партнеров являются членами клуба, и фирма полностью взяла его под свой контроль». Клуб «Пемакид» был закрытым местом встречи богатых и влиятельных жителей Портленда. Он располагался в столетнем особняке из красного кирпича в западной части города.

«Вы разговаривали с ней на вечеринке?»

«Просто мимоходом. С Рождеством. Хороших праздников. Что-то в этом роде. Лейни не стала бы тратить много времени на заигрывания с кем-то вроде меня. У нее были дела поважнее».

'Такой как?'

«Например, партнеры. Особенно старшие партнеры. И особенно старшие партнеры-мужчины. Насколько я слышал, она была чрезвычайно амбициозной женщиной».

«Правда?» — спросил Маккейб. — «А от кого ты это услышал?»

Коттерман обдумала вопрос, прежде чем ответить: «Это слухи. Люди говорят».

«Во время разговора кто-нибудь из них говорил о причастности Лейни Гофф? — спросил он. — Может быть, к одному из партнеров? А может, и к нескольким?»

«Знаете, детектив, уже поздно, и я устал. Наверное, я уже слишком много сказал».

«Я ценю это, мисс Коттерман, но я также была бы признательна, если бы вы сказали мне, с кем, по вашим словам, Лейни разговаривала на вечеринке. С кем она, как вы выразились, общалась. С кем-нибудь конкретным?»

«Я не заметил».

Маккейб знал, что Коттерман больше ничего ему не даст, но ему нечего было терять, если он попытается. «Минуту назад ты сказал, что у нее есть дела поважнее?»

Мне интересно, кто бы это мог быть.

«Простите, детектив. Я, наверное, оговорился. Я не очень хорошо знал Лейни. Как вы можете себе представить, я очень расстроен известием о ее смерти. Уверен, что все в фирме тоже будут расстроены. Почему бы нам просто не оставить все как есть?»

«Ещё несколько вопросов».

«Я так не думаю».

Маккейб задался вопросом, не откажется ли глава отдела кадров сообщить ему что-либо еще. Она имела на это право. «Это важно», — сказал он.

Коттерман вздохнул. «Хорошо. Главное, чтобы ваши вопросы не носили личного характера».

Маккейб согласно кивнул. «Хорошо. Как долго Лейни Гофф работает в фирме и чем именно она здесь занималась?»

«Она юрист. Старший юрист. Она начала работать здесь вскоре после окончания юридического факультета Корнеллского университета в 2000 году. Она работала в группе по слияниям и поглощениям».

«У неё всё шло по плану, и она могла бы стать партнёром?»

«Я понятия не имею. Партнеры, как правило, не делятся со мной своими намерениями. Моя роль носит скорее административный характер».

«Но ведь она бы хотела такой, правда?»

«Конечно. Все юристы хотят стать партнерами. Те, кто не получает предложений, обычно уходят из фирмы».

«Вы знаете, кто были её подруги в офисе? С кем она общалась?»

«Я уже говорила, что не очень хорошо знаю Лейни. Почему бы мне не составить для вас список людей, которые работали в той же области права? Это, пожалуй, будет самым простым решением».

«Хорошо. Давайте начнём с этого». Маккейб наблюдал, как Коттерман снова повернулась к компьютеру. Было ясно, что пожилой женщине не нравился Гофф. Это неудивительно. Бет Коттерманы тоже не очень-то любили Сэнди. Так насколько правдивы были её слова, а насколько — простое негодование по отношению к этой прекрасной диве? Ему нужно было это выяснить. «Кто был начальником Лейни?»

«Старший партнер, отвечающий за слияния и поглощения. Генри Огден. Она подчинялась ему».

Огден. Хорошо. Это был тот парень, который вышел из здания через десять минут после Лейни. Видел ли Генри Огден Лейни той ночью? Был ли он последним, кто видел ее живой? У Маккейба не было ответов. Только предположения. Ему предстояло много работы. «Знает ли Огден о смерти Лейни?» — спросил он.

«Не от меня. Я ждала, пока точно не узнаю, что это Лейни. Пока не поговорю с тобой. Позвоню ему домой после того, как ты уйдешь».

«Мне нужно как можно скорее поговорить с мистером Огденом. Не могли бы вы дать мне его домашний номер, а если он у вас есть, то и номер мобильного?»

Она написала обе цифры на другом стикере и передала его Маккейбу.

«Детектив, вам от меня еще что-нибудь нужно, прежде чем я пойду домой?»

«Да. Я бы хотел осмотреть кабинет Лейни Гофф».

«Я могу показать вам, где находится её кабинет, но боюсь, вы не сможете войти. Она почти наверняка хранила там свои документы, и у нас возникнут серьёзные проблемы с конфиденциальностью информации о клиентах».

«Это может создать проблемы».

«Вы можете уточнить у Генри Огдена, но я уверен, что его ответ будет таким же. Доступ в офис Лейни, к ее файлам и компьютеру закрыт до тех пор, пока вы не получите повестку в суд. Даже с повесткой я не уверен, что мы сможем предоставить вам доступ к файлам наших клиентов».

«Хорошо. Первым делом утром запросим ордер. А пока я выставлю офицера в форме и поручу повесить замок на дверь».

Мы также повесим на дверь табличку «Вход воспрещен». Буду признателен, если вы сообщите всем сотрудникам компании Palmer Milliken, что вход в офис запрещен.

OceanofPDF.com

Восемь

Хартс-Айленд, штат Мэн

Пятница, 6 января

23:30

Эбби Куинн не знала, сколько времени она провела в шкафу в пустующем летнем домике Кастелланосов, но ей казалось, что очень долго. Тонкая полоска дневного света, которая раньше просачивалась сквозь закрытую дверь, исчезла несколько часов назад. Это было ее четвертое убежище со вторника, четвертое за четыре дня, но теперь, когда она приняла решение покинуть остров, это будет и последнее. Ее план был прост. Дом Кастелланосов находился всего в ста ярдах от паромной пристани. Последний паром в пятницу вечером отплывал от острова в одиннадцать пятьдесят пять. Бобби Хаузер был помощником капитана на этом последнем пароме. Она училась с Бобби в одной школе. Он был ее другом. Как только она видела, как он готовится спустить трап, она пробегала сто ярдов и, если правильно рассчитает время, запрыгивала на борт как раз в тот момент, когда паром отходил от причала, оставляя монстра на острове. Монстра, которого она считала Смертью.

Эбби нажала кнопку, которая зажгла циферблат её старых, дешёвых цифровых часов.

Осталось двадцать пять минут. Она прижалась к стене шкафа и обхватила колени руками. Она сжала их изо всех сил, словно сжимая, пыталась вытеснить из себя страх, желание с криком убежать в ночь.

Прошлый вторник в тысячный раз прокручивался в голове Эбби. День начался довольно обычно. Еще один такой холодный день, что Эбби не могла...

Придумайте вескую причину, чтобы встать с постели. Она проспала, и когда наконец проснулась, провела большую часть дня, лежа под тяжелым одеялом, читая последний номер Стефани Плам и слушая, как ее мать гремит внизу.

На этот раз дела шли довольно хорошо. Она принимала лекарства, и, казалось, они помогали. Голоса затихли. Она жила как настоящий человек, а не как какой-то урод. Она работала в вечернюю смену в «Вороньем гнезде» и неплохо справлялась. Принимала заказы и выполняла их правильно. Наизусть перечисляла фирменные блюда. Выписывала чеки. Спрашивала клиентов, как у них дела. Говорила, что у нее все хорошо. Она зарабатывала деньги, копила их и думала, что, возможно, у нее наконец-то появится жизнь.

Да, наркотики, как всегда, делали её толстой, но на этот раз она боролась. Никакого пива. Никаких закусок. Никаких десертов. К тому же, почти каждый вечер после работы в «Гнезде» она бегала четырехмильный круг вокруг острова, даже когда было поздно и холодно. Эбби слишком стеснялась своей дряблой фигуры, чтобы даже думать о пробежках при дневном свете.

Кто-нибудь, увидев её, посмеётся над этой сумасшедшей женщиной, пытающейся привести своё дряблое тело в форму. Голоса могут даже проснуться и начать её высмеивать. Нет.

Это было неприемлемо. Ночь давала укрытие, а укрытие было хорошим. Если она сможет продолжать диету и заниматься спортом, может быть, весной она запишется на пару курсов в USM. Получит еще несколько зачетных единиц для своей степени по бухгалтерскому учету. Да, решила она. Именно это она и сделает, если сможет придерживаться своего режима, сбросить вес и заставить замолчать эти чертовы Голоса.

Ее психиатр снова и снова повторял ей, что голоса не настоящие.

«Нет, — настаивала она, — они настоящие. Я их слышу».

«Слышание голосов — это симптом твоей болезни, Эбби. Симптом, который мы можем контролировать с помощью лекарств».

Она не ответила. Ее психотерапевт нес чушь. Голоса были реальными.

«Когда вы их слышите, — спросил он, — они громкие или тихие?»

«Иногда тихо. Иногда громко. А иногда так громко, что я ничего больше не слышу».

«Когда они шумят, слышат ли их другие люди? Или только вы?»

«Другие люди их слышат. Они просто делают вид, что не слышат».

Он задумался. «Вы когда-нибудь слышите их в этом кабинете?»

«Иногда. Да».

«Вы их слышите?»

Она выслушала. «Да».

«Что они говорят?»

Она лукаво улыбнулась. «Они говорят, что ты несёшь чушь».

Он ответил ей улыбкой. «Иногда я несу чушь, — сказал он, — но не в этом случае. Я их не слышу, Эбби. Правда, не слышу. Я не притворяюсь».

Она не поверила. Голоса были реальными. Они ненавидели её. Они хотели её убить. Она ничего ему об этом не сказала. Она просто так думала.

Но ему всегда казалось, что он знает, о чем она думает. Возможно, у него был какой-то способ подслушивать.

«В каком-то смысле эти голоса реальны, Эбби, — сказал он. — Они реальны для тебя. Но они реальны только в твоем мозгу. Не за его пределами. И хотя мы не можем изгнать их из твоего мозга, мы можем контролировать их. Мы можем заставить их замолчать. Не дать им вмешиваться в твою жизнь. Разве не этого ты хочешь?»

Она молча кивнула. Да, именно этого она и хотела. Если бы он только знал, как сильно она этого желает. Она кивнула снова, на этот раз более энергично.

«Хорошо. Если ты этого хочешь, ты должна принимать лекарства каждый день. Никаких срывов, пропусков или притворств, что тебе они не нужны».

«От этих таблеток я толстею».

«Мы не можем полностью это предотвратить, Эбби, но ты можешь свести это к минимуму. Следи за своим питанием. Занимайся спортом. Ты ведь была спортсменкой в старшей школе, не так ли?»

Да, это была она. Акцент на прошедшем времени. Была. Семь лет назад. Играла в университетской команде по хоккею на траве и лакроссу за команду «Леди Бульдогс» средней школы Портленда. Парни называли их «Баркин Ситчс».

— Разве не так? — снова спросил он.

Она кивнула.

«Скажи мне это словами, Эбби. Не просто кивай».

«Да, это был я».

«Затем тренируйте свое тело так, будто вы все еще пытаетесь попасть в команду».

Она выслушала его, и вместе они составили план диеты и тренировок. И она придерживалась его, казалось, это работало. Она чувствовала себя нормально. Она была

Она всё ещё была толстой, но уже не такой толстой, как раньше. Она становилась сильнее. Хотя, когда она смотрела на своё обнажённое тело в зеркале в ванной, оно всё ещё выглядело более бесформенным, чем она могла вынести.

Вторник выдался тихим вечером в «Гнезде». За весь вечер на ужин пришли всего две пары, и это были ранние пташки. Заплатили и ушли к семи часам.

После этого в баре оставалось лишь несколько завсегдатаев. Заядлые любители выпить, которые хотели отдохнуть от бара в «Легионе». Лори раздражало, что бар оставался открытым, имея в качестве клиентов всего пару пьяниц. Но чего еще она ожидала в морозный январский вторник, когда на острове оставались только местные жители? Те, кто много тратил, летние отдыхающие, давно уже опустошили свои трубы, заколотили окна и сбежали обратно в свою реальную жизнь в Бостоне или Нью-Йорке, Далласе или Атланте.

Эбби провела все часы до закрытия, подметая пол, расставляя вещи и болтая с Трэвисом Гармином, который работал за барной стойкой и, как обычно, заигрывал с ней. Иногда ей хотелось воспользоваться этим предложением. Он был не самым умным человеком на свете. На самом деле, Лори сказала, что Трэвис настолько глуп, что если клиент даст ему пенни за его слова, ему придется дать сдачу. Тем не менее, он хорошо выглядел и, похоже, не возражал против того, что она толстая.

Даже не заметил, когда она начала вести себя странно. Просто улыбнулся ей своей глупой улыбкой.

К половине восьмого Лори плюнула на всё и объявила, что они закрываются раньше. Они закончили расставлять вещи и закрылись около девяти. Трэвис спросил, не хочет ли она припарковаться на берегу, посмотреть на волны и, может быть, покурить травку. Она сказала нет, она хотела пойти на пробежку. Он не стал настаивать. Просто сказал «хорошо» и высадил её у дома её матери за бухтой Томкинс. Она вышла из его грузовика и постояла пару минут на ступеньках своего дома. Она смотрела, как его задние фонари исчезают в гору. Наверное, он пошёл покурить один. Или, может быть, найдёт какую-нибудь другую островную девушку, чтобы пошалить. Эбби вдохнула холодный свежий воздух и посмотрела на полную луну и миллионы звёзд, раскинувшихся по тёмному небу широкой полосой. Иногда ей казалось, что именно оттуда пришли Голоса. Они были гостями из далёкой-далёкой галактики , и они забирали

Они будут поочередно пожирать тела землян. Рано или поздно они возьмут под контроль всех. Однажды она рассказала об этой теории своему психотерапевту. У него появилось такое обеспокоенное выражение лица, что она задумалась, не является ли он на самом деле одним из инопланетян. Может быть, он планирует убить ее, чтобы она не рассказала властям. Поэтому она быстро отступила. Сказала, что просто пошутила.

Он не засмеялся. Просто спросил, не перестала ли она принимать лекарства. После этого Эбби попыталась рассказать полиции об инопланетянах и о том, как они контролируют людей. Она была почти уверена, что ей тоже не поверили.

Она вошла внутрь. Ключ не понадобился. Входная дверь в дом ее матери не запиралась уже двадцать лет. Она быстро закрыла ее, чтобы не дать теплу улетучиться.

Какая жара стояла внутри! Она слышала, как какой-то придурок визжит на «Американском идоле». Какая чушь. Даже «Голоса» звучали лучше. Она выключила телевизор и взглянула на мать, Грейси, чтобы посмотреть, разбудит ли ее внезапная тишина. Не разбудила. Она лежала почти ничком в кресле. Голова была запрокинута, рот открыт. Из нее доносился влажный хрипящий звук, наполовину храп, наполовину бульканье. Эбби подняла полдюжины пустых банок Bud Light, разбросанных по полу вокруг кресла, и бросила их в мусорное ведро для переработки. Постарается не забыть вернуть их в магазин до работы завтра. Тридцать центов — это тридцать центов. Она бросила полено в печь и проверила монитор. Печь выдавала примерно столько тепла, сколько могла. Прежде чем подняться наверх, она изучила изможденное лицо женщины, отдавшей ей жизнь. Ей еще не было пятидесяти, но она выглядела толстой и бледной. Как и грязная старшая сестра Пиллсбери Доубой. Грейси была втиснута в грязную толстовку Old Navy на два размера меньше и мешковатые джинсы на два размера больше. Ее зубы были коричневыми и потемневшими, по крайней мере, те, что остались. Даже с учетом сломанных зубов, у Грейси не хватало целой пары зубов. Боже, подумала Эбби, только бы я никогда не стала такой, как она.

Она поднялась в свою комнату и сняла черные брюки и белую рубашку на пуговицах, которые носила в «Гнезде». Встала на весы. Неплохо. Сбросила еще полкилограмма. Хотя в зеркале все еще выглядела бесформенной. Ей еще предстояло много похудеть. Ее спортивная одежда лежала на стуле в спальне. Она надела ее, надев несколько слоев для тепла. Длинные

Поверх бюстгальтера и брюк она надела полипропиленовое нижнее белье. Хлопковая водолазка с длинными рукавами. Рубашка с утеплителем Thinsulate. Черные ветрозащитные брюки Gore-Tex. Флисовый жилет. Термоноски и кроссовки Nike. Наконец, она разорвала пластиковый пакет и достала совершенно новую неопреновую маску для лица «Синяя молния». Она надела ее и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она широко улыбнулась. Человек-паук смотрел на нее в ответ. Только этот Человек-паук был синим, а не красным. В любом случае, она напугает до смерти любого, кого встретит на своей ночной пробежке. Эта мысль ей понравилась. Она зарычала на себя в зеркало.

Внизу Грейси выглядела совершенно измотанной. «Иди спать».

Эбби крикнула ей в ухо. Никакой реакции. «Скажи спокойной ночи, Грейси». Старая шутка отца. Всё ещё никакой реакции. К чёрту всё это. Эбби села на кухонный стул и натянула поверх кроссовок Nike бутсы с шипами. Меньше всего ей хотелось поскользнуться на льду и что-нибудь сломать. Наконец она надела свою чёрную куртку из Gore-Tex и поясную сумку с мини-фонариком и лекарствами внутри. Она прикрепила к поясу связку ключей. В ней было тринадцать ключей. Один от задней двери «Вороньего гнезда». По одному от каждого из двенадцати летних домиков, за которыми Эбби присматривала, пока их хозяева были в отъезде. Её маршрут для пробежек проходил мимо всех двенадцати. Лёгкая работа. Лёгкие деньги. Что ещё важнее для Эбби, это доказывало, что множество людей могут доверить ей свои дорогие дома.

Прибитый к дереву во дворе термометр показывал двенадцать градусов. Ветра не было. Эбби предположила, что ситуация изменится, когда она выйдет на берег и в открытый океан. Ничего страшного. Она была готова к холоду. Она рванула вперед и перешла на легкую пробежку. Плотный снег хрустел под ногами. Полная луна освещала ей путь. Луна, созданная для ночных существ. Чудаков, оборотней и таких же сумасшедших, как она. Она шла по грунтовой дороге, которая вела примерно полмили от ее дома к берегу. Шипы на ледяных подошвах немного замедляли ее, но это было нормально. Они обеспечивали ей уверенность при подъеме по обледенелым склонам.

Она прошла мимо бревенчатого домика Хили. Одного из ее домов. Только следы оленей оставляли следы на хрустящем слое снега, и она побежала дальше. Наблюдение за коттеджами сводилось к тому, чтобы высматривать повреждения от бури или признаки взлома. Ничего особенного никогда не случалось. Один раз все-таки случилось.

Обратите внимание на разбитое окно в доме Моррисси. Полиция назвала это взломом.

Взлом и проникновение. Оказалось, вандалы разрисовали стены непристойными рисунками из баллончика. Мужчины с большими членами и болтающимися яичками, занимающиеся сексом с согнутыми женщинами с огромной грудью. Украли и кое-что ещё. Плоский телевизор, стереосистему и, по словам Дэна Моррисси, три бутылки «Калуа». Полицейские посчитали кражу «Калуа» странной, но Эбби знала много островных ребят, которые обожали этот напиток. Чёрт, почему бы и нет? Он не только напоил их, но и на вкус был как десерт. Полицейские никого не поймали. Просто составили протокол, чтобы Моррисси могли подать страховой иск. Вот такие они, полицейские. Бездельники и придурки.

Однажды Эбби увидела мерцающий свет в одной из спален дома Каллаханов. Она зашла и застала Мари Лопат и Энни Карл, совершенно обнаженных, страстно занимающихся сексом на кровати Каллаханов. Она велела им одеться и идти домой, прежде чем позвонить их родителям. Эбби никогда не думала, что Энни и Мари лесбиянки, но, в конце концов, каждому свое.

Она вышла из леса и свернула налево на Сишор-авеню. Холодный северо-восточный ветер ударил ей прямо в лицо, но благодаря маске «Голубая молния» она почти его не почувствовала. Мощные волны разбивались о скалы под дорогой, поднимая в воздух столбы брызг высотой в шесть метров. Полная луна сверкала на воде. Звезд стало еще больше, чем прежде.

Эбби чувствовала себя хорошо. Она бегала. Она перестала пить пиво. Она принимала лекарства. Голоса в основном затихли. Она даже начала снова чувствовать себя женщиной, как семь лет назад в Портлендской средней школе и два года после этого в Университете штата Миссисипи. Это было до того, как Голоса вторглись в ее голову. До того, как она попыталась заставить их замолчать, прыгая со скал в Рождественской бухте. Не один, а два раза. Это было до двух лет заключения в Уинтер-Хейвене и еще одного года жизни с группой беглецов и наркоманов в реабилитационном центре Джона Келли в городе. Теперь она дома, но не в безопасности. Эбби знала по опыту, что нужно быть бдительной. Голоса живы. Лекарства или нет, все может рухнуть.

Она ускорила шаг по почти ровной, вымощенной поверхности. Большинство домов на этой стороне острова были новыми и большими, ни один из них не был новым.

Принадлежали островным семьям. Примерно половина принадлежала состоятельным пенсионерам, приехавшим издалека.

Большинство из них уезжали на четыре месяца во Флориду сразу после Нового года. Другая половина принадлежала еще более богатым отдыхающим, которые проводили большую часть года в таких местах, как Нью-Йорк, Даллас или Лос-Анджелес. Одна пара даже приехала из Лондона и построила огромный особняк прямо на берегу недалеко от Сил-Пойнт.

Вероятно, он стоил два миллиона долларов. Больше, чем большинство островитян зарабатывали за всю свою жизнь. И они использовали это место всего четыре недели в году. Остальные сорок восемь недель оно было закрыто и пустовало. На острове Хартс всегда были отдыхающие, но никогда не было людей, достаточно богатых, чтобы жить так. Остров менялся, и Эбби было жаль. Ей больше нравилось, как он выглядел, когда она была маленькой. Она хотела, чтобы лондонцы просто вернулись домой в Лондон и забрали с собой свой большой толстый дом. Или пусть он уплывет в море. Да, они платили ей за присмотр за домом, и да, ей нравилось получать деньги. И все же она хотела, чтобы их здесь не было.

Сто лет назад большинство островитян и не мечтали бы построить здесь, в открытом океане, что-либо, кроме рыбацкой хижины.

Даже двадцать лет назад, когда Эбби была маленькой девочкой, на берегу было всего несколько домов, и большинство из них были довольно скромными. Было чертовски холодно, а северо-восточные штормы — слишком суровыми. Сегодня же люди без проблем приезжают на остров, меняют его облик, взвинчивают цены на недвижимость и налоги, бросают вызов природе способами, которые Эбби казались высокомерными и неправильными.

Если бы Эбби бежала на шаг или два быстрее, если бы она обернула поворот у Сил-Пойнта на секунду или две раньше, или если бы она просто смотрела на море, когда спичка вспыхнула в окне второго этажа, она бы никогда этого не увидела. Однако в этом, как и во многом другом в ее жизни, удача была не на стороне Эбби. Спичка вспыхнула. Она увидела это. Потом она исчезла. Это произошло так быстро, что она даже не была уверена, что это вообще случилось. Она остановилась, затем встала и посмотрела на окно, где она была. Дом Тодда и Изабеллы Маркхэм был большим, покрытым серой черепицей, неовикторианским зданием, спроектированным в том, что Изабелла любила называть «островным народным стилем». Он был построен высоко на примерно десяти грузовиках насыпного грунта, чтобы обеспечить еще более впечатляющий вид на океан.

Дом имел треугольную форму крыши с закругленной башенкой справа. Дюжина ступенек вела к большой открытой веранде, опоясывающей дом. Эбби стояла в тени, глядя в окно и гадая, не приснилось ли ей все это.

Затем, как раз когда она решила, что, возможно, ей это удалось, и собиралась продолжить пробежку, вспыхнула еще одна спичка. Тот, кто ее зажег, должно быть, использовал ее для зажигания фонаря или свечи, потому что на этот раз свет не угас, лишь тускло мерцая.

Эбби подумала, не Маркхэмы ли на острове. Они жили в Бостоне и иногда приезжали зимой, но Изабелла всегда звонила за день-два до приезда и просила Эбби открыть дом, включить отопление и оставить несколько лампочек включенными. Им хотелось, чтобы по прибытии было тепло и уютно. К тому же, если это были Маркхэмы, почему они просто не включили электрический свет? Зачем нужны были свечи?

Идея со свечами наводила на романтические мысли. Неужели Мари и Энни снова играют в домик? Или это какие-то другие островные подростки? Эбби пыталась вспомнить, видела ли она когда-нибудь Калуа в баре Маркхэмов. Она надеялась, что не найдет на стенах непристойных рисунков. В любом случае, Маркхэмы платили ей за присмотр, так что ей нужно было проверить. Платили ей немного, но она брала деньги и доверяла ей эту работу.

Если бы она взяла с собой мобильный телефон, она могла бы позвонить в полицию. Или, может быть, Трэвису. Но здесь, в Сил-Пойнте, сотовая связь работает с перебоями, и полиция просто создала бы ей проблемы. Что касается Трэвиса, если он не спал дома, то, вероятно, был занят попытками соблазнить какую-нибудь другую девушку. Он увидел бы имя Эбби на определителе номера и не ответил бы.

Она пыталась вспомнить планировку дома Маркхэмов. Единственный раз, когда она поднималась наверх, это когда Изабелла показала ей дом и дала ключ. Она была почти уверена, что свет свечей исходил из главной спальни. Это была большая комната в этой части дома со стеной окон, из которых открывался вид на открытый океан. Она помнила, как думала, как чудесно было бы проснуться в тепле и уюте дома Маркхэмов.

Кровать королевского размера и наблюдать восход солнца над горизонтом. Как чудесно иметь кого-то, с кем можно заниматься любовью в такой обстановке.

Эбби двинулась к дому, стараясь оставаться в тени, словно телевизор.

Детектив. У нее было предчувствие, что кто бы ни находился внутри, это было нечто совсем другое.

Энни, Мари или кто-нибудь из других островных детей — а если не они, то кто? Ее тревога нарастала. Она добралась до дома и поднялась по двенадцати ступенькам на крыльцо. Затем она прижалась к фасаду дома и, крадучись, подошла боком к входной двери. Она прижалась ухом к двери и мгновенно поняла, как это глупо. Из-за порывов ветра и шума волн, разбивающихся о скалы, она ни за что не услышит никого внутри, даже если они будут кричать во весь голос.

Но потом она это сделала. Кто-то тихо заговорил. Потом кто-то ещё. Потом хор зашептал. Голоса просыпались от своего сна. Продолжайте, Тупая сука, иди внутрь. Иди, жирный слизень. Иди внутрь и убей себя.

Это ведь именно то, чего ты на самом деле хочешь, не так ли? Игнори их, — говорила она себе. — Не отвечай. Ответы только подбадривают их. Она заставила себя двигаться вперед. Она должна была это сделать. Если она не сможет игнорировать Голоса и выполнять свою работу, ей остается только спрыгнуть со скал. Именно этого от нее хотели Голоса. На этот раз они позаботятся о том, чтобы поблизости не было рыбаков, которые могли бы ее выловить.

Эбби почувствовала влагу под маской и поняла, что плачет. Голоса становились все громче. Ей нужно было заставить их замолчать. Она сняла перчатки, полезла в поясную сумку и нашла свой «Зипрексу». Сняла маску и проглотила таблетку 20 мг, вторую за день. Вдвое больше, чем положено. Она не знала, сколько времени потребуется, чтобы лекарство подействовало, и подействует ли оно вообще, но надеялась, что подействует. Это было ее единственное оружие.

Она снова надела маску и перчатки и прокралась к задней части дома. Она заглянула в окно гаража. Лунного света было более чем достаточно, чтобы понять, что машина внутри — это не «Эскалейд» Маркхэмов. Это была какая-то машина поменьше, более изящная.

Эбби перебирала ключи, пока не нашла тот, на котором было написано «IM». Она открыла заднюю дверь, вошла, закрыла её и снова прислушалась. Она замерла. Лунный свет лился сквозь большие передние окна, освещая весь первый этаж, который состоял из одной большой комнаты, кухни, плавно переходящей в открытую столовую и гостиную. Снаружи пенящиеся волны, освещенные лунным светом, разбивались о скалы. Дом был так прочно построен, что она едва слышала их. Она не думала, что лишняя таблетка

Всё могло бы произойти так же быстро, но голоса казались тише. Они превратились в ворчание и недовольство, словно беспокойные спящие ворочались в своих постелях.

В остальном царила тишина.

В комнате было тепло. Эбби опустилась на колени и положила голую руку на деревянный пол. Подогрев пола был включен. Она огляделась в поисках пальто, ботинок или других признаков зимних незваных гостей. Ничего. Справа от Эбби лестница вела на второй этаж, где ее ждали кто бы то ни было. Она остановилась у нижней ступеньки и прислушалась. Сверху донесся долгий, низкий, скорбный крик. Ее сердце забилось быстрее. Это были Голоса? Она так не думала, но все равно велела им замолчать. Она постояла минуту, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Если она сможет сделать это одно дело и сделать его правильно, возможно, она сможет навсегда заставить замолчать Голоса. К тому же, это была ее работа. Она должна была попытаться. Она оглядела кухню в поисках возможного оружия.

Она заметила девятидюймовый поварской нож. Смертельно опасный, но мысль о том, чтобы действительно кого-то зарезать, даже в целях самообороны, пугала ее слишком сильно. Вместо этого она взяла небольшую чугунную сковородку. Мысль о том, чтобы сломать череп, почему-то казалась ей более привлекательной.

Она сняла варежки и пристегнула их к поясу. Сделав еще один глубокий вдох, подождав несколько секунд, она начала подниматься по лестнице, одну за другой, как можно тише. Она так крепко сжимала сковородку, что правая рука начала болеть. Она ступила на лестничную площадку. Толстый ковер заглушал ее шаги. Снова раздался безмолвный крик, тихий и совершенно безнадежный. Эбби показалось, что это самый печальный звук, который она когда-либо слышала. Реальный ли это крик или это были Голоса? Она не могла знать. Дверь в конце темного коридора была приоткрыта. Тусклый, мерцающий свет проникал сквозь щель шириной в дюйм, а может и меньше. Эбби прижалась к дверному косяку и одним глазом заглянула внутрь. На мгновение она застыла, не в силах пошевелиться, не в силах говорить, не в силах понять происходящее перед ней.

Комната была освещена лишь несколькими расставленными свечами. На кровати на коленях стояла обнаженная женщина. Ее запястья и лодыжки были привязаны к изголовью кровати чем-то похожим на шелковые платки. Еще один платок был завязан вокруг ее рта. Голова была опущена. Темные волосы скрывали лицо. Сбоку от кровати стоял мужчина, лицом к женщине, спиной к Эбби. Он тоже был обнажен.

Стройное, мускулистое тело. В правой руке он держал тонкий нож. На глазах у Эбби он левой рукой приподнял волосы женщины, правой — нож. Затем он опустил нож по дуге. Остановился.

Осторожно приставил нож к центру шеи женщины. Затем надавил. Лезвие вонзилось в плоть. Женщина рухнула. Мозг Эбби взорвался какофонией голосов. Она закричала. Мужчина обернулся; у него не было лица, только огненная грива и ледяные глаза, смотрящие на Эбби сквозь пламя. Потрясенный криком Эбби, мужчина с огненным лицом вытащил нож из шеи женщины, распахнул дверь и перерезал Эбби горло. Она отскочила назад. Лезвие промахнулось. Он поднял руку, чтобы нанести еще один удар. Эбби замахнулась сковородкой. Промахнулась. Голоса закричали. Эбби побежала. Мужчина, все еще голый, побежал за ней. Голова Эбби наполнилась ужасными звуками. Хор кричал, требуя ее смерти. Она спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и бросилась к входной двери. Она была заперта. Мужчина приблизился. Эбби замахнулась сковородкой и снова промахнулась.

Из его звериных глаз вырвалось пламя. Голоса истерически рассмеялись. Эбби дернула засов. Смерть коснулась ее руки, его ладонь горела, как у дьявола. Она повернулась, присела и взмахнула сковородкой по низкой дуге, словно хоккеистка, которой она когда-то была, стремящаяся забить гол. На этот раз удар пришелся в цель. Он упал, задыхаясь, хватаясь за поврежденные яички. Эбби развернулась и выбежала через открытую дверь, спустилась по ступенькам и бросила сковородку в кусты у дома. Она помчалась через замерзший двор.

Оглянувшись, она увидела его обнаженное тело, стремительно спускающееся по ступенькам крыльца и выходящее в морозную ночь. Она перепрыгнула через обледеневший склон на дорогу. Шипы ее ботинок каким-то образом удержали его на скользкой поверхности. Снова оглянувшись, она увидела, как он поскользнулся, ноги подлетели из-под него, словно в цирковой пантомиме. Обнаженный клоун с огненной головой, поскользнувшийся на замерзшей банановой кожуре. Инерция подбросила его в воздух, а затем снова опустила, он тяжело упал на спину. Он лежал неподвижно.

Эбби убежала в ночь. Она бежала вслепую, уверенная, что он последует за ней, полная решимости убежать не только от собственной смерти, но и от голосов, кричащих у нее в голове.

Она пробежала почти милю, ожидая на каждом шагу, что рука Смерти коснется ее плеча, что его клинок вонзится ей в шею, как это случилось с женщиной. Наконец, запыхавшись, она остановилась. Позади нее никого не было. Просто

При свете луны лед отражался от пустой дороги. Его не стало. Эбби смотрела в темноту, переводя дыхание. Все еще ничего. Неужели ей все это приснилось? Скажет ли ей врач, что это всего лишь болезнь, вызывающая видения, которых не существует, кроме как в ее воображении? Она не знала. Может быть, это и есть все.

Прошло пять минут, прежде чем Эбби увидела отражение фар, приближающихся к ней со стороны Сил-Пойнта. Она проклинала себя за глупость. Конечно же. Машина в гараже Маркхэмов. Она была всего в полумиле, может быть, даже меньше, позади нее и быстро приближалась. Она посмотрела налево. Она посмотрела направо. Не думая, просто реагируя. Голоса закричали: « Поверните налево! Поверните налево!» Скалы… Океан. Нырни в океан. Вода спасет тебя от ножа. Нет, — закричала она в ответ, — я не готова умирать. Она повернула направо, прочь от скал, на узкую тропу, которая петляла через солончак к внутренней части острова. Замерзшие следы, выдолбленные на льду лыжниками, замедляли ее. Они делали путь опасным, слишком легко было подвернуть лодыжку, даже с шипами.

Видел ли он, как она свернула с дороги? Она не знала. Если и видел, то пошёл бы за ней пешком. Тропа была слишком узкой для машины. Опустив голову и энергично размахивая руками, Эбби бросилась вперёд. Позади она услышала, как заглох двигатель, открылась, а затем захлопнулась дверь машины.

Она бежала так же быстро и энергично, как и всегда, молясь, чтобы ее нога не застряла в лыжных следах. Молясь, чтобы она не упала и не сломала лодыжку.

Через каждые три-четыре шага нога проваливалась сквозь ледяную поверхность к засохшему снегу, еще больше замедляя ее. Сколько времени пройдет, прежде чем он ее догонит? Как бы быстро она ни шла, она знала, что этого недостаточно. Если она не сможет его обогнать, возможно, она сможет от него оторваться. Она всю жизнь играла в этом лабиринте тропинок. Она знала, как они петляют по густым сосновым лесам, случайным образом пересекаясь друг с другом. Легко заблудиться. Трудно следовать за кем-то, особенно в темноте. Даже в лунную ночь. Или, по крайней мере, она на это надеялась.

Это было её единственным преимуществом. Впереди тропа разветвлялась. Более широкая ветка, налево, вела к задней части островной свалки, а оттуда — к асфальтированной дороге, которая вела вперёд. Правая ветка была уже и сложнее для преодоления. Она вела её через случайную череду тропинок и

Ледяные уступы, где ее шипы и знание местности дали бы ей больше преимущества. Она свернула вправо.

Эбби вышла из леса около часа ночи.

Она пробиралась по темным улочкам к небольшому полицейскому участку, где, несомненно, дремали двое полицейских из Портленда. Она попыталась открыть дверь. Заперта. Конечно. Она позвонила в звонок. Никто не открылся. Она огляделась. Айленд-авеню во всех направлениях была темной и пустой. Наконец, измученная, Эбби прислонилась к звонку и прижала его. Она не отпускала, пока кто-нибудь из них не впустит ее или пока Смерть не вонзит ей свой тонкий нож в затылок. Что бы ни случилось раньше. Она пыталась упорядочить безумную череду образов в своем сознании. Она должна была говорить связно, иначе полицейские ей никогда не поверят. Но никто так и не пришел. Она опустила голову. Из ее губ вырвался тихий, жалобный стон. Почти как крик женщины на кровати. Голоса дразнили ее. Она сделала вид, что не слышит. Темные видения надвигались со всех сторон. Наконец, крупный полицейский с черными усами выглянул из-за задернутой шторы. Он выглядел раздраженным тем, что его разбудили. Он открыл дверь и впустил её.

Это был вторник. А сегодня пятница. Было 23:52. Пора бежать к парому.

OceanofPDF.com

Девять

Портленд, штат Мэн

23:20

К тому моменту, когда Маккейб расписался на стойке охраны Рэндалла Джексона, он был совершенно измотан. Всё, чего он действительно хотел, — это вернуться домой, принять ещё один горячий душ и лечь в постель. С Кирой, если возможно, или в одиночестве, если необходимо. К сожалению, в данный момент ни то, ни другое не было возможно. Вместо этого он устроился в углу вестибюля и набрал номер Джейн Арчер в Нью-Йорке. Ему нужно было точно выяснить, есть ли у Лейни Гофф ближайшие родственники. Если есть, ему придётся организовать визит полицейского к ним домой, чтобы тот сообщил им эту новость, если они ещё об этом не слышали. Было ещё несколько вещей, о которых он хотел расспросить Арчер. Например, об отношениях Гофф с Генри Огденом. Возможно, она знает, выходят ли они за рамки чисто профессиональных. Джексон сказал ему, что Лейни вышла из офиса с раздраженным видом. Огден ушёл десять минут спустя. Были ли они вместе? Если да, Маккейб хотел знать почему. Ему также хотелось понять, почему такая амбициозная молодая женщина, как Лейни Гофф, оставила почти двести тысяч долларов крошечной, практически неизвестной благотворительной организации, занимающейся помощью подросткам-беглецам. Это не соответствовало её образу, а ему не нравилось то, что не соответствовало его характеру.

После четырёх гудков раздался бодрый голос молодой женщины. «Здравствуйте, это Джейн. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню». По крайней мере, Арчер всё ещё был в Нью-Йорке и сохранил тот же номер. «Мисс Арчер. Это детектив-сержант Майкл Маккейб из полицейского управления Портленда, штат Мэн. Важно, чтобы вы перезвонили мне, как только получите это сообщение. Оно касается вашей подруги Элейн Гофф». Он оставил и рабочий номер, и номер мобильного. Затем

Он позвонил в колл-центр полиции и попросил дежурного сотрудника найти номер мобильного телефона Джейн Арчер в Нью-Йорке, но, к сожалению, он не знал, кто является оператором связи.

Прежде чем он успел позвонить Генри Огдену, позвонила Мэгги. «Да, Мэг, как дела? Ты всё ещё в квартире Гоффа?»

«Нет. Я только что ушла. Я направляюсь к паромному терминалу. Можешь встретиться со мной там? Прямо сейчас? Пожарный катер нас ждет. Мы совершим небольшую поездку на остров Хартс».

«Хартс? Что там у Хартса?»

«Возможный свидетель».

Он начал задавать вопросы. Она перебила его: «Я расскажу тебе подробнее, когда мы увидимся».

«Не кладите трубку», — сказал Маккейб. Он вышел из здания и направился к ничем не примечательному пабу «Краун Вик». «Расскажите, что вы знаете о «Санктуари Хаус»».

Он сел и завел двигатель.

«Ну, я, конечно, слышал об этом. Я сын полицейского из Мачиаса, и Sanctuary House там довольно противоречивое, даже известное место. Или, по крайней мере, таким оно было, когда только открылось, а это было, не знаю, лет семь или восемь назад. Джон Келли, тот, кто его основал, стоял рядом с Гоффом на той фотографии с вечеринки, которую нам прислал Том. Ты находишь какую-то связь?»

Лобовое стекло машины Маккейба было покрыто толстым слоем льда. Он мог соскрести лед и поговорить с Мэгги позже, или же позволить системе размораживания сделать свою работу и поговорить сейчас. Он выбрал сейчас. «Я пока точно не знаю, в чем связь, но похоже, что Sanctuary House вот-вот получит неплохую сумму денег». Он включил вентилятор размораживания на полную мощность. «У Лейни Гофф была оплаченная компанией страховка жизни на сто восемьдесят тысяч долларов, и Sanctuary House — единственный бенефициар».

«Хм», — фыркнула Мэгги. — «Ну разве это не интересно? Вот что я знаю».

«Sanctuary House» — это приют для сбежавших из дома детей. Многие из них живут в тех краях, где живут мои родители.

«Сколько лет детям?»

«В основном подростки. И девочки, и мальчики. Большинство из них — жертвы сексуального насилия».

Это и была их первоначальная миссия. Но они также принимают наркоманов и детей.

осужденные за мелкие преступления, некоторые с психическими или эмоциональными проблемами, в общем, любой молодой человек, нуждающийся в безопасном месте и поддержке взрослых.

Отец Джек — так все дети называют Келли — бывший священник, и он заставляет их всех ходить на консультации. На терапию, если им это нужно. Пытается помочь им исправиться, помочь им найти работу.

«Вы сказали, что это спорно. В чём же спорность?»

«Это место было создано примерно через год после того, как начали распространяться слухи о скандалах с сексуальным насилием со стороны священников. Отец Джек в то время был молодым францисканцем, и когда он сказал епархии, что хочет работать с подростками, подвергшимися сексуальному насилию, епископ пришел в ярость, решив, что Келли поднимет волну ярости».

Когда Церковь надеялась, что всё само собой утихнет, епископ сильно давил на Келли, требуя, чтобы тот отступил. Келли ответил «нет». Епископ ответил «да». Келли послал его куда подальше и свернул с рясы.

«Покинул священнический сан?»

«Да, и это очень жаль, потому что он как раз тот молодой идеалист, который им так нужен. Вместо этого он начал собственное дело, собрал достаточно денег для стартапа и купил большой старый дом на одной из боковых улочек недалеко от площади Лонгфелло. Я никогда не встречал Келли лично, но, судя по тому, что я слышал, он чертовски харизматичный парень. Настоящий обаятельный человек».

Харизматичный, он идеально подходил к лицу, которое они видели на фотографии. Харизматичный и энергичный. Лобовое стекло теперь было чистым, и он включил передачу.

То, что рассказала ему Мэгги, было интересно, но это все еще не объясняло интерес Гоффа к Дому-убежищу. «Есть ли еще что-нибудь, что мне следует знать?»

«Это всего лишь слух, что Джон Келли сам подвергся сексуальному насилию со стороны священника в подростковом возрасте».

«Неподтверждено?»

«Я не знаю, но, как говорят, именно это и заставило его так решительно помогать другим детям, независимо от того, ходит он в церковь или нет».

Паромный терминал компании Casco Bay Lines располагался на окраине Старого порта, между Коммерческой улицей и водой, менее чем в пяти минутах езды от площади Десяти Монументов. К тому времени, как Маккейб закончил разговор по телефону, он уже был там. Шесть паромов компании Bay Lines обеспечивали частое и удобное сообщение.

Регулярное сообщение с несколькими отдаленными островами, входящими в городскую черту Портленда. Самым крупным был Хартс, с круглогодичным населением чуть менее тысячи человек. Маккейб оставил свой немаркированный Crown Vic на пятиминутной парковке у здания терминала; его номерные знаки PPD защищали его от скопления контрактных вышек, окружавших это место. Он вышел и направился к причалу, где был пришвартован пожарный катер PFD, Francis R. Mangini . В полночь пятницы Маккейб слышал громкую ирландскую музыку, доносившуюся из бара, расположенного на соседнем пирсе.

Приближаясь, он быстро набрал номер Киры, чтобы сообщить ей, что она не скоро с ним увидится. Она не ответила. Он оставил сообщение и убрал телефон. Он заметил Мэгги и нескольких пожарных, ожидающих его на корме «Манджини» . Пара дизельных двигателей уже взбалтывала воду позади шестидесятипятифутового стального судна.

Маккейб осторожно спустился по обледенелому алюминиевому трапу и забрался на борт. Как только он оказался в безопасности, один из пожарных отцепил тросы, и лодка отплыла. Он провел Маккейба и Мэгги в небольшую камбузную комнату позади и под рулевой рубкой, где они могли согреться и побыть наедине. Затем он поднялся и присоединился к своему другу и офицеру, управлявшему лодкой. Внутри камбуза Маккейб заметил кофейник с горячим кофе. Он поднял его. Мэгги покачала головой. Он налил себе кружку, бросил доллар в банку и сел напротив нее за обеденный стол.

«Хорошо, а что происходит?» — спросил он.

«Как я уже говорил, у нас может быть свидетель».

«О Хартсе?»

«Да. Пока я был в квартире Гоффа, мне позвонил один из полицейских, приписанных к острову. Парень по имени Скотти Боуман? Возможно, вы его не знаете. Раньше он работал в городе, но уже давно на острове. Всегда был немного занозой в заднице. Постоянно злился, потому что его карьера так и не сложилась так, как он думал. Считает себя одним из лучших и самых способных».

«А он нет?»

«Скотти достаточно умен, но он склонен ныть и быть недовольным».

Ещё и шовинист. Любит похлопывать по попам.

«Вы когда-нибудь гладили свой?»

«Только один раз. Я быстро вылечил его от этой болезни».

Маккейб улыбнулся. Зная Мэгги, он представлял, насколько болезненным должно было быть лечение.

«В общем, — продолжила она, — мне позвонил Боуман и сказал, что не уверен, насколько это важно, но во вторник вечером в участок на острове ворвалась женщина по имени Эбби Куинн, утверждая, что стала свидетельницей убийства».

«Четыре ночи назад?»

«Четыре ночи назад».

«Вы спрашивали, почему ему потребовалось так много времени, чтобы сообщить об этом?»

«Я спросила. Коротко говоря, он ей не поверил».

Маккейб нахмурился. «А какой развернутый ответ?»

«Похоже, у Эбби Куинн есть история психического заболевания. Она как минимум пару раз попадала в психиатрическую клинику «Уинтер Хейвен» и выписывалась оттуда. Ей поставили диагноз параноидная шизофрения. Она склонна к бреду и галлюцинациям. Видит то, чего нет, и слышит голоса, которые никто другой не слышит. Она не раз пыталась покончить с собой».

Не самый идеальный свидетель. Если полицейские на острове не поверили тому, что говорила Эбби Куинн, почему бы поверить и присяжным? Более того, если Гофф действительно была убита на острове Хартс, почему и как убийца перевез ее тело через залив к Рыбному пирсу? Это не имело особого смысла. Он предположил, что они разберутся с этим, когда дойдут до этого момента.

«Куинн живет со своей матерью в коттедже на острове», — продолжила Мэгги.

«Боуман говорит, что с ней все в порядке, пока она принимает лекарства. Он также говорит, что это не первый раз, когда она врывается в участок и несет какую-нибудь чушь. В прошлый раз это были инопланетяне, захватившие наши тела».

сцены из научно-фантастической классики 50-х годов « Вторжение похитителей тел» . Оригинальный черно-белый фильм Уолтера Вангера и Дона Сигела. Не ремейки 1978 или 1993 года. Он задавался вопросом, видела ли Эбби Куинн хоть один из них, или все сразу.

«Значит, он даже не потрудился проверить её историю?»

«Нет. В тот момент нет. Просто подумала, что она снова перестала принимать лекарства». Мэгги сделала глоток кофе Маккейба. «Подумала, что у нее психотический эпизод».

«Он вообще что-нибудь сделал?»

«На самом деле нет. Он говорит, что подумывал отвезти её в отделение неотложной помощи, но когда он сказал ей, что именно об этом думает, она тут же замолчала. Видимо, мысль о поездке в больницу пугала её больше, чем любой убийца. Сначала она умоляла Боумана не брать её, потом сказала, что он прав, это была галлюцинация, но теперь всё закончилось, и с ней всё в порядке. Должно быть, она убедила его, потому что, цитирую, «вопреки здравому смыслу», он отвёз её домой. Обратно к матери. После этого он быстро пробежал мимо предполагаемого места преступления».

«Какой из них?»

«Пустой летний домик на берегу».

«Где он не найдет трупа?»

«Он ничего не находит. Ни внутри, ни снаружи. Только следы на снегу между дорогой и крыльцом, которые, как он предположил, принадлежат Эбби. Ни тела, ни оружия, ни убийства. Единственное, что хоть как-то вызывало подозрение, — это сковородка, которую он заметил лежащей в снегу под кустами».

«Сковорода?»

«Да. Он решил, что это просто какой-то хлам, подобрал его, отнёс обратно в участок и забыл о нём до вечера. Если хочешь узнать моё личное мнение, Маккейб, Боуман просто поленился серьёзно расследовать историю, исходящую от заведомо сумасшедшей. Поленился даже отправить её в больницу и потратить время на составление отчёта. Он просто пошёл по лёгкому пути и забросил всё это дело».

Маккейб слегка улыбнулся ей. «Тебе этот парень очень нравится».

«Ну и как ты догадался?»

Маккейб сидел за камбузным столиком, потягивая кофе и глядя в окно, размышляя о том, что ему рассказала Мэгги. Его взгляд следил за желто-белым островным паромом, медленно плывущим по ледяной воде обратно к портлендскому терминалу. Он посмотрел на часы. После полуночи. Он не знал, что паромы ходят так поздно. «Ладно», — наконец сказал он с раздраженным вздохом, — «так что…»

Боуман откладывает это дело. Но четыре дня спустя он передумывает и сообщает об этом.

Почему? Что вдруг заставило его подумать, что, возможно, Эбби Куинн не галлюцинировала?

«Он слышал о нашем убийстве», — сказала Мэгги, делая еще один глоток его кофе.

«Знаешь, там целая банка этой штуки. Я с удовольствием достану тебе немного».

«Нет, спасибо», — улыбнулась она. — «Я просто отпью из твоей кружки». Она сделала еще один глоток и поставила кружку обратно на стол. Иногда, подумал он, она ведет себя как жена больше, чем когда-либо вела себя Сэнди. Или Кира, если уж на то пошло.

«В общем, — продолжила Мэгги, — Боуман сегодня был не на дежурстве и сидел за барной стойкой в «Косоглазом медведе». «Косоглазый медведь», несмотря на свое милое название, был серьезным местом для выпивки на Сильвер-стрит, всего в нескольких кварталах от 109-й улицы. Там часто бывали полицейские, заканчивавшие смену. То же самое делали и парни, работавшие на набережной. Туристов или детей было немного, а те немногие, кто заходил, редко выходили за дверь. «Он спокойно выпивал в одиночестве, когда к нему заходили и присоединялись несколько его приятелей».

Они все начинают нести чушь и рассказывают ему, как они только что работали на месте преступления на Рыбном пирсе, как туда приехали репортеры и съемочные группы, и как они все собираются попасть в вечерние новости. Естественно, они также рассказывают ему о нашем замороженном трупе.

«И он решил тебе позвонить?»

«Не сразу. Он говорит, что всё ещё думает, что Эбби Куинн, возможно, галлюцинировала, и что обнаружение тела на пирсе было просто совпадением. Говорит, что хотел убедиться, что у него есть что-то стоящее, прежде чем тратить наше время. Поэтому он садится на следующий паром до Хартса. Его идея заключалась в том, чтобы найти Куинн и попросить её ещё раз рассказать свою историю».

Может быть, стоит еще раз посетить место преступления и попросить ее подробно все ему объяснить. Если во второй раз ему станет понятнее, он позвонит нам.

Вероятно, он думал, что сможет заработать несколько очков, вмешавшись в крупное дело об убийстве.

Маккейб кивнул. «Или же будешь выглядеть менее по-хамски, не прислушавшись к тому, что ему сказал Куинн».

«В общем, он приезжает в Хартс, и знаете что? Он не может её найти. Её нет дома и на работе. Никто её не видел с вечера вторника».

Отлично, подумал Маккейб, мало того, что свидетельница — сумасшедшая, так теперь она ещё и пропавшая сумасшедшая. Звучит не очень обнадеживающе. «Значит, он наконец-то тебе позвонил?»

«Наконец он звонит. Рассказывает мне то же, что я только что рассказала тебе. Естественно, я расспрашиваю его о подробностях того, что сказала Эбби Куинн».

«Есть ли что-нибудь, что мне нужно знать?»

«Да. Две вещи. Во-первых, когда она пришла в участок, она была слишком взволнована, чтобы описать, как на самом деле выглядел убийца. Она просто без умолку рассказывала о каком-то монстре с ледяными глазами и головой, взрывающейся в огне».

Даже если мы её найдём, нет никакой гарантии, что она опишет его лучше.

Возможно, Боуман был прав. Возможно, не стоило продолжать это расследование.

«А что на втором месте?» — спросил он.

«Во-вторых, вот почему мы на пожарном катере. По всей видимости, посреди всей этой своей тирады Куинн все-таки умудрилась сообщить, что видела так называемого монстра, и, опять же, цитирую, как он вонзил тонкий нож в затылок женщины». Мэгги сделала паузу. «Обнаженную женщину с длинными темными волосами».

Они оба знали, что у полицейских, выпивавших в баре «Косоглазый медведь», не было доступа к этим подробностям. Они могли исходить только от Куинна.

Маккейб надеялся, что на острове Хартс они обнаружат живого свидетеля, а не просто очередной замерзший труп.

OceanofPDF.com

Десять

Хартс-Айленд, штат Мэн

Суббота, 7 января, 00:10

Пожарный катер заметно сбавил скорость, и офицер за штурвалом начал маневрировать им у деревянного причала. Когда он занял нужное положение, один из пожарных выпрыгнул на причал и закрепил катер носом и кормой к двум стальным кнехтам. Маккейб увидел черно-белый Ford Explorer полиции Портленда, ожидающий у причала. Слоган департамента, нарисованный золотой краской на заднем крыле внедорожника, был изменен с «ЗАЩИЩАЯ ВЕЛИКИЙ ГОРОД» на

ЗАЩИТА ВЕЛИКОГО ОСТРОВА. Двое полицейских грелись внутри. Один был в штатском. Маккейб предположил, что Боуман не потрудился переодеться в форму перед возвращением на остров.

Мэгги и Маккейб подошли от причала к машине, и Боуман вышел, чтобы поприветствовать их. Это был крупный мужчина, ростом, наверное, около шести футов двух дюймов, с атлетической осанкой и телосложением. Несмотря на возраст, который, по мнению Маккейба, был чуть меньше пятидесяти, у него не было и следа живота. У него было суровое лицо с пятнистой красной кожей, возможно, от холода, возможно, от алкоголя, а может, просто пятнистой.

У него были короткие, аккуратно подстриженные усы. Он был одет в выцветшие синие джинсы и ветровку на подкладке с воротником из искусственного меха. К ветровке был прикреплен значок. На поясе у него не было никакого оружия, и Маккейб предположил, что под курткой он носит кобуру на плече.

Наверное, ему нравилось играть в детектива.

Мэгги представила их. «Скотти Боуман, сержант Майк Маккейб». Мужчины пожали друг другу руки. Офицер во внедорожнике опустил руль.

Он подошел к окну со стороны водителя и помахал рукой. «Мел Дэниелс», — окликнул он. Дэниелс выглядел слишком молодым для полицейского. У него было мягкое, почти женственное лицо и открытое, заинтересованное выражение. Маккейб произвел расчеты в обратном порядке. Поскольку сегодня была пятница, Дэниелс не должен был дежурить во вторник вечером. Полицейские, приписанные к острову, работали по графику пожарной службы. 24 часа работы, 24 часа отдыха, еще 24 часа работы, затем пять выходных. Маккейб и Мэгги забрались на заднее сиденье «Эксплорера». Машина была достаточно теплой, чтобы предположить, что она работала какое-то время. Возможно, искали Куинна. Дэниелс развернул машину и поехал вверх по холму, удаляясь от пристани. «Вы уже нашли нашего свидетеля?» — спросил Маккейб.

После недолгой, напряженной паузы Боуман вздохнул: «Нет. Пока нет. Мы не знаем, где она».

«Ты не знаешь, где она?» — повторил Маккейб. Он и не подозревал, насколько сильно его это разозлило. «Отлично, Боуман. Просто чертовски здорово».

Островной полицейский повернулся в кресле и поднял руки ладонями наружу. «Эй».

Мы пытаемся найти её с девяти тридцати, когда я вернулся на остров.

Но, как я уже сказала Мэгги по телефону…

Уже во второй раз за десять секунд Боуман вывел Маккейба из себя. «К слову, ты ничего не говорил Мэгги по телефону. Ты сказал детективу Сэвиджу. Ты это понял?»

Покрасневший полицейский с осторожностью посмотрел на Маккейба. Ему не нравилось, когда его поправляли, особенно перед младшим офицером, но они оба понимали, что он мало что может с этим поделать. «Хорошо», — сказал он ровным и недружелюбным голосом. — «Я сказал детективу Сэвиджу , что мы проверили дом Куинн. Ее там не было. Ее мать, женщина по имени Грейс Куинн, сказала, что не видела дочь со вторника. Однако, поскольку Грейси обычно в стельку пьяна, она, вероятно, ничего не видела со вторника. Мы также поговорили с Лори Спаркс, владелицей ресторана под названием «Воронье гнездо», где Эбби работает официанткой».

Маккейб знал это место. Он, Кира и Кейси однажды летом вечером устроили настоящий беспорядок, поедая лобстеров на террасе. Великолепный вид на залив и закат за горизонтом Портленда. «Куинн не…»

Они там тоже со вторника. Лори была в ярости, потому что из-за этого у неё не хватало персонала. Пятница — её самый загруженный вечер.

«Вы пробовали позвонить ей на мобильный?»

«Да. Раз шесть. Сообщение приходит мгновенно. Как будто его выключили. Или разрядили».

Маккейб достал свой телефон и набрал несколько цифр. «Это Маккейб», — сказал он. «Подождите секунду». Затем, обратившись к Боуману, он спросил:

«Какой номер у Куинна?» — спросил Боуман, и Маккейб повторил его женщине, которая ответила на звонок в коммуникационном центре полиции Пипл-Сити. Он попросил ее попытаться определить текущее местоположение телефона, и нет, он не знал, кто является оператором связи.

Дэниелс припарковал свой Explorer на стоянке перед небольшим кирпичным зданием, в котором располагались полицейский и пожарный участки острова Хартс, филиал Портлендской публичной библиотеки, общественный зал и единственные на острове общественные туалеты.

— Ты искала где-нибудь ещё? — спросила Мэгги. — Может, она прячется у друзей.

Молодой полицейский повернулся к ним лицом. «С Эбби мало кто общается. Не в том виде, в каком она сейчас. Это слишком сложно. Я поговорил с парой её одноклассников, наших одноклассников из старшей школы. С теми, кто ещё на острове. Как и я, они помнят Эбби такой, какой она была раньше. Совершенно другим человеком».

— Вы с Куинн учились в одном классе? — спросила Мэгги.

«Да. Средняя школа Портленда. Выпуск 1999 года».

«Одноклассники её тоже не видели?»

«Нет. Не с вторника. И бармен в пабе «Гнездо» тоже не заходил».

Молодой человек, лет двадцати одного или двадцати двух, по имени Трэвис Гармин.

«Кто-нибудь занимается поисками на острове?»

«Только начинаем», — сказал Боуман. «Другой дежурный сегодня вечером полицейский, парень по имени Сонни Кейтс, организует поисковую группу. В основном это сотрудники городских служб, а также несколько добровольцев-пожарных. Планируем собрать восемь или десять человек». Площадь острова составляла чуть более двух квадратных миль.

Маккейб посчитал, что десять местных жителей смогут быстро и эффективно справиться с задачей, не привлекая внешних ресурсов.

«Мы её найдём», — бесстрастно заявил Боуман.

Маккейб смотрел в темноте на затылок Боумена. Казалось, Боумен чувствовал, как из заднего сиденья доносится его раздражение. «Слушай, Маккейб, — сказал он, оборачиваясь, — мы всё сделали правильно. Я всё сделал правильно».

«Ты не считаешь, что сделал что-то не так?»

«Нет, не делаю этого».

Маккейб кивнул и вышел из машины. Остальные последовали за ним. Он обнял Дэниелса за плечо. «Почему бы тебе не зайти внутрь?» — тихо сказал он. — «Нам с детективом Сэвиджем нужно поговорить наедине с офицером Боуманом».

Дэниелс переводил взгляд с одного лица на другое, вероятно, чувствуя себя ребенком, которого выгнали из комнаты, чтобы взрослые могли поговорить. Тем не менее, он не возражал. Он просто подошел к участку, отпер дверь, включил свет и вошел внутрь. Маккейб подождал, пока дверь закроется, а затем повернулся к Боуману.

«У вас на коленях сидел свидетель убийства».

Глаза полицейского сузились. «Нет, я этого не делал», — прошипел он. «У меня тут была психопатка, которая прыгала по участку и истошно орала».

Маккейб держал свой нарастающий гнев под строгим контролем. «Эбби Куинн, возможно, психопатка», — сказал он. «Я не знаю. Что я знаю точно, так это то, что, даже будучи взволнованной и, вероятно, напуганной, она была достаточно вменяема, чтобы дать точное описание, во-первых, орудия убийства, во-вторых, способа совершения преступления и, в-третьих, жертвы. Детали, о которых никто больше ничего не знает. И что вы делаете? Ничего. Вы предполагаете, что она перестала принимать лекарства, и позволяете ей ускользнуть из ваших рук. Вы опытный полицейский, Боуман, с каким-то двадцатилетним стажем в департаменте? И вы даже не потрудились оказать ей медицинскую помощь, о которой вы говорили детективу Сэвиджу, что она, по вашему мнению, нуждалась. Если бы вы это сделали, по крайней мере, она была бы в безопасности. Вместо этого вы просто отвезли ее домой. В первое место, куда бы отправился искать преступник. Будем надеяться, что мы найдем ее раньше, чем он, если он еще этого не сделал». Черт, Боуман, держу пари, ты даже не записал, что она сказала, правда?

Боуман ничего не сказал, поэтому Маккейб продолжил: «Так я и предполагал. И вот, четыре дня спустя, мы не только понятия не имеем, где находится наш свидетель, но у нас даже нет точной записи того, что она сказала. На самом деле, благодаря вам, у нас нет ничего. На случай, если вы давно не были в Нью-Йорке, это по-идишски означает козий помёт».

Боуман стоял лицом к Маккейбу на холодной, пустынной деревенской улице, прищурив глаза, сжав кулаки, а далекий свет уличного фонаря подчеркивал его черты лица неровным узором света и тени. Два альфа-самца, стоящие лицом к лицу, между которыми не было ничего, кроме порыва ледяного ветра, дующего со стороны залива.

Боуман первым моргнул. «Мы её найдём», — повторил он. «Если она всё ещё на острове, мы её найдём».

Маккейб вспомнил паром, мимо которого они проплывали по пути. «Будем надеяться, что она там, — сказал он, — и будем надеяться, что так и будет. Потому что если нет, она может быть где угодно. Например, запихнута в багажник дорогой машины. Зарезана, раздета догола и замерзла намертво». Маккейб почувствовал руку Мэгги на своем плече, она нежно сжала его, притянула к себе, подтолкнула к зданию.

«Пойдем внутрь, — сказала она, — иначе мы все замерзнем насквозь».

OceanofPDF.com

Одиннадцать

Маккейб никогда раньше не видел полицейский участок на острове Хартс. Там было довольно просто. В передней части располагался небольшой кабинет, оборудованный столом, парой стульев, полицейской рацией, многофункциональным принтером/сканером/факсом и парой компьютеров. Один был старой настольной моделью, другой — серебристым ноутбуком, обычно устанавливаемым в полицейских участках. Дэниелс потягивал колу, усевшись на один конец стола. Позади него, через открытый дверной проем, Маккейб увидел вторую комнату. Он подошел и заглянул в небольшую, скудно обставленную комнату отдыха, где доминировал грязный коричневый диван с изношенными, почти потертыми подлокотниками, пара бледно-зеленых виниловых кресел и круглый журнальный столик, заваленный просроченными журналами и несколькими книгами в мягкой обложке. Слева от стены поднималась деревянная лестница.

Маккейб знал, что островные полицейские держат раскладушки наверху, чтобы хоть немного поспать во время своих долгих 24-часовых смен. Под лестницей стоял холодильник размером с офисный, на котором была установлена кофеварка. Справа от него на телевизоре в углу мерцала нечеткая запись игры «Ред Сокс». Должно быть, это был повтор. «Ред Сокс» не играли в январе.

Когда Маккейб обернулся от дверного проема, он заметил на столе небольшую стопку цветных фотографий. «Куинн?» — спросил он, поднимая их.

«Это она», — сказал Дэниелс. «Мы нашли их в доме ее матери».

Маккейб внимательно рассматривал фотографии, всего три. На первой Эбби стояла на скалах у берега, улыбаясь в камеру. Крупная, здоровая девушка с пышной фигурой и лицом, покрытым веснушками. Вероятно, на момент снимка она была еще подростком. Волны разбивались позади нее, а ветер развевал ее длинные рыжевато-каштановые волосы, убирая их на один глаз непослушной массой. Маккейб никогда бы не назвал Эбби красивой, но она все же была таковой.

Она была привлекательна своей открытостью и любовью к природе, столь характерными для штата Мэн. На ней была толстовка с изображением сильной женщины, демонстрирующей мускулистую правую руку. Под изображением были слова «GRRRRL POWER!» . Маккейб улыбнулась. Феминистка с острова Хартс.

На второй фотографии Эбби стоит на корме лодки для ловли лобстеров.

Она клоунала перед фотографом, который, должно быть, сделал снимок с конца пирса или, возможно, со второй лодки чуть дальше. На ней была клетчатая фланелевая рубашка и оранжевые водонепроницаемые комбинезоны, которые, казалось, были обязательны для любого, кто ловил омаров в штате Мэн. Она держала за хвост большого омара, может быть, килограмма пять, и делала вид, что испугалась, увидев, как существо извивается у нее на руке.

«Сколько ей лет?» — спросил Маккейб.

«Мне столько же лет, — сказал Дэниелс. — Двадцать четыре или двадцать пять. Как я уже говорил, мы закончили среднюю школу Портленда в один и тот же год».

— Вы были подругами? — спросила Мэгги.

«Не совсем. Островные ребята в основном общались вместе. Мои родители жили в Портленде, поэтому я не входила в их компанию. Но я точно знаю, что Эбби в старшей школе была совершенно другим человеком, чем сейчас».

На третьем снимке она действительно выглядела совершенно другим человеком. Настолько другим, что фотографию вполне можно было бы использовать в качестве «после» в демонстрации того, как психическое заболевание влияет на человеческую душу. Она выглядела на тридцать, может быть, на сорок фунтов тяжелее и как минимум на десять лет старше. Ее волосы висели безжизненно и безжизненно. Глаза были затуманены безрадостным пустым выражением, а под ними виднелись темные круги. Кожа выглядела бледной и почти серой. Одна рука была поднята, пытаясь прикрыть лицо, словно говоря: « Пожалуйста, не фотографируйте меня. Не так» .

«Это свежая информация?» — спросил Маккейб, подняв стопку документов, прежде чем передать её Мэгги.

Дэниелс покачал головой. «Нет. Вероятно, снимок сделан после ее последнего пребывания в Уинтер-Хейвене. Примерно год назад. На заднем плане — коттедж ее матери».

У меня такое чувство, что у Грейси не хватило ума или чуткости не сфотографировать Эбби в таком виде.

«Это из-за того, как она сейчас выглядит?» — спросил он.

«Ну, сейчас она не такая толстая – на двадцать-тридцать фунтов меньше – и моет волосы. Выглядит более нормально. Пухленькая, но нормальная. В последний раз я видела Эбби около недели назад, когда она шла на работу в "Гнездо". Она выглядела почти счастливой».

Маккейб сунул фотографии в нагрудный карман. «Вы не против, если я их возьму на время?» — спросил он. Никто не возражал. Он взглянул на Боумена, который сидел в вращающемся кресле, не отрывая взгляда от Маккейба, положив одну ногу на стол. Несколько кусков льда отвалились от его ботинка и таяли, образуя небольшие лужицы на поверхности из искусственного дерева. «Знаете, там, за городом?» — спросил он.

«Если вы опасались, что убийца будет преследовать Куинна, чтобы устранить свидетеля, можете расслабиться. Я не думаю, что это вероятно».

— Правда? — Маккейб пристально посмотрел на него. — Есть какая-то причина? Или это просто твой природный оптимизм вырвался наружу?

Боуман проигнорировал сарказм. «Есть пара причин. Начиная с вашего предположения, что Куинн действительно видел, как произошло убийство…»

«Неплохое предположение, Скотти», — вмешалась Мэгги. Она стояла, прислонившись к двери, скрестив руки на груди, и держала в одной руке фотографии Куинн. «Удар ножом в затылок — довольно специфическая деталь».

«Да, детектив Сэвидж », — Боуман добавил к последним двум словам изрядную дозу собственного сарказма. — «Но разве не возможно, что Куинн увидел тело только постфактум? Обнаженная женщина. Мертвая. С небольшой раной на шее».

«Не кажется ли вам, что увиденное настолько её напугало, что она начала выдумывать остальное? Галлюцинировать. Или воображать. Или как там ещё называют то, что делают шизофреники в стрессовых ситуациях?» Боуман выглядел довольным своей гипотезой.

Маккейб пожал плечами. «Немного натянутая логика, но, полагаю, это возможно».

«Ага? Каким образом вас пытали?»

«Ну, если всё так и произошло, то где именно находится убийца, пока ваша шизофреничка обнаруживает тело? Прячется в шкафу? Брожит на улице в холод, ожидая, пока она перестанет паниковать, чтобы он мог вернуться и забрать останки? Или, может быть, он просто сидит в «Вороньем гнезде» и пьёт пиво? Как я уже сказал, возможно. Просто маловероятно».

Боуман неохотно вздохнул, соглашаясь. «Хорошо. Но даже если предположить, что Эбби застала убийцу на месте преступления, он, вероятно, даже не видел её лица».

— Что ты имеешь в виду? — спросила Мэгги. — Она видела его лицо. Почему он не мог видеть её?

«Потому что, — объявил Боуман, — на ней была маска». Он улыбнулся с мрачным удовлетворением, словно спортсмен, наслаждающийся бессмысленным очком, забитым в последние секунды проигранного матча.

Мэгги вопросительно посмотрела на него. «Что за маска?»

«Лыжная маска для холодной погоды. Знаете, такая, которая закрывает лицо, с прорезями для глаз, носа и рта. Она была синяя. Что-то вроде имитации маски Человека-паука. Она все еще была в ней, когда пришла в участок».

А что, если бы Куинн была в маске? Маккейб размышлял о последствиях этого, пока Мэгги и Боуман продолжали свой диалог.

«Она носила эту маску, потому что…?» — спросила Мэгги.

«В тот вечер она вышла на пробежку. На берегу ветер может быть очень сильным и раздражать голую кожу, и, думаю, это было частью её экипировки. В любом случае, когда она проходила мимо коттеджа Маркхэмов…»

«Это место преступления?»

«Да. Проходя мимо, она увидела свет свечи в одном из окон. Поскольку это один из ее домов…»

«Что вы имеете в виду под ее домами?»

«Эбби немного подрабатывает, присматривая за летними домиками владельцев. У нее есть ключи от всех них. Это был один из них».

По словам Лори Спаркс из организации The Nest, она относится к этой ответственности очень серьезно.

Полагаю, именно поэтому она и пошла проводить расследование.

Сузив глаза почти до щелей, Маккейб пристально смотрел на Боумена.

«Разве она не сняла бы маску, когда вошла бы внутрь?»

«Я так не думаю. Она была на ней, когда приехала, и не снимала. Я не мог понять, кто она, и мне пришлось дважды просить её снять. В конце концов она это сделала, но с неохотой, и даже тогда не хотела отпускать. Думаю, она воспринимала это как какой-то талисман или что-то подобное».

Маккейб обдумывал различные варианты. Если Эбби была в маске, когда увидела убийство, если убийца не мог видеть ее лица, как предположил Боуман, это меняло динамику их действий.

«Вы уверены, что Сонни Кейтс не сказал поисковикам, зачем они ищут Куинн? — спросил он. — Он ничего не сказал о том, что она была свидетельницей убийства?»

«Нет, — сказал Боуман. — Он не мог. Как я тебе и говорил, он сам этого не знал. Я лишь сказал Кейтсу, что Куинн пропала, и нам нужно её найти. На самом деле, это всё, что знал Дэниелс, пока мы не поехали за тобой на лодку».

Ладно, это было хорошо. А как насчет ее матери и людей из «Вороньего гнезда»?

«То же самое. Я просто спросила их, знают ли они, где Эбби, они ответили отрицательно. Трэвис Гармин посоветовал мне позвонить ей по мобильному телефону. Он знал его наизусть. Мы позвонили. Ответа не получили».

Маккейб подошел к окну и выглянул на темную улицу. Начал падать снег. Мелкие, твердые хлопья, а не крупные, пушистые, как он предпочитал.

Он позволил мысли о маске повиснуть в его голове на минуту-две.

Очевидно, им нужно было как можно скорее найти Куинна, либо здесь, либо на материке. В то же время они не хотели подвергать жизнь Куинна опасности, раскрывая убийце личность того, кто ворвался на место убийства. Он подумывал о том, чтобы классифицировать Эбби как конфиденциального полицейского информатора, CI. Таким образом, они могли бы на законных основаниях держать ее личность в секрете практически неограниченно долго, или, по крайней мере, до стадии раскрытия доказательств в суде, если дело когда-нибудь до этого дойдет.

Единственная проблема Маккейба заключалась в том, что этот конкретный информатор пропал без вести, и найти её будет намного сложнее, если они никому не скажут, кого ищут. Нет. Официальный статус информатора не сработает. Им нужно было действовать на два фронта. Сообщать людям, кого они ищут, когда это необходимо, но ни при каких обстоятельствах не говорить никому, зачем. По крайней мере, Боуман ещё не облажался в этом плане.

Маккейб достал свой мобильный и набрал номер Старбакса. Старбакс, штатный компьютерный специалист полиции Портленда, на самом деле звали Аден Юсуф Хасан. Этот сомалийский парень приехал в Портленд в 2000 году, в первую волну новоприбывших в город.

Суданские и сомалийские беженцы, спасающиеся от геноцида на своей родине. Когда он начал работать в департаменте пару лет спустя, полицейские прозвали его Старбаксом из-за его пристрастия к крепкому кофе. Это прозвище прижилось. Старбакс никогда не прикасался к компьютеру на родине, но быстро научился. Он был прирожденным компьютерщиком. Один из лучших, кого когда-либо видел Маккейб.

Его мать ответила на третий звонок. «Боюсь, Адена нет дома, сержант», — сказала она с сильным акцентом. «Он ушел на вечер с другом».

Маккейб поблагодарил её, сказал, что надеется, что не разбудил её, и попытался дозвониться до Старбакса. «Да, сержант». Старбакс кричал, перекрикивая громкую музыку.

'Что я могу сделать для вас?'

«Извини, что прерываю твою вечернюю прогулку по городу, — крикнул Маккейб, — но тебе нужно немедленно отправиться на 109-ю улицу».

«Ох». В его голосе слышалось разочарование. «Хорошо». Пауза. «Всё в порядке». Голос оживился. «Мне сначала нужно извиниться перед подругой и отвезти её домой».

«Извинитесь и за меня тоже».

«Хорошо, но не волнуйтесь, сержант, работа на первом месте. Чем я могу вам помочь?»

«Я пришлю вам по электронной почте три фотографии женщины. Когда придёте в офис, возьмите ту, где она выглядит старой и толстой. В фотошопе уменьшите ей вес примерно на тридцать фунтов. А на двух других добавьте, может быть, пять лет. Вы всё это слышите?»

«Да, сержант, — крикнул Старбакс в ответ. — Я вас прекрасно слышу».

«Хорошо. Когда закончите, отправьте фотографии на компьютер Клири».

«Ему 109?»

«Скоро это произойдёт».

Мэгги начала задавать вопрос. Маккейб поднял палец, давая ей понять, что нужно подождать. Он позвонил Клири.

«Эй, босс, вы уже раскрыли убийство?» Было почти час ночи, а Клири всё ещё был полон энергии и готов покорить мир. Это было хорошо.

Маккейбу нужен был кто-то более решительный в этом вопросе.

«Пока нет», — ответил ему Маккейб. «Проверка данных даст какие-нибудь результаты?»

«Пока тоже нет. Мы все еще работаем над этим».

«Передай Томми, что я тебя снимаю».

«Да?» — удивленно произнес Клири. — «Зачем? Что тебе нужно?»

Маккейб рассказал ему обо всем, что им удалось узнать к этому моменту, в том числе о том, что Куинн не смог опознать убийцу, и что убийца, возможно, не сможет опознать Куинна.

Знает ли злодей, что она не смогла его опознать?»

«Нет. Именно поэтому нам нужно найти её раньше, чем он. Как можно быстрее. Не раскрывая никому причину наших поисков и не называя её имени лишнего. Иначе у нас может оказаться ещё один труп».

«Боже мой, — сказал Клири, — всё это как-то странно».

«Да, вроде того. В общем, Starbucks работает над фотографиями. К тому времени, как он закончит, они должны получиться довольно похожими. Я хочу, чтобы вы разослали конфиденциальное сообщение во все наши подразделения, а также во все остальные департаменты в штате Мэн, плюс в штаты как здесь, так и в Нью-Гэмпшире. Поручите кому-нибудь связаться со всеми таксомоторными компаниями в городе. И охватить железнодорожные и автобусные терминалы. Она может туда отправиться. У Trailways есть рейс в Бостон в 3:15 утра».

«Кто едет в Бостон в три часа ночи?»

«Я не знаю. Просто убедитесь, что Куинн не входит в их число. Также проверьте наличие ранних вылетов из аэропорта».

«В ближайшее время оттуда ничего не будет вылетать. Особенно с учетом того, что идет снег».

«Вероятно, нет, но всё равно скажите нашим ребятам, чтобы они были начеку. На месте Куинна я бы бежал как можно дальше и быстрее».

«Да, но ты не сумасшедший. У неё есть машина?»

«Я не знаю. Проверьте и это. Посмотрите, нет ли записи, зарегистрированной на её имя».

Или, может быть, матери её дочери, Грейс Куинн. Тот же адрес на острове Хартс.

'Что-нибудь еще?'

«Да. Позвони мне на мобильный, когда закончишь».

Маккейб повесил трубку.

«Знаешь, Маккейб, — фыркнул Боуман, — ты пытаешься держать это в строжайшей тайне, — но как же сама Куинн?»

«А что с ней?»

«Ваша свидетельница не контролирует свой язык. Вероятно, она сейчас где-то там несёт какую-то чушь».

Маккейб пожал плечами. «Да. Возможно. Но мы ничего не можем с этим поделать».

Но знаете, может, ей никто и не поверит. Ну, вы понимаете. Эти бредни психопатки и всё такое? А теперь перестаньте об этом беспокоиться и расскажите мне всё остальное, что произошло во вторник вечером.

«Вы и так всё знаете. Она пришла сюда. Она бушевала. Она неистовствовала».

Затем я отвёз её домой. На этом всё.

«Вы посетили место преступления после этого? Разве не так?» — спросил он.

«Да, я там был. Это шикарный коттедж на берегу, прямо через дорогу от воды. Он принадлежит какому-то банкиру из Бостона. Парню зовут Тодд Маркхэм».

«Вам всё кажется нормальным?»

«Да. Я обыскал каждую комнату, включая главную спальню, где, по её словам, всё произошло. Я ничего подозрительного не увидел. Ни оружия. Ни тела. Ни крови. Ни там, где она сказала, ни где-либо ещё».

«С другой стороны, вы ведь не ожидали увидеть что-то неуместное, правда?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Просто если там что-то было не так, если вы этого не ожидали, то не удивительно, если вы этого не заметили». Маккейб слишком хорошо знал, как ожидания создают свою собственную реальность. Как они лишают даже умного полицейского возможности рассматривать другие варианты — а Боуман был не таким уж умным. «Остаётся только надеяться, что вы не уничтожили никаких улик».

«Я этого не делал».

«Как ты сюда попал?»

«Дверь была открыта».

«Входная дверь? Задняя дверь?»

«Я прошёл вперёд».

«А как насчет Эбби?»

'Я не знаю.'

«Задняя дверь была заперта?»

'Я не знаю.'

«Признаков взлома и проникновения нет?»

«Нет. Я же тебе говорила. У Эбби был ключ. Она сама вошла».

«Да, я знаю. Ты мне говорил. У Эбби был ключ. Как убийца проник внутрь?»

Боуман нахмурился. «Не знаю». Пауза. «Я об этом не думал».

Он не задумывался об этом, потому что был чертовски уверен, что Куинн все это выдумал.

«У вас есть номер телефона Маркхэма в Бостоне?» — спросил Маккейб.

«Мы можем это сделать». Дэниелс вывел настольный компьютер из спящего режима и начал набирать текст. Он написал несколько цифр на стикере. Маккейб кивнул Мэгги, которая кивнула в ответ, взяла стикер и исчезла в задней комнате, чтобы проверить, где находится Тодд Маркхэм во вторник вечером.

«Эбби не смогла описать, как выглядел злодей?»

«Нет. Просто куча безумия, которое не имело никакого смысла».

«В каком именно смысле?»

«Вы действительно хотите знать?»

'Ага.'

«Она сказала, что со спины он выглядел как мужчина, но когда повернулся, чтобы посмотреть на нее, оказался чудовищем. Попробую вспомнить ее точные слова: „Огненный демон. Злобное звериное лицо. Сосульки вместо глаз“». В голосе Боумана звучала мерзкая насмешка.

Маккейб проигнорировал это. «Возможно, он тоже был в маске».

«Я так не думаю, — сказал Боуман. — Эбби — сумасшедшая. У неё галлюцинации».

Вот и всё, что она сказала о чудовище. Галлюцинация, вызванная стрессом момента.

«Что она сделала после того, как увидела убийство?»

«Не совсем ясно, но, кажется, она повернулась и побежала. На льду и снегу были видны следы, ведущие к входной двери и от нее. Все они были хаотичными, как будто их оставил кто-то, кто быстро бежал. Мне показалось, что все они принадлежали Эбби. В одном месте, похоже, она упала».

Маккейб выглянул в окно. Снег шел еще сильнее, чем раньше.

«Тодд Маркхэм говорит, что ключ от задней двери есть. Он спрятан внутри фонаря на внешней стене рядом с дверью», — сказала Мэгги, возвращаясь в офис. «Я спросила его, кто знал, что он там. Он сказал, что половина острова».

Сантехники. Электрики. Все, кто когда-либо работал в доме, когда Маркхэмов не было. Кстати, Маркхэм был в Чикаго во вторник вечером. Говорит, что ужинал с парой клиентов. Останавливался в отеле Hyatt.

Вернулся в Бостон только…

Маккейб кивнул. «Хорошо. Расскажите мне об алиби Маркхэма позже. А сейчас вам с Дэниелсом нужно отправиться к нему домой. Сфотографируйте и сохраните все читаемые следы, прежде чем их засыплет снег. У вас есть здесь полиэтиленовая пленка?»

«Укрытия нет, — сказал Дэниелс, направляясь к задней части станции, — но у нас сзади лежит куча брезента».

Они загрузили брезент в багажник Explorer, а также металлические колышки для палатки, чтобы закрепить его, цифровую камеру и пару фонарей. Это было не идеально, но сойдет.

Входная дверь открылась как раз в тот момент, когда они вышли. «Черт возьми, — сказал Сонни Кейтс, отряхивая снег с ботинок, — на улице холоднее, чем у ведьмы». Это был полный, веселый парень с седыми волосами. Санта-Клаус без бороды. Он снял перчатку. «Майк Маккейб, верно?»

Маккейб подождал у окна, пока «Эксплорер» не отъехал, затем кивнул и взял Кейтса за протянутую руку. «Есть какие-нибудь новости?»

«Нет. Пока нет».

«Расскажите мне, что вы делаете».

Они подошли к большой ламинированной аэрофотокарте острова, прикрепленной к одной из стен. Рядом висел стираемый маркер. «В основном я разделил остров на шесть более или менее равных секторов». Он провел красную горизонтальную линию по центру острова, а затем две вертикальные.

«На каждого назначили отдельную команду».

«Связь?»

«У всех команд есть мобильные телефоны».

«Как нас принимают?»

«Сомнительно. В некоторых местах нормально. В других мест нет. У двух наших команд есть грузовики с рациями. Я разместил их в местах с наихудшим приемом сотовой связи».

«Сначала мы проверяем открытые территории. В такую погоду, если она застрянет на улице, у нее очень быстро возникнут проблемы. Мы также проверяем старые бункеры здесь, здесь и вот здесь», — Кейтс указал на три места на карте.

«Вы знаете про бункеры?»

Маккейб так и сделал. Во время Второй мировой войны североатлантические конвои заходили и выходили из гавани Портленда, и армия сделала Хартс ключевым элементом береговой обороны Портленда. Бетонные бункеры и наблюдательные посты по-прежнему были разбросаны по всему острову. Некоторые были переоборудованы в гаражи, складские помещения и летние домики. Другие были просто заброшены. Один из них, батарея «Виктор», был большим, темным и пустым, с множеством комнат и множеством укрытий.

«А как же пустующие летние домики? Те, к которым у нее были ключи?»

«Пока что только визуальный осмотр. Снег позволяет легко заметить, если кто-то приближается к ним».

«Что-нибудь подозрительное?»

«Кроме оленьих следов, не так уж далеко. Просто вокруг дома Маркхэмов, который находится здесь», — Кейтс указал на точку на карте. «Но этот свежий снег довольно быстро все закроет. Тогда нам придется начать звонить владельцам и заглядывать внутрь».

«Кто-нибудь спрашивал, зачем мы её ищем?»

«Я только что сказала им, что она пропала, и мы должны ее найти. Все знают, что у нее проблемы с психикой и она дважды пыталась покончить жизнь самоубийством, поэтому никто не задает лишних вопросов».

Они увидели подъезжающие фары. Мэгги и Дэниелс вернулись.

OceanofPDF.com

Двенадцать

Было чуть больше половины третьего ночи, когда Мэгги остановила свой «Эксплорер» перед огромным серым домом на Сил-Пойнт. Маккейб осмотрел его с пассажирского сиденья. Их было всего двое.

Боуман и Дэниелс остались позади, а Кейтс присоединился к своим поисковым группам. Чем меньше людей бродит по месту преступления, тем лучше, даже если оно уже могло быть скомпрометировано. Основы криминалистики.

Разные полицейские работают по-разному, и Маккейбу нравилось осматривать место преступления глазами кинорежиссера, которым он когда-то мечтал стать.

Он разбил события на отдельные сцены, спланировал движения главных героев в каждой из них, продумал освещение и снимал действие, мысленно представляя себе ракурс камеры, с максимально возможного количества углов.

Позже он монтировал эти мысленные образы, пока они не складывались в цельную и, будем надеяться, связную историю. Для Маккейба это было самым близким к тому, чтобы действительно побывать там.

Он сидел рядом с Мэгги в темноте, молча, просто смотрел в окно и слушал стук дворников. Тяжелые серые брезентовые полотна, натянутые вплотную друг к другу посередине переднего двора, уже почти не были видны под свежим снегом. Наконец он спросил: «А под ними есть какие-нибудь полезные следы?»

Мэгги кивнула. «Несколько».

«Боуменский?»

«Нет. Его вещи сгруппированы отдельно от остальных. Похоже, он старался не уничтожить улики».

Отлично. По крайней мере, этот придурок сделал что-то правильно.

«Кто-то, кажется, Эбби, проник на территорию в ледоступах. На льду видны следы от ледоступов. Она провалилась под лед через пару сантиметров».

Она выбрала окольный путь, держась ближе к кустарнику справа. Затем она шла вплотную к дому, пока не дошла до ступенек крыльца.

Маккейб вспомнил полнолуние во вторник вечером. Если предположить, что Эбби добралась до дома около десяти или одиннадцати часов, то передний двор был освещен почти как днем. Она старалась оставаться в тени, чтобы ее не увидели те, кто был в доме. Слой засохшего снега тянулся вверх по ступенькам и на крыльцо. Его занесло ветром с моря. «Она вошла через парадную дверь?»

«Нет, но она, должно быть, об этом думала. Прямо перед дверью видны несколько отпечатков её бутс. В этом районе всё как-то не так».

Потому что именно так они и выбрались, но вдоль крыльца к задней части дома тянется четкая дорожка из крепежных элементов. Насколько я могу судить, она осмотрела гараж, а затем вошла в дом через заднюю дверь.

«И вышли через главный вход?»

«Да. За ней кто-то гнался. Выскочив, она побежала прямо по центру, и за ней погнался злодей».

«Что у вас от него есть?»

«Всё довольно запутано. Похоже, кто-то, кажется, злодей, поскользнулся и упал. Тем не менее, нам удалось сделать пару неплохих отпечатков».

Похоже, он был босиком.

Должно быть, он был в отчаянии. Бегал босиком по снегу и льду при десятиградусном морозе. Маккейб задавался вопросом, не совсем ли он голый. Возможно, если бы он изнасиловал Гофф непосредственно перед убийством.

«Несколько фрагментов его стоп хорошо видны. Одна пятка и два пальца».

Хорошее представление о размерах. С них можно будет сделать слепки.

«Видите что-нибудь, что могло бы принадлежать Гоффу?»

«Нет. Возможно, он её и занёс внутрь. Помните, она больше оттуда не выходила».

У Гоффа был только билет в один конец.

Билет в один конец в отель «Калифорния». В голове Маккейба заиграла старая песня Eagles. Ты можешь выехать в любой момент, но никогда не сможешь... Уйти. Гофф не ушел. Куинн едва ли ушел.

«Когда приедет Якоби?»

«Сегодня вечером. По прогнозу погоды, ожидается сильный снегопад, поэтому он хочет поскорее приехать и закрепить как можно больше объектов, прежде чем снег снесет еще больше. У Гоффа уже все закончили. Он организует перевозку фургона баржей».

Маккейб вздохнул. «Долгая ночь».

«Билл не против. Говорит, что Бернис будет в восторге от возможности поработать сверхурочно».

Мэгги посмотрела на него и одарила одной из своих кривых улыбок, причём один уголок её рта был приподнят сильнее другого. Брюнетка, похожая на Эллен Баркин. «Я тоже так сделаю», — добавила она. «Если мне когда-нибудь удастся сходить за покупками».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Несколько следов от шин ведут в гараж и из него».

«Мне кажется, это две разные машины». Затем, словно почувствовав его мысли, она сказала: «Тодд Маркхэм сказал мне, что его не было на острове уже несколько месяцев».

Он не был уверен насчет Изабеллы. По его словам, когда он в командировках, а это, судя по всему, случается часто, ей нравится приезжать сюда, а не оставаться в Бостоне.

«Мне бы показалось, что мне немного одиноко».

Мэгги лишь пожала плечами. «Кто знает? Может, она просто нелюдима. А может, у неё есть подруга».

«Она была здесь в течение последнего месяца или около того?»

«Нам придётся спросить».

«Ты спрашивала его, на какой машине она ездит?»

«Да. Кадиллак Эскалейд».

Маккейб кивнул. «Можно ли прочитать какие-нибудь следы?»

«Думаю, да. Прямо у двери пара толстых, застывших отпечатков шин. Разный рисунок протектора. Предполагаю, один из них может принадлежать Escalade, а другой — BMW».

Мог ли этот урод перевезти машину Гоффа на пароме? Вместе с Гоффом внутри? Или, может быть, связав её и спрятав в багажнике? А потом вернуться обратно с её телом?

Было бы очень неосторожно с его стороны так поступить. На борту не было камер видеонаблюдения, но было много свидетелей, которые могли бы помнить новый BMW.

В январе пересекли границу на кабриолете. Кто бы мог заметить водителя?

Кто мог бы его описать? Или её? Маккейб проверил свой телефон.

Сигнал был, но слабый. Учитывая, что между Сил-Пойнтом и ближайшей вышкой сотовой связи находилась большая часть острова, это неудивительно. Он снова позвонил Клири и ему удалось связаться.

«ATL уже на месте?»

Клири ему это подтвердил.

«Хорошо. Следующее, что вам нужно сделать, это найти домашний номер директора компании Casco Bay Lines. Разбудите его, если потребуется, но получите списки экипажей для всех паромов между Портлендом и островом Хартс с вечера 23-го числа до последнего судна сегодня вечером. И для прибывающих, и для отбывающих судов».

Запишите домашние номера, номера мобильных телефонов, что угодно. Просто найдите их. Нам нужно как можно скорее узнать, помнит ли кто-нибудь, что видел BMW, и помнит ли он водителя. Или помнит ли кто-нибудь Гоффа. Также узнайте, помнит ли кто-нибудь Cadillac Escalade. С номерами штата Массачусетс.

'Понятно.'

«Также выясните, видел ли кто-нибудь Эбби на каком-либо судне, отплывающем от Хартса в период с утра среды до вечера сегодняшнего дня. Если вам нужна помощь, позвоните Фортье. Если он начнет вас доставать, скажите ему, чтобы он позвонил мне».

'Без проблем.'

Маккейб улыбнулся. Он знал, почему любил Клири.

Они нашли в карманах фонарики, перчатки для сбора улик и бумажные бахилы и вышли из «Эксплорера». Они вдвоем пошли на юг вдоль Сишор, до поворота дороги, где дом Маркхэмов скрылся из виду. Затем они обернулись и посмотрели назад. Эбби впервые увидела свет свечи где-то между этим местом и тропинкой, ведущей к крыльцу.

Они пошли обратно, пытаясь взглянуть на вещи так же, как Эбби видела их четыре ночи назад, когда бежала к дому. Ночь была морозной, ясной и светлой, с полной луной и без снега. Коренные американцы раньше называли январское полнолуние волчьей луной в честь хищных охотников, которые когда-то бродили по этим местам зимой. Движимые холодом, голодом и отсутствием добычи, одинокие волки выли свое недовольство в небо. Чтобы выжить, им нужно было что-то теплое, чтобы убить.

Маккейб следил за Куинн, когда она, завернув за поворот, выехала на прямую полосу. В поле зрения показалась большая стена из окон в центре второго этажа. Увидела ли Эбби сразу свет свечи? Бегая по обледенелой дороге, даже в бутсах, она, возможно, смотрела вниз, следя за обледенелыми участками и лишь изредка поднимая взгляд. Маккейб тоже шел осторожно; Мэгги делала то же самое. Он представлял себя в нелепой ситуации, падая с высоты, как какой-нибудь коп из «Кистоун Коп», поскользнувшийся на банане. Он бы предпочел избежать поездки в больницу со сломанной костью.

Он дошёл до каменных ступеней, ведущих от дороги к передней дорожке. К этому моменту Эбби, должно быть, заметила мерцание света в окне. Он представил, как она стоит там и раздумывает, что делать. Был ли у неё телефон? Если да, то почему она не позвонила в полицию? Может быть, она решила, что они не поверят ничему, что им приписывают, если кто-то сойдёт с ума. И она была бы права.

Что чувствовала Эбби, стоя там? Любопытство? Страх? Что-то менее рациональное? Неужели она уже переживала полноценный психотический эпизод, когда подняла глаза, увидела свет и решила войти в дом? Впрочем, он так не думал. Сколько «психотических психов», как её называл Боуман, пробегают по четыре мили за ночь? Боуман также говорил, что Эбби немного подрабатывает, присматривая за некоторыми летними лошадками. Коттеджи для владельцев. У нее есть ключи от всех них. Это был один из них.

Вот почему она пошла расследовать. Причина и следствие. Обдуманное решение. Рациональное, даже смелое решение. Это не было похоже на поведение шизофреника, который «перестал принимать лекарства». Он сделал пометку, чтобы как можно скорее найти и опросить врача Эбби Куинн. Проверьте предположения Боумана. Проверьте свои собственные.

Конечно, даже если Эбби была совершенно рациональна, когда вошла в дом, ни одно жюри присяжных не восприняло бы её показания всерьёз. Ни один прокурор даже не вызвал бы её в качестве свидетеля. Он представил себе, как адвокат защиты допрашивает её на перекрестном допросе, а Эбби сидит там беспомощно. У вас действительно есть склонность к галлюцинациям. Не так ли, мисс Куинн? Да. Галлюцинации? Да. То, чего нет на самом деле?

Да. То, чего никогда не было? Да. И то, что я слышал, по словам... Ваши медицинские записи. Да, еще раз. Убийца, если его когда-нибудь поймают,

В суде Эбби Куинн ему было мало чего бояться. Маккейбу, если бы он когда-нибудь нашел Эбби, пришлось бы использовать ее по-другому. Возможно, чтобы она привела его к убийце, но не для того, чтобы рассчитывать на ее показания для вынесения обвинительного приговора. Для исправления несправедливости в деле об убийстве Лейни Гофф потребовалось бы что-то другое, помимо показаний Эбби. Он отбросил эту мысль. Сейчас ему не нужно было об этом думать.

Вместо того чтобы добавлять свои следы к уже царящему хаосу, Мэгги и Маккейб обошли дом сбоку и направились к гаражу. Маккейб надел латексные перчатки и приподнял дверь на пару футов. Они с Мэгги присели на корточки. Она указала сначала на один, а затем на другой протектор шины. Оба следа были хорошо видны, застывшие в ледяной пелене, и останутся такими, по крайней мере, пока температура не поднимется выше тридцати двух градусов и не останется на этом уровне больше одного-двух дней. Якоби сможет без проблем прочитать и сфотографировать их.

Маккейб закрыл гаражные ворота и последовал за Мэгги по четырём ступенькам, ведущим к задней части крыльца. Он посветил фонариком на область вокруг двери. Как и сказал Боуман, никаких признаков взлома не обнаружено. Он попробовал открыть дверь. Она всё ещё открыта.

Они подождали, пока Мэгги найдет ключ внутри фонаря, где, по словам Маркхэма, он должен быть, и положит его в бумажный пакет для вещественных доказательств. Если злоумышленник воспользуется этим ключом, чтобы проникнуть внутрь, на нем могут остаться его отпечатки пальцев.

Маккейб задавался вопросом, не пошла ли Лейни навстречу смерти. Не думал, что она еще была в сознании в тот момент. Результаты анализа крови на токсины показали бы наличие каких-либо препаратов, использованных для того, чтобы ее оглушить, но эти данные стали бы доступны только после того, как она оттаяла бы.

Они наклонились и надели бумажные бахилы. Маккейб толкнул дверь, и они вошли. Он щёлкнул десятком диммеров и опустил яркое освещение потолка. Они обошли комнату, проверяя, нет ли у Боумена каких-либо улик, которые могли бы связать место преступления с Лейни или, что ещё лучше, с человеком, лишившим её жизни. За исключением того, что было включено отопление, ничто не казалось подозрительным.

Они поднялись наверх.

Комната, в которой умерла Лейни Гофф, была почти такой же большой, как вся квартира Маккейба, по крайней мере, если считать роскошную ванную комнату и две гардеробные, каждая из которых была достаточно просторной, чтобы служить отдельной гостевой комнатой.

Сквозь стену из окон он мог видеть скалы и открытое море вдалеке. В комнате все было аккуратно, чисто и на своих местах. Он задавался вопросом, зачем злодей вообще зажег свечи. Полной луны, светившей сквозь стену из окон, было бы более чем достаточно, чтобы расправиться с жертвой, не привлекая внимания любопытного бегуна, проходившего мимо.

Он намеревался совершить какое-то ритуальное убийство, погребальную церемонию? Все это... Грешники моего народа от меча и погибнут . Или же он просто находил изнасилования и убийства при свечах романтичными? Возможно, истинные причины мог понять только сам убийца.

OceanofPDF.com

Тринадцать

Портленд, штат Мэн

Суббота, 7 января

3:00 утра

«Сейчас я не в лучшем состоянии, чтобы говорить об этом», — сказала Джейн Арчер Маккейбу.

«Но вы сказали, что это срочно, так что, вот я и здесь». Он стоял на палубе «Фрэнсиса Р. Манджини » , ожидая, пока кто-нибудь из экипажа закончит пришвартовывать пожарный катер к его обычному месту у берегов Портленда.

Арчер невнятно говорила. Маккейб слышал на заднем плане мужской голос, что-то неразборчиво выкрикивающий. Ему хотелось сказать ей, чтобы она поспала, и поговорить с ней утром, но уже было утро, и, судя по ее голосу, она, вероятно, будет нетрудоспособна большую часть дня. Он решил взять все, что смог, сейчас.

Он последовал за Мэгги по скользкому пандусу к пирсу. «Мисс Арчер. Меня зовут Маккейб…»

«Да, я знаю. Ты коп. Ты это написал в сообщении». Он услышал смешок. Затем Арчер, должно быть, прикрыла трубку рукой, потому что он едва смог разобрать ее следующие приглушенные слова. «Прекрати, Бретт. Я говорю».

Затем раздался громкий шепот: «Полицейскому».

Мэгги беззвучно произнесла «Спокойной ночи» и дала понять, что направляется домой спать. Маккейб рассеянно помахал ей рукой и наблюдал, как она исчезает в ночи. С этой стороны снег шел еще сильнее. Уже три-четыре дюйма, и ветер закручивал его в сугробы. Они предсказывали сильный снегопад, и, похоже, на этот раз их прогнозы оказались верны.

«Вы уверены, что можете сейчас говорить, мисс Арчер? Похоже, вы заняты».

«Нет. Со мной все в порядке. Все хорошо. Ты сказала, что это из-за Лейни. Что случилось?»

Что она сделала?

Если бы Джейн Арчер была ближайшей родственницей, Маккейбу пришлось бы организовать визит представителя полиции Нью-Йорка или другого ведомства в ее квартиру, чтобы лично сообщить ей о смерти Лейни. Но она не была ближайшей родственницей. Она была всего лишь подругой. «Мисс Арчер, мне очень жаль сообщать вам, что ваша подруга Элейн Гофф умерла».

Он услышал вздох. «Черт возьми».

«Я полностью разделяю это мнение», — подумал Маккейб.

«Лейни умерла?»

'Да.'

«Лейни действительно умерла?»

«Да. Боюсь, что это так».

«Я думал, она на Арубе».

«Она так и не добралась до Арубы».

«Что случилось? Она опять слишком быстро ехала на этом чертовом "Бимере"?»

«Нет. Это не было случайностью», — сказал он.

«Это не несчастный случай? Тогда что? Она не умерла от передозировки или чего-то подобного?»

Никакой попытки скрыть наркотическую зависимость Гоффа. Возможно, после смерти Гоффа Арчер решил, что это не имеет значения. «Она была заядлой наркоманкой?» — спросил он.

«Иногда. В компании. Для неё это не было чем-то особенным».

Маккейб подъехал к пятиминутной парковке и обнаружил, что его машина покрыта слоем снега. Он никуда не собирался уезжать, пока не сможет его очистить. «Вы знаете имя её дилера?» — спросил он, открывая дверь.

На другом конце провода послышалось замешательство. «Э-э… нет… нет. Нет, не хочу».

Он сел в машину и завел двигатель. «Мисс Арчер, тело Элейн Гофф было найдено сегодня вечером. Если вы сообщите нам имя ее дилера, это очень поможет». Он подождал. Ответа не последовало. Он решил надавить сильнее. «Ваша подруга не просто умерла. Ее убили. В ее машине нашли наркотики. Возможно, есть связь».

Теперь все были в шоке. «Убита? Лейни убили?» Он слышал всю глубину ее голоса. Такие люди, как Джейн Арчер, хорошие люди, из среднего класса…

Люди из обеспеченных семей, люди с настоящими домами и хорошей работой, никогда не верили, что их знакомые, друзья или родственники, могут стать жертвами чего-то столь ужасного, как убийство. С ними такого не случалось. Не в таком городе, как Портленд, штат Мэн. Нигде. В их представлении это случалось только с бедными, чернокожими, людьми из трущоб.

«Вы знаете имя её дилера?»

«Она никогда не говорила мне его имени. Она называла его продавцом хот-догов. „Надо сходить к продавцу хот-догов“, — говорила она».

Для него это ничего не значило. Он не был уверен, является ли «продавец хот-догов» прозвищем дилера или же продажа хот-догов — это, по всей видимости, его основной профессия. Это было легко выяснить, если только он не был полным дилетантом. Наркоманы знали большинство профессионалов в городе. Даже тех, кто подрабатывал. Наступила короткая пауза.

«Вы действительно полицейский? Это не какая-то глупая шутка?» Невнятная речь прекратилась.

«Я действительно полицейский. Детектив-сержант Майкл Маккейб, полицейское управление Портленда, штат Мэн, и нет, это не шутка».

Забавно. Я разозлился, потому что она не прислала мне открытку из Арубы.

Какая же я глупая. Лучше дайте мне удостоверение личности. Номер значка или что-нибудь подобное, я смогу проверить позже.

Маккейб медленно повторила число, чтобы записать его.

«Это МакКейб? MC? Не MAC?»

Он сказал ей, что МС был прав. После этого он снова услышал, как она разговаривает со своим парнем, на этот раз более спокойно. «Хорошо, Бретт. Тебе пора домой». Пауза. «Нет, извини, но сегодня всё кончено». Бретт сказал что-то, чего Маккейб не смог разобрать. Затем он снова услышал Арчера. «Да, что-то случилось, и нет, мне не нужна твоя помощь. Просто уходи». Пауза. «Спасибо».

Затем последовала еще одна пауза и бормотание: «Придурок». Наконец он услышал глубокий вздох, и Арчер снова обратился к нему.

«Откуда вы взяли мое имя?» — спросила она.

Он выкрутил обогреватель на максимум, но машина еще не прогрелась достаточно, чтобы он хоть как-то помог. Он понял, что его трясет.

«Элейн Гофф указала вас в качестве контактного лица на случай чрезвычайной ситуации в компании Palmer Milliken. Я получил...»

«Ваш номер от главы отдела кадров». Позади него доносился громкий скрежет снегоуборочной машины. Он надеялся, что тот не заблокирует его стеной снега, вынудив выбираться с парковочного места.

«Боже мой, Лейни убили», — сказал Арчер. На этот раз это был не вопрос.

Это было заявление, произнесенное ровным голосом. Тихо, безэмоционально, словно Джейн Арчер просто проверяла эту идею на себе. Словно, произнеся это вслух, она могла бы понять, возможно ли такое вообще.

Маккейб ждал, что она скажет что-нибудь еще, но на другом конце провода воцарилась лишь тишина. «Мисс Арчер, вы знаете, есть ли у Лейни родственники?»

Кого следует уведомить о её смерти?

«Что? Простите. Что вы сказали?»

Он повторил вопрос.

«Нет. Я, наверное, была для Лейни самым близким человеком из семьи». Голос Арчер сменился с недоверия на печаль, словно она только что смирилась с реальностью смерти подруги и начала скорбеть. «Нас звали Джейн и Лейни».

Мы были так близки, что казалось, будто мы — две стороны одного человека.

«Что случилось с родителями Лейни?»

«Ее мать умерла, когда мы учились в колледже. В конце второго курса. После этого и на протяжении всего обучения в юридической школе она проводила День благодарения, Рождество и пару летних сезонов с моей семьей в Нью-Джерси. Лейни была мне как сестра, которой у меня никогда не было».

А как же её отец?

«Она никогда не знала своего настоящего отца. Он погиб в автокатастрофе, когда Лейни была ещё младенцем».

«Его звали Гофф?»

«Я не уверена. Но думаю, что да. Возможно, это была девичья фамилия её матери».

«У них не было братьев и сестер?»

«Нет. Она была единственным ребёнком в семье».

«Вы только что сказали: „Она никогда не знала своего настоящего отца“. А был ли у неё когда-нибудь отчим, который ещё жив?»

«У неё был отчим, но он не участвовал в её жизни с самого детства». Арчер снова замялся. «Не думаю, что она захочет, чтобы его о чём-либо уведомили».

«Но он же жив?»

«Лейни это было не так».

«Не могли бы вы назвать его имя?»

«Олбрайт. Уоллес Олбрайт. Он живет в штате Мэн. Кажется, в Камдене».

«В чём заключалась проблема Лейни с мистером Олбрайтом?»

Арчер не ответила сразу. Когда же она наконец ответила, то лишь сказала: «Думаю, тебе лучше спросить его об этом».

Маккейб подумывал поднять этот вопрос, но решил подождать, пока не поговорит с Олбрайт. Он сменил тему. «Как она оплачивала учебу?»

«У неё была стипендия. И кредиты. И летняя подработка. После смерти матери у неё также осталась доля в её доме и средства от страхового полиса. Всего пара сотен тысяч. Она жила на эти деньги всё время учёбы в Корнелле и ещё некоторое время после. Пока не начала учиться в Палмер Милликен. Этого едва хватало. У Лейни были дорогие вкусы. Всегда были. Офицер… Извините, как вас зовут?»

«Маккейб. Детектив-сержант Майкл Маккейб».

«Офицер Маккейб, вы сказали, что Лейни была убита, но не сказали, когда и как. Вы знаете, кто это сделал?»

«Пока мы мало что можем вам рассказать. Мы обнаружили её тело всего несколько часов назад, и расследование только начинается».

«Ты уверена, что нашла именно Лейни?»

«Насколько это возможно. Поскольку смерть наступила в результате убийства, потребуется вскрытие. Вероятно, в конце недели. После этого, похоже, вам придётся заняться организацией похорон, как только тело будет передано».

«Думаю, да», — сказал Арчер. «Кто-то должен быть рядом с Лейни, и, наверное, это я. Я единственный, кто у неё остался. Что это… Я не знаю, как деликатно это сказать. В каком состоянии её тело? Убийца…»

«Она не изуродована и не выглядит отвратительно, если вы это имеете в виду. Она просто мертва». Последовала короткая пауза; затем Маккейб спросил: «Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кто мог хотеть причинить ей вред?»

'Нет.'

«Или есть какая-либо причина, по которой кто-либо мог бы желать её смерти?»

«Насколько мне известно, нет».

«Она когда-нибудь упоминала вам о полисе страхования жизни от компании Palmer Milliken?»

'Нет.'

Он задал ей еще несколько формальных вопросов; затем, как раз когда они собирались повесить трубку, она сказала: «Огден».

'Что?'

Огден.

«А как же Огден?» — Лейни вышла из кабинета с раздраженным видом. Огден ушел десять лет назад. Через несколько минут ... Он тоже был зол? Он выглядел как всегда. Как... Богатый белый парень.

«Вам следует поговорить с ним о Лейни. Поговорите с Генри Огденом».

«У них был роман?»

После небольшой паузы и вздоха Арчер ответил: «Поговори с Огденом».

Прежде чем он успел задать ей еще какой-либо вопрос, телефон отключился. Он не перезвонил.

Маккейб выехал из паромного терминала и повернул направо на Коммерческую улицу. Немного после трех часов снежным январским утром улицы были пусты, как никогда не было бы в Нью-Йорке, даже посреди метели. Не было ни машин, ни людей. Бары и отели были наглухо закрыты, а последние гуляки Старого порта давно разошлись по домам. Из-за запрета на парковку в ночное время не было даже припаркованных автомобилей. Ничего не двигалось, кроме снегоуборочных машин, которые скребет вверх и вниз по улицам, мигая оранжевыми огнями, и огромных насекомых, рыскающих вокруг.

Наконец-то обогреватель в «Краун Вик» начал греть, и он включил вентиляторы на полную мощность. Он свернул налево у японского ресторана на улице Индия и направо у очистных сооружений на улице Форе, осторожно управляя большим «Фордом» по снегу, надеясь, что Восточная набережная расчищена и что задний привод позволит ему подняться на холм.

Дорога оказалась проходимой, и до большого белого викторианского дома наверху оставалось всего на минуту-две больше обычного. Он поднял глаза.

Кира оставила свет в гостиной включенным, чтобы встретить его дома. Дом — это... Моряк вернулся с моря, и охотник вернулся с холма.

Но вместо того, чтобы повернуть налево на парковку здания, он продолжил движение сквозь углубляющийся снег, прямо по Променад-стрит до самого Конгресса, где повернул налево. Он проехал три квартала, снова повернул налево, а затем еще раз, замкнув круг. Он остановился напротив здания.

Он сидел в темноте, двигатель работал, и представлял, как Кира ждет его наверху.

Кажется, что сегодняшняя любовная игра произошла несколько недель назад, а не всего несколько часов назад. Вот так. Он лежит там, где мечтал быть . Это было правдой. И всё же что-то другое тянуло его к себе.

«Ты любил её тогда? Ты любишь её и сейчас?» — спросил его Ричард Вулф во время их бесед.

Не в том смысле, в котором вы это имеете в виду.

Каким же образом?

Это единственная любовь, которую я когда-либо испытывал к Сэнди.

Ему нужно было время и пространство, чтобы понять, почему он так отреагировал на Рыбном Причале. Почему он так настойчиво уговаривал Киру выйти за него замуж. С ней рядом это было бы невозможно. Он знал, что как бы тихо он ни прокрадывался в их комнату, она проснется и улыбнется. Как бы осторожно он ни снимал одежду и ни забирался под одеяло к ее теплу, она распахнет объятия и обнимет его в знак приветствия. Она спросит о том, что произошло на Рыбном Причале, а потом на острове Хартс. Он скажет ей, чтобы она снова заснула, пообещает рассказать ей об этом утром. Возможно, она так и сделает. Возможно, даст ему время подумать. Но может быть, и нет. И если она этого не сделает, если вместо этого поднимет голову, подперетянет ее рукой, посмотрит на него своими прекрасными, любопытными глазами и скажет: «Нет, нет, все в порядке, он может рассказать ей сейчас», — вот тогда это может стать проблемой. Потому что он ещё не был готов поговорить с ней о чувствах, которые вызвало в нём сходство Гоффа с Сэнди. Ему нужно было сначала самому всё это понять.

Он взглянул на заснеженную кучу, которая оказалась его собственной машиной. Классический кабриолет T-Bird 1957 года выпуска, на который они с Сэнди потратили кучу денег в первый же год, когда начали ездить на своей машине.

Они были женаты. «Птица» была единственным проектом, который занимал сердца обоих дольше минуты. И это включало в себя дочь, которую она никогда по-настоящему не хотела, беременность, которую она грозилась прервать. Он помнил, как они вдвоём проводили выходные, работая над машиной, восстанавливая её до сияющего новизны, которая привлекала взгляды и восхищенные свистки всех, кто её видел. Красота и радость навсегда. Что-то вроде самой Сэнди. По крайней мере, в плане красоты. Машина и Кейси были всем, что осталось от десяти лет, которые он посвятил неудачному браку. За исключением, конечно, ярости и желания, которые он иногда испытывал во сне. Сегодня вечером на Рыбном Пирсе эти чувства заставляли его чувствовать себя, на каком-то уровне, изменившим Кире. Он был этим недоволен. С этим нужно было разобраться.

Маккейб включил передачу и, прокладывая себе путь обратно на дорогу, с грохотом выехал на встречную полосу.

Он снова повернул налево в сторону улицы Конгресс. На этот раз он не стал ехать по кругу.

OceanofPDF.com

Четырнадцать

Дом № 342 по улице Брэкетт представлял собой трехэтажный кирпичный викторианский особняк с мансардной крышей из шифера, расположенный в районе, где элегантность западной части Портленда постепенно сменялась небольшими многоквартирными домами, торговыми центрами и автозаправочными станциями, которые располагались дальше на север и восток, в сторону площади Лонгфелло.

Маккейб подъехал с другой стороны улицы, минуту посидел, двигатель работал, и осмотрел здание. Достаточно приличное, чтобы служить подходящим жильем для молодой юристки на подъеме карьеры, но, он был уверен, не совсем то, к чему в конечном итоге стремилась Лейни.

На улице не было других машин, поскольку из-за запрета на ночную парковку все они были вынуждены укрыться в специально отведенных гаражах в центре города или на школьных парковках. Он даже не видел никаких следов агитаторов из Таско. Вероятно, они уже обошли весь район и к этому моменту находились в нескольких кварталах отсюда.

На крыльце Маккейб разглядел шесть маленьких черных почтовых ящиков, висящих в два ряда слева от стеклянных дверей. Шесть почтовых ящиков. Шесть квартир. В зеркале заднего вида приблизились фары полицейской машины. Машина проехала мимо, не сбавляя скорости. Когда задние фонари скрылись вдали, Маккейб выехал и повернул направо за угол. В пятидесяти ярдах вверх из заснеженного неба вырисовывался знакомый каменный шпиль епископальной церкви Святого Луки. Парковка за церковью уже была расчищена, вероятно, пару раз. Он нашел защищенное место в тени здания и заехал внутрь. Он засунул фонарик и пару перчаток для сбора улик в боковой карман пальто. Он порылся в бардачке, но не нашел отмычек. Шокли презрительно усмехнулся таким вещам, как «телевизор».

«Копидрама, полная чушь». Возможно, это и так, но для Маккейба это была полезная чушь. Что ж, ему придётся обойтись и без неё.

Он плотно закутался в пальто, вернулся к Брэкетту, перешёл улицу и поднялся на пять ступенек на крыльцо. Жильцы...

Имена были напечатаны на полосках белого картона и вставлены в прорези внизу каждого пронумерованного почтового ящика. Э. Гофф жил на 2F. Буква F означала «передний», потому что единственное другое буквенное обозначение было R. В квартире 2R жил человек по имени К. Уилсон. Как ему сказал Таско, Эндрю Баркер, арендодатель, жил прямо под Гоффом на 1F. А. Розефски и П. Донелли делили 1R. С. Хэнли жил на 3F. И пара Чус, Н.

и Т. жили в 3R. Ни одно из этих имен ничего не значило для Маккейба, и команда Таско уже наверняка обошла бы все их двери и поговорила бы с теми, кто открыл. Тем не менее, он, возможно, захотел бы поговорить с ними позже. Жители квартир в Портленде, как правило, замечали появление и исчезновение незнакомых лиц. Он задавался вопросом, кто из них лично знал Лейни, кто был готов поделиться информацией о своем умершем соседе.

Двойные входные двери украшали два овальных стекла со скошенными краями, покрытые изнутри белым кружевом и обрамленные полированным дубом. Он подумывал позвонить в звонок в 1F и разбудить Баркера, но решил, что если с замками ему справиться, лучше войти незамеченным. Он оглянулся на улицу. Никого не было видно. Он надел перчатки для работы с вещественными доказательствами и надавил на латунную ручку. К его удивлению, дверь была не заперта. Никаких публицистических ухищрений не потребовалось.

Он оказался в красивом, хотя и слегка обветшалом коридоре. Бра из травленого стекла заливали бежевые стены мягким светом. Пол и лестница из темного дуба были покрыты восточной ковровой дорожкой, которая, несмотря на несколько потертых мест, заглушала звук его шагов. Казалось, Баркер старался. Проходя мимо, Маккейб взглянул на свое отражение в большом зеркале в позолоченной раме, висящем внизу лестницы. Он выглядел ужасно.

Он поднялся на второй этаж и повернул обратно к этажу 2F. На двери не было замка, не было желтой ленты, перекрывающей место преступления. Команда Якоби, должно быть, закончила осмотр. Он попробовал замок, надеясь, что и он остался открытым. Он не был открыт, но это не имело большого значения.

Замок был старомодным, с рычажным механизмом. Легкая добыча, дружище. Маккейб, легкая добыча , он слышал своего бывшего напарника по полиции Нью-Йорка Дэйва Хеннингса.

— прошептал он своим успокаивающим баритоном. Он порылся в бумажнике в поисках двух скрепок, которые хранил на дне. Он давно не тренировал этот трюк и никогда не обладал такими ловкими руками, как Хеннингс. Тем не менее, он был почти уверен, что замок не составит для него большой проблемы. Он открыл первую скрепку и согнул один конец под углом девяносто градусов. Затем он открыл вторую и загнул один из ее концов, образовав петлю. Он сжал края петли как можно плотнее и протолкнул ее в замок, равномерно натягивая влево. Одновременно он вставил скошенный конец первой скрепки в замок чуть выше петли. Он потыкал, пока не нашел первый штифт, и надавил на него. Затем он замер. Он услышал какой-то звук. Доносился ли он изнутри квартиры? Включился ли радиатор? Скрип половицы — кто-то прокрался внутрь? Он молча стоял и слушал. Ничего. Он подождал несколько секунд. Все еще ничего. Он вернулся к своей работе. Он поочередно находил остальные штифты и надавливал. Замок открылся. Возможно, с профессиональными отмычками было бы проще, но не намного быстрее и тише.

Маккейб спрятал фонарик в карман, вытащил оружие, потянулся через дверь и открыл защелку. Он толкнул дверь, выждал три и ворвался в комнату. Он провел пистолетом калибра .45 по открытому пространству широкой дугой. Гостиная Гоффа лежала перед ним пустой и безмолвной. От противоположной стены рассеянный свет уличных фонарей отражался от падающих с неба снежинок и проникал сквозь незакрытые стекла больших двустворчатых окон. Он закрыл дверь и щелкнул замком. Он стоял неподвижно. Первоочередной задачей было убедиться, что он один.

Перед ним стоял белый диван, два одинаковых больших кресла и журнальный столик со стеклянной столешницей на основании из нержавеющей стали. Все это было почти идентично вещам, которые Сэнди купила для квартиры, которую они снимали на Западной Семьдесят первой улице, и увезла семь лет спустя в дом Питера Ингрэма в Ист-Хэмптоне. Это казалось не просто совпадением. Неужели Бог смеется над ним, делая его объектом какой-то космической шутки? Эта мысль вызвала невольную дрожь. Затем он отбросил ее. Большие белые диваны и стеклянные журнальные столики были обычным делом, а остальная мебель отличалась от всего, что было у него и Сэнди. Кроме того, Гофф...

Вещи были новые. Только что из коробки. Но к тому времени, как Сэнди съехала, их вещи были совсем не новыми.

Он посмотрел на изысканный ковер Анджелы Адамс коричневато-красных оттенков, покрывавший пол под кофейным столиком. Что-то вроде осеннего узора. Ничего подобного не было на Вест-Семьдесят-Первой улице, хотя он видел такой же в витрине магазина Адамс на Конгресс-стрит несколько месяцев назад. Сэнди, возможно, он бы понравился, но у них никогда не было ничего даже отдаленно похожего. У Гоффа было много новинок. Новый BMW. Новая мебель. Новый ковер.

Плюс еще и двухнедельный отпуск на фешенебельном курорте. Похоже, она повышала свой уровень жизни до первого класса. Ее шестизначная зарплата была более чем достаточной для одинокой женщины, живущей одна – уж точно больше, чем зарабатывал он.

Но зачем покупать все это сразу? Неужели она только что получила партнерство, о котором, по словам Коттермана, мечтали все молодые сотрудники? — спросит он Огдена.

К одной из стен стоял небольшой французский письменный стол. Из палисандра с кожаной столешницей. Это был либо настоящий и очень дорогой антиквариат, либо очень качественная репродукция. Красивая вещь, прекрасное дерево и элегантные изгибы – но, как и прекрасная владелица, стол недавно был осквернен. Три его ящика висели открытыми, из каждого небрежно вытаскивали кучу бумаг.

Большинство книг лежало разбросанным по полу. Несколько отдельных экземпляров нерешительно плавали, наполовину внутри, наполовину снаружи. Книжный шкаф на противоположной стене также пострадал. Тома, вытащенные с полок, лежали на полу в беспорядочных кучах. Многие из них были еще открыты, корешками вверх, как будто их потрясли, чтобы вытащить спрятанные внутри бумаги, а затем небрежно выбросили.

Команда Якоби никогда бы так не поступила. Они были слишком методичны, слишком профессиональны. Мэгги наверняка бы ему сказала, если бы они нашли это таким образом. Нет. Кто-то обыскал это место после ухода Якоби. Искатель, который, возможно, до сих пор здесь, прячется где-то в укромных уголках квартиры, и его поиски были прерваны неожиданным появлением Маккейба. Что еще мог означать звук, который он услышал на лестничной площадке?

Справа от книжных полок находилась единственная деревянная дверь с панельной отделкой.

Маккейб отошёл в сторону и резко распахнул дверь. Он осветил её изнутри фонариком. Пальто и одежда на вешалках. Ботинки и коробки на полу, коробки аккуратно заклеены скотчем. Обыскивающий в них не заглядывал.

По крайней мере, пока нет. И никто не прятался за ними. На кухне также были видны следы поспешного обыска. Ящики шкафов были оставлены открытыми. Один из них, ящик для мелочей Гоффа, был перевернут, а сам ящик и его содержимое валялись кучей на полу. Маккейб опустился на колени и рылся в беспорядке рукой в перчатке. Ничего интересного он не увидел.

Он переместился в ванную комнату и вошёл туда с оружием в руках. Запертое окно было закрыто шторкой, и вместо того, чтобы поднять её, он воспользовался фонариком. Это была старая ванная комната, хорошо оборудованная. Душевая занавеска, украшенная рядами маленьких зелёных пальм, закрывала ванну на ножках. Он одним движением отодвинул её. Никакого убийцы с ножом внутри не пряталось.

Ничего особенного, кроме туши и помады, лежащих на мраморном столике рядом с раковиной. В стакане лежали зубная щетка и тюбик туши Crest.

Вещи, которые она бы взяла с собой на Арубу, если бы поехала. Если, конечно, у нее не было дубликата.

Оставалась спальня. Последнее убежище искателя, если он все еще был в квартире. Маккейб посмотрел на часы. Меньше двух минут прошло с тех пор, как он взломал замок. Не так уж много времени, но если этот псих был в спальне, этого было достаточно. Его тревога к этому моменту уже достигла апогея. Это делало его более опасным, более склонным к совершению глупостей. Например, нападению на полицейского. Маккейб должен был предположить, что тот будет вооружен. Он убил Гоффа ножом, но пистолет был смертоноснее, и кто сказал, что плохие парни должны быть последовательными? Глупая последовательность — это кошмар недалеких умов. Ральф Уолдо Эмерсон, американский философ, поэт и эссеист. Родился 25 мая 1803 года, умер 27 апреля 1882 года. Еще немного мусора из архивов Майкла Маккейба. Если бы у злодея был пистолет, и он убил бы Маккейба, подумайте обо всем этом бесполезном хламе, который умер бы вместе с ним.

Сейчас ему бы не помешала помощь, и он даже немного жалел, что Мэгги не здесь. Жаль. Визит не был запланирован, так что он остался один. Но, эй, его же не зря называли Одиноким Рейнджером. Ведь так?

Так. Эй, Сильвер. Он прижался к стене, пригнулся как можно ниже и прицелился из своего .45-го калибра чуть выше и точно в центр. Под таким углом, если бы злодей стоял по другую сторону двери, выстрел Маккейба должен был бы оторвать ему яйца.

Он постучал в дверь стволом пистолета. В ответ не последовало ни звука. Пули не пробили тонкую дубовую панель. Он постучал еще раз.

Тишина. Он поднялся с приседа, приняв позу бегуна, перекинул руку через дверной косяк, схватил ручку и повернул ее как можно тише. Он заставил маленький молоточек в своем сердце перестать стучать. Он сосчитал. Один.

Два. Пауза. Вздох. Он произнес слово «три». Дверь распахнулась. Маккейб быстро и низко вошел, обводя комнату фонариком в одной руке.

В другом пистолете калибра .45, готовый и полный энтузиазма начать стрельбу.

Комната перед ним была пуста и безмолвна. Он направлял свет то в одну, то в другую сторону. Ничего. Он заглянул под покрывало. По-прежнему ничего. Только книга, один тапочек и внушительная куча пыли. Он подошел к шкафу и прижался к двери с одной стороны. Он распахнул ее.

Что-то чёрное и шелковистое трепетало в свисте воздуха. Всё остальное было неподвижно. Маккейб заглянул внутрь. Просветил фонариком висящую одежду.

Ещё коробки. Все сложены в стопку, запечатаны и, предположительно, проверены только инопланетянами Якоби. Он отвернулся от шкафа и посмотрел на окна. Занавески на всех трёх. В «Гамлете» Полоний встретил свою смерть за занавесками. Будет ли то же самое справедливо и для искателя? Маккейб отдернул занавески.

Ничего. Никого. Только окна, закрытые и запертые.

Он вздохнул с облегчением. Возможно, искатель нашел то, что искал, и ушел, а может, он ускользнул, услышав, как Маккейб спустился вниз. В любом случае, Маккейб был один. Он убрал пистолет 45-го калибра в кобуру и глубоко вздохнул. Он был слишком стар для всего этого дерьма.

Он оглядел комнату, довольно просторную, не загроможденную мебелью. Большая двуспальная кровать была не заправлена. Рядом с ней стояла тумбочка с лампой и открытой книгой в мягкой обложке. Книга Сью Графтон « S — значит Тишина». Единственный ящик был открыт и обыскан. То же самое можно сказать и о ящиках комода на противоположной стене. Рядом с креслом в углу лежала стопка аккуратно сложенной одежды; красный брезентовый чемодан лежал открытым и наполовину заполненным на полу. В комнату не проникал рассеянный свет. И он не сможет проникнуть наружу. Маккейб включил лампу на тумбочке.

Стена над комодом была увешана качественными художественными фотографиями. Он подошел ближе. Черно-белые. Химические отпечатки, а не цифровые. Все в паспарту.

и в одинаковых черных рамах. Всего двенадцать работ. Половина из них представляла собой абстрактные изображения заброшенного городского пейзажа. Заброшенные мельницы и фабрики.

Разрушенные мосты. Гниющие опоры. Четкие черные фигуры, пересекающиеся в резких, графических изображениях разрушения и упадка. У фотографа был талант. Кем бы он ни был. Ни один из снимков не был подписан. Все, кроме одного, — это женские обнаженные тела. Эротические изображения одной модели, белое тело, запечатленное в угловатых, атлетических позах, силуэты на еще более белом, бесшовном фоне. На каждом снимке тонкие узоры света и тени играли на бледной коже модели. Все были прекрасны, все анонимны. На трех снимках темные волосы закрывали лицо модели. На двух голова и лицо были обрезаны.

Один снимок особенно привлёк внимание Маккейба. На нём обнажённый торс выгибался назад, опираясь на большой чёрный гимнастический мяч. Белые ноги были раздвинуты и вытянуты вперёд, колени согнуты, ступни на полу. Лобок, живот и рёбра образовывали гладкую дорожку, поднимающуюся от камеры к далёкому горизонту грудей и сосков, позади которого голова и руки исчезали из виду. Глядя на снимок, он почувствовал знакомое волнение. Одиссей, увлечённый песней сирены. Испытывал ли он вожделение к мёртвой женщине, которую никогда не встречал? Или это была жена, которую он ненавидел, но всё ещё жаждал обладать? Осознание желания вызвало отвращение. Он отвёл взгляд.

На единственной фотографии, где не было видно тела Лейни, было видно её лицо — овальный силуэт, светящиеся черты которого, казалось, вырисовывались из чернильной черноты фона. Её глаза, светло-голубые при жизни и серые на чёрно-белом снимке, словно следили за ним, когда он двигался слева направо перед фотографией. Он закрыл глаза, не желая, чтобы его одолели чувства. Словно наркоман, сопротивляющийся соблазнительному действию опиата, который когда-то держал его в плену. Словно алкоголик, зависший в баре. Нет. Он не мог вернуться назад. Он не хотел. Да, Гофф мертв. Так же, по-своему, мертва и Сэнди. Он знал, что должен сохранить это положение вещей.

Четыре часа. До рассвета ещё несколько часов. Не чувствуя ничего, кроме мучительной усталости, Маккейб вернулся на кухню. За исключением следов обыска, комната была пустой и обычной. Шкафы, тумбы и бытовая техника тянулись вдоль стены справа. Дубовый стол с двумя стульями стоял у единственного окна слева. На столе лежала гора грязной посуды.

Над открытой и наполовину заполненной посудомоечной машиной Bosch стояла столешница. На столе лежали грязная миска и ложка, содержимое которых было сухим и покрылось коркой – остатки хлопьев, съеденных две недели назад. Вряд ли Гофф оставила бы все в таком виде перед отъездом на Арубу. Еще одно доказательство того, что она так и не вернулась домой в пятницу вечером. Маккейб прищурился, глядя на дверцу холодильника. Расписание Concord Trailways, удерживаемое на месте намагниченной версией Слаггера, талисмана Portland Sea Dogs. Отправление в аэропорт Логан в 8:30 утра было обведено красным кругом. Он приоткрыл холодильник, просунул руку внутрь и выкрутил лампочку, затем открыл дверцу шире и посветил внутрь своим фонариком.

Похоже, Лейни была поклонницей Stonewall Kitchen, местного поставщика высококачественных джемов, желе и соусов. Там же лежала пластиковая коробка с яйцами от кур свободного выгула, которых, согласно этикетке, кормили строго вегетарианской пищей, полупустая бутылка Vouvray, бутылка обезжиренного молока со сроком годности до 2 января и две картонные коробки с китайской едой на вынос. Маккейб открыл одну. Курица и гороховые стручки внутри сильно покрылись шерстью.

Заказывала ли Гофф эти продукты после того, как ушла из офиса вечером 23-го числа? Нет. Клири сказала, что расплатилась своей картой Visa в китайском ресторане 22-го числа. Если бы она добралась домой в пятницу, она бы либо съела, либо выбросила остатки еды, зная, что будет отсутствовать следующие две недели.

Он закрыл холодильник и начал рыться в нём, пока не нашёл то, что, вероятно, и искал. Почти полную бутылку Chivas Regal. Он посмотрел на янтарную жидкость внутри. Нашёл стакан, отлил пару сантиметров, закрыл крышку. Затем снова открыл её, перелил виски обратно, вымыл и высушил стакан, а затем вернул бутылку и стакан в кладовку точно на то место, где их нашёл. Он ещё не был настолько пьян, чтобы ему захотелось выпить скотч, принадлежавший жертве убийства.

Он вернулся в спальню Гоффа, переложил кучу одежды с кресла на пол и сел. Натощак он или нет, виски приятно было бы выпить. Как раз то, что ему было нужно. И как раз то, что ему не нужно. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать. Зачем Лейни позировала для обнаженных фотографий? Зачем она повесила их здесь? Если она и была эксгибиционисткой, то делала это осторожно, обнажаясь только в самых укромных местах.

Для кого предназначались эти фотографии? Для влюбленных и потенциальных возлюбленных? Если да, то зачем? Чтобы вызвать у них более сильное возбуждение? Эта идея казалась одновременно нелепой и излишней. Лайни вживую возбудила бы гораздо сильнее, чем любое изображение в рамке, каким бы эротичным оно ни было. Нет, решил он.

Эти фотографии предназначались не для её возлюбленных. Они предназначались для неё самой.

Он посмотрел на кровать и увидел Лейни, или Сэнди, он не был уверен, кто именно, лежащую под ним. Темные волосы рассыпались по белым подушкам, на ее лице мелькало наслаждение, поверхностное и мимолетное, словно рябь кошачьей лапы на поверхности моря. С высоты прожитых лет Маккейб-режиссер наблюдал за стремительными движениями Маккейба-любовника, всегда пытавшегося проникнуть в более глубокую сущность женщины, на которой он женился. Пытался, но безуспешно. Он знал, что их любовные игры были игрой. Это всегда была игра, но годами он не мог ей сопротивляться. Он посмотрел ей в глаза, невероятно голубые, полные любви, но не к тому лишнему, хотя иногда и полезному, придатку, за который она вышла замуж. Вместо этого она сосредоточилась на изображениях на противоположной стене. Нарцисс у бассейна, совершенно очарованный совершенством своего отражения.

Маккейба вырвал из задумчивости звук открывающейся и закрывающейся двери квартиры. Неужели искатель вернулся, чтобы закончить начатое? Маккейб вытащил пистолет 45-го калибра из кобуры, выключил свет и на ощупь пробрался в темноту на другую сторону комнаты. Он прижался к углу между дверью спальни и стеной с фотографиями. Он услышал тихий стук, шепот: «Черт». Загорелся тусклый свет, проникающий из-под закрытой двери спальни. Не постоянный, а движущийся, как луч фонарика в чьей-то руке. Он услышал приближающиеся шаги. Он затаил дыхание.

Дверь спальни открылась. Искатель стоял там, направляя световой круг по стене над кроватью. Он остановился на стуле, где сидел Маккейб, а затем двинулся дальше. Прошло несколько секунд. В комнату вошел невысокий мужчина, спиной к Маккейбу. Ростом не более пяти футов трех или четырех дюймов, худощавый. Нет, не худощавый. Худой. Сто тридцать, максимум сорок. Волосы редкие. Возможно, самое странное в нем было то, что при десятиградусной жаре на улице искатель был без пальто. Только клетчатая рубашка.

Рубашка и расстегнутый кардиган. Мистер Роджерс осматривает место убийства. Он предположил, что тот мог оставить пальто в прихожей или снять его в другой комнате, но зачем? Может, он жил в этом здании.

Злоумышленник не чувствовал, что он не один. Не чувствовал, что кто-то стоит менее чем в метре от него и направляет пистолет калибра .45 ему в спину.

Большинство людей это заметят. Этот парень — нет. Маккейб наблюдал, как тот продолжал перемещать луч света по комнате. Он остановился, когда дошёл до фотографий обнажённых людей. Он подошёл ближе и, заворожённый, уставился на них. Затем он заглянул в открытый ящик комода. Вместо того чтобы продолжать рыться в содержимом, как ожидал Маккейб, он вытащил кружевные чёрные трусики-стринги Лейни Гофф и прижал их к щеке. Наконец Маккейб поднял пистолет 45-го калибра, чтобы парень его увидел. «Сначала я хотел бы, чтобы ты направил фонарик на комод, — сказал он, — медленно и плавно, лучом вверх. Потом сними трусики».

Парень повернулся к Маккейбу, на его лице читалось скорее недоумение, чем удивление. Он посмотрел на свою правую руку, ту, которая держала фонарик, но не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить указание.

«Будь хорошим мальчиком». Маккейб пошевелил стволом пистолета. «Никаких обсуждений».

Никаких споров. Просто отложите.

Да, именно он. «Это ты её убил?» — спросил он. Голос у него дрожал, словно он боялся, что следующим в списке жертв окажется он сам.

Возможно, это был честный вопрос. А может, просто способ отвести подозрения. Маккейб подошёл к комоду, взял фонарик и направил луч на противоположную стену. «Пожалуйста, подойдите вон туда, обопритесь обеими руками о стену и раздвиньте ноги».

«Вы имеете в виду занять эту позу?»

«Очень хорошо. Примите позу».

«Кто вы?» — спросил парень высоким голосом.

«Я тот, у кого оружие. Это значит, что я могу задавать вопросы, а вы можете делать то, что вам скажут».

Парень подошёл к стене и прислонился к ней. Его левая рука всё ещё сжимала трусики Лейни.

Маккейб включил напольную лампу рядом с комодом. Внезапный яркий свет выдал, что незваным гостем был мягкий, неряшливый мужчина лет сорока с небольшим, скорее трусливый, чем убийца. На поясе у него был коричневый кожаный пояс с инструментами. Плоскогубцы, отвертки, молоток, кое-что еще.

«Расстегните пояс с инструментами и дайте ему упасть на пол».

Этот парень так и сделал.

«Очень хорошо. Теперь мой первый вопрос: кто вы?»

«Я?» — пискнул парень.

«Я никого больше в комнате не вижу. А вы?»

«Нет. Нет, не я. Меня зовут Энди Баркер, — сказал мужчина. — Это здание принадлежит мне». Затем, как будто ему только что пришло в голову: «На самом деле, вы вторгаетесь на мою территорию».

Маккейб проигнорировал последнее замечание. «У вас есть удостоверение личности, мистер Баркер? Не тянитесь за ним. Просто скажите мне, где оно».

«В моём бумажнике. Задний карман. Слева».

Маккейб подошёл и отбросил пояс с инструментами в сторону. Он обыскал мужчину, затем достал бумажник. Там он нашёл водительское удостоверение штата Мэн.

Эндрю Баркер. Возраст сорок два года. Адрес: Брэкетт-стрит, 342. Он засунул бумажник обратно в карман Баркера. «Спасибо, мистер Баркер. Для справки, я — детектив-сержант Майкл Маккейб, полиция Портленда».

Баркер глубоко вздохнул, задержавшись в груди на некоторое время. Вероятно, он подумал, что полицейский с меньшей вероятностью выстрелит в него, чем какой-нибудь случайный парень с пистолетом. «Полиция, значит. Да». Он кивнул. «Да. Так я и предполагал».

«У меня ещё один вопрос». Маккейб убрал пистолет 45-го калибра в кобуру. «Что ты здесь делаешь?»

Баркер пожал плечами. «Как я уже говорил, это здание принадлежит мне. Я арендодатель Лейни Гофф».

«Вы обычно посещаете квартиры своих арендаторов без предупреждения?»

«Без предупреждения? Кому я должен об этом сообщать? Гофф мертв».

«Без предупреждения в четыре пятнадцать утра?»

«Я рано встаю». Теперь он играл роль крутого парня.

«Продолжайте говорить».

«Ну, я подумал, что мне придется искать нового арендатора. Я хотел посмотреть, в каком состоянии находится это место. Сколько вещей придется вывезти». Оба понимали, что это чушь. Баркер просто проверял себя на прочность.

«Зачем именно вы несли эти инструменты?»

Баркер снова пожал плечами. «Не знаю. Обычно я ношу пояс с инструментами. На случай, если что-нибудь понадобится починить?» В конце последнего предложения его голос повысился, превратившись скорее в вопрос, чем в утверждение.

Маккейб решил, что пора прекратить эту чушь. «Думаю, вы можете сделать лучше, мистер Баркер. Итак, что вы делали, входя в квартиру убитой женщины с фонариком и набором инструментов посреди ночи? И что именно вы делали с её нижним бельём?»

Баркер огляделся по сторонам, словно ему хотелось оказаться где угодно, только не прислонившись к стене перед Маккейбом. «Не возражаете, если я сяду?» — спросил он.

«Вон там», — сказал Маккейб, указывая на кресло-ванну. Баркер опустил руки и сел.

«А теперь ответьте на вопрос, мистер Баркер. Зачем вы здесь?»

«Мне было любопытно. Как я уже говорила другому детективу, женщине, мисс Сэвидж, я своего рода поклонница полицейской тематики. Хотела осмотреться. Место преступления и все такое».

Очередная чушь. «Вы ведь уже бывали здесь раньше, мистер Баркер?»

«Да. Конечно. Я здесь уже пару раз бывал. Когда мисс Гофф нужно было что-то починить или у нее возникали проблемы».

Маккейб подошёл к Баркеру, положил руки на подлокотники кресла и наклонился ближе. «Мне нужны прямые ответы, Энди», — сказал он. «Ты не против, если я буду называть тебя Энди?»

Баркер поднял голову и отрицательно покачал ею.

«Отлично, Энди. Теперь хватит ныть. Ты же приходил сюда сегодня вечером пораньше, правда?»

Баркер снова покачал головой. «Нет. Ну да, но только чтобы впустить остальных детективов».

«Потом ты вернулся. После их ухода. И ты начал рыться в вещах Лейни Гофф, как будто что-то искал, не так ли, Энди? И это было не только нижнее белье, правда?»

Баркер растерянно покачал головой.

«Что вы искали?»

«Я ничего не искал. Меня здесь даже не было».

«Это было что-то компрометирующее? Что-то, что могло бы связать вас с убийством? Это то, что вы искали?»

«Я же говорил, меня здесь не было. Я ничего не искал». Баркер попытался встать со стула, но Маккейб преградил ему путь. Он снова сел. «Я хочу домой». Он говорил как ребенок, которому больше не весело с друзьями.

«Я бы предпочёл, чтобы ты остался там, где ты есть, Энди. Я бы предпочёл, чтобы ты сказал мне, что ты искал, когда пришёл сегодня вечером и обыскал личные вещи Лейни Гофф».

«Ты пытаешься выставить меня причастным к ее убийству, не так ли? Потому что если ты пытаешься это сделать, то это полная чушь».

Баркер, казалось, был близок к слезам. Он смотрел куда угодно, только не на Маккейба.

В основном он поглядывал на стену с картинами над комодом. Обнаженные фотографии Лейни Гофф.

«Она была очень красивой женщиной, не правда ли, Энди?»

'ВОЗ?'

«Ваш арендатор. Госпожа Гофф».

«Да. Она прекрасна. Она была прекрасна».

«Такая женщина способна заставить мужчину сделать множество вещей, на которые он иначе бы не решился, не так ли, Энди?»

«О чём ты говоришь? Я не знаю, о чём ты говоришь».

«Вы женаты, Энди? Вас ждет внизу, на первом этаже, милая миссис Энди? Такая, которая подтвердит, где вы были во вторник вечером, ну, я не знаю, где-то в одиннадцать часов?»

«Нет. Я не замужем. Кроме того, я не понимаю, какое вам дело до того, где я была во вторник или в любой другой вечер». Голос Баркера метался между паникой и раздражением.

«У тебя же есть ключ от этой квартиры, Энди?» — спросил Маккейб.

«Конечно. У меня есть ключи от всех квартир жильцов».

«И вы только что воспользовались этим ключом, чтобы попасть в эту квартиру?»

'Да.'

«Вы нашли то, что искали?»

«Я же говорил, что ничего не ищу».

«Даже черных кружевных трусиков-стрингов Лейни Гофф не оказалось?»

Баркер посмотрел вниз и понял, что все еще сжимает трусики в левой руке. Он уронил их, словно они горели.

«Возможно, вы также использовали свой ключ, чтобы попасть в эту квартиру сегодня вечером? После места преступления люди ушли, еще до моего прихода».

'Нет.'

«Может быть, вы зашли и порылись в ящиках и личных вещах Лейни Гофф?»

'Нет.'

«Что вы искали, мистер Баркер?»

«Я больше с тобой не разговариваю».

«Что-то личное? Может быть, что-то даже сексуальнее, чем эти трусики?»

Что-нибудь, что может вас возбудить?

«Я знаю свои права, и я не обязан с вами разговаривать. Я имею право хранить молчание».

«Знаю. Держу пари, ты искал больше фотографий Гофф голой. Если у неё там, на виду, лежат эти, то, наверное, в ящике есть ещё лучше, не так ли? Это то, что ты искал?» — Маккейб указал на открытые ящики комода. «Или, может, тебя просто привлекает нижнее бельё? Кружевное чёрное бельё? У неё, наверное, его там ещё много. Ты из тех парней, которых возбуждает красивое женское нижнее бельё? Это то, что ты искал?»

«Я имею право хранить молчание, — повторил Баркер. — Всё, что я скажу, может быть использовано против меня в суде. Я имею право на присутствие адвоката во время допроса…»

«Да, мистер Баркер, но вы не арестованы и ничего подобного».

Мы просто немного поболтаем в дружеской обстановке. Мужские разговоры, вот и все.

«Я имею право хранить молчание», — повторил Баркер.

«Я просто пытаюсь понять, что ты тут делал, бродя с фонариком и кучей инструментов в четыре часа утра».

«Я бы хотел, чтобы вы сейчас же покинули мой дом», — сказал Баркер.

«Что вы искали, Баркер?»

«Я хочу, чтобы вы ушли из моего дома. Или получите ордер и вернитесь позже».

Это была квартира жертвы убийства, и Маккейбу не нужен был ордер, чтобы находиться здесь. С другой стороны, было совершенно ясно, что от Энди Баркера он больше ничего не добьётся. Ему нужно было выяснить, какие улики, если таковые имелись, были обнаружены здесь и в доме на острове. Но больше всего ему нужен был сон.

В конце концов Маккейб велел Баркеру вернуться в свою квартиру, но не покидать город и быть доступным, если потребуется дальнейший допрос. Затем он позвонил по номеру 109 и попросил диспетчера прислать специалиста по уликам, чтобы проверить, не оставил ли обыскивающий отпечатки пальцев или другие улики, а затем закрыть квартиру на замок и убедиться, что никто больше не проникнет внутрь. Когда специалист прибыл, Маккейб ушел.

Снег всё ещё шёл в 5:00 утра, когда Маккейб вернулся в свою квартиру на Истерн-Пром. Свет в гостиной всё ещё горел; Кира всё ещё спала в спальне. Он разделся и забрался в кровать рядом с ней. У него была встреча в десять часов, но ещё оставалось время поспать несколько часов. Поскольку Кейси была в Сандей-Ривер, ему не нужно было просыпаться до девяти тридцати, чтобы успеть в центр города к десяти. Стараясь не беспокоить Киру, но чувствуя потребность в её тепле, он прижался телом, как ложка, к изгибу её спины. Он положил одну руку на изгиб её бедра.

«Я рада, что ты вернулся, — сказала она. — Я уже начала волноваться».

«Простите. Я не хотел вас будить».

«Нет. Я почти всю ночь не спал. В любом случае, добро пожаловать домой».

Он ещё сильнее прижался к ней. «Как же хорошо быть дома», — сказал он.

— сказал он. И он говорил это искренне. И он рад, что так сказал.

OceanofPDF.com

Пятнадцать

Портленд, штат Мэн

Суббота, 7 января

4:00 утра

Эбби двигалась, в маске, опустив голову, словно Человек-паук, бредущая сквозь туман тишины. Снег, хлещущий порывами ветра, слепил глаза. Из-за сугробов ей приходилось идти по дороге, и она едва могла разглядеть дома за снежными заносами, не говоря уже об их очертаниях или цветах. Даже те, что были на ближней стороне улицы. Те, что были на дальней стороне, были совершенно невидимы. Она шла уже несколько часов, или дней? Она была уверена, что ходит по кругу. Она не могла сосредоточиться ни на том, где находится, ни на том, куда направляется. Она просто слишком устала. Все, что она знала, это то, что вокруг нет ни людей, ни машин. Были только снег, ветер и бесконечные пустые улицы. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

По крайней мере, Голоса затихли. Лекарства делали то, что должны были делать, удерживая этих безумцев в их клетке, где они не могли выскочить и мучить её. Тем не менее, достаточно было немного неприятностей, и — бац! — они появлялись, как клоуны из коробки, громкие и мстительные. Вдобавок ко всему, дополнительные таблетки вызывали у неё сонливость.

Заставляя ее бороться за каждую ясную мысль сквозь туман, который проникал в ее мозг и окружал его со всех сторон. К черту все. Сейчас ей не нужно было думать. Ей просто нужно было продолжать идти. С улицы на улицу. С квартала на квартал. Не думай. Просто иди.

Идя, она повторяла тихий ритмичный монотонный песнопение. Нужно найти Лианну. дом. Нужно найти дом Лианны. Нужно найти дом Лианны. Лианна

Барнс, её подруга из Уинтер-Хейвена. Лианна приютит её. Эбби знала, что так и будет. Похоронит её в больших, пышных складках её плоти. Обеспечит ей безопасность. Лианна никому не расскажет, что она там. Вот только Эбби не могла найти нужный дом или даже нужную улицу. Она была в этом доме всего пару раз, и всегда летом, когда всё было зелёным и золотым, и можно было видеть, куда идёшь.

Не эта ослепительная белизна, не эта пустота, где даже дорожные знаки было невозможно прочитать. Она была слишком уставшей и слишком замерзшей, чтобы идти дальше. Она начала онеметь.

Всё, чего она действительно хотела, — это лечь на снежный сугроб у обочины дороги и заснуть. Она бы в мгновение ока оказалась под снегом. Снегоуборочные машины навалили бы на неё ещё больше снега, и на этом всё бы закончилось. Мусорщики нашли бы её тело только весной. Мусор. Вот и всё, чем она станет в конце. Замёрзший мусор. Она помнила, как видела по каналу Discovery, как люди, замерзшие насмерть, чувствуют тепло перед смертью. Они просто медленно засыпают и никогда не просыпаются. Это казалось приятной идеей. Сгореть заживо было бы гораздо мучительнее. Однажды, когда она перестала принимать лекарства, Голоса попытались заставить её облить себя бензином и поджечь себя.

«Превратим тебя в хрустящее существо» , — сказали они ей. Она пошла и нашла канистру с бензином в сарае рядом с домом и коробку спичек, и чуть было не сделала то, что они сказали. Она вспомнила их насмешливые голоса. Хрустящее существо. Жареное. Золотисто-коричневый. Хрустящее существо . Она думала, что огонь очистит её, изгонит зло, избавит от Голосов. По крайней мере, она на это надеялась. Она открутила крышку канистры с бензином и поднесла её к голове. В конце концов, однако, она струсила. Мысль о том, что она сгорит, слишком её пугала, и она убрала канистру. Она не была настолько сумасшедшей. Но Голоса продолжали извергать свою мерзость и уродство. Как же они её ненавидели. Должно быть, она это заслужила.

Эбби подняла глаза и увидела низкое темное нечто, движущееся к ней. Черная фигура, то видимая сквозь хлещущий снег, то скрываемая им. С каждым шагом она становилась все четче и крупнее. На расстоянии шести метров она начала обретать очертания.

Животное. Не человек. Большая собака, серая шерсть, блестящая под кристаллами снега, жестокие ледяные глаза, просвечивающие сквозь ночь, больше волк, чем собака. Она остановилась, но животное продолжало приближаться. Она слышала его низкое, рычащее рычание.

Угрожающий. Властный. Сердце колотилось в груди так сильно, что она была уверена, что оно вот-вот прорвется. Она знала, чего хочет это существо. Она опустилась на четвереньки. Оно обнажило клык, достаточно длинный и острый, чтобы пронзить мягкую плоть на затылке. Она опустила голову и ждала освобождения… но освобождения не пришло. Наконец, через минуту или две, она подняла глаза, и оно исчезло. Она не видела перед собой ничего, кроме заснеженной улицы и летящих по ночному небу снежинок. Она осталась на месте, стоя на коленях в снегу. Она слышала детский плач. Она прислушалась. Через некоторое время она поняла, что звук исходит от нее. Она встала и снова пошла.

Она обняла себя руками и потерлась, чтобы согреться. На ней все еще была спортивная одежда с четырехдневной тренировки. После того, как полицейский высадил ее, она даже не удосужилась переодеться, почистить зубы или умыться. Она не знала, когда Смерть вот-вот войдет в дверь. Поэтому она просто запихнула семнадцать долларов и шестьдесят три цента из ящика стола в один карман, бумажник с водительским удостоверением и почти полностью опустошенной картой Visa — в другой, и ушла. В поясной сумке у нее был мобильный телефон и флакон с «Зипрексой», но телефон был разряжен, а зарядное устройство лежало в ее спальне на острове. Глупо. Сейчас она не могла об этом беспокоиться. Все, что она знала, это то, что ей нужно добраться до дома Лианны. Если бы только она могла его найти. Она подумала о горячем душе. Боже, это было бы рай. Она примет горячий душ у Лианны.

Впереди, на холме, она увидела огни круглосуточного мини-маркета на Конгрессе. Она была уверена, что уже дважды проезжала мимо него. На этот раз она зайдет, согреется, попытается выяснить, где живет Лианна и как туда добраться. Когда она открыла дверь, ее обдало приятной волной теплого воздуха. Женщина за прилавком жевала арахисовые M&M's из одной из тех больших желтых семейных упаковок и смотрела маленький черно-белый телевизор. Она напряглась, когда Эбби подошла. Не двигалась. Просто сидела, уставившись в пустоту, глаза ее расширились от страха. Эбби резко обернулась, ожидая увидеть Смерть прямо за собой, но ее там не было. Никого не было.

— Что вам нужно? — спросила женщина дрожащим голосом. — У нас тут не так много наличных.

Эбби долго размышляла над этим, пока наконец не поняла. На ней всё ещё была маска Человека-паука. Она сняла её вместе с лыжной шапкой и засунула всё это в карман. Она провела рукой по спутанным волосам и заставила себя улыбнуться. «Как же холодно на улице».

«Боже мой, девочка. Ты меня до смерти напугала. Что ты, черт возьми, делаешь?»

«Разгуливать с этой штукой на себе?» — женщина, казалось, немного расслабилась. — «Я чуть не сбила эту чертову сигнализацию». Она глубоко вздохнула и еще больше расслабилась.

«Холодно, конечно», — сказала она. «Почти ноль». Затем, спустя несколько секунд, добавила: «Говорят, что выпадет больше фута».

Веди себя как обычно, напомнила себе Эбби. Никаких безумств. Не здесь. Она кивнула в ответ на замечание женщины, словно обдумывая его мудрость и, после должного размышления, соглашаясь. «Наверное, я уже почти этого добилась».

Эбби снова улыбнулась, решив, что слишком много улыбаться не бывает. Затем она подошла к кофейному уголку, сняла перчатки, пристегнула их к низу куртки и достала самый маленький из трех размеров картонных стаканчиков.

Она нажала на краник аппарата для приготовления горячего шоколада и наблюдала, как дымящаяся коричневая жидкость стекает в ее чашку.

«Примерно так», — согласилась женщина, выглядывая в окно. — «И, похоже, это не прекратится в ближайшее время».

Эбби нажала на одну из пластиковых крышек на своей чашке, пока она не защелкнулась. Она подошла обратно к стойке. Чашка была горячей на ощупь. Она переложила ее из одной руки в другую, согревая пальцы и наслаждаясь теплом.

Женщина взмахнула рукой в сторону заснеженного силуэта автомобиля за окном. «Вот мой. Надеюсь, у меня не возникнет проблем с тем, чтобы добраться домой».

«Надеюсь, что нет», — сказала Эбби, ставя чашку на прилавок.

«Это тебя устраивает?»

Эбби кивнула.

«Будь долларом пятьдесят восемь».

Эбби отсчитала точную сдачу из семнадцати долларов и шестидесяти трех центов, которые были у нее в кармане, снова улыбнулась и направилась обратно в ванную. Она поставила горячий шоколад на край раковины, заперла дверь, сходила в туалет и вымыла руки, удивившись, как сильно теплая вода обжигала замерзшую кожу. Она минуту смотрела на свое лицо в зеркале. Последние четыре дня сказались на ней. У нее были темные круги под глазами. Волосы выглядели грязными. Она удивилась, что женщина не боялась ее больше без маски, чем с ней.

Она лишь мельком заметила высокого блондина, когда вышла из туалета, и то только потому, что все ее системы были начеку. Он стоял в продуктовом ряду, делая вид, что рассматривает пластиковые стаканчики с тушеной говядиной и пастой Chef Boyardee, которые разогревались в микроволновке. Его взгляд проследил за ней, когда она прошла мимо него к стойке с газетами и журналами. Она взяла одну из бесплатных газет, West End News , и сделала вид, что читает. Парень все еще смотрел на нее. Он был не просто высоким. Он был огромным, ростом шесть футов пять дюймов, может быть, больше. Большая шея и плечи. На нем были джинсы и куртка лесоруба. Она снова повернулась к газете и медленно отпила горячий шоколад, пытаясь понять, что делать дальше. Она не могла снова выйти на холод. Пока нет. Ей нужно было растянуть удовольствие от напитка на столько времени, сколько потребуется, чтобы снова согреться.

Но он заставлял её нервничать. Она снова взглянула на него. Он улыбнулся. По крайней мере, это была дружелюбная улыбка. Не похотливая. Она быстро отвела взгляд. Черт, он приближается к ней. Веди себя как обычно, подумала она. Перетерпи. Сердце бешено колотилось. Она слышала, как Голоса начинают пробуждаться от сна. « Вот идёт Смерть» , — сказал один из них. Хотя он и не был похож на Смерть. По крайней мере, не так, как Смерть выглядела в спальне у Маркхэмов.

— Ты в порядке? — спросил он, подходя к ней вплотную и держа в руках охапку пластиковых контейнеров Chef Boyardee. — Ты выглядишь немного расстроенной.

«Скажите ему, чтобы он шёл нахуй» , — сказали Голоса. «Скажите ему, чтобы он засунул свой большой толстый...» член в его большой толстой заднице.

«Да. Нет. Да», — сказала Эбби парню. Слова вырвались слишком сумбурно. «Я в порядке». Она поняла, что вытягивает шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он был таким высоким, что казалось, будто смотришь на вершину обсерватории. Или

Эмпайр-стейт-билдинг. «Я в порядке», — повторила она. «Со мной ничего не случилось». Она все еще говорила слишком быстро. Слишком громко. Ей нужно было говорить медленнее.

Она глубоко вздохнула. «Я просто иду к подруге», — сказала она.

Вот так. Так было лучше.

«Идти пешком? В таком виде? Ты что, с ума сошёл?»

Голоса расхохотались. Им показалось, что это удачная шутка. Она закрыла глаза, решив не обращать на них внимания. «Это недалеко», — сказала она. «Совсем рядом…»

Она изо всех сил напрягла память, и вдруг — вот оно. Название улицы. «Сразу на Саммер-стрит». Да. Саммер-стрит. Туда, куда она ходила летом. Может, в этом и была проблема. Может, туда нельзя добраться зимой.

«Знаешь, до Саммер-стрит довольно далеко идти пешком. Почему бы мне тебя не подвезти?»

«Нет. Нет». Она постаралась говорить как обычно. «В этом нет необходимости».

«Ну, может, это и не обязательно, — сказал он, почесывая голову свободной рукой, — но здесь будет чертовски теплее, чем если бы ты шел весь этот путь пешком».

Наверное, в такую ночь, как сегодня, это безопаснее. Я бы не простил себе, если бы кто-нибудь замерз насмерть на ходу, когда я мог бы просто отвезти его туда, куда ему нужно, за пару минут. Что скажешь? Мой грузовик прямо снаружи. Я оставил его с работающим двигателем. — Он широко улыбнулся. — Чтобы согреться.

добавил он.

Она не понимала почему, но чувствовала, что сдаётся. Этот мужчина просто не казался ей опасным, а мысль о том, чтобы поехать к Лианне в тёплом грузовике, была практически непреодолимой. Она указала на полдюжины пластиковых контейнеров, лежащих у него в руке. «Ты это ешь?» — спросила она.

Он покраснел. «Да».

Да, всё было в порядке. Смерть не покраснела бы. Она и не думала, что насильник покраснел бы.

«На самом деле, мне это даже нравится».

Смерть, вероятно, тоже не стала бы есть бифштекс, хотя его достаточное количество, вероятно, может убить. Эбби позволила себе расслабиться. Голоса вернулись в свою коробку. Она последовала за высоким мужчиной к входу в магазин.

«Привет, Эстер», — сказал он женщине за прилавком. Он высыпал перед ней контейнеры с едой для микроволновки.

«Как дела, Джо?» — спросила она, проведя над каждым из них ручным сканером штрих-кодов. «Вы уже поймали убийцу?»

«Ещё нет». Он снова посмотрел на Эбби. «Как тебя зовут?» — спросил он.

«Эбби».

Он подождал несколько секунд, прежде чем спросить: «Разве вам не интересно, как меня зовут?»

Она пожала плечами.

«Я Джо». Он протянул руку. Она пожала её.

Только когда он потянулся за кошельком, чтобы расплатиться за макароны с мясом, она заметила пистолет, торчащий из-под его куртки. Ее сердце снова заколотилось. Женщина за прилавком дала ему сдачу и положила контейнеры в пластиковый пакет.

«Пошли», — сказал он, снова улыбаясь.

Она безучастно следовала за ним. Буря была, если уж на то пошло, еще сильнее, чем прежде. Пока они шли к его грузовику, она подумала, что, возможно, ей стоит бежать. Но в конце концов она решила, что лучше умрет в теплом грузовике, чем замерзнет насмерть на Конгресс-стрит. Это не безумие, сказала она себе. Просто разумно. Он открыл двери, и они сели внутрь. Он спрятал пакет с Chef Boyardee за сиденье, поверх пары снегоступов, чего-то похожего на свернутый спальный мешок и еще кое-каких вещей. Под всем этим лежал ледоруб. Он увидел, как она смотрит на него.

«Я направляюсь на гору Катадин, — сказал он. — У меня пара выходных, и я собираюсь немного походить на снегоступах и пожить в зимнем лагере. А еще немного позаниматься ледолаза. Для этого и нужен ледоруб».

Она поставила горячий шоколад в подстаканник и положила руки на колени. Если он собирается в поход в такую погоду, то он ещё безумнее, чем она.

Он, должно быть, почувствовал, о чём она думает, потому что сказал: «Нет, правда».

Это весело, Эбби. По крайней мере, если у тебя есть подходящее оборудование.

Она ничего не сказала. Просто попыталась еще раз взглянуть на пистолет. Он пристегивал ремень безопасности, и она его не видела. Затем он подождал, пока она это сделает.

Она подтянула его к поясу. Она наблюдала, как он отпустил ручной тормоз и повернулся на сиденье, чтобы посмотреть назад. Когда он это сделал, пистолет снова торчал наружу.

«Ты собираешься меня застрелить?» Она не планировала задавать ему этот вопрос. Слова просто вырвались сами собой. Он резко нажал на тормоз и остановил грузовик, наполовину въехав на парковочное место, а наполовину выехав с него.

«Что? О чём ты вообще говоришь? Кажется, ты сошёл с ума » .

«У тебя пистолет. Я это видел».

«Да, у меня есть пистолет. У меня должно быть оружие», — сказал он.

«Никому не положено иметь оружие». Может, он всё-таки был Смертью.

«Да, я полицейский. Правда, Эбби, всё в порядке».

Он снова улыбнулся. Той дружелюбной, ободряющей улыбкой, от которой Голоса зевнули и снова уснули. Он достал из кармана куртки бумажник и открыл его. Значок и удостоверение личности с его фотографией. Полицейское управление Портленда. Джозеф Л. Водник. Он протянул ей карточку и сказал:

«Слушай, Эбби, если тебя что-нибудь напугает, ты будешь волноваться или что-нибудь еще, просто позвони по номеру на этой карточке, и я сразу же приеду. Хорошо?»

Эбби посмотрела на карточку и кивнула, но ничего не ответила.

После этого она просто смотрела прямо перед собой, пока они ехали, наблюдая, как дворники счищают снег.

OceanofPDF.com

Шестнадцать

Портленд, штат Мэн

Суббота, 7 января

9:00 утра

Маккейб медленно приходил в себя, закрыв глаза, солнечные лучи согревали его лицо. Кто-то, должно быть, открыл жалюзи и впустил солнце. Яркий свет был невыносим даже сквозь закрытые веки. Неприятно было так поступать с человеком, который поспал всего пару часов. Он перевел руку на другую сторону кровати, пощупал, но ничего не нашел. Проверил дальше. Ничего, кроме простыни.

«Ищешь что-нибудь?»

Голос Киры раздался позади него. В его голосе звучала насмешка, и он подумал, что у нее невероятная наглость говорить так в этот несусветный час утра. Он вспомнил все, что выпил и все, что не съел накануне вечером. Удивительно, но у него не болела голова. Только ужасная жажда. Ничего, что можно было бы назвать похмельем. Он решил, что большая часть того, что он чувствовал, была из-за недосыпа. Он плюхнулся на левый бок и прищурился, глядя на нее. «Который час?»

Она сидела в гнутом деревянном кресле-качалке и пила кофе. «Девять пятнадцать».

Он усвоил эту информацию. Килнул. Хорошо. Девять пятнадцать. Четыре часа.

Спать. Хватит всем. Он приоткрыл глаза. На ней была огромная футболка команды «Нью-Йорк Джайентс» с номером 21 Тики Барбера и клетчатые пижамные штаны. И то, и другое принадлежало ему.

«Могу я предложить вам кофе?»

Он что-то невнятно утвердительно пробормотал. Она поднялась с кресла-качалки и направилась на кухню. К тому времени, как она вернулась, он уже сидел. Она поставила кружку кофе на прикроватный столик и протянула ему большой стакан апельсинового сока.

«Вот. Похоже, это вам тоже пригодится».

«Спасибо». Он залпом выпил кофе, а затем поменял стакан на чашку. «Как прошло ваше выступление вчера вечером?»

«Превосходно. Более ста человек. Две красные точки и множество позитивных подбадриваний со стороны всех без исключения».

«Включая Кляйнермана?»

«Э-э... Да. Он взял у меня интервью. Сказал, что завтра в газете будет статья».

«Завтра завтра или завтра сегодня?»

«Завтра, завтра. Воскресенье. Как прошло ваше убийство?»

Он глубоко вздохнул. «Довольно уродливая», — сказал он, отпивая кофе. «Молодая женщина. Юристка из нашего города. Кто-то воткнул ей нож в шею и запихнул ее тело в багажник ее собственной машины. Она замерзла насквозь».

Самое странное, по крайней мере для меня, было то, что она была вылитой Сэнди. Я имею в виду, идентичной.

Она посмотрела на него с любопытством. «Это тебя обеспокоило?»

Он минуту молчал. Наконец он сказал: «Да. Так и было. Сначала. Какое-то время у меня была безумная мысль, что это была Сэнди и что это сделал я, как во сне. Но как только я привык к мысли, что жертвой была не моя бывшая жена и не мать моего ребенка, и что я не убийца, я успокоился».

Это не совсем вся правда, но достаточно близко, чтобы кричать. Более того, его не смутило, что он рассказал ей об убийстве или о сходстве Гоффа с Сэнди, что, по его мнению, должно было быть хорошим знаком.

«Вы знаете, кто это сделал?»

«Знаете старое клише: все подозреваемые, что в общих чертах означает: у нас нет ни малейшего представления о деле».

«Что в приблизительном переводе означает, что это дело отнимет у вас всё время и внимание».

«Какое-то время, да, думаю, так и будет».

Кира отпила глоток кофе, обдумывая его слова. Наконец она кивнула. Скорее себе, чем ему. «Хорошо. Я вернусь в свою квартиру».

«Навсегда?»

«Нет. Пока что. Пока это не разрешится. Пока мы снова не сможем быть вместе».

«В этом нет необходимости».

«Думаю, да. Я как раз вчера об этом говорил. Не хочу тратить всё своё время на размышления о том, чем ты занимаешься или во сколько вернёшься домой. Если я буду дома, я не буду так много об этом думать».

Просто дайте мне знать, когда всё закончится, и я вернусь, довольный как сапожник, виляя хвостом.

Он проигнорировал смешанную метафору. Или сравнение. Или что-то еще. «Значит, мы вообще не будем видеться?» Он заметил, как его босая нога постукивает по полу. «А как насчет того, чтобы поужинать вместе?»

«Мы можем это сделать. Если ты когда-нибудь освободишься на ужин, что, судя по прошлому опыту, маловероятно. Я думаю, что когда ты будешь по уши в деле о убийстве, мы все равно не увидимся».

«Вы не будете против, если я вам позвоню?»

«Я бы возражал, если бы вы этого не делали».

«Хорошо. Наверное», — Маккейб оживился. — «А как насчет свиданий с супругом? Как в тюрьме?»

«Правда? Они это разрешают? В тюрьме?»

«В Нью-Йорке так и есть. И, кажется, в Калифорнии тоже».

А как насчет штата Мэн?

«Я так не думаю».

«Ну вот и всё».

Пока Кира пошла принимать душ и собирать свои вещи, Маккейб накинул халат и пошел в гостиную, чтобы позвонить на домашний номер Генри Огдена, тот самый, который ему дала Бет Коттерман. Адвокат ответил на третий звонок. Маккейб сказал ему, кто он и зачем звонит, но прежде чем он успел попросить о встрече, Огден плавно перешел на корпоративный язык.

В режиме «болтовни» он сообщил Маккейбу, что Бет Коттерман позвонила ему поздно вечером и сообщила о смерти Лейни, и о том, каким шоком это станет для всех в фирме, особенно для тех, кто тесно с ней сотрудничал, как и он, в отделе слияний и поглощений Palmer Milliken. Да, это ужасно, и фирме придётся организовать что-то особенное в виде поминальной службы. Маккейб закрыл глаза и позволил Огдену ещё немного поболтать, слушая его вполголоса, пытаясь представить себе его лицо. В голове промелькнуло описание Рэндаллом Джексоном той последней пятницы перед Рождеством. Голос Огдена совпадал с тем, как, по словам Джексона, он выглядел. Богатый белый мужчина.

Наконец Маккейб прервал речь. «Простите, мистер Огден. Я понимаю, как все расстроены, но я надеялся, что мы с вами сможем немного поговорить лично».

«А как насчет Лейни?»

О чём, чёрт возьми, он думал, что Маккейб хотел с ним поговорить? «Да».

«О Лейни и о её убийстве».

«Я не знаю, что еще могу добавить…»

«Как адвокат, я уверен, вы понимаете, насколько важно, чтобы мы поговорили со всеми, кто её знал, со всеми, кто с ней работал. Мы хотим получить как можно более полную картину жизни Лейни и того, почему кто-то мог захотеть её покончить».

Огден попытался перебить, но на этот раз Маккейб продолжил говорить.

«Я хотел бы встретиться с вами как можно скорее. Позже сегодня утром или рано днем, если вам это удобно».

«Боюсь, это не очень удобно. К нам с Барбарой на обед приедут гости из другого города. Она планировала это уже давно, а вы же знаете, как женщины ведут себя, когда мужья портят их планы». Он усмехнулся по-мужски.

Маккейб задался вопросом, не пытается ли Огден избежать встречи, и если да, то почему? Он не собирался так просто отпускать его. «Это важно, мистер Огден, и это не займет много времени».

«А нельзя ли сделать это завтра?»

«Сегодня было бы лучше».

«О, хорошо», — сказал Огден, не пытаясь скрыть своего нетерпения. «Если вы сможете быть здесь в десять тридцать, я посмотрю, смогу ли уделить вам полчаса или около того».

'Где вы живете?'

«Мыс Элизабет».

Маккейб посмотрел на часы. Было девять тридцать. До любой части Кейп-Элизабет было не более двадцати минут езды. Если он поторопится, то сможет принять душ и легко добраться туда. Он предпочел бы встретиться с Огденом в 109, но, с другой стороны, поездка к нему домой дала бы ему возможность увидеть, как живет этот человек. Единственная другая проблема заключалась в десятичасовой встрече с его детективами. Ему придется попросить Мэгги провести ее и рассказать ему обо всем позже. Он был уверен, что она не будет против. «Хорошо, — сказал он. — Увидимся ровно в десять тридцать».

«Хорошо. Наш коттедж находится по адресу: Ледж Роуд, 367. Вы не знаете, где это?»

«Нет, но я могу его найти».

Маккейб принял душ, побрился и вышел из дома к десяти часам. Парковка внизу была расчищена, и ему потребовалось меньше пяти минут, чтобы убрать снег и лед с «Краун Вик» и выехать на Восточную набережную. Он направился по Форе-стрит, а затем свернул налево у статуи Джона Форда на Йорк-стрит, двигаясь к мосту. Он должен был оказаться на Ледж-роуд с запасом времени, если только мост не был бы заблокирован в открытом положении для прохода грузового судна или парусника с высокими мачтами. Но мост не был заблокирован. Он следовал по шоссе 77 через Южный Портленд и въехал в Кейп-Элизабет. Этот город был одним из самых богатых пригородов Портленда и состоял в основном из широких, извилистых улиц с большими, уютными домами в колониальном и викторианском стиле, расположенными на больших лесных участках. Здесь проживала значительная часть врачей, юристов и биржевых брокеров Портленда и, как он предположил, самый большой процент домохозяек во всем штате.

День был ясный, безоблачный. Свежий и холодный, но все равно прекрасный. По обеим сторонам дорог лежал нетронутый снег. Следуя указаниям Google Maps, он повернул налево на Old Ocean House Road, затем снова налево на Trundy Point, а потом чуть-чуть налево на Ledge Road, которая тянулась всего на сто ярдов вглубь от открытого океана и, должно быть, являлась одним из лучших адресов в городе.

Дом номер 367 стоял слева, обозначенный большим черным сельским почтовым ящиком. Только цифры. Никакого названия. Сам дом, как и океан позади него, был скрыт от глаз густой рощей берез и кленов, голые ветви которых были покрыты тонким слоем снега. Он свернул на частную подъездную дорогу, которая в десять тридцать утра в субботу, после более чем двенадцатидюймового снегопада, уже была аккуратно расчищена и посыпана песком. Дорога извивалась через лес почти на сто ярдов, прежде чем выйти на белую гравийную парковку, также безупречно расчищенную. Он припарковал свой Crown Vic на стоянке справа от дома между черным Mercedes-Benz 500 S-Class.

Подходящая машина для одного из лучших юристов города – десятилетний Ford Taurus с помятым задним крылом. На Мерседесе снега не было. Огден уже сегодня утром побывал на улице.

Маккейб вышел и огляделся. Столетний коттедж в стиле «шингл», как его называл Огден, был коттеджем в том же смысле, в каком гора Вашингтон была холмом. Маккейб оценил дом как минимум в шесть-семь тысяч квадратных футов, расположенный на участке площадью не менее трех акров с великолепным видом на океан. Он пришел на пять минут раньше, но не собирался стоять на холоде до назначенного часа. Он направился по тропинке к входной двери и позвонил в звонок. Внутри раздался звон колокольчиков. Дверь открылась, и перед ним стояла женщина средних лет в джинсах и толстовке, держа в руках пластиковое ведро.

«Миссис Огден?» — спросил он, почти уверенный, что это не она.

«Нет. Я Хлоя. Я пойду за ней».

«На самом деле, я ищу мистера Огдена. Я детектив Майкл Маккейб».

«Я знаю, кто ты. Заходи. Ты выпускаешь наружу всю свою злость».

Маккейб переместился в прихожую.

«Я вас узнала. Я видела вас по телевизору в прошлом году. После убийства девочки-подростка. Кэти Дюбуа. Это были вы, верно?»

Портленд называли городом, но удивительно, насколько маленьким он на самом деле был. Все знали всех. В Нью-Йорке никто бы и не вспомнил. «Да. Это был я».

«Я его позову. Снимай обувь, прежде чем куда-либо идти. Я только что закончил укладку пола». Он послушался. «Можешь отдать мне пальто».

Она ушла, с ведром и пальто в руках, и исчезла в коридоре, в задней части дома.

Маккейб огляделся. Несмотря на огромные размеры коттеджа, это место было великолепным. Высокие потолки, потрясающая лепнина и витражные окна.

С того места, где он стоял, он мог видеть как минимум два камина. В обоих горел огонь.

«Лейтенант Маккейб?» К нему подошел привлекательный мужчина, высокий и стройный, с дорого подстриженными седыми волосами и уверенной манерой поведения. Даже одетый в выцветшие синие джинсы и флисовую куртку Helly Hansen, и даже с однодневной седой щетиной, прикрывающей его розовые щеки, Огден выглядел как идеальный кандидат для голливудского кастинг-директора на роль адвоката высшего класса. «Хэнк Огден», — сказал он, протягивая руку. Маккейб пожал ее. Он узнал Огдена как одного из парней, стоящих рядом с Гоффом в черном галстуке, на фотографии, которую им показал Таско.

«Спасибо за повышение, мистер Огден, но я сержант. На самом деле, детектив-сержант». Маккейб показал свой бумажник со значками. Огден проигнорировал это, и Маккейб убрал его. «У вас прекрасное место».

«Да, это он. Ранний дом Джона Кальвина Стивенса. Построен в 1897 году и, за исключением кухни и ванных комнат, в основном сохранил свой первоначальный вид. Он уже некоторое время находится в семье моей жены».

Маккейб слышал о Стивенсе. Самый известный портлендский архитектор прошлого века, он был главным специалистом по строительству роскошных домов в городе и его окрестностях примерно с 1890 по 1930-е годы. Любой, кто жил в доме, построенном Джоном Кальвином Стивенсом, хвастался этим. Даже немногословные янки. Просто они хвастались более сдержанно.

Огден провел его в небольшой кабинет, заставленный книгами. В другом камине, на этот раз типа «Адам», тихо потрескивал огонь. Он указал Маккейбу на одно из двух красных кожаных кресел с подлокотниками. Сам сел в другое. Он некоторое время изучал взглядом Маккейба, затем отпил кофе из фарфоровой чашки с розовыми цветами. Маккейб сам бы не отказался от кофе, но Огден не предложил, да и сам Маккейб не собирался просить.

«Как я уже говорил вам по телефону, сержант, у меня мало времени, поэтому давайте сразу перейдем к делу. Что бы вы хотели узнать?»

«Расскажите мне об Элейн Гофф».

«Что тут можно сказать? Лейни была блестящей, красивой женщиной и прекрасным юристом. Она была на пути к тому, чтобы стать партнером в фирме. Она была бы одной из самых молодых юристов, которые у нас когда-либо работали». Он сделал печальное лицо. «Ее смерть — это трагедия, которую невозможно описать словами».

«Вы знаете, зачем кому-то могло понадобиться её убить?»

«Я не могу себе представить. Я вынужден верить, что это было случайное нападение. Мотивом могло быть ограбление или, возможно, изнасилование. Вы знаете об этом больше, чем я».

«Вы и Элейн Гофф были последними двумя юристами, которые расписались за уход из офиса Палмер Милликен в ее последний рабочий день. Это было в пятницу, 23 декабря». Маккейб сделал паузу, гадая, захочет ли Огден прокомментировать это. Тот не захотел. «Вы расписались через десять минут после нее, в десять минут девятого. Вы случайно не видели ее в офисе перед уходом?»

«Да, собственно говоря, так и было. У нас была поздняя встреча, примерно с восьми тридцати до девяти вечера. Лейни хотела уладить пару дел, прежде чем уехать в отпуск».

'Такой как?'

«Я не понимаю, как это может быть связано с вашим расследованием».

Если бы ты трахал её прямо у себя на столе, придурок, это могло бы быть очень уместно, — вот что хотел сказать Маккейб. Он ограничился более мягким и менее провокационным высказыванием: «Что бы ни было у Гофф на уме, о чём бы она ни говорила, это могло повлиять на её дальнейшие действия. Это может помочь нам найти её убийцу».

Огден ничего не сказал, и его бесстрастное лицо ничего не выдавало. Наверное, чертовски хороший игрок в покер. Наконец он заговорил: «Ну, я не понимаю, какое отношение это может иметь к ее смерти, но встреча касалась партнерства с Лейни. Она очень хотела получить его до конца года. Это было бы очень раннее предложение. Она работает в Palmer Milliken всего шесть лет».

Однако я посчитал, что качество её работы заслуживает внимания. По этой причине я выступил её представителем на заседании партнёров, состоявшемся ранее тем же вечером.

«Было ли сделано предложение?»

«Нет. Мои коллеги посчитали, что еще слишком рано и что Лейни следует подождать еще год. Именно тогда заключается большинство соглашений о партнерстве с премьер-министрами. Я высказал свою точку зрения…»

Она пыталась заручиться её расположением, но всё было напрасно.

«Ты ей это сказал при знакомстве?»

'Да.'

«Как она это отреагировала?»

Естественно, она была разочарована.

«Она была зла?»

Огден посмотрел на Маккейба так, словно пытался понять, насколько хорошо детектив осведомлен. Через мгновение он сказал: «Насколько я могу судить, нет».

«Она сказала вам, куда пойдет после того, как уйдет из офиса?»

«Нет, и я не спрашивала. Но я думала, что она пойдет домой собирать вещи».

На следующее утро она уезжала в отпуск.

«Я хотел бы, чтобы мои сотрудники просмотрели ее кабинет и компьютерные файлы, чтобы найти какие-либо заметки или электронные письма, которые могли бы помочь в нашем расследовании».

«Если бы её убил случайный грабитель…»

«У меня есть основания полагать, что она знала своего нападавшего». Это было не совсем правдой, но это могло сбить Огдена с толку. «Возможно, в её кабинете есть какие-то доказательства этих отношений».

«Ну, мне это больше похоже на попытку выудить информацию». Огден поджал губы и покачал головой. «Нет. Я этого не допущу».

«Я могу получить постановление суда».

«Я так не думаю. Ее документы защищены адвокатской тайной».

«Нам нужно просмотреть только её личные файлы. Вы или кто-либо из вашей фирмы можете присутствовать во время просмотра. Убедитесь, что мы не разглашаем конфиденциальную информацию о клиенте».

«Этого недостаточно. Я не уверен, что ее личные файлы можно отделить от деловых. Электронные письма точно нельзя. Конечно, я хотел бы помочь любым возможным способом, но я не могу ставить под угрозу конфиденциальную информацию моих клиентов. Если вы обратитесь в суд с просьбой об отмене решения, боюсь, нам придется подать ходатайство об отмене. Думаю, у нас все получится».

Огден, возможно, прав. Маккейбу, вероятно, придётся доказать, что файлы Гоффа содержат важную информацию. Ему нужно будет поговорить с Бертом Лундом из офиса генерального прокурора о дальнейших действиях. Лунд

Возможно, удастся договориться с Огденом, иначе они будут добиваться ордера. А пока он решил попробовать другой подход.

«Куда вы отправились после того, как ушли из офиса в пятницу вечером?»

«Я выпил с другом, чтобы отметить наступление сезона, а потом вернулся домой, в этот дом, чтобы провести остаток вечера с женой».

«Кто был этим другом?»

«Ещё один адвокат из моей фирмы. Мы выпивали в баре отеля Portland Harbor Hotel, и да, я могу это доказать. У меня в офисе есть чек American Express».

«Кто был вторым адвокатом?»

«Я не уверен, что это вас касается».

«Подыграйте мне».

Огден, видимо, не терпит глупцов, вздохнул. «Еще одна из наших коллег по практике слияний и поглощений. Женщина по имени Джанет Притчард».

Интересно. Женщина. Вероятно, молодая, поскольку она еще была его сообщницей. Огден тоже с ней спал? Маккейб запомнил это имя на будущее. «Еще один вопрос».

Огден взглянул на часы.

«Где вы были в ночь со вторника на вторник, с 22:00 до 3:00?»

«Сержант Маккейб, боюсь, у меня закончилось время. И, кроме того, этот разговор становится немного утомительным. Я попрошу Хлою принести вам пальто». С этими словами он встал и вышел из комнаты, оставив почти пустую чашку на столе, а Маккейба — всё ещё сидящим в красном кожаном кресле.

Маккейб уставился на чашку, размышляя, сможет ли он незаметно спрятать её в карман. Осадок кофе, возможно, намокнет, но следы слюны Огдена, а значит, и его ДНК, останутся на ободке. Он сомневался, что Огдены заметят пропажу хотя бы одной чашки. Однако он знал, что если возьмёт её без ордера на обыск или разрешения, любые полученные доказательства будут признаны недопустимыми в суде.

«Вот ваше пальто, детектив».

«Спасибо, Хлоя».

Как и положено, Маккейб намеренно откинул назад пол длинного пальто. Чашка Огдена с грохотом упала на деревянный пол.

«Черт возьми, посмотрите, что я наделал». Он понимал, что есть какая-то причина, по которой он до сих пор носит длинное пальто.

Хлоя побежала искать совок и щетку. «Мне ужасно жаль», — крикнул он ей вслед. Затем он опустился на колени и осторожно сунул в карман как можно больше кусочков обода. Он надел ботинки, помахал Хлое на прощание и закрыл входную дверь, выходя. Не хотел, чтобы слишком много тепла выходил наружу.

Генри С. «Хэнк» Огден стоял у окна на лестничной площадке второго этажа и с каким-то отвращением наблюдал, как Маккейб идет по обледенелой гравийной дороге к большому черному «Форду». Он чувствовал стянутость в животе, и это чувство ему не нравилось. Нет. Ему нужно было удержать этого назойливого детектива со всеми его вопросами о Лейни, о том, кто где был и когда, от слишком глубокого вмешательства в его дела. Ему нельзя было знать слишком много. Нет. Совсем нельзя.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как Барбара подошла к нему сзади.

Он вздрогнул от прикосновения её руки к его плечу.

«Генри, тебе лучше принять душ и переодеться. Джок, Соня и остальные ребята будут здесь меньше чем через час».

Он рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от машины, которая отъезжала от парковочного места и скрылась за подъездной дорожкой. Его старший сын, невестка и двое их сыновей приезжали из Бостона на выходные. Ему будет трудно изображать из себя заботливого отца и дедушку, когда у него столько других дел.

«Кто это был в черной машине?» — спросила она.

«Полицейский. С одним из сотрудников фирмы случилось что-то плохое. Он пришел задать несколько вопросов».

«Правда? Что случилось?»

«Одна из моих сообщниц умерла. Нет. Это не совсем правда. На самом деле, её убили».

«О боже, Генри, это ужасно. Мне так жаль», — сказала она. «Кто это был?»

«Молодая женщина, которая работала у меня в отделе слияний и поглощений. Никого из ваших знакомых вы не знаете. Элейн Гофф».

«Убиты. Боже мой. Они вообще понимают, кто это сделал?»

«Нет. Пока нет».

«Элейн Гофф? Кажется, я не знаю этого имени. Она была кем-то важным в фирме?»

«Нет, — сказал он. — Никого важного». Он улыбнулся и нежно поцеловал её в щёку. «Совсем не важного».

OceanofPDF.com

Семнадцать

Вместо того чтобы вернуться на 109-ю, Маккейб остановился перед кофейней Coffee by Design на Конгресс-стрит. Оставив двигатель работающим, он забежал внутрь и заказал большую чашку темной обжарки дня, Black Thunder, которая, по крайней мере, звучала так, будто должна была обеспечить ему бодрость на некоторое время. В качестве дополнения он добавил клюквенно-ореховую булочку. Он некоторое время сидел в машине, потягивая кофе, жуя его и рассматривая фотографию Гофф в черном вечернем платье. Слева от нее — Огден. Справа — Джек Келли. Тот самый парень, который вот-вот должен был получить почти двести тысяч долларов в результате смерти Лейни. Маккейб развернул свой Crown Vic, повернул направо на Эйвон, затем быстро налево и еще раз направо. Он свернул на подъездную дорожку к большому, обветшалому викторианскому дому. Два небольших здания сзади, похоже, тоже были частью участка. Он остановился между красным джипом Cherokee, одним из старых, угловатых, и потрепанным школьным автобусом, на котором первоначальный желто-оранжевый цвет был закрашен светло-голубой краской. Черные рукописные буквы поверх голубой гласили: SANCTUARY HOUSE (Дом святилища). Ниже, более мелкими буквами, было написано: WHERE HOPE IS REBORN (Где возрождается надежда). Маккейб мог видеть очертания других букв, закрашенных, но все еще видимых под голубой краской. На них было написано: WEST PARIS SCHOOL (Школа Западного Парижа).

ОКРУГ.

На крыльце мальчик и девочка, оба чуть старше Кейси, развалились у перил, тяжело засасывая окурки и изо всех сил стараясь его игнорировать. Мальчик отвернулся, когда Маккейб подошел. Девочка презрительно смотрела на него сквозь толстый слой макияжа. Ее пристрастие к черной помаде и еще более черной подводке для глаз, похоже, было как минимум таким же сильным, как и к никотину. Под накрашенным лицом она носила короткую, пушистую белую куртку из искусственного меха поверх короткой мини-юбки, которая, в свою очередь,

Темно-серые кальсоны, заправленные в пушистые сапоги, которые чем-то сочетались с пушистой курткой. За исключением кальсонов, которые были надеты по погоде, весь комплект явно выдавал себя за проститутку. Он не знал, чего ожидал найти в «Доме-убежище», но почему-то это было совсем не то.

Маккейб изобразил самую лучшую улыбку. «Кто-нибудь из вас знает, где я могу найти Джона Келли?»

Никто не ответил, поэтому он повторил вопрос.

Наконец девушка медленно кивнула. «Да. Мы знаем».

«Ну, хорошо. Это уже начало. Теперь, может быть, вы скажете мне, где это находится?»

Она сделала последнюю глубокую затяжку и бросила окурок в банку № 10, очевидно, оставленную там специально для этой цели. «Я пойду за ним», — сказала она и направилась в дом. Мальчик продолжал курить и смотреть на улицу; его лицо, покрытое шрамами от угревой сыпи, почти терялось под множеством металлических предметов, вонзившихся в кожу.

«Довольно хороший день сегодня, правда?» — сказал Маккейб.

Ответа нет.

«Всё ещё довольно холодно. Возможно, вам понадобится куртка».

Ответа по-прежнему нет.

«У вас есть имя?»

«Нет». Мальчик бросил свой отработанный зад в мусорное ведро и направился к двери.

Маккейб пожал плечами и последовал за ним. Войдя внутрь, он увидел, как девушка идёт к нему навстречу.

«Он сказал подождать в его кабинете. Вот и все». Она указала на закрытую дверь, к которой скотчем была приклеена рукописная табличка с надписью «Стучите!».

«Говорит, что сейчас же к вам подойдет». Она скрылась наверху по лестнице. Маккейб вошел, не постучав, и закрыл за собой дверь. В кабинете Келли было немногое, а то, что было, выглядело обветшалым. Мебель, доставшаяся от третьего или четвертого поколения. Старый дубовый стол. Пара складных металлических стульев для посетителей. Высокий металлический картотечный шкаф в углу.

Практически все поверхности были завалены бумагами — папками, инструкциями, стопками газетных вырезок, большая часть которых, судя по всему, была посвящена «Sanctuary House» или самому Келли. Все они носили весьма хвалебный характер. На самой верхней вырезке была фотография Келли.

Он положил руки на плечи двух подростков, которые выглядели гораздо опрятнее, чем те, что сидели на крыльце. «ГЕРОЙ УЛИЦ», — гласил заголовок.

Две противоположные стены были заставлены книгами, сложенными на полках из шлакоблоков и неокрашенных досок, как в студенческом общежитии. Сотни книг. Большинство названий казались подходящими для человека, работающего в сфере деятельности Келли. « Разбитые жизни: Трагедия жестокого обращения с детьми » ; Психотерапия брошенных детей ; сбор средств для некоммерческих организаций: Создание партнерских отношений на уровне сообщества. Он достал книгу под названием «Целебная сила игры: работа с детьми, подвергшимися насилию», написанную Элианой Гил, бегло пролистал несколько страниц и положил ее обратно. Он присел на корточки и осмотрел нижние полки. В основном там были книги о религии и теологии. Два названия, засунутые в правый угол за столом Келли, привлекли его внимание. Первое называлось « Теология пророческой традиции». Он достал второе, «Введение в ветхозаветных пророков и…» Их послание. Он пролистал его. Многие страницы были отмечены желтым маркером. Он открыл оглавление и его охватило волнение, за которым последовало смятение. Он уставился на слова перед собой.

## Глава 17. Страница 463. Пророчества Амоса: Исторические. Актуальность для современной эпохи.


Его прервал низкий голос: «Просматриваешь мою библиотеку?»

Маккейб поднял голову. За тяжелыми очками в черной оправе на него смотрели темно-синие глаза. Он закрыл книгу и поднялся с корточек.

«Джон Келли?»

Келли кивнула.

«Сержант-детектив Майкл Маккейб. Полиция Портленда».

Они пожали друг другу руки.

'Могу я чем-нибудь помочь?'

«Все грешники моего народа погибнут от меча», — сказал Маккейб, наблюдая за лицом Келли. Никакой реакции, кроме легкого любопытства.

'Извините?'

«Все грешники моего народа погибнут от меча. Звучит знакомо?»

«Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите».

Он поднял книгу. «Это цитата из Книги Амоса. Девятая глава».

Десятый куплет. Интересно, помнишь ли ты, что слышал это раньше?

«Я не помню, но, вероятно, я с этим сталкивался».

«Это ваша книга?»

«Конечно, это моя книга. Все они мои, хотя эта написана довольно давно. В аспирантуре я написал работу о католическом взгляде на ветхозаветных пророков».

«С отсылками к Книге Амоса?»

«Да. Хотя это не было главной целью».

«Но вы же не помните эту фразу?»

«Не совсем так, но Амос всегда стремился покарать грешников, поэтому это звучит уместно».

'Интересный.'

«Если вы так говорите».

«Вы по-прежнему интересуетесь библейскими исследованиями?»

«Полагаю, да. Именно по этой специальности я получил докторскую степень. Именно этому я учил в колледже, прежде чем решил подтвердить свои слова делом и основать это место. Я до сих пор иногда читаю и пишу. Когда есть время. А оно бывает нечасто».

«Кто знает, что можно сказать о вашей статье о пророческой традиции?»

Келли тяжело вздохнула. «Знаешь, это уже надоело. Понятия не имею. Наверное, мой научный руководитель помнит. Может быть, моя тогдашняя соседка по комнате. С какой стати ты расспрашиваешь меня о цитатах из Амоса?»

«Есть ли это в Google?»

«Моя газета?» — Келли странно посмотрела на Маккейба. — «Боже мой, нет. Она так и не была опубликована. Она была не очень хороша».

«У вас это еще есть?»

Келли задумалась. «Наверное, оно лежит в коробке вместе с остальными моими вещами со времён учёбы в аспирантуре».

«Где вы храните коробку?»

«У меня есть летний домик. Нет. Домик — слишком уж пафосное слово. Скорее, хижина. Я там много чего храню».

«Неотапливаемый?»

«Там есть дровяная печь. Но зимой я там не бываю. Дом не утеплен. Я не был там уже несколько месяцев».

'Где это?'

«На одном из островов».

'Который из?'

«Хартс».

Маккейб старался не показывать волнения на лице. «Вы возражаете, если мы осмотрим ваш коттедж? Конечно, при условии, что вам нечего скрывать. Если хотите, мы всегда можем получить ордер».

Келли выглядел скорее озадаченным, чем раздраженным. «Пожалуйста. Двери никогда не запираются. Заходите». Келли указал ему местоположение коттеджа.

«А теперь расскажи мне, какое отношение всё это имеет к смерти Лейни».

Ведь именно поэтому вы здесь, не так ли? Из-за смерти Лейни? Вы хотите сказать, что кто-то прочитал книгу Амоса, принял её близко к сердцу и избил её как грешницу?

«Поразить? Это прошедшее время от слова «поразить»? А не «поразил»?»

«Смот прав. Теперь, пожалуйста, ответьте на мой вопрос».

«Извините, я не могу. Мне просто нужно было кое-что проверить. Почему бы нам не начать сначала?» Он протянул руку. «Как я уже сказал, меня зовут Маккейб. Детектив-сержант Майкл Маккейб».

«Я вас узнал. Когда дети сказали мне, что здесь полицейский, я подумал, что это должны быть вы».

Маккейб улыбнулся и махнул рукой, указывая на свою гражданскую одежду.

«Откуда они узнали?»

«Эти дети могут вынюхать полицейского за милю».

«Как и дети в Нью-Йорке», — подумал Маккейб. — «Они всегда всё знали».

В форме или без формы. Даже если нет никакой разницы в цвете. «Что делает ваших детей такими хорошими в этом деле? В том, что они вынюхивают полицейских, я имею в виду».

«Опыт. Большинство из них — беглецы, отбросы общества и прочие объедки с свалки. Большую часть своей жизни их травили, преследовали и гоняли парни в синих костюмах».

«Я давно не носил синий костюм».

«Дело не в костюме, Маккейб. Поверь мне. Они знают. В любом случае, я ждал тебя с тех пор, как услышал новости о Лейни».

Келли указал Маккейбу на один из складных стульев. «Просто свали эти файлы вон туда». Он проскользнул за стол, сел и посмотрел на Маккейба. Его глаза, даже сквозь очки, было трудно не заметить. Они были еще голубее и выразительнее, чем казалось на фотографии. Они излучали энергию. « Насколько я слышала, он чертовски харизматичный парень , — сказала ему Мэгги, — настоящий обаятельный ». Его кривой нос выглядел так, будто его ломали не раз. Маккейб предположил, что он задира. Что-то вроде Клири.

«Вы когда-нибудь занимались боксом?»

«Любитель. В подростковом возрасте в Питтсбурге».

«Хорошо?»

«На самом деле нет. Как вы можете видеть по носу, парни чаще били меня, чем я их».

«Так что же тебя побудило это сделать?»

«Мне нравится защищаться. В молодости меня дразнили. Особенно один человек. Я хотела, чтобы он оставил меня в покое».

«Значит, ты его ударил?»

«Всего один раз. Этого было достаточно. Он остановился».

«Придираешься к тебе?»

«Да. Придираются ко мне».

«Мне называть вас отцом Джеком?»

«Нет. Просто Джон. Или Джек, если хотите. Я больше не священник. Уже давно им не являюсь».

«Но вы всё ещё верующий?»

«Да, но сейчас всё по-другому. Бог определяет направление моей жизни».

Папа Римский больше этого не делает.

«Большинство ваших детей одеваются как та девочка на крыльце? Та, которая пришла вас найти?»

«Чего вы ожидали? Семейку Брэди?»

«Ей сколько лет? Пятнадцать?»

«Таре шестнадцать лет».

«Значит, шестнадцать. Есть ли какая-то причина, по которой ты позволяешь ей валяться на крыльце, сосать задницы и выглядеть как проститутка с Таймс-сквер?» Не самое лучшее начало.

С Келли, но к черту все это. Девушка была всего на пару лет старше Кейси. Маккейбу нужно было выговориться.

«Послушай, Маккейб, если разговор к этому зашёл, почему бы тебе не собраться с духом и не вернуться на Мидл-стрит? Мои дети — не ангелы, и как бывший уличный полицейский ты должен это знать. Многие из них — мстительные, грязные, нераскаявшиеся грешники. Все они ранены. Я не могу изменить это за день, неделю или даже месяц. Они, как правило, носят то, во что пришли, плюс то, что им нравится, из пакетов с пожертвованиями, которые мы получаем от церквей по всему городу. А это, честно говоря, немного».

Маккейб понимал, что нажал не на ту кнопку. Он также понимал, что это глупо. Если он хотел добиться от Келли большего, ему нужно было отступить.

Дайте гневу утихнуть. В тот момент Келли был в ударе, и Маккейб решил, что лучше позволить ему закончить.

«Если Тара выглядит как проститутка, — сказала Келли, — то знаешь что? Ты права».

Так она выживала последний год или около того, и я готов поспорить, что если бы вы спросили, она бы сказала, что заниматься сексом с незнакомцами за деньги было бы лучше, чем заниматься сексом со своим отцом бесплатно. А именно этим он заставлял её заниматься большую часть жизни. По крайней мере, когда он не избивал её до полусмерти и не называл никчемной дрянью. Хорошая новость в том, что она перестала заниматься проституцией. Она начинает налаживать свою жизнь. Просто ещё не переоделась.

'Мне жаль.'

«Простите?»

«Да, извините. Я не выдержал, и это было неуместно. Поэтому прошу прощения».

«Хорошо». Глубокий вдох. Пауза. «Извинения приняты». Ещё один глубокий вдох.

Ещё одна пауза. «Маккейб, ты должен понимать, что наша первоочередная задача — убрать Тару и других подобных ей с улиц и убедить их, что их жизни стоит спасать, стоит о них заботиться. Модные преображения и отказ от курения, какими бы важными они ни были для тебя, для меня это уже далеко не первый шаг».

«Вы очень увлечены всем этим».

«Вы заметили».

«Есть ли правда в слухах о том, что вы сами подвергались насилию в детстве?»

«Это не слухи, и да, в этом есть доля правды. Я не пытаюсь это скрывать. Мне было четырнадцать, и меня изнасиловал мой приходской священник. В первый раз я рассказала об этом отцу, и всё, что он сделал, это избил меня до полусмерти за богохульство против Святой Матери Церкви. Поэтому я решила, что должна защищаться. Помните, я рассказывала, как меня кто-то дразнил? Так вот, во второй раз я избила священника до полусмерти. Он был крупнее и старше меня, но я оставила ему два синяка под глазами и окровавила нос».

Маккейб с трудом сдержал улыбку. «А что с тобой за это случилось?»

«Ничего. Он не мог никому рассказать, чем заслужил это. Поэтому он просто всем, включая полицейских, сказал, что его ограбили на улице. Сказал им, что это сделали двое крупных чернокожих парней».

«Естественно. Разве не все так делают?»

«Полагаю, да… но знаете, что меня тогда разозлило и до сих пор злит? То, что я избил этого доброго отца, ничего не изменило. Он просто продолжал делать то же самое с другими детьми».

«Что же вас побудило стать священником?»

«Вы имеете в виду, помимо того, что я чувствовала, что у меня есть призвание?»

«Да. Кроме этого».

«Как и многие другие, я был полон абсурда, думая, что смогу реформировать институт изнутри. Но вскоре понял, что это заблуждение. В те дни институт не был заинтересован в реформах. Он был заинтересован лишь в предотвращении скандалов, что ему и удавалось на протяжении десятилетий. Только когда газета Boston Globe превратила всё это в национальные новости, Церковь действительно предприняла какие-либо шаги для перемен. А к тому времени Sanctuary House уже функционировал, и я уже покинул священство».

Маккейб хорошо помнил серию статей в «Глобусе» . В январе 2002 года группа журналистов-расследователей из этой газеты раскрыла историю священников-педофилов, подробно рассказав о грехах сотен священников и о том, как тысячи детей стали жертвами насилия. Страна была в шоке. Маккейб — нет. Он узнал о злоупотреблениях со стороны священников десятилетиями ранее, потому что знал мальчика, ставшего одной из их жертв. Он давно не вспоминал об Эдварде Маллани. Четырнадцать лет. Застенчивый и серьезный. Алтарник. Благочестивый верующий, совершенно неспособный противостоять богоподобной фигуре в перевернутом рясе, который

Маккейб любил брать его на «прогулки». Он часто гадал, что стало с Эдвардом. Он узнал об этом в прошлом году. Именно тогда он узнал, что Маллани был осужден за изнасилование восьмилетней девочки.

«Сколько ваших детей здесь живут?»

«Зависит от обстоятельств. От тридцати, что является нашей допустимой вместимостью, до шестидесяти, это примерно всё, что мы можем разместить. Дети, которые летом спят на улице, спят здесь в январе. Сейчас у нас в комнате по трое и четверо».

«Они приходят и уходят?»

«Это не тюрьма. Детям здесь всегда рады. Любым детям. Если они уходят, мы обычно не пытаемся их выследить. Хотя я и делал это с несколькими, которых считал опасными для себя или для окружающих. Даже несколько раз звонил вам за помощью».

«Какова средняя продолжительность пребывания?»

«Некоторые приезжают на одну ночь, а потом исчезают. Другие остаются здесь на недели или месяцы, что дает нам возможность с ними работать. Мы никому не отказываем и никого не выгоняем, если только они не нарушают наши правила».

«Какие именно?» — спросил Маккейб.

«У нас их всего три, и, как я уже сказал, они не включают запрет на курение».

Во-первых, никакого насилия. Ни по отношению к себе, ни к кому другому. Во-вторых, никакого алкоголя или наркотиков. Ни здесь, ни где бы то ни было. В-третьих, каждый должен проявлять уважение ко всем остальным. Нарушишь правило один раз — обычно даешь второй шанс. Нарушишь дважды — выбываешь. Взамен дети получают место для сна, еду и обязанность выполнять некоторую работу, чтобы помочь поддерживать это место в рабочем состоянии. Готовка. Уборка. Уборка снега. Плюс обязанность работать с одним из наших консультантов над разработкой программы, которая изменит их жизнь к лучшему. Мы стараемся помочь им найти работу в городе. Найти постоянное жилье.

Отправьте их в школу или подготовьте к сдаче экзамена GED. Благодаря нашим волонтерам мы можем предложить терапию тем, кто в ней нуждается. Консультации для остальных.

«Постоянный персонал?»

«Меня и трех консультантов. Один из них — молодой монах, который работает со мной уже пару лет. Двое других — аспиранты из Университета штата Миссисипи, изучающие социальную работу».

В конце семестра их сменят другие. У нас также есть несколько волонтеров.

«Лейни Гофф — одна из них?»

«Да, Лейни была волонтером. Она также входила в наш попечительский совет».

«Активно?»

«Очень. Эта организация много значила для неё».

«Какова была её роль?»

«Она занималась сбором средств. У неё это очень хорошо получалось. Она также была нашим адвокатом. Разумеется, на безвозмездной основе».

«Твоё или детей?»

«И то, и другое. Нас постоянно донимают власть имущие – городские власти, органы опеки и попечительства. Она отбивалась от них. Иногда родители-насильники хотят вернуть своих детей. Она тоже отбивалась от них. Лейни была жестким, умным, бескомпромиссным юристом. Это та работа, которой она должна была заниматься на полную ставку, а не вкалывать в этой корпоративной яме».

«Палмер Милликен?»

«Да. Она была лучше. Лучшим юристом. Лучшим человеком, хотя, вероятно, сама этого не осознавала. Те четырнадцатичасовые рабочие дни, которые она проводила там, имели бы гораздо больший вес, если бы она проводила их здесь».

«Как ты думаешь, почему она это сделала? Она там работала? Или просто ради денег?»

«Деньги были для неё важны. На мой взгляд, слишком важны. Понимаете, Лейни была неуверенна в себе. Ей всегда нужно было доказывать, что она лучшая. Самая умная, самая сильная, самая сексуальная, самая красивая. Что угодно. Вот что ею двигало. И всё же, как бы хорошо у Лейни ни получалось, а у неё всегда получалось очень хорошо, этого почему-то всегда было недостаточно. Неуверенность в себе ужасно влияет на человека. Грустно это говорить, но, кажется, единственное время, когда я видела её по-настоящему счастливой, это когда она работала здесь с детьми».

'Действительно?'

«Странно, не правда ли? Жесткая, как сталь, юристка в роли приемной матери. Ее всегда тянуло к таким девушкам, как Тара, которые выросли в неблагополучной семье».

ситуации насилия. Они ей доверяли. Казалось, она интуитивно понимала, через что они прошли.

У неё был отчим, но я не думаю, что она хотела бы, чтобы его об этом уведомили. Что угодно. Теперь слова Джейн Арчер стали более понятными. «Как думаешь, Лейни сама пережила жестокое обращение в детстве?»

«Я не знаю, но всегда так думала. Если достаточно долго работать с этими детьми, понимаешь, что от них исходит определенная аура. Это чувствуется. Я почувствовала это в Лейни. Я даже пару раз спрашивала ее об этом, но она никогда не хотела говорить. Она очень закрытый человек. Была очень закрытым человеком».

Маккейб мысленно отметил, что нужно узнать больше о Уоллесе Олбрайте.

Выясните, жив ли он еще, находится ли он все еще в штате Мэн и, возможно, продолжает ли он совершать насилие над несовершеннолетними девушками.

«Лейни работала только с девочками?» — спросил он.

'Да.'

'Интересный.'

«Если она подвергалась насилию в детстве, я думаю, это вполне уместно. Она воспринимала мужчин как врагов».

«Людей можно использовать и манипулировать ими, но им нельзя доверять».

«Она тебе доверяла, не так ли?»

'Я так думаю.'

«Какие у вас были с ней отношения?»

«Мы были близки. Настолько близки, насколько она когда-либо позволяла кому-либо приблизиться к себе».

«Кроме детей?»

«Да. Кроме них».

«У вас были интимные отношения?»

«Вы имеете в виду в сексуальном плане?»

'Кому ты рассказываешь.'

«Нет. У нас не было интимных отношений. Ни в сексуальном плане, ни в каком другом, за исключением того, что мы оба заботились о детях. Она была закрытым человеком и мало рассказывала о своей личной жизни».

«Она была красивой, сексуальной женщиной, а вы больше не священник».

Разве у вас никогда не возникало искушения? В физическом смысле, я имею в виду?

Келли уставилась на него. «Я в это не вовлечена».

«С кем?»

'Не ваше дело.'

«Вы когда-нибудь бывали в её квартире?»

'Нет.'

«Где вы были в прошлый вторник вечером, примерно с 21:00 до полуночи?»

Келли улыбнулась, услышав этот намёк. «Похоже, я подозреваемая».

«Все — подозреваемые».

«В прошлый вторник вечером я был там, где бываю каждый вторник. Сидел здесь и писал заявки на гранты примерно до двух часов ночи».

«И что дальше?»

«Я уснул».

'Где?'

«Наверху есть комната для персонала. Один из сотрудников всегда находится на территории. Мы меняем дежурства. Мои смены по вторникам и четвергам».

«Кто-нибудь вас видел?»

«Никому из них присяжные никогда бы не поверили».

'ВОЗ?'

«Просто пара беспризорников постучали в дверь около полуночи».

Им нужны были кровати. У нас их не было, но было слишком холодно, чтобы выпускать их спать на улицу. Поэтому я дал им что-нибудь поесть и разрешил спать на кухне.

«У них есть имена?»

«Конечно. Один называет себя Бенни. Мужчина-проститутка. Делает минет за деньги, которые платят за наркотики. Ему около семнадцати. Он какое-то время жил здесь в прошлом году, но нам пришлось его выгнать».

«У Бенни есть фамилия?»

«Он говорит, что его зовут Бенни Белмонт, и это может быть, а может и не быть его настоящим именем».

Он лжец и нарушитель спокойствия. Он дважды нарушил правила, и даже больше. Возможно, вы сможете его найти, если побродите по нужным барам. В другом баре сказали, что его зовут Джеральд Р. Макгилл, что, я знаю, было ложью.

'Откуда вы знаете?'

«Так и должно быть. Если только он не владеет похоронным бюро через дорогу. В любом случае, Бенни и мистер Макгилл уехали на следующее утро, и с тех пор я их обоих не видел».

«Как насчет пятницы, 23 декабря? За два дня до Рождества».

Где вы были, скажем, около 21:00?

Келли на минуту задумалась. «Дома. В моей квартире. На улице Ховард».

Улица Ховард находилась всего в нескольких кварталах от дома Маккейба на Восточной набережной. «Кто-нибудь с вами?»

'Да.'

'ВОЗ?'

«Мой партнёр. Мы снимаем квартиру вместе».

«Ты гей?»

'Я гей.'

«Как зовут вашего партнера?»

«Эдвард Чайлдс. Люди называют его Тедди».

«Мистер Чайлдс подтвердит, что вы были вместе в ту ночь?»

«Я уверен, что он так и сделает».

«Вы были дома одни за два дня до Рождества?»

Нет вечеринок, на которые можно пойти? Нет праздников?

«Нам так нравится. Мы поужинали. Написали несколько открыток в последний момент. Почитали».

«Пошёл спать».

«Как давно вы с Тедди вместе?»

«Восемь лет».

«У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, почему кто-то захотел бы убить Лейни?»

«Нет, не хочу».

«У вас здесь есть дети с психическими расстройствами?»

«Если говорить об эмоциональных проблемах, тревожности, депрессии и тому подобном, то это практически стопроцентная проблема. Если же речь идёт о биполярном расстройстве или шизофрении, то у нас было несколько таких случаев, но немного. В основном, мы не готовы с этим справляться».

«Не могли бы вы дать мне список детей, с которыми Лейни тесно общалась? Нам нужно будет взять у них интервью».

«Вы хотите сказать, что это мог сделать кто-то из детей?»

«Это возможно, но я сомневаюсь». Маккейб понимал, что беспризорник, оставляющий непонятные послания из Библии, — это более чем маловероятно, и что тот же самый подросток за рулём автомобиля…

Новый BMW будет таким же броским, как слон, танцующий вальс. «Мы просто хотим с ними поговорить. Возможно, кто-то что-то знает».

Келли кивнула. «Насколько далеко в прошлое вы хотите заглянуть?»

«С тех пор, как Гофф начал с вами работать».

«Это длится уже более трёх лет. Наверное, около дюжины детей. Может, и больше. С некоторыми из них у вас могут возникнуть проблемы».

«У нас есть ресурсы. Мы также захотим провести собеседования с остальными сотрудниками».

«Хорошо. Я вышлю вам оба списка по электронной почте, как только мы сможем их составить».

Какой у вас адрес электронной почты?

Маккейб вручил Келли свою визитку и спросил: «Вы когда-нибудь слышали имя Эбби Куинн?»

«Конечно. Эбби прожила здесь около шести месяцев в прошлом году. Она старше, чем обычно, но ее психиатр тоже входит в совет директоров, и он посчитал, что этот опыт пойдет ей на пользу. Мы относились к ней как к неоплачиваемой стажерке. Она делала все понемногу».

«Как зовут её психиатра?»

«Вулф. Доктор Ричард Вулф».

Маккейба в очередной раз поразило, насколько маленьким оказался Портленд. Повсюду встречались одни и те же люди. «Как Эбби может позволить себе такого дорогого врача, как Вулф?»

«Медицинская страховка. Эбби получает пособие по инвалидности. По крайней мере, получала, когда жила здесь».

«Доктор Вулф был прав? Насчет того, что "Дом-убежище" ей помог?»

«Думаю, да. У Эбби диагностирована шизофрения, но она принимала лекарства, выполняла свои обязанности по дому и изо всех сил старалась вписаться в коллектив. У неё всё хорошо получалось».

«Почему она ушла?»

Перед ответом Келли немного помедлила. «Она была готова. Ей пора было идти домой».

«Других причин нет?»

'Нет.'

«Она когда-нибудь встречалась с Лейни?»

«Я не знаю. Возможно, они пару раз случайно столкнулись друг с другом».

Лейни никогда с ней не работала. Это делал только доктор Вулф.

«Вы знаете, где она сейчас?»

«Предполагаю, что она живет на острове Хартс. Там она и живет».

«Её здесь нет, правда?»

Келли прищурился, глядя на него, а затем покачал головой. «Нет. А что она здесь делает?»

«Просто интересно. Завела ли Эбби каких-нибудь друзей во время своего пребывания здесь? Детей, с которыми она, возможно, до сих пор поддерживает связь?»

«Ничего подобного я вспомнить не могу. Почему?»

«Нам нужно с ней поговорить».

«В связи с убийством?»

«Да. Можете вспомнить кого-нибудь из присутствующих, с кем она дружила?»

«Свяжись с Вулфом. Он первый, к кому я бы обратился. Или поезжай на остров Хартс и спроси её там. Это займёт много времени?»

Маккейб проигнорировал вопрос. «Как дела у Sanctuary House с финансами?»

«Финансовое положение не очень хорошее. Для таких организаций, как наша, оно никогда не бывает идеальным. Мы в основном зависим от небольших грантов фондов и пожертвований от доброжелательных граждан. Мы не принимаем деньги от штата или города. Это дает нам больше свободы в работе».

«Вы сказали, что Лейни хорошо занимается сбором средств».

«Да, это так. Более того, всего месяц назад она помогла привлечь пожертвование в размере десяти тысяч долларов».

«Тебе часто дарят подарки такого размера?»

«Несколько, но этого никогда не достаточно. Просто оглянитесь вокруг. Разве мы выглядим богатыми?»

У нас полно нарушений строительных норм, которые, слава Богу, городские власти пока игнорируют. Они не хотят, чтобы мои дети снова оказались на улице, так же как и я. Или, если уж на то пошло, ваш департамент тоже. Без вмешательства Лейни будет тяжело.

«Есть ли риск, что вам придётся закрыть своё заведение?»

Келли пожала плечами. «Это всегда опасно. Всегда приходится бороться. Может, ты захочешь внести свой вклад?»

Маккейб улыбнулся. «Может быть, и да. Как вам цена в сто восемьдесят тысяч долларов?»

Келли с любопытством посмотрела на Маккейба. «Конечно, ты шутишь, но такие деньги кардинально изменили бы ситуацию в этом месте».

«Нет, я не шучу. У Лейни была страховка жизни. Выигрышная сумма — от организации Sanctuary House».

— Ты серьёзно? — Келли выглядела ошеломлённой. — Сто восемьдесят тысяч долларов?

«Вы об этом не знали?»

«Нет. Она ни слова не сказала».

«Полагаю, она не планировала умирать», — сказал Маккейб. «Где именно вы были в прошлый вторник между одиннадцатью часами вечера и тремя часами утра?»

«Я же тебе уже говорил».

«Перескажите ещё раз».

«Прямо здесь».

«Вы уверены?»

«Ты намекаешь, что я мог убить Лейни из-за денег?»

«Я ничего не предлагаю. Раз уж вы затронули эту тему, не так ли?»

'Нет.'

«Вы уверены?»

'Я уверен.'

«Полагаю, вы не против приехать сегодня днем в полицейский участок, чтобы мы могли снять ваши отпечатки пальцев и образец ДНК».

«Потому что каждый — подозреваемый?»

«Да. Все».

Келли согласилась пойти на Мидл-стрит, и Маккейб ушел.

OceanofPDF.com

Восемнадцать

Было почти час тридцать, прежде чем Маккейб дозвонился до 109. Он сунул осколки фарфоровой чашки Генри Огдена в пакет для вещественных доказательств и запер его в нижнем ящике своего стола. Затем он позвонил Джо Пайнсу, эксперту по ДНК в государственной криминалистической лаборатории в Огасте. В субботу или нет, Маккейб был почти уверен, что Пайнс будет в своей лаборатории. Он никогда не видел Джо где-либо еще.

«Привет, Джо, у меня есть вопрос».

«Это имеет отношение к делу или просто вопрос?»

«Просто вопрос. Допустим, кто-то пьет кофе из чашки, и чашка высыхает, я не знаю, несколько дней или даже недель. Сможете ли вы по-прежнему обнаружить ДНК в слюне этого человека?»

«Возможно, результат будет не таким целостным, как нам бы хотелось, — поэтому могут возникнуть проблемы с длительным считыванием последовательности, но да, мы должны суметь что-то вам предоставить. Кто этот человек?»

«Как я уже сказал, это всего лишь вопрос».

«Хорошо. Дайте знать, когда вы пришлете мне чашку».

Ему нужно было проверить, в какой день вывозят мусор на Ледж-роуд в Кейп-Элизабет, чтобы знать, в какой именно день он нашел обломки фарфора в мусорном баке у обочины дороги.

Следующий звонок был Тони Кравчеку, начальнику отдела по борьбе с наркотиками полиции Портленда, состоящего из трех человек.

«Привет, Майк. Тот замороженный стейк, который вы нашли вчера вечером, всё ещё заморожен?»

Кравчек расхохотился. Еще один комик.

«Да, всё ещё заморожено. Вот по какому поводу я тебе звоню. Ты когда-нибудь слышал о мелком торговце, который называет себя продавцом хот-догов?»

«Вероятно, это парень по имени Кайл Ланахан. Держит киоск с сосисками на Монументальной площади. В принципе, дилетант, но время от времени торгует кокаином. Просто пока не удалось его поймать».

«У вас не будет проблем, если мы его приведем?»

«Чем вы интересуетесь?»

«У Гоффа в машине была сумка. Я почти уверена, что она от него».

«Конечно. Почему бы и нет? Заодно попробуйте узнать у него, кто его дистрибьютор. Это то, что нас действительно интересует».

Маккейб согласился, позвонил Тому Таско и попросил его пригласить мистера Ланахана на собеседование.

Повесив трубку, он погуглил имя Уоллес Олбрайт. Результатов оказалось более четырехсот. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы сузить круг поиска до нужного имени – Уоллес Стивенс Олбрайт, известный адвокат, практикующий в Камдене. Олбрайт был женат трижды. Его вторую жену звали Марта Тайнс Гофф. Маккейб погуглил это имя и нашел несколько статей, в основном касающихся того факта, что Марта Тайнс Гофф, мать Лейни, покончила жизнь самоубийством в мае 1995 года, в конце второго курса Лейни в Колби. Наконец, он зашел в Google Images и нашел и распечатал несколько фотографий мистера Олбрайта. Красивый парень. Худощавое лицо.

Угловатые черты лица. Седые волосы.

«Я не думаю, что она хотела бы, чтобы его о чем-либо уведомили» , — сказал Арчер.

Но он же жив?

С точки зрения Лейни, это было не так.

Позже он спросил Келли: « Как ты думаешь, Лейни подвергалась насилию?» само детство?

Не знаю, но я всегда так думал.

Как только появится возможность, он отправится в Камден и немного побеседует с мистером Олбрайтом. Но сначала ему нужно было сделать еще несколько дел.

Мэгги подошла.

«Поднимите трубку, — сказал он. — Я звоню Берту Лунду».

Она пододвинула стул, пока Маккейб делал звонок. В штате Мэн все дела об убийствах рассматриваются генеральным прокурором, а помощник генерального прокурора...

Берт Лунд был любимым прокурором Маккейба. Он лишь надеялся, что прокурор

Он бы не оказался на полпути вниз по склону в Сандей-Ривер и не смог бы говорить. Он не был.

«Знаешь, Маккейб, я не для того давал тебе свой номер телефона, чтобы ты приставал ко мне дома по выходным».

«Ну же, Берт, ты же знаешь, как бы ты расстроился, если бы я первым не выдал тебе всю правду о делах об убийствах».

«Мы говорим о Гоффе?»

«Кто же ещё? Кстати, на другом конце провода Мэгги».

Привет, Мэг.

«Привет, Берт».

«Что вам нужно?» — спросил Лунд.

«Ордер на обыск офиса Элейн Гофф в юридической фирме Palmer Milliken. Генри Огден не пускает нас. Утверждает, что это нарушит конфиденциальность клиента».

«Вероятно, так и будет».

«Говорит, что может попытаться отменить решение».

«Хм. Это кажется чрезмерным. Есть способы, которыми Palmer Milliken может изолировать конфиденциальную информацию клиентов. Огден должен это знать».

«Мне кажется, он что-то скрывает».

«Как думаешь, он убийца?»

«Думаю, это возможно. Я почти уверен, что он и Гофф спали вместе, и да, Берт, я знаю, что интрижки в офисе не обязательно приводят к убийству».

«Нет, это не так. Ходят слухи, что Хэнк годами заводил романы с теми, кто пользовался его привилегиями, и встречался с разными симпатичными сообщниками. Насколько мне известно, большинство из них еще живы. Некоторые даже стали партнерами».

«Здесь может быть разница», — сказал Маккейб Лунду.

«Правда? Продолжай».

«В ночь исчезновения Гоффа у Лейни и Огдена состоялась поздняя встреча в его кабинете. Думаю, Генри обещал ей скорое партнерство. В тот вечер он сказал ей, что она его не получит. По словам охранника здания, Лейни ушла, выглядя очень рассерженной. Интересно, не устроила ли она истерику, когда Огден ей отказал? Может быть, пригрозила рассказать жене об их романе?»

Или других партнеров. Или, может быть, действительно публично обвинить фирму в сексуальных домогательствах. Что вы думаете?

«Он что, убьет ее из-за этого?» — спросила Мэгги, в ее голосе звучала неуверенность.

«Учитывая семейную ситуацию Огден, это возможно», — сказал Лунд. «Насколько хорошо вы двое знаете прекрасную и талантливую миссис Огден?»

«Ничего», — сказал Маккейб.

«Среди своих друзей Барбара Милликен Огден известна как курица Аттила».

«Милая», — сказала Мэгги. — «Как её называют враги?»

«Понятия не имею, но ничего хорошего. Она не только непривлекательна, но и мерзкая и мстительная. Красавчик Генри женился на ней из-за денег».

«Ее девичья фамилия — Милликен?»

«Да. Полагаю, Барбара терпит маленькие сексуальные выходки Генри, пока они остаются в тайне, но если кто-нибудь из его приятелей когда-либо унизит её на публике, она отрежет ему его маленькие, заносчивые яички».

— О чём мы тут говорим? — спросила Мэгги. — О дорогом разводе?

Крупные алименты?

«С алиментами проблем нет. Генри хорошо зарабатывает, намного больше, чем мы, но все основные деньги в семье принадлежат Барбаре».

Часть родословной — от семьи Милликен, но гораздо больше — от семьи её матери. Вы когда-нибудь слышали о Декстерах?

«Как в случае с компанией Dexter Oil?» — спросил Маккейб. Красное ромбовидное изображение логотипа Dexter Oil почти каждое утро бросалось Маккейбу в глаза, будучи нарисованным на боковых стенках всех этих больших резервуаров для хранения на южной стороне гавани Портленда.

«Да, речь идёт о больших деньгах. Вероятно, о сотнях миллионов. Если Бабс когда-нибудь выгонит Генри из коттеджа для молодожёнов, он не получит ни копейки. Никогда. Он может даже потерять работу. Компания Dexter Oil была первым крупным корпоративным клиентом Palmer Milliken. Она сделала фирму крупным игроком ещё в пятидесятые годы. И она до сих пор занимает первое место с большим отрывом».

«Как думаешь, Барбара сможет добиться его отставки?» — спросил Маккейб.

«Я знаю, что она могла бы. Компания Dexter по-прежнему находится в частной собственности, и Барбара является мажоритарным акционером. Если бы она рассказала партнерам Генри, они бы потеряли Dexter как компанию».

Если клиент не заставил Генри пройтись по доске, ему конец. Всё кончено. Конец.

Ему бы повезло, если бы он устроился ловцом собак в этом городе, не говоря уже об адвокате.

«Довольно глупо рисковать всем этим только ради того, чтобы переспать с Лейни», — сказала Мэгги.

«Это тоже довольно распространенное явление. Если помните, у нас не так давно был президент, который тоже не мог застегнуть ширинку. Не говоря уже о целой кучке губернаторов и сенаторов. Мне просто интересно, что такого происходит в кабинете Лейни, что Генри так упорно пытается не пускать вас внутрь».

«Кто знает? — сказала Мэгги. — Телефонные записи. Фотографии. Электронные письма. Если есть доказательства романа, Огден захочет найти их раньше нас».

«Это говорит о том, что Генри не убийца, — сказал Маккейб. — Если бы он был им, он начал бы поиски две недели назад. Сразу после того, как задержал ее».

«С другой стороны, если бы он узнал об убийстве только прошлой ночью, — сказала Мэгги, — он бы захотел не пускать нас внутрь, пока не сможет всё осмотреть».

Мэгги была права. Это значит, что, вероятно, именно Огден вчера вечером взломал квартиру Гофф. Сразу после того, как узнал о ее смерти. Возможно, он также осмотрел офис. Или, может быть, у него не было универсального ключа, и он не мог попасть внутрь до утра понедельника. Есть способы, которыми Палмер Милликен Можно было бы изолировать конфиденциальную информацию клиентов. Маккейб решил, что всякая конфиденциальная информация.

«Хорошо, — сказал Лунд, — давайте посмотрим, сможем ли мы выяснить, что именно ищет Генри. Составьте заявление под присягой, и мы найдем судью, который вынесет соответствующее постановление».

Конечно, если Огден попытается это пресечь, мы можем спорить об этом несколько дней.

Они повесили трубку.

«Возьми пальто, и давай пообедаем», — сказал Маккейб Мэгги. «Поболтаем за едой».

В кафе «Таллула», расположенном на полпути к вершине холма Манджой, было полно посетителей, пришедших на поздний воскресный бранч. Как обычно, Таллула стояла у входа. Она поприветствовала Маккейба своим традиционным объятием, прижавшись своей пышной грудью к его груди.

«Как дела, Майк? Слышал, вчера вечером в городе произошло убийство. Какая-то женщина-юрист».

«У меня всё хорошо, Лу, — и да, ты всё правильно услышал. На самом деле, нам нужен тихий столик в углу, где мы сможем обсудить дела». Он оглядел переполненную комнату. «Если, конечно, ты сможешь его найти».

Она просмотрела свой планшет и сделала несколько пометок. «Без проблем, сержант. Ваше бронирование у меня здесь». Она подняла голову и улыбнулась.

«Вы пришли вовремя».

Таллула провела их мимо шумной компании тридцатилетних, которые сидели у барной стойки, пили пиво и «Кровавую Мэри» и ждали столики. Как говорится в рекламе American Express, членство дает свои привилегии. Она посадила их в задней части заведения, как можно дальше от всех. «Можно вам начать с пары «Кровавых Мэри»?»

Маккейб задумался над вопросом и уже собирался кивнуть в знак согласия, но Мэгги опередила его. «Не сегодня, Лу. Мы работаем».

«Да», — вздохнул Маккейб. — «Мэг права. Просто закажи безалкогольный коктейль. А мне — бургер и рубленый салат».

Мэгги вернула меню. «Закажите два блюда. Средней прожарки. И порцию луковых колец».

«Я пойду скажу Мэнди». Таллула передала заказ симпатичной блондинке, которая обслуживала столики в двух столах от них. Мэнди подрабатывала официанткой, а также была художницей и подругой Киры. Как и большинство художников, она не могла зарабатывать на жизнь продажей своих работ, поэтому подрабатывала официанткой.

«Почему ты никогда не толстеешь?» — спросил Маккейб. «Ты ешь как двенадцатилетний. Ты не занимаешься спортом. И при этом отлично выглядишь».

Мэгги ярко улыбнулась. «Просто, наверное, у него невероятный метаболизм». Она подождала, пока Таллула не отошла на достаточное расстояние, чтобы ее не было слышно, прежде чем продолжить: «Знаешь, я ничего не сказала Берту, но у меня есть другие претензии к Огдену как к уроду».

«Кроме того, что он не проверял ее офис в течение двух недель с момента ее задержания?»

Она кивнула. «Да, кроме этого... Огден просто не производит на меня впечатление человека, который стал бы оставлять малоизвестные цитаты из Библии в вещах своих жертв».

рот. Книга Амоса? В смысле, в Гарвардской юридической школе такому не учат, правда? Плюс еще таскать ее тело туда-сюда на остров Хартс? Зачем ему это было нужно? Если бы Огден собирался кого-то убить, он бы поступил проще. Вы же знаете заголовок наизусть: «Женщина подверглась нападению и была убита в заброшенном гараже. Нападавший скрылся». Или, может быть, нападавший не скрылся.

Может быть, он выбросил её тело в залив Каско или где-нибудь в глуши. Мэн — огромный штат. Более тридцати пяти тысяч квадратных миль, большая часть которых — дикая местность. Могло пройти несколько месяцев, лет, а может быть, и никогда, прежде чем её нашли.

Маккейб кивнул. «Согласен. Я тоже не думаю, что Огден нам подходит. Я тебе не говорил, но я заглянул в квартиру Гоффа после того, как мы вернулись из Хартса прошлой ночью».

Мэгги вопросительно посмотрела на него. «Правда? Зачем? Я ценю вашу преданность долгу, но разве ваш визит не мог подождать до утра?»

«Я хотел посмотреть, как живёт Гофф. В общем, кто-то перевернул всё вверх дном между вашим отъездом и отъездом Якоби, а это было примерно в то время?»

«Немного раньше одиннадцати».

«Хорошо. Я прибыл туда примерно в 3:30 утра. Другими словами, после того, как было объявлено об убийстве Гоффа. Готов поспорить, что поисковиком был Огден».

Мэнди принесла им напитки. «Сейчас принесут бургеры», — сказала она. Когда она ушла, Маккейб попросил Мэгги рассказать о том, что произошло на совещании детективов в 10:00 утра. «Кто-нибудь добился прогресса?»

«Ничего особенного. Результаты голосования — 0 из 4. Никто ничего не видел».

Никто ничего не слышал. Никто ничего не знал. Единственным, кто проявил интерес, был домовладелец Гоффа.

«Эндрю Баркер?»

«Да, и он слишком уж себя выдавал. Задавал вопросы об убийстве так, будто получал от этого удовольствие. Жуткий тип. Думал, может, он и есть наш детектив?»

«Я так не думаю».

«Правда? Зачем?»

«Он пробрался в квартиру, пока я там был, и мы немного поговорили».

Почему бы тебе сначала не рассказать мне остальное, что у тебя есть?

«Просто куча всякой всячины. Первым делом сегодня утром я запустил ViCAP».

Я проверил, нет ли других случаев изнасилования и сексуального насилия над женщиной. Нашёл пару.

«Возможная связь?»

«Только подражание. Один из преступников мертв. Другой, убивший таким образом по меньшей мере шесть женщин, сейчас отбывает пожизненное заключение без права досрочного освобождения в тюрьме строгого режима в Янгстауне, штат Огайо. Я также отправил электронные письма в другие департаменты в штатах Мэн и Нью-Гэмпшир, а также в Королевскую канадскую конную полицию. Пока никто не сообщает о чем-либо подобном».

«Получели от Verizon какой-нибудь ответ?»

«Да. Ему прислали список звонков на мобильный телефон Гоффа и с него за последние три месяца. Сейчас он просматривает этот список, отбирая тех, с кем мы, возможно, захотим поговорить».

«Будут ли звонки 23-го числа?»

«Ничего. Если она кому-то и звонила в тот день, то, должно быть, использовала рабочий телефон. Последний раз она выходила из дома в китайский ресторан на улице Сент-Джон, о котором упоминал Брайан. Это было в 20:37, в четверг, двадцать второго числа».

«Угадаю. Она заказала курицу с горошком».

Мэгги кивнула. «После этого пришло три сообщения. Два из курорта Bacuba с просьбой выяснить, в чем причина ее неявки».

И ещё одно сообщение от подруги по имени Джейн из Нью-Йорка, которая сказала: «То, о чём мы говорили, здорово. Если получишь это сообщение на Арубе, позвони мне. Если нет, ничего страшного. Увидимся, когда вернёшься домой». Вот и всё.

«То, о чём мы говорили, это круто?»

'Да.'

Маккейб попытался дозвониться до Арчер по мобильному телефону. Ответа не было. Только ее голос, просивший оставить сообщение: «Мисс Арчер. Это снова детектив Маккейб».

«Пожалуйста, перезвоните мне как можно скорее. Спасибо». Он выключил телефон. «У Гоффа есть стационарный телефон?»

«В её квартире я ни одного не видела».

Он тоже этого не знал. «Электронные письма?»

Мэгги пожала плечами. «В квартире не было компьютера, но у кого-то вроде Лейни наверняка был ноутбук. Возможно, он был с ней, когда её схватили. Или же он мог лежать у неё в офисе в центре города».

Или же Огден мог найти его и выбросить в залив Каско. Что-нибудь еще?

«Да. Я связалась со своим приятелем из Vessel Services». Мэгги открыла блокнот и пролистала страницы, пока не нашла нужную. «В среду вечером на обслуживание зашло только одно судно. « Good and Plenty ». Оно пробыло там ночь и отплыло в четыре часа утра в четверг. Мне удалось поговорить с капитаном по спутниковому телефону. Он сказал, что заметил стоящую там машину, но не видел, как она зашла, и кто за рулем. Никто из экипажа тоже ничего не видел».

Маккейб положил обратно в свой напиток стебель сельдерея, который он грыз.

«Клири всё ещё работает над графиками работы экипажа парома?»

«Он сейчас в терминале разговаривает с матросами. Сказал, что всех прикроет к…» Она посмотрела на часы. «Довольно скоро. А ещё я сегодня утром заехала в больницу Уинтер-Хейвена, и после сорока пяти минут чепухи о вопросах конфиденциальности, наконец-то получила от них имя и контактный номер психотерапевта Эбби Куинн».

«Доктор Ричард Вулф?»

«Да, а откуда ты знаешь?»

«Мне это сказала Келли».

Несмотря на его невозмутимое выражение лица, Маккейб, должно быть, что-то выдал. «Что случилось?» — спросила она. «Вы его знаете или что-то в этом роде?»

«Да, я его знаю, — сказал Маккейб. — Вулф — хороший парень».

Мэгги подозрительно посмотрела на него. Ее чутье было слишком острым. «Ладно, он хороший парень. Ты что-то еще от меня скрываешь?»

«В каком смысле?» — спросил он.

«Не знаю. Может, вы ходите к психотерапевту или что-то в этом роде? Например, к доктору Ричарду Вулфу?»

Мэнди принесла свои бургеры. Маккейб протянул ей свой пустой бокал с изображением Девы Марии. Заказала холодное пиво Shipyard Export.

«Нет. Я не собираюсь идти к психотерапевту», — сказал он, когда официантка ушла. Он взял свой бургер и откусил кусочек.

« Вы посещали психиатра?»

Он не ответил.

«Пожалуйста, не смотри на меня этим взглядом Клинта Иствуда, Маккейб. Я твой друг. Помнишь?»

Он по-прежнему не ответил.

«Ой, неважно», — вздохнула она. — «Единственное, что еще происходит, это то, что Скотт Гинзберг из METCO прислал видеозаписи с камер наблюдения на площади Десяти Монументов за 22-е и 23-е числа. Также передал свои приветы».

Эдди провел значительную часть сегодняшнего утра, просматривая видеоролики вместе со Starbucks.

«Они продолжают поиски, но пока ничего подозрительного не обнаружили».

«Видео снято с двух камер. Одна снимает стойку охраны и лифты. Другая сфокусирована на главном входе. Никто не заходил в здание после 18:00 ни в один из дней, кроме уборщиков, которые прибыли все вместе толпой в 18:05 в четверг и снова в 18:08 в пятницу. В пятницу Гофф ушла без пальто в 20:04 и вернулась через пять минут, держа что-то в правой руке. Гофф снова уходит в 21:03, снова не регистрируется, проходит мимо охранника — и он прав, она действительно выглядела рассерженной. Она показывает ему средний палец и выходит из кадра. Седовласый мужчина уходит в 21:12…»

«Генри Огден».

«Он тоже не выглядит таким уж счастливым, но пожимает руку охраннику и вручает ему белый конверт».

«Сто долларов. Это был его рождественский подарок».

«Он даже не удосуживается отметиться об уходе. На этом все на обе ночи, кроме уборщиков, которые снова ушли вместе», — Мэгги посмотрела на свои записи, — «в четверг, или, точнее, в пятницу утром, ровно в 1:00».

«И в субботу утром в 1:04». Она подняла глаза. «Они еще раз просматривают видео».

Маккейб доел то, что хотел, — примерно половину бургера и салата. Он потягивал свой напиток «Shipyard». «Как насчет GO?»

«GO» — так подразделение называло начальника Шокли, также известного как Великий.

«Тихий, как мышь. От него ни звука не слышал».

Маккейб выглядел сомневающимся. «Это на него не похоже».

«Да. Это ненадолго. Помимо всего прочего, этой пустышке понадобится что-то новенькое для своих зрителей. В общем, всё, кроме нашей восьмисотфунтовой шизофренички».

«Что ты рассказала мальчикам о ней?»

«Практически всё».

«Вы назвали им имя Куинн?»

«Да. Я им сказал не разглашать эту информацию без крайней необходимости и никому не рассказывать, зачем мы её ищем».

«Хорошо», — сказал Маккейб. «Полагаю, теперь моя очередь». Он подал знак Мэнди и заказал кофе для них обоих. Следующие двадцать минут он рассказывал Мэгги о своих разговорах с Джейн Арчер прошлой ночью и с Генри Огденом и Джоном Келли сегодня утром.

«Ты думаешь, Келли — тот самый парень?»

«Не знаю. Возможно. Есть много причин так думать. Его знакомство с ветхозаветными пророками. Его дом на Хартс-стрит. Неуравновешенный характер. Плюс ко всему, у него слабые алиби на обе ключевые ночи. Одно — от пары ненадежных и, возможно, неуловимых уличных хулиганов. Другое — от преданной давней партнерши. Меня беспокоит мотив. Трудно понять, почему Келли захотел бы ее убить».

«Секс?»

«Келли сказал мне, что он гей. И состоит в серьёзных отношениях».

«Он мог быть и тем, и другим», — сказала Мэгги.

«Возможно, но я так не думаю».

«Деньги есть. Сто восемьдесят тысяч — это совсем не копейки».

«Я не уверена, что он об этом знал. К тому же, я думаю, он действительно заботился о Лейни, и ему было совершенно всё равно, что мы обыскиваем его дом на Хартс-стрит».

«Конечно. Потому что он убил её в доме Маркхэма. А это значит, что у него мы ничего не найдём. В любом случае, я позвоню Якоби и всё организую».

«Попросите Томми помочь ему это сделать. Скажите им, чтобы они внимательно осмотрелись. Если там что-то есть, давайте найдем это».

Мэгги пожала плечами, кивнула и сделала звонки. «Хорошо, всё в порядке. Значит, ты вчера вечером была в квартире Гоффа?»

'Ага.'

«Как вам понравились фотографии?»

Маккейб улыбнулся. «Что тут скажешь? Такая милая юная девушка, чрезмерно скромная».

«Она всё ещё напоминает тебе Сэнди?»

«В некотором смысле — да, — сказал Маккейб. — В других — нет».

Мэгги хотела что-то спросить по этому поводу, но вместо этого лишь покачала головой. «Неважно. Это не мое дело. В любом случае, вы сказали, что нашли это место в беспорядке?»

«Да. Моя теория такова: Огден, если это был именно Огден, был в квартире, когда я приехал. Он либо услышал меня на крыльце, либо увидел, как я приближаюсь через окно гостиной. Он знал, что не сможет спуститься вниз, не столкнувшись со мной. Поэтому он поднялся наверх и спрятался на лестничной клетке между вторым и третьим этажами. Я зашёл в квартиру и закрыл дверь. Он убежал. Я услышал какой-то звук, пока открывал замок. Я подумал, что он изнутри. Я ошибся. Звук был с лестницы. Мне следовало его поймать. В общем, я всё испортил».

«Хорошо, вы не идеальны. Такое случается. В чём заключался ущерб?»

«Ящики были обысканы, а некоторые из них выброшены. Книги были вытащены из книжного шкафа, что означает, что он, возможно, искал что-то, что поместилось бы между страницами книги».

'Бумага.'

«Да. Сомневаюсь, что Хэнк любит любовные письма. Скорее всего, он искал фотографии или распечатки электронных писем».

«Вы уверены, что это был не Баркер? Вы сказали, что он вошел позже, как покачиванием. Это могла быть его вторая поездка».

«Многое заставляет меня так думать. Во-первых, я довольно резко отчитал Баркера за то, был ли он там раньше, чтобы обыскать это место. Это его просто сбило с толку. Он ничего не признал».

«Это не значит, что это не он». Мэгги была занята тем, что строила на столе маленькие башнки из кубиков сахара. «Когда ты пришла, дверь была заперта. И дверь тоже».

Окна. Это значит, что тот, кто там был, запер дом. У Баркера есть ключ.

«Если Огден был её любовником, у него тоже мог быть такой. И помните, к связке ключей в BMW не было прикреплено ни ключей от дома, ни от офиса. Если убийца их взял, я полагаю, на то была какая-то причина».

Мэгги кивнула. «Хорошо. Ты сказала, что есть ряд причин, по которым ты не считаешь Баркера искателем. Какая еще?»

«Трусики Лейни».

«Трусики Лейни?» Она перестала строить сахарные башни и нахмурилась.

«А что насчёт нижнего белья Лейни?»

«Когда Баркер еще думал, что он один, он заметил в открытом ящике комода пару трусиков Гофф — черные кружевные стринги. Он, казалось, был удивлен. Даже обрадован. Как ребенок на Рождество с новой игрушкой. Если бы он уже обыскал комод, то, вероятно, увидел бы эти стринги раньше, сунул бы их в карман и отнес домой».

«Что он с этим сделал?»

Маккейб лишь пожал плечами.

Мэгги скривилась, словно в комнате стоял неприятный запах. «Нюхательница нижнего белья?»

Маккейб снова пожал плечами и кивнул.

«И ты не думаешь, что он наш чудак?»

«Я так не думаю».

«Я не знаю, Маккейб. Способ, возможность, мотив. Всё сходится. Способ?»

У Баркера есть ключ, который позволяет ему попасть в ее квартиру в любое время.

Возможность? Она уезжает в отпуск. Её никто не заметит больше двух недель. Мотив? Легко. Этот парень — извращенец. Сексуальный извращенец. Любитель нюхать нижнее белье. Фу.

Мэнди приехала как раз вовремя, чтобы услышать, как Мэгги произнесла «нюхательница нижнего белья».

«Кто-нибудь хочет ещё кофе?» — неуверенно улыбнулась она.

«Нет, спасибо, Мэнди, только чек», — сказала Маккейб.

Когда она отошла на достаточное расстояние, чтобы ее не было слышно, Мэгги продолжила с того места, где остановилась.

«Подумай об этом, Маккейб. Гофф — потрясающая женщина. Баркер вожделеет её».

Сны о ней. Ты сам говорил, что видел, как он смотрел на фотографии.

Наверное, каждую ночь он дрочит, представляя, как Гофф голый прыгает по его грязному маленькому мозгу. Конечно, то, чего этот парень действительно хочет, Лейни ему не даст, и он знает, что она никогда этого не сделает. Поэтому он решает получить это сам и заполучить её.

«Единственный способ, которым он может это сделать».

Мэгги была в ударе, и, возможно, она была права. Баркер был заманчивым подозреваемым. Определенно мерзкий тип. Тем не менее, быть мерзким типом не означало быть убийцей. Или даже тем парнем, который обыскал квартиру Лейни.

«Допустим, он проберется на второй этаж в пятницу вечером, — сказала Мэгги. — Дождется, пока она вернется с работы, и одолеет ее…»

«Одолевает её?» — рассмеялся Маккейб. — «Да ладно, Мэг. Дай мне покоя».

Этот парень не просто маленький, он — типичный хилый слабак весом в девяносто фунтов. Гофф мог бы надрать ему задницу. Черт, даже моя дочь могла бы надрать ему задницу.

Это остановило её, но лишь на секунду. «Да. Хорошо. Может быть. Но что, если у него был пистолет или нож? Нож . Или если он подсыпал ей снотворное?»

«Вы имеете в виду, когда они сидели и пили коктейль?»

Мэгги сердито посмотрела на него. «Не умничай».

«Хорошо, извините, но что дальше? После того, как она потеряет сознание, он вытащит её из квартиры, посадит в её машину и поедет на пароме на остров Хартс? Зачем? Чтобы убить её там, где открывается красивый вид на океан?»

И в довершение всего, он еще и крадет ключи от ее квартиры, хотя у него уже есть комплект? Признайте, детектив Маргарет. Эта собака не охотится.

«Ладно, ладно». Она неохотно подняла руки. «Ты права. Я всё ещё считаю этого парня извращенцем…»

«Он определённо мерзкий тип».

«Этот мерзавец знает что-то, о чём не рассказывает. Например, что он делал, пробираясь в квартиру Гоффа с фонариком и поясом с инструментами на талии в четыре часа утра. Думаю, нам нужны ответы».

Маккейб кивнул. Им действительно нужно было выяснить, что Баркер делал в квартире и какое это имело отношение к убийству Гоффа. «Хорошо. Приведите его, но я не уверен, что вы многого от него добьетесь. Как только я вчера вечером стал слишком груб, он начал зачитывать мне свои собственные права Миранды».

«Ну же, Маккейб», — улыбнулась она. — «Ты же не Брайан Клири. Ты же знаешь, что жесткость — не решение всех проблем».

«Хорошо, Мэг, используй свою хитрость. Выясни, что он там делал. Но я всё ещё не считаю Баркера тем, кто его искал».

«Вы по-прежнему ставите на Огдена?»

«Как и тот, кто проводил поиски, да. Как сказал Берт, Огдену есть что терять, если весь мир узнает, что он жульничал».

Мэгги вернулась к строительству своих сахарных башен. «Хорошо, мы говорим, что Огден не убийца и Баркер не убийца. Кто остался? Келли?»

«Все доказательства указывают на это. Нам нужно установить мотив».

Они разделили счет пополам и отправились обратно в 109-й.

OceanofPDF.com

Девятнадцать

Клири ждал по другую сторону двери лифта, когда Маккейб и Мэгги вышли на четвертый этаж штаб-квартиры полиции Пипл-Сити. «У вас есть минутка? Хочу вас кое-что рассказать, и вам стоит кое-что увидеть». Он проводил вас в небольшую конференц-комнату и закрыл дверь.

«Что вы выяснили?»

«Много чего», — сказал Клири. «Во-первых, у Куинн нет машины, и она её не брала напрокат. По крайней мере, ни в одном из агентств в Портленде. Такси она тоже никуда не брала. Машина её матери — Subaru Outback 1997 года выпуска, но Куинн ею не пользовалась. Она всё ещё стоит под снежным покровом на стоянке возле улицы Индия. Возможно, это машины друзей, о которых мы не знаем».

«А как насчет терминалов?»

«Аэропорт закрыт до позднего утра. Куинна там, а также на железнодорожном и автобусном вокзалах не видели».

Маккейб поджал губы. «Что-нибудь от экипажей паромов?»

«Это хорошая новость. Никто не видел BMW, но мы видели Куинна».

'Вперед, продолжать.'

«По словам одного из матросов, она вернулась на материк последним паромом прошлой ночью». Клири сел рядом с телевизионным монитором и расставил стулья для остальных. На экране был застывший кадр с нервно выглядящим мужчиной лет двадцати. «Отплыли с острова Хартс в одиннадцать пятьдесят пять. Прибыли в Портленд в двенадцать пятнадцать».

Одиннадцать пятьдесят пять. Паром «Маккейб» наблюдал из камбуза «Фрэнсиса Р. Манджини» , как два судна прошли посередине залива.

«Я просматривал список членов экипажа, опрашивая матросов одного за другим». Он наклонил голову к монитору. «Этот сказал мне, что видел Куинна».

«Как его зовут?» — спросила Мэгги.

«Бобби Хаузер, — сказал Клири. — Хаузер и Куинн знакомы. Они учились вместе в Портлендской средней школе. Сначала Хаузер отрицал, что видел ее, но по тому, как он это сказал, было довольно легко понять, что он лжет».

«Поэтому я привожу его, сажаю в комнату для допросов и какое-то время разбираюсь с ним», — улыбнулся Клири. — «Понимаете? Хороший полицейский. Плохой полицейский».

Мэгги улыбнулась. «Ага? А ты кто был?»

«И то, и другое», — Клири улыбнулся в ответ. Он ритмично стучал правым кулаком по левой ладони.

— Ты же его не избил, Брайан? — спросил Маккейб. В его тоне звучала насмешка, но вопрос был серьезным. У Клири был потенциал, но он был прирожденным бойцом. Маккейб понимал, что ему, возможно, придется держать его под строгим контролем.

«Нет. Я бы ничего подобного не сделал».

«Рад это слышать. Я бы не хотел прерывать многообещающую карьеру. Что вам сказал Хаузер?»

«Парень изрядно испугался, когда понял, что это не игра. Он держался молодцом около пяти минут, а потом выпалил всю историю». Клири нажал кнопку «ВОСПРОИЗВЕСТИ», и застывшее изображение ожило. Хаузер сидел за столом в небольшой комнате для интервью в конце коридора, его глаза метались по сторонам, он смотрел куда угодно, только не туда, где должен был находиться Клири. В кадр попала рука и подвинула фотографию по столу. Из динамика раздался голос Клири: «Хорошо, Бобби, я спрошу тебя еще раз, как и в Bay Lines. Ты когда-нибудь видел эту женщину на лодке?»

Хаузер мельком взглянул на изображение, затем снова отвел взгляд. «Нет. Ну, да, но не в последнее время».

«Когда вы видели её в последний раз?»

Хаузер нервно огляделся. «Я ничего не помню».

«Вы её знаете?»

'Ага.'

'Как ее зовут?'

Хаузер не ответил сразу. Внезапно Клири резко ударил рукой по столу. Хаузер вздрогнул, звук шлепка разнесся, как выстрел из винтовки. «Бобби. Я задал тебе вопрос, — сказал Клири, его тон был размеренным, но, несмотря на мягкость, полным угрозы, — и я жду ответа».

«Куинн. Ее зовут Эбби Куинн».

«Эбби Куинн. Хорошо. Так лучше. Когда вы в последний раз видели Эбби Куинн?»

Хаузер закрыл глаза, глубоко вздохнул. Он снова открыл их. Впервые он посмотрел на Клири. «Вчера вечером, — сказал он, — она запрыгнула на судно "1155" примерно за тридцать секунд до того, как мы отплыли. Там было всего пара других пассажиров. В это время года на этом судне почти никто не ходит».

«Как давно вы знакомы с Куинном?»

«Всю свою жизнь я там жила. Мы обе с этого острова. Выросли там. Она до сих пор там живет. А у меня теперь своя квартира в городе».

«Вы разговаривали с ней вчера вечером?»

«Как я уже говорила, она в последний момент вклинивается и подбегает ко мне». Хаузер сделал паузу. «Ты же знаешь, что Эбби сумасшедшая, правда?»

«Нет, — сказал Клири. — Я не знал. Что ты имеешь в виду под словом «сумасшедший»?»

Хаузер пожал плечами. «Иногда она ведёт себя странно. Делает странные вещи. Говорит странные вещи. Она пару раз попадала в психиатрическую больницу в Горхеме и выписывалась оттуда».

«Зимняя гавань?»

«Да. Зимняя Гавань».

«Она что-то странное вытворяла в пятницу?»

Хаузер кивнул. «Вроде того. Она вбежала в этой дурацкой лыжной маске. Хотя я сразу понял, что это Эбби».

«Как? Вы же сказали, что она была в маске».

«Не знаю. Ее фигура. Ее голос. То, как она двигалась и говорила».

Как я уже говорил, я знаю её всю свою жизнь.

В этом нет ничего удивительного. Узнать человека под маской не так уж и сложно.

Не если вы знаете их достаточно хорошо. Что оставляло очевидный вопрос без ответа. Знал ли убийца Эбби? И если да, то насколько хорошо? Маккейб не знал.

Высказать эту мысль вслух. Ему не нужно было этого делать. Он знал, что Мэгги думает то же самое. На экране Хаузер всё ещё говорил.

«В общем, она срывает маску и говорит, что за ней кто-то гонится».

Она выглядит расстроенной, поэтому я спрашиваю, кто её преследует. Она говорит: «Смерть». Вот что она сказала. Смерть. Ну, это же странно, правда? Потом она подносит своё лицо примерно на дюйм ближе к моему и заставляет меня пообещать никому не рассказывать, что я её видел. Говорит, что я должен поклясться, что никому не расскажу. На стопке Библий. Клянусь сердцем и надеюсь умереть. Как будто мы всё ещё в третьем классе. «Поклянись, что никому не расскажешь», — сказала она. «Давай, поклянись». Она не останавливалась, пока я не произнёс слова: «Клянусь, я никому не расскажу».

«Ты это сделал? Использовал эти слова?»

'Ага.'

«Что именно она заставила тебя выругаться?»

«Я же тебе только что сказал».

«Перескажите ещё раз».

«Я никому не скажу, что видел её. Даже копам, — сказала она. — Даже вам. Смерть её настигнет, если я это сделаю. Как будто Смерть — это какой-то знакомый ей тип».

Маккейб задумалась, не знакомый ли это ей парень? Клири не задал этот вопрос. Вместо этого он спросил: «Как ты к этому отнеслась?»

Бобби Хаузер опустил взгляд. Тихим голосом произнес: «Я должен вам сказать…»

Когда Эбби так себя ведёт, она меня ужасно пугает. Она несколько раз пыталась покончить с собой, понимаешь? В детстве она такой не была. Мы были довольно хорошими друзьями ещё в средней школе. И оставались ими до самой старшей школы.

Она была обычной. Такой же, как и все остальные.

«Как она сейчас?»

Хаузер бросил на Клири раздраженный взгляд, словно ему надоело повторяться. «Я же тебе уже говорил. Сумасшедший. Никогда не знаешь, откуда у нее берется то, что она говорит».

«Хорошо, значит, ты поклялся ей, что никому не расскажешь. Поэтому ты и солгал мне о встрече с ней?»

Бобби смущенно опустил глаза. «Да».

Голос Клири смягчился. «Всё в порядке. Вы поступили правильно. Ей нужна помощь, и мы стараемся ей помочь».

Бобби поднял глаза, на его лице мелькнула искорка надежды.

«И что же произошло потом?» — спросил Клири.

Хаузер пожал плечами. «Она запирается в своей голове. Остается там на протяжении всего пути. Когда мы добрались до Портленда, мне пришлось постучать в дверь, чтобы сообщить ей о нашем приезде. Она выходит, снова надевает эту дурацкую маску и убегает в ночь».

«Что ещё на ней было надето?»

«Беговая одежда. Черная куртка Nike. Кроссовки Nike. Air Pegasus. Я заметил…»

Потому что у меня такие же. Она несла небольшой рюкзак. И поясную сумку.

Клири нажал «стоп». Изображение Хаузера снова замерло. «Вот, собственно, и всё», — сказал он. «Я сказал парню, что то, что он мне рассказал, — конфиденциальная информация. Если он кому-нибудь что-нибудь расскажет, у него будут большие проблемы. Он сказал, что не расскажет. Я заставил его поклясться».

«Клянусь сердцем и буду надеяться на смерть?» — спросил Маккейб. Клири усмехнулся.

«И он не знал, куда она ушла?» — спросила Мэгги.

«Нет. Как он и сказал, она просто убежала в ночь. Исчезла. Вдруг. Вот так просто».

Маккейб полагал, что это своего рода прогресс. Он точно знал, что Эбби находится на материке. Он знал, что она жива, по крайней мере, по состоянию на полночь прошлой ночи. Он знал, во что она была одета. Конечно, обратной стороной медали было то, что это давало ей гораздо больше возможностей заблудиться. Или погибнуть. Или замерзнуть насмерть. Найти Эбби должно было быть первоочередной задачей. И для полиции, и для убийцы.

У Маккейб было преимущество в виде больших ресурсов. Преимущество, которое было бы нейтрализовано, если бы убийца хорошо её знал. Знал, кто её друзья.

Он знал, куда она, скорее всего, направится. Это будет непростое балансирование. Эдди Фрейзер наклонился в комнату. «На видео с Монумент-сквер есть кое-что, что вам стоит посмотреть».

Клири выключил монитор и сказал, что разошлет информацию о том, во что была одета Эбби, всем подразделениям. Они последовали за Эдди в кабинет Starbucks. Это место было не намного больше гардеробной, но

Все они умудрились протиснуться внутрь. Внутри было множество новейшей электроники. Лицо молодого сомалийца расплылось в широкой улыбке, когда они вошли.

«Сержант Маккейб, — окликнул он. — Кажется, мы нашли что-то стоящее». Прожив в Америке всего семь лет, Старбакс говорил по-английски почти без акцента. Лишь изредка встречавшиеся странные конструкции и формальности выдавали его. «Я помогал детективу Фрейзеру просматривать записи с камер видеонаблюдения из вестибюля отеля Ten Monument Square. И в четверг, двадцать второго, и в пятницу, двадцать третьего».

«Уборочные бригады приходили в здание обе ночи и уходили позже, когда заканчивали свою работу», — сказал Фрейзер.

«Вот вестибюль перед приходом уборщиков в четверг», — сказал Старбакс. На полке прямо над головой Старбакса стояли два видеомонитора, установленные рядом. Он обратил их внимание на тот, что слева.

«Как видите, камера оснащена широкоугольным объективом и снимает сверху с высоты десяти с половиной футов». Временной код: 22.12.2006. 6:05:40

Вечером ... Вращающаяся дверь вестибюля и две пары обычных дверей по обе стороны были хорошо видны. Также была видна стальная дверь, которая, по словам Рэндалла Джексона, вела в частный гараж адвокатов. Маккейб нажал кнопку «Starbucks», и увидел, как группа людей вошла в дверь слева. Из-за ракурса он смотрел скорее на макушки, чем на лица. Они прошли около двух с половиной метров в вестибюль, а затем, словно стая гуппи, развернулись и вышли через гаражные ворота. «Куда они идут?» — спросил Маккейб.

«Внизу находится кладовая, где хранятся чистящие средства».

Также имеется небольшая раздевалка, где они оставляют свои куртки и сумки на время работы, и туалет для всех.

«Въезд в гараж адвокатов тоже там, верно?»

«Да. Я спустился вниз и осмотрелся», — сказал Фрейзер. «Спуститесь на один лестничный пролет в короткий коридор, поверните налево, чтобы попасть в кладовую и раздевалку. Идите прямо, чтобы попасть в туалет. Поверните направо, чтобы попасть в гараж. В конце коридора также есть грузовой лифт, который доставляет уборщиков и обслуживающий персонал на любой этаж здания. А еще есть аварийный выход на улицу. Он заперт снаружи. Если открыть его изнутри, сработает сигнализация».

«То есть теоретически наш убийца мог пройти через дверь в вестибюле в подвал и оказаться где угодно в здании?»

«Да, — сказал Фрейзер. — Вопрос в том, как он выбрался наружу. Я проверил сигнализацию на аварийном выходе. Она была включена и работала. Единственные другие пути выхода — через вестибюль или через гараж адвокатов. Чтобы открыть ворота в гараже, нужна электронная карта». У Огдена, конечно же, была электронная карта.

Лейни тоже так думала. И все остальные юристы в Palmer Milliken, все 192. Если бы они спустились на уровень гаража на грузовом лифте, их бы не засняли на видео. Он спросил Мэгги, нашел ли Якоби ключ-карту Гоффа в своей машине. Он не нашел. «Посмотрите остальную часть видео», — сказал он.

«В Starbucks заметили то, чего я не заметил с первого раза», — сказал Фрейзер.

«Вот уборщики прибудут через двадцать четыре часа, в пятницу вечером».

— сказал Старбакс. На мониторе справа Маккейб и Мэгги смотрели виртуальную повторную трансляцию событий четверга вечером. Группа людей прибыла в 6:08 вместо 6:05. Всё остальное было так же. Они вошли через тот же вход. Повернули направо в том же месте и вышли из вестибюля через ту же стальную дверь.

«Видите разницу?» — спросил Фрейзер.

«Нет». Если что-то и изменилось, Маккейб не был уверен, что именно.

Во всяком случае, не в первый раз. «Сыграем в четверг еще раз», — попросил он.

В Starbucks так и сделали. «Хорошо, остановите видео прямо здесь… вот здесь». Starbucks остановили видео как раз в тот момент, когда группа уборщиков потянулась, чтобы пройти через стальную дверь.

«Хорошо, теперь переверните страницу в пятницу и заморозьте в той же точке».

На этот раз он это заметил. Второго мужчину. По крайней мере, он подумал, что это мужчина, судя по его размерам и манере движений. Закутанный в длинное темное пальто с капюшоном, точно определить его было сложно. В четверг через дверь прошли шесть уборщиц. Казалось, трое мужчин и три женщины. В пятницу их было семеро. Седьмая была довольно хорошо спрятана, а группа держалась плотной группой, скрытой от камеры, практически невидимой.

Даже когда в дверь вошел номер семь, он опустил голову и отвернулся от камеры. Одна рука была поднята, прикрывая лицо от объектива, как у кинозвезды, избегающей папарацци. Без сомнений. Он знал.

Оно было там. «Попался, ублюдок», — пробормотал Маккейб. «Ты связался с клининговой компанией?» — спросил он Фрейзера.

«Да. Джо Магуайр из Capitol Maintenance Corp. сказал мне, что обе ночи к зданию были прикреплены шесть уборщиков. Те же самые шесть. Сын Магуайра, Джо-младший, отвёз их на площадь Десяти Монументов на служебном фургоне, поэтому они все приехали вместе. Он также забрал их в конце смены. Он сказал, что каждую ночь в каждую сторону ехало только по шесть человек. Это всё, что помещается в фургоне, не считая водителя».

«Значит, злодей ждет снаружи, пока придут уборщики, и пробирается внутрь вместе с ними?»

«Похоже, в ту сторону», — сказал Фрейзер. «Магуайр дал нам имена и контактную информацию всех шести уборщиков. Сейчас Стерджис их разыскивает. Посмотрим, помнят ли они того дополнительного работника, который пришел с ними».

«А как насчет охранника? Его зовут Рэндалл Джексон. Возможно, он видел лицо этого парня».

«Я уже с ним поговорил. Он вообще никого лишнего не заметил. Только уборщиков».

Маккейб вздохнул. Он не был уверен, что им это хоть как-то поможет. «Можешь показать мне видео, как уборщики уходят в пятницу?»

В Starbucks мы перенеслись в ранние утренние часы. Стальная дверь открывается, шесть уборщиков входят в вестибюль и покидают здание. Седьмого нет. Вероятный убийца Лейни Гофф зарегистрировался, но не выехал.

Временной код: 24.12.2005, 2:04:32 утра .

«После этого никто больше не ушёл?»

'Неа.'

«Он похищает её, и они оба уезжают на её машине».

«Похоже, в ту сторону».

«Давайте найдём лучший ракурс этого парня».

Старбакс откатился к входу уборщиков. Затем он покадрово перемотал видео, пока не остановился на лучшем ракурсе уборщика номер семь. Ракурс был не очень хорошим. Голова была опущена. Рука прикрывала щеку. Капюшон скрывал волосы. Виден был лишь небольшой участок белой кожи на подбородке. Старбакс сжал кадр.

Крупный план головы. Из-за этого изображение было слишком размытым, чтобы что-либо разглядеть. Можно было лишь сказать, что человек был европеоидной расы и выше остальных уборщиков. Тяжелое пальто с капюшоном скрывало все остальное. Вполне нормально для такой погоды. Маккейб уставился на застывшее изображение. Предполагая, что это убийца…

И это всё ещё было лишь предположением — это было ещё одним доказательством того, что Хэнк Огден не тот, кто им нужен. Огдену не было необходимости пробираться в собственное здание, когда он уже находился наверху, в офисах Палмер Милликен, и раньше в тот день, и позже ночью. Он предположил, что всё это может быть преднамеренной цепочкой дезинформации, призванной отвлечь полицию от Огдена как от убийцы.

Может быть, всё остальное тоже было под этим. Заметки из Библии. Поездка в Хартс. Тело, оставленное на пирсе. Может быть, всё это было подстроено, чтобы отвлечь подозрения. Но Маккейб так не думал. Если бы в 6:08 вечера в ту пятницу Огден всё ещё сидел на собрании партнёров, а не пробирался в своё здание, то это практически решило бы вопрос. Конечно, если предположить, что уборщик номер семь действительно был убийцей.

OceanofPDF.com

Двадцать

Доктор Ричард Вулф перезвонил Маккейбу чуть после семи. «Вы сказали, что это срочно. Что случилось? Это снова сны? Они возвращаются?»

«Нет, дело не в снах, — сказал Маккейб. — На самом деле, дело вообще не во мне».

Я звоню как полицейский. Мне нужно поговорить с вами об одном из ваших пациентов.

«Правда?» — Вулф задумался. — «Что ж, это может стать проблемой».

Вы же понимаете, что профессиональная этика запрещает мне разглашать личную информацию о моих пациентах. Ни вам, ни кому-либо еще.

«Да, я понимаю. Но ведь бывают обстоятельства, при которых вы могли бы поговорить, не так ли?»

«Да. Если мне известно, что пациент совершил преступление или собирается его совершить. Или если вы можете документально подтвердить, что мой отказ говорить может подвергнуть опасности пациента или кого-либо еще».

«Тогда, я думаю, у вас не возникнет никаких этических проблем. Один из ваших пациентов был замешан в преступлении и может находиться в серьезной опасности. Нам нужна ваша помощь».

На другом конце провода у Вулфа повисла долгая пауза, прежде чем он заговорил.

«Хорошо. Можете сказать, о каком пациенте идёт речь?»

«Я скажу тебе, когда увижу. Где ты?»

«В своём кабинете. Пытаюсь закончить статью, которую пишу для одного из журналов».

«Почему бы нам не встретиться там, скажем, через двадцать минут?»

«Хорошо. Ничего страшного. Мне всё равно нужно поужинать. Если ты ещё не ел, почему бы тебе не присоединиться ко мне? Я закажу еду на вынос, и мы сможем поесть, пока будем разговаривать».

'Иметь дело.'

«Хорошо. А чего тебе хочется? Китайской кухни? Тайской? Пиццы?»

«Выбор за вами».

«Позвоните в звонок справа от входной двери. Здание закрыто по выходным. Офис 301».

'Я помню.'

«Да. Конечно, можешь. Если я не спущусь и не заберу тебя сразу, значит, я разговариваю по телефону. Так что подожди и больше не звони. Хорошо?»

Маккейб решил идти пешком. От дома № 109 по Мидл-стрит до дома № 23 было десять минут ходьбы.

Юнион-Уорф, и воздух был теплее, чем за последний месяц. Верхняя часть

По данным Weather.com, температура держится на уровне двадцати градусов и продолжает расти. Выходя из здания,

Он случайно услышал, как пара военных обсуждала январскую оттепель. По их словам, в воскресенье температура может подняться до пятидесяти градусов и выше. Он представил себе, как обмороженные жители Портленда, переодеваясь из кальсонов в шорты и футболки, надеются на зимний загар. Возможно, он даже присоединится к ним. Маккейб направился на восток по Миддл-стрит, повернул налево и пошел по Эксчейндж-стрит. Торговый район Старого порта был переполнен людьми, некоторые даже останавливались, чтобы посмотреть на витрины магазинов, вместо того чтобы просто перебегать от машины к двери и обратно.

Он позвонил Кире. Где бы она ни была, он слышал голоса на заднем плане. «Ко мне пришли гости выпить», — объяснила она.

«Восстанавливаю связи. Даю друзьям знать, что я жив».

«Кто-нибудь из моих знакомых?»

«Мэнди здесь. Сказала, что сегодня кормила тебя и Мэгги обедом. И Джо Турко. Ты его знаешь». Турко руководил типографией, где раньше располагалась студия Киры, и занимался высокой печатью. Портфолио ограниченного тиража. Художественные альбомы. Другие высококачественные полиграфические работы. Маккейб встречался с Турко пару раз.

«Мы скоро отправимся в студию Джо, чтобы посмотреть пробные оттиски нового тиража, который он печатает…»

Кира еще немного рассказала о портфолио. Маккейб слушал ее лишь вполголоса. Он уже скучал по ней, а она съехала только сегодня утром.

«Как продвигается ваше расследование убийства?» — наконец спросила она.

«Полагаю, мы движемся в правильном направлении. Иногда это трудно определить. Вообще-то, у меня к вам вопрос».

«Что насчёт убийства?»

«Да. Вы ведь знаете большинство хороших фотографов-художников в городе, не так ли?»

«Большинство из них, — сказала она. — Тех, кого я не знаю лично, я знаю по репутации».

Он описал выстрелы на стене спальни Лейни Гофф: «Я хотел бы знать, кто их произвел».

«Промышленные отходы и голые юристы? Интересный диапазон. Гофф все еще похожа на Сэнди? В смысле, без одежды».

'Да.'

«И это всё?» — поддразнила Кира. «Просто да? Без объяснений?»

Он не ответил, поэтому Кира сменила тон. «Отпечатки не были подписаны?»

'Нет.'

«Интересно. Если они действительно так хороши, как вы говорите, то без подписи стоят меньше. К тому же, большинство серьезных фотографов хотят, чтобы люди знали об их работах».

«Возможно, Гофф попросила фотографа не подписывать их. Возможно, она не хотела, чтобы люди знали, кто фотографирует её обнажённой».

«Возможно. Или, может быть, фотограф не профессионал, а просто талантливый любитель».

Или, — сказала она, в ее голосе прозвучала нотка заговора, — может быть, Гофф и фотограф были любовниками, и она хотела сохранить их роман в тайне? Маккейб улыбнулась. Кира втянулась в разговор. «Я покопаюсь для тебя, — сказала она. — Посмотрю, знает ли кто-нибудь из моих друзей, кто мог снимать подобные вещи».

«Спасибо. Просто будь осторожна. Не говори им, почему ты хочешь это знать», — сказал Маккейб. Она ответила, что не будет. Он продолжил: «Есть ли шанс, что мы увидимся сегодня вечером?»

«Никаких. Мне нужно, чтобы моей силы воли хватило не на один день, ты так не думаешь? В любом случае, я тебя люблю».

Он вздохнул, сказал ей, что тоже её любит, и положил телефон обратно в карман. Он повернул направо на Фор-стрит и перешёл на другую сторону улицы, не вступая в пересечение дороги.

Излишне вежливые водители из штата Мэн остановились посреди квартала, чтобы пропустить его.

Проходите мимо. Если бы он попытался сделать то же самое в Нью-Йорке, его бы обругали и растерзали. Или, может быть, просто переехали бы машиной. Он взглянул на секс-игрушки в витринах магазина «Condom Sense». Макаронные груди и марципановые пенисы. Он задумался, кто покупает все это. Несколькими дверями дальше находился магазин Эдварда Малиноффа, поставщика редких вин. Малинофф также продавал большой выбор односолодового виски и иногда коробки контрабандных кубинских сигар, последние были доступны только друзьям Малиноффа по астрономическим ценам, которые Маккейб не мог себе позволить. Не проблема. Маккейб не курил сигары уже много лет.

Он повернул налево на Юнион-стрит у отеля Portland Harbor Hotel, спустился с холма мимо Three Dollar Dewey's, пересёк Коммершиал-стрит и вышел на Юнион-Уорф, один из многочисленных пирсов, составляющих большую часть рабочей набережной Портленда. Офис Вулфа находился в старом трёхэтажном деревянном здании в конце улицы. Он видел свет, льющийся из стены окон на третьем этаже. Прямо перед ним был припаркован блестящий чёрный Lexus IS 350. Он решил, что это должен быть автомобиль Вулфа. Остальная часть здания выглядела тёмной и пустой. Маккейб поднялся на три ступеньки, нажал кнопку вызова 301 и заглянул сквозь стекло в тёмный вестибюль. Когда-то это был склад или, возможно, рыбоперерабатывающий завод, а теперь интерьер здания был обновлён в стиле, который Маккейб называл «Сохо-модерн». Блестящие чёрные стены, открытые трубы, пересекающие потолок, большие окна с видом на гавань.

Доктор Вулф, по всей видимости, не разговаривал по телефону, потому что менее чем через минуту он распахнул дверь. Бывшему психотерапевту Маккейба было около сорока пяти лет, ростом примерно 185 см, с коротко подстриженными седыми волосами, которые были значительно короче, чем Маккейб их помнил. Он носил круглые очки без оправы, которые, казалось, подчеркивали голубой цвет его глаз. Одетый в черный пуловер, черные брюки и черные парусиновые туфли, он больше походил на кинорежиссера, которым Маккейб когда-то мечтал стать, чем на успешного психиатра из Портленда. Скорее в стиле лос-анджелесского шика, чем на LL Bean.

«Рад вас видеть», — сказал Вулф. Он проигнорировал лифт и указал Маккейбу на черную стальную лестницу. Они начали подниматься. «Прошел уже примерно год, не так ли?»

«Немного больше».

«Как дела?» — спросил Вулф, и вопрос явно был медицинским, а не социальным.

«Хорошо, — сказал Маккейб. — А как у тебя дела?»

«Больше никаких кошмаров?»

«Ничего, с чем я не справлюсь». Не совсем правда, но какая разница.

«Вы всё ещё принимаете Ксанакс?»

'Нет.'

«Хорошо. Рад, что тебе это не нужно. Ты всё ещё пьёшь?»

'Некоторый.'

'Слишком?'

«Я так не думаю».

Вулф делил верхний этаж с другим психиатром, Лией Петерсон. «Давай поговорим в моем кабинете», — сказал он.

Контраст между кабинетом врача и расположенной по соседству процедурной комнатой Вулфа, куда приходили рассказывать свои истории такие знаменитости, как Эбби Куинн и Майкл Маккейб, был поразительным. Два разных мира, в которых жил один и тот же человек. Процедурная комната была небольшой и уютной, с большим удобным диваном напротив кресла врача и стенами, увешанными книгами и всякими безделушками.

Офис был спроектирован так, чтобы успокоить пациентов. Но он был совсем другим. Вместо этого он отражал холодную, строгую современность вестибюля. Все было из блестящего стекла и хрома, а окна от пола до потолка выходили на гавань. Маккейб выглянул наружу. Пара буксиров толкала большую контейнерную баржу к Международному морскому терминалу. Фары автомобилей непрерывным потоком двигались по мосту через залив Каско.

В зале была отдельная зона отдыха с четырьмя хромированными и кожаными креслами, окружающими стеклянный стол неправильной формы.

«Я заказал тайскую еду», — сказал Вулф, указывая Маккейбу на один из стульев.

«Из Siam Grill». Маккейб знал это место. Изысканная тайская кухня и оригинальные мартини на Форе-стрит. Одна из лучших азиатских кухонь в городе.

«Креветки в кокосовой стружке. Свежие спринг-роллы. Утка с базиликом. Должно быть здесь минут через двадцать. Вам подходит?»

'Идеальный.'

«Шотландский виски?» — спросил Вулф, доставая из ящика стола бутылку виски Dewar's.

«Это разрешено?»

«Почему бы и нет? Вы же здесь не как пациент». Вулф налил себе выпить из бутылки.

Маккейб сопротивлялся искушению. Он работал, даже если Вулф не работал. «Сейчас нет. У вас есть вода?»

Вулф подошел к небольшому холодильнику за своим столом, добавил в напиток несколько кубиков льда и нашел бутылку вина Poland Spring для Маккейба.

«Спасибо. Потрясающий вид!»

«Да. Мы с Лией Петерсон обе занимаемся парусным спортом и греблей на байдарках. Когда мы не можем быть на воде, нам нравится быть как можно ближе друг к другу».

«Здание принадлежит вам?»

«Мы оба знаем. Откуда ты знаешь?»

Маккейб улыбнулся. «Вы и этот дизайн, кажется, идеально подходите друг другу».

Вулф ответил на улыбку с явным удовольствием. «Спасибо».

Они сели. Улыбки исчезли. «Итак, кто мой пациент?» — спросил Вулф. «Тот, о ком вы говорите, что он замешан в каком-то преступлении?»

«Женщина по имени Эбби Куинн».

«Эбби?» — удивленно посмотрел Вулф. — «Что, собственно, Эбби делала?»

Маккейб решил изложить всё подробно. «Стать свидетелем убийства».

Вулфу потребовалась минута, чтобы осмыслить информацию. «Убийство Элейн Гофф?»

'Да.'

«Эбби видела, как это произошло?»

«Да. Вы ведь знали Гоффа, не так ли?»

«Да, но не очень хорошо. Мы вместе работали в совете директоров организации Sanctuary House. Мы виделись раз в месяц на заседаниях совета».

«Когда вы видели её в последний раз?»

«Гофф или Эбби?»

«Гофф».

«На последнем собрании. Они проходят во второй вторник каждого месяца».

«Это было бы…» — Вулф перелистывал страницы книги «Один день».

Планировщик. «Вторник, тринадцатое декабря. С семи до девяти».

«А Гофф там был?»

«Да. Насколько я помню, она опоздала. Совещание уже началось».

«Кто ещё присутствовал?»

Вулф быстро перечислил список имен. Ни одно из них не напомнило Маккейбу ничего, кроме Джона Келли.

«Как давно вы лечите Эбби?»

«С момента ее первого пребывания в Уинтер-Хейвене. Сразу после первой попытки самоубийства».

Прошло уже чуть больше трех лет.

«Значит, вы её хорошо знаете?»

«Да. Вероятно, не хуже, чем кто-либо другой».

«Кто были её подруги?»

«У Эбби их практически нет. По крайней мере, близких. Жаль, что нет».

«К кому бы она обратилась, если бы ей понадобился кто-то, кто приютил бы её? Возможно, чтобы спрятать?»

«Эбби где-то прячется?» — спросил Вулф. — «Ей что-то угрожает?»

«Возможно. Как думаешь, куда она может пойти?»

«Я не знаю. Я надеялся, что она сама ко мне подойдет».

«Но она этого не сделала?»

'Нет.'

«Есть ли ещё кто-нибудь?»

Вулф задумался над вопросом. «Может быть, Джон Келли. Он мог бы взять ее к себе».

Предоставьте ей, так сказать, убежище. Есть еще Лори Спаркс, женщина, на которую она работает на острове Хартс.

«Келли сказал, что не видел её. Спаркс тоже так сказал».

«Тогда я не знаю. Вы уверены, что Эбби действительно видела, как произошло убийство?»

'Да.'

Вулф отпил глоток виски. «Мне очень жаль это слышать. В последнее время у Эбби все было так хорошо. Это может стать серьезной проблемой».

«Вы думали, что она выздоровела?»

«Нет. У Эбби шизофрения. Лекарства от её болезни нет. Речь идёт скорее о лечении и контроле. Последнее, что ей было нужно, — это серьёзная травма».

Вулф разглядывал Маккейба сквозь очки без оправы. Тот выглядел озадаченным.

«Однако я одного не понимаю. Раз вы, по всей видимости, не знаете, где Эбби, откуда вы знаете, что она видела убийство?»

«В ночь убийства Гоффа Эбби побежала в полицейский участок на острове Хартс и сказала дежурному офицеру, что видела это своими глазами».

'И?'

«И он ей не поверил».

«Из-за её болезни?»

«Да. Он думал, что у неё галлюцинации».

«Понятно», — кивнул Вулф. «А что именно убедило полицейское управление Портленда изменить свое коллективное мнение?»

«Эбби рассказала полицейскому подробности убийства, о которых она не могла знать, если бы не присутствовала там. Если бы она сама не видела то, что, по её словам, видела. К тому времени, как он сообщил нам об этом, её уже не было».

«Удалось ли ей опознать убийцу? Был ли это кто-то из её знакомых?»

«Нет. Вот тут-то и начинаются сложности, и мне, возможно, понадобится ваша помощь как её врача. Всё, что она смогла нам сказать, это то, что это был голый мужчина. Когда офицер попросил её описать его, она не смогла этого сделать. Просто сказала, что его лицо вспыхнуло огнём, а глаза у него были как сосульки».

«И это всё? Никаких дополнительных подробностей?»

«Разговор не был записан, но, насколько нам известно, на этом всё. Она повторила это пару раз».

Вулф вздохнул. «У неё галлюцинации. Это значит либо что она перестала принимать лекарства, либо травма снижает их эффективность».

«Такое бывает?»

«Это может произойти в условиях сильного стресса. Я забеспокоилась, когда она не явилась на занятие в среду».

«Когда вы в последний раз с ней разговаривали?»

«Две недели назад. Прямо перед Рождеством. Занятия у Эбби проходят по средам в одиннадцать. Это было бы, давайте посмотрим…» Он снова пролистал свой ежедневник. «Двадцать первое декабря».

«А как насчет следующей среды? Двадцать восьмого?»

«Офис был закрыт в период между Рождеством и Новым годом. Приёмы не проводились».

«А как насчет этой недели? Прошлой среды? Вы сказали, что она не явилась?»

«Да. Мне было интересно, почему».

«Вы проверили?»

«Мне позвонила секретарь. Она не получила ответа».

«Эбби когда-нибудь пропускала приемы?»

«Да. Дважды. Оба раза, когда она убедила себя, что может уменьшить дозу лекарств».

«Зачем ей это нужно?»

«Потому что она думала, что с ней все в порядке. Она чувствовала себя нормально. Позвольте мне немного рассказать о предыстории. Эбби принимает препарат под названием Зипрекса. Это сильный антипсихотик. Она принимает самую высокую дозу, которую я обычно назначаю. Он хорошо помогает».

Предотвращает большинство симптомов. Однако имеет ряд побочных эффектов.

Главная причина – увеличение веса. Эбби это не нравится. Конечно, это неудивительно. Физическая привлекательность важна для молодой женщины двадцати с небольшим лет. Поэтому, когда она начинает чувствовать себя нормально, когда у нее нет психотических симптомов, она говорит себе: «Эй, мне это больше не нужно», и либо сокращает прием препарата, либо, как она сделала однажды, полностью от него отказывается. В последнее время у нее не было психотических эпизодов. Вполне возможно, что она снова сорвалась.

«Что произойдёт, когда она это сделает?»

«Зависит от того, как долго она была не в себе, но, похоже, у нее уже галлюцинации. Эмоциональная травма от того, что она стала свидетельницей убийства, также может спровоцировать это. Или усугубить ситуацию. Эбби уже дважды пыталась покончить с собой. Это может повториться. Думаю, нам нужно найти ее как можно скорее».

«Вы правы. По двум причинам».

А что насчет второго?

«Возможно, мы не единственные, кто наблюдает».

OceanofPDF.com

Двадцать один

Энди Баркер улыбнулся, наблюдая, как поднимается термометр, приклеенный к внешней стороне окна. После нескольких недель ужасного холода дела наконец-то пошли в правильном направлении. Слава Богу. Он только надеялся, что это продлится. С начала октября до конца мая он держал все окна закрытыми и запертыми, все щели заделанными уплотнителями, а все шторы задернутыми днем и ночью.

Те же самые коричневые бархатные занавески с подкладкой, которые его мать повесила здесь более сорока лет назад, когда Энди был маленьким мальчиком. И все же холод имел свойство проникать внутрь.

Возможно, если бы у него было больше жира, зимы в штате Мэн, даже такие суровые, как эта, не были бы такими ужасными. Китовый жир согревает китов.

Разве люди, которые плачут, не должны делать то же самое? Все эти пузатые увальни, которых он видел, ковыляющие по торговому центру, наверное, даже не чувствовали холода. По крайней мере, не так, как он.

У Энди не было личного опыта с лишним весом. В детстве Мимси постоянно уговаривала его поесть. «Ради твоего же блага, — говорила она. — Поможет тебе вырасти большим и сильным». Но как бы Энди ни старался заставить себя есть, это никогда не помогало. Он был маленьким, худым и смешным на вид, и точка. Гадкий утёнок, которому никогда не суждено было превратиться в лебедя.

Тетя Дениз, младшая сестра Мимси, называла его хрупким. Она была всего на десять лет старше Энди, но всегда относилась к нему как к маленькому ребенку.

«Не волнуйся за него так сильно», — говорила она Мимси, когда приходила присмотреть за ним, пока Мимси уезжала на ночь. «С Энди все в порядке», — отвечала Дениз. «Он просто немного хрупкий».

Боже, как он ненавидел это слово. «Нежный». От него он звучал как какая-то проклятая фея. Ну, он не был феей, и если кто и знал это, так это Дениз. Черт, он знал, что она знала. Как она расхаживала по квартире, демонстрируя свои прелести в этой прозрачной ночной рубашке, когда приходила присмотреть за ним, пока Мимси была в отъезде. Как она безжалостно дразнила его, когда ловила на том, что он украдкой подглядывает. Сука.

Иногда Энди подглядывал в замочную скважину, когда Дениз принимала ванну или душ в ванной. Ему всегда нравилось это делать, по крайней мере, до того последнего раза. Вот он, четырнадцатилетний подросток, стоит на коленях, прижав глаз к двери, и вдруг — бац! — она распахивает её и застаёт его на месте преступления. Сука.

«Ты хотел что-нибудь увидеть, Энди?» — спросила она, стоя над ним совершенно без одежды и с лукавой улыбкой на лице. Ее голос был таким сладким, словно масло и не растает.

«Нет, нет. Я просто… просто был здесь».

«Вы никогда раньше не видели голую девушку?»

Он не ответил.

«Вы ведь этого не делали, правда?»

Он не смог заставить себя ничего сказать. Просто поднялся на ноги и стоял, краснея. Он был уверен, что она видит выпуклость в его пижаме, где выпирал его эрекция. Уверен, что сейчас он взорвется и начнет извергать сперму на себя.

— Ну, давай, посмотри хорошенько, Энди, — сказала она со злобной улыбкой. — Только не трогай. Это было бы неправильно, правда? — Сучка.

Он помнил, как она закрыла дверь, оставив его по ту сторону. Он был уверен, что она расскажет Мимси о том, что он сделал. Она так и не рассказала, но угроза всегда оставалась. После этого, когда она приходила к нам погостить, замочная скважина в ванной всегда была закрыта. Он больше никогда не видел её обнажённой.

Нет, — Энди печально покачал головой, — ему девушки очень нравились. Не меньше, чем кому бы то ни было.

Просто он им не нравился. Никому из них. Размышляя об этом, он почувствовал, как в него снова вспыхивает прежнее чувство отчаяния. Он попытался оттолкнуть его. Он не хотел возвращаться к этому. Не сейчас. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

Его матери больше нет, она умерла от рака почти пять лет назад. Он скучал по ней. Очень скучал. Хотя, если быть предельно честным, ее смерть не была такой уж плохой новостью. Квартира 1F была полностью его. Там больше не пахло окурками, и ему не нужно было прятать свою коллекцию журналов или видеокассет или беспокоиться о том, что она их найдет. Это также означало, что его больше не будут постоянно приставать с просьбами выйти и найти хорошую девушку .

Почему-то Мимси так и не понял. Девушкам он не нравился, даже некрасивым.

Иногда он набирался смелости и убеждал какую-нибудь девушку, которую встречал.

на Match.com , eHarmony или Craigslist. Кого-нибудь достаточно некрасивого или достаточно отчаянного, чтобы дать ему шанс. Но ничего не вышло.

Второго свидания так и не было, и Энди устал от того, что его бросали, оставляли и отталкивали. К тому же, ему на самом деле не нужна была некрасивая девушка. Ему нужна была девушка вроде Лейни. Теперь даже её у него отняли. Это было несправедливо. Бог действительно сильно его подставил.

К черту все это. Он больше не хотел об этом думать. В каком-то смысле у него все еще была Лейни, и она всегда будет. Он запер дверь на первом этаже на два замка, защелкнул цепочку и достал коробку с DVD-дисками из тайника за фальшивой панелью в шкафу под лестницей. Он поставил коробку рядом со своим любимым креслом, коричневым вельветовым креслом-реклайнером La-Z-Boy.

Идея установить скрытые камеры впервые пришла ему в голову, когда три года назад Лейни переехала на второй этаж. Кто-то действительно достойный внимания, кто мог бы снять эту квартиру. Кто-то намного сексуальнее, чем Дениз. Он помнил, как показывал Лейни квартиру, помнил, как следовал за ней по каждой пустой комнате, показывая, какие большие шкафы и сколько света пропускают окна, указывая на новую бытовую технику на кухне, надеясь вопреки всему, что она захочет эту квартиру, будучи абсолютно уверенным, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел в своей жизни. Эти невероятные глаза.

Это восхитительное лицо. Это потрясающее тело. Возможно, лучшим моментом во всей его жизни было то, когда Лейни повернулась к нему в конце тура, улыбнулась и сказала: «Это идеально. Я согласна».

Боже, он изо всех сил сдерживался, чтобы не взмахнуть руками в воздухе и не закричать «Да!», как какой-нибудь полузащитник, только что забивший победный тачдаун в Супербоуле. Каким-то образом ему удалось удержаться.

Он сам вошёл. Смог лишь спокойно улыбнуться в ответ и сказать: «Отлично. Я сбегаю вниз и распечатаю договор аренды».

Да, именно то, что Гофф снял квартиру, наконец-то придало ему смелости воплотить в жизнь свои давние фантазии. Он точно знал, что нужно делать, какое оборудование ему понадобится, как всё это осуществить. Конечно, почему бы и нет? Ведь он был бывшим видеопрофессионалом.

Энди вспомнил того копа, который поймал его прошлой ночью во втором этаже. Парень обращался с ним как с каким-то извращенцем. Конечно, его возбудило нижнее белье Лейни, но какая разница? Кому бы оно не понравилось? Кружевные черные стринги, прижимающиеся к тому, что она... ну, вы понимаете. Энди должен был знать, что этот ублюдок все еще там, но он сидел в кресле, вне зоны действия скрытой камеры в спальне, и там так долго было тихо, что он решил, что тот ушел. Ублюдок его точно обманул.

OceanofPDF.com

Двадцать два

«Послушай, ты же её психотерапевт, — сказал Маккейб. — Ты же знаешь, как работает её мозг. Если кто и знает, куда Эбби могла бы спрятаться от убийцы, так это ты, верно?»

Вулф беспомощно покачал головой. «Я уже сказал тебе, что думаю».

«Келли?»

'Да.'

«Он говорит, что не знает, где она».

«Вы обыскали это место?»

«Вы хотите сказать, что Келли может лгать?»

«Я лишь хочу сказать, что Келли непредсказуем. Как только кто-то начинает думать, что знает, кто или что такое Джон Келли, пора пересмотреть свои взгляды».

«Разве не ты устроила Эбби к Келли?»

'Да.'

«Почему? Я думала, что «Дом убежища» предназначен для сбежавших из дома детей, переживших сексуальное насилие. В основном подростков. Я не слышала, что Эбби подвергалась насилию, да и она не подросток».

«Она не была такой, и она не такая сейчас. В то время я хотела, чтобы она уехала из Уинтер-Хейвена. У нее все было хорошо. Она принимала лекарства. Голоса были тихими…»

«Голоса?»

«Да. Эбби слышит голоса. Слуховые галлюцинации. Распространенное явление среди больных шизофренией. На тот момент они были под контролем. Но ни в одном из реабилитационных центров, с которыми я обычно работаю, не было свободных мест, поэтому я позвонила Келли и уговорила его разрешить Эбби работать в Sanctuary House в качестве помощницы персонала, своего рода неоплачиваемой стажерки/старшей сестры. Убедила его, что ее болезнь не повлияет на ситуацию».

Да. Я думала, что такая ответственность пойдет Эбби на пользу.

Развивайте уверенность в себе. Повышайте самооценку.

«Получилось?»

«Да. В течение нескольких месяцев все работало очень хорошо. Эбби гордилась тем доверием, которое ей оказывали люди. Особенно Келли. Она много работала. Отлично справлялась со своей работой».

«И что же произошло потом?»

«Она влюбилась в Келли».

«Я думал, что Келли — гей».

«Да, это так. Она всё равно в него влюбилась».

'Что случилось?'

«Всё обернулось для неё катастрофой. На наших встречах я сказала ей, что добиваться Келли — плохая идея. Она ответила, что ничего не может поделать со своими чувствами. Поэтому я предложила ей уйти из "Sanctuary House"».

«Что произошло дальше?»

«Она пошла к Джеку. Рассказала ему о своих чувствах. Предприняла откровенные сексуальные домогательства».

«Она тебе это рассказала?»

«В конце концов, но Келли сделал это первым. Он беспокоился о ней. Сказал, что сказал ей, что считает ее замечательной молодой женщиной, но что ее чувства неуместны. Что это безвыходная ситуация и что для всех будет лучше, если она покинет «Дом убежища»».

«Похоже на уместный ответ».

«Думаю, так и было».

«Как она отреагировала?»

«Она чувствовала себя брошенной. Униженной. Он был первым мужчиной, к которому она обратилась с начала своей болезни, и он ей отказал».

«Он ей сказал, что он гей?»

«Да. Думаю, на каком-то уровне она это уже знала. Подсознательно она создавала ситуацию, которая, как она понимала, приведет к отказу».

'Почему?'

«Не знаю. Может, чтобы продемонстрировать свою никчемность».

Маккейб вспомнил образ здоровой молодой женщины, стоящей на скалах у моря. Тогда она была всего на пару лет старше, чем сейчас Кейси. «Женская сила!» — гласила надпись на ее толстовке. Он почувствовал глубокую печаль от неожиданных трудностей, которые жизнь умудрялась подбрасывать людям. Он понимал, что мало что может с этим поделать.

Он достал фотографию Лейни Гофф и остальных с вечеринки и передал её Вулфу. «Есть предположение, по какому поводу?»

«Да. Это был сбор средств для Sanctuary House. Примерно за неделю до Рождества. Я был там вместе с примерно сотней других людей».

«Я узнаю Огдена и Келли, и, конечно же, Гоффа. А вы знаете, кто эти двое?»

«Эта блондинка — адвокат из фирмы Палмер Милликен. Джанет, кажется. Я познакомился с ней только в тот вечер».

«Джанет Притчард?»

«Звучит правдоподобно».

«А как насчет высокого лысого парня?»

«Этот финансист из Бостона, — сказал Вулф. — Гофф выманил у него приличную сумму, и Келли завершил сделку».

«Насколько крупным было пожертвование?»

«Десять К.»

«Вы знаете имя этого человека, отвечающего за финансы?» — спросил Маккейб.

«Э-э… да». Вулф замолчал, пытаясь вспомнить. «Дайте мне минутку. У меня нет вашего таланта к полной памяти». Он прищурился, глядя на горизонт. «Том?»

Тед? Нет, Тодд. Именно он. Тодд Мартин? Нет, это теннисист.

«Тодд Маркхэм?»

«Да, Маркхэм, именно он». Вулф кивнул. «Тодд Маркхэм».

Прозвенел звонок. Вулф посмотрел на часы. «Еда здесь», — сказал он. «Подождите немного. Я сейчас сбегаю и принесу».

Боже, подумал Маккейб, это уже превращается в инцест. Он снова посмотрел на фотографию. Каждый из этих людей был так или иначе связан с Гофф, и у любого из них могли быть причины убить её. Келли — ради денег.

Огден как её любовник. Притчард как конкурент за партнёрство с Палмер-Милликен и, возможно, за расположение Огдена. Маркхэм? Всё, что он знал, это...

Лейни была убита в доме Маркхэма, в его постели. Возможно, они тоже были любовниками.

Мэгги сказала ему, что Маркхэм был в Чикаго во вторник вечером . Ужин с парой клиентов. Останавливались в отеле Hyatt. Возвращаться не удалось. Бостон до… До какого времени? Он перебил ее, не дав закончить фразу. Нужно будет уточнить.

Вулф вернулся, неся коричневый бумажный пакет, наполненный едой. Он поставил его на журнальный столик. «Не знаю, стоит ли вообще поднимать этот вопрос, — сказал он, вынимая контейнеры из пакета, — но есть одна возможность, которую мы еще не обсуждали».

«Какой из них?»

«Возможно, Эбби не просто стала свидетельницей убийства Гоффа. Возможно, она сама его совершила». Вулф открыл ящик своего стола и начал доставать бумажные тарелки, салфетки и палочки для еды. «Разделить всё пополам? Половину на половину?»

«Конечно. Всё в порядке».

Пока Вулф раздавал еду поровну, Маккейб подошел к окну и посмотрел на воду. Баржа за то время, что он там находился, почти не продвинулась. Он предположил, что баржи движутся медленно. Он задумался над тем, что только что сказал Вулф. Могла ли Эбби быть убийцей? Он никогда не рассматривал такую возможность. Никто из них. Ни Мэгги. Ни Боуман. Никто из его команды. Наверное, глупцы. Это был слишком очевидный сценарий, чтобы его игнорировать. Он знал, что она присутствовала при убийстве — она знала детали, которые иначе не могла бы знать, — и она сбежала. Исчезла в ночи. Все они предположили, что она прячется от убийцы. Разве не было бы столь же вероятно, что она прячется от них?

От полиции? Или, может быть, она скрывалась от того, что сделала?

Вулф поднял бутылку виски Dewar's. «Вы уверены, что не присоединитесь ко мне?»

Маккейб оглянулся. «Нет, спасибо».

«Ещё одну воду?»

'Конечно.'

Вулф долил себе воды в стакан и поставил еще одну бутылку Poland Spring рядом с тарелкой Маккейба.

Если Эбби была убийцей, — задавался вопросом Маккейб, — почему она вообще обратилась в полицию? Зачем будить Боумана посреди ночи? А как насчет мотива? Но даже задавая себе эти вопросы, он понимал, что они не имеют значения. Эбби была сумасшедшей. Шизофреничкой.

Она страдала от галлюцинаций и бреда. Для такой, как Эбби, обычные понятия разума и мотива были неактуальны. Если бы она убила Лейни Гофф, это произошло бы в разгар психотического эпизода, вероятно, даже не осознавая, что она сделала.

Маккейб вернулся на стул и взял тарелку с едой. Он взял блинчик с начинкой, обмакнул его в соус и откусил кусочек. «Вы говорите, что знаете Эбби лучше всех. Думаете, она способна на убийство?»

«Способна ли она на это? Конечно, способна», — сказал Вулф, пожевывая острый утиный фарш. «Эбби страдает шизофренией. Она живет в альтернативной реальности. Если она какое-то время не принимала лекарства — или если они начинают терять свою эффективность — она способна практически на все».

«Значит, вы хотите сказать, что она выдумала историю о чудовище с горящим лицом?»

«Нет. Скорее всего, нет», — сказал Вулф. «Вполне возможно, что она видела именно монстра с горящим лицом, независимо от того, убила ли она Гоффа сама или просто стала свидетельницей убийства. В любом случае».

«Вам лучше помочь мне с этим, доктор. Сегодня я немного туго соображаю».

«Позвольте мне немного рассказать о предыстории. Шизофрения — это расстройство головного мозга, которое характеризуется, прежде всего, глубоким разрывом между восприятием и реальностью. Как и большинство больных шизофренией, Эбби страдает от бреда — заблуждений, которые, как ей кажется, являются ложными, но в которые она верит. Она также страдает от галлюцинаций. Ложных сенсорных восприятий. Она видит и слышит то, чего нет. Но она действительно это видит и слышит».

Для неё они так же реальны, как для тебя эти креветки в кокосовой стружке.

«Значит, если Эбби действительно убила Гоффа…»

«Возможно, она действительно видела, как это сделал монстр. Может быть, где-то в глубине души она чувствует, что это под силу только монстру. Но если это так, то она не осознает, что этот монстр — она сама».

Маккейб откинулся назад и уставился в потолок. Он предположил, что то, что предлагал Вулф, возможно, но чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что всё произошло не так. Слишком много деталей не сходилось. Детали, о которых Вулф не знал. Например, сброс тела на Рыбном пирсе. Например, записка во рту. Например, точный и тщательный способ её убийства. Нет, Маккейб был уверен, что Эбби этого не делала.

«А что, если она не убийца? — спросил он. — А что, если она действительно видела, как это произошло?»

Вулф пожал плечами. «Тогда она, вероятно, видит в убийце монстра, потому что то, что она на самом деле увидела, было слишком ужасным или слишком болезненным для её сознания. Но, честно говоря, я сейчас просто предполагаю».

Маккейб вытер рот бумажной салфеткой, встал и выбросил пустую тарелку в мусорное ведро. «Есть ли способ вернуть это настоящее воспоминание?»

«Возможно. Когда люди, не страдающие шизофренией, подавляют болезненные воспоминания, гипнотерапия иногда помогает».

'Гипноз?'

«Да. Обычно его не используют при лечении шизофрении, но это и не обязательно противопоказано. Я никогда не пробовал его с больными шизофренией, но читал о некоторых экспериментах. На самом деле, мне было бы интересно посмотреть, как это сработает с кем-нибудь вроде Эбби».

«Вы знаете кого-нибудь, кто является экспертом в этой области, как вы это назвали?»

Гипнотерапия?

«Да. Это я».

«Вы бы согласились загипнотизировать Эбби?»

«Да. Конечно, но сначала нам нужно её найти».

Маккейб задумчиво кивнул. «Спасибо, Док. Я сообщу вам, когда это произойдет». Он взял пальто и надел его. «И спасибо за ужин».

OceanofPDF.com

Двадцать три

«Меня зовут Энди, верно? Ты не против, если я буду тебя называть Энди?» Мэгги наклонилась к открытому заднему окну черно-белой патрульной машины, глядя на невысокую фигурку, сгорбившуюся на заднем сиденье. Он поднял взгляд на вопрос, но не ответил. Мэгги улыбнулась. Энди Баркер моргнул в ответ. «Ты не против, если я буду тебя называть Энди?» Она повторила вопрос. «У меня есть младший брат по имени Энди. Он мой любимый брат, на самом деле». Ее братья

На самом деле меня звали Тревор и Харлан. «Энди всегда был одним из моих любимых имен».

Ее взгляд остановился на шерстяных брюках в зелено-черную клетку, которые носил парень, на зеленых замшевых ботильонах и куртке из искусственной змеиной кожи. Даже этот маленький извращенец одевается жутко, подумала она.

«Да. Всё в порядке», — сказал он, всё ещё моргая. «Думаю, это нормально. Можно я буду называть вас Маргарет?»

Можно ли ему называть её Маргарет? Именно это имя было напечатано на открытке, которую она дала ему вчера вечером. «Конечно, — сказала она. — Ты будешь называть меня Маргарет».

Она протянула руку. Он посмотрел на нее, но не предпринял никаких попыток пожать.

«Приятно познакомиться, Энди, — сказала она. — И спасибо, что согласились зайти и поговорить с нами». Она чуть сильнее подвинула к нему руку.

Наконец он снял перчатку и встряхнул её. Его рука была холодной и сухой. Как у мертвеца, подумала она, отпуская перчатку. Она видела, что он дрожит. «Эй, Кастлман, — крикнула она полицейскому за рулём, — приподними немного отопление, пожалуйста. Здесь холодно».

Кастлман ничего сразу не предпринял. Мэгги знала, что меньше всего ему хотелось создавать комфортные условия для парня на заднем сиденье. Ну и ладно.

«Эй, Кастлман, ты слышишь, что я сказал?» Кастлман правой рукой ткнул в указатель температуры и включил вентилятор на максимальную скорость.

«Спасибо, Каслман», — сказал Баркер с легкой иронией в голосе. Затем он поднял глаза. «Почему я вообще должен ехать с ним?» — спросил он. «Я лучше поеду с тобой. В твоей машине».

«Да. Знаю, я бы тоже предпочла так, Энди. Тогда мы могли бы поговорить наедине по дороге. Но мы должны следовать протоколу отдела. Понимаешь, о чём я?» Она встала и дважды постучала левой рукой по входной двери квартиры, давая Кастлман понять, что пора уходить. Заднее окно поднялось.

Машина выехала на улицу Брэкетт. Мэгги видела, как Баркер обернулся и посмотрел на нее сквозь запотевшее стекло. Она улыбнулась, подняла руку и слегка помахала. Как мать, провожающая ребенка в школу.

Она дождалась, пока машина повернет налево на Пайн-стрит и скроется из виду, затем переступила через кучу грязного снега, который начал таять в теплом воздухе.

Она открыла дверь своего неприметного автомобиля Crown Vic, сняла пальто, бросила его на пассажирское сиденье и направилась к 109-й улице.

Баркер знал что-то, о чём не говорил им. Мэгги была в этом уверена больше, чем в чём-либо другом. Что-то, что объясняло, почему он пробрался в квартиру Гоффа в четыре утра, надев пояс с инструментами. Главная задача заключалась в том, чтобы выведать это у него. Несмотря на то, что она рассказала Маккейбу, ей нужно было действовать осторожно. Это будет не так уж легко.

Мэгги устроилась в кабинете Фортье и наблюдала, как Баркер нервно ерзал перед телевизором в углу. Он нервничал, смотрел то в одну, то в другую сторону. Он пробыл здесь всего десять минут и начинал волноваться. Пора начинать. Она кивнула Брайану Клири, стоявшему рядом с ней. Через десять секунд она увидела, как открылась дверь в комнату для допросов. Вошел Клири.

«Привет, мистер Баркер, как дела? Это детектив Клири». Клири исчез из поля зрения, садясь в кресло интервьюера. Камера продолжала фокусироваться на лице Баркера.

«Где Маргарет?»

'ВОЗ?'

'Маргарет.'

«А, вы имеете в виду детектива Сэвиджа?»

«Она попросила меня называть её Маргарет».

«Да. Ну что ж. Она моя начальница, поэтому я должен называть её детективом Сэвидж».

В общем, она застряла на совещании на несколько минут. Сказала передать, что подключится, как только сможет. Недолго. Попросила меня немного заняться предварительными вопросами, чтобы не отнимать у вас лишнее время. Эй, не хотите, я принесу вам чашку кофе? Или воды, или чего-нибудь еще?

«Я выпью стакан воды».

«Хорошо. Конечно». Плечо Клири появилось в кадре, когда он вставал. Минуту спустя Мэгги увидела, как он поставил перед Баркером полный стакан воды. Если он выпьет хоть немного, то оставит образец ДНК на краю стакана.

Она видела, как Клири открывала на столе папку с документами.

— Хорошо, — спросил он. — А как вас зовут полностью?

«Эндрю Баркер».

«Какое-нибудь второе имя или что-нибудь подобное?»

'Джон.'

«Хорошо. И вы живете в квартире 1F по адресу 342 Брэкетт-стрит здесь, в Портленде, верно?»

«Здание принадлежит мне».

«Ага? Отлично. Как давно вы там живете?»

«Всю свою жизнь я там родился».

«Правда? Прямо там, в квартире?»

«Нет, — сказал Баркер, в его голосе начало проскальзывать раздражение. — Я родился в медицинском центре Камберленд. В то время мои родители жили в квартире».

«Ваши родители до сих пор там живут?»

«Маргарет скоро приедет?»

«Да. Всего несколько минут. Она сказала, что очень хочет с тобой поговорить, так что я уверена, она будет здесь, как только сможет. Твои родители всё ещё живут там? В квартире, я имею в виду?»

«Нет. Мои родители развелись, когда я была маленькой. Мимси умерла около пяти лет назад».

«Мимси?»

'Моя мать.'

«Её звали Мимси?»

«Нет. Ее звали Глория. Я ее так называла».

«Ага? Что-то вроде "мама" или "мамочка" или что-то в этом роде?»

Баркер прищурился, глядя на Клири. «Все было не так. Все ее называли Мимси». Он начал оглядываться по комнате. Куда угодно, только не на Клири.

«Где Маргарет? Я думала, она хотела со мной поговорить. Я же не могу ждать здесь всю ночь, понимаешь?» — Тон был раздраженным. Мэгги решила, что пора появиться. Если подождать еще немного, раздражение Баркера перерастет в гнев, и они, вероятно, потеряют его совсем.

«Мистер Баркер, — сказала она, входя в комнату для допросов, — извините, что нам пришлось заставить вас ждать». Затем, обратившись к Клири, она добавила: «Брайан, я могу продолжить».

Когда Клири не сдвинулась с места, она добавила: «Вы не возражаете?»

«Эй, я с удовольствием останусь, Марг… э-э, детектив Сэвидж», — сказал Клири.

«В этом нет необходимости», — сказала Мэгги. Пройдя за кресло Баркера, она встала позади него, лицом к Клири. «Я бы предпочла поговорить с мистером Баркером наедине».

Клири поднял обе руки ладонями наружу, сигнализируя о капитуляции. «Хорошо, теперь ты здесь главный, — сказал он. — Звони мне, если я тебе понадоблюсь».

Мэгги продолжила обход стола и успела увидеть, как на лице Баркера мелькнула едва заметная улыбка, когда он наблюдал, как Клири собирает свои записи и выходит из комнаты. Тщательно спланированный танец закончился.

«Придурок», — пробормотал Баркер.

«О, не обращайте на него внимания, — сказала Мэгги. — Он просто пытается выполнять свою работу. Мы все стараемся».

«Ты другой».

«Спасибо, Энди. Я это ценю». Она села на стул, который только что освободил Клири.

Он посмотрел на неё.

«Я хотел бы начать с того, что задам вам несколько вопросов о вашем здании и об Элейн Гофф. А также о других ваших арендаторах. Это было бы уместно?»

«Хорошо. Да. Конечно. Это будет отлично».

Мэгги открыла небольшой блокнот и примерно десять минут задавала ему ряд общих вопросов о здании, о его работе в качестве арендодателя. После этого они еще несколько минут обсуждали других жильцов дома. Кто они. Где работают. Как долго живут в доме № 342.

Пока они разговаривали, Мэгги видела, как взгляд Баркера метался из стороны в сторону, переходя от ее лица, когда она смотрела на него, к ее груди, когда он думал, что она не смотрит на него. Каждый раз, когда она опускала взгляд, чтобы что-то написать в блокноте, — бац! — они тут же опускались. Это было почти смешно. Этот маленький извращенец, наверное, через минуту начнет пускать слюни. Или мастурбировать. Она подумывала застегнуть куртку и перекрыть ему обзор. Но потом передумала и вместо этого закинула свои длинные ноги на стол, откинулась на спинку стула и расстегнула куртку. Похотливые взгляды Баркера были для нее чем-то, с чем она не могла не справиться, и чем дольше он думал, что сможет украдкой взглянуть, тем дольше ему захочется остаться и отвечать на вопросы. Возможно, что еще важнее, чем больше он возбуждался, тем больше вероятность того, что он проболтается и расскажет ей что-то, чего не хотел. « Я не хотел признаваться в преступлении, твоя...» Честь. Меня отвлекли груди детектива.

«Как давно Гофф живёт в этой квартире?» — спросила Мэгги.

«Чуть больше трех лет. В ноябре она подписала договор аренды на четвертый год. Она была хорошей арендаторкой. Тихая. Чистая. В квартире всегда был порядок. Она всегда платила арендную плату первого числа каждого месяца».

В этом месте всегда был порядок? Интересно. Откуда Баркер это знает? «Она дружила с другими жильцами?»

«На самом деле нет. Насколько мне известно, нет. Я видела, как она иногда разговаривала с семьей Чу».

«Чу?»

«Нэнси и Том Чу. Люди на третьем этаже... Она была довольно дружелюбна с ними, особенно с Нэнси».

«Есть общие интересы?»

— Не знаю, — сказал Баркер. Мэгги вернулась к своему блокноту; взгляд Баркера снова устремился на её грудь. — Нэнси увлекается фотографией. Они много об этом говорили. Мэгги подняла глаза. Баркер тоже. Он одарил её своей самой лучшей улыбкой.

«Извините меня, Энди?»

Он вопросительно поднял взгляд.

«Подожди секунду», — сказала она. «Мне нужно в туалет для девочек», — добавила она заговорщическим шепотом.

Она вышла из комнаты и нашла Клири и Таско. «Вы разговаривали с Чу вчера вечером? Квартира 3R?»

«Нет. Они не открыли дверь».

«Хорошо. Найдите Нэнси Чу. Приведите её. Скажите ей, что это важно».

Она вернулась в комнату для допросов. «Вот, так лучше», — улыбнулась она.

«Итак, расскажите мне о Гоффе, — сказала она. — Какой женщиной была Лейни?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Что вы о ней думали?»

«Она мне нравилась».

«Да, но что ты о ней думаешь? Ты с ней вообще разговаривал?»

«Да, иногда я с ней разговаривал».

«О чём?»

Баркер пожал плечами. «Всякая ерунда».

«Что-то в её квартире?»

«Я не заходил в её квартиру».

«Ну, вы ведь, наверное, иногда заходили туда что-нибудь починить, понимаете?»

«Вот такие вещи?»

«Да. Иногда».

«Вы часто туда заходили?»

«Я сказал, иногда».

«Гофф был там, когда вы вошли?»

«Если что-то нужно было починить, она обычно говорила мне сделать это, пока она на работе. Но она всегда об этом знала».

«Но вы же туда заходили?»

«Да. Я уже говорил вам об этом».

'Один?'

'Да.'

«Что ты думаешь об этих фотографиях? О тех, что на стене в спальне?»

«Они были…» — Баркер сделал паузу, словно подбирая подходящее слово. — «Они были… прекрасны».

«Да, они были прекрасны, не так ли? Очень красивые. Мне тоже так показалось».

Мэгги тепло улыбнулась ему.

Баркер, казалось, расслабился.

«Ты когда-нибудь говорила с Лейни о фотографиях?»

«Нет». Теперь он выглядел озадаченным.

«Вы никогда с ней об этом не говорили?»

«Нет. Это было бы…» Баркер снова попытался подобрать нужное слово.

«Грубо. Вот что это было бы. Грубо. Учитывая, что это её фотографии».

«Правда? Это были фотографии Гофф? Вы уверены? То есть, её лица не видно».

Баркер улыбнулся. «Уверен».

«Гофф вам говорила, что позировала для фотографий?»

«Скажем так, я уверен».

«Это так круто». Мэгги сделала паузу, словно что-то обдумывала. «Знаешь, Энди, я открою тебе один маленький секрет».

'Что?'

Она наклонилась вперед и прошептала: «Иногда мне кажется…»

Теперь ты должен пообещать никому ничего не рассказывать.

'Что?'

«Нет, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе такие личные вещи».

«Нет, ну же, что?»

«Ну что ж». Мэгги огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли в комнате еще кого-нибудь. «Иногда мне кажется, что я бы хотела, чтобы меня сфотографировали вот так. Не думаешь, что это было бы круто?»

Баркер пристально смотрел на неё.

«Жаль, что ты так и не спросила Лейни, кто был фотографом».

«Я… я… знаю, кто это был».

«Правда? Кто?» — спросила она.

«Нэнси Чу».

«Нэнси Чу из 3R?»

'Ага.'

«Ого, она хороша. Как думаешь, она мне понравится?»

«О, да», — сказал Баркер, наклоняясь еще ближе. — «На самом деле, я, наверное, мог бы это устроить». От этого маленького мерзавца буквально исходило сексуальное напряжение.

«О, это было бы здорово». Мэгги снова откинулась назад, расстегнув куртку. «Ещё несколько моментов, Энди, и тогда мы сможем отпустить тебя домой. Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь, кто не живёт в этом доме, входил или выходил из квартиры Лейни?»

«Ты имеешь в виду, как бойфрендов?»

«Да. Или другие женщины».

«Иногда у нее гостила подруга из Нью-Йорка».

«Джейни, что-то там».

А как насчет парней?

«Они были. Конечно. Я довольно внимательно слежу за этим местом и заметил их».

«Вы знаете чьи-нибудь из них имена?»

Баркер задумался. «Нет, правда. Опять же, это, похоже, меня не касается».

«Хорошо. Спасибо, Энди». Мэгги встала и протянула руку.

Баркер покачал головой. «Это всё, что нам нужно. Вы очень помогли».

«Пожалуйста». Пауза. «Мэгги».

«Вам нужна подвезти домой? Я могу попросить полицейского вас подвезти».

«Ничего страшного. Я просто поймаю такси».

Мэгги проводила его взглядом. Она подождала, пока двери лифта закроются перед ним, прежде чем повернуться и войти во вторую комнату для допросов, где за столом сидела женщина азиатской внешности и ждала ее.

OceanofPDF.com

Двадцать четыре

В десять тридцать вечера в субботу на четвертом этаже дома № 109 царила тишина, верхние светильники приглушились, создавая ощущение полумрака и одиночества.

Маккейб вернулся в офис после того, как ушел от Вулфа, потому что ему нужно было куда-то пойти, кроме своей пустой квартиры. Здесь, по крайней мере, была работа. На столе Мэгги горела маленькая лампа. Она, а также свечение экрана ее компьютера, отбрасывали на ее лицо два круга холодного света.

Она сгорбилась, пальцы беспорядочно скользили по клавиатуре. Он пододвинул стул и стал наблюдать.

«Привет», — сказал он через минуту.

«Подожди секунду», — сказала она, не поднимая глаз. «Просто хочу закончить. Хорошо».

«Вот». Она подняла глаза. «Привет».

«Где все?»

«Таско всё ещё бродит по Хартсу с Якоби и инопланетянами. Всем остальным я сказал идти домой к своим жёнам, подругам и детям. Хорошо выспитесь».

Начинайте утро с чистого листа.

А ты? Ты тоже не устал?

«Я? Ты разве не слышал? Я Суперженщина. К тому же, мне не к жене возвращаться домой». Она откинулась назад. «Иногда мне кажется, — сказала она, потягиваясь и зевая, — что именно это мне и нужно. Жена».

«А как же дети?»

«Возможно, когда-нибудь. Что заставляет вас возвращаться в Хэппи-Вэлли?»

«Наверное, работа. К тому же, сейчас мне не к кому вернуться домой. Кейси в Сандей-Ривер с подругой. Кира решила переждать убийство у себя дома».

'Почему?'

«По всей видимости, со мной не очень приятно общаться, когда на свободе орудует убийца».

Мэгги улыбнулась. «Возможно, у неё что-то есть. В любом случае, я рада, что ты здесь. Я собиралась тебе позвонить. Узнала кое-что, что тебе нужно знать, и не хотела тебя беспокоить у Вулфа».

«Хорошо. Хочешь сначала кофе?» — спросил он. «Я могу заварить свежий кофе».

«Нет, я так не думаю».

«В любом случае, я тебе немного приготовлю. Так ты не будешь воровать большую часть моего».

Он спустился в небольшую кухонную нишу в конце коридора, напротив конференц-зала. Мэгги последовала за ним и наблюдала, как он выливает остатки кофе из старого кофейника, сваренного несколько часов назад и теперь загустевшего, как густая жижа. Он выбросил кофейник и вымыл его. Затем он налил холодной воды и отмерил кофе в новый фильтр. Он чувствовал ее присутствие за спиной, прислонившейся к стене.

«Никогда не думала, что ты будешь заниматься домашними делами», — сказала она.

Он улыбнулся. «Ага, — сказал он, — настоящий пацан». Он включил кофеварку «Мистер Кофе». Машина начала булькать. Он повернулся. Она стояла в тени, наблюдая за ним, ее длинное тело было почти такого же роста, как и его, всего в полуметре от нее. Он уловил ее запах. Аромат кофе? Нет. Что-то более сексуальное. Намного более сексуальное.

«Это плохая идея», — сказала она.

«А что не является таковым?»

«О чём ты думаешь?»

Он улыбнулся. Радар Мэгги. Всегда на цели. «Ты права», — сказал он.

«Нет. Как вы сами однажды заметили, я занята».

'Да, вы.'

«Прошу прощения», — сказал он.

«Не переживай. Кира — замечательная женщина». Кофеварка «Мистер Кофе» издала шипящие звуки, указывая на завершение цикла заваривания. «Почему бы тебе не налить нам кофе?»

Они вошли в конференц-зал, включили яркие потолочные люминесцентные лампы и сели на противоположных концах длинного стола.

«Хорошо, — сказал он, — а что, по-вашему, мне следует знать?»

«Я почти уверен, что Баркер подслушивал в квартире Гоффа. По крайней мере, с помощью аудиожучка. Думаю, и видео тоже».

«Скрытые камеры?»

«Зная этого парня, да. Он идеальный тип для подглядывания. Возбужденный. Боится женщин. Боится отказа. Вероятно, его игнорировала или бросала каждая женщина, которая когда-либо на него смотрела. А потом появляется Гофф. Она весь день на работе, а у него ключ от ее квартиры. Как он мог устоять?»

«На чём вы основываете свои выводы?»

«Я пригласил Баркера на интервью. Усадил его. Он не мог оторвать глаз от моей груди».

Маккейб улыбнулся. «Очень красивая грудь».

«Постарайся сдержаться. В общем, пока Энди украдкой поглядывал, мне удалось выведать у него, что фотографом снимков на стене у Лейни была Нэнси Чу».

«Из числа членов 3R Chus?»

'Да.'

«Чу — профессиональный фотограф?»

«Нет. Она программист. Говорит, что фотография — её хобби, и она очень увлечена этим».

«Она ещё и талантлива».

«Да, это она. По-видимому, Чу и Лейни подружились около года назад. Она рассказала Лейни о своем интересе к фотографии. Лейни попросила показать ей свои работы. Она показала ей фотографии в индустриальном стиле. Лейни купила шесть снимков, которые висят в квартире. Затем она спросила Нэнси, не хотела бы та сфотографировать ее обнаженной. Нэнси сказала мне, что всегда хотела попробовать себя в фотографии с обнаженной фигурой. Лейни оказалась великолепной моделью. Поэтому Нэнси согласилась».

«Откуда Баркер знает, что Чу сделал эти выстрелы?»

«Как же так? Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов. Я пригласил Чу на интервью сразу после ухода Баркера. Она уверена, что Лейни ему бы ничего не рассказала. Она согласилась только при условии, что Чу сохранит все в строжайшей тайне.

Конфиденциально. Она также приложила немало усилий, чтобы ее лицо было скрыто на фотографиях в обнаженном виде. Кроме того, сам Энди не раз говорил мне, что Лейни ни слова не сказала ему об этих фотографиях.

«Чу почему-то не проболтался?»

«Она говорит, что нет. Она сказала, что сделала фотографии по просьбе Лейни, но нет, она никогда ничего не говорила об этом Баркеру или кому-либо еще. На самом деле, Чу уверена, что она даже не упоминала Баркеру о своем увлечении фотографией. Она считает этого парня жутким и не разговаривает с ним. Никогда не обсуждает личные вещи. Она не пускает его в свою квартиру, если там нет ее мужа».

«Видел ли он когда-нибудь похожие фотографии, висящие в квартире Чу?»

«Обнаженных фотографий нет. Чу сказала, что у нее там висит пара снимков на индустриальную тематику, но они не подписаны, и она настаивает, что Баркер никак не мог знать, что она их сделала».

«Где они были вдвоём, когда Гофф попросил её сделать фотографии?»

«В квартире Гоффа».

«Вы спрашивали Баркера, откуда он знал, что Нэнси Чу сделала эти фотографии?»

«Нет. Я не хотел выдавать ему свои подозрения насчет скрытых микрофонов или камер».

«Как вы думаете, чем занимался Баркер прошлой ночью, когда я застал его с фонариком и поясом с инструментами?»

«Думаю, он пошёл к Гоффу, чтобы убрать свои камеры и микрофоны, прежде чем мы их найдём».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Я немного покопался и обнаружил, что Энди раньше работал в специализированной компании по производству электроники. Он занимался установкой высококачественного видеооборудования».

«Найти нужные материалы и использовать их было бы для него идеальным вариантом».

«Джакоби разве не обыскал всё вокруг на наличие подслушивающих устройств или скрытых камер прошлой ночью?»

«Нет. Мы никогда об этом не думали».

«Таким образом, если предположить, что Баркер запишет все, что увидит, у него могут оказаться фотографии того, кто разгромил квартиру Лейни».

«Да. Среди прочего».

«А если есть видеозаписи, то они у него в квартире?»

«Думаю, да».

«Вы наняли людей, чтобы они подмести квартиру Гоффа и забрали оборудование?»

«Нет. Я хочу подождать, пока у нас не будет ордера на обыск и его квартиры. Если он узнает, что мы нашли камеры, он уничтожит все спрятанные видеозаписи в мгновение ока».

«Разве он не уничтожил бы их уже?»

«Я так не думаю. Если у него есть видео с Лейни, думаю, они будут для него очень ценны. Он не захочет от них избавляться. Особенно сейчас, когда она мертва. Он просто очень хорошо их спрячет. Тем не менее, у меня есть охранник в форме, который следит за квартирой на случай ночных визитов на свалку. Или куда угодно еще, если уж на то пошло».

«Вы запросили ордер на обыск?»

«Судья Криксштейн получил протокол допроса. Сказал, что хочет обдумать это, но свяжется со мной рано утром».

«Хорошо», — сказал Маккейб. — «Есть ещё что-нибудь, о чём мне следует знать?»

Мэгги подвинула по столу черно-белую фотографию. «Кайл Ланахан».

— сказала она. — Продавец хот-догов. В Tasco его пригласили поболтать.

Маккейб посмотрел на фотографию симпатичного мужчины лет сорока пяти-пяти. Седые волосы. Четкие черты лица. Вероятно, настоящий ловец женщин.

'Что-либо?'

«Нет, я так не думаю. Этой фотографии лет пять. Он отсидел небольшой срок за кражу со взломом. Теперь зарабатывает на жизнь продажей хот-догов и, предположительно, кокаина. И того, и другого. В любом случае, у него есть неопровержимые алиби как на 23-е число, так и на прошлый вторник. Томми не думает, что он наш человек. Я тоже так не думаю».

Маккейб кивнул. «Хорошо. Что еще?»

«Стерджис поговорил с уборщиками. Трое мужчин. Три женщины. Все мусульмане. Ему понадобился переводчик, чтобы помочь некоторым из них».

«Как у него получилось?»

«Так себе. Пятеро из шести ничего нам не дали. Шестая пыталась помочь. Это сомалийка по имени…» — она проверила свои записи, а затем медленно прочитала имя — «Магол Гутаале Абтидун». Госпожа Абтидун сказала, что заметила, как с ними вошла женщина в тяжелом пальто с капюшоном.

Его голову. Она видела только его очки. «Тяжелые черные оправы», — сказала она.

«Келли носит такие очки».

«На фотографии с вечеринки на нём ничего не было».

«Он так и сделал, когда я с ним разговаривала. Давайте покажем мисс Абитун несколько фотографий Келли и других мужчин в черных очках. Может быть, что-нибудь прояснится».

«Хорошо. Как вы справились с доктором Вулфом?»

«Это был интересный разговор. Он сказал, что у нее нет друзей, о которых он знает. Понятия не имеет, где она может скрываться. Он предположил, что она могла отправиться в «Дом-убежище». Думает, что нам следует обыскать это место. Я так не думаю».

Келли сказала, что ее там не было. Я не думаю, что он лгал, потому что слишком много людей могли ее там видеть.

'Что-нибудь еще?'

«Да. Он задавался вопросом, не убила ли Эбби Гоффа сама».

Мэгги нахмурилась, обдумывая эту возможность так же, как и Маккейб ранее.

Через минуту она сказала: «Я так не думаю».

«Я тоже так не считал. Давайте выслушаем ваши доводы».

«Хорошо, Эбби шизофреничка, и да, шизофреники иногда сходят с ума, но Эбби ни за что бы не сделала это так, как это было сделано. Аккуратно проделанная маленькая дырочка на затылке? Перевозить жертву туда-обратно на материк на пароме? Оставлять записки от Амоса у нее во рту? Ни за что. Забудьте об этом».

«Великие умы мыслят одинаково. Я не рассказал Вулфу всех этих подробностей, но если бы рассказал, думаю, даже он бы согласился».

«И это всё?»

«Нет», — Маккейб подвинул ей фотографию с вечеринки по столу. — «Видишь того высокого парня посередине?»

«А что с ним?»

«Это Тодд Маркхэм. По словам Вулфа, Гофф был достаточно хорошо с ним знаком, чтобы обратиться к нему с просьбой о крупном пожертвовании в пользу организации Sanctuary House незадолго до Рождества».

Гофф и Келли заключили сделку.

«Откуда Вулф об этом знает?»

«Он входит в совет директоров Sanctuary House. Как и Гофф».

«Насколько крупным было пожертвование?»

«Огромная сумма в десять тысяч долларов».

'Неплохо.'

«Вполне неплохо».

«Вы полагаете, она тоже спала с Маркхэмом?»

«Мне вдруг пришло в голову. Ее убили в доме Маркхэма».

«Ну, я знаю, что Маркхэм не убийца. Его история полностью соответствует действительности».

«Вы уверены?»

«Я уверен. Оба его клиента независимо друг от друга подтвердили, что ужинали с ним в Чикаго во вторник вечером. Маркхэм оплатил ужин своей платиновой картой American Express, и у AmEx есть запись об этом платеже. Позже, ровно в 23:17 по центральному времени, 12:17 по восточному, примерно в то время, когда Эбби Куинн убегала от своего монстра, и примерно за сорок пять минут до того, как она разбудила Боумана, Маркхэм заказал на ночь в баре отеля. Кстати, односолодовый виски Macallan, который обошелся ему в пятнадцать долларов плюс чаевые».

У тебя изысканный вкус, Маккейб.

«Просто изысканный вкус».

Они оба помолчали немного, обдумывая возможные варианты. «С другой стороны, Маркхэм ведь говорил тебе, не так ли, что Изабелла иногда приезжает на остров Хартс зимой, когда он в командировке?»

«Да, он спал. И если он спал с Гофф…»

«И передал десять тысяч долларов организации Sanctuary House в знак признательности за эти отношения»

«И Изабелла узнала об этом…»

«Могла ли седьмая женщина быть женщиной на видео с Монументной площади?»

«Возможно. Конечно, Эбби сказала Боумену, что видела мужчину».

«Да, но у Эбби бывают галлюцинации. Мы обе это знаем».

«Хорошо. Давайте пригласим сюда Маркхэмов для сдачи отпечатков пальцев, анализа ДНК и обсуждения».

Маккейб подождал, пока Мэгги сделает звонок.

OceanofPDF.com

Двадцать пять

Убийство/самоубийство казалось самым простым решением. Быстро. Чисто. Легко. Двух зайцев одним смертельным выстрелом. Полиция бы поверила. Почему бы и нет? Пара сумасшедших. Один из них, как известно, склонен к суициду, находится в состоянии сильного стресса и, как выяснилось, носит с собой заряженное оружие. Как бы об этом сообщили газеты?

Женщина, страдающая шизофренией, убивает подругу и направляет пистолет на себя? Да, звучало многообещающе. В темноте гостиной остальная часть истории разворачивалась в сознании убийцы.

После анонимного сообщения, поступившего по телефону в редакцию газеты Press Herald рано утром в это время, Утром полиция прибыла в квартиру по адресу: Саммер-стрит, 131, в Портленде. там были обнаружены тела двух женщин, 31-летней Лианны Барнс из Портленда, кладовщик в компании Seamon's Plumbing Supply в Южном Портленде, и Эбигейл Куинн, 25 лет, с острова Хартс. Мисс Куинн работала официанткой в... Ресторан Crow's Nest на острове.

На пресс-конференции, состоявшейся ближе к вечеру, начальник полиции Портленда Томас А.

Шокли сообщил журналистам, что тело мисс Барнс было найдено в квартире. В одинокой спальне она лежала на кровати. Она была смертельно ранена из пистолета калибра .22. Возможно, пистолет был найден во время сна. Тело мисс Куинн было обнаружено рядом с ней.

По словам начальника полиции Шокли, мисс Куинн, по всей видимости, дважды выстрелила в мисс Барнс. а затем покончила с собой одним выстрелом в голову, произведенным из... Одно и то же оружие. Он сказал, что эксперты-криминалисты обнаружили следы пороха на обоих образцах. На руке и на голове мисс Куинн. «Это практически окончательно подтверждает дело», — сказал он. Шокли.

Оружие, использованное при стрельбе, было зарегистрировано на имя покойной мисс Куинн. отец, Эрл Куинн, рыбак, занимавшийся ловлей лобстеров на острове Хартс, скончался в 2002 году.

Сержант-детектив Майкл Маккейб, глава полиции Портленда. Сотрудники отдела по борьбе с преступлениями против личности сообщили изданию Press Herald , что полиция... разыскивают мисс Куинн как важного свидетеля по делу об убийстве, произошедшем ранее. Адвокат из Портленда Элейн Гофф, тело которой было найдено в пятницу вечером на... Рыбный пирс Портленда. На вопрос журналистов, считалась ли г-жа Куинн Подозреваемый в убийстве Гоффа, сержант Маккейб лишь сказал: «Мы «учитывая такую возможность».

Две жертвы, у обеих из которых была диагностирована шизофрения, встретились. в то время как они были пациентами психиатрической больницы Уинтер-Хейвен в Горхэм. Мисс Барнс была выписана из больницы восемнадцать месяцев назад в Июнь 2005 года. Мисс Куинн была освобождена два месяца спустя. Она прожила шесть лет. несколько месяцев в приюте для сбежавших подростков Sanctuary House в Портленде, прежде чем Она вернулась в дом своей матери на острове Хартс в начале прошлого года. Доктору Ричарду Вулфу, психиатру, работающему в клинике «Уинтер-Хейвен», г-жа Куинн Он дважды пытался покончить жизнь самоубийством в прошлом. «Однако, — добавил он, — мы все Я думала, что у Эбби в последнее время все хорошо. Эта трагедия стала ужасным потрясением. Всем сотрудникам больницы Уинтер-Хейвен, работавшим с этими двумя пациентами.

Доктор Вулф продолжил лечение мисс Куинн после ее выписки из больницы Уинтер-Хейвен. в своем офисе на Юнион-Уорф в Портленде. Его спросили, был ли он предупрежден об этом. «Мисс Куинн представляет угрозу либо для себя самой, либо для кого-либо еще», — ответил доктор Вулф.

«Нет, другим я так не скажу. Эбби раньше пыталась покончить жизнь самоубийством, поэтому я знала, что так и будет». Она всегда представляла для неё опасность, но мы и понятия не имели, что она опасна. «Кому-либо еще». На вопрос, считает ли он, что мисс Куинн может быть убийцей, он ответил: Адвокат из Портленда Элейн Гофф, доктор Вулф, просто ответила: «Без комментариев».

OceanofPDF.com

Двадцать шесть

Мэгги высадила Маккейба у его квартиры на Восточной набережной около половины одиннадцатого. «Спокойной ночи, — сказала она. — Высыпайся».

«Спокойной ночи и тебе», — ответил он. «Увидимся утром».

Маккейб наблюдал, как задние фонари ее машины исчезают вдали от променада, и ему немного жаль, что он не пригласил ее подняться наверх выпить. Он не сразу поднялся наверх.

Вместо этого он задержался на парковке, счищая мягкий снег с «Птицы», пока не нашел больше снега, который можно было бы счистить. Затем он забрал почту и посмотрел на нее. Счета, рекламные брошюры и табель успеваемости Кейси. Он подумал о том, чтобы спуститься с холма к «Таллуле» и выпить. Шум и тепло этого места казались привлекательными. Но вот мысль понаблюдать за тем, как другие люди хорошо проводят время, — нет.

Наконец он поднялся по трем лестничным пролетам в пустую квартиру, включил единственную лампу, положил счета на стол, рекламные брошюры в мусорное ведро для переработки, а табель успеваемости, нераскрытый, на подушку Кейси. Их договоренность относительно табелей была такова: сначала она их читала, а потом показывала ему. Скрывать ей нечего было, так как она почти всегда получала пятерки.

Не снимая пальто, он порылся в холодильнике в поисках чего-нибудь поесть.

Там было совсем немного. Всего пара коробок замороженной лазаньи, немного завядшего салата, большая часть буханки хлеба. Также была половина упаковки молока, любимого напитка Кейси, и половина бутылки Сансера – любимого вина Киры. Он мысленно отметил, что завтра заедет в Ханнафорд и купит продукты, прежде чем Кейси вернется домой из Сандей-Ривер. Палфри, вероятно, покинут гору, когда подъемники закроются в четыре. Это означало, что они вернутся в Портленд не позднее шести.

Он поставил одну из лазаний в микроволновку, установил таймер и нажал кнопку СТАРТ.

Затем он потянулся за хрустальным бокалом и налил себе пару сантиметров «Маккаллана». Он вернулся в гостиную и поднял трубку стационарного телефона. Быстрый писк гудок означал сообщение. Первое было от Кейси. «Привет, папа, это я. Увидимся завтра. Снег был отличный. Катание на сноуборде было отличное. Джакузи было отличное. Я буду дома к шести. Люблю тебя». Он нажал «УДАЛИТЬ».

Затем раздался голос Киры: «Я просто звоню, чтобы пожелать спокойной ночи и сказать, что я тебя люблю. Поговорим завтра». Он снова включил запись.

Третье сообщение было от Сэнди. «Маккейб, я несколько раз пытался позвонить тебе на мобильный, но, видимо, ты сейчас не отвечаешь на мои звонки. Полагаю, то, о чём ты звонил вчера вечером, было не так уж важно. Однако есть кое-что, что нам следует обсудить. Мы с Питером разговаривали. Кейси в следующем году будет учиться на втором курсе, и Питер считает, что у неё будет больше шансов поступить в престижный колледж из хорошей подготовительной школы, чем из Портлендской средней школы. Питер является попечителем в Андовере, и он думает, что, вероятно, сможет устроить Кейси туда, как ученицу средней школы».

Там так называют студентов второго курса…

Маккейб повесил трубку, не дождавшись окончания сообщения. Он больше не хотел ничего слушать. Мало того, что Сэнди бросила дочь, думая о ней примерно так же, как змея, сбрасывающая кожу. Теперь она хотела еще и отправить ее в какую-нибудь школу-интернат, забрать от отца. Зачем? Чтобы рассказать другим женам банкиров о своей прекрасной дочери, которая, по стечению обстоятельств, учится в престижной школе-интернате?

Наверное. Хотя, этого не должно было случиться. Маккейб снял пальто и бросил его на диван, нашел старую совместную работу Колтрейна и Майлза Дэвиса, поставил ее на проигрыватель и устроился со своим виски в большом кожаном кресле в гостиной. В том самом, которое Кейси называла папиным креслом. Он потягивал виски и сожалел о том, что Кира вернулась к себе. Он хотел быть с ней сегодня вечером. Он не хотел думать о Сэнди.

Забавно, что его бывшая жена, похоже, ни о чём не жалела. Уж точно ни о каких своих внебрачных связях, а их было предостаточно. Однажды Кира спросила...

Он спросил, почему не развелся с ней раньше. Ответ был прост. «Боялся потерять Кейси», — сказал он ей. «В большинстве случаев при разводе мать получает опеку. Отец имеет право видеться с ребенком. Я не собирался этого допустить».

Он мог слышать до боли рациональные аргументы Сэнди, даже не слушая её. Школа-интернат пошла бы ей на пользу. Помогла бы ей повзрослеть. Помогла бы ей поступить в Гарвард, Йель или какой-нибудь другой университет Лиги плюща, который окончил Питер, человек, не желавший воспитывать «чужих детей». Возможно, самое печальное во всей этой истории было то, что Сэнди предлагала частную школу не потому, что хотела, чтобы Кейси жила с ней. Если бы она хотела, она могла бы предложить отправить её в Бреарли, Далтон или в один из других престижных университетов Манхэттена. Нет, Сэнди не хотела вернуть дочь. Она просто не хотела, чтобы Маккейб её забрал.

Он отпил глоток виски и позволил знакомой музыке окутать его. Он понял, что в последний раз слушал её в ночь, когда брак окончательно распался. В ночь, когда Сэнди ушла. Точнее, в ночь, когда он выгнал её. В последнюю ночь, когда они занимались любовью, хотя к тому времени, конечно, любовь уже не имела к этому никакого отношения, акт превратился в не более чем рефлекторное совокупление.

Даже в последние дни брака Сэнди знала, что всегда может его возбудить, и ей нравилось это доказывать. Он задавался вопросом, не продиктованы ли её усилия эгоизмом, потребностью продемонстрировать свою власть или, может быть, ей просто нравится секс.

Он горько усмехнулся, вспоминая ту ночь. Это была жаркая, душная ночь в конце августа, и Маккейб со своим напарником, Дэйвом Хеннингсом, допоздна работали, пытаясь выбить признания у двух семнадцатилетних наркоманов, которые в десять утра ворвались в химчистку, размахивая оружием. В итоге они убили владельца. На это ушла большая часть ночи, но Маккейб наконец-то получил необходимые признания, чтобы посадить эту парочку за решетку.

Маккейб вернулся в квартиру на Западной Семидесятой первой около часа пятнадцати утра, разгоряченный и уставший, его рубашка была насквозь пропитана потом и прилипала к спине под курткой. Прохладный воздух и безошибочный запах Сэнди в период течки ударили ему прямо в лицо, когда он открыл дверь. Свет был приглушен. Кондиционер работал на полную мощность. Майлз и Колтрейн уже создавали подходящую фоновую музыку. Сэнди прислонилась к...

На стене в коридоре, в полупрозрачной шелковой ночной рубашке, ее обнаженное тело вырисовывалось силуэтом в свете, льющемся из-за открытой двери спальни. Она всегда умела создавать провокационное освещение. Вероятно, могла бы сделать на этом карьеру. Маккейб шутил про себя, что если Шекспир был для трагедии, а Микеланджело для потолков часовен, то Сэнди была для секса. Настоящий гений. Реальный. Член Зала славы.

Она отвела его в спальню и помогла ему раздеться. Затем она вытерла его тело прохладной влажной тряпкой. Закончив, она сняла ночную рубашку, опустилась на колени и взяла его в рот. Она почти довела его до оргазма, затем подождала несколько секунд и повторила. Наконец, она отвела его к кровати, забралась сверху и направила его в себя. Секс с Сэнди всегда был хорош. Часто он был великолепен. Этот раз был одним из лучших. Зная, что произойдет дальше, он задавался вопросом, не задумала ли она это как своего рода прощальный подарок. Что-то, что она будет помнить и о чем будет сожалеть после ее ухода. Если так, то, полагаю, это сработало. Только прошлой ночью, в квартире Лейни Гофф, он наконец-то разрушил чары. По крайней мере, он надеялся, что ему это удалось.

Он вспомнил, как, когда все закончилось и он был совершенно измотан, она выскользнула из постели и подошла к туалетному столику, где села, все еще обнаженная, и стала рассматривать свое лицо в зеркале. Затем она начала втирать в него какой-то крем. В середине процесса, когда все еще были видны белые полосы, она тихо, почти в сторону, сказала, скорее своему отражению, чем ему: «Питер Ингрэм сделал мне предложение».

Маккейб не ответил. Это не было неожиданностью. Ему было все равно.

«Я ему ответила утвердительно», — сказала она.

Маккейб по-прежнему ничего не говорил. Просто ждал, когда же произойдет что-то еще.

Она снова повернулась к зеркалу и начала втирать крем. «Свадьба состоится в доме Питера в Ист-Хэмптоне, как только развод будет оформлен», — сказала она, снова обращаясь к его отражению.

Это были не те туфли, которых он ждал. «А как же Кейси?» — наконец спросил он.

«Кейси?»

«Да. Ты помнишь Кейси? Нашу дочь? Ту, которая, надеюсь, спит по ту сторону стены. Что с ней?»

Сэнди проигнорировала сарказм. «Она останется здесь, — сказала она. — С тобой».

Наконец она повернулась и посмотрела на него, а не на его отражение в зеркале. «Думаю, ты будешь этому рад. В конце концов, она была единственной из нас, о ком ты когда-либо заботился».

Это было не совсем правдой. Он когда-то любил Сэнди. Хотя точно не помнил, почему.

«Вы не будете добиваться опеки?» — спросил он.

«Нет, Маккейб, я не буду добиваться опеки. Твоя маленькая принцесса будет принадлежать только тебе. Питер не заинтересован в воспитании чужих детей».

Чужие дети? Его взбесила не столько сама фраза, сколько небрежность, с которой она это сказала. Она просто отбросила обломки жизни, которая ей больше не нужна. Ничего больше. Маккейб посмотрел на её отражение в зеркале и понял, что никогда ничего не ненавидел так сильно, как Сэнди в тот момент. Он подумал о том, чтобы застрелить её. Это было бы достаточно легко. Его кобура и пистолет лежали всего в нескольких футах от него, на стуле в углу вместе с одеждой. Затем он подумал о том, чтобы ударить её. Как приятно было бы почувствовать, как его кулак попадает ей прямо в лицо. Почувствовать, как ломаются её знакомые плоть и кости, как ломается нос, как хлещет кровь. Он закрыл глаза. Отбросил мысли о насилии.

Иногда эти чувства возвращались во снах, и во снах он часто проигрывал их в своих интерпретациях. Но в ту ночь, пять лет назад, в квартире на Западной Семьдесят первой улице, возможно, благодаря своей любви к Кейси, ему удалось сдержать их.

«Я перееду к Питеру утром, после того как Кейси уйдет в школу», — сказала она, снова будничным тоном.

«Я так не думаю», — сказал он ровным и сердитым голосом.

«О да», — сказала она, приподняв брови, чтобы подчеркнуть свою уверенность. — «Всё устроено».

Он натянул трусы и подошёл к её туалетному столику. «Нет», — сказал он.

Он сказал: « Договорились , что у вас есть ровно пять минут, чтобы одеться и выйти из этой квартиры». Чтобы подчеркнуть свою мысль, он

Он протянул руку через стол и одним движением руки смахнул на пол все лосьоны, кремы и тюбики туши.

Он увидел на её лице сомнение и, возможно, впервые, немного страха.

«Тебе лучше поторопиться, — сказал он. — У тебя осталось четыре с половиной минуты. Если ты к тому времени не уйдешь отсюда, я вышвырну твою голую задницу на тротуар, и ты сможешь идти к Ингрэму как есть».

Она надела футболку, джинсы и шлепанцы и добралась до лифта как раз перед тем, как истекло отведенное ей время.

OceanofPDF.com

Двадцать семь

Он крепко держал пистолет в двух руках в перчатках и прицелился в зеркало. Старый Ruger Standard .22. Пистолет отца Эбби. Забранный из ее дома, где он нашел его, готовый к использованию, полностью заряженный, в ночь, когда убил Гоффа. В ночь, когда он понял, что ему придется убить и Эбби.

Он выключил свет, подошел к окну гостиной и посмотрел на улицу внизу. Пусто, за исключением одинокой женщины, выгуливающей собаку. Женщина. Незнакомка. Он прицелился. Снял предохранитель. Провел пальцем по изгибу спускового крючка. Он почувствовал дрожь возбуждения. Дыхание участилось. Власть жизни и смерти. Он никогда не понимал, насколько это может быть опьяняющим.

Пора было уходить. Он закрыл жалюзи, засунул «Ругер» за пояс и посмотрел на себя в зеркало. Надел очки в массивной черной оправе, улыбнулся и подмигнул. Сначала одним глазом. Потом другим.

Затем он подошел к шкафу и надел свое тяжелое пальто с огромным капюшоном. Он вышел за дверь и направился к своей машине.

OceanofPDF.com

Двадцать восемь

Даже укрывшись одеялом и крепко зажмурив глаза, Эбби знала, что Смерть рядом. Она чувствовала её присутствие. Запахивала его. Как озон в воздухе перед летней молнией. Холодный ком страха, с которым она жила со вторника, расслабился прошлой ночью, когда Лианна распахнула объятия и приняла Эбби. Теперь он вернулся, ещё сильнее и крепче, чем когда-либо. Эбби протянула руку через кровать, ища утешения в обаянии Лианны, но, не найдя его, отстранилась. Тело её подруги ворочалось во сне, не подозревая об опасности, таящейся поблизости.

Эбби не была уверена, как долго она спала или, если уж на то пошло, как долго она здесь находится. Она помнила, как приехала с этим здоровяком на пикапе. Она думала, что это было прошлой ночью. Или, точнее, рано утром. Сегодня утром, а не вчера или позавчера.

Но, честно говоря, она действительно не была уверена, какое именно утро было.

Она вспомнила глуповатую улыбку здоровяка и контейнеры с соусом Chef Boyardee, которые он держал в руках. Она также вспомнила пистолет под его курткой. И всё же ей захотелось, чтобы он был здесь сейчас. Она подумала о визитке, которую он ей дал. На ней было написано: «Джозеф Л. Водник. Департамент полиции Портленда».

Был указан номер телефона. Она могла бы ему позвонить, но его не было по этому номеру. Он сидел в какой-то дурацкой хижине у подножия горы Катадин.

Он либо занимался кемпингом, либо ледолазанием, либо чем-то ещё, чем бы он ни занимался в свои два выходных. Когда они приехали прошлой ночью, она просто хотела, чтобы он ушёл. Даже не хотела, чтобы он выходил из машины. Он настоял на том, чтобы проводить её до двери. Сказал, что хочет убедиться, что её подруга дома и что она сможет войти без проблем. Потребовалось несколько минут звонков и стуков, прежде чем Лианна услышала их и открыла. Всё это время они просто стояли на ступеньках.

Они смотрели куда угодно, только не друг на друга. Эбби боялась, что парень попытается поцеловать её на ночь. Какая глупость! Но он этого не сделал.

Он просто напомнил ей о карточке. Еще раз сказал, чтобы она позвонила, если у нее возникнут какие-либо проблемы. Затем он сел обратно в свой грузовик и уехал.

Лианна спросила, кто он.

Она посмотрела на карточку. «Джозеф Л. Водник».

'ВОЗ?'

«Какой-то парень, которого я встретил в мини-маркете. Он меня подвез».

Лианна затащила Эбби внутрь и закрыла дверь, чтобы защититься от все еще кружащегося снега.

После этого Эбби помнила только, как сняла одежду, забралась в душ и позволила горячей воде литься на нее, пока ее тело не стало ярко-розовым, а холод не прошел до костей. После этого она проверила свою таблетку «Зипрексы». Все таблетки закончились. Она думала, что у нее еще остались, но их не оказалось. Должно быть, она приняла больше, чем думала. Или, может быть, она уронила несколько таблеток во время бури, когда открывала бутылку в прошлый раз. Может быть, это и не имело значения. В любом случае, они, похоже, не очень помогали. Лианна дала ей пару таблеток из своих запасов. Синие. Не «Зипрекса».

Ещё кое-что. Лианна сказала, что таблетки помогут ей уснуть, и, надо сказать, они ей очень помогли – но теперь она бодрствовала, и смерть приближалась.

Запах стал сильнее, и Эбби подумала, не в комнате ли он. Она откинула простыню и одеяло настолько, чтобы один глаз мог выглянуть из её тёплого кокона. Сквозь полупрозрачные занавески проникал тусклый свет зимней луны, достаточный, чтобы различить очертания предметов. Но недостаточно, чтобы пробиться сквозь тени, где, как она знала, пряталась Смерть. Она осмотрела стену и углы с этой стороны комнаты. Ничего не увидела. Она поняла, что ей придётся полностью сбросить одеяло с головы и сесть, если она хочет осмотреть тело Лианны и проверить другую сторону. Она должна это сделать, сказала она себе. Единственной альтернативой было лежать здесь и ждать, пока он вонзит ей нож в затылок. Она вспомнила, как упала женщина в доме Маркхэмов. Кукла с перерезанными нитями.

Эбби оттолкнула этот образ. Она не была готова к смерти. Не сегодня.

Возможно, никогда. Она с трудом поднялась на ноги. Дыхание Лианны было медленным и ровным. Она посмотрела в сторону. Там тоже ничего не было. Только стул, заваленный одеждой. Стол, который на самом деле был коробкой, накрытой тканью, и лампа сверху. Его там не было. Запах все еще оставался.

Настойчивый звонок телефона разбудил Маккейба от беспокойного сна. Почему эта проклятая штука не перестает звонить? Он взглянул на определитель номера. Дж. Водник. Он нажал кнопку «Говорить». «Это Маккейб».

Слишком поздно. Водник повесил трубку. Маккейб раздумывал, перезванивать ему или нет. Впрочем, особых раздумий не стоило. Если Джо Водник звонил на мобильный, значит, это как-то связано с делом. Он позвонил.

«Сержант, это офицер Водник. Джо Водник? Тот, с которого мы вчера вечером на пирсе?»

«Я помню, Джо. Как дела?»

«Речь идёт об этой девушке. О той женщине, о которой вы, ребята, написали в Атланте».

Маккейб мгновенно насторожился и приподнялся. «Да? А что с ней?»

«Ну, я не смотрел "Атланту", когда она вышла, потому что закончил дежурство в полночь в пятницу».

«Хорошо. Продолжайте».

«Я сейчас на горе Катадин. У меня пара выходных, и я немного займусь ледолазанием и зимним кемпингом».

«Переходи к сути, Джо».

«Мне кажется, я её видел. Кажется, я знаю, где она».

«Катадин? Ты видел её на Катахдине? Ты уверен, что это она?»

«Нет. Не на Катахдине. Позвольте мне вернуться назад. Я только что разговаривал со своим приятелем из отдела по работе с населением? На самом деле, с моей девушкой. Она видела ATL и рассказывала мне об этом. Судя по тому, что она сказала, я почти уверен, что это та женщина, которую я видел».

–'

«Джо, Джо, успокойся», — перебил Маккейб. «Просто скажи мне, где ты видел эту женщину и почему ты считаешь её нашим свидетелем».

«Я высадил её около пяти утра на Саммер-стрит, 131».

«В Портленде?»

«Да. В Портленде. Она выглядела неуравновешенной, и она подходит под описание женщины из Атланты. Подходящий возраст. Подходящий цвет волос. Подходящая одежда».

«Вы узнали её имя?»

«Только её имя».

«Какой из них?»

«Эбби. Она сказала мне, что её зовут Эбби».

OceanofPDF.com

Двадцать девять

Эбби оглядела комнату в поисках оружия. Ничего не нашла. Она знала, что что-то можно найти на кухне, но идти туда ей не хотелось. Смерть могла поджидать её по пути. Поэтому она стала искать внимательнее и нашла то, что, как ей показалось, могло подойти. В углу, прислонённая к стене, где она ещё минуту назад её не заметила, лежала старая деревянная теннисная ракетка дяди Уиллиса. По крайней мере, она была похожа на ракетку Уиллиса.

Большинство струн по-прежнему были порваны, как она и помнила.

Она выскользнула из постели, приподняла подол большой фланелевой ночной рубашки Лианны и, чтобы не споткнуться, закуталась в него, и подошла к углу, где внимательнее осмотрела ракетку. Выглядела точно так же. Она взяла ее, сделала пару пробных замахов. Ощущения были точно такими же. Она услышала тихий смех Голосов. Она ударила сильнее. Голоса засмеялись громче.

Ей было все равно. Может, ракетка Уиллиса и не сковородка, но этот сукин сын Смерть точно почувствует это, если она ударит его ею по яйцам. Она злорадно захихикала в ответ на Голоса, но это не заставило их замолчать. Она взмахнула ракеткой изо всех сил. Удар справа. Удар слева. Один раз. Два раза.

Снова. Снова. Она пронеслась по комнате, придерживая подол ночной рубашки левой рукой и размахивая ракеткой Уиллиса правой.

Голоса захихикали громче. Внезапно в комнате появилась Смерть. Теперь перед ней. Теперь позади. Она резко обернулась и замахнулась. Боковая часть ракетки ударила его по голове. Она снова резко обернулась и замахнулась. На этот раз он упал. Точно так же, как и на льду. Она встала над ним и снова замахнулась.

Она рубила ему голову, словно колола дрова для печи.

Бах! Она рубила и продолжала рубить. У него хлестала кровь. Бах!

Ещё больше крови. Бах! Бах! Бах! Глупая ночная рубашка с её глупым розовым цветом.

Цветы всё время мешали, но она всё равно продолжала качаться. Качалась и качалась. Забивая Смерть до смерти. Превращая его в кровавое, окровавленное месиво. Голоса кричали. Она никогда раньше не слышала, чтобы они звучали так чертовски радостно.

«Эбби, что ты, черт возьми, делаешь?» — спросила Лианна. Не Голоса. Сейчас она не хотела слушать Лианну. Пока нет. Не тогда, когда еще один удар прикончит этого ублюдка! Бах! Ракетка взорвалась у него на голове.

Лианна вскочила с кровати и обняла Эбби. Крепко прижала к себе. Эбби пыталась вырваться из ее объятий. Вместе они, словно фланелевая масса, украшенная цветами и маленькими розовыми ленточками на шее и запястьях, рухнули на кровать.

«Отпустите меня!» — закричала Эбби, пытаясь вырваться из хватки Лианны.

«Дайте мне помахать! Дайте мне помахать! Дайте мне прикончить этого ублюдка!»

Эбби кричала, извивалась и корчилась. Лианна прижалась к Эбби, сжимая ее руки вдоль тела. Эбби почувствовала, как ракетка выскользнула из ее руки. «Моя ракетка!» — закричала Эбби. «Я уронила ракетку!»

«Никакого шума нет».

«Есть и такая. Это ракетка дяди Уиллиса».

«Никакого шума нет».

«Да! Есть!»

«Я этого не вижу».

«Ты — толстый лживый ублюдок».

«Я крупный и толстый, но я не лгу. Я этого не вижу».

Эбби лежала неподвижно в темноте, а Лианна — сверху. Теперь она молчала. Голоса всё ещё щебетали, но она не слушала. Слезы текли из её глаз. Иногда, думала она, Лианна была совсем как Вулф. Совсем как все остальные. Если кто и должен был знать, что шум действительно существует, даже если она его не видела, так это Лианна, потому что она тоже была сумасшедшей.

Наконец Лианна ослабила хватку. Эбби не двигалась. Лианна откатилась в сторону.

Когда все затихло, когда Голоса наконец замолчали, Эбби протянула руку к полу и подняла ракетку дяди Уиллиса, которую уронила. Она подтянулась к себе и села, опираясь спиной на пол.

Она прислонилась к стене. Подтянула колени под ночную рубашку и положила ракетку на них. Ей было интересно, как ракетка здесь оказалась. Она не видела её много лет и была почти уверена, что не привезла её с острова. Но у Эбби был многолетний опыт событий, которые она не понимала и не помнила, поэтому она не стала дальше задавать вопросы.

Она подумала о дяде Уиллисе. Он был старшим братом ее матери, и он видел и слышал то, чего никто другой не мог видеть или слышать, так же, как и она.

Эбби знала, потому что читала об этом, что шизофрения имеет генетическую составляющую, что она иногда передается по наследству, поэтому она предположила, что именно оттуда и досталась ей шизофрения. Дядя Уиллис. Люди называли его «сумасшедшим Уиллисом», обычно за его спиной, но иногда прямо в лицо, что Эбби считала жестоким. Но он, похоже, не возражал и даже не замечал. Во время своих «приступов», как их называла Грейси, Уиллис чаще всего видел летучих мышей. Пушистых маленьких черных летучих мышей, летающих ему в лицо и желающих укусить.

Никто их больше не видел. Только Уиллис. Он постоянно отмахивался от них и ругался прямо на улице, называя их мохнатыми маленькими ублюдками и грязными черными ублюдками. Все, что говорила Грейси, было: «Черт возьми, Уиллис, не смей так разговаривать с Эбби».

Однако это его не остановило.

Уиллис не всегда владел этой ракеткой. Он нашел ее на островной свалке и принес домой примерно за год до самоубийства. Он был невероятно счастлив. Ракетка дала ему что-то, чем можно отбивать ракетки. Его не смущало, что на ракетке почти не осталось струн. Он все равно отбивал ракетки. «Уиллис, надо поработать над ударом справа», — кричали некоторые пьяницы возле здания Легиона летними вечерами, когда Уиллис проходил мимо, отбивая ракетки. «Нужно поработать над подачей».

Дядя Уиллис им не отвечал. Он просто выглядел растерянным и продолжал отмахиваться. Так он и делал до того дня, когда Эбби исполнилось восемь лет, и она открыла дверь шкафа своей матери и обнаружила Уиллиса, повешенного внутри.

Деревянная ракетка лежала на полу под ним. Эбби не закричала, когда нашла его. Она видела достаточно мертвых, чтобы понять, что Уиллис мертв.

Она прикоснулась к нему всего один раз. Единственное, о чём она помнила мысли, было: «Я». Полагаю, летучие мыши больше не будут его беспокоить.

Эбби больше не видела ракетку. Она думала, что мать отнесла её на свалку вместе с остальными вещами Уиллиса. Она глубоко вздохнула и задумалась, действительно ли Смерть умерла. Она всё ещё чувствовала его запах. Даже ближе, чем раньше. Она схватила обмотанную скотчем ручку и начала щёлкать ракеткой взад-вперед запястьем. Она слышала, как пьяные в Легионе смеются над ней. Или, может быть, это были Голоса. «Надо поработать над ударом справа, Эбби».

«Нужно поработать над подачей». Она почувствовала, как слезы текут по щекам. Она услышала стук в дверь.

OceanofPDF.com

Тридцать

Маккейб сел за руль «Птицы» и опередил Мэгги на Саммер-стрит, 131, менее чем на десять секунд. Она подъехала прямо за ним. На нем все еще была та же одежда, что и весь день. На Мэгги были спортивные штаны, кроссовки, ветровка и черная шапка-ушанка, щит был прикреплен снаружи. Кобура и оружие были пристегнуты к поясу. Они посмотрели на дом. Небольшой двухквартирный деревянный дом, остро нуждающийся в ремонте. На обеих дверях были нарисованы черные номера. Номер 1 слева. Номер 2 справа. Квартира 1.

Квартира стояла в темноте и пустоте, на окне висела табличка «Сдается квартира». Номер 2.

Было очевидно, что в комнате кто-то есть. Сквозь занавески светил тусклый свет, а дверь была приоткрыта, сквозь нее тоже проникала тонкая полоска света. Возможно, Эбби выглянула из двери, увидела, как они приближаются, и убежала, не закрыв дверь до конца.

«Я займу переднюю позицию, — сказал Маккейб. — А ты обойдите сзади и подхватите нашу девушку, если она попытается ускользнуть через этот проход».

Мэгги кивнула и, пригнувшись, направилась вниз по подъездной дорожке.

Маккейб дал ей минуту, чтобы занять позицию, а затем начал подниматься по бетонной дорожке к дому. Примерно на полпути к дому он услышал женский крик. Раздался крик «Черт!», а затем громкий хлопок. Все произошло очень быстро. Маккейб узнал хлопок. Пистолет калибра .22. Возможно, с глушителем. Скорее всего, нет. Он одним прыжком преодолел три ступеньки на крыльцо и с огромной скоростью ударился о дешевую дверь с полой сердцевиной, сила его тела раздробила дерево. Цепочка и шурупы пролетели перед ним, когда он вкатился в тускло освещенную комнату, описывая дугу из своего пистолета калибра .45. Через всю комнату он увидел фигуру в синей одежде, исчезающую через широко открытую заднюю дверь.

«Полиция! Замри!» — крикнул он. Фигура продолжала двигаться.

«Полиция! Замри!» Голос Мэгги эхом разнесся по заднему двору.

Слева от него на полу извивалась женщина в фланелевой ночной рубашке.

Из раны на шее хлестала кровь ручьем. Не Эбби. А кто-то крупнее, толще, старше. Она выглядела как умирающая.

«Замри!» — услышал он снова крик Мэгги. «Ложись лицом вниз! Руки за голову!»

В отчаянной попытке остановить кровотечение Маккейб подтянула край ночной рубашки, свернула мягкую вату в подобие бинта и прижала его к ране на шее. Но это мало помогло.

Крови было слишком много, и она продолжала течь. Насыщенно-красная кровь растекалась по самодельной повязке. Глаза женщины были открыты. Она моргнула. Прохрипела слово: «Элли». Ее имя? «Элли», — прохрипела она снова. Ее глаза начали затуманиваться.

Снаружи он услышал два хлопка, за которыми последовал более глубокий выстрел из пистолета 45-го калибра Мэгги. Черт. Он думал, что она поймала этого ублюдка. Он бросился к открытой задней двери на небольшую террасу, выпрыгнул туда и услышал еще один хлопок. Потом тишина. Внизу слева он увидел Мэгги. Она стояла на коленях, дрожащими руками держала пистолет 45-го калибра перед собой, пытаясь прицелиться в убегающую фигуру. Маккейб рассчитал расстояние и направление до цели, прицелился и выстрелил. Мужчина продолжал бежать. Маккейб опустился на колени. Используя перила террасы как опору, он снова прицелился в темноту. Затем он остановился. Он больше не видел, в кого стреляет, а вокруг были невинные мирные жители. Спали в своих спальнях. Ходили по улице. Шальная пуля могла легко попасть в кого-нибудь из них. Он не мог рисковать. Даже если это означало позволить ублюдку скрыться.

Он убрал оружие в кобуру и сбежал вниз по ступенькам. Мэгги лежала в снегу внизу. Он увидел, как маленький красный круг медленно расширяется по правой стороне ее толстовки, чуть выше черной кобуры. Ее пистолет 45-го калибра.

Она все еще держала оружие в руках. Она пыталась сесть. Обхватив ее затылок одной рукой, он взял ее оружие, включил предохранитель и сунул его в карман пальто. Затем он осторожно уложил ее на спину, головой на снег.

Не отводя свой пистолет калибра .45 в сторону стрелка, он достал свой...

Нажал на кнопку PPD911. Этот номер сразу же соединил его с диспетчерской службой департамента. Мэгги посмотрела на него, она была в сознании, но явно испытывала боль. Она попыталась улыбнуться. «Это Маккейб», — быстро произнес он. «Детектив и гражданский ранены. Оба получили огнестрельные ранения. 131 Саммер-стрит. Это 131 Саммер. Гражданский, возможно, 10-49. Отправьте две машины скорой помощи и оповестите все подразделения. Подозреваемый мужчина скрывается пешком, двигаясь на юг от места происшествия в сторону Коммерческой улицы. Высокий. Одет в темное пальто с капюшоном».

«В очках», — прохрипела Мэгги.

«Что-нибудь ещё?» — спросил её Маккейб.

Она покачала головой. «Было темно. Он был в капюшоне. Я видела только его очки. В черной оправе».

«В очках, в черной оправе», — повторил Маккейб. «Подозреваемый вооружен».

Считайте это крайне опасным.

Он приподнял её толстовку, чтобы осмотреть рану. На правой стороне живота было небольшое красно-чёрное отверстие. Примерно такое, какое можно ожидать от пули калибра .22. Крови было немного. Рана не выглядела смертельной, но кто знает. Если пуля попала в какой-нибудь орган, у неё могли быть серьёзные проблемы. Он подумал, нет ли выходного отверстия с другой стороны. Он не хотел переворачивать её, чтобы осмотреть.

«Мне пора», — сказал он. «Я скоро вернусь». Он побежал вверх по лестнице.

Раздался голос диспетчера: «Скорая помощь в пути. Все подразделения приведены в состояние готовности. Мы сейчас же прибудем».

Пол в гостиной был залит кровью. Элли, если так звали эту женщину, была мертва. Ее глаза были открыты, но пусты. Он опустился на колени рядом с ней и двумя пальцами обхватил ее запястье, пытаясь нащупать пульс. Ничего.

Он снял с ее шеи окровавленную ночную рубашку и прикрыл ее наготу. Больше не было необходимости в бинтах.

Ему нужно было найти Куинн, если она еще здесь, еще жива. Это была небольшая квартира. Гостиная. Кухня. Одна спальня. Маленькая ванная комната. «Эбби!»

— Он крикнул: «Это полиция! Мы здесь, чтобы помочь вам!»

Он прислушался. Ответа не последовало. Достав свой пистолет 45-го калибра, он двинулся в спальню. Сквозь шторы проникал тусклый свет. Неубранная кровать королевского размера.

Стул. Лампа. Куинн нет. Он подошел к двери шкафа, отошел в сторону и резко распахнул ее. Эбби тоже не было. Он снова позвал: «Эбби Куинн!»

«Это полиция. Выходите!» Ответа по-прежнему не было. Либо она была в ванной, либо снова ушла. Он подошел к двери ванной. Снаружи он слышал сирены. Крики. Звук бегущих ног. Красные мигалки отражались от стен гостиной.

Он распахнул дверь ванной и вошёл. Услышал тихий стон из-за занавески. Он отдернул её. Там стояла Эбби в ванне, одетая в точную копию фланелевой ночной рубашки Элли. По меньшей мере, на два размера больше. Глаза были плотно закрыты, руки сложены вместе, одна поверх другой, словно она что-то сжимала.

«Всё в порядке, Эбби, — сказал он. — Я же полицейский».

Она широко раскрыла глаза и посмотрела на него. На ее лице отразилось недоумение и ужас. Она отвела обе руки назад влево, слегка повернув тело в том же направлении. Она резко взмахнула обеими руками вперед. Почти идеальная пантомима двуручного удара слева, издавая стоны, как Серена Уильямс в ночной рубашке. Только вот в руках Эбби не было ракетки.

Она начала кричать и размахивать руками. Она упала вперед. Он поймал ее. Он обнял ее и крепко прижал к себе, словно ребенка в смирительной рубашке. Она извивалась, боролась и кричала, ее глаза были широко раскрыты от ужаса. Он едва держался. «Все в порядке, Эбби», — попытался он сказать, но его голос заглушили ее крики. Она попыталась ударить его головой, но промахнулась. В ванную вбежал фельдшер.

«Держи ее!» — крикнул он. Маккейб держался. Едва-едва. Краем глаза он увидел, как мужчина задрал рукав Эбби и вколол ей что-то в руку с помощью шприца. Она продолжала кричать и извиваться еще минуту или две, но затем ее тело начало расслабляться. Он все еще держался.

Ее крики прекратились. Эбби прижалась головой к плечу Маккейба и продолжала плакать. Когда она наконец успокоилась, вошли два фельдшера, пристегнули ее к носилкам и отнесли в машину скорой помощи.

«Маккейб?» — раздался мужской голос.

Это был Т. Ли, тот самый полицейский, который отвёз его на рыбный пирс. Трудно поверить, что прошло меньше тридцати шести часов.

«Как там Мэгги?» — спросил он. Снаружи он увидел мигающие синие огни полудюжины полицейских машин и красные огни двух машин скорой помощи.

«Хорошо, кажется. Медик говорит, что они не могут быть уверены, пока не доставят её в отделение неотложной помощи, но он думает, что с ней всё будет в порядке. Говорит, что пуля, похоже, не задела ничего жизненно важного».

Маккейб кивнул и вышел на улицу. Он позвонил Терри Мирабито домой.

Разбудил её. Она сказала, что сейчас же приедет. Затем позвонил по номеру 109 и попросил поискать специалиста по сбору улик, которого не было бы на острове Хартс вместе с Якоби.

Мэгги была еще в сознании, когда ее несли во вторую машину скорой помощи.

Он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, но ее улыбка сменилась гримасой, когда ее посадили в машину. Двери закрылись, и он смотрел, как машина отъезжает.

OceanofPDF.com

Тридцать один

Два часа ночи. Казалось, в медицинском центре Камберленда будет многолюдно. Маккейб предположил, что сочетание субботнего вечера и теплой погоды заманивает людей из домов в неприятности. Он стоял у входа в приемное отделение, ища кого-нибудь, кто мог бы подсказать, где найти Мэгги. На стойке регистрации никого не было. Он просматривал тесные группы людей, заполнившие зал ожидания. Рядом стонал подросток. Наконец он заметил женщину в белом халате, которая, стоя на коленях, принимала информацию от грязновато выглядящего мужчины, лежащего на трех пластиковых стульях в зале ожидания. Он выглядел так, будто попался на драку в баре. Маккейб направился к ней, протиснувшись мимо пары лет восьмидесяти, которые тихо сидели рядом, держась за руки, она положила голову ему на плечо, глаза ее были красными, как будто она плакала. Рядом с ними трехлетний ребенок выл на руках у матери.

«Я ищу детектива Маргарет Сэвидж», — сказал Маккейб, поднимая свой щит перед женщиной в белом.

«Кто?» — спросила она, выглядя растерянной.

«Сэвидж. Маргарет Сэвидж. Полиция Портленда».

«Подожди вон там», — сказала она, указывая ему на прилавок, за которым никого не было.

«Это огнестрельное ранение, верно?» — раздался мужской голос. Один из фельдшеров с Саммер-стрит. «Она в третьем травматологическом отделении. Вон там». Мужчина указал пальцем.

Маккейб благодарственно кивнул и направился через открытое пространство в ту сторону.

«Эй, туда нельзя заходить». Медсестра бросилась за ним следом. Маккейб проигнорировал её. За ним последовал один из охранников больницы.

«Эй!» — снова крикнула она. Маккейб поднял свой золотой щит, направил его в их сторону и продолжил идти. Они не последовали за ним.

Он увидел Мэгги, лежащую на каталке в окружении семи или восьми человек в медицинских халатах, все быстро двигались. Их, в свою очередь, окружало множество экранов и мониторов. Несколько аппаратов издавали пикающие звуки. Две капельницы были подключены к шее Мэгги. Еще две — к ее рукам. Кто-то, вероятно, ординатор, судя по его возрасту, водил маленьким белым датчиком по животу Мэгги на несколько сантиметров ниже пупка и смотрел на экран, который, как Маккейб был почти уверен, был аппаратом УЗИ. Рядом с датчиком с правой стороны Мэгги он увидел небольшую, некрасивую красно-черную дыру в месте попадания пули, чуть выше тазобедренной кости. Тело ниже раны было накрыто одеялом.

Врачи и медсестры обменивались информацией друг с другом по голосовому каналу.

«Дыхательные пути свободны».

«АЧС 145 на 90».

«Пульс 105».

Мэгги заметила его и попыталась закатить глаза, показывая жестом «какая же это глупость!». Вероятно, одновременно её накрыла волна боли, потому что выражение её лица сменилось на напряжённую гримасу. Он увидел её одежду, отрезанную от тела и лежащую кучей на полу. У него всё ещё был её пистолет, но сверху кучи лежала пустая кобура, а ещё выше — бумажник для значка. Он подошёл к куче и поднял её.

К нему подошла руководительница группы, блондинка лет сорока.

«Я доктор Херрольд, — сказала она. — Врач скорой помощи. А вы Маккейб?»

'Да.'

Она приняла его удостоверение личности и, казалось, внимательно его осмотрела. «Хорошо. Она спрашивала о вас. Вам нужно будет подписать подтверждение того, что вы приняли вещи детектива Сэвиджа. Остальные ее вещи мы положим в сумку, и вы можете забрать их тоже».

Он наклонил голову в сторону Мэгги. «С ней все будет в порядке, правда?»

«Думаю, с ней всё будет в порядке. Пуля, похоже, порвала мышцу, но не задела ничего жизненно важного».

Он склонил голову, глядя на молодого человека с волшебной палочкой. «Что он делает?»

«Завершаем так называемое FAST-обследование. Используем ультразвук, чтобы убедиться в отсутствии внутрибрюшного кровотечения, которое может вызвать проблемы».

«Обзор таза четкий», — сказал мужчина с металлоискателем Херролду.

«Это последний квадрант. Вашей коллеге повезло», — сказал доктор Херролд Маккейбу. «Пара дюймов в любую сторону, и у нее были бы проблемы. В итоге, похоже, пуля задела мышечную фасцию в верхней части тазового края, а затем под углом опустилась вниз. Выходное отверстие находится в верхней части ягодицы с правой стороны».

«Отлично. Шрамированная задница. Как раз то, что мне нужно». Мэгги выглядела бледной, глаза у нее все еще были закрыты, но ее остроумная реплика успокоила его.

— У вас есть пуля? — спросил Маккейб. — Она понадобится нам для криминалистической экспертизы.

«Извините, мы ничем помочь не можем. У нас этого нет. Пуля порвала её спортивные штаны. Подозреваю, ваши люди найдут её где-нибудь на земле недалеко от места попадания пули. Не думаю, что она улетела бы далеко».

«Ты уже поймала этого ублюдка?» Это снова была Мэгги. Ее глаза все еще были закрыты, голос слабый.

'Еще нет.'

«Но ведь у вас есть Куинн?»

«Да. Она тоже здесь», — сказал Маккейб. «Где-то». Медицинский центр Камберленда был большим учреждением.

«Вы говорите о женщине, которая вошла одновременно с вашим детективом?» — спросил Херрольд.

«Да. Вы знаете, где она?»

«Да. Физических травм не было, но она находится под сильным наркозом. Мы отправили её в психиатрическое отделение четвёртого числа».

Медсестра передала Маккейбу большой бумажный пакет. Он вынул ключи Мэгги из кармана ее джинсов и запихнул остальные ее вещи в пакет.

«Когда я смогу вернуть её?» — спросил Маккейб у Херролда, кивая головой в сторону Мэгги.

«Мы оставим её на ночь. Дадим ей антибиотики и перкоцет от боли. Ей будет больно какое-то время, она, вероятно, будет хромать около недели, но завтра её должны выписать».

«У меня твои ключи, — сказал он Мэгги. — Я поеду к тебе домой и принесу тебе одежду и кое-что еще».

«Сделайте мне одолжение».

'Что?'

«Пусть это сделает Кира».

'Почему?'

«Почему? Потому что я тебе не доверяю, вот почему».

Маккейб велел ей отдохнуть и засунул коричневый бумажный пакет под мышку. Он нашел нужный лифт и направился в небольшое психиатрическое отделение медицинского центра Камберленд на четвертом этаже.

Его перехватил молодой житель, который сказал ему, что Куинн больше там нет. «Мы дали ей антипсихотические препараты и перевели в Уинтер-Хейвен».

«По чьему приказу?»

'Мой.'

'Почему?'

«Это очень маленькое отделение. У нас здесь почти нет места. Там гораздо лучше подготовлены к работе с человеком с её историей».

Маккейб поблагодарил молодого человека и поднялся на лифте в первую палату. Он вышел из больницы тем же путем, каким вошел. Пожилая пара все еще держалась за руки, а бездомный все еще лежал на пластиковых стульях. Он громко храпел.

OceanofPDF.com

Тридцать два

Когда Маккейб подъехал на «Бёрде», мигающие синие огни всё ещё окружали дом 131 по Саммер-стрит. За полицейскими машинами выстроились фургоны всех четырёх филиалов Портлендской телесети. Чёрный «Шевроле» Тома Шокли стоял сбоку. Сразу за ним припарковался новенький «Импала» Билла Фортье с номерными знаками «looey». Маккейб вышел.

Ему особо нечем было заняться, поэтому он просто прислонился к водительской двери «Бёрда» и наблюдал за происходящим. Эдди Фрейзер подошёл и присел рядом. Эдди достал пачку «Марлборо», закурил одну и выпустил длинную струю дыма в ночной воздух.

«Привет, Майк», — сказал Фрейзер спустя некоторое время.

«Привет, Эдди. Думал, ты бросил курить».

«Да, так и было. Почти целую неделю. Хочешь такой?»

«Не искушай меня».

«Хорошо проводите выходные?»

«Прекрасно, спасибо. А как у тебя дела?»

«О да, отлично. Я живу ради захватывающих событий. Как там Мэг?»

«Ну, если не считать того, что она очень расстроена из-за пулевого ранения в бедро, выходящего на ягодицу, с ней, кажется, все в порядке. Завтра должна выехать из Камберленда. Что здесь происходит?»

«Крис Бенеман внутри, занимается своим делом. Радиостанция GO рвется в эфир».

Бенеман был старшим специалистом по сбору вещественных доказательств. Вероятно, он был последним, кто остался в распоряжении отдела.

«Джакоби и Таско по-прежнему не участвуют в программе Harts?»

«Они были там еще полчаса назад».

«Мы уже опознали погибшую женщину?»

«Да. Подруга Куинн из Уинтер-Хейвена. По словам людей, с которыми я разговаривала в больнице, это была её единственная подруга».

«Пациент или персонал?»

«Пациентка. Еще одна шизофреничка. Ее зовут Лианна Барнс. Это ее квартира».

«Лианна, значит?» Значит, она не говорила ему, что её зовут Элли.

Должно быть, она говорила ему что-то другое. Например, кто в нее стрелял. Не Элли. Келли. Мужчина в очках в черной оправе. Маккейб прижал язык к верхнему ряду зубов, чтобы произнести звук «элл». Затем он отпустил язык и выдохнул воздух, произнеся в конце «эээ». Но если вам хотелось...

Звук «ку» в начале слова нужно было произносить в задней части горла. Это было бы невозможно, если бы пуля просто разорвала горло на куски. Убийцей был Джон Келли. Для Маккейба это практически решило дело. Отец Джек. Тот, кто изучал ветхозаветных пророков. Тот, кто, как подсказывала Маккейбу интуиция, не совершил этого. В тот самый момент «Если кто-то начинает думать, что знает, кто или что такое Джон Келли , — сказал ему Вулф, — пора пересмотреть свои взгляды ». Интуиция Маккейба подвела его. Пора было пересмотреть свои взгляды. Он велел Эдди найти Джона Келли и привести его.

«А что, если он откажет?»

«Арестуйте его».

«Хорошо», — сказал Эдди, потушив сигарету. — «Куда ты пойдешь?»

«А я? Я возвращаюсь на остров Хартс».

OceanofPDF.com

Тридцать три

Хартс-Айленд, штат Мэн

Том Таско дождался, пока Маккейб спрыгнет с задней палубы «Фрэнсиса». Р. Манджини поднялся на пристань, прежде чем начать говорить. «Отпечатки пальцев Гоффа повсюду в коттедже Келли, — сказал Таско, когда они начали подниматься по пандусу. — Особенно в спальне. А еще там есть несколько волосков, которые, возможно, принадлежат ей. Этот ублюдок, должно быть, держал ее там как минимум несколько дней, прежде чем перевезти к Маркхэмам».

«Есть ли у вас еще какие-нибудь гравюры, кроме ее?»

«Много вещей Келли. Плюс несколько пятен и разводов, принадлежащих неизвестному лицу или лицам. Как там Мэгги?»

«У неё ещё какое-то время будут болеть бедро и ягодицы. В остальном с ней всё в порядке».

Черно-белый Explorer снова ждал наверху пандуса. За рулем был Боуман, на этот раз в форме. Таско сел сзади, оставив пассажирское сиденье для Маккейба.

«Привет, Скотти, как дела?»

Боуман что-то невнятно пробормотал, развернулся и помчался вверх по Уэлч-стрит, прочь от площадки. Маккейб молча сидел, наблюдая, как мимо проплывают темные, пустынные островные улицы. По крайней мере, снега не было, и воздух был намного теплее. Полицейские в лифте, должно быть, были правы насчет январской оттепели. Маккейб попытался заставить свои переутомленные мозговые клетки вернуться к обсуждаемым вопросам.

Ладно, он был почти уверен в виновности Келли, но совсем не был уверен, что сможет это доказать. Не перед присяжными. Не если отец Джек наймет себе умного адвоката. Отпечатки пальцев Гофф давали неопровержимые доказательства того, что она была в доме Келли, но они не доказывали, что Келли убил ее. Предсмертные слова Лианны Барнс

Это тоже не сильно помогло бы. Вы слышали, что она сказала, детектив? Элли.

Она сказала Элли? Не Келли? Правильно. Элли. Не совсем то имя, пробормотала и запиналась умирающая женщина, которая сама не могла дать показания. Конечно, он мог бы объяснить, как рана Лианны мешала ей произнести букву К в задней части разорванного горла, но его предположение о том, что она на самом деле пыталась сказать Келли, было бы отвергнуто как чистая догадка. Нет. Берту Лунду нужно больше.

Там была работа Келли о ветхозаветных пророках. Это могло бы помочь. Если бы они её нашли. Но даже если бы нашли, он не думал, что этого будет достаточно для осуждения. Даже если бы цитата Амоса была прямо на первой полосе, подчеркнутая и обведенная красным, какой-нибудь ловкий адвокат мог бы доказать, что кто угодно мог знать эту ветхозаветную цитату. Любой мог бы проникнуть в дом Келли и найти его старую работу, написанную в аспирантуре.

Затем была Эбби. Даже если гипноз помог ей опознать Келли как убийцу, ни одно жюри в мире не признало бы ее виновной на основании показаний свидетеля, страдающего шизофренией. Свидетеля, страдающего шизофренией, который, по словам ее собственного психиатра, мог не принимать лекарства. Что касается других свидетелей, то Мэгги и Магол Гутаале Абтидун смогли лишь засвидетельствовать, что преступник был в тяжелом пальто и очках в черной оправе.

Наконец, встаёт немаловажный вопрос о мотивах. Страховой полис Гоффа мог бы сработать в глазах присяжных, но он был уверен, что адвокат попытается отмахнуться от него, представив как подарок достойной благотворительной организации, а не как нечто, что может обогатить отдельного человека. Особенно того, кто сознательно выбрал жизнь в относительной бедности, чтобы, в свою очередь, помогать другим.

Что ещё оставалось? Маккейб не понаслышке знал, что Келли был вспыльчивым. Легко выходил из себя. Но это, как с готовностью указывали адвокаты, не было убийством, совершённым в порыве ярости. Оно было слишком спланировано. Слишком тщательно срежиссировано. К тому же, Келли был геем, так почему он так долго держал её в живых? Не ради секса, если только он не был бисексуалом. Возможно, но неубедительно.

Примерно через десять минут после приземления Боуман съехал с асфальтированной дороги и выехал на извилистую сеть грунтовых тропинок, переезжая с одной на другую, пока, еще через десять минут, они не добрались до небольшого...

Поляна. Он остановился позади фургона Якоби, на котором находилось место преступления. Маккейб увидел какие-то огни примерно в ста метрах впереди. Они вышли.

«Это коттедж Келли, если его можно так назвать, — сказал Боуман. — Скорее, хижина. Остаток пути мы пройдем пешком».

Прямо перед ним простиралась небольшая лесистая местность шириной около пятидесяти футов.

Дальше простиралось заснеженное и, возможно, каменистое поле.

«Там есть что-то вроде тропинки, — сказал Боуман, — но между нами много обледенелых выступов. Лед покрыт рыхлым снегом, так что идти нужно осторожно». Он посветил фонариком на городские ботинки Маккейба и усмехнулся. «В них тебе будет трудно ходить. Ноги точно промокнут».

«Я с этим смирюсь».

«Может, даже лодыжку сломаю». Боуман улыбнулся, словно считал, что на это стоит надеяться.

«Со мной всё будет в порядке».

«Как хочешь». Боуман протянул Маккейбу фонарик. У Таско он уже был. «Я пойду первым. Следи за ногами и ступай туда, куда ступаю я. Я дам тебе знать, если что-нибудь опасное попадется».

Январское солнце взойдёт только через пару часов, и луны не было. «Это место было построено около ста лет назад», — сказал Боуман, когда они двинулись по тропинке. «Дом выступает над скалой, примерно в пятнадцати метрах над океаном. Внизу только камни и прибой. Старая деревянная лестница сбоку ведёт вниз к пляжу. Вид из дома потрясающий, но я не понимаю, как он выдержал все эти годы северо-восточных штормов. Я бы предположил, что штормы, которые здесь бушуют, давно бы его разрушили, но вот он здесь».

Маккейб последовал за Боуманом и, как ему было велено, шел по его следу.

Таско шел последним. Он чувствовал, как мокрый снег проникает в его ботинки. Через несколько секунд его носки и ноги промокли насквозь. Жаловаться он не собирался. Скорее бы получил обморожение, даже потерял пару пальцев, чем доставил бы такому придурку, как Боуман, удовольствие, выслушав его нытье. Потребовалось еще десять минут осторожной ходьбы, чтобы преодолеть сто ярдов до...

Дом. Маккейб пару раз поскользнулся и один раз упал на задницу. Он поднялся и продолжил идти.

Боуман толкнул дверь. В тусклом свете единственной лампы Маккейб увидел Билла Якоби, сидящего за небольшим деревянным столом и систематически перебирающего стопки бумажных документов, извлеченных из картонной коробки, стоявшей перед ним. Более аккуратные стопки, уже проверенные и рассортированные, были сложены в дальнем конце стола. Еще две коробки лежали на полу.

Якоби поднял голову. «Можно заходить», — сказал он. «Нам здесь больше нечего делать, кроме этих вещей».

Маккейб вошел и огляделся. Это место было настолько непохожим на дом Маркхэмов, насколько вообще могут отличаться два строения, которые можно назвать островными коттеджами.

«Где ваши ребята?» — спросил Маккейб.

«Осматриваем участок вместе с несколькими местными жителями. У Келли здесь около пяти акров. Сомневаюсь, что они что-нибудь найдут, но, как говорится, не узнаешь, пока не посмотришь».

Боуман ушел, чтобы присоединиться к поисковой группе. Таско сел рядом с Якоби.

Маккейб снял обувь и осмотрел помещение. Комната, в которой они находились, представляла собой небольшую совмещенную кухню и гостиную. Мебель была потрепанной.

Бытовая техника напомнила Маккейбу то, что было у его родителей в Бронксе тридцать лет назад, а вещи его родителей тогда были уже старыми. Одна дверь вела в небольшую спальню, где стояла двуспальная кровать с голым матрасом, небольшой расписной комод и прикроватная тумбочка. На тумбочке стоял будильник, цифровые цифры которого мигали, словно его не перезагрузили после отключения электричества. Пара книг. Телефон. Он открыл один из ящиков комода. Ничего. Даже пары сухих носков не было. Книги были разбросаны по всему полу. Он не увидел никаких явных признаков того, что Лейни была здесь.

Вторая дверь вела в ванную. Раковина. Дешевая металлическая душевая кабина. Он повернул кран. Воды нет. Выключили на зиму. Что пила Лейни, если это была ее тюрьма? Где она мылась? С туалетом проблем бы не было. Сиденье было установлено над дырой, выступающей над морем.

Наверное, сейчас это незаконно. И, без сомнения, немного прохладно для ягодиц.

Маккейб вернулся в главную комнату и сел к остальным. Он по очереди потирал пальцы ног, пытаясь восстановить кровообращение. Он читал, что обморожение всегда можно определить по тому, что боль пропадает. Если это правда, то с ним все в порядке. Пальцы ног болели ужасно.

«Вы здесь уже давно?» — спросил он.

«Практически весь день». Таско посмотрел на часы. «И всю ночь».

«Нашли что-нибудь, кроме отпечатков пальцев?»

«Да, — сказал Якоби. — Много источников ДНК. Волосы в постели. Несколько длинных коричневых, как у Гоффа. Что-то похожее на засохшие пятна спермы на простынях».

«Где простыни?»

«Собрали вещи и отправились в Огасту. В раковине лежали грязные чашки и столовые приборы. Они тоже в пути. Возможно, на них есть следы ДНК. В печи лежит холодный пепел. Не могу сказать, как давно был последний пожар. Мы переберём их на случай, если Келли пыталась сжечь что-нибудь компрометирующее».

'Что-нибудь еще?'

«Телефон подключен», — сказал Таско. «Звучит гудок, как будто на нем голосовое сообщение».

«Вы это не слушали?»

«Не могу. Не раньше, чем мы получим пароль Келли. 109 должен связаться с Verizon. Я думал, у нас уже что-нибудь есть».

«Могу я помочь с файлами?»

«Конечно. Просто надень эти перчатки и не размазывай». Якоби бросил ему пару перчаток. «Позже я все это проверю на наличие отпечатков пальцев». Похоже, это будет большая работа.

В коробках хранилась всякая всячина из жизни Келли. Письма, фотографии, открытки от друзей, отдыхавших на курортах. А также множество записок и бумаг из колледжа и семинарии. На нескольких фотографиях молодой Келли был изображен с тем же молодым человеком. Тедди Чайлдс? Или, может быть, с кем-то из его прежних партнеров? На одной фотографии он был одет как священник, но в основном нет. На одной фотографии молодой Келли был с женщиной постарше, которая смотрела в камеру теми же пронзительными голубыми глазами.

Предположительно, его мать.

Якоби и двое детективов занимались этим целый час, не говоря ни слова, каждый из них бегло просматривал каждый листок бумаги, а затем складывал его в одну из нескольких аккуратных стопок, рассортированных по типу документа. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуком мужского дыхания, перекладывания бумаг и редким скрипом дома, покачивающегося на своем неустойчивом фундаменте.

Маккейб представил себе, как всё рухнуло со скалы в океан, а они трое всё ещё оставались внутри. Однажды ночью Уинкен, Блинкен и Нод отправились в плавание. Отправились в путь на деревянном башмаке. Ветра не было. Не было рёва со стороны совершенно спокойного моря.

Даже тиканья часов не слышно. Только скрип.

«Это то, что вы ищете?» Внезапный голос Якоби заставил Маккейба вздрогнуть. Якоби держал в руках брошюру в спиральном переплете с прозрачной пластиковой обложкой. Маккейб взял ее. На первой странице были указаны только название, автор и дата. « Исследование пророческой традиции в Ветхом Завете».

Джон Келли, TOR. 2 мая 1994 г.

Он открыл книгу и начал читать. Вверху 21-й страницы он нашел именно то, что искал. Цитата, выделенная курсивом: « Все грешники моего народа». от меча погибнут те, кто говорят: «Зло не настигнет нас и не помешает нам» .

Под этим текстом, по-видимому, скрывалось длинное и научное обсуждение того, как и почему мстительный Бог поступит с теми, кто игнорирует его заповеди. Маккейб уставился на цитату. Увидев её на бумаге, казалось, всё стало ясно. Келли был виновен. Маккейбу просто нужен был мотив и веские доказательства, которые убедили бы присяжных. Якоби встал со стула и стал смотреть через плечо Маккейба.

«Значит, Келли — твоя первая партнёрша, да?»

«Похоже, в ту сторону».

Тишину в комнате нарушила увертюра к опере «Вильгельм Телль», та самая, которая раньше звучала в качестве заглавной темы сериала «Одинокий рейнджер» по телевизору. Таско нажал кнопку на телефоне. Музыка остановилась. «Таско», — сказал он. «Да? Хорошо».

Хорошо. Дай мне это записать. Он достал из кармана пальто небольшой блокнот и ручку и сделал пометку. «Спасибо, Андреа. Да, тебе тоже». Он посмотрел на Маккейба. «Это был Verizon».

«Пароль Келли?»

'Ага.'

'Что это такое?'

«Куча цифр», — прочитал он из записки. «726288279».

«Это означает «убежище».»

'Что?'

«Цифры. На телефонной клавиатуре они складываются в слово „святилище“. Надо было догадаться час назад. Наверное, я схожу с ума».

Они вошли в спальню. Маккейб взял трубку и набрал номер голосовой почты Verizon. «Джон Келли», — произнес мужской голос.

Затем раздался компьютеризированный женский голос: «Пожалуйста, введите ваш пароль».

Маккейб ввел аббревиатуру SANCTUARY.

«У вас одно новое сообщение. Чтобы прослушать ваши сообщения сейчас, нажмите единицу».

Маккейб нажал на одну кнопку.

«Первое новое сообщение. От неизвестного абонента. Получено во вторник, 20 декабря, в 18:44».

«Я знаю, что ты делал, придурок, и тебе это не сойдет с рук. Нам нужно поговорить. И не пытайся меня игнорировать. Я попробую позвонить тебе по другому номеру». Маккейб понял, что никогда раньше не слышал голоса Лейни Гофф.

И всё же он был уверен, что это она.

Чтобы прослушать сообщение ещё раз, нажмите единицу.

Он нажал на одну из кнопок. «Я знаю, что ты делал, придурок, и тебе это не сойдет с рук. Нам нужно поговорить. И не пытайся меня игнорировать. Я попробую позвонить тебе по другой линии». Я знаю, что ты делал, придурок. Придурок. Что именно делал Келли? Был ли это тот мотив, который искал Маккейб? Он передал телефон Таско и дал ему послушать.

Входная дверь открылась и закрылась. Голос Боумана окликнул: «Эй!»

Маккейб! Где ты?

«Здесь».

Боуман появился в дверях спальни. «Надевайте пальто, — сказал он. — Вам лучше посмотреть, что мы нашли».

Было ещё темно, и Маккейб сначала этого не заметил. Пока Боуман не направил луч своего фонарика прямо на это место. Человеческая рука,

Из тающего снега торчала рука длиной около шести дюймов, покрытая сплошной массой синих татуировок. Молодая, почти наверняка мужская. И рука, и предплечье выглядели застывшими. Тот же восковой блеск, который он видел на теле Лейни Гофф. Маккейб огляделся, чтобы занять позицию. Они стояли в лесистой местности в нескольких сотнях футов к юго-западу от дома. «Это все еще собственность Келли?» — спросил он.

«Да, — сказал Боуман. — Она тянется ещё примерно на пятьдесят футов назад, до той большой сосны вон там».

Двое техников Якоби, Джефф Фини и Карла Морриси, уже начали натягивать желтую оградительную ленту по широкому периметру места преступления, отгоняя нескольких местных поисковиков. Они отступили за оградительную ленту.

Я знаю, что ты делал, придурок, и тебе это не дадут. Да ну это всё. Обвинение Гоффа снова и снова крутилось в голове Маккейба.

Неужели Келли занимался этим? Издевался над подростками из приюта «Sanctuary House»? Точно так же, как священник, который издевался над ним? Узнала ли об этом Гофф и обвинила ли его? Убил ли он Гофф, а заодно и этого мальчика, чтобы она не предала дело огласке? Чтобы она не вызвала полицию и тем самым не разрушила его и дело всей его жизни, приют «Sanctuary House»? Маккейб посветил фонариком на руку и предплечье, торчащие из снега. Он был уверен, что нашел мотив, который для Джона Келли был бы гораздо сильнее, чем просто деньги.

Когда территория была обведена лентой, Фини и Морриси вытащили из багажника своего фургона небольшой генератор и пару мощных струй воды, вызвавших наводнение.

Фини начала устанавливать их на стальные штативы. Морриси размотала толстый черный кабель от генератора к светильникам. Она подключила его и щелкнула выключателем, и внезапно место захоронения осветилось, как центральное поле на стадионе «Янки».

Маккейб снова позвонил Терри Мирабито домой.

«Боже, Маккейб, ты вообще спишь? Что теперь?»

«Мы нашли ещё одно тело».

«Вы, должно быть, шутите».

«Заморожено».

«С заостренным концом?»

«Пока не знаем». Маккейб наблюдал, как Фини начал фотографировать место преступления на высококачественную цифровую камеру. Морриси делал замеры, чтобы точно определить местоположение найденной руки на схеме. «Пока мы видим только руку. Похоже, мужскую. Остальная часть тела, если она вообще есть, все еще засыпана несколькими футами снега и льда. Если бы погода не потеплела и не растопила большую часть льда, мы бы вообще ее не нашли».

«Хорошо. Я одеваюсь. Куда мне на этот раз пойти?»

«Спускайтесь к Casco Bay Lines. Я позабочусь о том, чтобы вас ждал пожарный катер».

«Остров Хартс?»

«Да. С этой стороны будет ждать машина. Я также позвоню Фортье, так что не уезжайте без него».

Было почти шесть часов, а Фортье уже проснулся и пил кофе.

Он сказал, что быстро оденется и будет на пристани через пятнадцать минут.

Перед тем как повесить трубку, Маккейб попросил его взять с собой сухие носки и, если есть, дополнительную пару водонепроницаемых ботинок, примерно 11-го размера, и, да, если он не будет сильно против, может быть, фен. Фортье сказал, что посмотрит, что сможет раздобыть.

К тому времени, как были сделаны все фотографии с места преступления и произведены замеры, на преимущественно зеленом и сером восточном горизонте начала появляться тонкая оранжевая полоска. Фини и Морриси начали осторожно расчищать снег вокруг руки. Они работали аккуратно, как археологи, обнаружившие ценный артефакт. Маккейб поднял глаза и увидел Терри, которая, бредя по снегу, шла к нему, неся свою маленькую черную врачебную сумку. Фортье шел позади нее, держа белый пакет с надписью MACY's с обеих сторон. Он передал пакет Маккейбу, который взял его и направился к коттеджу, заставляя себя не оглядываться на ухмылку, которая, как он был уверен, застыла на лице Боумана.

Внутри белой сумки Маккейб обнаружил пару темно-синих носков, свернутых в клубок, пару фирменных ботинок LL Bean 11-го размера — с зеленой резиновой подошвой и светло-коричневой кожаной верхней частью — и небольшой портативный фен. Он нашел

Он подтащил деревянную розетку, одну из двух в комнате. Он снял обувь и носки. Пальцы ног были совершенно онемевшие, но выглядели не такими замерзшими, как рука у парня. Он воспринял это как хороший знак. Он включил сушилку и начал обдувать ноги теплым воздухом. Это было неприятно. Через несколько секунд пальцы ног начали ужасно болеть. Он задумался, есть ли в правилах полиции что-нибудь о пригодности детектива к службе, если у него случайно отсутствует один или два пальца. Пора, сказал он себе, начать одеваться подобающим образом для мэнской зимы. Манхэттен был очень давно и очень далеко.

Примерно через полчаса тщательного соскабливания начал проявляться застывший труп подростка. Он лежал на боку, обнаженный, за исключением татуировок, покрывавших обе руки, и рядов серебряных колец, вставленных в кожу над правым глазом и вдоль изгиба нижней губы. Даже в смерти у него было милое ангельское личико ребенка, которое напомнило Маккейбу лицо Эдварда Маллани, избитого алтарника, которого он знал много лет назад. Алтарника, который теперь был осужденным педофилом и насильником. И так цикл греха продолжается, размышлял Маккейб про себя, передаваясь, как вирус, от насильника к жертве, из поколения в поколение и обратно.

Судя по слоям застывшего льда вокруг его тела, Маккейб предположил, что мальчика засыпало снегом три снегопада назад. Он стоял между Фортье и Терри и наблюдал, как специалисты фотографируют обнаженный труп. «Нам удалось пошевелить конечностями Гофф настолько, чтобы выпрямить ее», — сказала Терри.

'И?'

«Думаю, она подверглась сексуальным пыткам. На влагалищном отверстии и вокруг него видны следы ожогов».

Маккейб закрыл глаза и глубоко вздохнул, недоумевая, зачем Келли пришлось это сделать. Было так трудно представить этого человека садистом. В ту минуту Если кто-то вдруг подумает, что знает, кто или что такое Джон Келли, пора это выяснить. Подумайте ещё раз.

«А что насчёт синяков, которые мы видели в багажнике машины?»

«Думаю, эти синяки старые. Вероятно, она сопротивлялась, когда он её схватил. Затем он накачал её наркотиками и продолжал держать под их воздействием, за исключением, возможно, периодов пыток. У меня есть предчувствие, что когда мы наконец получим результаты токсикологической экспертизы, выяснится, что на момент смерти она находилась под сильным наркозом».

'Что-нибудь еще?'

«Нет. Под ногтями ничего нет, и, кроме ожогов, тело идеально чистое. Думаю, он мог искупать её непосредственно перед убийством».

Может, поэтому он и отвёз её в дом Маркхэма, подумал Маккейб. Здесь нет ни отопления, ни воды. А там всего этого предостаточно – и, как сказал сам Маркхэм, половина острова знала, где спрятан ключ.

Когда техники закончили, Терри опустилась на колени рядом с телом в проделанном ими отверстии и начала предварительный осмотр в перчатках. «Да. У него проколота спина, это точно», — сказала она. «Также есть значительные синяки и то, что выглядит как кровотечение и разрыв кожи вокруг прямой кишки».

«Грубый секс?»

«Не знаю. Может быть. Или же…»

Терри замерла. Она выглядела несчастной.

«Или что?»

«Думаю, нашему другу доставляло удовольствие засовывать острые предметы туда, куда им не следовало».

Маккейб снова поморщился. Слова Лейни Гофф снова прозвучали в его голове: « Я знаю, что ты делал, придурок, и ты не знаешь, что делаешь». Ей это сойдёт с рук. К сожалению, Келли перехватила её раньше, чем она перехватила его.

По крайней мере, в одном она была права. Ему это не сойдёт с рук.

OceanofPDF.com

Тридцать четыре

Портленд, штат Мэн

В воскресенье ровно в 8:30 утра Маккейб отнес ключи Мэгги Кире.

Через полчаса он вошел в номер 109. Несмотря на то, что за последние сорок восемь часов он поспал всего около шести часов, он чувствовал себя хорошо. Даже лучше, чем хорошо.

Благодаря приливу адреналина от раскрытия личности убийцы Лейни Гофф, а также четырём большим чашкам кофе, он чувствовал себя готовым ко всему. Наготове к противостоянию. Готов к бою. Пятая чашка кофе согревала его руку. Танзанийский Peaberry Fair Trade Dark Roast от Coffee by Design на India Street.

На его столе его встретила рукописная записка от Шокли. « Приходите ко мне». Как можно скорее . Я в своём офисе. P.S. Поздравляю!!!

Маккейб направился по коридору в кабинет начальника, расположенный в юго-восточном углу этажа. Он слышал, как репортеры шумят за пятьдесят футов от него.

Он заметил Шокли, стоящего у двери: пиджак снят, галстук ослаблен, руки скрещены, рукава закатаны. Классический образ энергичного командира, который всю ночь вел своих солдат в поимке жестокого убийцы.

В тот момент представители GO имели возможность выслушать Люка Макгуайра из газеты Press Herald.

Остальная часть внушительного зала была битком набита почти всеми криминальными репортерами штата, а также несколькими внештатными корреспондентами из бостонских и нью-йоркских газет. Маккейб оглядел комнату и обнаружил девушку Шокли, Джози Теннант. Она стояла в углу и что-то записывала, несомненно, готовясь сообщить миру хорошие новости, как только Шокли даст добро.

Камеры были направлены на стол Шокли, ожидавшего успокаивающего сообщения от начальника полиции для встревоженного и ожидающего города.

«Майк! Заходи!» Начальник вскочил, схватил его за локоть и провел сквозь толпу к своему столу. Он широко улыбнулся. «Думал, сделаю объявление прямо из своего кабинета. Как бы покажу зрителям, что происходит в департаменте изнутри. Что думаете? Неплохой ход, правда?»

Всё было не совсем так, как предполагалось. Для этого и существовала пресс-комната на первом этаже. Маккейб знал, что Шокли это безразлично.

Вероятно, он решил объявить об аресте Келли из своего кабинета, возможно, небрежно разместив объявление на углу стола, чтобы общественность знала, что именно ему приписывают поимку преступника.

Маккейбу это тоже было безразлично. Келли была под стражей, а Куинн благополучно добралась до Уинтер-Хейвена, так что сегодня был хороший день, и никакие выходки Шокли не могли его испортить. После всей этой тьмы наконец-то начало светить солнце. Они поймали убийцу Лейни Гофф менее чем через шестьдесят часов после того, как нашли ее тело в конце Рыбного пирса. Мэгги была в порядке и выписывалась из больницы. Кейси возвращалась домой. И, что самое главное, Кира тоже. Они хорошо поужинают. Они займутся любовью. Может быть, он немного поспит — и ему не будут сниться ужасные сны о бывшей жене.

«Конечно, шеф, это здорово. Хорошо проведите время. Только сделайте мне одолжение. Позвольте мне посмотреть, что я смогу вытянуть из Келли, прежде чем вы сделаете какие-либо важные заявления».

«Подождите, Маккейб, — сказал Шокли более тихим, тихим голосом. — Нам нужен обвинительный приговор». Улыбка исчезла. «Вы хотите сказать, что не уверены, что у вас достаточно доказательств?»

«Позвольте мне взять у него интервью».

«Что ещё вам нужно?»

«Признание помогло бы. Мы также ждем результатов ДНК-теста из Огасты. Джо Пайнс обещал предоставить совпадения сегодня утром. Меньше всего нужно делать громкое заявление, а потом отказываться от своих слов».

«Хорошо», — вздохнул Шокли. — «Пока что я скажу, что мы разговариваем с «лицом, представляющим интерес для следствия». Это их на некоторое время задержит. Только сделай мне одолжение. Не надо».

«Слишком долго ждать».

Маккейб вышел в коридор. «Доброе утро, дамы и господа». Он слышал голос Шокли позади себя, в его голосе звучала фирменная улыбка. «Сегодня утром, как вы, наверное, догадались, у меня есть очень хорошие новости…»

На мониторе в кабинете Фортье Маккейб наблюдал за Келли, сидящим в одиночестве в небольшой комнате для допросов. Он выглядел недовольным. «Вам обязательно нужно было надевать на него наручники?»

«Да. Думаю, он мог бы применить насилие, если бы я этого не сделал», — сказал Брайан Клири.

«А потом мне пришлось бы ответить насилием», — усмехнулся Клири. — «И я знаю, как ты это ненавидишь».

«Он что-нибудь сказал?»

«Пока нет, — сказал Эдди Фрейзер. — Разве что несколько раз назвал нас придурками. Он просто сидит и кипит от злости».

«Обратиться к адвокату?»

«Опять же, пока нет».

Даже на мониторе Маккейб чувствовал, как от мужчины волнами исходит гнев. Он смотрел на изображение, пытаясь сопоставить вспыльчивость Келли с хладнокровным, методичным способом действий убийцы Лейни Гофф. Он был уверен, что Келли способен убить Гофф. Его просто удивил способ, которым тот это сделал.

Вся эта сцена на рыбном причале казалась какой-то неправильной. Слишком уж показной. С другой стороны, возможно, он неправильно понял этого парня. Как только кто-нибудь начнет... Размышляя … Слова Вулфа снова прозвучали у него в голове. Может быть, в этом и был смысл.

Возможно, ему стоит еще раз все обдумать.

Прежде чем войти в комнату, Маккейб расстегнул кобуру и оружие и передал их Фрейзеру. Он решил снять наручники с Келли и знал, что Кира очень разозлится, если он позволит заключенному застрелить его из его же собственного пистолета.

Вероятно, я никогда не соглашусь выйти за него замуж.

«Привет, Джон», — весело сказал Маккейб. «Извини за ограничения».

Келли поднял взгляд. Его голубые, почти фиолетовые глаза несколько секунд пристально смотрели на Маккейба. Затем он отвернулся.

«Могу снять наручники, если хотите».

Ответа нет.

«Ты просто должна пообещать, что не будешь устраивать мне истерики или что-то в этом роде».

Келли опустил взгляд. Закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов. Маккейб видел, как работают мышцы его челюсти, словно он стиснул зубы. Наконец он поднял взгляд. «Хорошо».

«Ну и что?»

«Снимите наручники. Я не буду вас избивать».

Маккейб улыбнулся. «Хорошо. Моя девушка будет рада это услышать».

Он подошел к стулу Келли сзади и освободил руки. Затем обошел стол с другой стороны и сел.

Келли потянулся, потер запястья, а затем сложил руки на столе, как ученик католической школы, ожидающий учителя. Никто из них ничего не сказал. Они просто сидели и некоторое время смотрели друг на друга.

Первым заговорил Маккейб: «Мы обыскали вашу хижину».

«Да. Я знаю. Я дал тебе разрешение. Помнишь?» В его голосе всё ещё слышалась нотка раздражения.

«Мы нашли цитату».

'Повезло тебе.'

«Тот самый из Книги Амоса. Он был в твоей работе. Той, которую ты писала в аспирантуре».

Келли пожала плечами. «Хорошо».

«Кстати, мы также нашли мальчика».

Он заметил проблеск сомнения в глазах Келли. Затем он исчез. «Какой мальчик?»

«Тот, что стоит возле вашей каюты».

«Я не знаю, о ком или о чём вы говорите».

«Ему было всего около четырнадцати лет, не так ли?»

«Я до сих пор не понимаю, о чём вы говорите».

«Мальчика, которого ты изнасиловал? Потом убил. Потом закопал в снегу. У тебя дома? На острове Хартс. Ты чертовски хорошо поработал, Джон. Что ты ему в задницу засунул? Тот же нож, которым убил Гоффа?»

Келли смотрела на него с недоумением. Казалось, он пытался что-то понять. Маккейб предположил, что, вероятно, именно так он и собирается выпутаться из этой ситуации.

«Почему ты его убил, Джон? Потому что он рассказал Гоффу о твоих действиях? Поэтому тебе пришлось избавиться от них обоих? Потому что они оба знали? Так ли это?»

Келли хранила молчание.

«Когда вы его туда привезли? В свою каюту, я имею в виду?»

Келли подняла глаза. «Я не была на острове Хартс уже несколько месяцев».

«Где вы были примерно в час ночи?»

«Я сказал твоим приятелям. Я был дома. Спал».

«В вашей квартире?»

'Да.'

«С вашим партнёром?»

'Да.'

«Откуда вы знаете Лианну Барнс?»

«Я не знаю ни одной Лианны Барнс».

«Забавно. У меня есть пара свидетелей, которые говорят, что видели вас в ее квартире около часа ночи». Не совсем правда, но и не совсем ложь, если учесть, что Барнс произнес слово «Элли», а Мэгги увидела мужчину в очках с массивной черной оправой.

«Они ошибаются».

«Они клянутся, что это были вы».

«Я же вам говорила. Они ошибаются. Я не знаю никакой Лианны Барнс. Я не знаю, где находится её квартира».

«Они говорят, что ты в неё стрелял».

«Они ошибаются ещё больше. Я никогда в жизни ни в кого не стрелял».

«Вы били людей».

«Да. Кулаками, и обычно тогда, когда они этого заслуживали. Я даже никогда не стрелял из пистолета. Я даже не знаю, как его держать».

Маккейб посмотрел на Келли и решил попробовать другой подход. «Хорошо, Джон, что, похоже, с Барнсом все будет в порядке. Он сможет дать показания в суде. Так что тебе будут предъявлены только два обвинения в убийстве, а не три», — сказал он.

Внимательно следя за глазами Келли, он не заметил никакой реакции. «Удивительно, что пистолет не причинил большего вреда».

«Рад это слышать».

«Да. Она очень скоро поправится. Сможет рассказать присяжным, как именно вы в неё стреляли».

«Ты лжешь».

«Ты хочешь сказать, что думал, что Лианна мертва? Я вру?»

«Я не знаю никакой Лианны. Я никогда не был в её квартире, и вы лжёте обо всём».

«Да? Вы хотите сказать, что, возможно, свидетели ошиблись?»

«Я говорю, что ты лжешь».

Руки Келли были крепко сжаты, костяшки пальцев побелели. Он едва сдерживал эмоции. Но он говорил. По крайней мере, в данный момент.

«Ты знаешь своё место на острове?»

Келли ничего не ответила. Просто посмотрела на него.

«Найденный нами мальчик был первым, кого ты там убил? Или были и другие? Ты когда-нибудь приводил туда других мальчиков? Ну, чтобы немного повеселиться? Наверное, ты знал много маленьких потерявшихся мальчиков, не так ли, Джон?»

Прямо как Питер Пэн. Беглецы, которых никто не будет оплакивать. Что бы вы с ними ни делали. Может, поэтому вы и основали «Дом-убежище»? Чтобы у вас был свой маленький магнит, который притягивал бы их к себе. Столько, сколько захотите. Когда захотите. Настоящая сокровищница, не так ли? А если бы они исчезли или были найдены мертвыми, ну и кто бы по ним скучал? Они же беглецы.

Дома никто не ждал и не волновался за таких детей, как они, правда, Джон? Кроме, конечно, тебя. «Входи, входи», — сказал паук мухе.

Келли опустил голову и стиснул зубы. Затем он поднял взгляд. Он тихо и медленно произнес: «Я посвятил всю свою жизнь защите детей. Помощи им. Не издевательствам над ними и не убийствам. Это завет, который я заключил с Богом. Это завет, который я чтил. И Бог знает, даже если вы не знаете, это простая истина».

«Правда? Когда вы в последний раз были на острове Хартс?»

«Я же тебе уже говорил».

«Ага? Я не помню. Скажи мне ещё раз».

«Я не пользуюсь этим местом зимой. С тех пор я там не был, не знаю, как».

…Думаю, мы с Тедди куда-то ходили в выходные перед Днем благодарения.

«Вы уверены, что не были там в последнее время? Скажем, в декабре?»

Когда стало холодно, и земля промерзла настолько, что копать стало невозможно.

Маккейб незаметно положил на стол две фотографии с места преступления, на которых мальчик лежал мертвый и замерзший в снегу. «Может, для небольшого развлечения?»

«О, боже мой». Келли уставилась на фотографии, по одной в каждой руке, сначала рассматривая одну, потом другую.

«Ты же знаешь этого парня, Джон?» — Маккейб сменил насмешливый тон на жесткий, угрожающий. — «Ну, не так ли?»

Ответа нет.

«Ответь на вопрос, черт возьми, Келли. Ты же знаешь этого парня, правда?»

'Да.'

«И как именно вы с ним знакомы?» Маккейб теперь стоял.

Он выплюнул эти слова, наклонившись через стол, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Келли.

Келли поднял голову. Его лицо было бледным. Он тихо произнес: «Он жил в приюте Sanctuary House».

«Правда? Ну, тогда, полагаю, вы знаете его имя».

«Калли Коннор».

«Калли?»

«Сокращенно от Кальвин».

«Когда вы в последний раз видели Кэлвина?»

«Не знаю. Где-то до Рождества».

«Это тогда вы отвезли его на остров? На… как там это называлось? На отдых?»

'Нет.'

«Может быть, с небольшим сексом?»

'Нет.'

«А еще и ножевые ранения?»

'Нет.'

«И закопать его голое тело в снегу? С изрезанной и покрытой синяками задницей от того, что ты с ним сделал?»

«Нет!» — закричала Келли. «Нет! Нет! Нет! Нет!»

Когда Келли остановился, он снова посмотрел на фотографии, моргнул, и на глаза навернулись слезы.

«А может быть, Лейни Гофф узнала об этом? Разве нет? Значит, тебе пришлось убить и её? Разве не так всё и произошло? Разве не так ты поступил?»

Келли подняла голову и молчала.

«Черт возьми, ответь мне!» — крикнул Маккейб, с такой силой ударив открытой ладонью по столу, что пустая папка с документами взлетела вверх.

Келли не ответила.

Маккейб снова сел, и его голос, ранее звучавший как крик, стал едва слышным шепотом. «Разве не так все и произошло, Джон? Ты убил этого мальчика. Ты убил его, потому что издевался над ним, а он рассказал об этом Лейни, и она позвонила тебе и пригрозила. Она не собиралась позволить тебе сойти с рук, не так ли, Джон? Поэтому тебе пришлось убить и ее тоже. Чтобы она никому не рассказала. Разве не так, отец Джек? Чтобы она никому не рассказала, вроде меня? Разве не так все и произошло?»

«Я никогда никого не убивал».

«Знаешь, чего я до сих пор не понимаю? Чего я до сих пор не понимаю, так это почему ты оставил тело Лейни там, на Рыбном пирсе, с этой запиской у нее во рту».

Амос. Девятая глава. Десятый стих. Именно там, где вы знали, что мы найдем это и свяжем с вами. Вы же помните эти слова, не так ли, Джон? Все грешники От меча погибнет народ мой, который говорит: «Зло не постигнет нас». и не препятствовать нам . Ты сделал это потому, что знал, что Лейни не из тех, кто может просто исчезнуть, как это сделал Кэлвин Коннор? Люди будут по ней скучать.

Люди искали бы её. Влиятельные люди с влиятельными связями. Так вы выставили её напоказ и попытались выставить её жертвой, будто её убил какой-то религиозный фанатик?

Келли скрестил руки на столе и опустил на них голову.

«Возможно, это бы сработало, Джек, если бы ты не допустил одну ошибку. Ты же не уничтожил ту книгу на своем книжном шкафу в Sanctuary House. Ту, что про Старого».

Пророки Завета. Ты ведь не уничтожил свою старую студенческую работу? Не знаю, почему. Может, потому что ты думал, что парни в синих костюмах...

— Разве ты нас так не называл, Джек? Парней в синих костюмах? Ты думал, что мы просто недостаточно умны, чтобы сложить два и два?»

«Я никого не убивал», — сказал Келли, его голос был приглушен руками.

« Или, может быть, Джек, — Маккейб снова наклонился, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Келли, — может быть, ты оставил ее там с запиской во рту и книгой на полке, чтобы мы нашли тебя и положили конец твоим злодеяниям. Чтобы положить конец твоей вине? Это то, чего ты хотел, Джек? Этого ты хотел? Все грешники моего народа умрут от меча. Все грешники, Джек. Включая тебя. Только у нас в штате Мэн нет смертной казни. Так что тебе придется либо жить со своей виной, либо признаться в ней».

Маккейб понизил голос до едва слышного шепота. «Это то, чего ты хочешь, Джек? Покончить со своей виной? Если да, то мы можем тебе в этом помочь. Все, что тебе нужно сделать, это признаться в своих грехах. Расскажи нам, что ты сделал с Кэлвином Коннором. Расскажи нам, что ты сделал с Лейни Гофф. Давай, сделай это, Джек».

Ты знаешь, что будет дальше. Сначала исповедь. Потом отпущение грехов. Прости меня, отец, ибо я согрешил. Ну же, Джек, скажи это.

Прости меня, Отче, ибо я согрешил. Тогда расскажи мне, как ты убил Кэлли Коннор, а затем, когда она узнала, как ты убил Лейни Гофф.

«Пошёл ты нахуй, тупой ублюдок!» — закричала Келли. «Я никого не убивала!»

После этого Маккейб откинулся на спинку кресла. Он минуту молчал.

«Ну, если вы их не убили, то кто же это сделал?»

'Что?'

«Кто-то их наверняка убил».

«Да. Кто-то другой».

«О, правда? Ну, тогда, если это так, может быть, вы объясните, как получилось, что мы нашли это на вашем телефоне?» Он поднял левую руку в безмолвном жесте, обращаясь к Клири в кабинете Фортье.

Голос Лейни Гофф заполнил небольшую комнату. «Я знаю, что ты делал, придурок, и тебе это не сойдет с рук. Нам нужно…»

разговаривать.'

«Ты это нашла? На моём телефоне?»

'Да.'

«Какой телефон?»

«На острове Хартс. В твоей каюте. Что ты об этом думаешь?»

Келли одновременно покачал головой и пожал плечами. «Думаю, мне нужно позвонить адвокату».

«Что ж, это твоя привилегия, Джек. Я вижу только одну небольшую проблему».

'Что?'

«Вы сказали мне, что ваш адвокат — Лейни Гофф, и, извините, Джек, но, кажется, сейчас она не отвечает на звонки».

OceanofPDF.com

Тридцать пять

«Отличная работа, Маккейб. Ты молодец». Мэгги стояла, опираясь на трость и прислонившись к стене позади Клири и Фрейзера в кабинете Билла Фортье. Монитор все еще был включен и показывал пустую комнату для допросов.

«Не очень хорошо. Я не получил признания. И знаете что ещё?»

'Что?'

«Я вышел оттуда с ужасным предчувствием, что он, возможно, нам не подходит».

«Вы, должно быть, шутите», — сказал Фрейзер. «У нас куча доказательств».

«Да, это так», — сказал Маккейб. «Большая часть основана на косвенных доказательствах».

«Маккейб, — сказала Мэгги, — я своими глазами видела этого ублюдка. Он выстрелил в меня».

«Вы сказали, цитирую: „Было темно. Он был в капюшоне. Я видела только его очки. В черной оправе“».

«Верно. Очки. В черной оправе. Точно такие же, как у него сейчас».

«Многие носят очки в чёрной оправе».

«Возможно, это и так, но у большинства этих людей нет цитат из Книги Амоса, хранящихся в коробке в их островных убежищах. Или убитого мальчика, закопанного в снегу на заднем дворе. Или компрометирующих телефонных сообщений. Маккейб, чего тебе еще, черт возьми, нужно?»

«Я не знаю. Для начала, я думаю, мне хотелось бы увидеть результаты анализа ДНК, которых у нас пока нет».

«Мы получим результаты анализа пятен спермы в любую минуту», — сказал Эдди Фрейзер. «Компания Tasco поручила Джо Пайнсу уделить этому первостепенное внимание».

— А ты вообще здесь делаешь? — спросил Маккейб у Мэгги. — Почему ты до сих пор не в больнице?

«Ну, понимаете, сержант Маккейб, меня раньше никто не стрелял. Так что, скажем так, я заставил своего врача отпустить меня. Как я ему и сказал, на этот раз это личное дело».

«На этот раз это личное?» — улыбнулся Маккейб. «Вы это сказали?»

'Ага.'

«Отличная фраза. Рекламный саундтрек к фильму «Челюсти: Месть» . Также известный как «Челюсти 4» . Это была лучшая вещь в одном из худших фильмов всех времен. Я учился в Нью-Йоркском университете, когда он вышел — 1987 год».

Мэгги вздохнула. «Слушай, Маккейб, сейчас у меня болит задница, я вспыльчива и совсем не в настроении играть в "Викторину"».

'Извини.'

«Почему вы думаете, что он этого не сделал?»

«Я не говорила, что не думаю, что он это сделал. Я сказала, что у меня было предчувствие. Я не была уверена».

Клири наклонил голову. «Знаешь, босс, ты же не об этом говорил, когда приказал нам привести его».

'Я знаю.'

«Знаешь, Маккейб, начальник полиции сейчас там, — сказала Мэгги, — ему не терпится рассказать всему миру об аресте Келли. Лично я, только что выслушав твой небольшой разговор с Келли, думаю, ему следует это сделать».

«Я так не думаю».

«Ладно, а в чём твоя проблема? Почему ты вдруг не уверена?» — Мэгги поморщилась, говоря это. — «Извини. Эта штука болит». Она открыла флакон с таблетками и проглотила одну. — «Перкоцет. Я глотаю их как конфеты M&M».

«Стоит ли вообще ходить пешком?»

«Да, врач сказал, что мне это полезно». Она изменила положение, чтобы уменьшить давление на правую ногу. «В любом случае, вы собирались подробнее рассказать о своей теории возможной невиновности Келли».

Маккейб переместился за стол Билла Фортье и сел. «Меня беспокоит пара вещей в том, что Келли — злодей. Очевидно, что способ совершения преступлений — одна из них».

Вся эта сцена на Рыбном Причале была сплошным шоу. Это было до невозможности мило.

Всё равно это не похоже на то, что могла бы сделать Келли.

«Вы довольно хорошо всё объяснили на собеседовании. Убедили меня».

Кроме того, люди иногда ведут себя нехарактерно.

«Да, это так, — признал Маккейб, — и, возможно, именно это здесь и происходит».

«Вы сказали, что есть две причины. А какая вторая?»

«Телефонное сообщение. Мы кое-что упустили, когда дали Келли его послушать. Я не подумала об этом до самой этой минуты».

'Что?'

Согласно автоответчику Verizon, звонок поступил во вторник, 20 декабря, в 18:44. В сообщении говорится: «Я знаю, что ты делал, ублюдок, и тебе это не сойдет с рук. Нам нужно поговорить. И не пытайся меня игнорировать. Я попробую позвонить на другой номер».

'

«Ну и что?»

«Я попробую позвонить по другому номеру?» Это значит, что она сначала позвонила по номеру, указанному на острове.

Почему? Келли говорит, что зимой он почти никогда не пользуется этим местом.

«Возможно, Лейни этого не знала. Или, может быть, он сказал ей, что будет там именно в тот день», — сказала Мэгги.

«Возможно, но зачем ему было бы это делать? Был вторник, а по вторникам вечером Келли обычно работает в Sanctuary House. Думаю, Лейни знала бы об этом и позвонила бы ему туда в первую очередь. Или на мобильный. Телефон на острове должен был быть последним, куда она позвонила, а не первым».

«Должно быть несложно проверить, был ли он в Sanctuary House в тот вторник».

«Также легко проверить его сообщения на мобильном телефоне», — сказал Фрейзер.

«Согласна. Давайте сделаем это. Однако у меня есть небольшая претензия к остальной части сообщения. В первый раз, когда мы услышали от нее слова: „Я знаю, что ты делал, ублюдок, и тебе это не сойдет с рук“, мы были в коттедже Келли. Десять минут спустя мы обнаружили замерзшее и изуродованное тело мальчика на краю участка. Вполне естественно было предположить…»

Лейни имела в виду издевательства над Кэлли Коннор, когда говорила: «Я знаю, что ты делала».

«Так и было — и так есть. Мы были правы. Это подходит», — сказала Мэгги.

«Почему? Потому что Келли — лесбиянка?»

«Нет. Не только это. Ты сказала мне, что Келли сам подвергался насилию в детстве. Мы оба знаем, что большинство взрослых, совершающих насилие, сами в детстве подвергались насилию».

Кроме того, независимо от того, первый это был номер или последний, сообщение Лейни оказалось на телефоне Келли.

«Да, но знаете, что меня вдруг поразило, когда мы играли это для него?»

«Нет, но у меня такое чувство, что ты мне расскажешь».

«Мне пришло в голову, что, возможно, это не Лейни оставила это там».

«Что ты имеешь в виду? Мы знаем, что это была Лейни. Это её голос».

«Да, это её голос, но что если она изначально оставила сообщение на чужой голосовой почте или автоответчике, а не на телефоне Келли? Теперь предположим, что этот человек — кто бы он ни был — решил убить Гоффа, чтобы помешать ей раскрыть то, что она знала. Давайте также предположим, что этот человек…»

Кем бы он ни был, он решил подставить Келли, обвинив её в убийстве Гоффа. Разве не было бы неплохо, если бы этот человек перезаписал оригинальное сообщение Лейни на голосовую почту Келли на острове? Сделать это было бы довольно просто. Тем более что она никогда не называла его по имени. Просто назвала его «придурком». Перезапись на островной телефон вместо его мобильного или телефона в Доме-убежище — блестящий ход, потому что Келли никогда не пользуется этим местом в это время года и почти наверняка не проверит и не удалит сообщение до того, как мы его услышим.

Мэгги задумчиво кивнула. «Интересно. Он перезаписывает сообщение там, где, как он знает, мы обязательно будем искать, — сказала Мэгги, — где, как он знает, мы найдем цитату из Амоса и где, как он знает, мы найдем тело мальчика».

«Похоже, ты согласна с Маккейбом, — сказала Фрейзер Мэгги, — что Келли не убийца».

«Что ж, я согласен с Маккейбом в том, что он, возможно , не убийца. Но я пока не совсем в этом уверен».

Маккейб встал и подошел к окну. Он стоял и смотрел наружу, наблюдая за легким воскресным утренним потоком машин на Франклин Артериал.

«О чём теперь думает твой извращённый мозг?» — спросила Мэгги.

«Мне просто было интересно, что именно имела в виду Лейни, когда сказала...»

«Я знаю, чем вы занимались».

Мэгги пожала плечами. «По всей видимости, это связано с тем, что Келли — или, возможно, настоящий убийца — подвергал Кэлли Коннор сексуальному насилию».

Маккейб повернулся и посмотрел на нее. «Откуда Лейни могла об этом знать?»

«Я не знаю», — сказала Мэгги.

«Келли бы ей ничего не сказал, если бы это был он. Как и какой-нибудь другой так называемый настоящий убийца. Так кто же это сделал?»

«Коннор жил в приюте Sanctuary House. Лейни работала там с детьми».

Возможно, он сам ей это сказал.

«Возможно. Но Лейни работала только с девочками».

«Он всё ещё мог ей рассказать. Или, возможно, рассказал одной из девушек».

«Опять же, возможно. Но вот ещё одна мысль. Что если настоящий убийца издевался над одним или несколькими детьми, но не над Кэлли Коннор? Более того, что если это был вовсе не мальчик? Что если настоящий убийца не гей, а гетеросексуал, а жертвой насилия была девочка? Или, может быть, несколько девочек?»

«Это не имеет смысла, Маккейб. Если Лейни обвиняла его в насилии над девушкой, почему он убил Коннора, а не девушку?»

«Вполне логично, если его цель — заставить нас думать, что убийцей является Джон Келли, бывший священник-гей, подвергшийся насилию в детстве. Если же он использовал смерть Коннора лишь как еще один тщательно спланированный ход, чтобы направить расследование в сторону Келли».

«Тогда ему пришлось бы убить и девушку, которая рассказала об этом Лейни», — сказал Клири.

«Да, он бы согласился. Или девушки. Во множественном числе».

«Если это так, — сказала Мэгги, — то их тела найти будет не так просто, как тело Коннора».

«Вы меня просто поражаете», — сказал Фрейзер. «На данный момент это всё лишь домыслы. И, если позволите, возможно, полная чушь. На данный момент все улики по всем убийствам по-прежнему указывают на Джона Келли».

Зазвонил телефон Фортье. Клири взял трубку. «Кабинет лейтенанта Фортье».

Говорит Клири. — Эй, Джо. — Пауза. — Правда? — Пауза. — Интересно. — Пауза.

«Вы уверены, что окончательные результаты подтвердят предварительные? Хорошо. Да, я позволю».

«Они знают». Клири повесил трубку. «Что ж, сержант, мне бы не хотелось вносить коррективы в ваши предположения о Шерлоке Холмсе, но…»

«Но Пайнс говорит, что сперма на простынях Келли принадлежит ребёнку?» — спросил Маккейб.

«Да, кое-что из этого правда. Но не всё. Часть информации исходит от самого Келли. Ничего из этого не исходит от какого-то неизвестного таинственного убийцы. Это убеждает вас в том, что Келли — тот самый человек?»

«Я не знаю. Может быть, это Келли. А может, и нет».

«Если не Келли, — спросила Мэгги, — то кто же?»

«Я не знаю, но есть два человека, которые, возможно, смогут нам это рассказать».

«Да», — кивнула Мэгги. «К сожалению, на данный момент Эбби не может, а Баркер не хочет».

«Вы получили ордер на обыск дома Баркера?»

«Крикштейн подписал его сегодня утром. Сказал, что мы можем забрать его в любое время».

«Хорошо. Давай навестим Энди. Хочешь, я принесу тебе инвалидное кресло?»

«Ты имеешь в виду что-то вроде Айронсайда?»

«Вроде того. Только ты гораздо симпатичнее Рэймонда Берра».

«Не знаю. Он был симпатичным, но в то же время каким-то уродливым. В любом случае, я лучше буду хромать. Сидеть слишком больно».

«После Баркера посмотрим, сможем ли мы получить ответы от Эбби Куинн».

Маккейб взял трубку и позвонил в офис Вулфа. Ответа не было, но он оставил сообщение, в котором говорилось, что Эбби находится в Уинтер-Хейвене, и пора попробовать гипнотерапию, как они и договаривались. Чем раньше, тем лучше.

На выходе они все еще слышали, как Шокли хвастался всем, кто еще слушал, о великолепной работе полиции.

OceanofPDF.com

Тридцать шесть

Ровно в 10:32 утра четыре машины полиции Портленда подъехали из-за угла дома № 342 по улице Брэкетт. Из двух черно-белых машин вышли полицейские в форме и незаметно обошли здание сзади и сбоку, чтобы не дать Энди Баркеру выбраться наружу. Заняв позиции, Маккейб и Мэгги, вместе с экспертами-криминалистами Биллом Якоби, Джеффом Фини и Карлой Морриси, вошли в здание. Якоби и Фини подняли на второй этаж два серебристых металлических чемодана, наполненных электронным оборудованием.

Мэгги, хромая, подошла к ним сзади, и все молча ждали на лестничной площадке.

Внизу Маккейб постучал в дверь квартиры 1F. «Баркер?» — окликнул он.

Ответа не последовало, но Маккейб слышал, как кто-то шаркает внутри.

Он снова постучал. «Эндрю Баркер? Это полиция. Пожалуйста, откройте дверь».

С другой стороны он услышал еще больше шороха.

«Мистер Баркер. У нас есть ордер на обыск вашей квартиры. Если вы сейчас же не откроете дверь, я буду вынужден её снять».

Прошло еще несколько секунд. Дверь приоткрылась на пару сантиметров, через проем была натянута золотистая защитная цепь. Баркер выглянул наружу. «Опять вы. Почему вы не оставляете меня в покое? Что вам теперь нужно?»

Маккейб поднял лист бумаги. «У меня есть ордер, подписанный судьей окружного суда Гарольдом Крикстайном, разрешающий обыск вашего помещения. Пожалуйста, откройте дверь сейчас же».

«А что, если я скажу нет?»

«Поверьте мне, мистер Баркер, я думаю, вам это не нужно».

Последовала еще одна секунда колебания; затем Баркер соскользнул с цепочки и открыл дверь. Он был небрит и одет в темно-синий махровый халат. Вероятно, под ним ничего не было. Из-под халата торчали худые белые ноги в черных носках. Сверху Маккейб слышал, как Мэгги и трое техников отпирают квартиру Гоффа и входят внутрь.

Баркер нахмурился, услышав звук. «Кто это там наверху?»

Маккейб проигнорировал вопрос и прошел мимо Баркера в комнату. Его обдало волной горячего воздуха. Температура воздуха, должно быть, превышала восемьдесят градусов, а в помещении стоял ужасный запах пота, мусора и грязного белья.

Баркер настороженно посмотрел на Маккейба. «Кто наверху?»

«Отойдите от двери, мистер Баркер, — сказал Маккейб. — Войдите и закройте её».

Баркер не стал спорить. Маккейб огляделся. Почти каждая поверхность была чем-то покрыта. Одежда, видеокассеты, журналы. На одной стене доминировал 52-дюймовый плоский телевизор. Напротив экрана стояло кресло-реклайнер La-Z-Boy, обтянутое запятнанным коричневым вельветом; на сиденье лежал открытый экземпляр журнала Boobz , обложку которого украшала обнаженная женщина с самой большой грудью, которую Маккейб когда-либо видел. За креслом стояли еще пара стульев и старомодный диван, обитый коричневой клетчатой тканью.

«Кто наверху?» — снова спросил Баркер.

Маккейб указал на диван в клетку. «Садись вон там, Энди. Нам нужно поговорить».

Баркер сел. Маккейб склонился над ним и показал ему листок бумаги.

«Это ордер на обыск вашей квартиры».

«Знаю. Ты мне говорил. Так что же они делают наверху?»

«Детектив Сэвидж и группа полицейских экспертов обыскивают квартиру 2F в поисках скрытых камер и микрофонов, Энди. Тех самых, которыми ты шпионил за Элейн Гофф».

Баркер поднялся, его лицо покраснело от ярости. «Они не могут… Что за чертовщина?»

Маккейб осторожно толкнул его обратно. «Думаю, тебе лучше остаться на месте, маленький Энди-Мэн, и рассказать мне всё о своём видео».

коллекция.'

Ярость Баркера сменилась страхом. Его глаза начали быстро моргать, возможно, неконтролируемо. Руки дрожали. «Я понятия не имею, о чём вы говорите».

«О, конечно, Энди. Те видео, которые ты снял на скрытую камеру с Лейни. Тебе нравилось смотреть на неё, правда, Энди? Она красивее тех девчонок из журнала Boobz , не так ли? Знаешь, я прямо сейчас вижу, как ты сидишь в своём кресле и получаешь удовольствие, наблюдая за Лейни, когда она не знает, что ты смотришь. Что тебе больше всего нравилось? Смотреть, как она раздевается? Или, может быть, как она принимает ванну? Или, может быть, тебе больше всего нравилось смотреть, как она занимается сексом с кем-то? Ты всё это смотрел, правда? Прямо на своём супер-пупер пятидесятидвухдюймовом плазменном телевизоре высокой чёткости. Или это ЖК-телевизор? Я всегда их путаю».

Баркер продолжал моргать.

«В самом деле, ты настоящий маленький подглядывающий Энди, не так ли?»

Баркер закрыл глаза и начал повторять свою мантру: «Я имею право хранить молчание…»

«Энди, Энди». Маккейб поднял руку, как регулировщик, останавливающий вереницу машин. «Пожалуйста, не начинайте это снова. Мы все знаем эту песню».

«Я имею право хранить молчание, — снова начал Баркер. — Всё, что я скажу, может быть использовано против меня в суде. Я имею право на присутствие адвоката во время допроса…»

«Да, Энди, ты прав, но подожди. Когда услышишь, что я могу тебе предложить, возможно, тебе не захочется молчать».

Баркер лишь посмотрел на него.

Зазвонил мобильный телефон Маккейба. «Да? Да. Хорошо. Спасибо».

Он убрал телефон и повернулся к Баркеру. «Это были ребята сверху. Они нашли ваши камеры, спрятанные в старых потолочных светильниках».

«Один в спальне. Один в ванной. Один в гостиной». Маккейб посмотрел на часы. «На всё ушло около десяти минут. Сейчас они перепроверяют, нет ли ещё кого-нибудь».

Баркер глубоко вздохнул и посмотрел на телевизор. «Что тебе нужно?»

«Раз уж вы не хотите, чтобы все то хорошее, что вы смотрели, пропало зря, я предполагаю, что вы записывали видео. А ещё я предполагаю, что они у вас есть прямо здесь, в этой квартире».

Маккейб сделал паузу в ожидании ответа. Ответа не последовало, поэтому он продолжил: «Раз уж у нас есть ордер на обыск, мы можем разнести это место в пух и прах, пока не найдем твой тайник, где бы он ни находился, а потом вернуться на Мидл-стрит и сидеть там, смотря твои грязные фильмы, пока не найдем то, что ищем. Хотя, Энди, это кажется слишком большой лишней работой, когда ты можешь просто указать нам на нужные фильмы?»

'Что Вы ищете?'

«Видеозапись с мужчиной, который обыскал квартиру Лейни в пятницу вечером, до моего приезда. Плюс любые другие видео, на которых она разговаривает с мужчиной, возможно, с тем же самым мужчиной, лично или по телефону».

«Что я от этого получу?»

«Вы их передаете, и вас обвиняют в нарушении неприкосновенности частной жизни. Это преступление класса D. Максимальный срок всего один год, который вы, вероятно, отбудете в окружной тюрьме, а не в государственной. На самом деле, если у вас чистая судимость и нет предыдущих правонарушений, вы можете вообще избежать тюремного заключения. Только условное наказание».

«А что, если я их не отдам?»

«Это то, что я называю помощью плохим парням, и то, что в законах штата Мэн называется воспрепятствованием задержанию. Преступление класса B. До десяти лет в государственной тюрьме. Даже без судимостей, ты отсидишь как минимум четыре. И это будет суровое наказание, Энди. В месте, где такому милому парню, как ты, может и не повезло. Так что, если ты поможешь, тюремного заключения не будет. От четырех до десяти, если нет. Мне кажется, это выгодная сделка, но решать тебе. Принимай или нет».

«Можно мне об этом подумать?»

«Конечно. У вас есть одна минута».

«Можно получить это в письменном виде?»

«Это уже зафиксировано в письменном виде. Просто проверьте законы штата Мэн. Нарушение права на неприкосновенность частной жизни против воспрепятствования задержанию».

«А остальные мои видео останутся у меня?»

«Вы имеете в виду Лейни?»

'Да.'

Маккейб изо всех сил старался не давать заскучать. Кто этот придурок? «Боюсь, что нет».

Баркер вздохнул, встал и подошёл к DVD-проигрывателю на столе рядом с телевизором. Он вынул один диск сверху. Затем нажал кнопку POWER, кнопку EJECT и достал второй диск. Оба диска он передал Маккейбу. «Думаю, это то, что вам нужно».

«А где остальные?»

«Задняя стенка шкафа. Там есть фальшивая панель. Она легко снимается. Нужно только найти защелку. Там есть коробка. Я их там и храню».

OceanofPDF.com

Тридцать семь

Слухи о скрытых камерах быстро распространились. К тому времени, как Маккейб и Мэгги вошли с коробкой видеозаписей, конференц-зал был полон, все собрались и ждали. Все детективы Маккейба, а также Старбакс и Билл Фортье.

Даже Шокли присутствовал, сидя во главе стола, и на его лице читалось нетерпение.

Мэгги нашла стул между Фортье и Таско. Стерджис подвинул по столу подушку из пенорезины. «Вот, Сэвидж. Я слышал, ты не такой уж и крутой, как я думал. Я подумал, что это может помочь».

«Спасибо, Карл», — сказала Мэгги, подкладывая подушку под себя.

«Как это мило с вашей стороны».

Маккейб подождал, пока они усядутся, а затем в течение двух минут провёл проверку того, что, как он надеялся, найдёт на двух дисках, которые они собирались посмотреть. Брайан Клири вызвался просмотреть остальную коллекцию Баркера. За счёт заведения. Без дополнительного времени. Маккейб отказался. Мэгги закатила глаза. Шокли сердито посмотрел на него.

«Пора начинать, люди?» — спросил Маккейб. «Время поджимает».

Два диска, которые Баркер передал Маккейбу, отличались буквенным кодом и датами, написанными от руки красным маркером вверху. Похоже, Баркер был организованным человеком. На одном была пометка LR-1/3/07 . Это был прошлый вторник, день смерти Лейни. На другом — LR-12/20/06 . Две недели назад. Он предположил, что LR означает «гостиная», а не «спальня» или «ванная». Якоби сказал ему, что шпионские камеры Баркера срабатывают от движения. Это было хорошо. Не нужно было тратить время на наблюдение за тем, что ничего не происходит.

Маккейб вставил диск от 3 января в автомат и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

В комнате воцарилась тишина. Никаких сплетен. Никаких шуток. Никто не жевал бутерброд и даже не пил кофе. Сначала все, что они могли видеть, это...

Пустой экран, затем черный, затем вспышка белого, затем вид гостиной Гоффа, когда дверь квартиры распахнулась, активировав камеру. Луч света из коридора упал на ковер Анджелы Адамс, стеклянный журнальный столик, белые стулья и диван. Изображение, снятое с потолка с помощью объектива «рыбий глаз». Временной код показывал 2:33:19 утра 1/03/07 . Середина ночи. Или, точнее, очень раннее утро, вторник, день убийства. Вошла темная фигура в темном пальто с капюшоном. Такое же пальто они видели убегающим из квартиры Лианны Барнс. Было невозможно определить, был ли это Джон Келли или кто-то другой. Все, что они могли видеть, это капюшон, натянутый на голову, и пара плеч. Злоумышленник повернулся и закрыл дверь. Изображение стало черным, затем посветлело, поскольку объектив автоматически подстроился под окружающий свет, проникающий через окна.

Злоумышленник включил фонарик и осмотрел комнату, снова отрегулировав диафрагму в соответствии с доступным освещением. Он прошел через гостиную и скрылся в коридоре между кухней и спальней, убедившись, как предположил Маккейб, что там никого нет. Через десять секунд он вернулся.

«Хорошо, ты один», — пробормотал Маккейб фигуре на экране.

«А теперь снимите капот и покажите нам, кто вы».

Словно в ответ на просьбу, парень протянул руку, положил её на тёмный капот и удерживал там.

«Ну же, детка, просто сделай это».

Мужчина замер. В конференц-зале воцарилась тишина. Все затаили дыхание. Незваный гость опустил руку.

Со стороны стола раздались стоны и ворчание.

Незваный гость, всё ещё в капюшоне, подошёл к книжному шкафу в правой части комнаты. Он посветил фонариком на верхнюю полку. Камера была направлена вниз, ему в спину, и ничего, кроме пальто, капюшона и луча фонарика, не было видно. Свет остановился на одной из книг. Потом на другой. Затем вернулся к первой и остался там. Он потянулся и снял её с полки. Это был большой том, возможно, книга по искусству или путеводитель. Он осторожно поставил фонарик на одну из нижних полок и повернулся вправо. Тонкая полоска лица

Стало видно. Но недостаточно. Было понятно, что это белый мужчина, и всё. Он стоял там, расположив книгу так, чтобы свет был направлен прямо на страницы. К счастью, то же самое происходило и со скрытой камерой.

Они наблюдали, как он перелистывал страницы, пока не нашел то, что искал. Оранжевый конверт размером девять на двенадцать дюймов. Он вынул конверт, закрыл книгу и поставил ее на место на верхней полке. Он повернул конверт в руках в перчатках. Один раз. Два раза. Он сделал паузу.

Маккейб смог разглядеть что-то написанное в верхнем левом углу, там, где обычно указывается обратный адрес. Он остановил изображение, затем переходил к следующему кадру за раз, но прочитать надпись было невозможно.

Палмер Милликен? Возможно. Может быть, в Starbucks могли бы увеличить изображение и поэкспериментировать с фокусировкой, чтобы его можно было прочитать. А может, и нет. Маккейб снова нажал кнопку воспроизведения. Парень снова перевернул конверт. Вероятно, раздумывая, открыть его сейчас или подождать. Видимо, «сейчас» победило, потому что он снял кожаную перчатку с правой руки и просунул голый палец под печать. Он засунул руку внутрь и вытащил что-то похожее на стопку черно-белых фотографий. Маккейб снова заморозил изображение и прокручивал кадры один за другим. Он не мог понять, что изображено на фотографиях. Опять же, ему придется полагаться на Starbucks в обработке изображений. Злоумышленник засунул фотографии обратно в конверт, сложил его вдоль и засунул в карман пальто, похоже, не обращая внимания на то, что фотографии помялись. Должно быть, это были именно те фотографии, которые он искал, потому что он взял фонарик, направился к двери и ушел. Временной код показывал 2:36:15 . Он был в квартире меньше трех минут. Он не вывернул ни одного ящика. Ничего не бросил на пол. Маккейб был уверен, что это не тот же самый парень, который позапрошлой ночью устроил в квартире погром. Этот парень нашел то, что ему нужно. Тот — нет. Маккейб перемотал остальную часть диска. Он был пуст. Он нажал кнопку извлечения, и диск выскользнул.

«Что это, черт возьми, было?» — спросил Шокли. «Это ваш убийца?»

«Я уверен, что это был он», — сказал Маккейб. «К сожалению, мы до сих пор не знаем, был ли это Келли или кто-то другой».

«О, ради бога, Маккейб, все имеющиеся у нас доказательства указывают на Келли. Даже ДНК говорит, что это он. Я предлагаю привлечь этого ублюдка к ответственности и перестать дурачиться, смотря телешоу».

«Давайте посмотрим, что будет на следующем диске».

Он вставил диск с маркировкой LR-12/20/06 . Камера включилась, когда верхняя часть головы Лейни Гофф попала в кадр. Тот же широкоугольный ракурс, что и раньше.

Временной код показывал 20.12.2006. 8:34:44 . За семьдесят два часа до ее похищения. Ровно за две недели до ее смерти. Лейни включила настольную лампу, внезапный свет создал белую вспышку в верхнем углу кадра. Раздался стук. Она пересекла комнату, приоткрыла дверь и выглянула наружу.

Она что-то сказала тому, кто стоял по ту сторону двери. Мужской голос что-то ответил. Оба голоса были слишком далеко от микрофона, чтобы разобрать, что говорилось. Мужской голос заговорил снова. Лейни, казалось, колебалась, словно раздумывая, впускать его или нет. Видимо, она решила впустить его и открыла дверь настежь. Если она знала, что он убийца, зачем ей это делать?

На парне была та же темная куртка с капюшоном, что и раньше, только на этот раз капюшон был опущен. Теперь можно было видеть только макушку, но не лицо.

Тем не менее, этого было достаточно, чтобы понять, что это не Джон Келли. У этого парня были аккуратно подстриженные седые волосы, разделенные пробором слева и зачесанные вправо. Они были похожи на волосы Генри Огдена. На волосы Уоллеса Стивенса Олбрайта. Даже чем-то на волосы Кайла Ланахана, только чуть короче. На самом деле, это мог быть кто угодно, как известный, так и неизвестный. Мистер Седые Волосы нервно оглядел комнату, затем подошел к белому дивану и сел.

Он сидел почти прямо под объективом, опустив голову. Лейни сидела напротив него на одном из белых стульев.

«Тебе нравится причинять боль, не так ли?» — спросила она. «Особенно молодым и беззащитным девушкам». Маккейб теперь слышала лучше. Не идеально, но лучше. Ее голос был искажен, и когда она опускала голову, слова едва можно было разобрать. Баркер явно больше интересовалась качеством видео, чем звуком. Мэгги и Маккейб обменялись взглядами, безмолвный обмен взглядами был совершенно понятен обеим.

«Я не знаю, о чём вы говорите», — ответил мужчина. По крайней мере, Маккейбу показалось, что он это сказал. Он надеялся, что в Starbucks смогут улучшить качество звука.

«Да, ты прав, ублюдок. Есть доказательства. Есть фотографии».

«Какие именно фотографии?»

«Непристойные фотографии».

«Как могли появиться фотографии?»

«Мини-камера с дистанционным управлением. Удивительная технология. Идеально поместилась в её ящик с верблюдами. Она просто направила её на кровать. Снимает при слабом освещении. При любом освещении.»

Практически незаметно. Конечно, вы были так увлечены своими развлечениями, что всё равно бы ничего не заметили.

Даже через плохой микрофон послышался глубокий вздох. «Мне нужно их увидеть», — сказал он.

«Нет. Они в безопасном месте».

«Недостаточно безопасно», — подумал Маккейб. «Совсем не безопасно, застрять в какой-то книге на книжной полке. Она должна была понимать, что это небезопасно. Черт возьми, она должна была это понимать. Она не могла быть настолько беспечной». Может, и не была. Он нажал «СТОП», и изображение замерло.

«Что вы сейчас делаете?» — спросил Шокли.

«Совершаю телефонный звонок».

'Прямо сейчас?'

«Да. Прямо сейчас». Он набрал номер мобильного телефона Джейн Арчер. На этот раз ответила она.

«То, о чём мы говорили, это круто?» — спросил он.

«Маккейб?» — спросил Арчер.

«Мы нашли ваше сообщение на мобильном телефоне Лейни. Вы думали, что она на Арубе. Вы написали: „О чём мы говорили, это круто“».

«Да. Наверное. И что?»

«Что было круто?»

«Она прислала мне конверт. Отправила его службой FedEx за день до отъезда. Попросила положить его в безопасное место».

«Почему ты не сказал мне в пятницу вечером?»

«Не знаю. В пятницу я был немного пьян. Не думал об этом».

«Вы его открыли?»

«Нет. Я собираюсь посмотреть на это завтра. Потом, если это покажется уместным, позвоню вам».

«Почему бы не посмотреть сегодня?»

«Не могу. Сегодня воскресенье. Оно в моей сейфовой ячейке. Знаешь, как сказала Лейни? В безопасном месте?»

«Какой банк?»

'Гнаться.'

«Какой филиал?»

«Совсем рядом, за углом. Первая авеню и семьдесят вторая улица».

'Где вы сейчас?'

«Дом. Моя квартира. Ист-71. Между Первой и Йорк-стрит».

«Хорошо. Оставайтесь на месте. Я сейчас позвоню своему другу и попрошу вызвать полицию Нью-Йорка».

Лейтенант Арт Астарита. Возможно, сегодня он сможет провести вас в банк. Если получится, он перезвонит вам, и вы сможете пойти туда вместе.

Арчер согласился остаться. Маккейб позвонил Астарите, которая сказала, что попытается разыскать управляющего филиалом и посмотреть, что они смогут сделать. Маккейб дал Астарите номер Джейн Арчер. Затем он нажал кнопку «ВОСПРОИЗВЕСТИ». Видео продолжилось с того места, где остановилось.

«Но вы же их видели?» — спросил мужчина.

«О, да. Я их видела».

«Полагаю, это довольно откровенно».

«Чрезвычайно отвратительно. Просто ужасно».

«Ничего противозаконного в этом нет. Девушке было шестнадцать. Возраст согласия».

«Некоторые другие такими не были».

«Ты знаешь про остальных?»

«Да. Она мне рассказала».

«Но у вас же нет фотографий остальных, правда? Или каких-либо других доказательств?»

Лейни ничего не сказала.

«Где фотографии?»

«Я же тебе говорил. В безопасном месте».

Мужчина встал и начал ходить по комнате, опустив голову и отвернувшись от камеры. Если они собирались арестовать его, если они собирались осудить, им нужно было увидеть его лицо.

Мужчина снова сел. «Вы блефуете. Никаких фотографий нет».

«Ты так думаешь?» — теперь в голосе Лейни звучала жесткая, насмешливая интонация.

«Тогда блефуй».

Мужчина заколебался, словно обдумывая именно это. «Хорошо».

«Чего ты хочешь?» — наконец спросил он.

«Я хочу, чтобы ты уехал из Портленда. Я хочу, чтобы ты уехал из штата Мэн. Я хочу, чтобы ты больше не имел дела ни с детьми, ни с девочками, ни с мальчиками, ни с кем, куда бы ты ни поехал».

И куда бы ты ни пошла, поверь мне, я буду наблюдать. Я буду знать.

«А если я тебя проигнорирую?»

«К сожалению, я не думаю, что у меня достаточно оснований, чтобы отправить вас в тюрьму. Как вы и сказали, ей шестнадцать».

Маккейб подумал, не Тара ли это, та девушка в пушистой белой куртке, которая стояла на крыльце приюта «Sanctuary House». Келли сказала, что ей шестнадцать. Он мог бы спросить у нее. Жива ли она еще. Не убил ли ее тот парень так же, как убил Лейни Гофф. И Кэлли Коннор. И Лианну Барнс.

Маккейб задумался, насколько длинным может быть список жертв. Он глубоко вздохнул и задержал дыхание.

«И что вы будете делать?» — спросил мужчина.

«Знаешь, это забавно, — сказала Лейни. — Мне всю жизнь приходится иметь дело с такими самодовольными, лицемерными мерзавцами, как ты. Моя мать была замужем за одним из них».

«Забудьте про Олбрайт», — подумал Маккейб.

«Я только недавно понял, что больше всего ты боишься разоблачения. Ты это знаешь, и теперь я это знаю. Так что вот в чём дело. Ты исчезнешь, как я и сказал, а фотографии я оставлю при себе».

«А если нет?»

«Тогда вы станете знаменитым. Я опубликую их везде, где смогу. В интернете. В газетах. Может быть, даже программа Dateline заинтересуется. Я чертовски хороший адвокат, и если я приложу все усилия, то, возможно, даже найду способ отправить вас в тюрьму».

«Я не собираюсь в тюрьму, а вы ничего не будете публиковать».

«Нет. Потому что ты уйдешь тихо. Зная таких, как ты, тебе вряд ли будет так больно, как публичное унижение. Я уезжаю в субботу на двухнедельный отпуск. Когда вернусь, ожидаю, что тебя уже не будет. Также ожидаю, что ты сообщишь мне, где ты и что делаешь. Если этого не произойдет, я объявлю об этом публично. А теперь убирайся отсюда, пока меня не стошнило. Ты воняешь в моей квартире».

Мужчина издал гортанный звук. Что-то среднее между вздохом и стоном.

Звук был едва слышен даже в убогом микрофоне Энди Баркера. Он закрыл глаза. Откинул голову на спинку стула. И вот он.

Маккейб замер на кадре и уставился на изображение. Лицо было не крупным планом, и освещение было плохим. Но этого было достаточно. Маккейб знал, что им нужно найти Ричарда Вулфа, и найти его быстро. Он лишь надеялся, что не слишком поздно.

OceanofPDF.com

Тридцать восемь

Маккейб позвонил в Уинтер-Хейвен. Эбби Куинн находилась в комнате на третьем этаже.

Комната 317 Север. Он попросил оператора соединить его с медпунктом отделения.

Пока на другом конце провода звонил телефон, он набросал домашний и рабочий адреса Вулфа, а также все три его телефонных номера. «Позвоните в Атланту», — сказал он.

«Он ездит на чёрном Lexus IS 350», — сказал Маккейб, передавая записку Фрейзеру.

Маккейб закрыл глаза, воссоздавая точную картину припаркованной у здания на Юнион-Уорф машины. «Номерной знак штата Мэн. 4351LN. Вероятно, у него все еще есть .22 калибр, и помните, он уже убил трех человек. Сейчас он не знает, что мы знаем, что это он, но как только он это поймет, ему нечего будет терять». Фрейзер кивнул и взял трубку в конференц-зале.

Телефон на посту медсестер все еще звонил. Маккейб передал Мэгги еще один стикер. «Вот его мобильный. Попробуйте определить его текущее местоположение в колл-центре».

«Если он его включил, — сказала она, — значит, он не глуп».

«Как я уже говорил, он ничего не знает о видеороликах Энди Баркера».

«Он не знает, что мы его ищем». Она взяла стикер и открыла свой телефон.

«Три Севера. Аманда Молер». Голос женщины средних лет.

Вероятно, опытная медсестра. Это хорошо.

«Мисс Молер. Это детектив Маккейб. Полиция Портленда. Вам необходимо проверить состояние вашей пациентки Эбби Куинн».

«Что? Почему?» — недоуменно произнесла Мёлер. — «С ней все в порядке. Она отдыхает. Мы просто дали ей…»

«Мисс Молер, пожалуйста. Куинн может быть в опасности», — тихо, но с явной тревогой в голосе произнес Маккейб. — «Пожалуйста, пройдите в комнату 317».

«Прямо сейчас же проверьте, как дела у Эбби Куинн».

На другом конце линии наступила секундная пауза; затем Мёлер сказал: «Подождите».

Через тридцать секунд она снова вышла на связь. «Её там нет. Я не понимаю, как она могла просто исчезнуть…»

Маккейб перебил её: «Вы видели доктора Вулфа?»

«Да. Он был с ней около часа назад, но потом ушел. С тех пор я его не видела».

Черт. Прошел целый час с тех пор, как Вулф ушел. А ведь сам Маккейб посоветовал этому ублюдку попробовать гипнотерапию. Эбби могла быть где угодно, бродить в гипнотическом трансе. Хуже того, она могла быть с Вулфом. «Мисс Молер»,

Маккейб сказал: «Переведите меня в службу безопасности больницы прямо сейчас».

В ожидании ответа от службы безопасности он велел Клири позвать полицию Горхема.

По телефону. Шеф Джон Сакс.

«Служба безопасности Винтер-Хейвена. Выступает Гарт Андерсен».

«Андерсен, это сержант Майкл Маккейб, полиция Портленда».

'Могу я чем-нибудь помочь?'

«Мне необходимо, чтобы вы немедленно организовали обыск здания и прилегающей территории».

«Хорошо. Кого или что я ищу?»

«Пациентка по имени Эбби Куинн. Привезена прошлой ночью. Женщина, страдающая шизофренией. Двадцать пять лет. Рыжевато-каштановые волосы. Возможно, она одета в гражданскую одежду и находится в сопровождении доктора Ричарда Вулфа».

«Вулф? Я знаю Вулфа. Я могу просто позвонить ему».

«Не делай этого. Скажи своим людям, чтобы они ничего не говорили Вулфу». Маккейбу меньше всего хотелось, чтобы какой-нибудь безоружный охранник предупредил Вулфа, что они его преследуют, и при этом его застрелили. «Просто найди Куинн и задержи её. Если Вулф будет с ней, скажи ему, что ты по приказу, и немедленно позвони нам. Если он будет возражать, не вмешивайся. Просто следи за ним и позвони мне». Он дал Андерсену свой номер. «Полиция Горхема прибудет через несколько минут, чтобы поддержать тебя».

«Мне потребуется какое-то разрешение на это».

«Позвоните в полицию Портленда. В офис начальника Шокли». Маккейб посмотрел на Шокли. «Он подтвердит то, что я вам сказал».

Шокли вернулся в свой кабинет, чтобы ответить на звонок.

«У меня на первой линии главный саксофонист из Горхема», — Клири протянул трубку.

Маккейб победил.

«Привет, Маккейб, это Джон Сакс».

«Джон, нам нужна твоя помощь», — сказал Маккейб. Он быстро изложил Саксу ситуацию. Сакс сказал, что мобилизует все доступные подразделения и направит их в больницу. Он сам поедет туда и заменит службу безопасности.

«Передай своим людям, Джон, чтобы они были осторожны, — сказал Маккейб. — Вулф вооружен и очень опасен. Он еще не знает, что мы его преследуем. Давайте так и оставим, как можно дольше. Мы вышлем тебе фотографии Куинна и Вулфа по электронной почте».

Он кивнул в сторону сотрудников Starbucks, те кивнули в ответ и ушли, чтобы всё уладить.

Он оглядел стол. «Том, ты и Карл, отправляйтесь в Дом-убежище и переверните всё вверх дном. Если Вулф её не забрал, Куинн может там прятаться».

В конференц-зале зазвонил телефон. Фрейзер взял трубку и протянул ее Маккейбу. «Это медсестра Молер из Уинтер-Хейвена».

«Да, а что?» — спросил Маккейб.

«Я только что нашла в комнате Куинн кое-какие вещи, которые могут быть важны».

'Вперед, продолжать.'

«Ее больничная рубашка была скомкана рядом с туалетом. У нее не было другой одежды, когда она поступила прошлой ночью, и никто к ней не приходил. Должно быть, доктор Вулф принес ей какую-то одежду».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Записка. На столике рядом с её кроватью». Он услышал, как Мёлер глубоко вздохнула. «Возможно, она собирается покончить с собой».

«Что там написано?»

«Это что-то вроде стихотворения или чего-то подобного».

«Что там написано?»

Мёлер начал читать.

Я чувствую запах смерти повсюду вокруг себя.

Моё начало и мой конец.

Я вернусь к своему сердцу

Там я впервые увидел его голубые-голубые глаза.

Я жажду снова обнять Смерть.

Впервые в жизни.

'Вот и все?'

'Вот и все.'

Он не знал, пишет ли Эбби стихи. Но надеялся, что пишет. Потому что если нет, то Ричард Вулф пишет, а это плохие новости. Я жажду обнять Смерть снова. «Пошли, Тонто», — сказал он, поднимая Мэгги со стула.

«Мы уходим отсюда».

'Куда?'

«Остров Хартс». На выходе он попросил Клири убедиться, что « Манджини» их ждет.

Маккейб вел машину. Фары. Сирена не включалась. Они были у пирса меньше чем через две минуты. Мэгги разговаривала по телефону с полицейским участком острова Хартс, когда они поднялись на борт. Звонок принял полицейский по имени Боб Фейн.

Она включила громкую связь и велела Фейну собрать поисковую группу.

Куинн возвращалась на остров. Вероятно, у нее были суицидальные мысли. «Вам нужно проверять все прибывающие суда. Не только паромы, но и лодки для ловли омаров, рыболовные суда. Все, что плавает. Она уже дважды пыталась прыгнуть со скал. Возможно, попробует еще раз».

«Боже, Мэг, на этом острове есть сотня мест, откуда она могла бы прыгнуть».

«Что ж, соберите как можно больше людей и проверьте их всех. Также проверьте её дом. Если найдёте её, задержите. Если она с мужчиной, это будет Ричард Вулф. Арестуйте его, но будьте осторожны. Он вооружён и определённо опасен».

'Понятно.'

«Ещё кое-что. Мы с Маккейбом сейчас на « Манджини» . Должны быть на острове через пять-семь. Мы направляемся к Келли. Нам нужна машина».

«Скажите капитану, чтобы он высадил вас у причала яхт-клуба. Это ближе к Келли, чем сам причал. Там вас встретит кто-нибудь на внедорожнике».

Последний звонок Мэгги был в компанию Casco Bay Lines. Она оставила сообщение для экипажей паромов с просьбой следить за Эбби Куинн и Ричардом Вулфом.

OceanofPDF.com

Тридцать девять

Хартс-Айленд, штат Мэн

подъехал Манджини , привлекательная женщина лет сорока с короткими светлыми волосами и стройной фигурой опиралась на пикап Ford F-150 .

«Здравствуйте, меня зовут Лори Спаркс». Маккейб узнала это имя — владелица «Вороньего гнезда». «Боб Фейн сказал, что вам нужна машина». Она помахала грузовику. «Ключи в замке зажигания. Просто оставьте его снаружи «Вороньего гнезда», когда закончите».

Они поблагодарили её и забрались внутрь.

«Надеюсь, вы её найдёте», — крикнул Спаркс, когда они отъезжали. «Она хорошая девочка».

Она заслуживает отдыха.

Маккейб ехал с той скоростью, которую позволяли извилистые и узкие полосы движения на островке.

Он был уверен, что Куинн здесь, на острове Хартс, уверен, что она у Келли.

Вернувшись к моему сердцу. Туда, где я впервые увидела его голубые-голубые глаза. Слева промелькнули залив Каско и панорама Портленда. Выделялись характерные очертания офисных зданий и двойные шпили Обсерватории и католического собора Непорочного Зачатия, изящные силуэты на фоне оранжевого голливудского заката. Уроженец Портленда, режиссер Джон Форд, был бы в восторге. В конце асфальтированной дороги Маккейб выехал на том же самом разбитом грунтовом участке, по которому ехал прошлой ночью, грузовик оказался почти слишком широким для этого места. Мэгги наклонилась, чтобы не давить на место прокола. Удары причиняли боль.

«Еще пару минут», — сказал Маккейб.

Его телефон завибрировал. Арт Астарита в Нью-Йорке. Маккейб остановился, чтобы ответить на звонок.

«Мы в банке», — сказала Астарита. «Арчер только сейчас открывает свою коробку».

Пауза. «Хорошо, конверт у нас. Открываем его».

Маккейб с трудом сдержал желание сказать Астарите, чтобы она поторопилась.

«Боже, Маккейб, у тебя там в Портленде полно красоток. Это отвратительно. Какой-то старик творит странные вещи с девушкой, которая выглядит лет на двенадцать. Бондаж. Может быть, пытки».

«Ей должно быть шестнадцать».

«Даже так не кажется».

«Вы видите лицо этого парня?»

«Да. Лицо спереди. Лицо сбоку. И всё остальное тоже. Я вышлю тебе всю стопку по электронной почте, как только отсканирую их. У тебя тут настоящий обаяшка. Надеюсь, ты ему яйца отрежешь».

Маккейб поблагодарил его, благодарность была искренней, круг замкнулся. Будут ли фотографии достаточны, чтобы отправить Вулфа в тюрьму? Лейни так не думала, но это было до ее убийства.

Он загнал грузовик на разворотную площадку. Других машин не было. Если Эбби была здесь, то она не сидела за рулем. Если Вулф был здесь, то и он тоже. Возле хижины не было видно никаких признаков жизни. Возможно, Маккейб ошибался насчет стихотворения.

Возможно, они были где-то в другом месте.

Они бесшумно двигались по лесу, Мэгги опиралась на трость для равновесия и для того, чтобы проверять снег перед собой. Меньше всего ей хотелось упасть на пятую точку. Они остановились там, где начиналась поляна, примерно в ста футах от дома. Теперь они видели Эбби, стоящую одну, спиной к ним, на краю обрыва. Она смотрела вниз на скалы, босыми ногами ступая по ледяному краю большого нависающего камня, выступающего в открытое пространство. Это была почти идеальная платформа для прыжков. Ричарда Вулфа нигде не было видно.

Эбби была одета в струящееся белое летнее платье. Такое она вполне могла бы надеть на выпускной в средней школе. Портлендская средняя школа. Выпускной класс.

'99. Неуместно и для времени года, и для этого места. Ее руки были опущены вдоль тела. Казалось, она что-то держит. Что бы это ни было, оно терялось в мягких складках ткани, колыхавшихся в такт морскому ветру. Рыжевато-коричневые волосы Эбби были заколоты назад, словно венок.

Белые цветы, собранные в полоску по макушке. Нет, это был не выпускной, решил Маккейб. Эбби была одета на свадьбу. Невеста, ожидающая приезда жениха. Я жажду снова обнять Смерть. До самой смерти. Впервые. Не хватало только букета и фаты. Ветер усиливался, и, независимо от январской оттепели, Маккейб решил, что ей, должно быть, очень холодно. Он задавался вопросом, будет ли достаточно одного лишь их приближения, чтобы она вздрогнула.

«Присмотри за нашей подругой», — сказал он Мэгги. «Я пойду проверю коттедж». Он вытащил свой пистолет 45-го калибра из кобуры и сунул его в глубокий карман пальто, после чего направился к дому. Он двигался по открытой поляне как можно быстрее и бесшумнее; ботинки LL Bean Билла Фортье обеспечивали ему лучшее, хотя и не идеальное, сцепление с обледенелым уступом.

Он дошёл до коттеджа и прижался к одной из стен. Он заглянул в окно. Главная комната выглядела тёмной и пустой. Он вошёл через входную дверь. Ничего.

«Ричард? Вы здесь?» — спросил он, сохраняя дружелюбный, дружеский тон.

Ответа не последовало. Он быстро проверил другие комнаты. Ничего. Через окно он увидел Эбби, все еще сидящую на своем камне. Мэгги подошла ближе. Теперь она была всего в пятнадцати метрах от него.

Внезапно в конце обрыва что-то зашевелилось, и из-за скал показалась голова Ричарда Вулфа, а затем и его плечи. Вулф поднимался по шатким деревянным ступеням, ведущим от скалистого пляжа внизу. На нем все еще была та же темная куртка с капюшоном, что и раньше, но в более теплом воздухе капюшон был опущен. Вулф подошел к Мэгги. Если у него все еще был пистолет калибра .22, то он не был у него в руке. Маккейб вытащил из кармана пистолет калибра .45. Он почувствовал, как завибрировал его мобильный телефон. На экране определителя номера высветилось «М. СЭВЕЙДЖ». Он знал, что это не потому, что Мэгги хотела с ним поговорить. Она просто просила его оставаться на месте и слушать. Он поднес телефон к уху и посмотрел в окно.

«Вы, должно быть, доктор Вулф?» — спросила Мэгги, когда он находился примерно в полутора метрах от нее.

«Да. Кто вы и что вы здесь делаете?»

«Я из полиции, — сказала она. — Детектив Маргарет Сэвидж, полицейское управление Портленда». Она показала свой бумажник с жетоном. Он взглянул на него. «Мы разыскиваем Эбби».

Возможно, она услышала свое имя, а может, просто почувствовала их присутствие за спиной, но Эбби обернулась и посмотрела. Сначала на Вулфа. Потом на Мэгги. Маккейб видел ее глаза, но в меркнущем свете позднего январского дня было трудно понять, видел ли он в них безумие или просто отчаяние. Позади нее сгущались тучи. Ветер усиливался. Волны белой ткани колыхались на фоне темнеющего неба. Он все еще не мог разглядеть, что у нее в руке.

«Эбби, меня зовут Маргарет Сэвидж», — окликнула её Мэгги. — «Я твоя подруга».

Я здесь, чтобы помочь вам. Пожалуйста, отойдите от края.

Эбби выглядела нервной, рассеянной. Маккейб не был уверен, что она вообще услышала спокойную просьбу Мэгги. Возможно, из-за ветра она была слишком далеко. Мэгги ощупывала снег перед собой тростью, убеждаясь, что ее следующий шаг, если она его сделает, будет уверенным. «Я иду поговорить с тобой», — позвала она.

«Я бы не подходил ближе, — сказал Вулф. — Она же прыгнет, понимаете. Я уже почти час пытаюсь заставить ее сделать шаг с края. Безуспешно. Если подойти еще ближе, думаю, она упадет».

Маккейб подумывал приподнять окно на пару сантиметров и использовать подоконник в качестве стрелковой площадки. С такого расстояния выстрел был бы непростым. Слишком легко промахнуться. К тому же, выстрел мог бы заставить Эбби подпрыгнуть. Нет, это была плохая идея.

«Я могу попробовать отговорить её», — услышал он, как Мэгги сказала Вулфу. Она говорила слишком тихо, чтобы Эбби услышала. Она сделала ещё один шаг к Эбби, а затем ещё один. В то же время она начала двигаться боком, перейдя перед Вулфом на другую сторону, заставляя его отвернуться от коттеджа, чтобы посмотреть на неё. Заставляя его повернуться спиной к Маккейбу.

— Куда ты идёшь? — спросил Вулф. — Что ты делаешь? — В его голосе теперь слышалась тревога.

«Мне нужно подойти поближе, иначе она меня не услышит», — сказала Мэгги спокойным, деловым тоном.

Маккейб незаметно вышла за дверь коттеджа, продолжая говорить.

«Успокоить ее не получится, если придется кричать», — продолжила Мэгги.

«Всё равно ничего не получится, — сказал Вулф. — Я хочу, чтобы вы ушли. Эбби вас не знает. Она знает меня. Я её врач. Она мне доверяет. Просто уходите, и я позову её».

Маккейб выключил телефон и убрал его в карман. Теперь он был достаточно близко, чтобы слышать и без телефона.

«Ты её загипнотизировала?» — спросила Мэгги.

«Да, я её загипнотизировал».

«Как это работало?»

Вулф не услышал приближения Маккейба. Теперь он был менее чем в десяти футах от спины Вулфа. Слишком близко, чтобы не заметить. Мэгги не предупредила Вулфа, подняв взгляд.

«Она легко погрузилась в транс. На самом деле, она до сих пор находится в гипнотическом состоянии».

Она сделает всё, что я попрошу.

«Правда? Что-нибудь?»

'Да.'

«В том числе и с просьбой пройти с края обрыва?» — спросила Мэгги.

«Да», — ответил Вулф.

«А почему вы этого не делаете?» — спросил Маккейб.

Вулф обернулся. Его глаза расширились при виде пистолета калибра .45, направленного ему в грудь.

«Ты хочешь, чтобы она прыгнула?»

«О чём ты вообще говоришь?»

«В квартире Гофф в ту ночь, когда она рассказала вам о фотографиях. Ну, о тех самых непристойных снимках. У нас есть видеозапись всего разговора. Мы знаем, что это были вы. Вы арестованы».

Если Вулф и был удивлен, то не показал этого. Тонкая, некрасивая улыбка скользнула по его губам. «Есть только одна проблема, — сказал он. — Минуту назад ты был прав. Я действительно хочу, чтобы она прыгнула. И все, что мне нужно сделать, чтобы это произошло, — это произнести одно слово… назовем его волшебным словом… и вуаля, она прыгнет».

Маккейб не знал, блефует ли Вулф. Может, было какое-то волшебное слово, а может, и нет. Он обдумывал варианты. Один из них — просто нажать на курок. Это бы положило конец всему, но выстрел мог бы также довести Эбби до отчаяния. Неприемлемый риск.

Краем глаза он увидел, как Эбби обернулась и посмотрела в другую сторону, вниз, на скалы и море. Затем она снова обратила взгляд на них троих. Была ли она в гипнотическом трансе? Маккейб не знал. На ее лице был только страх. Страх перед смертью.

Боюсь снова к ним приблизиться.

«У меня к тебе вопрос, Ричард, — сказал Маккейб. — Если мы с детективом Сэвиджем сделаем то, что ты просишь, и уйдем, что будет дальше? Ты возьмешь Эбби с собой в заложники?»

«Да, это мой план. На самом деле, план Б. Мой запасной вариант. Моя шлюпка стоит на пляже у подножия лестницы. Моя лодка пришвартована неподалеку. Уходите вы».

Мы с Эбби отплывем. Когда я почувствую, что это безопасно, я высадю ее на побережье. Если вы, или береговая охрана, или какой-нибудь дешевый галахад на лодке для ловли лобстеров последуете за мной… — Вулф пожал плечами.

«Ты произнесешь свое волшебное слово, и она прыгнет за борт».

Вольф улыбнулся. «Нет, вообще-то, в этот момент я просто застрелю её. У меня на борту есть небольшой револьвер. Smith & Wesson Airweight .38».

Маккейб был знаком с Airweight. Он был лёгким. Его было легко спрятать.

Смертельно опасен в ближнем бою.

«Из любопытства, Ричард, что же представлял собой план А?»

«О, план А был гораздо проще. Никакого видео не было бы. Келли бы посадили в тюрьму за убийство».

«Убийств во множественном числе».

«Да, убийств несколько. Эбби, ненужная в качестве заложницы, спрыгнула бы со скалы, и её третья и последняя попытка самоубийства трагически увенчалась бы успехом. Я бы вернулся в свой офис в Портленде. И, конечно же, мы все бы оплакивали её потерю утром».

«Почему она должна была умереть?» — спросила Мэгги. «Она не могла описать, как ты выглядела».

«Никаких гарантий не было. К ней могла вернуться память в любой момент».

Это было невозможно. Маккейб знал, что если Эбби окажется на лодке Вулфа, он убьет ее, как только она ему больше не понадобится. Он снова задумался о своем будущем.

Вариантов. Застрелить этого ублюдка по-прежнему оставалось вариантом номер один. Он не мог придумать второго.

«И последний вопрос, Ричард».

«Прежде чем уйти?»

«Да. Прежде чем мы уйдем». Он направил пистолет 45-го калибра на горло Вулфа. Туда, откуда должно было прийти волшебное слово Вулфа. Если такое волшебное слово вообще существует. «Это что-то вроде вопроса по физике. Знаешь, такие, какие у нас были в старшей школе. Если поезд А отправляется со станции Б со скоростью сорок миль в час. Что-то вроде этого».

Вулф уставился на Маккейба, затем на пистолет и ничего не сказал.

«Хочешь узнать, в чём мой вопрос, Ричард? Он довольно важный».

Вулф по-прежнему ничего не говорил.

«Мой вопрос: если пуля в патроннике моего пистолета покинет ствол ровно в тот же момент, когда вы начнете выкрикивать свое волшебное слово, умрете ли вы до или после того, как это слово слетит с ваших губ?»

«Ты блефуешь».

«Я так не думаю».

«Это было бы убийством».

Теперь настала очередь Маккейба улыбнуться. «Нет. Убийство — это то, чем вы занимаетесь, доктор Вулф».

То, что я делаю, называется оправданным применением силы против убийцы, угрожающего заложнику.

«Маккейб», — сказала Мэгги.

«Что?» — ответил он, не отрывая глаз от Вулфа.

«Она упала со скалы. Она идёт в эту сторону».

Маккейб быстро взглянул направо. Эбби направлялась к ним сквозь снег. Она была босая. Руки все еще висели вдоль тела.

— Что ж, — сказал Маккейб, — похоже, Эбби разрешила наш кризис с заложниками. Это значительно упрощает ситуацию. Я хочу, чтобы вы лежали лицом вниз на земле, руки за спиной.

Вулф не двинулся с места.

«Ну, Ричард. Иначе я могу тебя застрелить просто так, ради забавы. Ты же знаешь заголовок: „Преступник застрелен при оказании сопротивления аресту“».

Когда Куинн оказалась примерно в десяти футах от Вулфа, она остановилась. «Ты — Смерть».

— сказала она. — Ты должен умереть.

Она подняла небольшой блестящий револьвер. Wolfe's Airweight .38.

«Эбби! Нет!» Мэгги прыгнула, ударив Куинн по ногам как раз в тот момент, когда та выстрелила, подбив ей колени и выбив пистолет из руки. Пуля пролетела мимо цели. Вулф и Мэгги бросились за пистолетом. Вулф победил.

Он схватил револьвер и одним быстрым движением вскочил на ноги позади Эбби. Он обнял ее за шею, притянул к себе и прижал короткий ствол «Эйрвейта» к ее горлу.

Она пыталась вырваться, но он был слишком силен, его хватка была слишком крепкой. Он начал тянуть ее назад, шаг за шагом, сначала глядя налево на Маккейба, затем направо на Мэгги.

Маккейб и Мэгги последовали за его отступлением: Маккейб обошел его слева, направляясь к деревянной лестнице, Мэгги — справа. Оба старались создать более широкий угол обстрела, чтобы хотя бы один из них мог сделать точный выстрел по Вулфу, не попав в Эбби. Вулф огляделся по сторонам. Затем он посмотрел на лестницу. Маккейб стоял перед ними, преграждая ему путь к отступлению.

«Убирайтесь с дороги, — крикнул Вулф, — иначе она умрёт!»

«Ты тоже умрешь, Ричард. Смерть повсюду».

Совершенно неожиданно Эбби резко дернулась вперед и вниз, крича: «Заткнись! Заткнись! Я больше тебя слушать не буду!»

Внезапно оказавшись беззащитным, Вулф выстрелил в Маккейба ровно в тот же момент, когда тот открыл ответный огонь. Маккейб стрелял лучше. Большой .45-й калибр был лучшим оружием.

Пуля Маккейба попала Вулфу высоко в грудь, отбросив его назад. Пуля Мэгги попала ему в спину через долю секунды, на четыре дюйма ниже. От удара обоих выстрелов его отбросило назад, за край обрыва. Он не закричал, падая. Маккейб предположил, что это потому, что он уже был мертв.

«Скажите им, чтобы заткнулись!» — взвизгнула Эбби. «Скажите им, что я больше не буду их слушать. Я не буду их слушать».

Она свернулась калачиком и заплакала. Мэгги села рядом с ней на снег и нежно погладила её по спине. Маккейб вгляделся в сгущающуюся темноту, глядя с обрыва. Он увидел, как отступающая волна уносит тело Вулфа.

От скал и в ледяную воду. Если его не убили пули, то наверняка его убило падение. Если не падение, то уж точно ледяные январские воды.

Как ни крути, всё было кончено.

«Он был Смертью. Он должен был умереть», — сказала Эбби Мэгги сквозь рыдания. «Он должен был умереть».

Маккейб вызвал пожарный катер и машину скорой помощи, чтобы те встретили их на другом берегу. Эбби везли в Уинтер-Хейвен. Он надеялся, что ей не придётся там долго находиться. Но знать наверняка было невозможно.

OceanofPDF.com

Сорок

Портленд, штат Мэн

Мэгги и Маккейб вернулись в 109-й. Фотографии из Нью-Йорка ждали их в почтовом ящике Маккейба. Они обе вгляделись в экран и пролистали их по одной. Всего их было шесть, и Лейни оказалась права. Все шесть были одновременно отвратительными и ужасающими.

К слову, девушка на фотографиях — это не Тара. Это была девушка гораздо моложе, с худым, едва развитым телом. Ей, может быть, и было шестнадцать, но, как сказала Астарита, она выглядела скорее на двенадцать.

«Я рада, что он мертв», — сказала Мэгги, глядя на экран.

«Я впервые слышу от вас такое».

«Жаль только, что мы не сделали это еще более мучительным». Она отвернулась от этих образов и вернулась к своему столу. «Может быть, мы найдем ее живой», — сказала она, опускаясь на стул. «Может быть, ей удалось сбежать».

«Да, возможно», — сказал Маккейб. «Никогда не знаешь наверняка».

Они оба понимали, что пускают пыль в глаза. Шансы Вулфа оставить девушку в живых, когда он убил всех остальных, были практически нулевыми. Даже сейчас группы полицейских, оснащенные георадарами и парой собак-ищеек, обыскивали пятиакровый участок Джона Келли. Если бы они не нашли ее там, то расширили бы поиски на остальную часть острова. Но правда заключалась в том, что ее тело могло находиться практически где угодно. Девушка не вписывалась в план Вулфа подставить Джона Келли, и, как сказала Мэгги, Мэн — большой штат.

«Думаю, Келли сможет рассказать нам, кто она такая, — сказал он. — Может быть, поможет нам её найти». Окружная прокуратура санкционировала действия бывшего священника.

Его отпустили менее чем за час до этого. Вероятно, он уже был дома.

Маккейб выключил компьютер, запихнул пару папок в нижний ящик и встал из-за стола. «Почему бы тебе не пойти домой?» — сказал он Мэгги. «Ты, должно быть, устала не меньше меня. А может, и больше. У меня нет двух пулевых ранений. Том или Брайан могут просмотреть фотографии с Келли».

— Иди, — сказала она. — Разве ты не помнишь, что я тебе говорила вчера вечером? Я — Суперженщина. К тому же, я бы хотела сама всё это закончить.

Маккейб позвонил Кире из машины. Сказал ей, что все кончено. Сказал, что вернулся. Она сказала, что находится в своей студии, заканчивает новую картину. Она сказала ему, что будет дома через час.

«Виляет хвостом и доволен как никогда?»

«Конечно. По дороге заеду в Hannaford за продуктами».

У меня почему-то такое чувство, что вам не помешала бы хорошая еда.

Когда Маккейб подъехал к своему дому на Истерн Пром, в квартире горел свет. Он поднялся по лестнице на третий этаж и открыл дверь.

«Здравствуйте», — позвал он. Ответа не было. Он попробовал ещё раз. «Есть кто-нибудь дома?»

Ответа по-прежнему не было. Он направился в комнату Кейси. Она уже должна была быть здесь.

Да, это была она. Сидя на кровати, прислонившись спиной к изголовью, Гарри Она сидела на коленях, слушая «Гарри Поттера и Принца-полукровку» . В ушах у нее были наушники. Он изучал ее лицо, серьезное и сосредоточенное на рассказе.

«Разве ты раньше этого не читал?» — крикнул он, пытаясь перекричать музыку.

«Я перечитываю», — сказала она. Ее взгляд не отрывался от книги.

«Можно мне войти и, может быть, получить поцелуй в знак приветствия: „Привет, я скучал по тебе и рад тебя видеть“?»

«Через минуту… дайте мне закончить эту главу. Еще одна…» Она перелистнула страницы. «Еще три страницы».

«О нет!» — он приложил руку к сердцу. — «Опять отказ!»

Видимо, ей это не показалось смешным, потому что она не засмеялась. «Всего пару минут, хорошо?» — сказала она.

«Хорошо». Он пошёл на кухню, налил пару сантиметров «Маккаллана» в хрустальный бокал, вернулся в её комнату и, прислонившись спиной к дверце шкафа, опустился на тёмный деревянный пол. Он отпил виски и изучал её лицо. Она быстро взрослела, становясь всё больше похожей на Сэнди, чем в детстве. Намного больше, как он теперь понимал, чем когда-либо была похожа на Лейни Гофф. У неё были те же губы и нос. Те же шелковистые тёмные волосы. Те же поразительно голубые глаза. Та же идеальная кожа. Четырнадцать лет, и ни единого прыщика. Она столкнулась с благословением и проклятием быть сногсшибательно красивой женщиной.

Прямо как Сэнди. Но, слава богу, на этом сходство закончилось.

Внутри Кейси была совершенно другой. Она была умной, весёлой и щедрой, чего никогда не было у Сэнди, и у неё было забавное чувство юмора, которое было определённо присуще генам Маккейб. Она унаследовала лучшее от обоих родителей. Остановить эту девочку было невозможно.

«Вот», — сказала она, отметив место и закрыв книгу. Она встала и подошла к нему, широко раскинула руки, закрыла глаза и нарочито сжала губы. «Вставай», — сказала она. «Можешь приветствовать меня дома».

«Не уверен, что хочу этого сейчас», — сказал он, поднимая взгляд. «Ты упустил свой шанс».

Он сделал ещё один глоток виски.

«Ну, тогда наплюй на себя». Она отвернулась и направилась на кухню.

«Кстати, есть нечего», — крикнула она в ответ. «Только испорченная лазанья, которая выглядит так, будто её разогревали в микроволновке ещё до моего рождения».

Он встал и последовал за ней. «Эй!» — крикнул он ей вслед.

«Эй, что?»

«Эй, и тебе тоже гадости», — сказал он, обнимая её стройное тело. Они крепко и долго обнялись.

«Кира пошла за едой», — сказал он, отпуская её. «Она будет здесь через час».

Она плюхнулась на диван. Он сел в кресло отца.

«Как прошла посадка?»

«Всё было отлично, за исключением буксировочных тросов. В пятницу вечером выпало огромное количество снега».

'Я слышал.'

«И суббота, и сегодняшний день были великолепны. Вам с Кирой стоило бы приехать. Вам бы очень понравилось».

«Уверена. А как у тебя дела с табелем?»

'Хороший.'

«Можно посмотреть?»

«Конечно». Она вернулась в свою комнату и принесла карточку. Четыре пятёрки и одна четвёрка. Он хотел спросить её о возможности уехать учиться в другой город, не влияя на её мнение и не говоря, что это идея Сэнди. Он не думал, что она захочет этого. Тем не менее, ему нужно было убедиться.

«Вы уже подумали о том, куда хотите поступить в колледж?» — спросил он.

«Не знаю. Наверное, Ороно. Или, может быть, USM. Тогда я смогу жить дома».

«А как насчет Гарварда? Или Йеля?»

«Ага, конечно», — фыркнула она. — «Туда никто не залезет».

«Кто-то должен это сделать. В обоих местах учится целая куча студентов».

С такими оценками вы вполне можете оказаться в их числе.

'Я сомневаюсь в этом.'

«Вы могли бы, если бы сначала учились в хорошей школе-интернате».

«Школа-интернат?» Она посмотрела на него так, будто он предложил ей учиться на Марсе. «Откуда это взялось?»

«Просто мысль».

«Не очень хороший вариант. Я не хочу учиться в школе-интернате. В любом случае, мы не можем себе этого позволить. Ты постоянно говоришь, что даже счета, которые у нас уже есть, оплатить не можешь».

«У них есть стипендии, — сказал он. — Возможно, ты одну получишь». Если она всё-таки решит учиться в другом городе, он ни за что не позволит Питеру Ингрэму оплатить учёбу. Она была его дочерью. Не дочерью Ингрэма.

Ее глаза сузились. Ее версия его прищура Клинта Иствуда. «Я не хочу в школу-интернат, и я не понимаю, зачем вы вообще меня туда берете».

«Забудь об этом. Ты говоришь так, будто хочешь от меня избавиться, как мама».

Он подошёл и сел рядом с ней на край дивана. «Нет, я не хочу от тебя избавляться, и нет, я не хочу, чтобы ты уходила в школу-интернат. На самом деле, мне было бы очень жаль, если бы тебя здесь не было».

«Тогда зачем вы это затронули?»

«Это предложение поступило от твоей матери, и мне просто нужно было убедиться, что ты этого не хочешь, прежде чем я ей скажу: ни в коем случае».

'Ни за что.'

«Хорошо. Отлично. Значит, это невозможно».

«Кроме того, как я тебе уже говорил, я хочу быть полицейским. Как и ты».

Семейный бизнес. Он улыбнулся про себя. Не затянет ли это еще одно поколение Маккейбов? С тех пор, как его прадед поступил на службу в полицию Нью-Йорка в 1890-х годах, ни одного поколения не осталось. Как долго они смогут продолжать эту традицию? Как долго они этого захотят?

«Думаю, для этого мне не нужно поступать в Гарвард».

«Нет, но вам нужно сначала поступить в колледж, прежде чем принимать решение».

«С Ороно всё в порядке».

«Всё даже лучше, чем хорошо. Это хорошая школа».

Он снова обнял её. Они услышали, как открылась и закрылась входная дверь. Появилась Кира с пакетом продуктов. «Привет. Можно мне тоже? Обнять, я имею в виду?»

Он взял сумку с покупками, поставил её на пол и обнял обеих женщин. «Добро пожаловать домой», — сказал он.

«Как же хорошо быть дома», — сказала Кира. «На самом деле, я думаю, что больше никуда не уеду».

«Даже если я совершу еще одно убийство?»

«Даже нет».

Он заглянул в сумки. «Что у нас на ужин?» — спросил он.

«Курица сальтимбокка», — сказала она. «Обжаренные куриные грудки с прошутто и расплавленным сыром моцарелла в соусе из масла и вина». Кира была, по меньшей мере, таким же хорошим поваром, как и художником. Что бы она ни приготовила, это будет восхитительно. «Я начну прямо сейчас».

«Я тебе помогу», — сказала Кейси. «Хорошо?»

Кира выглядела удивленной. «Хорошо». Она никогда раньше не спрашивала. «Конечно».

Маккейб налил Кире бокал Сансера, затем, поднявшись на кухонный табурет, отпил глоток виски и стал наблюдать за их работой.

Через пару минут зазвонил дверной звонок. Он долго думал, открывать ли его, но потом раздался еще один звонок, и он открыл. По ту сторону двери стоял Джон Келли.

«Привет, Джон».

«Я заехал в полицейский участок. Детектив Сэвидж сказал, что я найду вас здесь».

'Что я могу сделать для вас?'

«Я видел фотографии».

«Мне очень жаль, что нам пришлось вам это пережить».

«Да. Я тоже. Ее звали Кимберли Уоткинс. Она была одной из девушек Лейни. Она исчезла из «Приюта» незадолго до Рождества».

«Вы об этом не сообщили?»

«Нет. Я не придала этому особого значения. Дети постоянно куда-то уезжают. Она из городка Мейплтон, недалеко от Преск-Айла. Я подумала, может, она вернулась на каникулы. Даже беглецы иногда становятся сентиментальными».

«Ну, может быть, она и так и поступила».

«Да, возможно. Но я сомневаюсь. И ты тоже».

Маккейб кивнул. «Да, знаю. В любом случае, чем я могу вам помочь?»

«Ничего особенного. Я просто хотел вас поблагодарить».

Поблагодарить его? Маккейб больше часа словесно избивал этого парня, и теперь хотел его отблагодарить. «Поблагодарить меня? За что именно?»

«За то, что вы копнули глубже. За то, что не приняли простые ответы. Ни от меня, ни от кого другого. За то, что остановили этого ублюдка».

Маккейб пожал плечами. «Это моя работа. Я делаю её как могу».

«Многие полицейские не стали бы этим заниматься. А вы занялись. Хочу вас за это поблагодарить».

«Пожалуйста. Хотите войти? Присоединяйтесь ко мне на бокал виски?»

«Спасибо, нет».

Или что-нибудь ирландское? У меня где-то здесь завалялась бутылка Black Bush.

Это прислал мой брат. Он хотел доказать, что ирландцы делают виски ничуть не хуже шотландцев.

«В другой раз, может быть. Тедди ждет меня внизу в машине».

«Возвращайся к своей семье». Он протянул руку. Маккейб пожал её.

Келли ушла.

Маккейб вернулся на кухню и снова забрался на табурет.

«Кто это был?» — спросила Кейси.

«Один из подозреваемых по делу об убийстве».

«Я предполагаю, что это был кто-то, кто этого не делал», — сказала Кира.

«Да, это так. Я вот подумал, — сказал он, — не могли бы вы после ужина одолжить ключи от галереи?»

«Я не знаю. Я могу позвонить Глории и спросить. Почему? Что ты имеешь в виду?»

«Я подумала, может быть, после ужина нам всем стоит зайти и посмотреть. Я слышала, что там выставляются новые работы одной известной художницы из штата Мэн. Я слышала, что она действительно талантлива».

Кира улыбнулась. «Да, я тоже это слышала. Посмотрю, что смогу сделать».

OceanofPDF.com

Благодарности

Ещё раз хочу поблагодарить многих людей за их помощь и ценные советы при написании этой книги. Среди них:

Сержант-детектив Том Джойс, который когда-то занимал должность Маккейба в качестве начальника отдела по борьбе с преступлениями против личности в полицейском управлении Портленда, а сейчас преподает уголовное право в Южном колледже штата Мэн, всегда был готов ответить на мои многочисленные вопросы, как большие, так и маленькие, касающиеся полицейского управления Портленда в частности и полицейских процедур в целом.

Лейтенант Тони Уорд и офицер Синди Тейлор, также из полицейского управления Портленда.

Выражаю благодарность доктору Теду Маккарти, заведующему отделением психиатрии в больнице Mercy Hospital в Портленде, за его ценные замечания по поводу шизофрении, а также врачу скорой помощи доктору Джорджу «Баду» Хиггинсу из Медицинского центра штата Мэн за помощь в проведении процедур в отделении неотложной помощи. Также благодарю доктора С. Эрин Преснелл, доцента кафедры патологии и директора отделения медицинской и судебно-медицинской аутопсии в Медицинском университете Южной Каролины, за ее щедрость и помощь в этих областях.

Синтия Тейер, Кейт Салливан, Бренда Бьюкенен, Джейн Словен и Ричард Билодо любезно прочитали и перечитали рукопись, а также предложили идеи, которые значительно ее улучшили.

Чарли Спайсер, Янив Соха и Энди Мартин из издательства Minotaur Books, а также мой агент, Мэг Рули.

Я также хотел бы поблагодарить авторов двух замечательных мемуаров, которые оказали неоценимую помощь в личном понимании мною опыта жизни с шизофренией. Обе книги должны быть обязательны к прочтению для каждого.

Интересуетесь этой ужасной болезнью? «Тихая комната: А» «Путешествие из мучений безумия» Лори Шиллер и Аманды Беннетт и « Центр не может удержаться: мое путешествие сквозь безумие» Элин Р. Сакс.

И наконец, спасибо моей жене Жанне и нашим детям, Бену и Кейт, за их любовь и неизменную поддержку с самого начала.

OceanofPDF.com

Книги издательства Penguin

Опубликовано издательством Penguin Group.

Penguin Books Ltd, 80 Strand, Лондон WC2R 0RL, Англия; Penguin Group (USA) Inc., 375 Hudson Street, Нью-Йорк, Нью-Йорк 10014, США; Penguin Group (Канада), 90 Eglinton Avenue East, Suite 700, Торонто, Онтарио, Канада M4P 2Y3 (подразделение Pearson Penguin Canada Inc.).

Penguin Ireland, 25 St Stephen's Green, Dublin 2, Ireland (подразделение Penguin Books Ltd) Penguin Group (Australia), 250 Camberwell Road, Camberwell, Victoria 3124, Australia (подразделение Pearson Australia Group Pty Ltd) Penguin Books India Pvt Ltd, 11 Community Centre, Panchsheel Park, New Delhi – 110 017, India Penguin Group (NZ), 67 Apollo Drive, Rosedale, Auckland 0632, New Zealand (подразделение Pearson New Zealand Ltd)

Penguin Books (South Africa) (Pty) Ltd, 24 Sturdee Avenue, Rosebank, Johannesburg 2196, Южная Африка

Penguin Books Ltd, юридический адрес: 80 Strand, London WC2R 0RL, Англия

www.penguin.com

Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством St Martin's Press в 2010 году.

Впервые опубликовано в Великобритании издательством Penguin Books в 2012 году.

Авторские права (C) Джеймс Хейман 2010

Фотографии на обложке (C) Илона Веллманн/Wildcard

Images UK/Alamy

Обложка: www.headdesign.co.uk

Все права защищены

Автор отстаивает свои моральные права. За исключением Соединенных Штатов Америки, данная книга продается при условии, что она не будет, в целях торговли или иным образом, сдаваться в аренду, перепродаваться, сдаваться в прокат или иным образом распространяться без предварительного согласия издателя в любой форме переплета или обложки, кроме той, в которой она опубликована, и без аналогичного условия, включая данное условие, налагаемого на последующего покупателя. ISBN: 978-0-14-195489-9

OceanofPDF.com


Структура документа

• Титульная страница

• Содержание

• Об авторе

• Преданность

• Ночной холод

◦ Глава первая

◦ Глава вторая

◦ Глава третья

◦ Глава четвёртая

◦ Глава пятая

◦ Глава шестая

◦ Глава седьмая

◦ Глава восьмая

◦ Глава девять

◦ Глава десятая

◦ Глава одиннадцатая

◦ Глава двенадцатая

◦ Глава тринадцатая

◦ Глава четырнадцатая

◦ Глава пятнадцатая

◦ Глава шестнадцатая

◦ Глава семнадцатая

◦ Глава восемнадцатая

◦ Глава девятнадцатая

◦ Глава двадцатая

◦ Глава двадцать первая

◦ Глава двадцать вторая

◦ Глава двадцать третья

◦ Глава двадцать четвёртая

◦ Глава двадцать пятая

◦ Глава двадцать шестая

◦ Глава двадцать седьмая

◦ Глава двадцать восьмая

◦ Глава двадцать девять

◦ Глава тридцать

◦ Глава тридцать первая

◦ Глава тридцать вторая

◦ Глава тридцать третья

◦ Глава тридцать четвёртая

◦ Глава тридцать пятая

◦ Глава тридцать шестая

◦ Глава тридцать седьмая

◦ Глава тридцать восьмая

◦ Глава тридцать девять

◦ Глава сорок

• Благодарности • Страница с информацией об авторских правах