# Собрание коротких произведений Пола Андерсона, Том 7

Пол Андерсон

Содержание

Введение редактора

Пол Андерсон В исполнении Винсента Ди Фэйта

Вопрос и ответ

Тигра за хвост

Сильный дождь

Воины из ниоткуда

Нарушители Спокойствия

Пережить Вечность

Секретное послание

В тени

Команда Трейдеров

Почетные Враги

Форпост империи

Пещера Небесных охотников

Спасибо редакции

Книги NESFA Press


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

(C) 2016 от Trigonier Trust

“Пол Андерсон” (C) 2016 Винсент Ди Фэйт

“Введение редактора” (C) 2016 Рик Катце

Иллюстрация на суперобложке (C) 2016 , винсент Ди Фэйт

Иллюстрация интерьера (C) 2016 , Винсент Ди Фэйт

Дизайн суперобложки (C) 2016 Элис Н . С . льюис

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными, магическими или механическими средствами, включая хранение и извлечение информации, без письменного разрешения издателя, за исключением рецензента, который может процитировать краткие отрывки в рецензии.

ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ, январь 2017 г.

ISBN-13: 978-1-61037-313-5

Первое издание электронной книги, май 2017 г.

ISBN-13: 978-1-61037-314-2

NESFA® является зарегистрированной торговой маркой

Ассоциации научной фантастики Новой Англии, Inc.

OceanofPDF.com

ИСТОРИЯ ПУБЛИКАЦИЙ

Введение редактора является оригинальным для данного тома.

“Пол Андерсон” Винсента Ди Фейта является оригиналом для этого тома.

“Вопрос и ответ” впервые появился в журнале Astounding Science Fiction, июнь 1954 года.

“Большой дождь” впервые появился в " Поразительной научной фантастике" в октябре 1954 года.

“Аванпост империи” впервые появился в "Гэлакси", декабрь 1967 года.

“Секретное послание” впервые появилось в "Фантастике", декабрь 1959 года.

“Почетные враги” впервые появились в "Будущем", в мае 1951 года.

“Охотники небесной пещеры” появились в качестве дублера в 1959 году под названием “Мы претендуем на эти звезды”. Сокращенная версия впервые появилась в журнале Amazing Stories в июне 1959 года под названием “Горсть звезд”.

“В тени” впервые появился в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, март 1967 года.

“Тигр за хвост” впервые появился в " Planet Stories", январь 1951 года.

“Команда трейдеров” впервые появилась в журнале Analog Science Fiction / Science Fact, июль-август 1965 года.

“Воины из ниоткуда” впервые появились в Planet Stories под названием “Послы плоти" летом 1954 года. Исправленное издание в "Агенте земной империи", 1980. Я использую исправленное издание.

“Пережить вечность” впервые появился в журнале Galaxy Science Fiction, июнь и август 1967 года.

“Нарушители спокойствия” впервые появились в журнале Cosmos Science Fiction Fantasy Magazine, сентябрь 1953 года.

OceanofPDF.com

Содержание

ЯПРЕДСТАВЛЯЮ INTRODUCTION

ПОУЛ АНДЕРСОН В ИСПОЛНЕНИИ ВиИНСЕНТА DI FATE

ВопросИ ответNSWER

ТАЙГЕР, КЛЯНУСЬ ВСЕМAIL

ТОН БИГ РАИН

СПРИБЫТИЯМИ Из NКУДА

THEНеРУБЛЕННИКИ

TO OАБСОЛЮТНАЯ EТРОИЧНОСТЬ

МЭССЕ В СГОДУ

У меня БЫЛИ

TРАДЕР EAM

HНЕПРИЯТНЫЕ EВРАГИ

ОПОСТУ EMPIRE

ЧУНТЕРЫ ИзКЦАВЕНЮ

ЕТЕРРИТОРИАЛЬНО ТХЭНК ТыOU

NESFA PРЕСС БОКС

OceanofPDF.com

ЯПРЕДСТАВЛЯЮ INTRODUCTION

Tэто седьмой том серии, в которой собраны рассказы Пола Андерсона.

Доминик Флэндри хорошо представлен в этом томе. Рассказы “Почетные враги”, которые являются первым появлением Айхарайха из Херейона, “Воины из ниоткуда” и “Тигр за хвост”, появились в the pulps в начале 1950-х годов. Короткие романы “Секретное послание” и “Охотники небесной пещеры" были впервые опубликованы в 1959 году. Хотя "Долгая ночь" упоминается в большинстве рассказов Флэндри, я нахожу, что некоторые из ранних романов Флэндри читать приятнее, именно поэтому я выбрал эти рассказы.

Дэвид Фолкин представлен “Командой трейдеров”, в которой есть компьютер для игры в покер, дракон и кошка.

“Большой дождь” дает нам еще один взгляд на нечеловеческого персонажа. Это 3-й том с нечеловеческим персонажем, каждый из которых написан с несколько иной точки зрения.

За исключением “В тени", все рассказы вписываются в будущую историю Андерсона. Тем не менее, они появлялись в различных журналах как отдельные рассказы, и ими можно наслаждаться такими, какими они были задуманы.

“Нарушители спокойствия” рассказывают о жизни на межзвездном космическом корабле, которому потребуются поколения, чтобы добраться до нового дома.

Когда я только начинал, я ожидал, что серия будет включать около 1 миллиона слов. Когда 4-й том был закончен, я обнаружил, что у меня все еще есть огромное количество материала для создания 5-го, а затем и 6-го тома. На момент написания этого введения у меня больше нет материалов, которые легли бы в основу создания восьмого тома. 7 томов, которые будут содержать около 1,75 миллиона слов, являются свидетельством писательского мастерства Пола Андерсона. Удивительно, насколько неизменным было качество рассказов, начиная с его первого рассказа и продолжая на протяжении всей его карьеры. 8-й том вряд ли выйдет в обозримом будущем.

У этого тома есть замечательная оригинальная иллюстрация на обложке, сделанная Винсентом Ди Фате, а также двухстраничный фронтиспис.

Хотя в конце этого тома есть раздел, посвященный многим людям, которые помогли создать этот том, рассматривающий сериал в целом, особая благодарность адресована Дейву Андерсону, Джорджу Флинну, Дэвиду Г. Граббсу, Майку Керпану, Элис Льюис, Тони Льюису, Марку Олсону, Шарон Сбарски, всем несфансам.

Эти сборники никогда бы не появились, если бы не случайная встреча на Worldcon, когда я разговаривал с Грегом, Астрид Беар и Карен Андерсон о публикации сборника рассказов Пола Андерсона. Потребовалось некоторое время, чтобы начать работу. Карен и Астрид оказали решающую поддержку, добавив лакомые кусочки к истории некоторых из этих историй.

Затем есть Крис Лоттс, агент компании Anderson estate, который работал со мной над созданием основы для воплощения проекта в реальность.

Тони Вайскопф из Baen Books также был весьма полезен. Baen Books владела правами на определенные рассказы и предоставляла их по мере необходимости для различных томов. Для тех, кто также любит просматривать коллекции Пола Андерсона по сериям, я настоятельно рекомендую вам взглянуть на коллекции Baen. Я выбрал другой способ изобразить карьеру Андерсона.

Наконец, есть редакторы, которые изначально покупали рассказы. Многие журналы, в которых эти рассказы впервые появились, больше не существуют. Без них мне было бы не с чем работать

Рик Катце

Фрэмингем, Массачусетс,

декабрь 2016

OceanofPDF.com

П.ОУЛ АНДЕРСОН

Кто я такой, чтобы писать это введение к сборнику рассказов одного из величайших авторов во вселенной научной фантастики и фэнтези? Может, я и разбираюсь в научно-фантастической литературе, но меня никто не принимает и никогда не примет за литературоведа. Конечно, я достаточно долго проработал в этой области и знал Пола Андерсона, но правда в том, что я едва знал его. За эти годы мы встречались, наверное, дюжину раз в офисах Analog и, чаще всего, проводили значительное количество времени на одних и тех же съездах. Но я был в полнейшем благоговении перед ним — настолько, что в его присутствии у меня заплетался язык, до такой степени, что сама мысль о продолжении разговора с ним казалась мне совершенно неподвластной.

Впервые я встретил его в здании Graybar в Нью-Йорке, сразу за Центральным вокзалом на Лексингтон-авеню. Analog в те дни принадлежал Condé Nast, и Джон У. Кэмпбелл-младший занимал офис со своим помощником редактора Кей Таррант, который, если мне не изменяет память, находился на 11-м этаже этого здания. Хотя я был заядлым читателем журнала с подросткового возраста, как художник я был совершенно новичком в Analog и восхищался практически каждым, кто переступал порог офиса Кэмпбелла. Для меня они были подобны гомеровским богам, намного крупнее жизни и бесконечно умнее меня. Было начало зимы 1969 года, и в тот конкретный день я приехал в офис около 10:30 утра, чтобы занести рисунок, не подозревая, что Пол Андерсон и Гордон Р. Диксон должны были встретиться с Кэмпбеллом за ланчем. Кэмпбелл рассказал мне об этой встрече, когда мы сели обсуждать мою работу, и он особо отметил, что Андерсон был его самым любимым автором. “Гений”, - кажется, именно эти слова Кэмпбелл использовал, чтобы описать его, как будто моего обычного увлечения писателями-фантастами “фанатским парнем” было недостаточно, чтобы вызвать у меня дискомфорт. Кэмпбелл не придавал значения таким словам. Итак, я что-то пробормотал, когда они прибыли, и Кэмпбелл представил меня, извинился и быстро выбежал за дверь. Я помню, как размышлял и мысленно пинал себя по дороге домой в поезде за то, что мне не хватало социальных навыков, чтобы вести даже простейшую беседу.

Это как бы задало мне тон с того момента, когда я был в присутствии Пола. Со временем нам с Горди Диксоном удалось наладить своего рода отношения, но Пол всегда оставался отчужденным и неприступным. Я думал, что в основном это из-за меня и надвигающегося страха, который я испытывал из-за его легендарного положения в этой области, но позже я узнал, что у Пола были проблемы со слухом из-за детской болезни, и это иногда способствовало его нежеланию участвовать в работе. В конце концов, я все еще был для него незнакомцем, даже после десятилетий работы в этой области. Если бы слух Пола не играл решающей роли, мне все равно было бы трудно найти основу для разговора. В конце концов, он изучал физику в колледже, а я ходила в художественную школу. Тем не менее, за годы, прошедшие после его смерти, по мере того как я продолжал читать и перечитывать его рассказы и эссе, я узнавал все больше и больше о многих наших общих интересах.

Это упражнение в избегании продолжалось более трех десятилетий, пока в выходные 8 сентября 2000 года мы не оказались почетными гостями 20-го Копперкона, съезда научной фантастики в Скоттсдейле, штат Аризона. В конце церемонии открытия Пол наклонился ко мне, протянул руку для пожатия и сказал: “Все эти годы это было потрясающее сотрудничество, не так ли”. До этого самого момента я не осознавал, что все это время — 30 с лишним лет и более 30 рисунков для обложек - я постоянно иллюстрировал его рассказы и книги. И, да, временами наша работа подходила идеально. Это растопило лед, и после этого я смог беседовать с великим Полом Андерсоном, выдающимся гением, автором фантастики, как будто он был простым смертным, таким же, как я. Он оказался довольно дружелюбным и приземленным, если вы простите меня за использование именно этих слов.

Я также узнал от него очень интересную вещь о другом моем герое, великолепном художнике-астрономе Чесли Боунстелле. В конце 1960-х годов Пол и его жена Карен отправились навестить Боунстелла в его доме в Беркли, прямо через залив от того места, где жили Андерсоны в Сан-Франциско. Боунстелл был в разгаре работы над фреской, изображающей галактику Млечный Путь из точки в глубоком космосе, для планетария Чарльза Хейдена при Бостонском музее науки. Основная часть фрески была написана на большом холсте, натянутом по диагонали на бельевой веревке через гостиную Боунстелла, в то время как над концевыми частями картины размером 10х20 дюймов работали внизу, в студии художника. После завершения работы предполагалось, что части будут соединены вместе и раскрашены после того, как фреска будет отправлена в Бостон и установлена на место. Эта инсталляция была завершена в 1968 году, заменив великолепную, но неточную фреску, также работы Боунстелла, изображающую землю, видимую с поверхности Луны. Оригинальная картина экспонировалась более десятка лет, пока полет "Аполлона-11" (первая пилотируемая миссия по высадке на Луну) не вынудил ее убрать. Зазубренные скалы на оригинальной фреске Боунстелла, хотя и вызывали воспоминания и были поразительно драматичными, не соответствовали ставшей привычной реальности серого бугристого лунного ландшафта. Поскольку не существует установленных правил относительно того, как и где можно рисовать фрески — некоторые из них рисуются на месте проведения, прямо на стенах, где их можно увидеть, — интересно узнать эти захватывающие подробности о том, как были созданы обе картины из планетария Хейдена. Более ранняя версия, вдвое длиннее замененной, является одной из самых интересных и противоречивых работ Боунстелла, и то, что осталось от нее после снятия со стены, находится в коллекции Национального музея авиации и космонавтики в Вашингтоне, округ Колумбия, где она пролежала несколько десятилетий в ожидании реставрации.

Что касается собственных работ Пола, то не секрет, что он получил множество наград за карьеру, начавшуюся в конце 1940-х годов, и был заслуженным лауреатом примерно семи премий Hugos и трех премий Nebula Awards; был назван Всемирным обществом научной фантастики Великим мастером фэнтези имени Гэндальфа в 1978 году, стал Великим мастером писателей-фантастов Америки в 1998 году и был включен в Зал славы научной фантастики в 2000 году.

Если бы не было ни одного из этих признаний его таланта, его все еще помнили бы за его хитроумную способность создавать заслуживающих доверия и часто трагических героев и благородных, отважных злодеев, которым приходилось делать трудный выбор — при экспансии во внешний космос; заботиться о сохранении родного мира, где бы и чем бы он ни был; и прокладывать свой путь по запутанным коридорам времени и альтернативных историй. Прочитав об их подвигах, кто мог забыть хитрого капиталиста Николаса ван Рейна, доблестного Доминика Флэндри из Имперского разведывательного корпуса или безжалостного супершпиона-телепата Айчарайха? Если вы сейчас держите в руках этот том, эти и другие персонажи с их многочисленными оттенками серого не будут вам незнакомы.

Хотя "Вопросы и ответы" задуман как заключительный том в серии сборников рассказов Пола Андерсона NESFA, заранее ознакомившись с его содержанием, я могу заверить вас, что, будучи последним, он далек от того, чтобы быть отбросами литературных произведений Андерсона. Редакторы этого великолепного издания подготовили богатый и восхитительный праздник для фантаста, который предпочитает, чтобы его истории были реальными, который рассматривает исследование и завоевание космоса как необходимый шаг в выживании нашего вида, который может смириться с редкими неудачами ради Благородного дела и который любит случайные фантазии так же сильно, как он любит научную фантастику.

Итак, зная друг друга более 30 лет, мы наконец встретились — по—настоящему встретились - в первый раз в Скоттсдейле в сентябре 2000 года. Боюсь, слишком поздно. Десять месяцев спустя Пола Андерсона заберут у нас, он станет жертвой рака, и вместе с этим исчезнут все шансы на то, что мы с ним когда-нибудь узнаем друг друга лучше. Кто я такой, чтобы писать о нем? Никто в частности, просто ярый поклонник его работы и кто-то, кого можно было бы считать, в самом широком смысле этого термина, коллегой. Что я точно знаю, так это то, что, без сомнения, наша область стала намного лучше и богаче благодаря тому, что он был ее частью. Он был и останется гигантом в области фантастической литературы, создав видение будущего, которое бросает вызов нашей изобретательности и нашей человечности, но частью которого человечество остается в значительной степени — настоящими гражданами вселенной. Он дал нам так много, что мы будем продолжать петь ему дифирамбы и отстаивать его философию для грядущих поколений. Жить вечно благодаря своей работе — чего еще можно желать от хорошо прожитой жизни?

Vincent Di Fate

OceanofPDF.com

ВопросИ ОТВЕТ

Мудрость лучше силы: тем не менее мудрость бедняка презирают, и к его словам не прислушиваются. Слова мудрых людей в тишине слышны больше, чем крик того, кто правит среди глупцов. Мудрость лучше военного оружия; но один грешник губит много добра.

Экклезиаст, ix, 16-18

-1-

Sгде-то щелкнуло реле, и где-то еще робот что-то пробормотал себе под нос. Сигнальные огни пронеслись по всему спектру, превратившись в жаркий и сердитый красный, мигая и перемигиваясь, и сирена начала свой идиотский вой.

- Убирайся out.

Трое техников бросили то, чем занимались, и в поисках покупки прислонились к ближайшей стене. Панель управления была ярко-красной. Их невесомые тела пронеслись сквозь напоенный сиреной воздух к двери.

“ Вернись сюда, ты—! Они ушли прежде, чем рев Кемаля Гуммус-луджиля смолк. Он плюнул им вслед, схватился за кольцо для рук и оттолкнулся к панели.

Радиация, радиация, радиация, завыла сирена. Излучение, достаточное, чтобы пробиться сквозь все щиты и вырваться наружу с такой яростью, что воздух в машинном отделении ионизировался и система сигнализации сошла с ума. Но эффект был кумулятивным — Гуммус-луджиль подошел достаточно близко к счетчикам, чтобы прочитать их. Интенсивность нарастала, но он мог выдержать полчаса без опасности.

Почему они навязали ему кучку тупиц с большими пальцами, настолько суеверных в отношении гамма-лучей, что они сбежали, когда преобразователь бросил на них суровый взгляд?

Он вытянул руки перед собой, останавливая скорость свободного падения кончиками пальцев и трицепсами. Потянувшись к ручному выключателю, он с лязгом опустил его. Каким—то образом автоматические предохранители не сработали, и ядерное пламя в конвертере превратило его в маленькое солнце - но, черт возьми, человек все еще мог остановить эту штуку!

Заработали другие реле. Дефлекторные пластины отстрелялись, перекрывая подачу топлива. Выходная мощность преобразователя была шунтирована на генераторы, создавая демпфирующие поля, которые должны были остановить реакцию —

И не сделал этого!

Гуммус-луджилю потребовались секунды, чтобы осознать этот факт. Вокруг него, внутри него, воздух был полон смерти; для глаза, чувствительного к высоким частотам, его легкие, должно быть, светились; но теперь интенсивность должна была падать, ядра замедлялись, борясь с демпфирующим полем, пока их скорость не упала ниже резонансной, и он мог остановиться, чтобы выяснить, в чем дело. Он протиснулся вдоль гигантской панели к счетчикам автоматической защиты и почувствовал, как под мышками выступил пот.

Он и его команда тестировали только что установленный преобразователь, не более того. Что-то могло быть не так с той или иной деталью; но огромный комплекс взаимосвязанных органов управления, который был регулятором двигателя, должен был быть саморегулирующимся, надежным и...

Сирена завыла еще громче.

Гуммус-луджиль почувствовал, как все его тело намокло. Подачу топлива перекрыли, да, но реакцию не остановили. Никаких амортизирующих полей! За обшивкой все адское пламя догорало само по себе. Потребуются часы, прежде чем это будет сделано, и все, кто останется на корабле, будут мертвы.

На мгновение он завис там, ощущая бесконечное падение в невесомости, ощущая шум и злобные красные огни. Если они оставят корабль на орбите, он будет горячим еще несколько дней, и преобразователь выйдет из строя. Он должен промыть эту штуку — немедленно!

Позади него закрылись экранированные переборки, и вентиляционная система прекратила свое равномерное жужжание. Корабельные робомониторы не позволили яду слишком быстро распространиться по всему телу. Они, по крайней мере, все еще функционировали. Но им было наплевать на него, и радиация разъедала его плоть.

Он стиснул зубы и принялся за работу. Инструкции по чрезвычайным ситуациям все еще казались в порядке. Он произнес в горловой микрофон: “Гуммус-луджиль вызывает мостик. Я собираюсь промыть эту штуку. Это означает, что внешний корпус будет горячим в течение нескольких часов. Есть кто-нибудь снаружи?”

“Нет”. Голос диспетчера звучал тихо и испуганно. “Мы все стоим у шлюзов спасательной шлюпки. Тебе не кажется, что мы должны просто покинуть корабль и позволить ему сгореть дотла?

“ И испортите двигатель стоимостью в миллиард солнечных? Нет, спасибо! Просто оставайтесь на месте, и все будет в порядке, - Даже в этот момент инженер фыркнул. Он начал вращать главное смывное колесо, упираясь ногами в то, что его тело стремилось повернуться в другую сторону.

Вспомогательные устройства были чисто механическими и гидравлическими - за что хвала конструкторам, сейчас, когда все электронное оборудование, казалось, сошло с ума. Гуммас-луджиль крякнул, чувствуя напряжение в мышцах. Открылся ряд портов. Ярость более чем раскаленных газов выплеснулась в космос, короткое пламя на фоне темноты, а затем ничего, что мог бы увидеть человеческий глаз.

Постепенно красные огни потускнели до желтых, и сирена заглушила свой голос. Радиоактивность в машинном отделении уже снижалась. Гуммус-луджиль решил, что он не принял вредной дозы, хотя врачи, вероятно, отстранят его от работы на пару месяцев.

Он прошел через специальный безопасный выход; в камере за ним он сбросил свою одежду и отдал ее роботу. Кроме того, было три последовательных кабинета дезактивации; потребовалось полчаса, прежде чем Гейгер признал его пригодным для человеческого общества. Он надел комбинезон, который вручил ему другой робот, и направился на мостик.

Надзиратель слегка отшатнулся от него, когда он вошел. “Хорошо”, - саркастически сказал Гуммас-луджиль. “Я знаю, что я еще немного радиоактивен. Я знаю, что должен пойти позвонить в колокольчик и закричать: ‘Нечистый! Нечистый!’ Но прямо сейчас я хочу позвонить на Землю”.

“ Хм... О, да, да. Конечно. Надзиратель поспешил по воздуху к пульту связи. “Куда едем?”

“Головной офис Института Лагранжа”.

“ Что... пошло не так? Ты знаешь?

“ Все. Больше, чем могло произойти случайно. Если бы я не был единственным человеком на борту с мозгами устрицы, корабль был бы брошен, а преобразователь разрушен.

—Ты же не хочешь сказать...

Гуммас-луджиль поднял пальцы и отметил их галочкой один за другим: “S, A, B, O, T, A, G, E означает ‘саботаж’. И я хочу найти того, кто это сделал”.

-2-

Jон Лоренцен выглядывал из окна своего отеля, когда раздался звонок. Он находился на пятьдесят восьмом этаже, и от крутого спуска у него слегка закружилась голова. На Луне так высоко не строили.

Под ним, над ним, вокруг него город был похож на джунгли, воздушные гибкие мосты петляли от одной стройной башни к другой; и он сиял и горел светом дальше, чем он мог видеть, над изгибом мира. Белое, золотое, красное и ярко-синее освещение не было непрерывным; тут и там широкое черное пятно показывало парк с фонтаном огня или светящейся воды посреди ночи; но огни простирались на многие километры. Кито никогда не спал.

Было около полуночи, когда должно было взлететь множество ракет. Лоренцену захотелось посмотреть на это зрелище; оно было знаменито в Солнечной системе. Он заплатил двойную цену за комнату с видом на стену космопорта: не без угрызений совести, поскольку счета оплачивал Институт Лагранжа, но он сделал это. Детство на отдаленной ферме на Аляске, долгая учеба в колледже — бедный студент, живущий на стипендии и должности ассистента, — а затем годы в Лунной обсерватории - ничего подобного не было. Он не жаловался на свою жизнь, но в ней тоже не было ничего особенного, и если теперь ему предстояло отправиться в великую тьму за пределами солнца, то сначала он должен увидеть космопорт Кито в полночь. Другого шанса у него может и не быть.

Мягко зазвонил телефон. Он вздрогнул, проклиная собственную нервозность. Бояться было нечего. Они его не укусят. Но ладони у него были влажные.

Он подошел и щелкнул выключателем. - Алло, - сказал он.

На экране возникло лицо. Это было не особенно запоминающееся лицо — гладкое, пухлое, курносое, с редкими седыми волосами, — а тело казалось коротким и крепким. Голос был довольно высоким, но не неприятным, говорившим на североамериканском английском: “Доктор Lorenzen?”

“ Да. Who...is это, пожалуйста? В Лунополисе все знали друг друга, и поездки в Лейпорт и Сьюдад-Либре были редкостью. Лоренцен не привык к такому скопищу незнакомцев.

И он не привык ни к земному притяжению, ни к переменчивой погоде, ни к разреженному прохладному воздуху Эквадора. Он чувствовал себя потерянным.

“ Эйвери. Эдвард Эйвери. Я работаю не только в правительстве, но и в Институте Лагранжа — своего рода связующее звено между ними, и я поеду в экспедицию в качестве психомеда. Надеюсь, я не вытащил тебя из постели?

No...no вовсе нет. Я привык к ненормированному рабочему дню. На Луне так бывает.

“ И в Кито тоже, поверь мне. Эйвери ухмыльнулся. - Послушай, ты не мог бы приехать ко мне?

-Я...ну...сейчас?

“ Самое подходящее время, если ты не занят. Мы могли бы немного выпить и немного поговорить. Я все равно должен был подойти к тебе, пока ты был в городе.

“Ну... ну, да, конечно, я полагаю, что так”. Лоренцен почувствовал, что его сбивают с ног. После нескольких лет неторопливого пребывания на Луне он не мог приспособиться к тому темпу, который был у них на Земле. Ему хотелось плюнуть кому-нибудь в глаза и сказать, что для разнообразия они пойдут с его, Лоренцена, скоростью, но он знал, что никогда этого не сделает.

“ Хорошо, отлично. Большое спасибо. Эйвери продиктовал ему адрес и отключился.

По комнате пронесся низкий гул. Ракеты! Лоренцен поспешил обратно к окну и увидел защитную стену, похожую на край света, черную на фоне их света. Одно, два, три, дюжина металлических копий, устремляющихся вверх в пламени и громе, и Луна холодным щитом высоко над городом — да, на это стоило посмотреть.

Он вызвал воздушное такси и накинул плащ поверх своей тонкой пижамы. Вертолет появился через несколько минут, зависнув прямо за его балконом и раздвинув трап. Он вошел, чувствуя, как его плащ становится теплым по мере того, как он всасывает энергию из системы cast, сел и набрал нужный адрес.

“Dos solarios y cincuenta centos, por favor.”

Механический голос заставил его смутиться, он едва удержался от извинений, когда опускал десятку в прорезь. Автопилот выдал ему сдачу, когда кабина взмыла в небо.

Его высадили в другом отеле — очевидно, Эйвери тоже не жил постоянно в Кито - и он направился по коридору к названному номеру. “ Лоренцен, ” сказал он двери, и она открылась перед ним. Он вошел в приемную, отдав свой плащ роботу, и был встречен самим Эйвери.

Да, психоаналитик был довольно низкого роста. Лоренцен посмотрел вниз со своего изможденного роста, пожимая руку. Он был примерно вдвое моложе Эйвери, прикинул он, — высокий худощавый молодой человек, не совсем знающий, куда деть ноги, с нечесаными каштановыми волосами, серыми глазами, грубоватыми некрасивыми чертами лица и ровным загаром лунного типа.

“ Очень рад, что вы смогли прийти, доктор Лоренцен. Эйвери сделал виноватый вид и понизил голос до шепота. “ Боюсь, я не могу предложить вам этот напиток прямо сейчас. У нас здесь есть еще один участник экспедиции ... Приехал по делу…Марсианин, вы знаете...

“А?” Лоренцен вовремя спохватился. Он не знал, понравится ли ему иметь в команде марсианина, но теперь было уже слишком поздно.

Они вошли в гостиную. Третий мужчина уже сидел и не встал ради них. Он также был высоким и худощавым, но с резкостью очертаний, которой не помогала облегающая черная одежда ноевского диссидента; его лицо было угловатым, с выступающими носом и подбородком, жесткими черными глазами под коротко остриженными темными волосами.

“ Джоаб Торнтон-Джон Лоренцен, пожалуйста, присаживайтесь. ” Эйвери опустился в кресло. Торнтон чопорно присел на краешек своего кресла, ему явно не нравилась идея мебели, которая подстраивалась под его контуры.

“Доктор Торнтон - специалист по физике — излучению и оптике - в Университете Нового Зайона”, - объяснил Эйвери. “Доктор Торнтон - специалист по физике. Лоренцен работает в обсерватории в Лунополисе. Вы оба, джентльмены, конечно, отправитесь с нами на Лагранж. С таким же успехом вы могли бы познакомиться прямо сейчас. - Он попытался улыбнуться.

“Торнтон... разве я не слышал вашего имени в связи с рентгеновской фотографией?” - спросил Лоренцен. “Я полагаю, мы использовали некоторые из ваших результатов для изучения четких спектров звезд. Очень ценные.”

“ Благодарю вас. Губы марсианина изогнулись. “ Это заслуга не меня” а Господа. Казалось, на это не было никакого ответа.

“ Извините. ” Он повернулся к Эйвери. “ Я хочу покончить с этим, и они сказали, что вы были официальной стеной плача экспедиции. Я только что просмотрел список персонала и проверил записи. У вас есть один инженер по имени Рубен Янг. Его религия — если это можно так назвать — новохристианская.

“ Гм-м-м... да— ” Эйвери опустил глаза. — Я знаю, что ваша секта не ладит с его сектой, но...

“ Не ладит! На виске Торнтона запульсировала вена. “Новые христиане вынудили нас мигрировать на Марс, когда они были у власти. Это они извратили доктрину до такой степени, что весь реформизм стал зловонием в ноздрях людей. Это они организовали нашу войну с Венерой ”. (Не совсем так, подумал Лоренцен, отчасти это было соперничество за власть, отчасти - работа земных экстрасенсов, которые хотели, чтобы их хозяева играли кота Килкенни.) Это они по-прежнему клевещут на нас перед всей Солнечной системой. Это их фанатики заставляют меня носить оружие здесь, на Земле ”. Он сглотнул и сжал кулаки. Когда он заговорил снова, это было тихо:

“Я не нетерпимый человек. Только Всемогущий отличает справедливое от несправедливого. У вас может быть столько евреев, католиков, мусульман, неверующих, коллективистов, себастьянистов и я не знаю, кого еще, сколько вы пожелаете. Но, присоединяясь к экспедиции, я беру на себя обязательство: работать вместе со всеми остальными на борту и, возможно, сражаться вместе с ними и спасать жизни. Я не могу взять на себя это обязательство по отношению к Новому христианину.

“Если Янг пойдет с нами, я - нет. Вот и все”.

- Ну...ну... - Эйвери провел рукой по волосам странно беспомощным жестом. — Что ж, мне жаль, что ты так к этому относишься...

“Те идиоты в правительстве, которые якобы руководят нашим отделом кадров, должны были знать это с самого начала”.

— Вы бы не подумали...

“ Я бы не стал. У вас есть два дня, чтобы сообщить мне, что Янга выписали; после этого я забронирую билет обратно на Марс.

Торнтон встал. “Прошу прощения за грубость, ” закончил он, “ но так оно и есть. Поговорите за меня с офисом. Я, пожалуй, пойду. ” Он пожал Лоренцену руку. “ Рад был познакомиться с вами, сэр. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в лучших условиях. Я хотел бы спросить вас о некоторых рентгеновских снимках.

Когда он ушел, Эйвери порывисто вздохнула. “ Как насчет того, чтобы выпить? Мне самому очень хочется. Какой выход за пределы орбиты!”

“ С реалистической точки зрения, ” осторожно сказал Лоренцен, “ он был прав. Если бы эти двое были на одном корабле, произошло бы убийство.

“ Полагаю, да. ” Эйвери взял микрофон со стула и обратился к официанту. Поворачиваясь к своему гостю: “Я не знаю, как произошла эта ошибка. Но меня это не удивляет. Похоже, на всем проекте лежит проклятие. Все пошло не так. Мы на год отстаем от нашего первоначального графика, и это обошлось почти вдвое дороже сметы ”.

Обслуживающий персонал принес поднос с двумя порциями виски и содовой; он приземлился на столик на колесиках, который подошел к мужчинам. Эйвери взял свой стакан и жадно выпил. “Янгу придется уйти”, - сказал он. “Он всего лишь инженер, и там, откуда он пришел, их гораздо больше; нам нужен физик калибра Торнтона”.

“Странно, — сказал Лоренцен, - что человек, столь блестящий в своей области — вы знаете, он к тому же первоклассный математик - должен быть ... инакомыслящим”.

“ Ничего странного. Эйвери угрюмо отхлебнул. “ Человеческий разум - странная и извилистая штука. Вполне возможно верить в дюжину взаимоисключающих вещей одновременно. Мало кто вообще когда-либо по-настоящему учится думать; те, кто это делает, думают только поверхностно, остальное по-прежнему является условным рефлексом и рационализацией тысячи подсознательных страхов, ненависти и страстных желаний. Мы наконец—то получаем науку о человеке - настоящую науку; мы наконец-то узнаем, как нужно воспитывать ребенка, чтобы он был по-настоящему вменяемым. Но пройдет много времени, прежде чем результаты проявятся в каком-либо крупном масштабе: так много безумия осталось от всей нашей истории, так много заложено в саму структуру человеческого общества ”.

“ Ну— ” Лоренцен беспокойно заерзал. “ Осмелюсь предположить, что вы правы. Но, э—э, насчет текущего дела ... Вы хотели меня видеть...

“Просто выпить и поболтать”, - сказал Эйвери. “Моя работа - узнать каждого человека на корабле лучше, чем он сам себя знает. Но на это тоже потребуется время.

“У вас есть мои психологические тесты, сделанные, когда я добровольно участвовал в экспедиции”, - сказал Лоренцен. Его лицо запылало. “Разве этого недостаточно?”

“ Нет. Пока что ты - всего лишь набор оценок, многомерных профилей, эмпирических формул и чисел. Я хотел бы узнать тебя как человека, Джон. Я не пытаюсь совать нос в чужие дела. Я просто хочу, чтобы мы были друзьями ”.

“Хорошо”. Лоренцен сделал большой глоток. “Стреляй”.

“ Никаких вопросов. Это не анализ. Просто беседа. Эйвери снова вздохнул. “ Я буду рад, когда мы полетим в космос! Вы даже не представляете, какими крысиными бегами было все это дело с самого начала. Если бы наш друг Торнтон знал все подробности, он, вероятно, пришел бы к выводу, что на то не было Божьей воли, чтобы человек отправлялся в Троаду. В этом он, возможно, прав. Иногда я удивляюсь.

— Первая экспедиция вернулась...

“ Это была не экспедиция Лагранжа. Это был корабль, полный астрономов, которые просто исследовали звезды скопления Геркулеса. Они обнаружили систему Троас-Илион в ходе изучения солнц Лагранжа и получили некоторые данные из космоса — достаточно, чтобы планетографическая съемка показалась им стоящей, — но они не приземлились.

“Первая настоящая экспедиция Лагранжа так и не вернулась”.

В комнате воцарилась тишина. За широкими окнами ночной город горел в темноте.

— А мы, - сказал наконец Лоренцен, - вторые...

“ Да. И говорю вам, все шло наперекосяк. Сначала Институту пришлось потратить три года на сбор денег. Затем произошла самая фантастическая путаница в их администрации. Затем они начали строить корабль — они не могли просто купить один, все было сделано в другом месте — и по всей линии были задержки. Эта деталь была недоступна, ее пришлось сделать специальной — сроки сборки и стоимость значительно превысили смету. Затем — это конфиденциально, но вы должны это знать — произошел саботаж. Главный преобразователь вышел из строя при первом тестировании. Только тот факт, что один человек остался на своем посту, спас его от полной потери. Несмотря на это, ремонт и задержка истощили казну Института, и наступила еще одна пауза, пока они собирали больше денег. Это было нелегко; общественная апатия ко всей идее колонизации растет с каждой неудачей.

“Сейчас они почти готовы, все еще есть заминки — сегодняшнее мероприятие было всего лишь небольшим образцом, — но работа почти завершена”. Эйвери покачал головой. - Нам повезло, что директора Института, капитан Гамильтон и еще несколько человек были так упрямы в этом. Обычные люди сдались бы много лет назад.

“Годы... Да, прошло около семи лет с тех пор, как исчезла первая экспедиция, не так ли?” - спросил Лоренцен.

“ Угу. Пять лет прошло с тех пор, как Институт начал планировать это.

- Кто... кто были эти диверсанты?

Никто не знает. Может быть, какая-то группа фанатиков со своими собственными искаженными мотивами. Их, знаете ли, много. Или maybe...no это слишком фантастично. Я бы предпочел предположить, что экспедиции Лагранжа II не повезло, и надеяться, что она вот-вот закончится ”.

- А Первая экспедиция? - тихо спросил Лоренцен.

“ Я не знаю. Кто знает? Это одна из вещей, которые мы должны выяснить.

Затем они надолго замолчали. Невысказанная мысль пробежала между ними: Похоже, что кому-то или чему-то не нужны мужчины на Троаде. Но кто, , почему и как?

Мы должны найти ответ. Но мы также должны вернуть ответ обратно. И первая экспедиция, столь же хорошо оснащенная и укомплектованная людьми, как наша, не вернулась.

-3-

“... Межзвездные расстояния стали почти бессмысленными с изобретением варп-двигателя; в пределах огромного диапазона для прохождения ста тысяч световых лет требуется не заметно больше времени и энергии, чем для прохождения одного. Как естественный результат, после того, как были посещены более близкие звезды, исследователи с Солнца начали исследовать самые интересные из них в галактике, даже несмотря на то, что многие из них действительно находятся очень далеко от дома, и временно игнорируют миллионы промежуточных, но вполне обычных солнц. За двадцать два года, прошедшие с момента первой экспедиции на Альфу Центавра, были достигнуты сотни звезд; и если надежда найти планеты, похожие на Землю, для колонизации до сих пор не оправдалась, награда в виде научных знаний была значительной.

“Первая экспедиция к скоплению Геркулеса была чисто астрономической, персонал интересовался только астрофизикой скопления: плотной группы, состоящей из миллионов звезд, принадлежащих ко ВТОРОЙ популяции, с окружающим пространством, необычайно чистым от пыли и газов. Но, вращаясь вокруг двойной звезды Лагранжа, наблюдатели обнаружили планету и провели исследование. Оказалось, что это двойная планета, более крупная из которых удивительно землистая; из-за своего троянского положения она была названа Троадой, а меньший спутник - Илионом. Не имея средств для высадки на планету, экспедиция вынуждена была довольствоваться исследованиями из космоса...”

Лоренцен со вздохом отложил брошюру. Он знал ее почти наизусть. Спектрографические данные об атмосфере, да, и наблюдаемая растительность, похоже, содержала хлорофилл. Расчеты массы и силы тяжести на поверхности. Термопары подтверждали то, что показывали карты: мир все еще находится в тисках ледников, но экваториальные регионы прохладные и бодрящие, климат, знавший снег и бури, но также и расцвет лета. Мир, где люди, возможно, могли бы ходить без доспехов, строить дома, фермы и города, мир, где люди, возможно, могли бы пустить корни и стать частью общества. Семь миллиардов людей, втиснутых в Солнечную систему, взывали о том, куда бы им отправиться. И при своей жизни он видел, как медленно увядает мечта.

Конечно, это было предвидено, но никто не верил в это, пока один корабль за другим не вернулись домой, оставляя звездную пыль на своем потрепанном корпусе, чтобы принести весть. Во всем бесчисленном множестве планет галактики, возможно, не найдется ни одной, где люди могли бы пустить корни.

Жизнь на Земле представляет собой настолько хрупкий баланс химических, физических и экологических факторов, многие из которых обусловлены чистой геологической или эволюционной случайностью, что вероятность существования мира, в котором люди могли бы жить без сложных искусственных вспомогательных средств, ниже, чем можно себе представить. Сначала вы должны найти кислородную атмосферу, надлежащий диапазон излучения и температуры, силу тяжести, не слишком малую, чтобы воздух мог выходить наружу, и не настолько большую, чтобы нарушалась регулировка жидкости в организме человека. Это само по себе просеивает миры, как какая-то огромная машина; у вас осталось меньше одного процента. И тогда вы должны начать с биологии этого. Растительность, питающая человека, и домашних животных, которые могут ее есть, не могут расти без гигантской сети другой жизни, по большей части микроскопической: азотфиксирующих бактерий, сапрофитов, дождевых червей — а их нельзя просто засеять в новом мире, поскольку они, в свою очередь, зависят от других форм жизни. Вы должны создать для них экологию, в которую они могли бы вписаться. Миллиард лет раздельной эволюции, скорее всего, приведут к появлению местной жизни, которая окажется несъедобной или просто ядовитой; каковы, например, шансы против дублирования всех витаминов?

Марс, Венера и спутники Юпитера были колонизированы, да, но это стоило огромных затрат и по особым причинам — добыча полезных ископаемых, исправительные колонии, беженцы в течение двух столетий войны и тирании; их система куполов и резервуарного питания никогда не могла прокормить многих, как бы вы ни старались. Теперь, когда звезды были открыты, никому не нужна была еще одна планета-ад. В денежном выражении — что, в конечном счете, означает ценность, полученную за затраченные усилия, — это не окупилось бы.

Несколько миров, которые могли быть колонизированы, — и на всех них были болезни, к которым у человека вообще не было расового иммунитета, которые наверняка уничтожили бы девяносто процентов любой колонии, прежде чем можно было бы разработать сыворотки и вакцины. (Умирающий экипаж "Магеллана", возвращающийся с Сириуса, чтобы передать по радио свое трагическое сообщение, прежде чем погрузить свой корабль на солнце.) Или там были туземцы, нечеловеческие существа, такие же умные, как человек, часто со своими технологиями, не слишком отстающими от его. Они сопротивлялись вторжению, и логистика межзвездного завоевания была просто смехотворной. Сопоставление стоимости отправки колонистов и их оборудования — жизней, слишком скудных материальных ресурсов, крови, пота и слез - и стоимости отправки солдат с вероятной выгодой — несколькими миллионами человек, получившими землю, и экономикой космических путешествий, так что они могли доставить мало ценного обратно на Сол, — дало цифру, слишком сильно завышенную. Завоевание было теоретически возможно, но истощенное войной человечество, большая часть которого все еще жила на грани голодной смерти, не слишком интересовалось империей.

Разыскивается: Планеты земной группы, пригодные для жизни, но необитаемые, чистые от серьезных заболеваний, достаточно богатые, чтобы содержать колонистов без помощи Сол.

Найдено: Почти за поколение - ничего.

Лоренцен вспомнил волну возбуждения, последовавшую за возвращением экспедиции "Геркулеса". Тогда он был еще мальчиком — это было за год до того, как он получил стипендию в Политехническом институте Рио, — но он тоже смотрел зимней аляскинской ночью вверх, на холодное высокомерие звезд; он тоже со смехом откидывал голову назад.

И Да Гама отправился в путь, оставив Солнце позади. И по прошествии двух лет люди пожимали плечами с усталостью, которая означала умирающую надежду. Убитые туземцами или микробами, проглоченные, когда земля разверзлась под ними, замороженные внезапным порывом ветра с ледникового севера — кто знал? Кого это волновало? В наши дни вы мало слышали разговоров о Новой Земле; не публиковалось никаких утопических планов нового старта, который собирался совершить человек; все больше и больше людей подставляли свои плечи к старому усталому колесу Земли, смиряясь с тем, что это их единственный дом и единственная надежда на все времена.

“Две ласточки не составят лета.…Статистически неадекватная выборка ... Статистическая уверенность в том, что где-то должно быть—” Но средства на дополнительные расследования сокращались на каждой сессии парламента. Все больше и больше огромных звездных кораблей мрачно кружили вокруг Земли, в то время как их капитаны выпрашивали финансы. И когда Институт Лагранжа залез в свою собственную сокровищницу, чтобы купить один из них, этого нельзя было сделать, всегда была причина. “Извините, но мы хотим оставить ее; как только мы сможем собрать деньги, мы хотим попробовать нашу собственную идею…Извините, но она уже готова; через два месяца отправляется в ксенологическую экспедицию на Тау Кита…Извините, но мы переделываем ее в межпланетный грузовой корабль, вот где деньги…Извините.” Генри Хадсона пришлось строить с нуля.

Египтяне приплыли в Пунт и легко могли бы отправиться дальше; при небольшом развитии их корабли могли бы достичь Индии. Александрийцы построили эолипиль, но вокруг было достаточно рабского труда, так что у них не было причин идти дальше и делать паровую турбину. Римляне печатали свои карты, но не применяли эту идею к книгам. Арабы разработали алгебру, а затем больше заинтересовались теологическими тонкостями. В пределах досягаемости человека всегда было что-то, за что он просто не хотел браться. Общество должно хотеть чего-то настолько сильно, чтобы это желание превратилось в реальную потребность, прежде чем оно получит желаемое.

Желание устремиться к звездам умирало.

-4-

Sол был в двух миллиардах километров позади них, немногим больше самой яркой звезды в морозном рое, когда они вошли в варп. Двигатели взревели, достигая потенциалов, за пределами которых начинался эффект омега; возникло мучительное головокружение, когда корабль и его команда вышли за пределы нормального энергетического уровня; ночь и неразбериха, пока атомы перестраивались в своих недираковских матрицах; а затем тишина и абсолютная слепая чернота за иллюминаторами.

Это было похоже на бесконечное падение в ничто. Корабль не мог ускоряться, не мог вращаться, потому что не было ничего, относительно чего он мог бы двигаться; на время путешествия он не имел отношения к четырехмерной вселенной. Вес вернулся, когда внутренний корпус начал вращаться относительно внешнего, хотя Лоренцену уже было плохо — он никогда не мог выдержать свободного падения. Тогда ничего не оставалось, как остепениться на месяц или около того, который потребуется, чтобы добраться до Лагранжа.

И дни проходили, отсчитываемые часами, не отмеченные никакими изменениями — теперь они только ждали, вдвойне удерживаемые во вневременье. Пятьдесят человек, космонавты и ученые, тосковали по пустоте часов и гадали, что же находится на другом конце варпа.

Это было на пятый день, когда Лоренцен и Тецуо Хидеки спустились в главную гостиную. Маньчжурец был одним из химиков-органиков: невысокий, хрупкий на вид, с мягким голосом парень в свободных одеждах, робкий с людьми и очень компетентный в своей работе. Лоренцен думал, что Хидеки воздвиг барьер от мира из своих пробирок и анализаторов, но азиат ему скорее нравился. Я сам делал примерно то же самое, не так ли? Да, я хорошо лажу с людьми, но в глубине души я их боюсь.

“...Но почему вы не можете сказать, что нам требуется месяц, чтобы добраться до Лагранжа? Это время, которое мы измеряем на борту корабля, не так ли? Это также время, которое лагранжианский или соларианский наблюдатель измерил бы между моментом, когда мы вошли в варп, и моментом, когда мы вышли.

“Не совсем”, - сказал Лоренцен. “Математика показывает, что бессмысленно приравнивать время, измеренное внутри варпа, ко времени, измеренному снаружи. Это даже не похоже на сдвиг во времени в классической теории относительности. В уравнениях с омега-эффектом t и t - это два разных выражения, два разных измерения; они имеют примерно одинаковое числовое значение, но коэффициент преобразования не является чистым числом. Тот факт, что время, проведенное в варпе, примерно одинаково, независимо от того, как далеко вы уходите — в пределах ужасно большого радиуса, вплоть до точки, где искривление пространства становится значительным, — указывает на то, что у нас вообще нет истинной скорости ”. Он пожал плечами. “ Я не претендую на то, что понимаю всю теорию. И дюжина мужчин не может.

- Это твое первое межзвездное путешествие, не так ли, Джон?

“ Угу. Я никогда раньше не бывал дальше Луны.

“ Я даже никогда не покидал Землю. Я полагаю, что капитан Гамильтон и пара инженеров - единственные люди на борту, которые до сих пор летали по звездным путям. Это странно. В глазах Хидеки появился испуг. “ В этом путешествии много странного. Я никогда не слышал о столь разношерстной команде.

“ Н-н-нет. - Лоренцен перебрал в уме тех, о ком ему что-либо было известно. Столкновения уже были, и Эйвери не очень-то преуспел в их сглаживании. “Но, я полагаю, Институту пришлось взять то, что он мог получить, а от войн и междуцарствия осталось слишком много безумных мнений. Политические фанатики, расовые фанатики, религиозные фанатики... — Его голос затих.

- Я так понимаю, вы поддерживаете правительство Солнечной Системы?

“Конечно. Мне может не нравиться все, что он делает, но он должен идти на компромисс со многими элементами, если хочет быть демократичным, и искоренять многие другие, если хочет выжить. Это все, что стоит между нами и возвращением анархии и тирании”.

“Ты прав”, - сказал Хидеки. “Война — это чудовище, мой народ это знает”. В его глазах была тьма. Лоренцену стало интересно, думал ли он об империи Монгку, которую разрушил Марс, или его мысли ушли еще дальше в прошлое, к прекрасным затерянным островам Японии и Четвертой мировой войне, которая погрузила их под воду.

Они подошли ко входу в гостиную и остановились, заглядывая внутрь, чтобы посмотреть, кто там. Это была большая комната с низким потолком, ее мебель, портьеры и мягкое освещение отвлекали от безликой металлической суровости, которой отличалась большая часть корабля; но она казалась довольно пустой, у Института не было ни времени, ни денег, чтобы отделать ее должным образом. Им следовало бы потратить время,подумал Лоренцен. Нервы мужчин здесь, среди звезд, были на пределе, им нужны были фрески, бар и камин, полный потрескивающих поленьев. Им нужен был дом.

Эйвери и Гуммас-луджиль, корабельные шахматные фанаты, склонились над доской. Мигель Фернандес из Уругвая, геолог, невысокий смуглый подвижный молодой человек, сидел, играя на гитаре; рядом с ним сидел Джоаб Торнтон и читал свою Библию — нет, на этот раз это был Мильтон, и на аскетических чертах лица было странное выражение потерянного экстаза. Лоренцен, который увлекался искусством, подумал, что у марсианина завораживающий набор углов и плоскостей в лице; он хотел бы когда-нибудь написать его портрет.

Гуммас-луджиль поднял голову и увидел вновь прибывших. Это был смуглый, коренастый мужчина с широким лицом и крючковатым носом, в распахнутой рубашке, скрывавшей жесткую шерсть. - Привет, - весело сказал он.

“ Здравствуйте, ” сказал Лоренцен. Турок ему понравился. Гуммас-луджиль прошел трудный путь, это наложило на него отпечаток: он был груб и догматичен и не имел никакого отношения к литературе; но у него был хороший ум, они с Лоренценом уже просидели несколько вахт, споря о политике и аналитической философии, а также о шансах команды Академии получить вымпел meteor polo в следующем году. “Кто впереди?”

- Боюсь, что так оно и есть.

Эйвери протянул руку и выдвинул слона. “ Охраняй королеву, - сказал он. Его голос оставался почти извиняющимся.

“ А? О, да... да, давай посмотрим... — выругался Гуммас-луджиль. “ Это будет стоить мне рыцаря. О'кей, О'кей, - Он пошевелился.

Эйвери уклонился от коня, но взял пешку ладьей. “Мат через пять ходов”, — сказал он. “Хочешь уйти в отставку?”

“ Вжух? Гуммас-луджиль лихорадочно изучал доску. Пальцы Фернандеса пробежали по струне.

— Видишь ли, здесь...и здесь... и потом...

“ Прекратите этот шум! - рявкнул Гуммас-луджиль. - И как, по-вашему, я должен сосредоточиться?

Фернандес сердито покраснел. — Я имею такое же право...

Гуммус-луджиль оскалил зубы. “Если бы ты умел играть, все было бы в порядке”, - отрезал он. “Но иди исполняй свой кошачий вой где-нибудь в другом месте, сынок”.

— Эй, Кемаль, успокойся... - Эйвери выглядел встревоженным.

К моему удивлению, Торнтон встал на сторону инженера. “Здесь должно царить спокойствие”, - отрезал он. - Почему бы вам не пойти поиграть в свою спальню, сеньор Фернандес?

“Там есть свободные от вахты люди, которым нужно спать”, - ответил уругваец. Он встал, сжимая кулаки. — И если ты думаешь, что можешь диктовать нам всем...

Лоренцен отступил назад, чувствуя беспомощное смущение, которое всегда вызывали у него ссоры. Он попытался что-то сказать, но язык у него словно отнялся во рту

Именно этот момент выбрал Фридрих фон Остен, чтобы войти. Он стоял в дальнем дверном проеме, слегка покачиваясь — всем было хорошо известно, что он тайком пронес на борт ящик виски. Он не был алкоголиком, но рядом не было женщин, и он не мог вечно полировать свое любимое оружие. Солдат—наемник на руинах Европы — даже если его заберут в Солнечную академию, он преуспеет в Патруле и будет назначен главным стрелком звездного корабля - не развивает других интересов.

“ Что это? хрипло спросил он.

“ Не твое дело! ” вспыхнул Гуммас-луджиль. Их две работы уже требовали от них много работать вместе, и они просто не ладили; две такие высокомерные души не могли.

“ Это мое дело, Ден. Фон Остен шагнул вперед, ссутулив свои могучие плечи; желтая борода встала дыбом, широкое избитое лицо покраснело. - Значит, ты снова придираешься к Мигелю?

“Я сам могу справиться со своими делами”, - категорично заявил Фернандес. “Ты и этот чудак-пуританин можете не вмешиваться в них”.

Торнтон закусил губу. - Я бы не стал говорить о чудаках, - сказал он, поднимаясь на ноги.

У Фернандеса был дикий вид. Все знали, что его семья по материнской линии сто лет назад возглавила Восстание себастьянистов; Эйвери тихо передал информацию вместе с предупреждением не упоминать об этом.

- А теперь, Иоав— ” представитель правительства поспешил к марсианину, размахивая руками в воздухе. — А теперь успокойтесь, джентльмены, пожалуйста...

- Если бы все вы, лопнувшие мозги пехотинцы, занимались своими делами ... — начал Гуммас-луджиль.

“Это не мое личное дело!” - крикнул фон Остен. “Мы все зусамменывместе, и я бы хотел ввести для вас дисциплинарное Взыскание Патруля только на один день!

Полагаться на то, что он скажет совершенно неподходящую вещь в неподходящий момент, болезненно подумал Лоренцен. То, что он, по сути, прав, только делает это еще более невыносимым.

— Послушай... - Он открыл рот, и заикание, которое всегда охватывало его, когда он был взволнован, снова лишило его дара речи.

Гуммус-луджиль на негнущихся ногах шагнул к немцу. “Если вы хотите выйти на минутку, мы это уладим”, - сказал он.

-Джентльмены! - взвыл Эйвери.

- А сейчас это так? - спросил Торнтон.

“Und du kannst auch herausgehen!” bellowed von Osten, turning on him.

“ Никто меня не оскорбляет, ” прорычал Фернандес. Его маленькое жилистое тело напряглось, словно для атаки.

“ Не вмешивайся в это, сынок, ” сказал Гуммас-луджиль. — Уже достаточно того, что ты это начал...

Фернандес издал звук, похожий на всхлип, и прыгнул на него. Турок от неожиданности отскочил назад. Когда чей-то кулак задел его щеку, его собственный отскочил, и Фернандес отшатнулся.

- Закричал фон Остен и замахнулся на Гуммас-луджиля. “ Помоги мне, - выдохнул Эйвери. “ Разними их! Он почти потащил Торнтона за собой. Марсианин ухватил фон Остена за талию и потянул. Немец пнул его по лодыжкам. Торнтон сжал губы, сдерживая крик боли, и попытался подставить противнику подножку. Гуммас-луджиль стоял на месте, тяжело дыша.

- Что, черт возьми, здесь происходит? - спросил я.

Все обернулись на этот крик. В дверях стоял капитан Гамильтон.

Он был высоким мужчиной, крепко сложенным, с резкими чертами лица, густыми седыми волосами над лицом с глубокими морщинами; он носил синюю униформу патруля Союза, в котором он служил резервистом, с математической точностью; его обычно низкий голос превратился в рев на шканцах, а серые глаза были подобны холодному железу, когда они оглядывали группу.

— Мне показалось, я слышал здесь ссору - но это была потасовка!

Они угрюмо отодвинулись друг от друга, глядя на него, но не встречаясь с ним взглядом.

Он стоял очень долго, разглядывая их с нескрываемым презрением. Лоренцен попытался казаться маленьким. Но где-то в глубине души он задавался вопросом, насколько это выражение лица было хорошей актерской игрой. Да, Гамильтон был немного придирчивым, и он заставил себя настроиться так тщательно, как только мог, чтобы избавиться от всех страхов и навязчивых идей, не имеющих отношения к его работе, — но он не мог быть настолько похожим на машину. У него были дети и внуки в Канаде; он любил садоводство; он не был черствым, когда...

“ У всех вас здесь есть университетские дипломы. Теперь капитан говорил очень тихо. “ Вы образованные люди, ученые и техники. Мне говорили, что ты - сливки интеллекта Сола. Что ж, если это так, то да поможет нам всем Бог!”

Ответа не последовало.

“ Полагаю, вы знаете, что подобные экспедиции в лучшем случае достаточно опасны, ” продолжал Гамильтон. “ Я также полагаю, вам говорили, что первая экспедиция в Троаду так и не вернулась. Мне кажется разумным, что если мы вообще хотим выжить, мы должны создать команду и работать сообща против того, что погубило первый корабль. Очевидно, вам так не кажется”.

Он ухмыльнулся с осторожным ехидством. “Вероятно, вы, ученые, тоже думаете, что я всего лишь пилот. Я всего лишь проводник, единственная задача которого доставить вас в Троаду и обратно. Если вы верите в это, я советую вам перечитать статьи еще раз — при условии, что вы умеете читать. Я отвечаю за безопасность всего корабля, включая ваши жизни, да поможет мне Бог. Это означает, что я тоже босс. С того момента, как вы вошли в воздушный шлюз на Земле, и до того момента, как вы покидаете его снова на Земле, я босс.

“Мне все равно, кто это начал или кто что и каким образом кому сделал. Достаточно того, что произошла драка там, где ее не должно было быть. Вы все отправитесь на сутки на гауптвахту без еды. Может быть, это научит вас хорошим манерам.

— Но я не... - прошептал Хидеки.

“ Вот именно, ” отрезал Гамильтон. - Я хочу, чтобы каждый человек на борту был кровно заинтересован в предотвращении подобных вещей. Если ваши жизни и жизни всех остальных не имеют для вас значения, может быть, это сделают ваши толстые животы ”.

— Но я пыталась... - простонала Эйвери.

“И потерпел неудачу. Изъеденный ржавчиной провал, если я когда-либо видел такой. Вас обвиняют в некомпетентности, мистер Эйвери. Ваша работа - следить за тем, чтобы напряженность не нарастала таким образом. Хорошо, а теперь — марш!”

Они двинулись дальше. Не было сказано ни слова.

Несколько позже Хидеки пробормотал в темноте карцера: “Это несправедливо. Кем он себя возомнил?”

Лоренцен пожал плечами, его собственный беззаботный темперамент давал о себе знать. - Разве это имеет значение?

- Но если он будет продолжать в том же духе, все его возненавидят!“

“Я полагаю, что он сам довольно хороший специалист по психотерапии. Вполне вероятно, что это то, чего он хочет”.

Позже, лежа в слепоте на жесткой узкой койке, Лоренцен задавался вопросом, что же пошло не так. Эйвери разговаривал со всеми мужчинами наедине, давал им советы, пытался развеять их страхи и ненависть, чтобы они не набросились на других. По крайней мере, он должен был это сделать. Но он этого не сделал. Может быть, на Лагранже все-таки лежало проклятие.

-5-

Tнебо было невероятным.

Здесь, в центре огромного скопления, двойная звезда представляла собой двойное пламя. Лагранж I казался таким же ярким, как Солнце, хотя и вдвое меньше видимого размера, сине-зеленое пламя, окруженное жуткими ореолами короны и зодиакального света; когда яркий свет был отфильтрован, можно было разглядеть чудовищные протуберанцы по его краю. Лагранж II, составлявший треть углового диаметра Солнца, но почти такой же яркий, был насыщенного оранжево-красного цвета. Когда оба их света проникали через обзорные иллюминаторы в затемненную комнату, лица мужчин приобретали неземной цвет, они сами казались преображенными.

Звезды были такими яркими, что некоторые из них можно было разглядеть даже сквозь эту дымку сияния. Когда смотришь с теневой стороны корабля, небо было твердым, кристально черным, усыпанным звездами — огромными немигающими бриллиантами, вспыхивающими и переливающимися, беспорядочными мириадами, толпа из них сияла в таком великолепии, какого никогда не видели обитатели Земли. Было одиноко думать, что их свет, который сейчас видит Земля, исчез, когда человек все еще ютился в пещерах; что свет, струящийся из них сейчас, будет виден в немыслимом будущем, когда на Земле, возможно, больше не останется людей.

"Гудзон" вышел на орбиту около Троады, примерно в четырех тысячах километров от земли. Спутник, Илиум, выглядел почти в четыре раза больше Луны, видимой с Земли; оконечность была размыта разреженной атмосферой, а резкий блеск мертвого морского дна испещрял голубоватую поверхность. Маленький мир, состарившийся раньше времени, негде его колонизировать; но он стал бы богатым источником полезных ископаемых для людей на Троаде.

Эта огромная планета висела в иллюминаторах, заполняя почти половину неба. Вы могли видеть воздух вокруг нее, облака и штормы, днем и ночью. Ледяные шапки, покрывавшие треть его поверхности, были ослепительно белыми, беспокойные океаны, взбитые приливами, были голубизны, которая фокусировала свет одного солнца в жестокую точку. Там были острова и один крупный континент, его северная и южная оконечности были погребены подо льдом, протянувшимся на восток и запад через половину планеты. У экватора он был зеленым, к полюсам переходящим в более темный зеленый и коричневый. Озера и реки пересекали его, как серебряные нити. Высокий горный хребет, изрезанный полосами света и тени, тянулся по обоим берегам.

Полдюжины человек в корабельной обсерватории повисли в невесомом молчании. Смешанный свет солнц отражался от металла их инструментов. Предполагалось, что они обменяются мнениями по нескольким своим наблюдениям, но какое-то время они не хотели говорить, это было слишком потрясающе.

“ Ну? Наконец Гамильтон рявкнул: - Что вы обнаружили?

“ По существу— ” Лоренцен сглотнул. Таблетки от космической болезни немного помогли, но он все еще чувствовал слабость, ему хотелось набрать вес и подышать чистым воздухом. “По сути, мы подтвердили то, что отметила экспедиция "Геркулеса". Масса планет, расстояние, атмосфера, температура — и да, зелень внизу определенно имеет спектр поглощения хлорофилла ”.

- Есть какие-нибудь признаки жизни?

“ О, да, совсем немного. Не только растения, но и животные, огромные стада. У меня полно фотографий. Лоренцен покачал головой. - Хотя от “Да Гамы"не осталось и следа. Мы искали два дня планеты и наверняка могли бы заметить их лодки или заброшенный лагерь. Но ничего.

“ Могли ли они приземлиться на Сестре и потерпеть там фиаско? Кристофер Умфандума, африканский биолог, указал на суровое лицо Илиума.

“Нет”, - сказал Гамильтон. “Доктрина этих исследовательских полетов заключается в том, что экспедиция сначала отправляется на планету, на которую она объявила, что отправится. Если по какой-либо причине они затем отправляются в другое место, они оставляют пирамиду из камней, достаточно большую, чтобы ее можно было увидеть из космоса. Мы можем проверить Сестру, но я убежден, что беда произошла на Джуниоре. Сестра слишком типичный, как Марс; ничего особенного не может случиться, чтобы хорошо обученные космонавты в таком месте.”

“ Другие планеты в этой системе? ” спросил Хидеки. — Может быть, они...

“ Нет, их нет. Просто маленькая вонючая группа астероидов в другой троянской позиции. Теория формирования планет и соображения стабильности практически запрещают что-либо еще, но я проверил по пути сюда, чтобы убедиться.

- Конечно, - отважился очень тихо произнести Эйвери, - экспедиция, возможно, покинула бы Троаду в хорошей форме и погибла бы по пути домой.

Гамильтон фыркнул. “ С кораблем в варпе ничего не может случиться. Нет, это зависит, — его глубоко посаженные глаза посмотрели на планету и остановились там, мрачные, - от Младшего, что бы с ними ни случилось. Но почему от них нет никаких следов? Сам "Да Гама" должен был все еще находиться на орбите здесь, наверху. Лодки должны быть видны оттуда, внизу. Они что, утонули в океане?

“ Кем? Эйвери произнес это во внезапно наступившей гробовой тишине. - Или чем?

“ Говорю вам, здесь нет и следа разумной жизни, ” устало сказал Лоренцен. “На таком расстоянии наши телескопы могли разглядеть что угодно - от города или самолета до соломенной хижины какого-нибудь дикаря”.

“ Может, они и не строят хижин, ” предположил Эйвери. Его лицо выглядело отсутствующим.

“ Заткнись, ” рявкнул Гамильтон. “ Тебе здесь все равно нечего делать. Это картографический кабинет.

Хидеки поежился. “ Кажется, там, внизу, холодно, - сказал он. - Уныло.

“Это не так”, - сказал Фернандес. “В районе экватора климат должен быть примерно таким, как, скажем, в Норвегии или штате Мэн. И вы заметите, что деревья и травы поднимаются прямо к болотам у подножия ледников. Ледниковые периоды далеко не так бесплодны, как думают люди; В плейстоцене Земля была полна животной жизни, и только после того, как охота стала хуже, когда ледники отступили, человек был вынужден развивать сельское хозяйство и стать цивилизованным. Как бы то ни было, эти ледники уже на исходе; я видел отчетливые морены на фотографиях. Когда мы поселимся здесь и увеличим содержание углекислого газа в воздухе, вы будете удивлены, как быстро в Джуниоре появятся собственные тропики. Возможно, через несколько сотен лет. С геологической точки зрения - ничего!” Он щелкнул пальцами и ухмыльнулся.

- Если мы это уладим, ” проворчал Гамильтон. “Итак, сколько времени пройдет, прежде чем у вас появятся надежные карты, Лоренцен?”

“Гм-м-м... ну... неделю, может быть. Но обязательно ли нам ждать так долго?”

“ Мы знаем. Мне нужна одна общая карта в масштабе один к миллиону и достаточное количество других, чтобы охватить центральную долину, где мы приземлимся, — скажем, от пяти градусов по обе стороны экватора - от одного до десяти тысяч. Распечатайте около пятидесяти копий каждого. Проведите свой нулевой меридиан через северный магнитный полюс; вы можете отправить робофлаер, чтобы определить его местоположение ”.

Лоренцен мысленно застонал. У него были картографические машины, которые могли помочь ему, но это не обещало быть забавным.

“Я возьму лодку и несколько человек и съезжу туда, чтобы поближе взглянуть на Сестру”, - продолжал Гамильтон. “Не то чтобы я ожидал найти что-то особенное, но—” Внезапно он ухмыльнулся. “Вы можете называть бросающиеся в глаза объекты как угодно, но не будьте похожи на того чилийского картографа с Эпсилона Эридана III! Его карты были официальными в течение десяти лет, прежде чем выяснилось, что каждое из его имен было арауканским ругательством!”

Он хлопнул астронома по плечу и вышел из комнаты. Неплохой тип, подумал Лоренцен. Он лучший экстрасенс, чем Эйвери, хотя Эд тоже не такой уж сутулый; ему просто не хватает индивидуальности.

Он решил придерживаться классической терминологии экспедиции "Геркулес". Гора Олимп, гора Ида, огромная река внизу - Скамандр, и, конечно, это ненадолго. Когда придут колонисты, это будут Олд—Болди, Кончинджангуа, Новая Нева -

Если придут колонисты.

“Давайте, э-э, давайте приведем себя в порядок”, - неловко сказал он вслух. “Кто из присутствующих знает что-нибудь о картографии?”

“ Да, ” неожиданно ответил Эйвери. - Я помогу, если хочешь.

“Где, черт возьми, ты это подцепил?” - спросил Фернандес.

“Часть моего образования. Большая часть прикладной психодинамики состоит из конформного отображения, хотя обычно нам приходится использовать пространства нескольких измерений и некартовы координаты. Я умею обращаться с картографической машиной не хуже тебя.

Лоренцен моргнул. Через мгновение он кивнул. Современная наука о человеческом поведении была не по его части, но он видел некоторые тексты; в них использовалось больше параматематических символов, чем в его собственных.

Он обхватил перекладину рукой и вытянул ноги за спину. Эйвери сказал, что его склонность к космической болезни была в основном психологической. (“Ты весь скручен внутри, Джон. Тебе следует взять годовой отпуск и пройти серию процедур. Это бесплатно, ты же знаешь”.)

“И вообще, насколько точна ваша наука?” спросил он. “Популярные статьи об этом всегда такие расплывчатые”.

“ Ну— ” Эйвери потер подбородок. Он повис, скрестив ноги, в воздухе, как маленький Будда, его взгляд был отрешенным. “Ну, мы не претендуем на точность физических наук”, - сказал он наконец. “Фактически, было строго показано, что мы никогда не сможем достичь этого: это своего рода наш собственный принцип неопределенности, обусловленный связью между наблюдателем и наблюдаемой системой. Но мы многому научились”.

“Например, что?” - спросил Умфандума. “Я знаю о достижениях в неврологии, это по моей части. Но как насчет человека as...as человека, а не как биофизического механизма?”

“Объем знаний зависит от конкретной области обучения”, - сказал Эйвери. “Уже до Третьей мировой войны они использовали теорию игр в военной работе, а позже большие компьютеры сделали возможным анализировать даже такие сложные явления, как бизнес, с теоретической точки зрения; это, в свою очередь, привело к некоторому пониманию экономики. Теория коммуникации оказалась широко применимой: человек, в конце концов, по сути, символизирующее животное. Аксиома наименьшего усилия оказалась полезной. Постепенно была создана математическая и параматематическая система, в которой элементы — потенциалы, градиенты и так далее — могут быть приравнены к наблюдаемым явлениям; таким образом, становится возможным выводить теоремы. До сих пор трудно проверить справедливость многих из этих теорем, условия в домашних условиях даже сегодня слишком запутанны, и, конечно, вы не можете очень хорошо провести контролируемый эксперимент с людьми; но насколько у нас есть данные, они подтверждают существующие теории. Довольно часто удается с высокой точностью предсказывать крупномасштабные явления, такие как экономические циклы ”.

“Разве диктаторы не знали большей части этого?” - спросил Лоренцен. “У них, безусловно, были эффективные методы пропаганды. Меня больше интересовали современные разработки...

“По большей части это современно”, - фыркнул Эйвери. “Очень мало из того, что было раньше, имело научную ценность. Рассмотрим только историю моего собственного региона, Северной Америки: пропагандисты капитала и труда, рекламщики, работали на таком примитивном уровне, с такой примитивной привлекательностью, что довольно часто вызывали реакцию против самих себя; некоторые историки считают, что единственное, что рекламный бизнес когда-либо действительно продавал, был рекламный бизнес. Они были лишь частью массового психологического разгрома, который привел к военному поражению. Комиссары были ментально зашорены своей собственной изношенной идеологией; они никогда не осмеливались выходить за рамки ее догм. Самозваные Освободители были заинтересованы только в том, чтобы получить эту власть для себя; не их пропаганда привлекла к ним народ, а тирания комиссаров, и вскоре они стали такими же непопулярными. Да, у полевых командиров во время междуцарствия действительно были военные психоаналитики, но единственная оригинальная работа тогда была сделана в Бразилии. Позже, в теократический период, исследования были продвинуты, потому что империя Монгку представляла собой вызов, и были проведены первые политико-математические анализы; но поскольку ту войну вели воспитанные профессионалы для ограниченных целей, результаты использовались нечасто, пока Монгку не спровоцировали себастьянистское восстание в Бразилии. Но только после того, как Венера захватила власть, на Земле временно воцарился мир, а теократы были изгнаны из Америки, были проведены действительно тщательные исследования. Затем, конечно, мы, наконец, получили сформулированную психодинамику, полевой и тензорный подход, и это было использовано для развязывания войны между Марсом и Венерой и объединения Солнечной системы - но законченная наука была разработана мирными профессорами, заинтересованными только в самой проблеме; они по—прежнему выполняют все основные новые работы ”.

- Ух ты! - рассмеялся Умфандума.

“ Завершенная наука, вы сказали? ” переспросил Лоренцен. — Я думал...

“О, да, работа все еще продолжается, постоянно. Но результаты уже достаточно далеко продвинулись, чтобы иметь неоценимую ценность. Контроль экономического цикла, например; наиболее эффективное распределение городов; стабилизация валюты; постепенное отлучение человека от варварства к первой по—настоящему зрелой цивилизации - цивилизации, в которой все в здравом уме ”. Что-то светилось за пухлым лицом и моргающими светлыми глазами. “Это душераздирающе большая работа, на нее уйдут столетия, и будет много неудач, провалов и ошибок — но, по крайней мере, впервые в истории у нас есть не только благие намерения, но и некоторое представление о том, как их реализовать”.

“ Да, я полагаю, что так, ” пробормотал Лоренцен. Его разум продолжал: Ты не можешь избрать психократа, так же как ты не можешь избрать инженера. Мне не нужна элита of any kind, the world has seen too many of them; with all its maddening drawbacks, parliamentary government is still the only way, the psychocrats must still .

Но у человека появляется привычка позволять советникам руководить...

Он вздохнул и оттолкнулся от стены. “ Пошли, - сказал он. - Надо работать.

-6-

Lорензен знал, что к неизвестной планете следует подходить осторожно, но это знание было только в его голове. Это был первый раз, когда он пережил такой испуг, и это чуть не свело его с ума.

Когда карты были готовы, спустились четыре шлюпки — сорок человек, с небольшим экипажем, оставшимся на Гудзоне на его орбите. Фернандес вспотел, спускаясь; это он выбрал место для посадки, и это его вина, если это оказалось болото или район землетрясения. Но ничего не произошло.

В этом—то и заключалась проблема - ничего не произошло. Они приземлились в нескольких километрах от "Скамандра", на широкой зеленой равнине, усеянной купами деревьев и уходящей дымкой в голубую даль. Наступила тишина, когда ракеты были отключены; пожар на траве, который они устроили, выгорел сам собой; и люди с тоской смотрели через обзорные иллюминаторы на залитый солнцем мир снаружи.

Химики и биологи были заняты. Предстоял подробный анализ — образцов воздуха, почвы и растительности, доставленных роботами. Торнтон проверил уровень радиации и не сообщил ничего опасного. Клетку с макаками-резусами выставили наружу и оставили на неделю. В течение этой недели никто не выходил из лодок. Роботы, которые приходили и уходили, с дикой тщательностью стерилизовались в воздушных шлюзах. Остальным людям делать было нечего.

Лоренцен погрузился в свои микро-книги, но даже Шекспир, Дженсен и “Песнь о людях с Юпитера” стали утомительными. Другие слонялись без дела, придирались друг к другу, зевали, засыпали и просыпались затуманенными перед очередным днем без ничего. На этом судне не было открытых ссор, на борту находился Гамильтон; но капитану часто приходилось яростно огрызаться через телекран на людей на другом судне.

Однажды Фернандес был близок к тому, чтобы потерять самообладание. Он возразил Хэмилтону: “Ты не можешь так бояться болезни!”

“ Конечно, могу, ” проворчал капитан. “Если эволюция на этой планете так близка к Земной, как кажется, то вы можете поспорить на свою ученую степень, что некоторые микробы могут жить за счет нас. И я хочу вернуться домой на своих ногах. Самое меньшее, что я могу сделать, - это быть достаточно уверенным, что мы ничего не подхватим по воздуху.

Хидеки и его команда сообщили о таких растениях, которые они проанализировали: по сути, наземные, хотя и более плотные и жесткие. Некоторые из них были ядовитыми из-за содержания тяжелых металлов или чего-то подобного, но большинство можно было употреблять в пищу совершенно безопасно; человек мог бы прекрасно прожить, питаясь только дикой растительностью. Однако потребуется больше исследований, чтобы определить, сколько именно сортов вы должны есть для сбалансированного питания.

Это было настоящее событие, когда они впервые попробовали троанскую еду. Ароматы были неописуемыми — Лоренцен начал осознавать, насколько бедны вкусовые и обонятельные ощущения в большинстве человеческих языков, — но в них были нотки имбиря, корицы и чеснока. Он ухмыльнулся и предположил: “Возможно, душа Эскофье вовсе не в Раю; возможно, ему было дано специальное разрешение облететь галактику и посмотреть, что он сможет сделать”.

Торнтон нахмурился, а Лоренцен покраснел — но как можно извиниться за шутку? Он ничего не сказал, но поморщился, вспомнив этот инцидент.

Гамильтон позволил съесть эту еду только половине мужчин и внимательно наблюдал за ними в течение последующего дня.

Время от времени попадались животные, в основном маленькие, мелькающие силуэты, которые пробирались сквозь высокую траву на краю сожженного участка; но однажды мимо пробежало стадо более крупных четвероногих, размером с пони: серовато-зеленых, чешуйчатых, с длинными копытцами и безухими головами рептилий. Умфандума выругался от нетерпения взглянуть поближе.

“Если рептилии развились так далеко, - сказал он, - я готов поспорить, что млекопитающих там нет”.

“ Рептилии — в ледниковый период? ” скептически переспросил Фернандес. - Не такие уж большие, друг мой.

“ О, строго говоря, не рептилии, но ближе к этой стадии, чем наземные млекопитающие. Мне сказали, что здесь есть холодное и теплое время года, поэтому у них должна быть теплая кровь и хорошо развитое сердце; но они определенно не похожи на плацентарные.

“Это еще один аргумент в пользу того, что здесь нет разумной жизни”, - сказал Лоренцен. “Похоже, что эта планета широко открыта и только ждет человека”.

“Да— просто жду”. Эйвери заговорил с неожиданной горечью. “Ожидание шахт, городов и дорог, когда холмы будут сровнены с землей, а равнины заполнены людьми. Когда наши собаки, кошки, коровы и свиньи уничтожат бесконечное разнообразие местной жизни. Из-за шума, пыли и давки.

“Тебе не нравится человеческая раса, Эд?” - сардонически спросил Гуммас-луджиль. - Я думал, этого требует твоя работа.

“Мне нравится человеческая раса на ее надлежащем месте — на Земле”, - сказал Эйвери. “Ну что ж”. Он пожал плечами и улыбнулся. “Не бери в голову”.

“У нас есть работа, которую нужно выполнить”, - сказал Гамильтон. “Не в нашем ведомстве беспокоиться о последствиях”.

“Многие люди говорили это на протяжении всей истории”, - ответил псих. “Солдаты, палачи, ученые, создающие атомные бомбы. Что ж... — Он со вздохом отвернулся.

Лоренцен поморщился. Он вспомнил зеленую шелестящую тишину лесов Аляски, суровое дикое великолепие лунных вершин — в Солнечной системе мало что осталось от этого, мало мест, где можно было побыть одному. Действительно, было жаль, что Троада...

Через неделю обезьян привезли. Умфандума тщательно проверил их, убил и препарировал, провел анализы с помощью Хидеки. “Все в норме”, - доложил он. “Я обнаружил в их кровотоке несколько типов местных бактерий, живущих безвредно и полностью стерильных; очевидно, они не могут размножаться в химических условиях земного организма. От них у тебя даже не подхватилась бы лихорадка.

Худая седая голова Гамильтона кивнула. “ Хорошо, - наконец медленно произнес он. - Я думаю, мы можем прогуляться.

Он шел впереди. Состоялась краткая церемония водружения флага Солнечного союза. Лоренцен стоял с непокрытой головой вместе с остальными, ветер трепал его волосы под чужим небом, и думал, что в этом большом одиноком пейзаже все это выглядит немного нелепо.

В течение нескольких дней на площадке кипела деятельность, поскольку был разбит лагерь, люди и роботы работали круглосуточно. Всегда был свет, исходящий от зеленого или красного солнца, или от того и другого, или от великого щита Сестры, высоко в небе, которое горело невероятным великолепием звезд. Работе мешали трения между мужчинами; казалось странным, что они ссорились, когда были так изолированы, как никогда не были мужчины. Но это продолжалось. Вокруг сгрудившихся лодок вырос аккуратный круг складных укрытий; главный генератор начал пульсировать, и появилось электрическое освещение; был проложен колодец, построена стерилизующая установка, и в ней появилась водопроводная вода; вокруг лагеря было установлено кольцо детекторов, сигнализаций и оружия. Убежища превратились в спальные помещения, столовую, лазарет, несколько лабораторий, механическую мастерскую. Их металлические полуцилиндры выглядели сурово и неуместно на фоне мягкого пейзажа.

После этого Лоренцен оказался, скорее, пятым лишним. Астроному особо нечего было делать. Он установил телескоп, но между солнцами и спутником всегда было слишком много света для эффективного изучения. В суете лагеря он начал тосковать по дому.

Он отправился на их единственном аэрокаре вместе с несколькими другими на Скамандр, чтобы посмотреть поближе и собрать образцы. Река была огромной, медленно катящаяся коричневая простыня; когда стоишь на одном поросшем тростником берегу, другого не видно. Рыбы, насекомые и растения его мало интересовали; как непрофессионала в зоологии, его больше интересовали более крупные животные - парафилон, астимакс и тетраптерус. Охота была легкой, никто из них, казалось, не знал ничего подобного человеку, и винтовка сбила их с ног, когда они подошли на удивление ближе. Все носили при себе табельное оружие, потому что там водились плотоядные животные; по ночам было слышно, как они воют, — но на самом деле бояться их было нечего.

Здесь не было высоких деревьев; низкие заросли кустарника, усеивавшие равнины, были невероятно прочными, топор вряд ли пробил бы их, а чтобы срубить, нужен был электрический факел. Биологическая группа сообщила, что им — на основе дендрохронологии — несколько столетий, росли они медленно. От них было бы мало пользы для человека, ему пришлось бы привозить свои собственные саженцы и использовать методы принудительного выращивания, если бы он хотел пиломатериалы. Но каталог съедобных растений и животных быстро рос. Человек мог бы сидеть здесь голый и одинокий, и если бы он хоть что-нибудь знал об обработке кремня, то вскоре почувствовал бы себя комфортно.

Тогда что же случилось с людьми с "Да Гамы"?

Это не могло быть родным местом Джуниора. Оно не было таким уж чужим; что касается диких зверей и болезней, оно выглядело безопаснее, чем некоторые районы Земли даже сегодня. Теперь, в теплое время года, дни стояли ясные, а дожди были просто прохладными; зимой выпадал снег, но ничего такого, чего не могли бы защитить огонь и меха. Низкое содержание углекислого газа в воздухе потребовало небольшого изменения привычек дыхания, но это было сделано легко, почти бессознательно. Освещение было странным — иногда зеленоватым, иногда красноватым, иногда смесью того и другого, с двойными тенями и цветами пейзажа, меняющимися вместе с солнцем, — но в нем не было ничего неприятного, уж точно ничего такого, что могло бы вызвать безумие. Там были ядовитые растения, у пары мужчин появилась сильная сыпь от простого прикосновения к одной траве, но любой, у кого есть хоть капля мозгов, вскоре научится избегать этих видов. Земля была тихой, слышались только завывания ветра, шум дождя и раскаты грома, отдаленные крики животных и хлопанье крыльев в небе — но и это было лишь облегчением после шума цивилизации.

Хорошо—

Лоренцен возился со своими приборами, измеряя точные периоды обращения планеты и небесных тел. В остальное время он неловко помогал, где мог, или разговаривал с людьми в свободное от дежурства время, или играл в игры, или сидел без дела и читал. Это была не его вина, это безделье, но он чувствовал смутную вину за это. Может быть, ему следует посоветоваться с Эйвери. Психотерапевт сам казался довольно потерянной душой.

Двенадцать из тридцати шести часовых дней Джуниора пролетели незаметно, а потом появились инопланетяне.

-7-

Aтелескоп, раскачивающийся на своем часовом механизме. В его поле зрения внезапно перемещаются фигуры. Фотоэлемент реагирует, и схема обратной связи удерживает оптический прицел направленным на приближающиеся объекты. Когда они приближаются, срабатывает сигнализация, и тихий воздух оглашается воем сирены.

Фридрих фон Остен вскочил с койки, на которой он дремал. “Lieber Gott!” Он схватил винтовку и, отстегнув пистолет "магнум", висевший у него на поясе, выбежал из палатки. Другие мужчины высовывали головы из укрытий, отрываясь от работы, спеша на свои посты у пулеметных точек.

Фон Остен добрался до командного пункта и остановился на краю траншеи, подняв полевой бинокль. Их было ... да ... восемь человек, они уверенно направлялись к лагерю. Он был еще слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но солнечный свет ярко отражался от металла.

Он поднял микрофон внутренней связи и резко сказал: “Приготовиться ко всем постам защиты. Капитан МКС Гамильтон дир?”

“ Слушаю. Я на носу шлюпки номер один. Они выглядят... умными... не так ли?

- Да, я думаю, что они такие.

“ Хорошо. Будьте наготове. Держите их под прицелом, но не стреляйте, пока я не скажу. Это приказ. Что бы ни случилось, не стреляй, пока я не прикажу.

- Что, если они откроют по нам огонь?

-Да.

Сирена зазвучала на новой ноте. Аварийные станции! Общая тревога!

Лоренцен побежал к отведенной ему хижине. В лагере царила суматоха, слышались крики и топот ног, поднималась пыль, притуплявшая звук обнаженного оружия. Аэрокар пронесся над головой, поднимаясь, чтобы можно было рассмотреть его с высоты птичьего полета. Или глаз тетраптеруса? в отчаянии подумал Лоренцен. Здесь нет птиц. Это не наш мир.

Он вошел в убежище. Там было полно дюжины мужчин, не обученных военной технике и приставленных сюда в основном для того, чтобы не мешать им. Круглое лицо Эйвери уставилось на него; свет "Лагранжа I", струившийся в окно, казался ужасным на его коже. “ Туземцы? - спросил он.

“ Я... полагаю, что так. ” Лоренцен закусил губу. “ Кажется, их с полдюжины или около того, они идут пешком. Чего мы с-с-боимся?”

Длинное изможденное лицо Торнтона высунулось из затененного угла. “Нет смысла рисковать”, - сказал он. “ Никто не знает, что эти ... твари ... замышляют или какими силами они повелевают. ”Итак, будьте мудры, как змеи..."

“‘…И безвредны, как голуби", - закончил Эйвери. “Но так ли это?” Он покачал головой. “Человек все еще подросток. И эта реакция ... детская. Страх перед неизвестным. Несмотря на всю энергию, которую нам приходится использовать, мы все еще боимся. Это неправильно ”.

“Да Гама”, - натянуто сказал Торнтон, - не вернулся.

“Я не думаю, что ... простые уроженцы планеты, не имеющие даже города, могли быть ... ответственны”, - сказал Эйвери.

- Что-то было, - сказал Лоренцен. Ему стало холодно. — У них может быть оружие - б-б—бактериологическое...

“ Говорю тебе, этот страх - ребячество. ” Голос Эйвери дрогнул. “ Всем нам когда-нибудь приходится умирать. Мы должны открыто приветствовать их и...

“ И поговорить с ними, я полагаю? Торнтон ухмыльнулся. - Насколько хорош твой лагранжиан, Эйвери?

Наступила тишина. Шум снаружи стих, теперь весь лагерь затаился в ожидании.

Лоренцен взглянул на хронометр на своем запястье. Он отсчитал минуты: одну, две, три, десять, тридцать, и время чудовищно растянулось. В каюте было жарко, душно и пыльно. Он почувствовал, как пот стекает под одежду.

Вечность пролетела за час. А потом завыла сирена. Все чисто... Выходите... но будьте начеку!

Лоренцен почти выбежал из укрытия. Он был достаточно близко к месту, где находились инопланетяне, чтобы добраться туда раньше толпы.

Полукруг мужчин с винтовками на сгибе рук стоял лицом к незнакомцам и сдерживал приближающихся людей. Гамильтон стоял перед охранником, жесткий и массивный, наблюдая за новоприбывшими ничего не выражающими глазами. Они оглянулись на него, и по их лицам ничего нельзя было прочесть.

Лоренцен окинул их одним жадным взглядом, а затем вернулся к деталям. Он и раньше видел фильмы с инопланетянами, и они были не такими неземными, как те, что уже были найдены, — но все же для него было шоком увидеть их здесь во плоти. Это был первый раз, когда он по-настоящему, в полной мере осознал, что человек не уникален, что в необъятности творения нет ничего особенного.

Они стояли на задних лапах, как люди, хотя и с наклоном вперед, что уменьшало их потенциальный рост в один и три четверти метра на добрых десять сантиметров; тяжелый хвост, похожий на кенгуровый, уравновешивал тело и, вероятно, был плохим оружием в междоусобицах. Руки были довольно худыми, в остальном гуманоидными, но на кистях было по три пальца и два противоположных больших пальца; каждый палец имел дополнительный сустав и заканчивался острыми синими ногтями. Головы были круглыми, с хохлатыми ушами, плоскими черными носами, заостренными подбородками, бакенбардами над широкими ртами с черными губами и продолговатыми золотистыми глазами. Они казались млекопитающими — по крайней мере, они были покрыты гладким серым мехом с полосами более темного цвета, которые образовывали маску вокруг глаз. Вероятно, они были мужского пола, хотя Лоренцен не мог быть уверен в этом по их одежде: свободные блузы и мешковатые брюки, очевидно, сотканные из растительного волокна, и что-то вроде муклука на ногах. У всех у них были кожаные пояса, на которых висели пара подсумков, нож или топорик и что-то, по-видимому, пороховница; за спинами у них были небольшие вьючные мешки, а в руках длинноствольные ружья, которые он принял за гладкоствольные.

В первый момент все они показались ему одинаковыми; затем он заставил себя не обращать внимания на индивидуальные различия в росте, телосложении, лице: они различались так же сильно, как люди.

Один из них заговорил, издав горловое мурлыканье. Когда его рот был открыт, можно было разглядеть длинные синие клыки, хотя в остальном они казались такими же беззубыми, как у человека.

Гамильтон обернулся. “ Они ведут себя не как военный отряд, - сказал он. Его голос и низкий рокот ветра были единственными звуками. “Но ты никогда не сможешь сказать — Эйвери, ты лингвист. Ты можешь что-нибудь разобрать из их разговора?”

“ Нет ... пока. Лицо психа блестело от пота, а голос дрожал. Лоренцен недоумевал, почему он должен быть так взволнован. “У них действительно есть отдельные слова”.

“ Черт возьми, ” проворчал Гуммас-луджиль, “ я даже этого не слышу. Для меня все звучит одинаково.

Заговорил другой незнакомец. Напрягшись, Лоренцен смог разобрать паузы между группами фонем. В колледже он прослушал курс сравнительной лингвистики, но сейчас она была у него в голове смутной.

“Они ведут себя как ... ну, я не знаю, как кто”, - сказал Гамильтон. - За исключением того, что мы для них явно не великие боги с небес.

“ Не ожидал такого. Эйвери покачал головой. “ Если они продвинулись до ручного оружия с порохом, я полагаю, что их общество довольно сложное. Эти мушкеты выглядят лучше, чем те, что были на Земле во времена Ньютона.

- Но откуда они ?” воскликнул Фернандес. “Здесь нет ни городов, ни дорог, ни даже деревни — я сомневаюсь, есть ли на этой планете дом!”

Гамильтон пожал плечами. “Это то, что, я надеюсь, мы сможем выяснить”. Его голос стал четким: “Эйвери, ты работаешь над их языком, это твоя линия. Фон Остен, поставьте охрану на оборонительных постах и выделите человека, который будет сопровождать каждое из этих существ, куда бы оно ни направилось в пределах лагеря. Но никаких грубостей, если только они не попытаются сделать что-то крайне подозрительное, и никаких удерживающих их здесь, если они захотят уйти. Остальные продолжайте в том же духе, но все время держите оружие наготове и не покидайте лагерь, не посоветовавшись сначала со мной ”.

Это было разумно, подумал Лоренцен. Незнакомцы не выглядели устрашающими, но вы никогда не знали, вы никогда не знали.

Группа медленно распалась. Инопланетяне послушно последовали за Эйвери, и один за другим остальные перестали смотреть им вслед. Лоренцен услышал бормотание Фернандеса: “Все-таки аборигены! И к тому же довольно высокоразвитые”.

“ Да. ” Тяжелые плечи Гуммис-луджиля странно поникли. “Похоже, это в значительной степени убивает идею колонизации”.

Что может стать смертельным ударом по мечтам всех людей о звездах.

Лоренцен последовал за Эйвери. “ Я могу тебе помочь, Эд? - спросил он.

“Ты не лингвист, Джон”, - сказал психоаналитик. “Боюсь, ты бы только мешал”.

Лоренцен ощутил жгучий отпор. Он сглотнул и настаивал: “Тебе понадобится помощь. Кто—нибудь, кто разыграет глаголы, и...

Эйвери размышлял, как ему показалось, на удивление долго. “ Хорошо, - сказал он наконец. - Во всяком случае, для начала.

-8-

Tинопланетянам предложили ночлежку, и они с готовностью заселились в нее; еще один был устроен для перемещенных людей. Им показали лагерь и лодки, но никто не сказал, что они думали по этому поводу. Мужчины заметили, что у них всегда кто-то был на страже, пока они спали. Похоже, им не нравилось возиться с людьми, и они использовали свою собственную посуду, чтобы готовить туземную пищу, которую им давали. Но они оставались здесь несколько дней и усердно работали с Эйвери и Лоренценом.

Кажется, они называли себя рорванцами, насколько человеческое горло могло произнести это слово. Для них появились отдельные имена: Силиш, Янвусарран, Аласву — Указание на предметы и отыгрывание глаголов стали давать элементарный словарный запас и весь запас фонем: это был гибкий язык, у них их было почти пятьдесят. Тональные качества казались важными, но, анализируя свои данные, Эйвери сказал, что этот язык не похож на китайский. “Я почти уверен, что это флексия, ” заявил он, “ но я не могу разобраться в грамматике. Возможно, интонации формируются интонациями, но... — Он вздохнул.

“Почему бы не научить их английскому или испанскому?” - спросил Лоренцен.

“Я не хочу отпугивать их перспективой такой тяжелой работы. Возможно, это просто группа странников, которые случайно наткнулись на нас и в любой момент решат снова улететь. Не забывайте, они могут быть кем угодно, от официальных послов до бродяг или бандитов, или чем-то, для чего у нас нет слова. Мы ничего не знаем ни о структуре их общества, ни о них лично ”. Эйвери провел рукой по своим жидким волосам и просмотрел записи, которые у него были. “Их язык просто не имеет смысла!”

“Позвольте мне немного изучить ваши данные”, - предложил Лоренцен. “Я кое-что знаю о глоссанализе”.

“ Не сейчас, Джон. Я хочу сам просмотреть это еще несколько раз. Скоро я сделаю копию для тебя.

На следующий день Лоренцена попросили полететь на аэрокаре, чтобы помочь в экспедиции по сбору образцов. Он не мог отказаться, хотя и злился на задержку. Когда он вернулся, Эйвери с кривой усмешкой протянул ему пачку бумаг.

“ Вот ты где, - сказал он. - Вчера, пока тебя не было, я получил много информации, но из-за нее я в еще большем замешательстве, чем раньше. Многое из этого противоречит тому, что, как мне казалось, я знал”.

Лоренцен провел несколько часов над копией и был вынужден признать, что его избили. Слово, обозначающее слишком много важных вещей, или значение данного звука, менялось без видимой рифмы или причины. Сестра, например, упоминалась как Орту, Оманьи, Валакеш, Арбву-джангиз, Зулей и как свистящий звук, ни на что не отвечающий ни на одном человеческом языке; и казалось, что каждое из этих слов приобретало совершенно другое значение в других предложениях. Казалось, это не просто вопрос синонимии: вы не ожидали, что рорванцы будут настолько глупы, чтобы так запутать проблему. Название, казалось, каким-то неясным образом зависело от контекста. В целом разговор не содержал ничего, что можно было бы назвать утверждением.

Он сдался, с разочарованием осознав, что, несомненно, только путается под ногами. Эйвери упорно продолжал работать, засиживаясь допоздна, чтобы обдумать материал каждого дня. Но он был единственным, кто не чувствовал тьмы тщетности.

“ Зачем мы вообще здесь остаемся? ” спросил Гуммас-луджиль. “ Там есть туземцы. Похоже, они в состоянии сделать колонизацию невозможной. Почему бы просто не пойти домой, не напиться и не забыть обо всем этом гадюшнике?

“Предполагается, что мы завершим исследование”, - мягко сказал Лоренцен.

Гуммус-луджиль вытащил старую протухшую трубку и начал набивать ее. Его тяжелое смуглое лицо исказила гримаса. “ Посмотри на мой глаз! Ты не хуже меня знаешь, что это практическая экспедиция. Мы теряем время, которое следовало бы использовать для поиска планеты, которая могла бы нам достаться.

Лоренцен вздохнул. “Интересно, сможем ли мы когда-нибудь. Было достаточно сложно профинансировать эту поездку. Ты думаешь, кто-нибудь сможет собрать деньги на другую? У парламента слишком много дел прямо дома, чтобы тратить больше государственных средств на то, что начинает выглядеть как охота за несбыточным, а людей, у которых есть деньги для пожертвований, становится все меньше ”.

“Тебе все равно?” - спросил турок.

“ О... да. Полагаю, что так. Но я никогда не собирался покидать Сол навсегда. С внезапным пониманием: “Но это много значит для тебя, не так ли, Кемаль?”

Инженер кивнул. “ Да. Да. Я подхожу к тому возрасту, когда хочу где-нибудь осесть и завести семью. Только что может делать человек в Системе? Работать на кого-то другого всю свою жизнь. Я хочу быть сам себе начальником. Я подумал ... о, черт.” Его голос затих, и он пустым взглядом уставился на равнину.

“Еще есть немного надежды”, - сказал Лоренцен. “Возможно, туземцы живут под землей или что-то в этом роде. Что им будет все равно, если мы колонизируем поверхность. Они даже выиграют, если это так — торговля и так далее.

“ Может быть. ” В глазах Гуммас-луджиля мелькнула искорка, а затем в нем появилась твердость. Волосатая рука сжалась в кулак. - Но что-то случилось с первой экспедицией! Я подозреваю, что туземцы убили их и скрыли следы...

“Сомневаюсь”, - сказал Лоренцен, хотя в его груди поднялся легкий страх. “Как они добрались до корабля на его орбите? Как персонал оказался настолько беспечен, что вообще позволил этому случиться? Нет, я все еще думаю, что космос каким-то образом их достал. Случайный метеорит, просто в неподходящий момент, или...

- С космическими кораблями такого больше не случается.

“ Они могли бы, если бы все невероятности сложились как надо. Или послушайте — вы говорите, была попытка саботажа на ”Гудзоне"?

“ Да. Подожди минутку... Ты имеешь в виду...

“Я ничего не имею в виду, Кемаль. Но дома есть группы, которые выступают против идеи создания колонии в целом. Воскресенцы думают, что это против воли Бога. Монархисты, коллективисты и евгеники - все фанатики, и все они знают, что даже их бесконечно малый шанс прийти к власти исчезнет, если люди начнут выходить из Системы. Затем есть группа Хилтона с ее смутным страхом перед всей этой идеей, псевдонаучными идеями о внеземных болезнях, вторжении или о том, что колонисты мутируют во что—то другое и враждебное - понимаете?”

- Бомба, заложенная в Да Гама. Гуммус-луджиль потер подбородок. “Это было бы не слишком сложно; корабль не был построен килем вверх, как наш. Конечно, трудно понять, как с нашим конвертером могли шутить. Все наши рабочие, вплоть до последнего электрика, были проверены правительством именно с этой идеей саботажа. Но это могло быть. Это могло быть ”.

“ В таком случае— ” в душе Лоренцена поднялось легкое ликование. - В таком случае нам нечего бояться.

“ Но им есть чего бояться с моей стороны! Рука турка опустилась к пистолету.

Прошел еще один день. Взошло сине-зеленое солнце, закружился туман, сверкнула роса, и трава покрылась металлическим блеском. Шесть часов спустя взошло красное солнце, и засиял полный день. Облака были окрашены в красный или зеленый цвет, двойные тени имели свой цвет, растительность меняла оттенки, когда ее трепал ветер. Первый закат был не таким впечатляющим, поскольку Лагранж II все еще находился высоко в небе, но ближе к вечеру наступил жуткий момент, когда единственным источником света было его огненное зарево. Парадокс: стало прохладно, даже немного зябко, когда взошло только маленькое солнце, но неземное красное сияние наводило на мысль о топке. Второй закат обычно представлял собой великолепную вспышку малинового, оранжевого и золотого цветов. Затем наступала ночь со сверкающим великолепием звезд. Подошла Сестра, красная с одной стороны и сине-зеленая с другой, в центре виднелась тусклая тень, смутно освещенная отражением Младшего. На горизонте она казалась огромной, казалось, заполняя половину неба; когда она была высоко, она все еще была такой большой, что люди, привыкшие к Луне, не могли избавиться от неприятного ощущения, что она падает на них. Ее свет был странным белым потоком серебра, отблескивающим от росы и инея. Ночь была большой, тихой и непривычной для человека.

Это зацепило Лоренцена. Он шел один в холодной тишине, думая каждый о своем, и чувствовал вызов неба и окружающего мира. Может быть, он все-таки захочет приехать сюда. Новая планета была бы широко открыта для любого человека; он мог бы иметь свою собственную обсерваторию на космической станции, опробовать свои собственные идеи, посмотреть на свою собственную землю и осознать, что она принадлежит ему и его детям.

Но туземцы... Его настроение снова упало.

Еще один день и еще.

Лоренцен сидел под своим обычным деревом со своей обычной книгой, когда услышал, что его окликают по имени. Он поднял голову, и из лагерного громкоговорителя донесся голос Гамильтона: “... Явитесь в кабинет капитана”. Он встал, недоумевая, и вернулся в круг орудий.

Гамильтон сидел за столом в одной из хижин. Эйвери стоял рядом с ним, выглядя взволнованным. Торнтон, Фернандес, Гуммас-луджиль и фон Остен уже были там и ждали.

“ Все здесь, ” спокойно сказал капитан. - Можете продолжать свой отчет, мистер Эйвери.

Псих прочистил горло. “Я немного продвинулся в изучении рорванского языка”, - сказал он. Он говорил так тихо, что его было трудно расслышать. “Не очень — я все еще не понимаю грамматику или что там у них есть, и любые идеи выше элементарного уровня просто не доходят до нас. Но мы можем говорить об очень простых вещах. Сегодня они сказали, что хотят вернуться домой. Я не смог понять их мотивов, хотя, полагаю, они хотят сообщить о своих находках ”.

- Все уходят? - спросил Торнтон.

“ Да. Я предложил доставить их домой самолетом, но они отказались. Почему, я не знаю. Думаю, они не могли меня неправильно понять. Я подвел их к аэрокару и стал жестикулировать. Но, возможно, они не настолько нам доверяют. Они настаивают на том, чтобы идти пешком”.

“Где их дом?” - спросил Лоренцен.

“ Где-то на западе, в горах. Это все, что я смог собрать. Я бы сказал, примерно четырехнедельный поход.

“ Велл? ” рявкнул фон Остен. - Что нам остается делать?

“ Рорванцы, ” медленно произнес Эйвери, - были весьма недовольны мыслью о том, что мы будем преследовать их по воздуху. Я не знаю почему — возможно, это какое-то табу, или, что более вероятно, они просто не верят, что мы не сбросим бомбы на их дом. Помните, что мы для них такая же неизвестная величина, как и они для нас. Если мы попытаемся последовать за ними, я скорее всего, они просто исчезнут в горах, и мы, возможно, никогда не восстановим контакт. Однако, ” он наклонился вперед, - похоже, не было никаких возражений против того, чтобы некоторые из нас сопровождали их пешком. На самом деле, они, похоже, были обеспокоены тем, что мы это сделаем.

“ Лезешь прямо в ловушку? Ich danke!” Фон Остен покачал головой так, что его светлая борода заколыхалась.

“Не будь большим ослом, чем можешь помочь”, - сказал Гуммас-луджиль. “Они бы знали, что остальные члены нашей группы могут отомстить”.

“ А они могли бы сейчас? Фон Остен покраснел и с усилием взял себя в руки. - Откуда де одерс мог знать, что вер-ве-вер?

“ Радио, конечно, ” нетерпеливо сказал Гамильтон. — Вы бы взяли с собой портативный передатчик...

- Но знают ли инопланетяне, что такое радио?

“Это хорошее замечание”, - признал капитан. “Скорее всего, они никогда не слышали об этом феномене. И я не думаю, что им тоже следует говорить об этом — по крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем больше доверять им ”.

Он соединил пальцы. “ Мистер Эйвери хочет присоединиться к ним, и я согласен, что мы должны послать несколько человек. Вполне возможно, что это наш единственный шанс связаться с местным правительством, или что там у них есть. Не говоря уже о том, чтобы поближе познакомиться с их технологиями и всем остальным. В конце концов, они могут не возражать против того, чтобы люди поселились здесь. Мы просто пока не знаем, и наша работа - выяснить.

“Вы, джентльмены, здесь не нужны для проводимых нами исследований, ваша основная работа выполнена, и вы кажетесь логичным выбором для контактной стороны. Вы будете поддерживать связь с лагерем по радио и, конечно, вести наблюдения по ходу движения. Я не буду скрывать от вас возможные опасности. Там могут быть болезни, ядовитые змеи или что угодно еще, что вы только можете себе представить.

“ И рорванцы, не зная, что я точно знаю, где ты находишься, действительно могут убить тебя. Но в целом, я думаю, что для тебя идти довольно безопасно. Конечно, это сугубо добровольно, и нет ничего постыдного для человека, который не хочет подставлять свою шею, но ты готов?

Лоренцен не был уверен. Он признался себе, что напуган, совсем немного, и предпочел бы остаться в лагере. Но какого черта — все остальные соглашались. - Конечно, - сказал он.

Позже ему пришло в голову, что страх оказаться единственным сдерживающим фактором, возможно, побудил и всех остальных. Человек - забавное животное.

-9-

Tпервые три или четыре дня не доставляли удовольствия — они были чистой мукой. Затем мышцы привыкли к этому, и они проходили около сорока километров в день без чрезмерного напряжения. Это стало однообразным - просто идти по прерии, которая всегда уходила вдаль. Дождь их не останавливал, люди надели водонепроницаемые комбинезоны, и рорванцы, казалось, не возражали. Там были широкие реки, но все они были достаточно мелкими, чтобы перейти их вброд; и там можно было наполнить фляги. Наземные ружья дальнего действия убивали многочисленную дичь на расстоянии километра или двух, а в дни, когда животные не появлялись, всегда было много дикой растительности, стеблей, листьев и бобов, которые были питательными, хотя и жесткими. Гуммас-луджиль, у которого был приемопередатчик, каждый вечер подавал сигналы в лагерь — система точка-тире, чтобы рорванцы не заподозрили, что это за радио; Гамильтон установил три триангуляционные робостанции, которые держали его в курсе местонахождения группы. В его собственных отчетах не было ничего интересного, просто дополнительные подробности того, что они уже знали.

Рорванцы использовали компасы и карты, чтобы ориентироваться, причем последние были написаны символами, которые достаточно легко перевести, если знать, что представляют собой различные элементы; они были нарисованы от руки, хотя это не означало, что инопланетяне не разбирались в печати, и у них был тонкий почерк — почти китайский. Проекция Меркатора с ее сеткой линий и то, что, вероятно, было нулевым меридианом, проходящим прямо через южный магнитный полюс, наводило на мысль, что они знали истинную форму планеты.

Лоренцен начал осознавать личностные различия между ними. Аласву был подвижным, порывистым, любил поболтать без умолку; Силиш был медлительным и нудным типом; Янвусарран производил впечатление вспыльчивого; Джугаз казался самым интеллектуальным и больше всего работал с Эйвери. Лоренцен пытался следовать урокам языка, но без особого успеха: они продвинулись дальше начального уровня, на котором он мог бы освоиться, хотя Эйвери сказал, что общение по-прежнему остается сложной проблемой.

“Ты должен научить меня тому, что ты уже знаешь, Эд”, - настаивал астроном. — Предположим, с тобой что-нибудь случится - где были бы остальные?

“В худшем случае, вы могли бы подать сигнал аэромобилю, чтобы он забрал вас”, - сказал Эйвери.

- Но, черт возьми, мне интересно!

“О'кей, О'кей, я составлю словарь из тех слов, в которых я почти уверен, но вам это мало поможет”.

Этого не произошло. Хорошо, итак, вы знали названия травы, дерева, звезды, беги, ходи, стреляй, что вы сделали дальше? Эйвери часто сидел ночью у костра, все разговаривая и разговаривая с Джугазом; красноватый свет отражался от его лица и поблескивал в нечеловеческих глазах пришельца, их голоса поднимались и опускались в мурлыканье, грохоте и свисте, их руки двигались в жестикуляции — для Лоренцена все это не имело смысла.

Фернандес взял с собой гитару — неизбежно, простонал Гуммус-луджиль, — и любил играть и петь по вечерам. Аласву достал маленькую четырехструнную арфу с резонирующей доской, которая придавала ее звукам дрожащий эффект, и присоединился к нему. Было забавно послушать их вместе, Аласву, разделывающего “La Cucaracha”, или Фернандеса, пытающегося взять аккорд в рорванской гамме. У Гуммус-луджиля была шахматная доска, и вскоре Силиш понял это и устроил ему небольшое соревнование. Это была мирная, дружелюбная поездка.

Но мрачное ощущение его тщетности преследовало Лоренцена. Иногда он жалел, что прилетел сюда на Гудзоне, жалел, что не вернулся на Луну, возясь со своими приборами и фотопластинками — ладно, здесь была новая раса, другая цивилизация, но что это значило для человека?

“ Нам не нужны дополнительные ксенологические данные, ” сказал он Торнтону. - Нам нужна планета.

Марсианин поднял брови. “ Вы действительно думаете, что эмиграция решит проблему народонаселения? - спросил он. “Таким образом, вы не сможете избавиться более чем от нескольких миллионов человек. Скажем, от ста миллионов в течение пятидесяти лет непрерывного обслуживания челноков, которые кто—то должен будет финансировать, помните. Новые рождения заполнят вакуум быстрее, чем это произойдет ”.

“Я знаю”, - сказал Лоренцен. “Я уже обсуждал все аргументы раньше. Это нечто большее — нечто психологическое. Просто знание того, что есть граница, что человек, припертый спиной к стене, все еще может начать все сначала, что у любого простолюдина есть шанс стать самим себе начальником — это тоже будет иметь огромное значение для Сола. Это снимет много нездорового социального давления — изменит все отношение человека, направит его вовне ”.

“ Интересно. Не забывайте, что некоторые из самых жестоких войн в истории велись во время открытия Америки и снова, когда заселялись планеты ”.

“Тогда - не сейчас". Человечество устало от войн. Но ему нужно найти что-то новое, что-то большее, чем он сам.

“Ему нужно найти Бога”, - сказал Торнтон с некоторой натянутостью. “Последние два столетия показывают, как Господь наказывает людей, которые забывают его. Они не спасутся, отправившись к звездам.

Лицо Лоренцена потеплело.

“Я не понимаю, почему такие, как вы, всегда смущаются, когда я говорю о религии”, - сказал Торнтон. “Я совершенно готов обсудить это на разумной основе, как и любую другую тему”.

“ Мы никогда не согласимся, ” пробормотал Лоренцен. - Пустая трата времени.

“ Ты хочешь сказать, что никогда бы не послушал. Что ж, — Торнтон пожал плечами, — я не очень верю во все эти схемы колонизации, но будет интересно посмотреть, что получится.

“Я полагаю... я полагаю, что бы ни случилось, ваши марсианские дома будут спасены!” - выпалил Лоренцен.

“ Нет. Не обязательно. Господь тоже может посчитать нужным наказать нас. Но мы будем жить. Мы умеем выживать”.

Лоренцену пришлось признать, что здесь он был прав. Согласны вы с диссидентами или нет, нельзя отрицать, что они работали и сражались как герои за свою особую мечту. Это они захватили контроль над изможденной, бесплодной, изношенной планетой, на которую они бежали, и заставили ее расцвести; это их танковые батальоны, распевающие псалмы, сломили империю Монгку и остановили Венеру. В этом типе верующих была жизненная сила, которая потрясла историю. Очень жаль, что разумный человек не разделял этой преданности. Но тогда он был бы неразумен, если бы сделал это...

Он посмотрел на скачущую серую фигуру рорванца. Какие мечты таятся в этих нечеловеческих черепах? Ради чего они были бы готовы работать в рабстве, убивать, обманывать и умирать?

Их планета?

-10-

Mигуэль Фернандес родился в провинции Латинской Америки, известной как Уругвай. Его семья была старой и богатой, он был одним из немногих, у кого всегда было достаточно еды. И там были книги, музыка, театры, лодки, лошади; он играл в поло за свой континент на матчах чемпионата мира и плавал на ялике через Атлантику. Он проделал хорошую стратиграфическую работу на Луне и Венере, смеялся со многими друзьями, любил многих женщин и отправился к звездам с песней.

Он умер в Троаде.

Это произошло с жестокой быстротой. После двух недель пути по открытой прерии они достигли земли, которая медленно поднималась вверх, к тускло-голубым очертаниям гор, выглядывающим из-за горизонта. Это была страна высоких жестких трав, густых зарослей деревьев, холодных стремительных рек; всегда дул ветер, и в небе было много крыльев. Продвижение немного замедлилось, поскольку рорванцы кружили в поисках самых легких спусков, но все равно можно было рассчитывать на тридцать километров в день или около того. Эйвери сказал, что он спросил, сколько времени займет путешествие, но не понял ответа, который, по-видимому, был весьма квалифицированным.

Отряд растянулся в длинную шеренгу, карабкаясь по поваленным валунам. Вокруг было много жизни, тетраптери вырвались из укрытия, взмахнув всеми четырьмя крыльями, животные помельче в тревоге разбежались, далекое стадо рогатых рептилий остановилось и смотрело на путешественников немигающими глазами. Лоренцен шел в начале очереди, рядом с Аласву, пытаясь пополнить свой рорванский словарный запас, указывая на новые объекты. Он увидел маленького ярко раскрашенного зверька, лежащего на камне и греющегося на солнышке - скорее похожего на огромную ящерицу — и указал на него.

- Воланзу, - сказал рорванец. С практикой Лоренцен научился различать отдельные фонемы; раньше все они звучали для него очень похоже.

“ Нет— ” Астроному показалось странным, что Эйвери до сих пор не знал слов, обозначающих “да” и “нет”; возможно, в языке их не было. Но— “Нет, ” сказал он по-английски, - я знаю это слово, оно означает ‘камень’. Я имею в виду вон ту ящерицу”. Он подошел поближе к животному и указал. Оно выгнуло спину и зашипело на него. Двойное солнце заиграло драгоценными камнями на его переливчатой чешуе.

Аласву колебался. - Шинарран, - сказал он наконец, приглядевшись повнимательнее. Шагая дальше, Лоренцен записал это в свой блокнот.

Минуту спустя он услышал крик Фернандеса.

Он резко обернулся. Геолог уже падал и увидел ящерицу, вцепившуюся в штанину. — Какого дьявола... - Он побежал назад, поскользнулся на камне и встал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Торнтон схватил ящерицу за шею, швырнул на землю и раздавил ей голову ногами.

Затем все они столпились вокруг Фернандеса, который поднял на них измученные глаза. — Хейс фрио... - Торнтон разрезал штанину своих брюк, и они могли видеть следы клыков и пурпурный цвет вокруг них.

“ Яд — принеси аптечку первой помощи! Марсианин почти прорычал это.

“ Вот— ” Эйвери мягко оттолкнул его в сторону и опустился на колени рядом с Фернандесом. Как психотерапевт, он обязательно много знал о медицине. Сверкнул его нож, вспарывая плоть.

Фернандес ахнул. “Я не могу дышать...Мадре де Диос, я не могу дышать...

Эйвери наклонился, чтобы приложить рот к ране, но выпрямился. “ Нет смысла высасывать это, если оно уже добралось до груди. Его голос был тусклым.

Рорванцы беспомощно толпились вокруг, выглядя так, словно хотели что-то сделать, но не знали, что именно. Глаза Фернандеса закатились, и они увидели, что грудь внезапно успокоилась.

- У него парализовано дыхание ... искусственное дыхание. Большие руки Гуммас-луджиля протянулись, чтобы перевернуть маленького человечка.

“ Нет. Эйвери пощупал ему пульс. “ Бесполезно. У него тоже остановилось сердце.

Лоренцен стоял очень тихо. Он никогда раньше не видел, как умирает человек. В этом не было достоинства. Фернандес лежал, нелепо растянувшись, его лицо покрылось синюшными пятнами, изо рта все еще текло немного слюны. Ветер проскользнул между толпящимися мужчинами и взъерошил его волосы. Смерть была нечистым зрелищем.

Гуммас-луджиль нащупал рацию на спине. “ Я позвоню в лагерь. У них есть средства для оживления...

“ Только не с этой дрянью в нем, ” сказал Эйвери. “ Пахнет синильной кислотой. Скорость—! Должно быть, это уже распространилось по всему его кровотоку.

Затем они долго стояли молча — каждый со своими мыслями.

Гуммас-луджиль позвонил Гамильтону и доложил. Капитан застонал. “Бедный маленький дьяволенок! Нет, это бесполезно, мы не смогли бы вернуть его обратно, если бы он был настолько основательно отравлен ”. Это доносилось из радио в виде треска щелчков. Рорванцы наблюдали, и по их лицам ничего нельзя было прочесть. Думали ли они, что это был какой—то ритуал - что люди думали, что с ними разговаривает бог?

“Спроси его, что делать, ” сказал Эйвери. - Скажи ему, что рорванцы все еще будут действовать, и я, например, готов последовать за ними.

Решение пришло само собой: “Похороните его там, где он есть, и установите надгробие. Я не думаю, что его религия осудила бы это при данных обстоятельствах. Кто-нибудь готов сдаться и вернуться сюда? Их может забрать машина. Нет? Хорошо. Тогда продолжай — и, ради всего святого, в следующий раз будь осторожнее!”

Потребовалось некоторое время, чтобы выкопать могилу теми немногими инструментами, которые у них были. Рорванцы помогли, а потом принесли камни для возведения пирамиды. Эйвери взглянул на Торнтона. “ Не хотите ли сказать несколько слов? Очень тихо спросил он.

“ Если хочешь, ” сказал марсианин. “ Но он не принадлежал к моей вере, ты знаешь, и с нами нет никого из его окружения. Я только скажу, что он был хорошим человеком.

Было ли это лицемерием? задумался Лоренцен. Торнтон, для которого Фернандес был неверующим; Гуммас-луджиль, проклинавший его за шумливость; фон Остен, назвавший его слабаком и дураком; Эйвери, для которого Фернандес был лишь еще одним фактором стабилизации; он сам, который никогда не был особенно близок с этим человеком; даже рорванцы — вот они стояли вокруг могилы, не произнося ни слова, кроме чувства потери. Было ли это всего лишь бессмысленной формой, или это было некое признание устрашающей тишины и общей судьбы всего живого? Они больше ничего не могли сделать для мертвой плоти там, под этими камнями; жалели ли они, что не сделали больше, пока она была жива?

К тому времени, когда они закончили, было слишком поздно двигаться дальше. Они собрали сухие ветки, нарубили сухой травы и кустарников для костра, поужинали и сидели очень тихо.

Джугац и Эйвери продолжили изучение языка; фон Остен повернулся на другой бок и с недовольным видом уснул; Торнтон читал свою Библию при тусклом красном мерцании света; остальные рорванцы перешептывались друг с другом, не громче шепота. Огонь громко потрескивал; за пределами его колеблющегося круга света можно было увидеть залитый лунным светом мир и услышать, как ветер шумит в кронах деревьев. Время от времени где-то далеко в темноте выло животное - протяжный и одинокий звук. Это была не земная ночь, не любая ночь, известная человеку, — не с этим огромным двойным полумесяцем в холодном звездном небе, не с теми звуками снаружи. Долгий путь домой, долгий путь для души Мигеля Фернандеса, прежде чем она нашла зеленые долины Земли.

Лоренцен почти бессознательно пробормотал себе под нос древние слова Панихиды по лайкам и посмотрел на смутно подсвеченный красным холмик могилы. Свет и тень пересекали его, казалось, что он почти шевелится, как будто тот, кто был внутри, слишком сильно любил жизнь, чтобы теперь лежать тихо.

Этой ночью, этой ночью,

Каждую ночь и переулок,

Огонь, и мокрый снег, и свет свечей,

И Христос принимает твою сауле.

(А на севере лежала вечная зима, луна проливалась ледяным дождем на сверкающие снега, звезды были высокими и холодными над мерцающими ледниками, между странными бледными отблесками полярного сияния.)

Когда ты отсюда уйдешь, как паста,

Каждую ночь и переулок,

В Уинни-Мьюир ты приходишь в конце концов;

И Христос принимает твою сауле.

Если ты когда-нибудь давал хосена и шуна,

Каждую ночь и переулок,

Сядь и надень их;

И Христос принимает твою сауле.

Если хосен и шун ты так и не дали мне ничего,

Каждую ночь и переулок,

Это ржание уколет тебя в самое сердце;

И Христос принимает твою сауле.

(Что мы когда-либо дарили друг другу доброты, помощи и любви за все долгие ночи человечества? Что мы можем когда-нибудь дать друг другу?)

Гуммас-луджиль подошел и тяжело опустился рядом с ним. “ Один ранен, ” пробормотал он. Колеблющийся свет высветил его сильное лицо на фоне темноты. “Сколько еще?”

“Это были мелочи, которых боялся Гамильтон”, - сказал Лоренцен. “ Не землетрясения, не чудовища и не осьминоги с большим мозгом, а змеи, микробы и ядовитые растения. И он был прав.

“ Существо с цианидом в клыках — что это за метаболизм? У него не может быть крови, как у нас. Инженер поежился. “Сегодня холодно”.

“С этим можно справиться”, - сказал Лоренцен. “Если это все, чего нам следует опасаться, то это не так уж много”.

“ О, конечно, конечно. Я видел вещи и похуже этого. Это было так — неожиданно. Да ведь ты сам чуть не прикоснулся к этой штуке. Я видел тебя.

— Да... - при этой мысли Лоренцен покрылся испариной.

Тут его осенило. Аласву не предупредил его.

Он держал себя в руках, впуская осознание по частям в свой разум, не осмеливаясь позволить ему ворваться ко мне всему сразу. Рорванец Аласву не оттащил его от ящерицы.

Он посмотрел через костер на небольшую группу пришельцев. Они были в тени, только их глаза светились из темноты. О чем они думали? Что они планировали для этих пришельцев из-за звезд?

Он хотел сказать Avery...no "Пока оставим это в покое". Это мог быть несчастный случай. Возможно, ящерицы были редкостью, возможно, эта группа рорванцев тоже никогда раньше их не видела. Сам Аласву был в нескольких сантиметрах от клыков. Пришельцы не могли быть настолько глупы, чтобы думать, что они могут убить всех людей до единого и обставить это как несчастный случай!

Но Да Гама так и не вернулся домой—

Он подавил дрожь. Он устал, был переутомлен, его подозрения были детскими, и он знал, что Эйвери отнесла бы их именно так. И если бы он рассказал фон Остену, немец, вероятно, захотел бы расстрелять всех рорванцев на месте. Гуммас-луджиль и Торнтон — ну, не сейчас, пусть он подумает и соберет доказательства, прежде чем выставлять себя дураком.

Он посмотрел в темноту на западе. Они направлялись именно этим путем - в горы, в каньоны и ущелья, по узким скользким тропам, где могло случиться все, что угодно. И они не могли повернуть назад, не сейчас, хотя и не имели ни малейшего представления о том, что их может ждать.

Из Ржания, когда ты сможешь уйти,

Каждую ночь и переулок,

К Бриггу о'Дреду ты приходишь в конце концов,

И Христос принимает твою сауле.

-11-

Tместность быстро поднималась, пока они не оказались пробирающимися через дикие суровые каменистые холмы, между редкими участками кустарника и через бурные реки, холод которых впивался им в ноги, как зубы. Было трудно следовать за рорванцами, их легкие грациозные формы сплетались и прыгали по неровной местности; у Лоренцена часто пересыхало в горле, когда он задыхался вслед за ними.

Однажды вечером, примерно через неделю после смерти Фернандеса, по радио прозвучал вопрос Хэмилтона: “Что, кстати, не так с вашими гидами? Вы снова направляетесь на север. Почему они не отвели тебя прямо к себе домой?

Гуммас-луджиль выглядел удивленным, но прокричал вопрос Эйвери. - Спроси у одного из этих волосатых скотов, почему, ладно? Мне самому надоело ходить пешком.

“У меня есть”, - сказал психоаналитик. “Разве я вам не говорил? Но ответ, похоже, - еще одна из тех непереводимых вещей. У меня сложилось впечатление, что мы находимся на опасной территории, которую нам предстоит обойти”.

Гуммас-луджиль передал ответ Гамильтону, который закрыл отправку со щелчком, который можно было принять за ворчание. Турок вздохнул. “Мы мало что можем с этим поделать”, - сказал он.

Торнтон усмехнулся. “Возможно, они хотят поставить нас на колени и таким образом сделать беспомощными”, - предположил он.

Фон Остен хлопнул ладонью по своей винтовке: “Они ведут нас прямо или...”

“ Нет, успокойся, ладно? Эйвери развел руками. “ Боюсь, мы мало что можем с этим поделать. Они - проводники”.

Лоренцен нахмурился. Это не звучало правдой. Все больше и больше все это дело выглядело сомнительным.

Он достал воздушную карту территории и долго изучал ее. Насколько он мог видеть, не было ничего, что указывало бы на местность, которую они избегали. Конечно, там могут быть враждебные племена или что—то в этом роде, но...

На каждый вопрос, который он мог задать, был ответ. Но все ответы были слишком разрозненными, они не укладывались в единую картину. Ладно, ядовитая ящерица была видом, незнакомым рорванцам, это было совершенно очевидно; но почему она была для них новой? Любое столь грозное животное должно иметь довольно широкое распространение — и к тому же рорванцы не забрались так далеко от того, что казалось их собственными местами обитания. Да, родной язык может быть чрезвычайно трудным, но, черт возьми!— общество, способное использовать технологию, которой, казалось, обладали рорванцы, должно было мыслить и говорить в терминах, соответствующих необходимым концепциям. Когда западная наука была представлена Востоку, китайцы обычно говорили и писали о ней на английском или французском; их собственный язык не подходил. Таким образом, речь рорванцев должна иметь некоторое структурное сходство с индоевропейской группой, достаточное для того, чтобы у Эйвери не возникло всех тех проблем, о которых он заявлял.

Если уж на то пошло, он каждую ночь вел долгие беседы с Джугазом. Он сказал, что это были уроки языка, но...

А если бы это было не так?

Лоренцен сидел тихо, позволяя этой мысли просочиться в его сознание. Он хотел отвергнуть ее. Ему нравился Эйвери; и в этом новом мире было так мало, чему они могли доверять, что если они не могли положиться даже друг на друга — Он, должно быть, становился параноиком.

Тогда еще был "Да Гама", гигантский вопросительный знак, парящий где-то в космосе.

Он лежал в своем спальном мешке, ощущая твердость земли под ним, прислушиваясь к ветру, журчанию реки и уханью какого-то неизвестного животного. Его тело устало, но в голове роилось слишком много вопросов, чтобы он мог уснуть. Что случилось с первой экспедицией? Кто пытался саботировать вторую? Почему перед началом работы у компании была такая душераздирающая череда мелких трудностей? Почему Avery не удалось сформировать из своих сотрудников единую команду? Какими бы разношерстными они ни были (почему?), опытному экстрасенсу все равно должно было быть легко. Почему рорванцы были единственным видом млекопитающих, встреченным до сих пор? Почему ни один из их артефактов не был виден с воздуха? Почему у них был такой непонятный язык? Или был? Если нет, то почему Эйвери лгал? Почему рорванцы не смогли распознать опасность, которая должна быть так же хорошо известна на Земле, как кобра? Их метаболизм был достаточно похож на человеческий, так что это должно было представлять угрозу и для них тоже. Почему они удваивали время пути до своего дома? Почему, почему, почему?

На каждый вопрос был ответ, либо данный непосредственно Эйвери, либо выдвигаемый в качестве правдоподобной гипотезы. Но, взятые в целом, ответы нарушали принцип Оккама; каждое объяснение требовало новой сущности, нового набора постулируемых обстоятельств. Неужели не было никакого объединяющего факта, который объяснил бы все это? Или все это действительно было нагромождением совпадений?

Силиш был начеку, расхаживая вокруг догорающего костра. Он был бесшумной порхающей тенью, и только слабый отблеск света в его глазах и мушкет выдавали его. Время от времени он поглядывал на спящих — и о чем он думал? Что он планировал? Он мог охотиться, петь и играть в шахматы с людьми, но они были ему более чужды, чем бактерии в его крови. Действительно ли он испытывал какое-то чувство родства, или же он был участником какого-то чудовищного плана, который уже поглотил один корабль и убил человека на втором?

Возможно, Эйвери и не лгал. Он был доверчивым, дружелюбным маленьким негодяем. Психу следовало бы знать лучше, но ведь он имел дело не с людьми. Может быть, рорванцы закрыли ему глаза с какой-то своей целью. Или его каким-то образом подкупили? Но чем они могли его купить?

Лоренцен повернулся, страстно желая уснуть. Сон не приходил. Ему нужно было слишком о многом подумать, слишком многого бояться.

Наконец пришло Решение. Он не мог пока никому рассказать о своих подозрениях. В группе не было достаточно уединения. Неизвестно — возможно, рорванец немного выучил английский. В любом случае, у него не было доказательств, ничего, кроме догадки. Успокойся, сделай это очень медленно и спокойно.

Но у него были зачатки рорванского словаря. Предположим, он, никому не сказав, попытался узнать больше. Математический анализ данных отсутствовал — все видели, как он выполнял его, за исключением того, что он мог делать в своей голове. Но если предположить, что язык в основном флективный, то его структура не слишком отличается от арийского — прислушиваясь к разговорам, он мог распознавать знакомые ему слова и получать некоторые спряжения и склонения; новые слова возникали из контекста. Это было бы нелегко, потребовалось бы время, но, возможно, он смог бы это сделать. Много слов можно было бы узнать, просто спросив, если бы они не подозревали, что он напал на след.

В конце концов ему удалось задремать.

-12-

“Яэто убийство, я говорю!”

Ветер завывал над словами фон Остена, неровно сдувая их с его бороды. Он топнул замерзшими ногами, и звенящий камень вернул звук.

Вокруг него и Торнтона горы круто поднимались к льдисто-голубому небу, их острые пики белели на его фоне, а нижние склоны темным нагромождением скал обрывались в ущелье и к далекой стремительной реке. За последние несколько дней местность сильно поднялась, огромная каменная глыба возвышалась между равнинами и морем. Просыпаясь по утрам, путешественники обнаруживали тонкий слой снега на бесплодной земле, а из ноздрей у них вырывался белый дым. Охота была плохой, и в некоторые дни еды было мало; продвижение представляло собой медленное карабканье по скалам и утесам, вниз и вверх по ущельям, похожим на ножи. Было решено разбить лагерь на пару дней и посвятить это время собирательству — добыть достаточно еды для последнего перехода через перевал, который белел перед ними.

Торнтон поднял винтовку и твердо встретил сердитый взгляд немца. “Рорванцы вряд ли могли знать, что ящерица окажется прямо у нас на пути”, - сказал он.

“Нет, но у них был шанс избавиться от всех нас”. Фон Остен ссутулил плечи под неподходящей курткой. “ Слишком много вещей, которые не подходят друг другу. Есть какая-то фальшивка об этих пришельцах, и я говорю, что мы должны перестрелять всех, кроме вуна, и выбить из него правду ”.

- Тут дело в языковых трудностях, - сухо сказал Торнтон.

“Ленгвич, ха! Они просто не хотят, чтобы мы могли с ними разговаривать. Ни один ленгвич не может быть таким жестким, как они. Когда они не хотят отвечать на вопрос, они просто говорят мягкотелому Эйвери: "Верстех нихт," или бормочут ему всякую чушь, и он думает, что это какой-то новый трюк дейра ленгвича. Нет, они поговорят с ним достаточно откровенно, если захотят.

Фон Остен протянул руку и похлопал марсианина по костлявой груди. “ И почему они ведут нас так, как делают? Я посмотрел на наши собственные карты. Было бы гораздо быстрее и проще пересечь фартер-юг и затем следовать по прибрежным низменностям на север. Я не думаю, что разговоры о том, чтобы обогнуть опасные земли, вызывают столько бычьего рева. Я думаю, они устраивают нам королевскую облаву ”.

Торнтон пожал плечами. “ Честно говоря, я подозреваю то же самое. Но зачем обращаться с этим ко мне?

“Ты - единственный, кому я могу доверять. Эйвери - дурак, Лоренцен - ничтожество, Гуммус-луджиль отказался бы помогать только потому, что это моя идея. Может быть, мы с тобой сможем что-нибудь сделать.

“ Хм-м-м... - Торнтон потер подбородок; небритая щетина казалась колючей. “ Возможно, я смогу. Но я не хочу торопить события. Вполне возможно, что рорванцы намерены убить всех нас. Это самый простой способ не допустить людей на их планету. Если "Хадсон" также не вернется, третьей экспедиции, вероятно, не будет, и, возможно, инопланетяне подозревают об этом. Но не забывайте, что они также должны избавиться от базового лагеря, который будет вдвойне настороже, если все мы исчезнем. И космический корабль — как насчет этого? Как они избавились от Да Гамы? Он и по сей день должен был находиться на своей орбите, даже если они каким—то образом заманили остов экипажа на землю...

Von Osten scowled. “Я думаю, что они обладают способностями, которые они нам не показывают. Может быть, у них есть собственные космические корабли.

“ В то время как их воины вооружены кремневыми ружьями? Не будь дураком!

Загорелое лицо немца покраснело. Через мгновение он тихо сказал: “Пожалуйста, придержите язык. Я бы хотел поработать с тобой, но не в том случае, если у тебя нет хороших манер. Может быть, ты не подумал, что мушкеты - часть игры? Если бы мы думали, что у них не получилось лучше, это бы сбило нас с толку...

Торнтон присвистнул. Внезапно он обернулся. - Пошли, мы должны были поохотиться.

- Но моя идея?

“ Я хочу подумать об этом. Я дам тебе знать.

Они осторожно пробирались на ощупь по выступу, поднимавшемуся по склону горы. Время от времени они останавливались, чтобы осмотреть суровую местность в полевые бинокли. Сухой снег стелился по утесам, но вокруг не было никаких признаков жизни. Торнтон почувствовал, как в животе у него скручивается от голода, и подавил это ощущение. Теперь ему нечего было жаловаться на плоть.

Если бы рорванцы были не такими примитивными, как они утверждали, это открыло бы целый водоворот неприятных возможностей. Если бы они были хоть сколько-нибудь близки к межпланетному уровню технологий, они смогли бы обнаружить Гудзон при его приближении; а на своей экваториальной орбите он совершал бы такие частые пролеты Сестры и солнц, что его мог бы заметить самый маленький телескоп. Даже если рорванцы находились только на стадии производства пороха, вполне вероятно, что у них были телескопы. Но если бы они продвинулись еще дальше - тогда они могли бы жить под землей, синтезируя свою пищу; этот обычай, возможно, возник в период атомных войн. Они могли стереть с лица земли лагерь и корабль парой управляемых ракет большой дальности. Почему они не сделали этого раньше? Возможно, они хотели сначала узнать все, что могли, и появление в облике первобытных людей, безусловно, было хорошим способом отвести подозрения.

Торнтон покачал головой. Это по-прежнему не имело смысла, оставалось слишком много неясных концов и вопросов без ответов. Но он должен был предположить, что фон Остен, по сути, прав. Он не осмеливался поступить иначе. И если так — что делать? Быстрый выстрел из автоматической винтовки, чтобы уничтожить рорванцев в лагере; возможно, оставить одного для допроса — комиссары научили человечество, как добиться правды от любого существа, способного чувствовать боль. Звонок в лагерь, быстрое возвращение всего персонала на Гудзон, отступление в открытый космос — И что потом? Троада по-прежнему оставалась загадкой. Он не мог представить, что Солнечный Патруль может составить карательную силу, но это должно было произойти. Он не мог удержаться, чтобы в один прекрасный день рорванцы не обрушились с неба на Землю.

Эйвери будет кричать до небес, указывая на то, что это было чистое неспровоцированное убийство; он, несомненно, предъявит уголовные обвинения, когда они вернутся в Сол. Лоренцен, несколько неохотно, поддержал бы его. Гуммус-луджиль был неопределенной величиной. Как насчет Гамильтона? Капитан мог заковать Торнтона и фон Остена в кандалы и остаться здесь, несмотря ни на что; он видел, что его осторожность никогда не мешала выполнению его долга.

У меня тоже есть долг.

Возможно, было бы лучше всего устроить мятеж, расстрелять всех тех людей, которые не захотят подчиняться. И это, безусловно, означало бы суд, когда они вернутся в Сол, тюрьму, психиатры выворачивали бы его разум наизнанку — жена и дети Торнтона плакали бы в одиночестве в своем доме на Марсе и с горькой гордостью смотрели бы на своих соседей.

Но рорванцы не были людьми; ноахианское духовенство сомневалось, что у каких-либо инопланетян вообще была душа, и в любом случае они, несомненно, были язычниками.

Торнтон знал, какую мучительную борьбу с самим собой ему приходится вести, прежде чем принять решение. Но он уже думал, что знает, каким будет это решение.

“ Дере! Офер дере!

Услышав шепот Фон Остена, Торнтон поднял полевой бинокль. Высоко над ними, выглядывая из—за массивного выступа скалы, виднелась рогатая голова-дичь!

Два ружья выстрелили почти одновременно. Зверь взвизгнул и исчез. В ярости Торнтон бросился бежать, перепрыгивая через камни и расщелины на уступе. Его дыхание горело огнем в легких, но он должен был поймать это животное до того, как оно убежит, он должен!

Верхний гребень возвышался перед ним. Он карабкался, крепко цепляясь за скалу. Фон Остен что-то проворчал сбоку от него, хватаясь за поручни. Это было все равно что перелезть через забор. Они достигли вершины.

И перевернулся!

Момент был слишком стремительным, чтобы его можно было понять. Торнтон на мгновение осознал, что падает, что-то ударило его по спине и разорвало плоть, он услышал сердитый свист камня, пролетевшего мимо его уха, а затем раздался гром и наступила темнота.

Он просыпался медленно, долгое время ощущал только боль. Затем зрение прояснилось, и он сел, держась за голову, которая, казалось, вот-вот расколется. - Фон Остен, - простонал он.

Немец уже был на ногах, испуганно озираясь по сторонам. “ С тобой все в порядке? - спросил он. Его тон был небрежным, он осмотрел потерявшего сознание марсианина и не нашел ничего серьезного.

Торнтон ощупал себя. На спине у него был длинный неглубокий порез, голова болела, из носа текла кровь, а синяков было больше, чем он мог сосчитать. Но... “Да, я так думаю”.

Фон Остен помог ему подняться на ноги. “ Проклятие на этой планете, - прорычал он. - Оно здесь только для того, чтобы убивать людей. Я думаю, нас здесь поймали.

Торнтон огляделся по сторонам. Утес, на который они взобрались, представлял собой внешнюю стену чего-то вроде выбоины глубиной около шести метров и шириной около четырех; животное, которое они подстрелили, находилось на дальней стороне от нее, и по чистой случайности они перебрались через утес совершенно не в том месте. Стены ямы были почти вертикальными, сглаженными веками ветра, мороза и таяния снега; небольшое отверстие на дне, должно быть, вело к каналу, по которому стекала вода.

Он нетвердо расхаживал по комнате, осматривая края ловушки. Фон Остен, который пострадал меньше, предпринял несколько все более отчаянных попыток выбраться, но в конце концов сдался. Не было никакого способа сделать это без оборудования, которого у них не было.

- Еще две для де Рорвана, - хрипло сказал он.

— Они не могли знать...

“Дей хафф провел нас через опасную страну. Случай сделал для них то, что оддервиз мог бы сделать для них самих”.

Торнтон опустился на колени и помолился. Он не просил о помощи; выживет он или умрет, такова была воля Божья. Закончив, он почувствовал себя более собранным.

“ Остальные придут искать нас, когда мы не вернемся сегодня вечером, - сказал он. - Они примерно знают маршрут, которым мы следовали.

“Да, но это чертовски большая территория для поиска, а на таком холоде мы долго не протянем”. Фон Остен обхватил себя руками и задрожал.

“ Нам придется стрелять через определенные промежутки времени и рисковать вызвать сход лавины. Но мы можем с таким же успехом немного подождать с этим, еще несколько часов сюда никто не придет. Вот, достань аптечку и немного перевяжи меня, ладно?

После этого ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Когда синее солнце село, стало еще холоднее. Яму начали заполнять тени, и воздух стал жидким. Здесь, внизу, не было ни малейшего ветерка, но мужчины могли слышать слабое холодное завывание ветра у края ямы. Они пытались тренироваться, чтобы согреться, но сил у них не было.

После второго захода солнца они сбились в кучу в кромешной тьме, под острым безжалостным мерцанием звезд. Время от времени они дремали и просыпались с содроганием. Они были в полубессознательном состоянии, время для них ужасно тянулось, и ночь была полна мимолетных видений. Однажды Торнтону показалось, что он слышит, как кто-то зовет его, и он чуть не проснулся; голос глухо разносился по длинным голым склонам, крича, что он согрешил, и он знал, что это был не один из искателей.

Долгая ночь продолжалась. Когда первые серые лучи скользнули по их маленькому кусочку неба, они почувствовали смутное удивление от того, что все еще живы.

Время от времени они сжимали окоченевшими пальцами пистолеты и стреляли в воздух. Эхо завывало вокруг них, и Торнтон с усилием вспомнил топографию этого региона. Было трудно думать, но он подозревал, что окружающие скалы не позволят звуку разноситься очень далеко. Возможно, их никогда не найдут, их кости будут лежать здесь до тех пор, пока двойная звезда не превратится в пепел.

Первое солнце поднялось выше. Они еще не могли видеть его, но оно растопило ночной иней, и дюжина горьких ручейков потекла в яму. Фон Остен потер замерзший палец на ноге, пытаясь вернуть его к жизни. Торнтон попытался помолиться, но слова не шли с языка, как будто Бог забыл о нем.

Яркий солнечный свет заливал яму, когда появились рорванцы. Торнтон увидел, как они выглядывают из-за края, и сначала не узнал их, его разум был смутным и глупым. Затем пришло осознание, и он рывком проснулся.

Фон Остен выругался и поднял винтовку. “Mörderische Hund!” Торнтон выронил оружие как раз вовремя.

“ Ты идиот! Они здесь, чтобы спасти нас!

“ Они сейчас здесь? Они пришли посмотреть, как мы умрем!

“ И какая нам польза от того, что мы их застрелим? Отдай мне ружье! Они слабо потащились. Трое рорванцев стояли на краю ямы и наблюдали за ними. Ветер трепал их мех, но лица в масках были совершенно бесстрастны, и они ничего не сказали.

Торнтон забрал винтовку у фон Остена и снова посмотрел вверх. Инопланетян нигде не было видно. Его сердце словно сжала холодная рука. Так просто, так легко. Если рорванцы хотели, чтобы они все умерли, то двое мужчин уже были убиты из-за них. Им нужно только сообщить, что они не нашли никаких следов пропавших.

Так просто, так просто— Торнтон почувствовал, как у него закружилась голова. Он чувствовал смерть внутри себя, он был обречен замерзнуть и умереть здесь, в тридцати тысячах световых лет от своего дома, и Бог отвернул свое лицо от Джоава Торнтона. Он склонил голову, чувствуя, как слезы застилают глаза. “Да будет воля твоя”.

А потом рорванцы снова появились в поле зрения. У них была веревка, и один из них обернул ее вокруг своего тела, а другой спускался по ней в яму. Вниз, чтобы спасти людей.

-13-

Bза перевалом был еще один крутой обрыв, скалы устрашающе падали в далекое мерцающее море. Это напомнило Лоренцену некоторые районы калифорнийского побережья — дикое великолепие гор, трава, кустарники и низкие деревья с темной листвой вдоль их склонов, широкий белый пляж далеко внизу; но этот хребет был больше и острее. Новее — он вспомнил, как Фернандес указывал, что ледниковая эра на Троаде была вызвана недавним периодом тектонической активности. Огромный спутник, вероятно, сделал диастрофизм здесь более быстрым процессом, чем на Земле. Лоренцен подумал о маленьком геологе и его могиле. Он скучал по Мигелю.

Хорошо, что Торнтон и фон Остен были спасены. Он вспомнил долгий разговор, который у него был с Марсианином позже; Торнтон рассказал о своих планах короткими резкими фразами, вырвавшимися из внутренней потребности признаться кому-нибудь, и признал, что был неправ. Ибо, если рорванцы намеревались убить, зачем им было спасать его? Лоренцен никому больше ничего не сказал об этом разговоре, но добавил этот вопрос к своему собственному списку.

Фон Остен все еще был угрюм и враждебно относился к пришельцам, но, очевидно, отложил в долгий ящик свои собственные планы. Торнтон, потрясенный своим опытом, пошел другим путем, завоевав доверие рорванцев, почти такое же большое, каким, казалось, было доверие Эйвери. Марсианин теперь размышлял над теологической проблемой того, есть ли у них душа; он чувствовал, что она у них есть, но как это доказать? Гуммус-луджиль бодро и непристойно брел по бесконечной тропе. В эти дни Лоренцен чувствовал себя очень одиноким.

Он делал успехи в изучении языка. Он почти мог следить за разговором Эйвери и Джугаза, достаточно близко, чтобы быть уверенным, что это был не просто урок. Психоаналитик продолжал вежливо улыбаться, поворачивая все вопросы с ловкостью, которая заставляла Лоренцена заикаться и сбивчиво говорить. Да, конечно, он ладил с Джугазом, и рорванец рассказывал ему кое-что интересное о его собственной расе. Нет, он не хотел брать тайм-аут и учить Лоренцена тому, что знал сам; позже, Джон, позже, когда мы все сможем расслабиться.

Лоренцен почти был готов сложить с себя это бремя. Сдайся, поверь словам Эйвери за чистую монету, перестань думать, беспокоиться и бояться. В свое время на все вопросы будут даны ответы. Его это не касалось —

Он напрягся и мрачно взялся за работу. Ему и в голову не приходило, насколько сильно он меняется сам, насколько упрямым и агрессивным он был до этого. Помимо своих исследований, он был похож на большинство мужчин, довольствовался тем, что позволял другим думать и принимать решения за него; он никогда не смог бы вернуться к этому.

Спуск к морю был изнурительным, но занял всего пару дней. Как только они оказались на плоской береговой линии, это было похоже на отпуск. Эйвери сказал, что Джугаз сказал ему, что до их цели осталось всего несколько дней.

В этом месте береговой линии прибрежная равнина вряд ли заслуживала такого названия: она сужалась до пляжа шириной в километр, тонкой полоски травы и деревьев, а затем высоких скалистых обрывов у отвесного подножия горы. Стрэнд тоже был калифорнийским - огромная полоса мелкого песка, сложенного в высокие дюны и несущегося под напором соленого ветра. Но Земля никогда не видела такого яростного прибоя, как тот, что пенился и ревел у ее кромки, и такого быстрого и глубокого прилива, как тот, который дважды в день накатывал почти на всю ширину пляжа. Похоже, здесь не было никакой дичи, но компания могла какое-то время питаться травами и дикими бобами.

Лоренцен почувствовал, как внутри него нарастает напряжение по мере того, как километры оставались позади. Еще несколько дней, и тогда — ответ? Или еще вопросы?

Смерть снова посетила их, прежде чем они достигли конца своих странствий.

Ближе к первому заходу солнца в тот день начался прилив, когда они подошли к месту, где холмы обрывались прямо в море. Утесы и обглоданные ветром валуны лежали, наполовину зарытые в песок, образуя низкую стену на их пути; за ними пляж изгибался внутрь длинной узкой петлей у подножия десятиметрового утеса, образуя бухту. Вода здесь была изрезана выступающими из ее поверхности зубцами скал; в километре от пляжа устье залива представляло собой белое буйство, где море с грохотом разбивалось о линию шхер.

Лоренцен остановился на вершине стены, с беспокойством глядя вперед, на тонкую полоску песка. “Это вещество находится под водой во время прилива”, - сказал он. - И приближается прилив.

“Не так быстро”, - сказал Гуммас-луджиль. “На переправу уйдет меньше получаса, и мы даже не промочим ноги. Пошли! Он спрыгнул обратно на берег, и Лоренцен, пожав плечами, последовал за ним. Рорванцы уже были впереди них, двигаясь с легкой грацией, которая стала привычной за эти недели.

Они были на полпути, прижимаясь к подножию утеса, когда море обрушилось на них.

Лоренцен увидел это как внезапный белый занавес, поднявшийся над барьером. Грохот прибоя превратился в нарастающую канонаду, звенящую и визжащую между камнями. Он отпрыгнул назад, когда уровень воды поднялся, и бросился через пляж.

Волна перехлестнула через внешние шхеры и накатила с ошеломляющей скоростью. Лоренцен закричал, когда ее зубы сомкнулись у него на коленях. Другой лежал на спине, в зелено-белой ярости, брызги летели ему в лицо, и море захлестывало его по бедра. Он упал, вода окатила его с головой, он с воем поднялся, и, казалось, кулак снова сбил его с ног.

Он поднялся, отчаянно отбиваясь, но откатное течение швырнуло его наружу. Сапоги потянули его за собой, увлекая под воду. Вода взревела и отбросила его назад, к белой волне прибоя у края утеса.

Цепляясь за бушующую воду, он осматривался вокруг полуослепшими глазами. Там, впереди, в ярости, вздымалась скала — Он извивался, борясь за то, чтобы удержаться над водой. На короткое время он ударил рорванца плетью, он услышал предсмертный крик, а затем море взревело, сотрясая мир, и он снова ушел под воду.

Вверх... через... удар, пинок, дотянуться — скользкий камень не поддавался его рукам. Волна подхватила его и отбросила прочь — затем обратно, за скалу, он обхватил что-то руками и повис.

Вода плескалась вокруг него, он не мог ни видеть, ни чувствовать, ни думать, он цеплялся за то, где был, и лежал слепой, глухой, немой, полумертвый, только воля ракушки к выживанию удерживала его там.

А потом все закончилось, яростные воды с оглушительным глухим ревом отступили. Он провалился по пояс и пополз к стене, перекрывающей залив. Прежде чем он добрался туда, море снова нахлынуло, но он справился. Волна плескалась за ним, когда он взбирался на стену. Почти в истерике он убежал от нее, рухнув на траву выше отметки прилива. Он долго лежал там.

Вскоре к нему вернулись силы и здравомыслие. Он встал и огляделся. Ветер швырял дымящиеся сугробы ему в лицо, и шум моря заглушал его голос. Но там были и другие, собравшаяся группа, они молча стояли вместе и дико смотрели друг на друга. Человеческие и рорванские глаза встретились в общем ужасе.

Затем они медленно подвели итоги. Пропали трое — Гуммус-луджиль, Аласву, Янвусарран. Силиш застонал, это прозвучало как страдание мужчины. Лоренцена затошнило.

“ Давайте осмотримся. Эйвери пришлось говорить громко, но из-за гнева моря до их ушей донесся тихий шепот. - Они могут быть... живы... где-нибудь.

Приливная волна отступала, и фон Остен взобрался на стену и посмотрел на залив. На противоположной стороне стояли две фигуры и слабо махали ему. Немец заорал. “Гуммус-луджиль и Вундерс все еще живы! Они выжили!”

Силиш прищурился, вглядываясь в отблески заката, отражавшиеся от воды. “Ю Янвусарран.” Его голова поникла.

“ Что это было? ” выдохнул Эйвери. - Что это было, что ударило нас?

“П-п-место здесь - ро-о-ост”, - заикаясь, пробормотал Лоренцен. “С-форма залива, с-с-крутой склон bottom...it заставляет т-т-прилив наступать, как все легионы ада. У нас на Земле есть с-похожие вещи ... А здесь т-т-прилив намного сильнее ... Я—я-я... Если бы мы только знали!”

“De Rorvan!” Губы фон Остена побелели. “ Они знали! Это был план убить нас всех...

“Н- не будь большим дураком, чем в-в-можешь помочь”, - сказал Лоренцен. “Он убил одного из них и чуть не прикончил остальных. Это был несчастный случай.

Фон Остен удивленно посмотрел на него, но промолчал.

Прилив быстро спадал. В сумерках они пересекли залив, чтобы присоединиться к Гуммус-луджилю и Аласву. Рорванец собирал плавник для костра, а турок сообщал о случившемся по своему чудом уцелевшему радио. Не было никаких признаков Янвусаррана, должно быть, его унесло в море, или, может быть, его труп валялся у подножия барьерного рифа и поджидал рыбу.

Рорванцы издали низкий вопль. Они выстроились в шеренгу, протягивая руки к воде. Лоренцен прослушал похоронную песнь и смог перевести большую ее часть. “Он пропал, он исчез, он ходит больше нет, нет больше для него ветры и свет, но его (память?) они будут жить внутри нас —”Их горе было достаточно искренним, - подумал астроном.

Наступила темнота, окутав стеной маленький круг света от костра. Большая часть группы спала, измученная; один рорванский стражник расхаживал взад и вперед, а Эйвери и Джугац, как обычно, сидели и разговаривали. Лоренцен растянулся рядом с ними и притворился спящим. "Может быть, сегодня вечером, - подумал он, - у него появится ключ к разгадке". Раньше он не мог уловить особого смысла в их разговоре, но когда—нибудь скоро он должен освоить навык, и тогда его словарный запас станет достаточно большим -

У него это было!

Эйвери заговорил медленно и веско: “Я (неизвестный) не выдумываю других. Кто-то не (неизвестный) смеется (?) над тем, что я говорю”.

Хитрость заключалась в том, чтобы перевести услышанное на нормальный английский, вставляя значения незнакомых слов из контекста, и сделать перевод достаточно быстрым, чтобы он не потерял ответ. “Я надеюсь, что это не заставит других задуматься (или: заподозрить). Некоторым уже не очень нравится то, что я им говорю”.

Джугаз серьезно ответил: “Быстро (неизвестно) их вы, (неизвестно) за какое время (?) до Зурлы мы сможем увидеть тень за тенью (?) они”. Мысли Лоренцена неестественно прояснились: “Ты должен быстро развеять их подозрения, иначе, когда мы доберемся до Зурлы, они увидят тень за тенью (или: обман)”.

Я не думаю, что они это сделают. Как они могли? И, в конце концов, у меня есть вес власти (?), они меня послушают. В худшем случае (?) с ними можно сделать то же, что было сделано с первой экспедицией (?), но я надеюсь (?), что в этом не будет необходимости. Это не самое приятное занятие”.

Резкая вспышка фанатизма: “Если мы должны, значит, мы должны. На карту поставлены более серьезные проблемы (?), чем несколько жизней ”.

Эйвери вздохнул и потер глаза, как человек, доведенный до крайнего изнеможения. “ Я знаю. Пути назад нет. Даже ты не осознаешь, как много в этом замешано (?). ” Он поднял глаза к высокому холодному сиянию звезд. “Возможно (?) все это - вся вселенная (?) — все время и все пространство”. В его голосе слышалась боль. “Это слишком много для одного человека!”

- Ты должен.

— Иногда я боюсь...

“Я тоже. Но это больше, чем наши жизни (?)”.

Эйвери невесело рассмеялся. “Ты думаешь, что это огромная проблема! Говорю тебе, Джугаз, ты даже не начинаешь понимать, насколько...

“Возможно, нет”. Холодно: “Но ты зависишь (?) от меня так же сильно, как я от тебя — возможно, даже больше. Вы будете следовать моему примеру (?) в этом”.

“ Да. Да, я так и сделаю.

Лоренцен не мог уследить за остальной частью разговора; разговор перешел на общие положения, абстрактные концепции, для которых у него не было слов. Но он услышал достаточно! Он лежал в спальном мешке и чувствовал холод.

-14-

Tгорный хребет внезапно повернул вглубь материка, одновременно становясь ниже и приобретая более пологий уклон. Здесь были холмистые луга, деревья и луга, а между холмами бежали ручьи. Рорванцы ускорили шаг.

Их встретил еще один представитель их расы, вооруженный и одетый так же, как они сами. Послышались свистящие возгласы узнавания; Джугац и Силиш подбежали к нему и быстро о чем-то посовещались, затем вновь прибывший кивнул и убежал.

“Он собирается распространить эту новость”, - сказал Эйвери после разговора с Джугазом. “Деревня захочет принять нас. Они довольно дружелюбный народ, эти рорванцы.

“ Хм-м-м. ” Гуммас-луджиль внимательно посмотрел на него. “Похоже, ты все-таки немного знаком с их языком”.

“Да. За последние несколько дней я наконец получил ключ к нему, и все сразу встало на свои места. У него потрясающая семантика. Я все еще ни в коем случае не эксперт, но я могу понять обычный разговор ”.

“ Итак? Тогда кто эти парни с нами?

“Они были делегацией в другом городе, возвращались домой после ... какой-то деловой конференции; я не совсем понимаю, что это значит. Они наткнулись на нас и довольно быстро поняли, кем мы должны быть. Их познания в астрономии хороши, примерно как в нашем восемнадцатом веке, и Джугац быстро усвоил то, что я рассказал ему об истинной структуре Вселенной — ее размере и так далее ”.

Лоренцен не удержался от вопроса: “Где находятся их обсерватории? Как они определили конечную скорость света?" Вряд ли они могли использовать метод Ромера в этой системе и...

“ Пока не знаю. ” Эйвери выглядел раздраженным. “ Не будь таким догматичным, Джон. Должна ли каждая наука развиваться так же, как развивалась наша?”

Лоренцен заткнись. Нет смысла выдавать себя. Нет! Это может означать нож между ребер.

“ Подземные города, как мы и подозревали ранее, ” продолжал Эйвери. “Этот обычай, похоже, возник за последние пару тысяч лет, когда климат был более холодным, чем сейчас. Первоначально, я полагаю, это было просто потому, что землянка требует меньше строительного материала и ее легче отапливать, но теперь это стало почти вопросом морали, как наше табу на публичную наготу ’.

“ И дей хафф тоже ведет подпольные фермы? Фон Остен нахмурился, пытаясь понять.

“Нет, они никогда не развивали сельское хозяйство - так много дикой растительности съедобно круглый год. Кроме того, у них есть стада пасущихся животных ради мяса, которых заставляют оставаться поблизости какими-то способами, которые я пока не понимаю. Джугаз дал мне для этого слово, но я не могу найти соответствующего понятия ни в одном человеческом языке”.

Аласву слушал разговор, склонив голову набок, как будто знал, о чем идет речь. Несомненно, он уловил, к чему это клонит, подумал Лоренцен. В янтарных глазах мелькнуло лукавое веселье.

“Замечательно, что они все еще смогли стать цивилизованными”, - сказал Торнтон. “Одаренная раса — ты знаешь, сколько их?”

“ Как я понимаю, довольно большое население — по меньшей мере сто миллионов, хотя никто из нашей группы не знал точной цифры. Это всего лишь маленькая деревня, хутор, в который мы направляемся; но, с другой стороны, у них нет таких по-настоящему больших городов, как у нас, они расположены более равномерно ”.

Лоренцен посмотрел на психмана. Недели странствий согнули его и загорели, кожа потемнела, но по-прежнему не было ничего впечатляющего, на что стоило бы обратить внимание, по-прежнему он был маленьким круглым человечком средних лет, с мягким голосом, добродушным, все в нем говорило о том, что он скучный, но уравновешенный, слегка доброжелательный, немного робкий — И он был участником плана, который жонглировал судьбой звезд! Была какая-то цель, которая сделала его настолько безжалостным, что судьба двух кораблей и воля семи миллиардов человеческих существ были ничем. Лоренцен прижался поближе к невозмутимому, успокаивающему телу Гуммус-луджиля. Ему просто придется сообщить об этом Турку, если никто другой...

Одна из гор, окаймляющих восточный горизонт, протянула длинные корни в сторону моря. Когда группа приблизилась к одному из них, он оказался низким откосом, возвышающимся над гигантским холмом. Окружающая земля была голой, изрытой множеством ног. Перед утесом густо росли деревья, некоторые из них были древними почти трехметровой высоты, и из этой рощи начали выходить рорванцы.

Они двигались тихо, почти не разговаривая, без того возбужденного бормотания, которое выказала бы человеческая толпа. По подсчетам Лоренцена, их было около пятидесяти или шестидесяти, поровну разделенных на мужчин и женщин. Последние были одеты в килты и сандалии; четыре груди выглядели не очень по-человечески, но служили окончательным доказательством того, что эта раса принадлежала к млекопитающим. У некоторых мужчин были мушкеты, остальные были безоружны. Они приблизились к людям, достаточно дружелюбно. От них исходило мурлыканье разговоров.

- Почему нет молодых? - спросил Торнтон.

Эйвери задал этот вопрос Джугазу и через мгновение ответил: “Все дети ходят в специальные ... ясли, я думаю, вы бы назвали их так. Насколько я понимаю, здешняя семья имеет радикально иную структуру и функции, чем наша.

Пробравшись через рощу, толпа подошла к входу в холм - огромному искусственному дверному проему десяти метров в ширину и трех в высоту. Проходя по нему, Лоренцен подавил дрожь — увидит ли он когда-нибудь снова солнечный свет?

Толстые столбы утрамбованной земли поддерживали широкий коридор, уходящий вглубь холма, со множеством ответвлений, расходящихся в стороны. Воздух был прохладным и свежим, Лоренцен увидел решетки вентиляторов в стенах. “Значит, хорошие насосы”, - прокомментировал Гуммус-Луджиль. “И они используют электричество”. Он кивнул на флуоресцентные лампы, которые тянулись вдоль стен и потолка и давали ровный голубоватый свет. “Их технология не может быть полностью на уровне восемнадцатого века”.

“Такого и не ожидаешь”, - сказал Эйвери. “Многие инженерные достижения в нашей собственной истории были чистой случайностью. Если бы первые исследователи исследовали трубу Крукса более тщательно, у нас могли бы быть радио и радар еще до 1900 года ”.

В коридоре было тихо, если не считать журчания вентиляторов и шарканья множества ног. На протяжении добрых полукилометра он плавно спускался вниз. Заглянув в боковые туннели, Лоренцен увидел дверные проемы, предположительно ведущие в комнаты или апартаменты.

Главный проход вел в огромную кубическую пещеру. Входы в нее были завешены гобеленами, которые, казалось, были сделаны из тканого волокна. - В центре города, - сказал Эйвери с кривой улыбкой.

“ Похоже, у них нет особого художественного чутья, ” с сомнением произнес Лоренцен. Во всем этом месте царил удручающе унылый вид, аккуратный и опрятный, но без малейших признаков декора.

Джугаз что-то сказал, и Эйвери перевел: “Это довольно новое поселение. У них еще не было времени привести его в порядок. Отчасти это колония, отчасти военный пост; я так понимаю, что самки сражаются не хуже самцов.

“ Значит, они здесь не едины? rumbled von Osten.

“ Нет, не совсем. Я уже узнал, что континент разделен между несколькими нациями. В настоящее время они живут в мире и сотрудничают, но не так давно у них была потрясающая серия войн, и армии все еще поддерживаются в силе ”.

Глаза немца заблестели. “Возможно, их можно было бы разыграть против каждого противника”.

“Я сомневаюсь в этом, даже если бы такой курс был морально оправдан”, — сказал Эйвери. “Я скорее предполагаю, что они знают об игре ”Разделяй и властвуй" столько же, сколько и мы".

Один из рорванцев указал на пару дверных проемов, что-то быстро говоря. “Мы почетные гости”, - сказал психчеловек. - Нас пригласили чувствовать себя здесь как дома.

Внутри квартиры имели тот же мрачный военный вид: в каждой было по две комнаты и ванная, обставленные несколькими низкими бетонными диванами и табуретками; очевидно, с этим материалом работать было легче, чем с местным деревом. Но там была горячая и холодная вода, система смыва, что-то вроде мыла. Очевидно, в деревне была общая кухня.

Эйвери ненадолго исчез, разговаривая с Джугазом и жителями деревни, которые, по-видимому, были местными лидерами. Фон Остен оглядел комнату, в которой ждали остальные люди, и порывисто вздохнул. - И это все, ради чего мы приехали в такую даль?

“ Я бы хотел получше взглянуть, ” сказал Торнтон. “Их устройство, общая планировка города, их повседневная жизнь — это должно быть интересно”.

Немец хмыкнул и сел. “ Для тебя, может быть. Что касается меня, то я пролетел тридцать тысяч световых лет и ничего не видел во время путешествия. Не считая хорошей драки в конце”.

Гуммас-луджиль достал трубку и раскурил ее. Лицо у него было угрюмое. “ Да. Вынужден согласиться. Если рорванцы действительно не позволят нам обосноваться здесь, поездка была напрасной. Мы не можем захватить планету у ста миллионов хорошо вооруженных туземцев, хорошо разбирающихся в военных принципах. Они могли бы поднять на нас шумиху, просто используя то, что у них есть, и я готов поспорить, что вскоре они могли бы копировать и наше собственное оружие. Если только мы не сможем обмануть их ... Но нет... Блеф не продлится долго, они достаточно быстро раскусят нас и перебьют колонистов.

“Их можно победить!”

“За счет чего? Сколько жизней? И все это ради нескольких миллионов человек, которых можно было бы отправить сюда! У них не так много голосов! Парламент никогда не согласится”.

“ Ну ... рорванцев еще можно убедить— ” Торнтон сказал это так, как будто сам в это не верил. Никто не верил. Раса, способная создавать электрические генераторы, была не настолько глупа, чтобы позволить нескольким миллионам агрессивных пришельцев поселиться на ее родной планете. Она могла легко предвидеть последствия.

Эйвери вернулся примерно через час. У него было непроницаемое лицо, но голос звучал устало: “Я разговаривал с местными боссами и получил сообщения, отправленные правительству этой страны — у них есть несколько телеграфных линий, это что-то новое для них. Это правительство, несомненно, свяжется с остальными. Нас попросили остаться здесь на некоторое время, пока они не смогут прислать своих ученых и так далее, чтобы взять у нас интервью ”.

“Каковы шансы, что они позволят людям поселиться здесь?” - спросил Гуммас-луджиль.

Эйвери пожал плечами. “ А ты как думаешь? Конечно, это должно быть решено официально, но ты уже знаешь ответ так же хорошо, как и я.

“ Да. Думаю, что да. Инженер отвернулся. Его плечи поникли.

-15-

Tостаток дня прошел в экскурсии с гидом по деревне. Посмотреть было на что. Гуммус-луджиля особенно заинтересовала электростанция, которая, как ему сказали, получала энергию от гидроэлектростанции в горах и от небольшой, но хорошо оборудованной химической лаборатории. Фон Остен внимательно осмотрел арсенал, который включал в себя несколько крупногабаритных мобильных пушек, стреляющих разрывными снарядами, набор огнеметов, гранаты и наполовину построенный экспериментальный планер, который должен был работать, когда он будет закончен, Торнтон пролистал несколько печатных книг и осведомился через Эйвери о состоянии рорванской физики, которая, по-видимому, дошла до уравнений Максвелла и работала на радио. Лоренцен изо всех сил старался сохранять видимость заинтересованности и надеялся, что ему это удается. Но время от времени кто-нибудь из инопланетян бросал на него косой взгляд, который мог ничего не значить, а мог означать смерть.

Вечером был банкет, вся деревня собралась в украшенной столовой для угощения превосходно приготовленными блюдами и выступления музыкантов. Комендант города произнес, к счастью, короткую речь на тему “руки через пространство”, и Эйвери ответил в том же духе. Лоренцен, как мог, изображал скуку, как будто не понимал ни слова. В глубине души он был вне себя от беспокойства. Весь этот день фарс продолжался. Рорванец задал Эйвери ожидаемые вопросы — о его расе, ее истории, науке, верованиях, намерениях — что ж, это соответствовало выводам астронома об истине; инопланетяне по-прежнему проявляли нормальное любопытство к человеку. Но к чему вся эта торжественная болтовня, которую, предположительно, мог понять только Эйвери? Было ли это ради него, Лоренцена? Предупредил ли Эйвери их, что он может знать больше, чем говорит? И если да, то как много из того, что он знал, Эйвери знал, что ему известно?

Ситуация усугублялась с каждой минутой, вопросы внутри вопросов. И что делать, что делать? Лоренцен окинул взглядом длинный ярко освещенный стол. Рорванцы были там в своих лучших воскресных нарядах, варварские всплески цвета на фоне унылой, грязно-серой походной одежды людей - шеренга за шеренгой, лицо за лицом, каждое подвижное, улыбающееся и совершенно нечитаемое для него. Что скрывалось за этими золотистыми глазами? Сидел ли он за столом с настоящими властителями вселенной? Самозваные боги, играющие в скромных крестьян и солдат - Когда рорванцы улыбались, вы могли видеть длинные клыки у них во рту.

Это закончилось, наконец, после многочасового вежливого кошмара. Лоренцен был весь в поту, когда встал, и не мог унять дрожь в руках. Эйвери бросил на него взгляд, в котором читалось только сочувствие — но о чем он думал? Был ли он вообще человеком? Хирургическая маскировка, синтетическая штука — что скрывалось под круглой невыразительной маской лица Эйвери?

- Ты неважно выглядишь, Джон, - сказал психотерапевт.

“ Я чувствую... некоторую усталость, ” пробормотал Лоренцен. “ Я буду в порядке после хорошего ночного сна. Он демонстративно зевнул.

“ Да, конечно. Это был довольно долгий день, не так ли? Давай отправимся спать.

Группа распалась на бормочущие, мягко ступающие группы инопланетян. Почетный караул — или это был просто караул? — вскинул руки на плечо и прошествовал за людьми по пути в их квартиры. У них было две смежные комнаты, и сам Эйвери предложил, чтобы Лоренцен и Гуммус-луджиль заняли одну, а остальные трое - оставшуюся. Если бы им предстояло пробыть здесь несколько дней, это была бы тактичная мера, чтобы избежать столкновения между турком и фон Остеном, но...

Спокойной ночи, мальчики. Увидимся утром. Спокойной ночи.

Лоренцен задернул занавеску, отделявшую его заведение от улицы. Внутри это была голая пещера, холодно освещенная флюорографическими лампами на потолке. Внезапно наступила великая тишина, это был не человеческий город с его беспокойной жизнью. Гуммус-луджиль заметил на столе бутылку и с довольной улыбкой потянулся за ней. — Немного их вина - мило с их стороны, и я бы не отказался от стаканчика на ночь. - Он вытащил пробку со слабым хлопком.

“ Дай мне это.…Мне это очень нужно. — Лоренцен почти поднес бутылку к губам, когда вспомнил. - Нет!

“ Что? Прищуренные черные глаза Гуммас-луджиля уставились на него. “Хорошо, тогда передай это сюда”.

“ Нет! Лоренцен со стуком поставил бутылку на стол. - В ней может быть наркотик.

- А? - повторил инженер. - Ты нормально себя чувствуешь, Джон?

“Да”. Лоренцен услышал, как у него в голове застучали собственные зубы. Он остановился и сделал долгий прерывистый вдох. “Послушай, Кемаль. Я надеялся застать тебя наедине. Я хочу... сказать тебе кое-что.

Гуммас-луджиль провел рукой по своим жестким темным волосам. Его лицо окаменело, но глаза оставались настороженными. “ Конечно. Стреляй отсюда”.

“ Пока я говорю, ” сказал Лоренцен, “ вам лучше проверить свой пистолет и винтовку. Убедитесь, что они заряжены.

“ Так и есть. Но что— ” начал Гуммус-луджиль, когда Лоренцен отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Она была пуста, совершенно мертва и безмолвна в холодном электрическом сиянии. Ничто не шевелилось, ни звука, ни движения, деревня как будто спала. Но где-то должны быть бодрствующие мозги, думающие и рассуждающие.

— Послушай, Джон, давай-ка лучше позволим Эду взглянуть на тебя...

-Я не болен! Лоренцен развернулся, положил руки турку на плечи и толкнул его на кровать с силой, о которой он и не подозревал. “Все, что я хочу, чтобы ты сделал, это выслушал меня. Затем, когда ты выслушаешь меня, реши, сумасшедший ли я или мы действительно в ловушке — той самой, в которую попал прокурор Гама.”

Гуммас-луджиль почти не пошевелился, но его губы внезапно сжались. - Говори, сколько хочешь, - сказал он очень тихо.

“ Ладно. Тебя ничего не поразило в этих вещах.…Рорванцы? Разве не было в них чего-то странного все это время, что мы их знаем?”

— Ну... в общем, да, но ты же не можешь ожидать, что нелюди будут вести себя как...

“Конечно. Конечно, на каждый вопрос, который мы поднимали, всегда был ответ ”. Лоренцен расхаживал взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки. Странно, но в этот момент заикание покинуло его. “Но просто подумай над вопросами еще раз. Подумайте о странности всего этого.

“Группа рорванцев, путешествующая пешком по огромной пустой равнине, просто случайно находит нас. Невероятно, не правда ли? Они - доминирующая раса, самая разумная, они млекопитающие, а других млекопитающих на этой планете нет. Биолог-эволюционист задался бы этим вопросом. Они живут под землей и не занимаются сельским хозяйством, похоже, вообще не используют поверхность, за исключением охоты и сбора трав. Нам говорят, что это моральный кодекс, но ни одна мораль не длится вечно, если в ней нет какого—то смысла, а эта нелепа. Наши гиды не могут распознать вид ядовитой ящерицы, который, вероятно, широко распространен и, безусловно, представляет для них угрозу; даже если они лично никогда раньше ее не видели, они наверняка должны были слышать о ней, точно так же, как любой американец знает, что такое кобра. Затем, что еще хуже, они попадают в ловушку приливной волны и теряют одного из своих — в шестидесяти километрах от собственного дома! Они не знали об этой проклятой штуке!

“ Говорю тебе, рорванцы - подделки! Они играют в игру! Они такие же уроженцы этой планеты, как и мы!”

Тишина. Тишина была такой полной, что Лоренцен слышал отдаленное гудение деревенской электростанции. Затем его собственное сердце забилось так неистово, что заглушило все, кроме крика Гуммас-луджиля: “Если ты прав...”

“Говори потише! Конечно, я прав! Это единственная фотография, которая соответствует всем фактам. Это также объясняет, почему нас повели к этому месту долгим обходным путем. Сначала они должны были его построить! И когда ”ученые" и "представители правительства" прибудут поприветствовать нас — они будут с рорванского космического корабля!"

Гуммас-луджиль медленно и изумленно покачал головой. — Я никогда не думал...

“Нет. Нас торопили с гладкими, обтекаемыми объяснениями каждый раз, когда мы останавливались, чтобы задуматься. Этот фальшивый языковой барьер тоже очень помог; естественно, мы откладывали наши вопросы — в том числе и в наших собственных умах - до тех пор, пока на них не можно было получить прямой ответ. Это совсем не сложный язык. Я сам изучил его основы, как только решил, что это несложно. Когда я впервые попытался изучить его, мне дали много сбивающих с толку данных — фальшивых! В названии объекта, например, вариаций не больше, чем в английском или турецком. Как только я выложил ложную информацию...

“ Но почему? Почему они это делают? Чего они надеются добиться...

“ Планета, конечно. Если мы вернемся домой и доложим, что там есть высокоцивилизованные аборигены, Земля потеряет интерес к Троасе, и их собственные жители смогут приезжать сюда толпами. Тогда для нас будет слишком поздно, они захватят планету, и мы не сможем изгнать их с нее”.

Гуммус-луджиль встал. Лицо его было мрачным; за несколько минут он о многом передумал. “Отличная работа, Джон! Я почти уверен, что ты прав. Но ... ты думаешь, они намерены убить нас?”

“ Нет. Не забывайте, они спасли Иоава и Фридриха, которых с таким же успехом могли оставить умирать. Я не думаю, что они убьют нас, если только не заподозрят, что мы знаем правду. Наш негативный отчет дома будет для них более ценным, чем наше исчезновение ”.

“ Почему— ” Гуммас-луджиль ухмыльнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами на широком смуглом лице. “ Тогда все просто. Мы просто будем держаться рядом с ними, пока не вернемся в наш лагерь, а потом скажем...

“Но это не так просто, Кемаль! Эйвери с ними в сговоре!”

-16-

Tв свое время инженер ничего не сказал, но его рука опустилась к пистолету на поясе, пока он ждал.

“Эйвери... старина Эд Эйвери”, - сказал Лоренцен. В нем слышался нездоровый смех. “Он подделал эти языковые данные. Он предоставил большую часть этих ответов на наши вопросы. Он выучил рорванский и засиделся допоздна, разговаривая с ними. Я слышал их... — Он вкратце изложил разговор, который подслушал.

- Вы хотите сказать, что дело Да Гамы... связано с нашим? Голос Гуммус-луджиля был хриплым.

“ Все сходится, не так ли? Первая экспедиция исчезает. Второй переживает череду неприятностей, которые заставили бы уволиться кого угодно, кроме кучки почти фанатиков вроде директоров Института. Правительство помогает набирать персонал для полета, и мы получаем самую плохо подобранную, конфликтную, неэффективную команду, которая когда-либо отправляла корабль в космос. Эйвери выступает в роли психмана и ничего не делает, чтобы смягчить эти конфликты. Эйвери также занимает официальную должность, он один из советников, на которых парламент и народ начинают все больше и больше полагаться. И когда мы добиваемся успеха, несмотря ни на что, появляются рорванцы. И если мы вернемся домой и не дадим негативного отчета о Троаде... Что ж, Да Гама исчез...

Пот блестел на их лицах, когда они стояли лицом друг к другу. Они тяжело дышали, и Лоренцена снова начало трясти.

- Но правительство... Это был почти стон Гуммус-луджиля.

“ Не официальное правительство. Парламент действует в аквариуме с золотыми рыбками. Но психократы, советники, тихая непритязательная власть, стоящая за троном, — у них повсюду есть свои люди. Одного патрульного корабля, укомплектованного исключительно людьми, поклявшимися служить им, было бы достаточно, чтобы позаботиться о Да Gama., Для нас этого будет достаточно”.

-Но почему? - спросил я.

“ Я не знаю. Может быть, я никогда не доживу до того, чтобы узнать. Но вы могли бы представить себе цивилизацию более древнюю, чем наша — возможно, рорванцы являются настоящими хозяевами галактики, возможно, психократы на Земле являются их орудиями, а может быть, и те, и другие являются уловками для какой-то другой планеты. Им не нужен человек в межзвездном пространстве...

Наступило еще одно молчание, пока они думали о миллиардах солнц и великой холодной тьме между ними.

“ Хорошо, ” сказал Гуммас-луджиль. “ Что мы можем сделать? Сейчас?

“Я не знаю”, - в отчаянии сказал Лоренцен. “Может быть, нам следует подождать, потянуть время, пока мы не сможем поговорить с капитаном Гамильтоном наедине. Но, с другой стороны, у нас может не хватить времени...

“ Да. Случиться может все, что угодно, не так ли? Если кто-нибудь... что-нибудь… узнали то, что знаем мы — Или, может быть, рорванцы не дадут нам шанса, может быть, они решат не рисковать тем, что мы разберемся во всем по дороге домой, и взорвут завод, пока Гамильтон ничего не подозревает. Гуммас-луджиль посмотрел на радиоприемник, стоявший в углу: “Я сомневаюсь, что мы могли бы позвонить отсюда. В этих пещерах достаточно металла, чтобы, вероятно, защитить нас. Нам придется выйти наружу.

“Хорошо”. Лоренцен подошел и поднял свою винтовку. “Думаю, сейчас самое подходящее время, как и любое другое”. В лагере были установлены робомониторы, которые подавали сигнал тревоги и начинали запись, когда поступал звонок с портативного устройства.

Астроном снова выглянул на улицу. Ничто не двигалось — тишина, кладбищенская неподвижность. Под неистовый стук своего сердца он задавался вопросом, смогут ли они выйти, позвонить и вернуться незамеченными.

Но если нет — придется рискнуть. Это и пуля в живот, как бы он ни был напуган. В ноздри ударил запах его собственного пота, было трудно сдержать дрожь, но кое-какую работу нужно было выполнить. Это было нечто большее, чем владение Троадой. Солнечная система, все человечество должны были знать, кто их тайные хозяева, иначе Джону Лоренцену не было бы покоя до конца его дней.

Гуммас-луджиль просунул руки сквозь плечевые ремни передатчика и, кряхтя, встал. В одной руке у него была винтовка, а за поясом торчал нож. Предварительные бои закончились, теперь они играли на опережение.

Они вышли на улицу. Их взгляды обратились к занавешенному входу в соседнюю квартиру — там была Эйвери. Было бы хорошо взять с собой Торнтона и фон Остена, но они не могли рисковать разбудить человека, или существо, или тварь, называвшую себя Эдвардом Эйвери.

Вниз по длинному ряду дверных проемов, их приглушенные шаги казались оглушительными; из центральной пещеры, медленно вверх по безмолвному пустому туннелю к открытому небу -

Из бокового туннеля вышел рорванец. У него был мушкет, и он повернулся, прикрывая их. Желтые глаза вспыхнули внезапной тревогой, и он резко задал вопрос: “Куда ты идешь?”

Лоренцен сдержался, прежде чем ответить; предполагалось, что он не знает этого языка. Он улыбнулся, разводя руками, и подошел ближе. Пистолет рорванца дрогнул. Если они были ничего не подозревающими гостями, тогда пришло решение, и он махнул им рукой, чтобы они возвращались.

“ Конечно, ” с горечью прошептал Гуммас-луджиль. “А завтра нам скажут, что это было для нашего же блага, там водятся опасные животные — Иди к нему, Джон. Не веди себя угрожающе, но приведи ему аргумент”.

Лоренцен кивнул. Он приближался, пока мушкет не уперся ему почти в живот. “Послушайте, - терпеливо сказал он, - мы просто хотим прогуляться. Что в этом плохого? Все, что мы хотим сделать, это прогуляться, а ты искусанный блохами сын незаконнорожденной уличной кошки ”.

Охранник прорычал: “Нет!” - и попытался оттолкнуть его.

Затем Гуммус-луджиль оказался позади Лоренцена. Он протянул руку, схватил мушкет и отвел ствол в сторону. Рука Лоренцена последовала за ним, высвобождая оружие и отступая в сторону. Турок прыгнул вперед, выставив кулак перед собой. Раздался глухой треск, рорванец отшатнулся и упал. Гуммас-луджиль навалился на него сверху, схватив руками за горло.

Через мгновение: “Хорошо. Отрежь несколько кусков от его рубашки — свяжи его, заткни рот кляпом. Возможно, было бы проще убить его, но...

Через минуту они снова быстро двигались вверх по туннелю. Шума было немного, никакой тревоги. Но в любой момент вся пещера может проснуться от крика.

Перед ними замаячил конец коридора, иссиня-черная тьма и безжалостный блеск звезд Геркулеса. Они вырвались из него, и вокруг них были деревья, а над головой - небо, и они услышали отдаленный лай охотящегося животного.

“ Сюда, подальше от пещеры! Теперь жир будет в огне, что бы мы ни делали”. Гуммас-луджиль присел на корточки под низким массивным стволом дерева и снял рацию. Его пальцы ловко шарили в темноте, нащупывая кнопки управления. “Нужно прогреть его — что мы будем делать, когда отправим вызов?”

“Я не знаю. Попытаюсь где—нибудь спрятаться - или, может быть, сдаться—” Лоренцен судорожно вздохнул. Ему стало интересно, слышно ли биение его сердца.

Циферблат приемопередатчика светился, как круглый глаз в тени. Гуммас-луджиль надел наушники и несколько раз нажал на кнопку отправки, для пробы. — Не совсем, еще не совсем...

Прозвучал сигнал тревоги, высокая пронзительная нота, которая пронзила Лоренцена, как меч. Он отпрыгнул назад, вскидывая винтовку и судорожно хватая ртом воздух. — Они нашли того часового...

- Или у них где-то спрятан детектор, настроенный на свист, когда мы пытаемся связаться с базой. - Гуммас-луджиль мрачно выругался.

У входа в туннель появились стройные прыгающие фигуры, черные на фоне его света. Сквозь вой сирены донесся голос рорванца: “Прекратите это! Остановите это радио (?), или мы убьем вас!”

Гуммус-луджиль начал набирать свое сообщение.

Лоренцен побежал от него, петляя зигзагами между деревьями, пока не оказался в нескольких метрах от него. Жесткий подлесок ухватил его за лодыжки, он споткнулся, выругался и больно ударился локтем о скрытую ветку. Но внимание врага нужно было отвлечь от радио, Гуммус-луджиль должен был прожить достаточно долго, чтобы передать сообщение. Лоренцен вызывающе крикнул: Сейчас не было времени пугаться.

Затрещала дюжина мушкетов. Он не слышал голодного жужжания свинца в ушах, но несколько пуль с глухим стуком вонзились в дерево, за которым он стоял. Это был тяжелый ствол, разветвляющийся на две основные ветви на высоте полутора метров; он упер винтовку в промежность, прищурившись между размытыми листьями, и перевел оружие в режим автоматического огня. Рорванец прыгнул на него.

Заговорил его пистолет, тихое постукивание, никаких выдающих полос света. Неясная масса бегущих теней распалась. Он слышал, как они истошно кричали, видел, как они падали, и даже тогда почувствовал всю горечь этого. Джугаз, Аласву, Силиш, Менуха, Синарру, вы были хорошими товарищами. Когда-то вы были моими друзьями.

Рорванцы попятились назад, прочь из рощи и от вырисовывающегося силуэта входа в пещеру. Они кружили и приближались, но дит-дит-дах-дит, дит-дит-дах, каждая потерянная секунда предавала их.

Что-то вроде автомата-пулемета начало заикаться, выбрасывая сноп раскаленных добела трассирующих пуль в темноту под деревьями. Итак, теперь они вытаскивали свой настоящий арсенал! Лоренцен вслепую отстреливался и ждал смерти.

Еще больше их появилось из-под земли. Лоренцен выстрелил, отбрасывая их назад; но некоторые, должно быть, прорвались сквозь его свинцовую завесу. Приклад был холодным и твердым у его щеки. Он смутно ощущал под ногами влажную и тяжелую росу. Зарево в небе говорило о том, что Сестра поднимается над восточными горами.

Что-то вспыхнуло у входа в пещеру. Лоренцен увидел, как группа рорванцев взорвалась, падая и разбегаясь. На фоне света вырисовывались две огромные фигуры — Торнтон и фон Остен; они услышали шум и вышли драться!

Немец выстрелил в направлении потока трассирующих пуль. Внезапно они погасли. Фон Остен взревел и отошел от входа в туннель. Он был недостаточно быстр. Лоренцен услышал еще один металлический скрежет. Фон Остен развернулся на каблуках, поднял руки и упал, как тряпичная кукла. Торнтон плюхнулся на землю и пополз в тень.

Ночь была полна глаз и летящего металла. Рорванцы окружили рощу и яростно стреляли в нее, даже когда сами ползли зигзагами под деревьями.

“ Джон! Где ты? Настойчивый шепот змеей вился под низкими корявыми ветвями.

- Сюда, Кемаль.

Турок на брюхе подполз к дереву Лоренцена и встал, держа винтовку наготове. Первые бледные полосы лунного света пробились между листьями и упали на его лицо. В его голосе не было победного тона, на это не было времени, но он быстро пробормотал: “Я получил сообщение. На большую часть не было времени, просто у нас были неприятности с туземцами, а они на самом деле вообще не были туземцами. И что теперь?”

“Теперь, - сказал Лоренцен, - я думаю, мы просто будем сдерживать их, пока сможем”.

“ Да. Ребятам на базе потребуется некоторое время, чтобы воспроизвести мое сообщение, триангулировать наше точное местоположение и прислать сюда несколько вооруженных лодок. Так долго мы не протянем.

Справа от них затрещали выстрелы. Тяжелая фигура поднялась и быстро побежала в рощу. “Сюда!” - крикнул Лоренцен. “ Сюда, Иоав! Они с Гуммас-луджилем упали на животы, когда вслед за его голосом полетел свинец.

Марсианин, почти невидимый в своей черной пижаме, подполз к ним. Он тяжело дышал, и блуждающий лунный луч сделал его лицо белым как мел. “Услышал шум ... встал, увидел, что ты ушел. Эйвери сказал оставаться там, но — рорванцы пытались остановить нас, мы пробились сквозь них. Просто предположение, что на тебя напали, но верное. Что происходит?”

Лоренцен не ответил. Он отползал от их позиции, направляясь к месту с более густой тенью. Здесь несколько деревьев росли почти по кругу, образуя высокую баррикаду. Они проскользнули между стволами и встали, направив винтовки в трех направлениях сквозь ветви.

Затем рорванцы бросились в атаку, и на мгновение все это было сплошным пламенем и громом, криками и стрельбой, золотистоглазые тени вырывались из тени и падали снова. Была брошена пара гранат, но они взорвались за пределами естественного частокола. Солярианские винтовки забарабанили, извергая разрывные гильзы. Рорванские пули завывали и глухо стучали, просыпались другие автоматы, смертоносная буря.

Атака дрогнула и отступила, рыча в залитой лунным светом темноте. Несколько раненых инопланетян уползли из поля зрения, несколько мертвых лежали там, где они упали. В холодном безветренном воздухе стоял резкий запах дыма.

Тишина, казалось, длилась много минут. Затем из темноты раздался человеческий голос: “Вы будете вести переговоры?”

Голос Эйвери.

-17-

“Ахорошо, ” сказал Гуммас-луджиль. - Приходи один.

Луна поднялась выше, и длинный косой луч света упал на психмана, когда он вышел из-за дерева. Рорванцев не было видно, от них не доносилось ни звука с того места, где они лежали, звеня на месте осады. После шума битвы казалось, что на мир опустилась необъятная тишина.

Эйвери подошел к кольцу деревьев и заглянул в дуло винтовки. “ Можно мне войти? - мягко спросил он.

“Да, я думаю, что так”, - сказал Гуммас-луджиль.

Псих протиснул свое тело между двумя стволами. Глаза Лоренцена уже начали привыкать к темноте, он смутно различал лицо Эйвери, и нельзя было ни с чем спутать ужас, прозвучавший в его голосе. - Чего вы хотите? - резко спросил астроном.

“ Чтобы выяснить, не сошли ли вы все с ума.…почему вы отвернулись от своих хозяев, дружелюбных местных жителей...

Гуммус-луджиль сардонически рассмеялся. Торнтон пожал плечами и пробормотал: “Они казались не очень дружелюбными, когда убивали Фридриха фон Остена”.

Лоренцен дал исчерпывающий ответ: “Они не местные, и вы знаете это так же хорошо, как и я. Вы должны! Или ты действительно переодетый один из них?

“ Что вы имеете в виду? ” воскликнул Эйвери. - Вы что, все с ума посходили?

“Оставь это”, - устало сказал Лоренцен. В нескольких холодных словах он объяснил свои выводы. “И то, что произошло с тех пор, определенно подтверждает это”, - закончил он. “Они засекли наше радио. Они производили пистолеты-пулеметы, не хуже любых других в Sol. И они пытались убить нас до того, как мы смогли позвонить на базу.

Торнтон присвистнул, а затем плотно сжал губы. Эйвери устало кивнул. “ Хорошо, ” сказал он бесцветным голосом. “Что ты сказал лагерю?”

- То, что я тебе сказал.

“ На это не было бы времени. Только не азбукой Морзе.

Лоренцен почувствовал восхищение умом, скрывавшимся за этим пухлым лицом. “Ты победил”, - сказал он. “Но мы донесли до них, что попали в беду и что рорванцы - не местные жители. Имея такую зацепку, Гамильтон может сложить два и два так же хорошо, как и я.

“ Вы могли бы сказать это рорванцам, ” сказал Торнтон. “Если они убьют нас, лодки из лагеря должны быть готовы ... наказать их”.

Внезапно Эйвери пришел в ярость. Он потряс кулаком, стоя посреди них, и сплюнул на темную землю. “Вы дураки! Вы полные слепые, бестолковые идиоты! Неужели вы не понимаете — рорванцы управляют галактикой! Вы выступили против Галактической империи!”

— Я думал об этом... - прошептал Гуммас-луджиль.

“ Позвони в лагерь еще раз. Скажи им, чтобы держались отсюда подальше. У них не будет ни единого шанса. Рорванская наука на десять тысяч лет опережает нашу. Голос Эйвери понизился, став спокойнее, но говорил он быстро. “Возможно, еще не слишком поздно исправить ущерб. Если вы поможете мне придумать историю, которая удовлетворит Гамильтона, все еще можно уладить. Но Сол никогда не должна узнать о своем истинном статусе. Я объясню почему позже, только вам троим. Но двигайтесь, сейчас же! Остановите эти лодки!”

Он почти добился своего. Резкий звук в его голосе заставил Гуммаса-луджиля опустить винтовку, и турок полуобернулся, словно собираясь вернуться к своей рации. Длинная челюсть Торнтона отвисла.

Затем Лоренцен рассмеялся. “Хорошая попытка, Эд”, - сказал он. “Но ты же знаешь, что это не пройдет”.

“ О чем ты говоришь? Говорю вам, если эти лодки придут сюда, они будут уничтожены, рорванцам придется стереть с лица земли весь лагерь и корабль...

Разум Лоренцена казался неестественно холодным и ясным, это было похоже на высокое ледяное небо над ним. Его слова звучали жестко и быстро: “Если рорванцы настолько хороши, почему они просто не уничтожили нас лучом дезинтегратора? Или не заглушили наше радио? Во-первых, зачем они пошли на весь этот неуклюжий обман? Нет, Эд, ты снова блефуешь”. И сердито бросил: “А теперь ты можешь сказать нам правду или убираться отсюда!”

Что-то сломалось в Эйвери. Было неприлично наблюдать, как он внезапно обмяк, как он ссутулился и опустил глаза. Лоренцен был смутно рад, что свет был таким тусклым.

“ Лодки должны быть загружены, ” сказал Торнтон. - Им не потребуется много минут, чтобы долететь сюда!

Сестра была уже далеко над горами, ее странное лицо превратилось в сине-зеленый полумесяц, окруженный тысячей морозных звезд. Тихий ветерок пронесся по роще и зашелестел листьями. В тени двое рорванцев разговаривали друг с другом, глухое бормотание нечеловеческих голосов; а вдалеке море набегало на широкий пляж.

- Хорошо, - прошептал Эйвери.

“ Это какой-то план вашей клики в правительстве на родине, не так ли? Лоренцен безжалостно давил на слабеющее сопротивление мужчины. - Это вы, ребята, были ответственны за “Да Гаму" и за все наши неприятности, не так ли? Скажи мне, ты нанял рорванца для этой работы?

“Нет. Нет, они просто случайно оказались здесь, когда пришел Гудзон. - Эйвери говорил так тихо, что его было трудно разобрать. “Их дом находится, о, я думаю, в десяти тысячах световых лет от Солнца; это планета, похожая на Землю, и их цивилизация находится примерно на том же технологическом уровне, что и наша. Они также искали планеты для колонизации. Эта экспедиция нашла Троаду и исследовала ее, когда мы появились. Они видели, как наш корабль пролетал мимо Луны, когда мы выходили на орбиту —

“ Они, конечно, встревожились. Они не могли знать, кто мы такие, или что у нас на уме, или... что угодно. Они вывели свой собственный большой корабль на орбиту, нормальную к нашей, и дальше; естественно, ничего подобного мы не искали, никто из нас его не заметил. Они замаскировали свои космические шлюпки и свой лагерь, эта работа была выполнена до того, как мы приступили к фотографированию этого конкретного района. Некоторое время они наблюдали за нами из космоса, пока мы разбивали наш лагерь и приступали к работе. Нетрудно было догадаться, что наши намерения были такими же, как у них, но, конечно, они хотели быть уверенными, они хотели знать о нас все, выдавая при этом как можно меньше о себе. Поэтому они решили выдать себя за местных. Группа, которая привела нас сюда, была высажена в нескольких километрах от нашего лагеря после того, как ее артефакты были изготовлены в их механической мастерской. Он вошел пешком...”

“ Отличная идея, ” пробормотал Торнтон. “ Стратегия даже блестящая. Естественно, мы бы показали и рассказали гораздо больше примитивным туземцам, чем инопланетным космонавтам, которые могли бы быть потенциальными врагами или конкурентами ”.

“ Тем временем, ” продолжил Эйвери, как будто ничего не слышал, “ остальные строили эту фальшивую деревню. Героический труд, даже с их машинами и атомной энергией в помощь. Они решили, что присутствие цивилизованных туземцев — если нас удастся обмануть, заставив поверить в это — может отпугнуть нас навсегда. Ты правильно догадался, Джон. Я тоже так думал, когда изучал их язык в лагере. Продолжали всплывать небольшие несоответствия, вещи, которые психман как бы чувствует. В конце концов я предъявил Джугазу доказательства и сказал, что хочу помочь. С тех пор я работаю с рорванцами.

“ Почему? - Крикнул Гуммас-луджиль.

- Я хотел избавить “Хадсон от участи "Да Гамы".”

Снова тишина. Затем: - Убит, вы имеете в виду? - прорычал Торнтон.

“ Нет. Нет, позволь мне объяснить. Ровный, надтреснутый голос продолжал звучать в тени и искаженном свете луны. “Вы знаете доктрину возвращения межзвездного корабля, который высаживает людей на новую планету. Он звонит на Патрульную базу на Церере, Тритоне, Ганимеде или Япете, в зависимости от того, что находится ближе всего, составляет предварительный отчет и получает разрешение на отправку на Землю. Мы знали, что "Да Гама" отправится на Цереру, и подозревали, что он сообщит о колонизации Троады. Поэтому мы позаботились о том, чтобы база Церера была укомплектована верными нам людьми. Когда корабль вернулся и позвонил, его взяли на абордаж. Но никто не пострадал. Вы помните Новый Эдем? Очень красивая планета Тау Кита, на которой есть цивилизованные аборигены? Мы заключили с ними соглашение. Люди из Да Гамы там. Это не тюрьма, они вольны жить так, как хотят. Но мы не хотим, чтобы они возвращались на Сол!”

“У многих из них были семьи”, - сказал Гуммус-луджиль.

“Кто-то должен немного пострадать во имя великих дел. Семьи отправлены на пенсию. Но я все равно хотел бы избавить всех вас даже от этого. Я хотел ... Что ж, у меня есть моя собственная жена и дети. Я был выбран по жребию в качестве экстрасенса для этой экспедиции и был готов никогда больше не видеть своих людей. Тогда это выглядело как шанс ... Мы могли бы вернуться домой обычным путем, сообщить о неудаче, о Троаде забыли бы...”

“Хорошо”, - сказал Лоренцен. “Итак, психократы хотят удержать человечество от колонизации. В скором времени экономический крах межзвездных путешествий полностью оторвет его от звезд. Теперь скажи нам, почему.

Эйвери поднял глаза. Его лицо было измученным, но в голосе мелькнула смутная надежда. “ Это к лучшему, ” горячо сказал он. “Я хочу, чтобы вы поработали со мной, одурачили Хэмилтона и остальных, когда они прибудут — мы можем поговорить о досадном недоразумении, бунте, о чем—то подобном - говорю вам, от этого зависит все будущее нашей гонки!”

-Какимобразом?

Эйвери посмотрел выше, на холодный блеск звезд. “ Человек не готов к такому шагу, ’ тихо сказал он. “ До сих пор знания нашей расы превосходили ее мудрость, и мы попали в двухвековой ад, из которого только что выбрались. Психодинамические люди в правительстве были против всей идеи межзвездных путешествий. Сейчас слишком поздно останавливать это, но мы надеемся подавить это разочарованием. Через тысячу лет человек, возможно, будет готов к этому. Он еще не готов. Он недостаточно взрослый”.

“ Это твоя теория! ” рявкнул Гуммас-луджиль. - Твоя теория о мозговой болезни!

“Это история и уравнения, которые интерпретируют, объясняют и предсказывают историю. Наука, наконец, достигла стадии, когда человек может контролировать свое собственное будущее, свое собственное общество; войны, бедность, беспорядки, все то, что просто происходило, неконтролируемо, как природные катастрофы, может быть остановлено. Но сначала человек, вся человеческая раса, должна повзрослеть; каждый индивидуум должен быть в здравом уме, обучен критическому мышлению, самоограничению. Вы не можете изменить общество за одну ночь. Потребуется тысяча лет медленного, тонкого, тайного руководства — пропаганда здесь, образование там, скрытое взаимодействие экономики, религии и технологий — чтобы развить культуру, которую мы хотим. Это не будет похоже ни на что из того, что было раньше. Люди не будут слепыми, жадными, напористыми, безжалостными животными; будут сдержанность, достоинство и удовлетворенность — будет мысль, каждый будет думать так же естественно, как он сейчас дышит. Тогда мы сможем отправиться в галактику!”

- Долго пришлось ждать, - пробормотал Гуммас-луджиль.

Говорю вам, это необходимо! Или вы хотите, чтобы ваша раса навсегда осталась животной? Мы достаточно расширились физически; нам давно пора начать развиваться ментально — духовно, если хотите. Мы ... психократы ... имеем довольно хорошее представление о пути, по которому следует идти, о медленной направленной эволюции общества. У нас есть данные, и мы создали множество начальных условий, из которых будет развиваться Утопия. Мелочи — но в Англии основан университет, и еще через два столетия Европа снова станет полноправным членом цивилизации; баланс экономических сил постепенно смещается в сторону Азии, Индия станет ведущей частью Союза, созерцательная индуистская философия будет иметь тенденцию смягчать агрессивность западного человека. Говорю тебе, у нас все спланировано. Не в деталях, но мы знаем, куда идем...

“ Кажется, я понимаю, ” пробормотал Лоренцен. Ветер обвевал его голос, и лунный луч скользнул по его глазам. “Межзвездные путешествия нарушили бы это”.

“ Да, да! Теперь Эйвери говорил легко, его интонации звучали в них, вибрируя в роще, как пророчество. “Предположим, люди узнают, что Троада пригодна для жизни. Рорванцы не могут конкурировать, у них нет нашего таланта к военной организации — вот почему они блефовали, и если блеф не удастся, они отступятся и отправятся искать другую планету. Это изменит все отношение человека. Внезапно психическая атмосфера станет другой.

“Если бессистемные поиски приводили к обнаружению одной пригодной для использования планеты за двадцать лет, то флот охотников почти гарантировал бы появление такой планеты каждые четыре или пять лет — больше территории, чем нам когда-либо понадобится. Мужчины поймут, что они, в конце концов, могут эмигрировать. Ориентация общества изменится, причем не внутрь, а вовне; этот процесс невозможно будет остановить.

“Наши психодинамические данные больше не будут действительными, мы будем в таком же неведении, как и все остальные. Массовая эмиграция вызовет беспорядки, которые мы, возможно, не сможем контролировать, созданные нами условия исчезнут, и мы не сможем создать новые. Колонисты, как правило, будут элементами, которые были недовольны дома, и многие из них еще долгое время будут довольно недружелюбно относиться к правительству Сола — больше проблем, больше непредсказуемости, вообще нет возможности управлять ими! Вскоре масштабы человеческого общества станут настолько большими, что навсегда выйдут из-под контроля. Идея объединенной галактики - чепуха, если вы перестанете думать об этом; там не так уж много торговли или каких-либо контактов. Возникнут миллионы эксцентричных маленьких цивилизаций и пойдут своими собственными путями —

“Межзвездным исследованиям будет придан огромный импульс. Постоянно будут появляться абсолютно непредсказуемые новые факторы, препятствующие стабильности… чужие планеты, чужие цивилизации, новые знания о физической вселенной, мутации —

“И человек снова станет жертвой случая. Отныне и до скончания веков будут хаос и страдания, взлеты и падения целых культур, войны и угнетение!”

Он ненадолго замолчал, его слова растворились в тишине. Они вчетвером стояли неподвижно, прижавшись друг к другу в кольце инопланетных пушек. Это было так, как будто они ждали.

“ Хорошо, ” наконец сказал Эйвери. “ Ты получил мой ответ. Теперь я прошу твоего. Ты поможешь мне все это объяснить; ты вернешься домой и будешь держать рот на замке до конца своих дней? Я знаю, это требует от тебя многого, но сможешь ли ты встретиться лицом к лицу с будущим, которое ты предал, если не сделаешь этого?”

-18-

Tони уставились друг на друга. “Вам придется решать быстро”, - сказал псих. На него внезапно снизошло спокойствие, он встретился с ними взглядом и слегка улыбнулся в тусклом полумраке. “Лодки будут здесь с минуты на минуту”.

Гуммас-луджиль затопал сапогами по земле. Страдание исказило его лицо. Торнтон вздохнул. Именно Лоренцен почувствовал в себе твердость и резкость принятого решения и заговорил.

“Эд, - спросил он, - ты знаешь, что все это правда?”

- Я работал с этим всю свою жизнь, Джон.

“Это не ответ. На самом деле, сегодня вечером ты использовал больше своей доли семантически нагруженных слов. Я спросил, насколько точны ваши выводы — о том, что произойдет, если человек останется в Солнечной системе, и что, если он этого не сделает.

Первое - это фактическая определенность. Мы знаем, как можно заставить историю идти своим чередом. Конечно, вы всегда можете сказать, что будет, если темная звезда врежется в наше солнце, но будьте благоразумны!”

“И все же вы одними губами говорите, что если человек отправится к звездам, его будущее непредсказуемо и будет черным”.

Гуммас-луджиль и Торнтон вскинули головы и уставились на Лоренцена.

“ Непредсказуемый в деталях, ” сказал Эйвери с резкостью в голосе. — В общих чертах я могу предвидеть...

“ Теперь ты можешь? Я сомневаюсь в этом. Фактически, я это полностью отрицаю. Реальность, физическая вселенная и все ее возможности - все это просто слишком велико, чтобы быть включенным в какую-либо человеческую теорию. И если где—то в галактике что-то пойдет не так, вполне могут найтись другие места, где все пойдет правильно, более правильно, чем вы или кто-либо другой мог предсказать ”.

“ Я не говорил, что мы должны вечно оставаться вне космоса, Джон. Только до тех пор, пока мы не научимся сдержанности, доброте и трудному процессу мышления...

“Пока мы все не придадим форму одному и тому же образцу —вашему образцу!” - резко сказал Лоренцен. “Я утверждаю, что человек, заползающий в свою собственную маленькую раковину, чтобы думать чистыми мыслями, больше не является человеком. Я утверждаю, что, несмотря на все наши неудачи и все наши грехи, мы все еще чертовски хорошо справлялись с животным, которое бегало по джунглям всего двести жизней назад. Мне нравится человек таким, какой он есть, а не таким, каким, по мнению кучки теоретиков, он должен быть. И одна из причин, по которой мы зашли так далеко, заключается в том, что никто никогда не заставлял всю расу копировать себя — у нас всегда было разнообразие, всегда были бунтари и еретики. Они нам нужны!”

- Теперь ты становишься эмоциональным, Джон, - сказал Эйвери.

“Аккуратный, взвешенный ответ, Эд, который обходит тот факт, что это эмоциональный вопрос. Вопрос предпочтений и веры. Лично я считаю, что ни одна маленькая группа не имеет права навязывать свою волю всем остальным. И это то, что вы делали, вы, психократы”.

Лоренцен повернулся к остальным. “Я голосую за то, чтобы говорить правду, отправляться к звездам и отвечать за последствия”, - сказал он. “Хороший, плохой или, скорее всего, безразличный, я хочу увидеть, каковы будут последствия, и я думаю, что большинство мужчин так и делают”.

Глаза Эйвери умоляюще смотрели на оставшихся двоих.

“ Я…Я с тобой, Джон, - сказал Торнтон. - Люди должны быть свободны.

“Я хочу эту маленькую ферму”, - сказал Гуммас-луджиль. “И если мой пра-пра-прадедушка не сможет найти своего собственного, тогда гонка полетит к чертям собачьим, и это просто слишком плохо для него”.

Эйвери отвернулся от них, и они увидели его слезы.

- Прости, Эд, - прошептал Лоренцен.

Теперь оставалось только сообщить об этом Хэмилтону и остальным членам экипажа. "Хадсон" отправится домой; она не вызовет Патруль, а направится к Земле и расскажет свою историю непосредственно по радио. Тогда было бы слишком поздно что-либо подавлять. Правительство падет, состоятся новые выборы, психократы будут отстранены от должности — Лоренцен надеялся, что некоторые из них смогут вернуться позже, они были по-своему хорошими людьми и понадобятся в ближайшие дни. Но это не имело большого значения, так или иначе, не тогда, когда люди снова смотрели на звезды.

“Я должен попросить рорванцев убить тебя”, - сказал Эйвери. Его голос звучал тонко и дрожал, когда он плакал. “Я не буду, но я должен. Вы саботировали реальное будущее человека, возможно, будущее всей вселенной. Я надеюсь, вы довольны собой!”

Он, спотыкаясь, поплелся от них обратно в лес. Лоренцен увидел мелькающие тени в ночи, рорванцы отступали — обратно к своим собственным космическим шлюпкам, предположил он. Может быть, они заберут Эйвери с собой, чтобы спрятаться, пока гнев людей не утихнет.

Издалека он услышал приближающийся гром ракет Гамильтона.

Два человека и один инопланетянин, такие же мыслящие и чувствующие существа, как и они, умерли, и за ними последуют правительство и мечта, чтобы все люди могли владеть небом. Неужели Эйвери все-таки был прав?

Лоренцен мрачно понимал, что ответа на его последний вопрос не будет еще тысячу лет. Ответа может никогда и не быть.

OceanofPDF.com

ТИГЕРА За ХВОСТ

Cаптейн Флэндри открыл глаза и увидел металлический потолок. Одновременно он начал ощущать гул и дрожь, которые означали, что он находится на борту космического корабля, работающего на сверхдиве.

Он сел с такой силой, что остатки алкоголя закружились у него в голове. Он отправился спать в комнату где-то в трущобах Каторайанниса, без всякой перспективы или намерения покидать город на неопределенное время — не говоря уже о планете! Сейчас —

Пришло леденящее душу осознание того, что он находится не на борту человеческого корабля. Гуманоид, да, судя по размеру и дизайну вещей, но ни одно судно, когда-либо построенное в пределах границ Империи, и никакой иностранной марки, о которой он знал.

Даже глядя на эту маленькую каюту, он мог сказать наверняка. Там были койки, в одну из которых он довольно хорошо втиснулся, но простыни и одеяла были из пластиковой ткани. Они казались — он присмотрелся повнимательнее — простынями из какого-то растительного волокна, покрывалами из длинных голубовато-серых волос. Посреди комнаты стояли пара деревянных стульев и стол, которые, должно быть, знавали лучшие времена, потому что были искусно вырезаны вручную в виде замысловатого переплетения, нового для Флэндри, а планетарные виды искусства были его хобби. Способ, которым было нанесено металлическое покрытие, был еще одним указанием, и...

Он снова сел, обхватил голову руками и попытался собраться с мыслями. В голове у него стучало, а во рту стоял мерзкий привкус, который обычно не оставлял алкоголь — по крайней мере, то, что он пил, — и теперь, когда он вспомнил, ему захотелось спать гораздо раньше, чем можно было ожидать, когда девушка была такой привлекательной -

Под действием наркотиков — о, нет! Скажи мне, что я не так глуп, как герой стереофильма! Что угодно, только не это!

Но кто бы мог подумать, кто бы стал это искать? Конечно, люди и существа, на которых он пытался напасть, никогда бы не пошли на такой трюк. Кроме того, никого из них не было поблизости, он был уверен в этом. Он просто гулял, создавая часть сложной структуры знакомств и информации полусвета, которая в конечном итоге, обходя косвенные пути, привела бы его к тем, кого он искал, Он просто гулял, хорошо проводя время —довольно хорошо проводя время, на самом деле — и...

И теперь кто-то из-за пределов Империи схватил его. И что теперь?

Он встал, слегка пошатываясь, и огляделся в поисках своей одежды. Ее нигде не было видно. И за эту одежду он тоже заплатил триста кредитов. Он яростно протопал к двери. На ней не было фотоэлемента; он рывком распахнул ее и обнаружил, что смотрит в дуло бластера.

Дизайн его отличался от всех известных ему, но перепутать его было совершенно невозможно. Капитан Флэндри вздохнул, расслабил напряженные мышцы и повнимательнее присмотрелся к охраннику, который держал его.

Он был в высокой степени гуманоидом, возможно, несколько более коренастым, чем в среднем по земле, — и если подумать, искусственная гравитация была чуть выше одного "g", — с очень белой кожей, длинными рыжеватыми волосами и бородой и раскосыми фиалковыми глазами. У него были заостренные уши, а над густыми надбровными дугами росли два маленьких рожка, но в остальном он был достаточно похож на мужчину. В цивилизованной одежде и плаще с капюшоном он мог легко выдать себя за человека.

Конечно, не в том наряде, который был на нем надет, который состоял из килта и туники, сверкающей бериллиево-медной кирасы и шлема, набедренных повязок на босу ногу и смертоносного вида кинжала. А также пара скальпов, висящих у него на поясе.

Он жестом подозвал пленника назад и протрубил долгим гулким звуком в рог, висевший у него на боку. Дикое эхо гонялось друг за другом по длинному коридору, улюлюкая и завывая первобытным шумом, от которого у капитана Флэндри по спине пробежали мурашки.

Пока он ждал, он медленно соображал: ни интеркома, ни, по-видимому, даже переговорных труб, проложенных по всей длине корабля. И предметы домашнего обихода из дерева, животных и растительных волокон, и вон тот архаичный костюм — они были варварами, все верно. Но ни одно племя, о котором он знал.

Это было не слишком удивительно, поскольку Земная империя и полдюжины других цивилизованных государств в известной галактике управляли несколькими тысячами разумных рас и контактировали неизвестно со сколькими еще тысячами. Многие другие, конечно, все еще были привязаны к планетам, но довольно много племен вдоль имперской границы освоили большую часть человеческих технологий, не изменив своего фундаментального взгляда на вещи. Вот что получается при найме наемников-варваров.

Периферийные племена по-прежнему были налетчиками, угрозой пограничным планетам и просто досадой для Империи в целом. Периодически их подкупали или натравливали друг на друга - или Империя могла даже послать карательную экспедицию. Но если однажды сильная варварская раса под руководством сильного лидера сформирует надежную коалицию — тогда за победу!

Группа похитителей Флэндри, по-видимому, офицеров, гвардейцев и нескольких рабов, прошла по коридору. Их предводитель был высок и крепко сложен, с холодным высокомерием в бледно-голубых глазах, которые не скрывали расчетливого ума. На голове у него была золотая корона, а мантия, обвивавшая его крупное тело, переливалась всеми цветами радуги. Флэндри узнал некоторые предметы, изготовленные в Империи. Вероятно, разграблены.

Они остановились перед ним, и предводитель оглядел его с ног до головы намеренно оскорбительным взглядом. Быть замеченным таким образом в обнаженном виде могло бы привести в замешательство, но Флэндри был невосприимчив к смущению, и его ответный взгляд был вежливым.

Наконец главарь заговорил на английском с сильным акцентом, но бегло: “Вы можете также смириться с тем фактом, что вы пленник, капитан Флэндри”.

Они, конечно, обшарили бы его карманы. - Просто чтобы удовлетворить мое собственное любопытство, - ровным тоном спросил он, - эта девушка работала у вас на жалованье?

“ Конечно. Уверяю вас, что шотландцы - не безмозглые варвары из популярных земных суеверий, хотя— ” мрачная улыбка, — полезно, когда тебя так считают.

“ Шотландец? Не думаю, что я имел удовольствие...

“ Вы, вероятно, не слышали о нас, хотя у нас были некоторые контакты с Империей. Мы сочли удобным оставаться в безвестности, насколько это касается Терры, пока не придет время. Но... как вы думаете, что заставило аларри вторгнуться к вам пятнадцать лет назад?

Флэндри вспомнил. Тогда он был мальчиком, но, конечно же, жадно следил за новостями об ужасных флотах, которые пронеслись над пограничьем и атаковали саму Вегу. Только тяжелейшие бои в битве при Мирзане сломили Аларри. Однако оказалось, что они бежали от еще одного племени, дикой и могущественной расы, которая вторглась в их собственную систему с огнем и разорением. Это было достаточно распространенным явлением на неспокойных варварских звездах; этот единственный инцидент привлек внимание Империи только потому, что беженцы, в свою очередь, пытались завоевать ее. Политический переворот в земных владениях помешал более тщательному расследованию до того, как этот вопрос был практически забыт.

- Значит, вы ехали на “Аларри” до вас? - спросил Флэндри настолько близко к нужной нотке вежливого интереса, насколько это было возможно в его нынешнем состоянии.

“ Да. И другие. У шотландцев сейчас совсем маленькая империя, там, в глуши Галактики. Но поскольку земляне изначально никогда не вступали в контакт с нами, мы, как я уже сказал, остались для них малоизвестными ”.

Итак, скотани научились своей технологии у какой-то другой расы, возможно, у других варваров. Это была знакомая схема, Флэндри мог проследить ее в уме. Космические корабли приземлились в примитивном мире, первоначальный благоговейный трепет аборигенов уступил место осознанию того, что жители неба, в конце концов, не так уж сильно отличаются — их можно убить, как и любого другого; торговцы, студенты, рабочие, воины—наемники посещали более развитые миры, приносили знания об их науке и технике; были построены фабрики, произведены машины, и какой-то местный король использовал новую власть, чтобы навязать свое правление всей своей планете; а затем, чтобы объединить своих беспокойных подданных, он должен был повернуть их лица наружу, пообещать добычу и славу, если они последуют за ним к звездам -

Только шотландцы продвинулись дальше, чем большинство других. И находясь так далеко от имперской границы, как они это делали, они могли создать ужасную мощь без того, чтобы самодовольная, охваченная политикой Империя более чем смутно осознавала этот факт - до того дня, когда...

Vae victis!

*****

“Давайте договоримся”, - сказал вождь варваров. “ Ты пленница на военном корабле, который уже находится в световых годах от Ллинатавра, далеко в имперских границах и направляется в саму Шотху. У вас нет шансов на спасение, и милосердие полностью зависит от вашего собственного поведения. Скорректируйте его соответствующим образом”.

“ Могу я спросить, почему вы заехали за мной? Тон Флэндри был мягким.

“ Ты благородной крови и высокопоставленный офицер имперской разведывательной службы. Возможно, ты чего-то стоишь в качестве заложника. Но в первую очередь нам нужна информация”.

— Но я...

“Я знаю”. В ответе прозвучало отвращение. “Ты очень типичен для своего жалкого вида. Я изучал Империю и ее упадок достаточно долго, чтобы знать это. Ты просто еще один никчемный младший сын, получивший высокооплачиваемую синекуру, чтобы носить модную форму и играть в солдатиков. Ты ничего не стоишь ”.

На щеках Флэндри вспыхнул гневный румянец. — Послушайте...

“Это совершенно очевидно”, - сказал варвар. “Вы прибыли в Ллинатавр, чтобы выследить определенных опасных заговорщиков. Итак, вы регистрируетесь в самом большом отеле Каторайанниса как капитан Доминик Флэндри из Имперской разведывательной службы, расхаживаете в своей дорогой униформе, делая мрачные намеки на свои зацепки и свою деятельность — а они состоят из пьянства, азартных игр, девичьих утех всю ночь и сна весь день!” Холодный юмор блеснул в голубых глазах. - Если только в ваши намерения не входит, чтобы враги Империи до смерти смеялись над этим зрелищем.

— Если это так, - неуверенно начал Флэндри, - тогда почему...

“Ты кое-что узнаешь. Ты не можешь не узнавать много разной информации в своих кругах, как бы сильно ты ни старался этого не делать. Конечно, вы знаете определенные вещи об организации и деятельности вашего собственного корпуса, которые мы сочли бы полезной информацией. Мы выжмем из вас все, что вы знаете! Тогда будут и другие услуги, которые ты сможешь оказывать, люди в Империи, с которыми ты сможешь связаться, документы, которые ты сможешь переводить для нас, возможно, ты сможешь завязать различные связи - в конце концов, ты можешь даже заслужить свою свободу. Варвар поднял огромный кулак. - И на случай, если ты захочешь что-то утаить, помни, что палачи Скотии знают свое дело.

- Не стоит прибегать к мелодраматическим угрозам, - угрюмо сказал Флэндри.

Кулак взметнулся, и Флэндри рухнул на пол, а в голове у него закружилась и заревела тьма. Он пополз на четвереньках, кровь капала с его лица, и он смутно услышал голос: “С этого момента, маленький человек, ты должен обращаться ко мне, как подобает рабу, разговаривающему с наследным принцем Шотландии”.

Землянин, пошатываясь, поднялся на ноги. На мгновение его кулаки сжались. Принц мрачно улыбнулся и снова сбил его с ног. Подняв голову, Флэндри увидел мускулистые руки, лежащие на рукоятях бластеров. Ни за что, ни за что.

Кроме того, принц вряд ли был садистом. Такая жестокость была обычным явлением среди варваров — и, если подумать, с рабами в Империи можно было обращаться подобным образом.

И возникла проблема остаться в живых.

- Да, сэр, - пробормотал он.

Принц повернулся на каблуках и пошел прочь.

Ему вернули одежду, хотя кто-то сорвал золотую тесьму и медали.

Флэндри посмотрел на грязную, изорванную одежду и вздохнул. Сшито на заказ!

Умываясь и бреясь, он разглядывал себя в зеркале. Лицо, смотревшее назад, было широким в скулах, с прямым носом и квадратной челюстью, с тщательно завитыми рыжевато-каштановыми волосами и усами, подстриженными с таким же тщанием. Наверное, слишком красив, подумал он, вытирая кровь из-под носа, но он был молод, когда над ним поработал пластико-косметолог. Может быть, когда он выберется из этой передряги, ему следует сделать лицо чуть более грубым, чтобы соответствовать его годам. В конце концов, ему было уже за тридцать — он становился большим мальчиком, Доминик.

Однако основная костная структура головы и лица была его собственной, как и глаза: большие и яркие, с легким раскосом, радужная оболочка того странного серого цвета, который может казаться любым - голубым, или зеленым, или черным, или золотым. И подтянутое тело среднего роста тоже было настоящим. Он ненавидел упражнения, но выполнял обязательный ежедневный ритуал, поскольку для работы ему нужны были сухожилия и координация. И, кроме того, мужчина в хорошей форме вызывал восхищение у обычно дряблых дворян Терры; он обнаружил, что его фигура бесконечно помогает сделать его домашние каникулы приятными.

Ну, не могу же я стоять здесь и любоваться собой весь день, старина. Он накинул блузу, брюки и пиджак поверх своего шелкового нижнего белья, натянул начищенные ботинки, небрежно сдвинул офицерскую фуражку набекрень и вышел навстречу своим новым хозяевам.

Вскоре он узнал, что шотландцы были не такими уж плохими ребятами. Они были большими драчливыми, похотливыми варварами, жаждущими приключений, добычи и славы воинов; у них были храбрость, верность и необузданная сентиментальность, которые ему нравились. Но они также могли впадать в смертельную ярость, они были небрежно жестоки ко всем, кто вставал у них на пути, и Флэндри проникся не слишком большим уважением к их мозгам. Было бы лучше, если бы они тоже чаще мылись.

Этот военный корабль был одним из дюжины, которые Сердик, наследный принц, отправил в грабительский поход. Они разграбили немало городов, даже некоторые на номинально имперских планетах, а на обратном пути послали человека в спасательной шлюпке связаться с агентами Сердика на Ллинатавре, который, как известно, был постом прослушивания в этом секторе Империи. Узнав, что происходит нечто такое, расследованием чего занимался специальный агент с Терры, Сердик приказал забрать его. И на этом все.

Теперь они направлялись домой, их трюмы были набиты добычей, а головы полны планов дальнейших набегов. Возможно, это мало что значило, но — что ж — Сердик и его отец Пенда не казались обычными варварскими вождями, а Шотландия - обычной варварской нацией.

Могло ли быть так, что где-то там, среди множества звезд, кто-то наконец организовал мощь, способную сокрушить Империю? Неужели Долгая ночь действительно близка?

Флэндри отогнал эту мысль. У него сейчас было слишком много дел. Даже его собственная работа в Ллинатавре, какой бы важной она ни была, могла и будет выполняться кем-то другим — хотя, подумал он с легкой грустью, без Флэндри — и его собственная непосредственная забота была здесь и сейчас. Он должен был выяснить степень могущества и амбиций скотани; он должен был узнать их планы и донести информацию до Терры, и каким-то образом хоть немного подстегнуть их. После этого, возможно, у него будет время спасти свою шкуру.

Сердик приказал отвести его в капитанскую каюту. Это было типичное логово вождя варваров, с головами диких зверей на стенах и их шкурами на полу, старыми щитами и мечами, развешанными на почетных местах, великолепной золотой вазой, украденной с какой-то планеты художников, сияющей в углу. Но там были неуместные современные штрихи: устройство для чтения микропечати и множество книжных рулонов времен Империи, астрографические таблицы и компьютер, водограф. Принц сидел в массивном резном кресле, шелковая мантия небрежно наброшена на его широкие плечи. Он кивнул с некоторой приветливостью.

“Твоей первой задачей будет выучить шотландский”, - сказал он без предисловий. - Пока что почти никто из наших людей, даже дворяне, не говорят на англике, и многие захотят поговорить с вами.

“ Да, сэр, ” ответил Флэндри. Это было то, чего он больше всего желал бы.

“Вам также лучше начать систематизировать все, что вы знаете, чтобы вы могли изложить это связно”, - сказал принц. “И я, который жил в Империи, смогу проверить достаточное количество ваших заявлений, чтобы сказать, говорите ли вы правду”. Он невесело улыбнулся. “Если будут основания подозревать, что вы лжете, вас подвергнут пыткам. И тогда один из наших специалистов докопается до правды”.

Значит, у них тоже были Чувствительные Люди. Телепаты, которые могли определить, лжет ли существо, когда боль в достаточной степени дезорганизовала его разум, были такими же плохими, как гипнозонды Империи.

“Я скажу правду, сэр”, - сказал он.

“ Полагаю, что так. Если вы будете сотрудничать, то обнаружите, что мы неблагодарный народ. Когда мы войдем в состав Империи, богатств будет больше, чем когда-либо снилось. Также будет значительная власть для тех людей, которые являются нашим связующим звеном с их расой.

- Сэр, — начал Флэндри тоном слабой уверенности в своей правоте, - я не мог подумать о...

“О да, вы могли бы”, - мрачно сказал Сердик. “Я знаю вас, людей. Я путешествовал инкогнито по всей вашей Империи, я был на самой Терре. Я выдавал себя за одного из вас или, когда это было удобно, просто за другую подчиненную расу. Я знаю Империю - ее полный упадок, ее корыстолюбивых политиков и толпы любителей удовольствий, коррупцию и интриги повсюду, куда бы вы ни пошли, падение морали и чувства долга, превращение искусства в ремесло, а науки в застой — когда-то вы, люди, были великой расой, вы были одними из первых, кто стремился к звездам, и мы кое-чем обязаны вам за это, я полагаю. Но вы уже не та раса, какой были когда-то”.

Эта точка зрения была предвзятой, но в ней было достаточно правды, чтобы заставить Флэндри поморщиться. Сердич продолжал, повысив голос: “За вашими границами растет новая держава, молодые народы, обладающие силой, мужеством и полнотой надежд, и они сметут прогнившие осколки Империи перед собой и построят что-то новое и лучшее”.

Только, подумал Флэндри, сначала приходит Долгая Ночь, темнота, смерть и конец цивилизации, воющие народы в руинах наших храмов и мириады мелких тиранов, правящих своими унылыми судами на осколках Империи. Не говоря уже об упадке хорошей музыки и хорошей кухни, вкуса в одежде и в женщинах, а также разговорной речи как изящного искусства.

“У нас есть одна вещь, которую вы потеряли, - сказал Сердик, “ и я думаю, что в конечном итоге это станет решающим фактором. Честность. Флэндри, скотани - раса честных воинов.

- Без сомнения, сэр, - ответил Флэндри.

“О, у нас есть свои злые персонажи, но их мало, и обычай частных поединков вскоре устраняет их”, - сказал Сердич. “И даже их зло открыто и чисто, жадность, или беззаконие, или что-то в этом роде; это не подкуп, заговор и предательство ваших прогнивших политиков. И большинство из нас живет по нашему кодексу. Истинному шотландцу и в голову не пришло бы совершить бесчестный поступок, нарушить клятву, бросить товарища или солгать под честное слово. Наши женщины не бегают на свободе, строя глазки каждому встречному мужчине; их должным образом содержат дома до тех пор, пока не придет время выходить замуж, и тогда они знают свое место как матери и домоправительницы. Наших мальчиков воспитывают в уважении к богам и королю, в умении сражаться и говорить правду. Смерть - это мелочь, Флэндри, она приходит к каждому в свое время, и он не может остановить ее, но честь живет вечно.

“Мы не растлеваем себя. Мы храним честь дома и искореняем позор смертью и пытками. Мы следуем нашему кодексу. И именно поэтому мы действительно победим”.

Линкоры помогают, подумал Флэндри. И затем, глядя в холодные блестящие глаза: Он фанатик. Но чертовски умный. И из таких получаются самые опасные враги.

Вслух он смиренно спросил: “Разве любая военная хитрость не является ложью, сэр? Ваши собственные замаскированные путешествия по Империи...”

“Естественно, необходимы определенные маневры”, - сухо сказал принц. “Также не имеет значения, что делать с инопланетными расами. Особенно когда у них так же мало чести, как у землян.

И старый добрый комплекс расового превосходства тоже. Ну что ж.

“Я говорю тебе это, ” серьезно сказал Сердик, “ в надежде, что ты подумаешь об этом, поймешь, что наше дело правое, и будешь с нами. Нам понадобится много иностранцев, особенно людей, для связи, разведки и других служб. Вы все еще можете чего-то добиться в своей до сих пор растраченной жизни”.

- Я подумаю об этом, сэр, - сказал Флэндри.

- Тогда уходи.

Флэндри попался.

*****

Корабль находился в пути до Шотландии добрых три недели. Флэндри потребовалось около двух из них, чтобы овладеть отличным практическим знанием языка, но он предпочитал симулировать трудности и жаловался, что теряется, когда речь идет слишком быстро. Было удивительно, сколько странной информации вы улавливаете, когда вам кажется, что вы не понимаете, о чем идет речь. Конечно, ничего особо важного с военной точки зрения, но общий фон, отдельные фрагменты личной истории, отношения и верования — все это вошло в аккуратную картотеку, которой была память Флэндри, чтобы быть соотнесенным со всем остальным, что он знал или усвоил, в удивительно полную картину.

Сами шотландцы были довольно дружелюбны, им не терпелось услышать о сказочной имперской цивилизации и похвастаться своими собственными замечательными прошлыми и будущими подвигами. Поскольку он, очевидно, ничего не мог поделать, Флэндри находился под самой слабой охраной и практически пользовался свободой передвижения по кораблю. Он спал и дурачился с воинами, обменивался непристойными песнями и грязными шутками, участвовал в их поединках по грубой борьбе, чтобы завоевать удивленное уважение к своему мастерству, и даже стал близким другом и доверенным лицом некоторых молодых мужчин.

Раса была пристрастна к азартным играм. Флэндри изучил их игры, научил кое-чему из правил Империи и еще до окончания поездки вернул украденные у них наряды, а также несколько других нарядов и приятно позвякивающий кошелек. Это было — ну— он почти ненавидел забирать свой выигрыш у этих младенцев-переростков. Им просто никогда не приходило в голову, что кости и карты можно заставить показывать фокусы.

Картина росла. Варварские племена Скотии были прочно объединены под предводительством фритийских королей на протяжении нескольких поколений. Теоретически это была абсолютная монархия, хотя на самом деле все классы, кроме рабов, были свободны. Они сразу завоевали по меньшей мере сотню систем, довольствуясь взиманием дани и поборов с большинства из них, и господствовали над всеми остальными в пределах досягаемости.

Под руководством Пенды дюжина подобных, более мелких варварских государств уже сформировали коалицию с общепризнанной целью вторгнуться в Империю, захватить Терру, уничтожить имперские вооруженные силы и стать хозяевами. Мало кто из них думал о чем-то большем, чем добыча, хотя, очевидно, некоторые из них, такие как Сердик, мечтали сохранить и расширить имперские владения под своим собственным правлением.

У них был огромный флот — Флэндри не смог определить его точный размер, — а его организация и технология казались намного превосходящими силы большинства варваров. У них была огромная промышленность, в основном занятая рабами, под надзором шотландских правителей. У них были проницательные лидеры, которые подождали бы, пока один из повторяющихся политических кризисов в Империи не уменьшит ее боеспособность, и которые были чрезвычайно хорошо информированы о своем враге. Это выглядело — плохо!

Тем более что они не могли ждать слишком долго. Несмотря на несравненное процветание, созданное промышленностью, данью и пиратством, вся Шотландия рвалась с поводка, дворяне и воины всей коалиции рвались к горлу Империи; целый галактический сектор был охвачен той же дикой мечтой. Когда они с ревом ворвались — ну, никогда нельзя сказать наверняка. Боевая мощь Империи, несомненно, была больше, но можно ли было мобилизовать ее вовремя? Разве Пенда не получил бы радостную помощь от двух или трех соперничающих империй? Разве не могла банда совершенно бесстрашных фанатиков пробиться сквозь массу своекорыстных офицеров и равнодушных наемников, которые сегодня составляют большую часть имперской власти?

Может быть, Долгая ночь действительно не за горами?

Скотия мало чем отличалась от Терры — немного больше, немного дальше от своего солнца, моря стали неспокойными из-за трех маленьких близких лун. Флэндри имел возможность наблюдать за ним в телескоп — на корабле не было увеличительных экранов, — и когда они приблизились, он увидел, как могучий диск величественно вращается на фоне галактического звездного сияния, и изучил континенты с большей тщательностью, чем показывал.

Планета все еще была относительно малонаселенной, огромные леса и равнины стояли пустыми, архаичные города и деревни ютились вокруг дворянских замков с крутыми стенами. Большая часть его промышленности находилась на других мирах, хотя все огромные военные базы находились на Скотии и ее спутниках. Всего, по оценкам Флэндри, не могло быть больше миллиарда шотландцев, возможно, меньше, и многие из них жили бы в другом месте в качестве повелителей межзвездных владений. Что не делало их менее грозными. Безмозглые орды людей были скорее помехой, чем помощью Империи.

Флот Сердика распался, капитаны отправились в свои поместья. Он отправился на своем собственном судне в столицу, Ютагаар, и спустил его на воду на больших реях. После обычной помпезности и церемонии возвращения домой он послал за Флэндри.

“Как вы теперь относитесь к нам?” - спросил он.

— Вы очень приятный народ, сэр, - сказал землянин, - и все так, как вы говорите, - вы сильная и честная раса.

“ Значит, вы решили активно помогать нам? Голос был холодным.

“ У меня действительно нет выбора, сэр, ” пожал плечами Флэндри. “ Я в любом случае останусь пленником, если не добьюсь того, чтобы мне доверяли. Единственный способ достичь этого - оказать вам мою добровольную помощь”.

- А как насчет вашей собственной нации?

“ Человек должен оставаться в живых, сэр. Настали неспокойные времена.

Губы Сердика презрительно скривились. “ Почему-то я был о тебе лучшего мнения, - сказал он. “ Но ты человек. От тебя можно было ожидать, что ты нарушишь свои клятвы только ради собственной выгоды.

Голос Флэндри дрогнул от удивления. - Разве вы не этого хотели, сэр?

“ О, да, полагаю, что так. А теперь пойдем. Но не слишком близко — меня от тебя немного подташнивает.

Они поднялись к большому серому замку, который вздымал свои продуваемые ветрами шпили над городом, и вскоре Флэндри был удостоен аудиенции у короля Шотландии.

Это был огромный и тускло освещенный зал, увешанный знаменами и щитами старых войн, и в нем было холодно, несмотря на костры, полыхавшие по всей его длине. Пенда сидел на одном конце, закутавшись от холода в меха, и его большое тело казалось карликом рядом с троном, украшенным резьбой в виде дракона. У него были суровые манеры старшего сына и холодный взгляд, без озлобленности принца — сильный человек, подумал Флэндри, жесткий, безжалостный и способный, но, возможно, не слишком умный.

Сердик взобрался на сиденье справа от отца. Королева стояла слева от него, слегка дрожа на сыром сквозняке, а вдоль обеих стен тянулись ряды гвардейцев. Огонь переливался на их нагрудниках, шлемах и алебардах; они казались персонажами легенд, но Флэндри заметил, что у каждого воина тоже был бластер.

Были и другие свидетели: несколько младших сыновей Пенды, седые генералы и советники, дворяне, приехавшие с визитом. Некоторые из последних были нескотской расы и, похоже, не отличались исключительной вежливостью. Потом были прихлебатели, барды, танцоры и все остальные, а также снующие повсюду рабы. Если не считать его размеров — и его угрозы — это был типичный варварский двор.

Флэндри преклонил колено, как требовалось, но затем выпрямился и встретился взглядом с королем. Его положение было аномальным, официально он был захваченным рабом Сердика, на самом деле — ну, кем он был? Или кем он мог стать со временем?

Пенда задал несколько наиболее очевидных вопросов, затем медленно произнес: “Вы посовещаетесь с генералом Нартеофом, главой нашего разведывательного отдела, и расскажете ему все, что знаете. Вы также можете делать предложения, если хотите, но помните, что ложные намерения скоро будут обнаружены и наказаны ”.

- Я буду честен, ваше величество.

- Честен ли хоть один землянин? - рявкнул Сердик.

“ Да, ” бодро ответил Флэндри. “ Пока мне платят, я служу верой и правдой. Поскольку я больше не состою на жалованье у Империи, я волей-неволей должен искать нового хозяина.

- Сомневаюсь, что от тебя может быть много пользы, - сказал Пенда.

“ Думаю, что смогу, ваше величество, ” смело ответил Флэндри. “ Даже в мелочах. Например, в этом великолепно украшенном зале так холодно, что приходится надевать меха, и все равно руки немеют. Я мог бы легко показать нескольким техникам, как установить систему лучистого отопления, чтобы здесь было как летом ”.

Пенда приподнял кустистые брови. Сердик довольно зарычал: “Это земной трюк. Станем ли мы такими же мягкими и роскошными, как имперцы, мы, которые охотятся на воргари на лыжах?”

Взгляд Флэндри, обежавший комнату, уловил недовольное выражение на многих лицах. Про себя он ухмыльнулся. Суровые идеалы принца были не очень популярны среди этих благородных дикарей. Если бы у них только хватило наглости... — заговорила королева. Ее мягкий голос был робким: “Сир, есть ли какой-нибудь вред в том, чтобы согреться? Я ... мне всегда холодно в эти дни”.

Флэндри бросил на нее оценивающий взгляд. Он уже ознакомился с биографией королевы Гунли. Она была молода, третья жена Пенды, и происходила из более южных шотландских земель, чем Ютагаар; ее народ был несколько более цивилизованным, чем доминирующие фритианцы. Она, безусловно, была сногсшибательна, с этими темными вьющимися волосами и огромными фиалковыми глазами на дерзком лице. И эта фигура тоже — в ней чувствовалась сдерживаемая живость; он задавался вопросом, проклинала ли она когда-нибудь судьбу, подарившую ей благородную кровь и, следовательно, политический брак.

Всего на мгновение их взгляды пересеклись. - Успокойся, - сказал Сердик.

Рука Гунли легко легла на руку Пенды. Король покраснел. “Не говори так со своей королевой, Сердик”, - сказал он. “По правде говоря, этот имперский трюк - всего лишь лучшая форма огня, которую никто не называет недостойной мужчины. Мы позволим Землянам создать его”.

Флэндри отвесил свой самый ироничный поклон. Скосив глаза на королеву, он уловил огонек. Она знала.

Нартеоф демонстрировал потрясающую честность, но за жесткими маленькими глазками, которые блестели на его волосатом лице, скрывался проницательный ум. Он откинулся назад, заложил руки за голову и вопросительно посмотрел на Флэндри.

— Если все так, как вы говорите... - начал он.

- Так и есть, - сказал Землянин.

“ Вполне вероятно. Ваши заявления пока согласуются с тем, что мы уже знаем, и вскоре мы сможем проверить многое из остального. Если, в таком случае, ты говоришь правду, Имперская организация фантастически хороша. Он улыбнулся. “Как и должно быть - в старые времена она покоряла звезды. Но он ничем не лучше существ, которые им управляют, и все знают, насколько простодушны и трусливы имперцы сегодня ”.

Флэндри ничего не сказал, но он вспомнил доблесть сирианских частей в Гарраполи и несгибаемое мужество Валатийского легиона и— Ну, зачем продолжать? Надменные шотландцы, казалось, просто не могли понять, что такое абсолютно декадентское государство, каким они представляли Империю, не продержалось бы достаточно долго, чтобы быть их собственным врагом.

“Нам придется все реорганизовать”, - сказал Нартеоф. “Мне все равно, правда то, что вы говорите, или нет, в этом есть смысл. Вся наша система устарела. Например, нелепо отдавать команды в соответствии с благородством и слепой храбростью, а не доказанным интеллектом ”.

“ И вы предполагаете, что лучший рядовой станет лучшим офицером, ” сказал Флэндри. “ Из этого не обязательно следует. Сильный и выносливый воин может ожидать от своих людей большего, чем они могут дать. Вы не можете все быть суперменами”.

“ Еще один хороший момент. И мы должны исключить фехтование как обязательное условие; мечи сегодня бесполезны.

И мы должны обучать математиков вычислять траектории и все остальное. ” Нартеоф поморщился. “Мне неприятно думать, что произошло бы, если бы мы вторглись три года назад, как этого хотели многие горячие головы. Мы нанесли бы большой ущерб, но не более того”.

“Тебе следует подождать по крайней мере еще десять или двадцать лет и по-настоящему подготовиться”.

“ Не могу. Знатные люди этого не потерпят. Кто хочет быть герцогом планеты, когда он мог бы быть вице-королем сектора? Но у нас еще есть год или два. Нартеоф нахмурился. “Я могу привести в порядок свою службу с вашей помощью и советом. У меня большинство способных парней. Но что касается некоторых других сил — боги, что за болваны у них во главе! Я до хрипоты спорил с Норнагастом, но без толку. Этот дурак просто не в состоянии понять, что космический флот такого размера, как наш, должен иметь специальное координирующее подразделение, оснащенное семантическими калькуляторами, и — хуже всего то, что он двоюродный брат короля, он занимает мое место. Я мало что могу сделать.

- С Норнагастом может случиться несчастный случай, - пробормотал Флэндри.

“Что?” Нартеоф ахнул. “Что ты имеешь в виду?”

“ Ничего, ” беспечно ответил Флэндри. “ Но просто ради интереса предположим— ну, предположим, что какой-нибудь хороший фехтовальщик затеет ссору с Норнагастом. Я не сомневаюсь, что у него много врагов. Если он, к несчастью, будет убит на дуэли, вы могли бы сразу после этого добраться до его величества раньше всех и убедить его назначить более разумного преемника. Конечно, вы должны были бы заранее знать, что будет дуэль.

— Из всех вероломных, коварных...!

“ Я не делал ничего, кроме предположений, ” мягко сказал Флэндри. “ Однако я мог бы напомнить вам о ваших собственных замечаниях. Едва ли справедливо, что дурак должен командовать, иметь честь и богатство вместо лучших людей, которые просто оказались более низкого уровня. И, как вы сами сказали, это не идет на пользу Шотландии в целом.

- Я не желаю слышать ни о какой подобной земной мерзости.

“ Конечно, нет. Я просто— ну, размышлял. Ничего не могу с собой поделать. У всех землян грязные мысли. Но однажды мы действительно покорили звезды.

“ Человек мог бы далеко зайти, если бы только— Нет! Нартеоф встряхнулся. “Воин не зарывает руки в грязь”.

“ Нет. Но он мог бы воспользоваться вилами. Инструменты не боятся грязи. Человеку, который ими владеет, даже не обязательно знать детали…Но давайте вернемся к делу. Флэндри расслабился еще более лениво. “ Вот небольшая информация, которая известна только высокопоставленным имперским чиновникам. В империи множество арсеналов и складов боеприпасов, которые не охраняются ничем, кроме секретности. Император не осмеливается доверять определенным подразделениям охрану таких источников энергии, и он не может выделить достаточно надежных легионов, чтобы следить за ними всеми. Так используются малоизвестные, необитаемые планеты.”Теперь взгляд Нартеофа был совершенно сосредоточенным. “Я знаю только об одной, но это хорошая перспектива. Необитаемая, бесплодная система в нескольких парсеках от границы, вторая планета, испещренная подземными сооружениями, которые напичканы космическими кораблями, атомными бомбами, топливом — энергии достаточно, чтобы разрушить целый мир. Небольшой, быстрый флот мог бы добраться туда, забрать большую часть припасов и уничтожить остальное до того, как ближайший гарнизон успеет прибыть на защиту.

- Это правда?

“Вы можете легко это выяснить. Если я лгу, это будет стоить вам этого небольшого подразделения, вот и все — и уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания быть замученным до смерти.

“ Святые боги! Нартеоф задрожал. — Я должен сказать Сердику сейчас, прямо сейчас...

“ Ты мог бы. Или ты мог бы просто пойти туда сам, никому не сказав. Если Сердик знает, он будет тем, кто возглавит рейд. Если бы ты пошел, то получил бы честь... и власть...

- Сердику бы это не понравилось.

“ Тогда слишком поздно. Вряд ли он мог бросить тебе вызов за такой смелый и успешный удар.

“ И он становится слишком гордым собой. Он мог бы выдержать небольшое поражение. Нартеоф усмехнулся, и в его мохнатой груди послышалась глубокая вибрация. “ Да, клянусь бородой Валтама, я сделаю это! Сейчас же назови мне цифры...

Вскоре генерал поднял глаза от бумаг и озадаченно посмотрел на Флэндри. “Если это так, а я верю, что это так, - медленно произнес он, - то это будет первая серьезная катастрофа для Империи. Почему ты с нами, человек?”

“ Может быть, я решил, что ваше дело мне нравится немного больше, ” пожал плечами Флэндри. “ Может быть, я просто хочу извлечь максимум пользы из собственной ситуации. Мы, земляне, легко приспосабливающиеся животные. Но у меня здесь есть враги, Нартеоф, и я рассчитываю нажить еще нескольких. Мне понадобится могущественный друг.

“Он у тебя есть”, - пообещал варвар. “Ты слишком полезен мне, чтобы быть убитым. И... и...черт возьми, человек, почему—то ты мне не можешь не нравиться.

Кости с грохотом упали на стол и остановились. Принц Торрик добродушно выругался и подтолкнул горку монет к Флэндри. “Я просто не могу победить”, - засмеялся он. “С тобой боги, человек”.

Для раба дела у меня идут не так уж плохо, подумал Флэндри. На самом деле, я становлюсь богатым. “Удача благоволит слабым, ваше высочество”, - улыбнулся он. “Сильным удача не нужна”.

“За Теудагаара с титулами”, - сказал молодой воин. Он был пьян; вино залило его открытое лицо и лужицами растеклось по столу перед ним. “ Мы уже слишком хорошие друзья, Доминик. С тех пор, как ты привел в порядок мои дела...

“ Я разбираюсь в цифрах, и, конечно, земное образование помогает, Торрик. Но тебе нужны деньги.

“ Этого хватит на всех, когда мы удержим Империю. Знаешь, мне придется управлять целой системой.

Флэндри изобразил удивление. “ Всего лишь система? В конце концов, сын короля Пенды...

“ Это дело рук Сердика, ” мрачно нахмурился Торрик. “ Грязный авагар убедил Отца, что только один — он сам, конечно — может унаследовать трон. Он сказал, что ни одно королевство не существовало, если сыновья делили власть поровну.

“Это кажется очень несправедливым. И откуда он знает, что он лучший?”

“ Он самый старший. Вот что имеет значение. И он достаточно самонадеян, чтобы быть в этом уверенным. Торрик отхлебнул еще немного.

“В империи устроено лучше. Наследование зависит только от способностей, среди многих в целой группе семей”.

“Ну ... старые способы ... что я могу сделать?”

“ Вряд ли это слова воина, Торрик. Так быстро признать поражение — я был о тебе лучшего мнения!

— Но что делать...?

“ Есть способы. Власть Сердика, как и у всех вождей, держится на его многочисленных сторонниках и войсках его собственного дома. Его не очень любят. Было бы нетрудно заставить многих его друзей присягнуть на верность кому-нибудь другому ”.

— Но... предательство... неужели ты сделаешь из меня братоубийцу?

“ Кто сказал что-нибудь об убийстве? Скажем, просто смещении. У него всегда могла быть пара систем для управления, точно так же, как он собирался дать тебе.

“ Но— послушайте, я ничего не знаю о ваших тайных земных привычках. Полагаю, вы хотите вызвать недовольство его союзников, пообещать им больше, чем он дает.…Что это за слово — подкуп? Я ничего об этом не знаю, Доминик. Я не смог бы этого сделать.

“ Тебе не обязательно было бы этого делать, ” пробормотал Флэндри. “ Я мог бы помочь. Для чего нужен мужчина, если не для того, чтобы помогать своим друзьям?”

Граф Моргаар, владевший завоеванными зантудийскими планетами в качестве феода, был дворянином, обладавшим властью и влиянием за пределами своего положения. Кроме того, он был известен своей жадностью.

Он сказал капитану Флэндри: “Землянин, ваши предложения о том, чтобы отказаться от сбора налогов, более чем удвоили мой доход. Но теперь туземцы поднимают восстание против меня, убивают моих солдат везде, где у них появляется возможность, и сжигают их фермы, вместо того чтобы платить поборы. И что с этим делают в Империи?

- Конечно, сэр, вы могли бы раздавить мятежников без особых усилий, - сказал Флэндри.

“О да, но мертвецы тоже не платят дань уважения. Неужели нет способа получше? Все мои владения погружаются в хаос”.

“ Несколько способов, сэр. Флэндри набросал несколько из них — марионеточные комитеты коренных народов, пропаганда, перекладывающая вину на какого-нибудь козла отпущения, и все такое прочее. Он не добавил, что эти методы работают только при умелом применении.

“ Хорошо, ” наконец пробормотал граф. Его жесткий взгляд изучал бесстрастно улыбающееся лицо Флэндри. “Ты оказался полезен многим шотландским лидерам с тех пор, как приехал сюда, не так ли? Есть еще вопрос с Нартеофом — он теперь великий человек, потому что захватил тот имперский арсенал. Есть и другие. Но, похоже, большая часть этих достижений достигнута за счет других шотландцев, а не за счет Империи. Я все еще удивляюсь смерти Норнагаста.

“История показывает, что перспектива большой выгоды всегда разжигает внутреннюю рознь, сэр”, - сказал Флэндри. “Сильному воину подобает захватить доминирующую долю власти для себя и таким образом объединить свой народ против их общего врага. Так первые земные императоры положили конец гражданским войнам и стали правителями доступной тогда вселенной”.

“Ммм—да. Обрести—власть—богатство — да, какого—нибудь хорошего воина...

- Поскольку мы с вами одни, сэр, - сказал Флэндри, - возможно, я смогу заметить, что в самой Шотландии часто менялись династии.

“ Да, конечно, я принес присягу королю. Но предположим, только предположим, что интересам Шотландии служила бы новая и более сильная семья...

В течение часа они обсуждали детали этого дела. Флэндри предположил, что принц Кортан был бы ценным союзником — но остерегайтесь Торрика, у которого были собственные амбиции —

В день зимнего солнцестояния был устроен большой пир. Город и дворец сияли светом, оглашались музыкой и пьяным смехом. Воины и дворяне облачались в свои лучшие одежды и хвастались разрушениями, которые они посеют в Империи. Следует отметить, что количество алкогольных ссор, приводящих к кровопролитию, в этом году было необычайно высоким, особенно среди высших слоев общества.

Впрочем, темных углов было предостаточно. Флэндри стоял в одной из них, в нише, ведущей к большому открытому окну, и смотрел поверх сверкающих городских огней на огромные белые холмы, которые безмолвно лежали за ними под несущимися лунами. Над головой сияли звезды, яркие морозным мерцанием зимы; они казались такими близкими, что можно было протянуть руку и сорвать их с неба. Снаружи дул холодный ветерок. Флэндри поплотнее закутался в плащ.

Послышались легкие шаги по полу. Он огляделся и увидел королеву Гунли. Ее высокая юная фигура была неясной в тени, но луч лунного света придавал ее лицу неземное сияние. Она могла бы быть очаровательной девушкой с Терры, если бы не маленькие рожки и... ну...

Эти люди на самом деле не люди. Они выглядят как люди, но ни один народ Терры никогда не был таким — простодушным! Затем с внутренней усмешкой: Но вы не ожидаете таланта к интриганству от женщин, земных или шотландских. Так что самки этого конкретного вида вполне по-человечески выглядят на любой вкус.

Циничное веселье сменилось невыразимой грустью. Он— черт возьми, ему нравилась Гунли. Они часто смеялись вместе в последние несколько месяцев, и она была честной, с добрым сердцем и... ну, неважно, неважно.

“ Почему ты здесь совсем один, Доминик? ” спросила она. Ее голос был очень тих, а глаза казались огромными в холодном бледном лунном свете.

“С моей стороны вряд ли было бы благоразумно вступать в партию”, - сухо ответил он. “Я стал бы причиной слишком многих драк. Половина из них там ненавидит меня изнутри.

“А другая половина не может обойтись без тебя”, - улыбнулась она. “Что ж, я рада, что меня там нет. Эти фритианцы - дикари. Дома— ” Она посмотрела в окно, и внезапные слезы блеснули в ее глазах.

“ Не плачь, Гунли, ” мягко сказал Флэндри. “ Не сегодня. Не забывай, что в эту ночь поворачивает солнце. В новом году всегда появляется новая надежда”.

“Я не могу забыть старые годы”, - сказала она с горечью, которая потрясла его.

Пришло понимание. Он тихо спросил: “Там был кто-то еще, не так ли?”

“ Да. Молодой рыцарь. Но он был низкого звания, поэтому они выдали меня замуж за Пенду, старого и хладнокровного. И Йомана была убита во время одного из набегов Сердика— ” Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и жалкая попытка улыбнуться дрогнула на ее губах. “ Это не Йомана, Доминик. Он был мне очень дорог, но даже самые глубокие раны со временем заживают. Но я думаю обо всех других молодых людях и их возлюбленных...

- Это то, чего хотят сами мужчины.

“ Но не то, чего хотят женщины. Не ждать, и ждать, и ждать, пока вернутся корабли, никогда не зная, будет ли на борту только его щит. Не качать своего ребенка на руках и знать, что через несколько лет он превратится в окоченевший труп на берегах какой-нибудь неизвестной планеты. Не— ну— ” Она расправила свои тонкие плечи. “Я мало что могу с этим поделать”.

“ Ты очень храбрая и милая женщина, Гунли, ” сказал Флэндри. “ Твой вид уже менял историю. И он тихо пропел куплет, который сочинил в шотландской бардовской форме:

Итак, я вижу, как ты стоишь,

печальный во тьме.

Но лунный свет нарушен

в твоих глазах блестят слезы-

лунный свет в девичьей

волшебная сетка из локонов.

Боги дали много даров, но,

Гунли, ты была самой лучшей.

Внезапно она оказалась в его объятиях ...

Свиффаш из Ситафара был разгневан. Он расхаживал взад и вперед по потайной комнате, его хвост хлестал по согнутым ногам, а клыкастые челюсти щелкали, выговаривая слова на шотландском с акцентом.

“Они обращаются со мной, как с сумасшедшим!” - прошипел он. “Я, король планеты и разумный вид, должен склониться перед грязным варваром Пендой. У наших кораблей худшие позиции в боевой линии и последний шанс на добычу. Чванливые шотландцы на Ситафаре обращаются с моим народом так, как будто они покоренные крестьяне, а не воины-союзники. Этого нельзя выносить!”

Флэндри хранил почтительное молчание. Он бережно лелеял тлеющее негодование короля рептилий с тех пор, как это существо прибыло на Ютагаар на совещание, но он хотел, чтобы Свиффаш думал, что все это было его собственной идеей.

“Клянусь Темным Богом, если бы у меня был шанс, я бы перешел на сторону землян!” - взорвался Свиффаш. - Вы говорите, они прилично обращаются со своими подданными?

“Да, мы узнали, что не стоит относиться предвзято к расе, ваше величество. Фактически, многие нелюди имеют земное гражданство. И, конечно, вассал Империи остается свободным в пределах своих собственных владений, за исключением определенных вопросов торговли и военной силы, где мы должны соблюдать единообразие. И за ним и с ним - неизмеримая власть и богатство Империи”.

“Мои собственные дворяне с радостью последовали бы за мной”, - сказал Свиффаш. - Они скорее разграбили бы Шотландию, чем планеты Земной Группы, если бы не боялись мести Пенды.

“ Многие другие союзники Скотты чувствуют то же самое, ваше величество. И еще больше людей присоединились бы к восстанию только ради легкодоступной добычи, если бы только они были уверены, что восстание увенчается успехом. Это вопрос того, чтобы собрать их всех вместе и договориться...

“ И у тебя повсюду контакты, Землянин. Ты как прядильщик, плетущий свою паутину. Конечно, если вас поймают, я буду настаивать, что никогда не имел с вами ничего общего.

- Естественно, ваше величество.

“Но если это сработает — ха!” Черные глаза без век сверкнули, а раздвоенный язык мелькнул между ороговевшими губами. “Ха, мешок со Скотой!”

“ Нет, ваше величество. Необходимо пощадить Скотту. На планетах ее провинции будет достаточно богатств.

“ Почему? Вопрос был холодным, бесстрастным.

“ Потому что, видите ли, ваше величество, у нас будут шотландские союзники, которые будут сотрудничать только при этом условии. Кое-кто из жаждущей власти знати ... И еще есть южное националистическое движение, которое желает отделения от фритийского севера ... И я могу сказать, что им тайно руководит сама королева ...”

Взгляд Флэндри был таким же холодным, как и его голос: “Тебе не принесет пользы убивать меня, герцог Асдагаар. Я оставил все улики надежному человеку, который, если я не вернусь живым или меня убьют позже, передаст их непосредственно королю и народу”.

Руки шотландца побелели, стиснув подлокотники кресла. Бессильная ярость дрожала в его голосе: “Ты дьявол! Ты, ползучий червяк!”

“Обзываться довольно глупо, исходя из вашей истории”, - сказал Флэндри. “ Отцеубийца, предатель товарищей, нарушитель клятв, насмешник над богами — у меня есть все доказательства, герцог Асдагаар. Кое-что из этого есть на бумаге, кое-что - это не что иное, как имена разрозненных свидетелей и сообщников, каждый из которых немного знает о вашей карьере. А человеку без чести на Скотии лучше умереть. На самом деле, он скоро им станет.

“ Но как ты узнал? В тоне герцога слышалась безнадежность; он начал немного дрожать.

“ У меня есть свои способы. Например, я многому научился, заводя знакомства с твоими рабами и прислугой. Вы, высокородные, забываете, что у низших классов есть глаза и уши и что они разговаривают между собой.

“ Ну— - слова прозвучали почти сдавленно. - Чего ты хочешь?

“ Помогите некоторым другим. В вашем распоряжении могущественные силы...

Весенний ветерок мягко гулял по саду и заставлял деревья шелестеть. Вокруг них витал густой запах зелени; где-то в сумерках пела птица, и древнее обещание лета будоражило кровь.

Флэндри попытался расслабиться в этот благоухающий вечер, но был слишком напряжен. Его нервы были натянуты как струны, он похудел, глаза ввалились. То же самое было и с Гунли, но это, казалось, только усиливало ее красоту; в нем было больше, чем просто намек на совершенно чуждое и далекое настоящее.

“Что ж, космический корабль стартовал”, - сказал мужчина. Его голос был усталым. “У Этагира не должно возникнуть проблем с тем, чтобы добраться до Ифри, и он умный парень. Он найдет способ доставить мое письмо адмиралу Уолтону”. Он нахмурился, и над его левым глазом начался нервный тик. “Но время так отчаянно близко. Если наши войска нанесут удар слишком рано или слишком поздно, это может привести к катастрофическим последствиям”.

“Я не беспокоюсь об этом, Доминик”, - сказала Гунли. “Ты знаешь, как организовать такие вещи”.

“ Я никогда раньше не управлял империей, моя красавица. Следующие несколько дней будут напряженными. И именно поэтому я хочу, чтобы ты покинула Скотию сейчас. Возьми корабль и несколько надежных охранников и отправляйся на Алаган, или Гимли, или на какую-нибудь другую отдаленную планету. Он улыбнулся уголком рта. - Это была бы горькая победа, если бы ты погибла в ней, Гунли.

В ее голосе звучало отчаяние. “ Я должна умереть. Я предала своего господа — я обесчещена...

— Ты спас свой народ - своих южан и, в конечном счете, всю Шотландию.

— Но нарушенные клятвы... - Она начала плакать, тихо и безнадежно.

“Клятва - это всего лишь средство достижения цели. Не позволяй средствам перевесить цель”.

“ Клятва есть клятва. Но, Доминик, это был выбор: оставаться на стороне Пенды или...тобой...

Он утешал ее, как мог. И мрачно подумал, что никогда прежде не чувствовал себя таким скунсом.

Битва в космосе была едва видна невооруженным глазом - короткие вспышки излучения среди роя звезд, иногда темные очертания корабля, проскальзывающего мимо и закрывающего клочок Млечного Пути. Но адмирал Уолтон с холодным удовлетворением улыбнулся совокупности отчетов, предоставленных ему семантическим интегратором.

“Мы зачистим их”, - сказал он. “Наша оперативная группа вдвое сильнее, и они все равно дезорганизованы и деморализованы”.

“С кем мы сражаемся?” поинтересовался Чанг, старший офицер.

“ Точно не знаю. Они разделились на столько фракций, что никогда не скажешь, кто это. Но, судя по отчету Флэндри, я бы сказал, что это был — как там теперь называется этот инопланетный флот?— Флот герцога Маркаграва. Он держит этот сектор и является роялистом. Но это может быть Келри, который тоже настроен против Земли, но находится в состоянии войны с Маркагравом и восстает против короля.

“ Солнца, кометы и маленькие зеленые астероиды! - выдохнул Чанг. “ Похоже, шотландская гегемония только что распалась. Хаос! Все воюют друг с другом, и черт бы побрал хайндмоста! Как он это сделал?”

“Я не знаю”. Уолтон ухмыльнулся. “Но Флэндри - лучший офицер секретной службы Империи. Он творит чудеса перед завтраком. Ведь до того, как эти варвары схватили его, он сам справлялся с проблемами в Ллинатавре. И вы знаете, как он это делал? Он отправился туда со всем, кроме большого духового оркестра, идеально подражая политическому назначенцу, использующему это дело как предлог для громкого разгула, и проложил себе путь к заговорщикам через персонажей преступного мира, с которыми познакомился в ходе этого. Им и в голову не приходило, что он представляет какую—либо опасность - как мы выяснили после того, как целый отряд людей в течение шести месяцев работал над раскрытием дела о его исчезновении ”.

- Значит, шотландцы держали в руках эквивалент целой армии и не знали об этом!

“ Совершенно верно, ” кивнул Уолтон. “ Самой большой ошибкой, которую они когда-либо совершали, было похищение капитана Флэндри. Им следовало перестраховаться и завести несколько милых безобидных кобр в качестве домашних животных!”

Ютагаар горел. Толпы бунтовали на улицах и выли от страха, ярости и безумия катастрофы.

Остатки армии Пенды покинули город и бежали на север перед наступающими южными повстанцами. На них будут нападать партизаны Тоника, которые, в свою очередь, были осколками отряда, разбитого графом Моргааром после того, как Пенда был убит наемниками Кортана. Сам Моргаар был мертв, а его мятежники разбиты Нартефом. Собственная банда графа была погрязла в коррупции и жадности и распалась перед ответным ударом роялистов.

Но Нартеоф тоже был мертв от рук мстительных родственников Норнагасфа. Его собственный захват верховной власти и попытка реорганизации не вызвали ничего, кроме замешательства, которое усилилось после его ухода. Теперь роялисты были разбитой силой где-то в космосе, жестоко атакованные своими бывшими союзниками, изгнанные с восставших завоеванных планет и сметенные безжалостно наступающим земным флотом.

Шотландская империя распалась на сотню осколков, которые грызлись друг с другом и отчаянно пытались вернуть себе свои, не думая о целом. Запутавшись в непостижимо сложной сети интриг и предательства, великие лидеры пали или выбрались из переделки и поспешно заключили мир с Террой. Война и анархия полыхали между звездами — но война ограниченного масштаба, на самом деле мелкая борьба. Ресурсов и организации для настоящей войны и сопутствующего ей разрушения просто больше не было.

Несколько стражников все еще удерживали почти опустевший дворец, ожидая прихода землян и прекращения междоусобицы. Им ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Капитан Флэндри стоял у окна и смотрел на город. Особого восторга он не испытывал. К тому же он еще не был в безопасности. Сердик был на свободе где-то на планете, и Сердик, несомненно, догадался, кто несет за это ответственность.

Гунли подошла к человеку. Она была очень бледна. Она не ожидала смерти Пенды, и это причинило ей боль. Но сейчас ничего не оставалось, как заняться делом.

“ Кто бы мог подумать? ” прошептала она. “ Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь дойдем до этого? Что могущественная Шота будет лежать у ног завоевателя?

“ Я бы так и сделал, - бесцветно ответил Флэндри. - Такие неряшливо построенные империи, как ваша, никогда не живут долго. У варваров просто нет таланта и знаний, чтобы управлять ими. Поскольку они охотятся только за добычей, они на самом деле ничего не строят.

Конечно, Скотта была особенно восприимчива к такого рода саботажу. Ваша хваленая честность погубила вас самих. Тщательно избегая любого намека на бесчестные действия, вы оказались в полном неведении относительно методов и превентивных мер. Ваша честь никогда не была чем-то большим, чем скрытой способностью к бесчестью. По сути, все, что мне нужно было сделать, это указать вашим ключевым людям на последствия предательства. Если бы они были действительно честны, я бы умер при первом же предложении. Вместо этого они ухватились за этот шанс. Так что было легко натравливать их друг на друга, пока никто не знал, кому он может доверять ”. Он невесело улыбнулся. “Не многие шотландцы возражали против подкупа, убийства или предательства, когда было доказано, что это им выгодно. Уверяю вас, большинство землян подумали бы дальше, смогли бы видеть дальше собственного носа и осознали, к какой катастрофе это привело бы”.

“ И все же честь есть честь, и я потерял свою, как и весь мой народ. Гунли посмотрела на него со странным блеском в глазах. - Доминик, позор можно смыть только кровью.

Он почувствовал внезапное напряжение нервов и мышц, осознание того, что перед ним поднимается нечто смертоносное. - Что вы имеете в виду?

Она выхватила бластер у него из кобуры и отскочила за пределы досягаемости, прежде чем он успел пошевелиться. “ Нет— оставайся там! Ее голос был пронзительным. “ Доминик, ты хитрый человек. Но храбрый ли ты?

Он замер перед угрозой оружия. “ Я думаю— ” Он подыскивал слова. Нет, она не была сумасшедшей. Но на самом деле она не была человеком, и в ней также был фанатичный кодекс варвара. Полегче, полегче, или смерть плюнет в него. - Думаю, я немного рискнул, Гунли.

“ Да. Но ты никогда не сражался. Ты не противостоял мужчине и не сражался, как подобает воину. Боль исказила ее тонкое красивое лицо. Теперь она тяжело дышала. “ Это и для тебя, и для него, Доминик. У него должен быть шанс отомстить за своего отца — за себя самого - павшую Скотту - и у тебя тоже должен быть шанс. Если ты можешь победить, значит, ты сильнее и имеешь на это право”.

Сила делает правым. В конце концов, это был единственный нерушимый закон Шотландии — старое испытание боем, здесь, на чужой планете, за много световых лет от зеленой Терры -

Вошел Сердик. В каждой руке у него было по мечу, а в налитых кровью глазах светилось дикое ликование.

“Я впустила его, Доминик”, - сказала Гунли. Теперь она плакала. “Я должна была. Пенда был моим господином — но убейте его, убейте!”

Судорожным движением она выбросила бластер в окно. Сердик вопросительно посмотрел на нее. Ее голос был почти неслышен: “Я могу не выдержать этого. Я могу застрелить тебя, Сердик”.

“ Спасибо! Он яростно вырвал это слово. “ Я разберусь с тобой позже, предательница. Тем временем, — ужасный смех клокотал в его горле, “ я разрежу твоего — друга — на множество мелких кусочков. Потому что кто из столь цивилизованных землян умеет обращаться с мечом?

Гунли, казалось, потеряла сознание. — О боги, о всемогущие боги, я не подумала об этом...

Внезапно она бросилась на Сердика, пуская в ход зубы, когти и рога, выхватывая у него кинжал. “Держи его, Доминик!” - закричала она. -Схватите его!- крикнуля.

Принц взмахнул мускулистой рукой. Раздался глухой хлопок, и Гунли тяжело упала на пол.

- А теперь, - ухмыльнулся Сердик, - выбирай оружие!

Флэндри подошел и взял один из тонких палашей. Как ни странно, он думал в основном о королеве, скорчившейся на полу. Бедное дитя, бедное дитя, она пережила большее напряжение, чем могли выдержать плоть и нервы. Но дай ей шанс, и с ней все будет в порядке.

Глаза Сердика теперь были почти мечтательными. Он улыбнулся, скрестив клинки. “Это многое восполнит”, - сказал он. — Прежде чем ты умрешь, Землянин, ты больше не будешь человеком...

В большом зале зазвенела сталь. Флэндри парировал смертоносный удар и рассек принцу щеку. Сердик взревел и ринулся вперед, его клинок соткал перед собой смертельную сеть. Флэндри отскочил назад, меч звякнул о меч, плечи прижались к стене.

Мгновение они стояли, прижавшись клинком к клинку, с них ручьями стекал пот, и постепенно превосходящая сила шотландца отводила руку Флэндри в сторону. Внезапно Землянин отпустил его, нанося удар почти в то же мгновение, и сталь принца просвистела у его лица.

Он отбежал назад, и Сердик снова бросился на него. Шотландец был широко открыт для простейшего останавливающего удара, но Флэндри не хотел его убивать. Они снова сомкнулись, звякнули клинки, и человек стал ждать своего шанса.

Это произошло, неловкое движение, а затем один в высшей степени искусный поворот. Меч Сердика вылетел из его руки и, вращаясь, пролетел через комнату, а принц стоял обезоруженный, с приставленным к его горлу острием Флэндри.

На мгновение он застыл в полном ошеломлении. Флэндри резко рассмеялся и сказал: “Мой дорогой друг, ты забываешь, что намеренный архаизм - одна из характерных черт декадентского общества. Вряд ли в Империи найдется дворянин, который не изучал научное фехтование.

Поражение тяжело прозвучало в вызывающем голосе принца: “Тогда убей меня. Покончи с этим”.

“ Было слишком много убийств, и ты можешь быть слишком полезен. Флэндри отбросил свое оружие в сторону и сжал кулаки. “Но есть одна вещь, которую я хотел сделать очень, очень давно”.

Несмотря на мощную, но неуклюжую защиту шотландца, Флэндри продолжал выбивать из него дух.

“ Мы спасли Скотту, всю Скотту, ” сказал Флэндри. “ Подумай, девочка. Что было бы, если бы ты отправилась дальше в Империю? Даже если бы вы победили — а это всегда было сомнительно, поскольку Терра могущественнее, чем вы думали, — вы бы только скатились к гражданской войне. У вас просто не было возможности управлять империей — о чем свидетельствует тот факт, что ваши собственные союзники и завоеватели ополчились против вас при первом же удобном случае. Вы бы дрались друг с другом за добычу, вмешались бы более могущественные силы, Шота созрела бы для увольнения. В конце концов, вы бы канули в Галактическое небытие. Нынешний конфликт на самом деле был довольно небольшим; он унес гораздо меньше жизней, чем даже успешное вторжение в Империю. И теперь Терра принесет мир, которого ты так жаждала, Гунли.

“ Да, ” прошептала она. - Мы заслуживаем того, чтобы нас победили.

“ Но это не так, - сказал он. “ Шотландия сейчас в руках южан, и Терра признает их законным правительством, а тебя королевой, Гунли. Да, вы будете еще одним вассальным государством Империи, но со всеми вашими свободами, кроме свободы грабить и убивать другие расы. А торговля с остальной Империей принесет вам большее и более продолжительное процветание, чем когда-либо принесла бы война.

“Я полагаю, что Империя находится в упадке. Но нет причин, по которым она не могла бы когда-нибудь пережить возрождение. Когда новые энергичные народы, такие как ваш, будут руководствоваться древней мудростью Терры, Галактика может увидеть свою величайшую славу.

Она улыбнулась ему. Это была все еще слабая улыбка, но что-то от ее прежнего духа возвращалось к ней. “Я не думаю, что Империя зашла так далеко, Доминик”, - сказала она. “Не тогда, когда в ней есть такие люди, как ты”. Она взяла его за руки. “И что ты теперь будешь делать?”

Он встретился с ней взглядом, и его внезапно охватило одиночество. Она была очень красива.

Но из этого ничего не могло получиться. Лучше уйти сейчас, пока светлые воспоминания не потускнели из-за ежедневного столкновения совершенно чуждых друг другу личностей. Со временем она забудет его, найдет кого—нибудь другого, а он... Ну... “У меня есть моя работа”, — сказал он.

Они посмотрели на яркое небо. Высоко над ними первый из спускающихся имперских кораблей сверкал в солнечном свете, как падающая звезда.

OceanofPDF.com

НеШЕЛ СИЛЬНЫЙ ДОЖДЬ

Tкомната была маленькой и пустой, ничего, кроме вентиляционной решетки, скрашивающей серость пластиковых стен, и никакой мебели, кроме стола и пары скамеек. Было жарко, и холодный свет флюорографа отражался от пота, покрывавшего лицо человека, который сидел там в одиночестве.

Он был крупным мужчиной с жесткими костлявыми чертами лица под коротко остриженными рыжевато-каштановыми волосами; его глаза были серыми, с чем-то холодным в них, и он беспокойно расхаживал по комнате, оценивая ее грубый домашний вид. Комбинезон, обтягивающий его худощавое тело, был чересчур цветастым. Он нащупал сигарету из портмоне на поясе, и она тлела у него в пальцах, время от времени он сильно затягивался. Но он сидел достаточно тихо, ожидая.

Дверь открылась, и вошел еще один мужчина. Этот был поменьше ростом, с суровыми чертами лица. На нем были только шорты, к поясу которых был приколот значок в форме звезды, и игольчатый пистолет в кобуре на боку, но почему-то у него был военный вид.

“ Саймон Холлистер? - спросил он без всякой необходимости.

“ Это я, ” сказал тот, вставая. Он навис над новоприбывшим, но тот был безоружен; они тщательно обыскали его в ту же минуту, как он сошел на берег.

“ Я капитан Карсов, Корпус Стражей. Английский был беглым, с едва заметным акцентом. “ Садитесь. Он опустился на скамью. “Я здесь только для того, чтобы поговорить с тобой”.

Холлистер поморщился. “ Как насчет ланча? ’ пожаловался он. — Я не ел уже... — Он сделал секундную паузу. - тринадцать часов двадцать восемь минут.

Его точность не прошла мимо Карсова, но офицер пока проигнорировал это. “Сейчас”, - сказал он. “ Ты же знаешь, нельзя терять много времени. Последний паром отправляется через сорок часов, и до этого времени мы должны выяснить, подходите ли вы или должны вернуться на нем ”.

- Чертовски хороший способ обращаться с гостями, - проворчал Холлистер.

“ Мы не просили вас прилетать, ” холодно сказал Карсов. “ Если вы хотите остаться на Венере, вам лучше соблюдать правила. Итак, как ты думаешь, что тебя характеризует?

“Жить здесь? Я инженер. Опыт строительства в бассейне Амазонки и на Луне. У меня есть документы, подтверждающие это, и рекомендательные письма, если вы позволите мне забрать свой багаж.

“ В конце концов. Какова причина вашей эмиграции?

Холлистер выглядел угрюмым. - Мне не понравилась Земля.

“Будьте конкретнее. Позже вас будут допрашивать на предмет наркотиков, и вся правда всплывет наружу. Эти вопросы предназначены только для руководства допрашивающих, и чем лучше вы ответите мне сейчас, тем быстрее и проще будет пройти тест для всех нас ”.

Холлистер ощетинился. - Это вторжение в частную жизнь.

“ Венера - это не Земля, - сказал Карсов, пытаясь сохранить терпение. “Еще до того, как вам разрешили приземлиться, вы подписали отказ, который полностью переводит вас под нашу юрисдикцию, пока вы находитесь на этой планете. Я мог бы убить вас, и ООН не смогла бы сказать ни слова. Но нам действительно нужны опытные люди, и я бы предпочел, чтобы вы получили гражданство. Не усложняйте мне задачу ”.

“ Хорошо. Холлистер пожал тяжелыми плечами. “ Я подрался с мужчиной. Он умер. Я довольно хорошо замел следы, но никогда не мог быть уверен — рано или поздно полиция может докопаться до правды, а мне не нравится идея исправительного лечения. Так что я решил, что мне лучше смыться, пока обо мне ничего не подозревают ”.

“ Венера - не место для закоренелых индивидуалистов, Холлистер. Мужчины должны работать вместе и быть очень терпимыми друг к другу, если они вообще хотят выжить ”.

“ Да, я знаю. Это был особый случай. Мужчина сам напросился. Лицо Холлистера исказилось. - У меня есть дочь — неважно. Я бы предпочел рассказать это под воздействием наркотиков, чем сознательно. Но я просто не мог представить, как можно позволить такой змее ”исправиться“, а затем снова разгуливать на свободе ”. Защищаясь: "Я всегда был грубым человеком, я полагаю, но вы должны признать, что это была крайняя провокация ".

“ Все в порядке, - сказал Карсов, - если вы говорите правду. Но если у вас есть семейные связи на Земле, это может уменьшить вашу полезность здесь.

“ Никаких, ” с горечью ответил Холлистер. “ Больше нет. Интервью продолжалось. Карсов умело извлек факты: Холлистер, Саймон Джеймс; родился во Фриско, США, хорошего происхождения; хронологический возраст - тридцать восемь земных лет; физиологический возраст, благодаря разумному использованию возможностей биомедицины, около двадцати пяти; Образование второго разряда, специальность гражданское строительство с упором на строительные машины с ядерным двигателем; послужной список; психологический рейтинг при последнем осмотре; и так далее, и тому подобное, и тому подобное. Где-то магнитофон записывал звуковые и визуальные впечатления от каждого нюанса для последующего анализа и записи.

В конце Guardian встал и потянулся. “Я думаю, ты справишься”, - сказал он. “А теперь пойдем на наркоквиз. Это займет около трех часов, и тебе понадобится еще час, чтобы прийти в себя, а потом я прослежу, чтобы тебе дали что-нибудь поесть”.

Город примостился на склоне горы под порывами вечного ветра. Над головой клубились ядовито-серые тучи; иногда мокрый снег из параформальдегида скрывал мрачные красные склоны вокруг, и всегда несущаяся пыль застилала людям глаза, так что они не могли видеть щелочную пустыню внизу. Фантастически обглоданные штормами скалы нависали над городом, и часто поблизости слышался грохот схода лавины, но уступ, на котором он стоял, был тщательно проверен на устойчивость.

Город представлял собой одно бронированное сооружение из металла и бетона, низкое и округлое, как будто оно горбилось, защищаясь от воющего непрекращающегося шторма. Из его корпуса торчали стопки сотен огромных трубок Hilsch, установленных на шарнирах так, что они всегда были обращены к ветру. Он проносился мимо фильтров, которые улавливали летящую пыль и песок и сбрасывали их по ряду желобов на цементный завод. Трубки улавливали несущийся воздух и разделяли быстрые и медленные молекулы; более холодная часть поступала в систему охлаждения, которая поддерживала в городе температуру, приемлемую для людей, — снаружи она колебалась около точки кипения воды; меньший объем перегретого воздуха направлялся на станцию технического обслуживания, где он помогал запускать городские насосы и генераторы. Там также было около тысячи ветряных мельниц, которые яростно вращались и пили силу бури.

Этот воздух не годился для дыхания. Он был насыщен углекислым газом; остальное составляли азот, инертные газы, пары формальдегида, немного метана и аммиака. Город посвятил много гектаров площади гидропонным установкам, которые обновляли кислород и поставляли часть продуктов питания, а также химическим очистителям, насосам и воздуходувкам. “Свободен как воздух” было шуткой на Венере.

Рядом с "шеллом" находился космопорт, куда заходили на посадку паромы со спутниковой станции и большие межпланетные корабли. Пилоты должны были быть хорошими, чтобы сбить судно или даже поднять его в воздух в таких условиях, какие царили здесь. За исключением посадочных люлек, радиомачты и отсека GCA в главной оболочке, все находилось под землей, как и большая часть города.

Там проживало около двадцати тысяч колонистов. Они были шахтерами, инженерами, чернорабочими, техниками центров питания и технического обслуживания. Там были три врача, несколько учителей, библиотекарей и тому подобного персонала, горстка полицейских и администраторов. Ровно пятнадцать человек были заняты в пивоварении, дистилляции, работе таверн, кинотеатров и других второстепенных занятиях, в которых люди нуждались так же, как в пище и воздухе.

Это была Новая Америка, главный город Венеры в 2051 году нашей эры

Холлистеру еда не понравилась. Он получил ее в стиле кафетерия в одной из больших простых столовых после того, как ему выдали временную продовольственную книжку. Он состоял из нескольких овощей, большого количества картофеля, кусочка синтетических сырых дрожжей, которые были ближе всего к мясу, которое предлагала Венера, — и все это было щедро заправлено безвкусным основным пищевым концентратом — витаминной капсулой и стаканом ароматизированной воды. Когда он достал одну из оставшихся сигарет, десятки глаз жадно уставились на нее. Табака здесь тоже немного. Он яростно вдохнул, чувствуя неясную вину за то, что столкнулся с тем, чего не имел.

Вместе с ним в комнате находилось несколько человек, которые ели свои порции. Мужчины и женщины были представлены примерно поровну. Все были в комбинезонах или стандартных шортах, и большинство выглядело молодо, но почему—то слишком сурово - даже женщины. Холлистер привык к женщинам-инженерам и техникам дома, но здесь все работали.

На какое-то время он остался в своей земной одежде.

Он сидел в одиночестве в конце длинного стола, удивляясь, почему с ним никто не разговаривает. Можно подумать, они изголодались по новому лицу и слову с Земли. Предрассудки? Да, кое-что из этого, учитывая политическую ситуацию; но Холлистер думал, что здесь замешано нечто большее.

Страх. Все они чего-то боялись.

Когда Кайсов вошел, многоязычный гул разговоров стих, и Холлистер проницательно догадался о страхе собеседника. Страж направился прямо к дому Землянина. За ним тащился коренастый бородатый мужчина с круглым улыбающимся лицом.

“ Саймон Холлистер…Генрих Гебхардт, ” представил их полицейский. Они пожали друг другу руки, оценивая друг друга. Карсов сел. “Принесите мне все, как обычно”, - сказал он, протягивая свою продовольственную книжку. Гебхардт кивнул и подошел к автомату. Тот отсканировал книжки и нажал на них, когда он набрал свои заказы. Затем она дала ему два подноса, которые он отнес обратно.

Карсов не потрудился поблагодарить его. “Я искал вас”, - сказал он Холлистеру. - Где ты был? - спросил я.

“ Просто бродил вокруг, ” осторожно ответил Землянин. Внутри он почувствовал, как напряглись мышцы, и его разум, казалось, наклонился вперед, как будто соскальзывая с гипнотически навязанной псевдо-личности, которая была задумана как камуфляж в наркоквизите. - Здесь настоящий лабиринт.

“ Тебе следовало остаться в казарме, ” сказал Карсов. На его гладкокостном лице не было никакого выражения; казалось, его никогда и не было. “О, ну, я хотел сказать, что тебя сочли приемлемым”.

- Хорошо, - сказал Холлистер, стараясь сохранять невозмутимость.

“ Я принесу присягу после обеда, ” сказал Карсов. “ Тогда вы станете полноправным гражданином Венерианской Федерации. Видите ли, мы не придерживаемся формальностей — нет времени. Он полез в карман и достал брошюру, которую отдал Холлистеру. “Но я советую вам внимательно изучить это. Это краткое изложение наиболее важных законов, поскольку они отличаются от земных. Наказание за нарушение суровое ”.

Гебхардт выглядел извиняющимся. “Так и должно быть”, - добавил он. В его басу слышался легкий немецкий акцент, но он хорошо владел английским, который становился обычным языком на Венере. “Эта планета была создана в аду. Если мы все не будем работать вместе, мы все умрем”.

“ И потом, конечно, есть проблемы с Землей, ” сказал Карсов. Его прищуренные глаза долго изучали Холлистера. “Как люди там относятся к нашей декларации независимости?”

“ Ну— ” Холлистер сделал паузу. Лучше сказать правду без прикрас, решил он. “ Некоторую обиду, конечно. После всех денег, которые мы... они... вложили в развитие колоний...

“И все ресурсы, которые они вывезли”, - сказал Гебхардт. “Люди были высажены на Венеру еще в прошлом веке для добычи расщепляющихся материалов, которых с тех пор стало не хватать. Колонии были переведены на самообеспечение, потому что это было дешевле, чем доставлять для них припасы, что в любом случае было бы невыполнимой задачей. Некоторые колонии были исправительными, некоторые обслуживались произвольно назначенным персоналом; так называемые демократии часто полагались на сломленных людей, которые не могли найти ворка дома или были перемещены var. Нет, мы в долгу перед ними”.

Холлистер пожал плечами. “ Я не спорю. Но люди действительно задаются вопросом, почему, если вы хотели получить национальный статус, вы, по крайней мере, не остались в ООН. Это то, что делает Марс ”.

“ Потому что мы ... неизбежно ... создаем здесь совершенно новую цивилизацию, нечто совершенно непохожее на все, что когда-либо видела Земля, - отрезал Карсов. “Мы по-прежнему будем обменивать наши расщепляющиеся материалы на то, что нам нужно, до того дня, когда мы сможем делать все здесь сами, но мы хотим иметь как можно меньше общего с Землей. Не бери в голову, со временем ты поймешь.

Рот Холлистера изогнулся в кривой усмешке. Земля мало что могла с этим поделать; на нынешнем этапе развития астронавтики военная экспедиция для подавления националистов обошлась бы дороже, чем кто-либо мог надеяться получить даже от самого грубого империализма. Кроме того, до тех пор, пока не было известно о существовании явной опасности, это не устраивало бы планету, измученную войной; возникшие разногласия вполне могли разорвать молодое мировое правительство, которое все еще имело лишь ограниченные полномочия, на части.

Но астронавтика будет прогрессировать, мрачно подумал он. Космическим кораблям не нужно было бы сильно совершенствоваться, чтобы дешево перевозить множество солдат, спящих холодным сном, готовых приземлиться, когда термоядерная бомбардировка с небес уничтожит мировую цивилизацию. И какой бы мирной ни была Земля, она все равно оставалась ярким искушением для остальной части Системы, и очень похоже было, что здесь, на Венере, назревает что-то такое, что может стать безобразным еще до истечения столетия.

Хорошо—

“ Ваше первое задание уже согласовано, ” сказал Карсов. Холлистер очнулся от задумчивости и попытался разжать кулаки. “Гебхардт будет твоим боссом. Если ты справишься, можешь рассчитывать на быстрое повышение. А пока, — он перевернул чек, — вот эквивалент долларов, которые у вас были с собой, в нашей валюте.

Холлистер сунул листок в сумку. Он знал, что это было ограбление на большой дороге, но он был не в том положении, чтобы жаловаться, а венерианское правительство хотело получить иностранную валюту. И он все равно мог купить на них только мелочь; самое необходимое выдавалось бесплатно, размер пайка зависел от ранга. Однако поощрительные бонусы - это деньги, позволяющие вам развлекаться, но не потреблять больше дефицитных продуктов питания, текстиля или жилой площади.

Он подумал, что коммунистические страны до Третьей мировой войны никогда не заходили так далеко. Здесь все было государственной собственностью. Естественно, система не называла себя коммунизмом, но это был коммунизм, и, вероятно, выбора не было. Частное предпринимательство требовало довольно большого экономического избытка, которого на Венере просто не существовало.

Что ж, не его дело было критиковать их внутренние порядки. Он никогда не принадлежал к числу немногих оставшихся на Земле фанатиков, которые все еще считали богом ту или иную экономическую систему.

Гебхардт прочистил горло. “Я отвечаю за охрану атмосферы в этом районе”, - сказал он. “ Я здесь на свободе и вернусь сегодня позже. Очень рад помочь тебе, Холлистер, нам всегда не хватает людей. Мы потеряли двоих во время последнего каменного шторма.

“ Радостные новости, ” сказал землянин. Его лицо вновь приобрело жесткое деревянное выражение. “Ну, я не думал, что Венера будет усыпана розами”.

“Так и будет”, - сказал Гебхардт. На волосатом лице светилась преданность. “Когда-нибудь так и будет”.

Клятва была довольно жесткой: фактически Холлистер полностью отдал себя на милость Технического совета, который практически являлся городским правительством. Он понял, что в каждой колонии есть такой орган, и в этом городе был федеральный совет, который определял политику для всей планеты.

Любой, кто желал поступить на государственную службу, должен был пройти ряд жестких тестов, после чего были годы ученичества и учебы, постепенное продвижение по службе по рекомендации старших. Изучение представляло собой изматывающий курс истории, психотехники и физики: в принципе, подумал Холлистер, вспомнив некоторых тупоголовых, которые все еще добивались избрания на родине, хорошая идея. Руководящие советы объединяли законодательные, исполнительные и судебные функции и насчитывали всего пару тысяч человек на весь мир. Для почти двухмиллионной нации это было не так уж много, и минимум бумажной работы удивил его — он ожидал увидеть вездесущую бюрократию.

Но, конечно, у них были машины, которые обслуживали их, записывая все в электронные файлы, чьи компьютеры могли находить и сопоставлять любые данные и всегда проверяли их. И ему с гордостью сказали, что школы прививают подрастающему поколению строгую этику послушания.

Холлистер поужинал и вернулся в Обычную казарму спать. С ним там было всего несколько человек, большинство из них приехали по делам из какого-то другого города. Его разбудил сигнал тревоги, фотоэлементы которого выделили его и выпустили сверхзвуковой луч; это была несущая волна для резкого звона в голове, который заставил его подняться на ноги.

Гебхардт встретился с ним в условленной раздевалке. С ним был жилистый, крепко выглядящий монголоид, которого представили как Генри Ямасита. “ Спрячь свои модные шмотки, парень, “ прогремел шеф, - и надевай ЧМТ. Он протянул мне серый, плотно облегающий комбинезон.

Холлистер проверил свою одежду и молча надел новый костюм. После этого последовал тяжелый пластиковый костюм, который вместе с ботинками и перчатками облегал все его тело. Ямасита помог ему пристегнуть кислородные баллоны и подключить охладитель Hilsch. Шлем появился последним, его наплечник был пристегнут к скафандру, но все они откинулись назад, чтобы оставить головы свободными.

“Если что-нибудь случится с нашим танком, ” сказал Гебхардт, “ ты быстро надеваешь этот шлем. Или, может быть, тебе нравится, когда тебя бальзамируют. Ха!” Его жизнерадостность была более очевидной, когда Карсова не было рядом.

Холлистер проверил клапаны с осторожностью, которой его научили на Луне, — его инженерный опыт нельзя было подделать. Гебхардт одобрительно хмыкнул. Затем они надели сумки с туалетными принадлежностями, сменой одежды и пайками на случай непредвиденных обстоятельств; прикрепили к поясам веревки, батарейки и фляги — последние со стандартными присосками, с помощью которых человек мог пить прямо в скафандре, — и вышли из комнаты.

Спускающийся пандус привел их в гараж, где хранились цистерны. Они выглядели мало чем отличающимися от марсианских песчаных котов, но были построены ниже и тяжелее, с холодильной трубкой наверху и грейфером в носовой части. Механик указал на одного из них, тащившего крытый стальной фургон, полный припасов, и трое мужчин втиснулись в крошечную прозрачную кабину.

Гебхардт завел двигатель, кивая, когда тот взревел. “О'кей”, - сказал он. “Поехали”.

- Какой источник питания? - спросил Холлистер, стараясь перекричать шум ракетки.

“ Спирт, ” ответил Ямасита. “ Мы получаем его из формальдегида. Кислород в баллонах. Компрессор и система охлаждения, предохраняющие кислородные баллоны от взрыва — не то чтобы они не взрывались время от времени. В некоторых новых моделях используется перекисная система ”.

“И я полагаю, вы экономите водяной пар и CO2, чтобы вернуть кислород”, - рискнул предположить Холлистер.

“ Только вода. Здесь всегда много углекислого газа. Ямасита выглянул наружу, и его лицо напряглось.

Танк проковылял через большой воздушный шлюз и поднялся по длинному туннелю к поверхности. Когда они вынырнули, ветер был подобен удару в лицо. Холлистер почувствовал, как машина содрогнулась, и демонический вой заглушил двигатель. Он принял затычки для ушей, которые протянул ему Ямасита, с благодарной улыбкой.

Мимо них проносились клубы пыли и песка, из-за чего было трудно разглядеть склон горы, по которому они ползли. Холлистер мельком увидел обнаженные клыкастые вершины, неровные полосы охры и голубизны там, где минералы испещряли землю прожилками, ровную череду дюн на нижних уступах. Над головой небо представляло собой нечестивую волну рваных летящих облаков, черных, серых и сернисто-желтых. Он не мог видеть солнца, но свет вокруг него был странного медного цвета, как на Земле перед грозой.

Ветер свистел и визжал, ударяясь о стенки резервуара, завывая, гремя и стоная. Время от времени глухая дрожь пробегала по земле и отдавалась в костях Холлистера: где-то лавина срывала склоны горы. На короткое время вокруг них опустилась такая плотная завеса пыли, что они ослепли, пробираясь сквозь стихийную ночь с адом и фуриями, разгуливающими снаружи. Тусклые огоньки на панели управления отражались на сосредоточенном лице Гебхардта, большую часть времени он управлялся с помощью приборов.

Один раз танк скатился в овраг. Холлистеру, наблюдавшему за губами пилота, показалось, что он пробормотал: “Черт! Раньше этого здесь не было!” Он вытянул грейфер, ухватившись за камень, и потянул резервуар с грузом наверх.

Ямасита прикрепил два маленьких диска к своей гортани и указал на такое же оборудование, висевшее на костюме Холлистера. Его голос прозвучал тонко, но довольно отчетливо: “Включи свою рацию, если захочешь что-нибудь сказать”. Холлистер повиновался, предположив, что затычки для ушей снабжены транзисторным устройством, питающимся от кусочка радиоактивного изотопа, который воспроизводил вибрации в горле. Требовалась концентрация, чтобы понять язык, который они искажали, но он полагал, что поймет это достаточно быстро.

“ Сколько часов до наступления темноты? - спросил он.

“ Около двадцати. Ямасита указал на часы на панели, они были откалиброваны по семидесятидвухчасовым суткам Венеры. “До лагеря около ста тридцати километров, так что мы должны добраться туда примерно к закату”.

“Это не очень быстро”, - сказал Холлистер. “Почему бы не летать или хотя бы не строить дороги?”

“Все самолеты необходимы для скоростных полетов по труднопроходимой местности, а дороги появятся позже”, - сказал Ямасита. “Эти танки могут работать нормально — большую часть времени”.

- Но почему лагерь так далеко от города? - спросил я.

“Это лучшее место с точки зрения снабжения. Большую часть еды мы получаем из Маленькой Москвы, воду - из Хеллфлре, а химикаты - из Новой Америки и Роджерс-Лэндинга. Знаете, города более или менее специализируются. Им приходится: в одном месте недостаточно железной руды и всего такого, что под рукой, чтобы построить город, достаточно большой, чтобы все делать самому. Таким образом, воздушные лагеря разбиваются в точках, которые сводят к минимуму общее расстояние, на которое приходится доставлять припасы ”.

“ Вы имеете в виду расстояние действия, не так ли? Произведение энергии и времени, необходимых для перемещения.

Ямасита кивнул, и в его глазах появилось уважение. “Ты подходишь”, - сказал он.

Вокруг них ревел ветер. Это было нечто большее, чем просто медленное вращение планеты и ее близость к солнцу, которые создали такую непрекращающуюся бурю; если бы это было все, то никогда бы не было никаких шансов сделать ее пригодной для жизни. Все дело было в высоком содержании углекислого газа в воздухе и его парниковом эффекте; и за долгую ночь голые засушливые скалы значительно остыли. При изобилии воды и растительности, а также атмосфере, подобной земной, на Венере в целом был бы теплый, но довольно мягкий климат, ураганы смягчались до пассатов; действительно, при меньшей силе Кориолиса разрушительные циклоны Земли были бы неизвестны.

Такова, по крайней мере, была мечта венериан. Но, выглянув наружу, Холлистер понял, что еще немного времени и усилий, которые они затратили, и пустыня Сахара расцвела бы. Когда-то их отправили сюда в качестве шахтеров, но их больше никто не принуждал оставаться; если бы они попросили вернуться на Землю, им нельзя было бы отказать, как бы дорого ни обошлась доставка их всех домой.

Тогда почему они этого не сделали?

Ну, зачем возвращаться в прогнившую цивилизацию, подобную...Холлистер оборвал себя. Иногда его псевдопамяти были в нем достаточно реальны, чтобы заглушить подлинные, ярость и горе могли почти захлестнуть его, пока он не вспоминал, что скорбел о людях, которых никогда не существовало. Гнев пришлось загнать поглубже, чтобы справиться с наркоманией, но он задавался вопросом, не помешает ли это его миссии, когда наступит день. Он сардонически усмехнулся сам себе. Один человек, оказавшийся на планете у врат Ада, под наблюдением могущественного и безжалостного правительства, охватывающего весь этот мир, и он противопоставлял себя ему.

Скорее всего, он умрет здесь, и экономные венериане обработают его тело химическими веществами, как они поступали с другими трупами, и на этом все закончится, насколько он был обеспокоен.

Что ж, процитировал он про себя, мужчина мог бы попытаться.

Лагерь Гебхардта представлял собой небольшую раковину, радиомачту и сарай, торчащий среди холмистого ландшафта из камней и песка; остальное находилось под землей. Солнце садилось за неровный горизонт, смутно видимый как огромный кроваво-красный диск, когда он прибыл.

Ямасита и Холлистер по очереди пилотировали; землянин находил эту работу изнурительной, и когда он наконец вышел в подземный гараж, у него зазвенело в голове от шума. Ямасита повел его в казармы. “Нас здесь около пятидесяти”, - объяснил он. “Все мужчины”. Он ухмыльнулся. “Это делает систему незначительных поощрений и наказаний, основанную на отпусках в город, очень эффективной”.

Казарма представляла собой длинную комнату с тройными рядами коек и несколькими столами и стульями; только Гебхардт имел отдельную комнату, хотя занавески на койках позволяли немного уединиться. Была предпринята попытка украсить это место фресками, некоторые из которых были совсем неплохими, и мужчины сидели, читая, сочиняя письма, разговаривая, играя в игры. Это был обычный конгломерат рас и национальностей, с некоторыми интересными полукровками; тяжелая работа и скупая диета сделали их меньше среднего американца или европейца, но выглядели они достаточно здоровыми.

“ Саймон Холлистер, наш новый младший инженер, - позвал Ямасита, когда они вошли. “ Только что с Земли. Теперь ты знаешь столько же, сколько и я. ” Он плюхнулся на койку, в то время как остальные подошли поближе. “ Давай. Расскажи все. Рождение, образование, хобби, религия, сексуальная жизнь, интересы, предрассудки — они все равно узнают об этом, и, видит Бог, нам здесь не помешало бы немного разнообразия ”. Коренастый блондин подозрительно замер. “ С Земли? медленно спросил он. “ У нас уже тридцать лет не было новых людей с Земли. Зачем ты хотел сюда прийти?”

“ Мне так захотелось, ” отрезал Холлистер. - Хватит!

“ Значит, сноб с головой в авиакатастрофе, да? Я полагаю, мы слишком хороши для тебя.

- Успокойся, Сэм, - сказал кто-то еще.

“Ага, - ухмыльнулся негр, - знаешь, он, наверное, тобой командует”.

“ В том-то и дело, ” сказал блондин. “ Я здесь родился. Я учился и проработал в эфире двадцать лет, а этот бык приходит прямо сейчас и забирает мое повышение в первый же день ”.

Часть Холлистера обратила внимание на тот факт, что венериане использовали термины “год” и “сутки” для обозначения этих периодов для их собственного мира, на один короче и на один длиннее земного. Все остальное в нем напряглось в ожидании неприятностей, но вмешались другие, он нашел свободную койку и сел на нее, болтая ногами и пытаясь завести дружескую беседу. Это было нелегко. Он чувствовал себя ужасно одиноким.

Вскоре кто-то достал гитару из стали и пластика и заиграл на ней, и вскоре все уже пели. Холлистер слушал вполуха.

Когда пойдет Сильный дождь, весь воздух станет чистым,

и все реки полны пива,

с сигаретами, цветущими у бифштексного куста,

и баночки с мороженым прямо здесь.

Когда пойдет Сильный дождь, мы все будем мокрые

шампанского, в то время как скрипичное дерево

играет песни о любви, потому что все девчонки будут рады,

и у нас у всех будет Грандиозный Ливень!

Рай, подумал он. Они могут шутить по этому поводу, но это все равно Рай, ради которого они работают и знают, что никогда его не увидят. Тогда почему они работают на il? Что ими движет?

После еды, сна и еще одного приема пищи Холлистеру дали набор чертежей для изучения. Он сосредоточился на этой задаче, используя все силы, которые дала ему тяжелая тренировка, и через несколько часов явился с докладом к Гебхардту. “Я их знаю”, - сказал он.

“ Уже? Маленькие глазки вождя сузились. “ Попытка блефовать здесь не слишком подлая, мальчик. Венера алвейс называет это”.

“ Я не блефую, ” сердито сказал Холлистер. “Если ты хочешь, чтобы я поболтался еще денек, о'кей, но я знаю эти характеристики наизусть”.

Бородатый мужчина встал. Под его пухлостью угадывались мускулы. “О'кей, черт возьми”, - сказал он. “В следующую поездку ты пойдешь со мной”.

До этого оставалось всего несколько часов. Гебхардт взял третьего человека, тихого седого парня по имени Джонни, и позволил Холлистеру вести машину. Танк перевозил обычную повозку с оборудованием, а пересеченная местность делала пилотирование сложной задачей. Холлистеру и раньше приходилось использовать несколько передач, и, хотя навигационные приборы были сложными, он достаточно быстро освоился с ними; именно напряжение и мышечные усилия вымотали его.

Венерианская ночь оказалась не такой непроглядной, как можно было бы ожидать. Облака рассеивали солнечный свет вокруг планеты, и даже в этих средних широтах наблюдалось постоянное мерцание полярного сияния. Фары были нужны только тогда, когда они спускались в глубокое ущелье. Вокруг них завывал ветер, но Холлистер уже начал привыкать к этому.

Первый авиастроитель в их туре находился всего в дюжине километров от лагеря. Это была темная, скорчившаяся громада на каменистом гребне, ее всасывающая воронка напоминала вздыбленную шею какого-то архаичного чудовища. Они притормозили рядом с ним, нахлобучили шлемы и один за другим прошли через воздушный шлюз. Это был стандартный карликовый тип, едва достаточный для того, чтобы вместить одного человека, что означало откачку небольшого количества воздуха и, следовательно, большую скорость прохождения. Гебхардт велел Холлистеру встать лицом к выходу с подветренной стороны; теперь все трое обвязались веревками и, обойдя резервуар, выбрались из его укрытия.

Холлистер потерял равновесие, рухнул на землю и, вращаясь, унесся прочь в порыве ветра. Гебхардт и Джонни уперлись каблуками с шипами и натянули веревку. Когда они поставили новичка на ноги, Холлистер увидел, что они ухмыляются за лицевыми щитками. После этого он обратил внимание на свое равновесие, наклонившись против ветра.

Осмотр и обслуживание агрегата были трудоемкой задачей, и было трудно разглядеть более мелкие детали даже в ярком свете фар. Одна за другой открывались и проверялись различные секции, производились регулировки, извлекались полные газовые баллоны и заменялись пустыми.

Неудивительно, что Гебхардт усомнился в утверждении Холлистера. Airmaker был одной из самых сложных машин в мире. Вещь, предназначенная для преобразования атмосферы планеты, должна была быть.

Воздухозаборник забирал ветер и прогонял его с помощью ветряных компрессоров через ряд камер; в некоторых из них находились катализаторы, в некоторых — электрические дуги или нагревательные змеевики, поддерживающие температуру - непрерывный шторм приводил в действие генератор приличных размеров, — а некоторые вели обратно в другие в лабиринте взаимосвязей. На самом деле химия была достаточно простой. Параформальдегид расщеплялся и давал связывающие его молекулы воды; формальдегид вместе с тем, что берется непосредственно из воздуха, вступал в реакцию с аммиаком и метаном — или сам с собой - с образованием целого ряда углеводородов, углеводов и более сложных соединений для пищевых продуктов, топлива и удобрений; такой углекислый газ, который не вступал в другие реакции, расщеплялся с помощью простой грубой силы в дуге до кислорода и сажи. Кислород был разлит по бутылкам для промышленного использования; оставшиеся вещества были частично отделены дистилляцией — снова с использованием энергии ветра, на этот раз для охлаждения — и собраны. Дальнейшая обработка будет осуществляться в соответствующих городах.

Каким бы огромным ни был этот аппарат, он казался трогательно маленьким, если подумать о фантастическом тоннаже всей атмосферы планеты. Но с каждым днем строилось все больше подобных устройств, разбросанных по поверхности мира; уже существовало более миллиона, целью было семь миллионов, и это число теоретически должно было выполнить эту работу еще через двадцать земных лет. Это была теория, как объяснил Гебхардт по радио на шлеме. Возникали и другие соображения, такие как закон убывающей отдачи; по мере того, как эффект машин становился заметным, процент воздуха, с которым они могли иметь дело, неизбежно падал; затем появлялся стратосферный газ, часть которого, по-видимому, никогда не опускалась на поверхность; и необходимо было принимать во внимание химический состав изменяющейся атмосферы. Базовую оценку времени для этой работы пришлось пересмотреть в сторону увеличения еще на одно десятилетие.

Кислород был повсюду, заключенный в скалах и рудах, его было достаточно для нужд человека, если бы его можно было извлечь. Специально мутировавшие бактерии выполняли эту работу, питаясь углеродом и кремнием, выделяя больше газа, чем потреблял их собственный метаболизм; их основным источником энергии было солнце. Конечно, часть кислорода рекомбинировала, но этого было недостаточно, чтобы иметь значение, тем более что он мог действовать только на поверхности или вблизи нее, а большая часть бактериального грызения происходила далеко внизу. В атмосфере уже был едва уловимый процент этого элемента. К тому времени, когда создатели воздуха закончат работу, бактерии тоже будут там.

Тем временем гигантские измельчители измельчали пустой силикон и песок до мельчайших частиц, которые затем смешивались с удобрениями для получения почвы; а генные инженеры разрабатывали еще другие штаммы жизни, которые могли бы обеспечить сбалансированную экологию; и строились водоемы.

Это было бы ключом ко всей операции. На Венере было много воды, запертой в теле планеты, и вулканы подняли ее вверх, как это было давным-давно на Земле. Здесь он быстро поглощался полимеризующимся формальдегидом, за исключением мест вроде Адского пламени, где было построено оборудование для извлечения его из магмы и гидратированных минералов. Но с каждым днем формальдегида в воздухе становилось все меньше.

В нужное время в местах, уже выбранных геологами, должны были сработать водородные бомбы, и все вулканы проснулись бы. Они выбрасывали бы много углекислого газа — хотя к тому времени количество свободного газа было бы настолько низким, что это приветствовалось бы, — но там была бы и вода, немыслимые тонны воды. И одновременно самолеты разбрасывали бы в небе платиновый катализатор, и с его помощью собственные молнии Венеры уничтожили бы оставшиеся в воздухе яды. Они выпадут в виде углеводов и других соединений, вымытых дождем и выщелоченных из стерильной почвы.

Это будет Большой дождь. Он продлится примерно десять земных лет, и в конце на планете, которая никогда их не знала, появятся реки, озера и моря. И почва была бы разрыта, бактерии, растения и мелкие животные вышли бы на свободу. Венера по-прежнему была бы в основном пустыней, дожди ослабли бы, но оставались бы сильными на протяжении веков, но люди могли бы ходить по этому миру раздетыми и могли бы кусочек за кусочком сделать пустыню зеленой.

Через сто лет после того, как летчики закончат свою работу, восстановленные участки могут быть близки к земным условиям. Через пятьсот лет вся Венера могла бы превратиться в Рай.

Холлистеру показалось, что ждать пришлось долго.

Ему не понадобилось много дней, чтобы освоиться с операциями и стать боссом строительной бригады. Затем он взял с собой двадцать человек и обоз с припасами и оборудованием, чтобы соорудить еще один воздухозаборник. В то время дул сильный ветер, слишком сильный, чтобы установить палатки-тюленятники, которые обычно обеспечивали определенный комфорт. Люди отдыхали в танках, бок о бок, беспокойно дремали и вдыхали запах пота друг друга. Они громко ворчали, но терпели. Это была долгая поездка к месту их раскопок; в конце концов весь лагерь пришлось разбить и перестроить в лучшем месте, но тем временем им пришлось смириться с однообразием путешествия.

Холлистер заметил, что у его людей развилась азиатская способность просто сидеть, ни о чем не думая, час за часом. Их разговор и юмор также наводили на мысль об Азии: резкие, часто жестокие, хотя большую часть времени они сохраняли осторожную внешнюю вежливость. Хотя, вероятно, это было более характерно для данной конкретной работы, чем для всей планеты, и, возможно, они снова отказались от нее, когда срок их контракта с авиадиспетчерами истек и они получили более подходящие задания.

Как босс, он имел привилегию делить свой танк только с одним человеком; он выбрал сморщенного Джонни, который ему скорее нравился. Пробираясь сквозь завывающую песчаную бурю, он теперь мог поддерживать беседу — и, по его мнению, самое время заняться своей настоящей работой.

“ Ты когда-нибудь думал о возвращении на Землю? - небрежно спросил он.

“ Вернулся? Джонни выглядел удивленным. - Я здесь родился.

- Ну... тогда отправляемся на Землю.

“На что я потратил деньги за проезд?”

Пункт Закона о космической навигации о бедствиях. Они должны были бы предоставить вам койко-место, если бы вы подали заявление. Не то чтобы вы не могли оплатить свой проезд с процентами через некоторое время. С вашим опытом работы здесь вы могли бы получить хорошую должность в одном из проектов по мелиорации на Земле ”.

“Послушай, ” сказал Джонни взволнованным голосом, “ я хороший венерианин. Я нужен здесь, и я это знаю”.

“ Забудь о Стражах, ” раздраженно рявкнул Холлистер. “ Я не собираюсь доносить на тебя. Я вообще не могу понять, почему вы, люди, миритесь с тайной полицией.

“Ты должен держать людей в узде”, - сказал Джонни. “Мы все должны работать вместе, чтобы добиться успеха”.

“Но разве ты никогда не думал, что было бы неплохо самому решать свое будущее и не иметь никого, кто указывал бы тебе, что делать дальше?”

“ Это не просто ‘кто-то’. Это Совет директоров. Они знают, как мы с тобой подходим друг другу лучше всего. Конечно, я полагаю, что есть подрывники, но я не один из них”.

“Почему недовольные просто не убегут, если они не осмеливаются подать заявку на проход на Землю? Они могли бы украсть материалы и построить свою собственную деревню. Венера - большое место”.

“ Это не так-то просто. И предположим, что они могли бы и сделали, что бы они тогда сделали? Просто сидеть и ждать Сильного дождя? Нам не нужны нахлебники на Венере, мистер.

Холлистер пожал плечами. Что-то в психологии ставило его в тупик. “ Я не проповедую революцию, ” осторожно сказал он. “ Не забывай, я пришел сюда по собственной воле. Я просто пытаюсь разобраться в обстановке.

Выцветшие глаза Джонни проницательно смотрели на него. “ Тебе всегда было легко по сравнению с нами, я полагаю. Тебе может показаться, что здесь все сложно. Но помни, у нас никогда не было ничего другого, за исключением того, что мало-помалу все становится лучше. Рацион питания время от времени повышается, и теперь нам разрешен парадный костюм, а также повседневная одежда, и вскоре на аванпостах будут транслировать шоу - и однажды пойдет Сильный дождь. Тогда мы все сможем позволить себе принять это свободно и непринужденно. Он сделал паузу. “Вот почему мы порвали с Землей. Почему мы должны из кожи вон лезть, чтобы обеспечить хорошую жизнь нашим внукам, если кучка нахлебников собирается прилететь с Земли и тогда заполонит планету? Это наше. Это будет самая богатая планета, которую когда-либо видели люди, и она принадлежит нам, тем, кто ее разработал ”.

Линия официальной пропаганды, подумал Холлистер. Это звучало достаточно правдоподобно, пока вы не перестали анализировать. Во-первых, каждая страна по-прежнему имела право устанавливать свою собственную иммиграционную политику. Более того, с той скоростью, с какой развивалась Земля, с мелиорацией, контролем численности населения и новыми ресурсами из океанов, к тому времени, когда Венера созреет, не будет никакого мотива покидать дом — эмиграция, которая в любом случае была бы слишком долгой и дорогостоящей. По своим собственным причинам, которые ему еще предстояло выяснить, правители Венеры не упомянули всех фактов и вместо этого создали у своего народа параноидальное отношение.

Новая площадка airmaker находилась на вершине хребта, выступающего из усыпанной валунами равнины. Жуткий медный свет, казалось, окрашивал горизонт кровью. Пара бульдозеров уже продвинулась вперед и вырыла обнесенное стеной углубление, в котором можно было установить палатки для тюленей; банда Холлистера выбралась из танков и принялась за эту работу. Затем началась настоящая работа — взрывные работы и вырезка фундамента, погружение опор, сборка конструкции сверху.

На четвертый день разразился каменный шторм. Рассвет начался с яростного свечения, похожего на сернистый, и по мере его продвижения ветер усиливался, а низко над головой неслась грязная гряда облаков. В третью смену шторм был достаточно сильным, чтобы на него можно было опереться, а листовая сталь, из которой была изготовлена броня подразделения, сражалась с людьми так, словно была живой.

Блондин, Сэм Роббинс, которому Холлистер никогда не нравился, подошел к шефу. Из рации на шлеме донесся его голос, приглушенный помехами и барабанным боем ветра: “Мне это не нравится. Лучше нам поскорее укрыться”.

Холлистер не возражал, но устанавливались тонкие дуговые электроды, и он не мог снять их снова; не мог он и оставить их незащищенными от сыплющегося песка. “Как только мы установим защиту”, - сказал он.

- Говорю тебе, у нас нет времени их прикрывать!

“ Да, есть. Холлистер отвернулся. Роббинс что-то проворчал и вернулся к своей работе.

Черная стена, ржаво-красная по краям, поднималась на востоке - самая сильная песчаная буря, которую Холлистер когда-либо видел. Он сгорбил плечи и с трудом пробрался сквозь похожую на мокрый снег пыль к аппарату. Настраивает рацию: “Все, помогите с этим. Чем скорее это будет сделано, тем скорее мы сможем уволиться”.

Фигуры в шлемах роились вокруг него, сражаясь с громоподобно хлопающими металлическими листами, удерживая их основной силой, пока они были приварены к раме. Холлистер увидел, как небо прорезала багровая молния. Однажды в стержне, защищавшем это место, сверкнула молния. Вслед за ней прогремел гром.

Ветер налетел на них, сорвал простыню и полетел вниз по склону. Она ударилась о скалу и обернулась вокруг нее. “Роббинс, Льюис, принесите это!” - крикнул Холлистер и вернул внимание к предмету, который он сжимал в руке. Конец вырвался у него из рук и попытался разрезать костюм.

Ветер был таким оглушительным, что он не слышал, как он усилился еще сильнее, и в клубящемся вокруг мраке песка он почти ослеп. Но он уловил первый проблеск несомого штормом гравия, проносящегося мимо, и услышал в наушниках ужас: “Каменный шторм!”

Голос заткнулся; был строгий приказ сохранять канал чистым. Но задыхающиеся люди трудились еще неистовее, в то время как ударяемый металл звенел и гремел.

Холлистер вгляделся в темноту. “ Хватит! - решил он. “ В укрытие! Никто не бросил свои инструменты, но все они быстро повернулись и ощупью направились к лагерю. Путь вел мимо утеса, где Роббинс и Льюис только что прекратили борьбу с неподатливой плитой.

Холлистер не видел, как Льюиса убили, но он видел, как он умирал. Внезапно с его скафандра содрали кожу, хлынула кровь, и он упал. Ветер подхватил его тело, унося его с глаз долой в пыли. Обломок скалы, в отчаянии подумал Холлистер. Это порвало его костюм, и он уже забальзамирован...

Буря гудела и визжала вокруг него, когда он взбирался на песчаную стену. Было слышно даже, как пыль, которую сдувало ветром, с шипением ударялась о его шлем. Он на ощупь пробрался сквозь кромешную тьму, перевалился через вершину и оказался в сравнительном укрытии лагерной территории. На четвереньках он пополз к самой большой из самозакрывающихся палаток.

Времени на любезности не было. Они пожертвовали атмосферой внутри, оставив воздушный шлюз открытым, пока протискивались внутрь. Все добрались до какой-нибудь палатки? Холлистер не был уверен, но песок проникал внутрь, заполняя убежище. Он подошел и закрыл шлюз. Кто-то другой запустил насос, используя азот в баллонах для поддержания давления воздуха и вымывания ядов. Казалось, прошло немало времени, прежде чем удалось открыть кислородные баллоны.

Холлистер снял шлем и огляделся. Палатка была наполовину заполнена семью бледнолицыми мужчинами, стоявшими в пыли. Единственная флюоротрубка отбрасывала холодный свет на их вспотевшие тела и загораживала помещение тенями. Снаружи завывал ветер.

“ С таким же успехом можно было бы устроиться поудобнее, ” тихо сказал Джонни и начал снимать свой скафандр. “Если палатка рухнет, нам всем все равно конец”. Он сел на землю и методично проверил свое снаряжение. Затем он взял изогнутый камень, поплевал на него и начал протирать лицевую панель, чтобы удалить скопившиеся царапины на твердом пластике. Один за другим остальные последовали его примеру.

- Ты там! - крикнул я.

Холлистер оторвал взгляд от своего костюма. Перед ним стоял Сэм Роббинс. Глаза мужчины были красными, а рот шевелился.

- Ты убил Джима Льюиса.

Здесь произошло убийство. Холлистер приподнялся и посмотрел на венерианина сверху вниз. “ Мне жаль, что он мертв, ” ответил он, стараясь говорить спокойно. “Он был хорошим человеком. Но такие вещи случаются”.

Роббинс вздрогнул. “ Ты отправил его туда, куда попал гравий. Я тоже там был. Это предназначалось мне?”

“Никто не мог сказать, куда ударит этот кусок”, - мягко сказал Холлистер. “С таким же успехом я мог погибнуть”.

- Я сказал тебе уйти за полчаса до того, как все началось.

“ Тогда мы не могли уволиться, не испортив всю нашу работу. Садись, Роббинс. Ты переутомился и напуган.

Мужчины неподвижно сидели и наблюдали в густой влажной духоте палатки. Снаружи прогремел гром.

“ Ты гнилой землянин — ” Кулак Роббинса взметнулся. Удар пришелся Холлистеру по скуле, и он отшатнулся, ошеломленно тряся головой. Роббинс, ухмыляясь, двинулся вперед.

Холлистер почувствовал холодную злобу. Он смутно осознал, что это была его псевдо-личность, но сейчас не время думать об этом. Когда Роббинс приблизился, он присел и ударил кулаком в живот.

Его встретили твердые мускулы. Роббинс ударил его в челюсть. Холлистер попытался нанести апперкот, но тот был умело блокирован. Этот человек знал, как драться. Холлистер дал ему еще один залп в живот. Роббинс хрюкнул и нанес удар кроликом. Холлистер поймал его плечом, потянулся, схватил за руку и крутанул врага над головой. Роббинс ударился о каркас койки, который прогнулся под ним.

Он вернулся с головокружением, но в хорошей форме. Холлистер был хорошо обучен бою. Но ему потребовалось добрых десять минут, чтобы растянуть истекающего кровью мужчину на земле.

Тяжело дыша, он огляделся. На лицах, окруживших его, не было никакого выражения. - Кто-нибудь еще? - спросил я. - хрипло спросил он.

“ Нет, босс, ” сказал Джонни. “ Ты прав, конечно. Я не думаю, что кто-то еще здесь хочет вернуться на базу с двадцатью ударами плетью.

“ Кто сказал— ” Холлистер выпрямился, моргая. - Ресницы?

“ Ну конечно. Это был мятеж, ты же знаешь. Это должно быть наказано. Холлистер покачал головой. “ Слишком варварски. Поправка...”

“Послушайте, босс, ” сказал Джонни, - вы хороший инженер, но, похоже, еще мало что понимаете о Венере. У нас нет ни времени, ни рабочей силы, ни материалов, чтобы тратить их на исправительные тюрьмы. Бык, который не держит свой нос в чистоте, получает кнут или тренировочный бокс, а затем возвращается к работе. По-настоящему тяжелые случаи направляются на урановые рудники в Люцифере. Он поежился, несмотря на невыносимую жару.

Холлистер нахмурился. “Неплохая система”, - сказал он, чтобы оставаться в роли. “Но я думаю, что с Роббинса хватит. Я не собираюсь сообщать о нем, если с этого момента он будет вести себя прилично, и я верю, что вы все будете сотрудничать ”.

Они пробормотали что-то в знак согласия. Он не был уверен, уважают они его за это или нет, но босс есть босс. В глубине души он подозревал, что Советам директоров приходится подставлять множество людей или, по крайней мере, произвольно приговаривать их за мелкие преступления, чтобы шахты продолжали работать; похоже, в характере венерианца было недостаточно бунтарства, чтобы обеспечить их чем-то иным.

Запишите еще одно очко в пользу правительства. Счет, который нужно было свести, становился довольно большим.

*****

На Венере было трудно определить время; дело было не только в том, что здесь был свой календарь, но и в том, что один день был так похож на другой. Незаметно и вопреки себе Холлистер начал погружаться в интеллектуальную летаргию лагеря. Он прочел несколько книг — а с его тренированной памятью он мог прочитать книгу только один раз, — и он знал каждого человека там вдоль и поперек, и ни в одном из городов у него не было семьи, которой он мог бы написать и подумать. Сама работа представляла собой ежедневный вызов, не было двух совершенно одинаковых ситуаций, и иногда он был на волосок от смерти, но за пределами этого наблюдалась тенденция к застою.

Два других инженера, Гебхардт и Ямасита, были приятной компанией. Первый был из Херзельберга, который когда-то был немецким поселением и все еще сохранял какой-то свой характер, и у него были интересные истории об этом; второй, хотя и происходил из старой венероамериканской семьи, был умственно развит для колониста, читал больше других и живо интересовался большим миром Солнечной системы. Но даже стимуляция, которую они предлагали, немного ослабла примерно через шесть месяцев.

Регион пережил "зиму”, которая почти не отличалась от лета, за исключением более длинных ночей, вернулась стерильная весна, и работа продолжилась. Чувство времени Холлистера отсчитывало дни с точностью до нескольких секунд, и он задавался вопросом, как долго его продержат здесь и когда у него будет возможность явиться в свой домашний офис. Это были письма якобы друзьям, которые должен был доставить один из космических кораблей; он знал, что цензоры прочтут их первыми, но его код был связан с малоизвестной книгой восемнадцатого века, о которой, он был уверен, никто на Венере никогда не слышал.

Он уже знал об этой планете больше, чем кто-либо на Земле. Посылать сюда корреспондентов всегда было слишком дорого, а последние два представителя ООН не нашли, что рассказать. Скрытность по отношению к землянам, возможно, является старой привычкой, восходящей к ультранационалистическим временам прошлого века. Предполагалось, что колония А и колония В двух стран, которые дома, возможно, и не поддерживали дружеских отношений, не должны были оказывать друг другу помощь и утешение; но на Венере такие искусственные барьеры должны были рухнуть, если кто-то хотел выжить. Ямасита с удовольствием рассказывал, как старатели из Малой Москвы и Троллена работали вместе и поделили свои находки. Но, конечно, нельзя было сообщать об этом своим номинальным правителям —

Холлистер начинал понимать, что сущность Венеры действительно отличалась от всего, что существовало на Земле. Так и должно было быть, ландшафт сделал ее такой. Человек неизбежно был более коллективным существом, чем дома. Это помогло объяснить эволюцию своеобразных правительственных форм и терпение граждан по отношению к самым возмутительным требованиям. Казалось, что даже самый тупой рабочий живет будущим.

Наши дети и внуки будут строить храмы, читать книги, писать музыку. Нам осталось только заложить фундамент.

И не поэтому ли они застряли здесь, вместо того чтобы отправиться обратно и передать всю работу автоматическому оборудованию и нескольким платным волонтерам? Долгое время они были одинокими, отвергнутыми, обитателями внешней тьмы; теперь они не могли избавиться от своей свирепой и гневной гордости, даже когда в этом больше не было необходимости. Холлистер подумал об Ирландии. Человек - не логичное животное.

Тем не менее, были черты венерианского общества, которые казались ему ненужными и угрожающими. С ними нужно было что-то делать, хотя пока он не был уверен, что именно.

Он работал, собирал впечатления, заносил их в журнал и ждал. И, наконец, поступили заказы. Этот лагерь выполнил свою задачу, его предстояло разобрать и пересадить в другое место, но сначала его персонал должен был явиться в Новую Америку и получить отпуск. Холлистер почти весело приступил к разборке всего портативного и погрузке в фургоны. Может быть, он наконец-то куда-нибудь доберется.

Он явился в диспетчерскую вместе с Гебхардтом и Ямаситой, чтобы получить жалованье и распределение по кварталам.

Чиновник вручил ему маленькую карточку. “Вы повышены до звания главного инженера”, - сказал он. “Возможно, в следующий раз у вас будет собственный лагерь”. Гебхардт хлопнул его по спине. “Ach, sehr gut! Я порекомендовал тебя, мальчик, ты отлично справился, но я буду скучать по тебе”.

- О... Мы оба побудем здесь какое-то время, не так ли? - неловко спросил Холлистер.

“ Только не я! У меня жена и дети. Я лечу на следующей ракете в Херзельберг.

УЯмаситы была своя семья в городе, и Холлистер не хотел слишком навязываться им. Он побрел прочь, чувствуя себя довольно одиноко.

Его новый рейтинг давал ему право на личные покои, крошечную комнату с минимальным количеством мебели, хотя ему по-прежнему приходилось мыться и есть публично, как и всем остальным, за исключением самых высокопоставленных лиц. Он сел в нее и начал составлять запланированные письма.

Раздался стук в дверь. Он немного повозился, привыкнув дома к сканерам и непривычный к дверям на Венере, и наконец сказал: “Войдите”.

Вошла женщина. Она была молода, довольно хороша собой, с гибкой походкой и эффектно-рыжими волосами. Холодные зеленые глаза окинули его взглядом с ног до головы. “Меня зовут Барбара Брэндон”, - представилась она. “Административный помощник в авиационном контроле”.

“ О... здравствуйте. Он предложил ей стул. - Вы здесь по делу?

В ее безличном голосе прозвучало веселье. “ В некотором смысле. Я собираюсь любить тебя.

Челюсть Холлистера не отвисла, но он попытался. - Прийти снова? - слабо спросил он.

Она села. “ Все достаточно просто. Мне тридцать семь лет, что является почти максимально допустимым возрастом для безбрачия, за исключением особых случаев. С кратким, неожиданно женственным акцентом: “Конечно, это годы Венеры! Я видел вас и просмотрел ваш послужной список; думаю, это хорошая наследственность. У Папы все было в порядке с генетикой — это Контроль над популяцией — и Стражи тоже это проверили.

“ Гм-м-м... взгляните сюда. Холлистеру хотелось, чтобы здесь было достаточно места, чтобы расхаживать по комнате. Он ограничился тем, что сел на стол и болтал ногами. “Разве я не имею права голоса в этом вопросе?”

Вы, конечно, можете подавать любые возражения, и, вероятно, к ним прислушаются; но довольно скоро вам придется от кого-то иметь детей. Они нам нужны. Честно говоря, я думаю, что матч между нами был бы идеальным. Ты будешь так много времени проводить в поле, что мы не будем мешать друг другу, и мы, вероятно, достаточно хорошо поладим, пока будем вместе ”.

Холлистер нахмурился. Дело было не в морали — во многом. На Земле он был холостяком, сотрудники секретной службы действительно не имели права жениться; и в любом случае закон не обратил бы внимания на то, что он натворил на Венере, если бы он когда-нибудь вернулся домой. Но что-то во всем этом подходе раздражало его.

“Я не понимаю, зачем тебе нужны правила, чтобы заставить людей размножаться”, - холодно сказал он. “Они все равно это сделают. Вы не представляете, какая борьба ведется на Земле за то, чтобы вернуть население к разумной цифре ”.

“Здесь все по-другому”, - сухо ответила Барбара Брэндон. “Нам понадобится много людей на долгое время вперед, и они должны быть подходящего качества. Люди с врожденными недостатками не могут производить достаточно продукции, чтобы оправдать собственное существование; как вы, возможно, знаете, там действует программа эвтаназии. Но новые люди также нужны в нужных местах. Этот город, например, может вместить только такой значительный прирост населения в год. Мы не можем отправить лишних детей в специальные ясли, потому что там не хватает учителей или врачей — или чего-то еще, поэтому матерям приходится самим заботиться обо всех своих детях; или отцам, если у них случайно есть работа в городе, а мать работает на местах. Весь процесс должен регулироваться”.

“ Правила! Холлистер вскинул руки. - Смотрите на отважного жителя границ!

Девушка выглядела обеспокоенной. “ Осторожнее со словами. Она улыбнулась ему с легкой тоской. “Это не должно быть такой помехой для вас. Все ... довольно бесплатно, за исключением случаев, когда речь идет о производстве детей”.

“ Я... это как—то неожиданно. Холлистер попытался улыбнуться в ответ. “ Не думай, что я не ценю комплимент. Но мне нужно время подумать, привести себя в порядок — Послушай, ты сейчас занят?”

-Нет, я ухожу.

- Хорошо. Надевай свою праздничную одежду, и мы пойдем куда-нибудь, выпьем чего-нибудь и обсудим этот вопрос.

Она застенчиво посмотрела на свой тонкий цветной комбинезон. “Это моя одежда для вечеринки”, - сказала она.

Нынешний ранг Холлистера позволял ему посещать другой бар, а не длинное, переполненное помещение, где пьянствовали простые рабочие. В этом были отдельные столики, украшения, музыка в тусклом сумеречном воздухе. Было тихо, у инженерной аристократии был свой кодекс манер. Несколько пар танцевали на небольшой площадке.

Он нашел свободный столик у изогнутой стены, сел и заказал напитки и сигареты. Ни то, ни другое не было достаточно хорошим, чтобы оправдать их фантастическую стоимость, но прошло много времени с тех пор, как он вообще наслаждался какой-либо роскошью. С ними он чувствовал себя более расслабленно. В приглушенном свете девушка выглядела очень красивой.

- Ты родилась здесь, не так ли, Барбара? - спросил он через некоторое время.

“Конечно”, - сказала она. “Вы первый иммигрант за долгое время. Раньше сюда время от времени приезжали какие—то депортированные, но...

“ Я знаю. ‘Приговор отложен при условии, что вы покинете Землю’. Это было до того, как все страны приняли новый уголовный кодекс. Неважно. Я просто подумал, не захочешь ли ты когда—нибудь увидеть Землю.

“ Может быть. Но я нужен здесь, а не там. И мне это нравится. В последнем замечании был намек на вызов.

Он не настаивал на ней. Светящиеся фрески изображали мягкий нереальный пейзаж озер и лесов, искусственные звезды мягко мерцали на потолке. “Ты ожидаешь, что Венера станет такой?” - спросил он.

“ Что-то вроде этого. Возможно, не звезды, здесь всегда будет облачно, но это будут настоящие дождевые облака. Мы должны дожить до того, чтобы увидеть его начало”.

- Барбара, - спросил он, - ты веришь в Бога?

“ Ну, нет. Некоторые мужчины в свободное время занимаются священничеством, раввинами и тому подобным, но ... нет, не я. Что насчет этого?”

“Ты ошибаешься”, - сказал он. “Венера - твой бог. У вас здесь религиозное движение с логарифмической линейкой в руках”.

“ И что?— Она казалась менее уверенной, он вывел ее из равновесия, а зеленые глаза были широко раскрыты и немного испуганы.

“Бог Ветхого Завета, “ продолжал он, - безжалостный, всемогущий, всепритязательный. Возьмите Библию, если сможете, и прочитайте Иова и Экклезиаста. Вы поймете, что я имею в виду. Когда выйдет Новый Завет ... или даже пророк Михей?”

“ Ты забавный, ” неуверенно сказала она. Нахмурившись, пытаясь ответить ему на его собственных условиях: “После сильного дождя все станет проще. Это будет— ” Она боролась со смутными воспоминаниями. - Это будет Земля Обетованная.

“У тебя только одна жизнь”, - сказал он. “Есть ли какая-нибудь веская причина провести его запертым в этих железных ящиках, со смертью снаружи, когда ты мог бы лежать на пляже на Земле, и все, за что ты борешься, уже есть?”

Она схватила его руку там, где она лежала на столе. Ее пальцы были холодными, и она часто дышала. “ Нет! Не говори таких вещей! Ты тоже здесь. Ты пришел сюда...”

Отойди от меня, сатана.

“ Извините. Он поднял свой бокал. - За свободное падение.

Она чокнулась с ним, неуверенно улыбаясь. “ На Венере ведь нет пенсионеров, не так ли? - спросил он.

“ Не совсем. Пожилым людям, конечно, достается более легкая работа. Когда ты станешь слишком стар, чтобы что-либо делать ... Ну, разве ты не хотел бы эвтаназии?”

Он кивнул, совершенно искренне, хотя она не поняла, что именно он имел в виду. “ Я просто думал о ... скажем, о нас ... о коттеджах, увитых розами, на закате жизни. Дела Дарби и Джоан”.

Она улыбнулась и, протянув руку, легонько погладила его по щеке. “ Спасибо, ” пробормотала она. “Может быть, к тому времени, когда мы состаримся, здесь появятся коттеджи, увитые розами”.

Холлистер внезапно обернулся, периферийными чувствами заметив приближающегося мужчину. Или, может быть, дело было во внезапном прерывании негромкого разговора в баре. Мужчина очень тихо подошел к их столику и остановился, глядя на них сверху вниз. Затем он выдвинул для себя дополнительный стул.

- Привет, Карсов, - глухо сказал Холлистер.

Страж кивнул. На его губах заиграла призрачная улыбка. “ Как дела? ” спросил он с таким видом, словно не ожидал ответа. “Я рад, что вы так хорошо справились там. Ваш шеф очень высоко вас рекомендовал”.

“ Спасибо, ” сказал Холлистер, не скрывая холода в голосе. Ему не понравилось напряжение, которое он заметил в лице Барбары.

“Я просто случайно проходил мимо и подумал, что вам было бы интересно узнать, что в следующий раз у вас будет собственная команда”, - сказал полицейский. “ То есть управление воздушного контроля дало мне рекомендацию. ” Он лукаво взглянул на Барбару. “ Вы случайно не имеете к этому никакого отношения, мисс Брэндон? Возможно! Затем его взгляд упал на сигареты, и он многозначительно рассматривал их, пока Барбара не предложила ему одну.

“ Прошу прощения. ” Холлистер с усилием сдержался и говорил вежливым тоном. “ Я все еще новичок здесь, многого не знаю. Почему ваш офис должен передавать это дело в суд?”

“Мой офис должен передавать все”, - сказал Карсов.

“Похоже, это чисто техническое дело, пока мой собственный послужной список чист”.

Карсов покачал своей прилизанной головой. “ Вы не понимаете. Мы не можем иметь на ответственном посту человека, которому нельзя полностью доверять. Это больше, чем вопрос воздержания от преступных действий. Вы должны быть с нами до конца. Никаких оговорок. Именно для этого существуют Психологический контроль и Стражи.

Он выпустил дым через нос и продолжил небрежным тоном: “Я должен сказать, что ваше отношение было не совсем приятным. Вы сделали несколько замечаний, которые могут быть ... неправильно истолкованы. Я готов допустить, что вы не привыкли к венерианским условиям, но вы знаете закон о подстрекательстве к мятежу.

На мгновение Холлистер смаковал мысль о горле Карсова, зажатом между его пальцами. “Мне жаль”, - сказал он.

“Помните, здесь повсюду видеомагнитофоны, и мы также проводим выборочные проверки непосредственно на людях. Вас могут снова подвергнуть допросу на наркотики в любой момент, как я прикажу. Но я не думаю, что в этом пока будет необходимость. Определенное недовольство вполне естественно, и если у вас есть какие-либо искренние жалобы, вы можете подать их в местный Технический совет ”.

Холлистер мысленно взвесил все факторы. Карсов взял с собой пистолет и — Но слишком внезапная покорность могла быть не менее подозрительной. “Я не совсем понимаю, зачем вам нужна политическая полиция”, - рискнул он. “Кажется, обычных сил должно быть достаточно. В конце концов... куда мог пойти мятежник?”

Он услышал тихий вздох Барбары, но Карсов просто выглядел терпеливым. “Здесь задействовано много факторов”, - сказала Guardian. “Например, некоторые из колоний были не совсем довольны идеей включения в Венерианскую Федерацию. Они предпочли остаться со своими метрополиями или даже стать независимыми. Последовали некоторые столкновения, и за ними все еще нужно наблюдать. Кроме того, лучше всего поддерживать венерианское общество здоровым, пока оно новое и уязвимо для подрывных радикальных идей. И, наконец, Корпус Стражей - это ядро нашей будущей армии и космического флота”.

Холлистер подумал, не спросить ли ему, зачем Венере нужны вооруженные силы, но решил этого не делать. Ответом могла быть только какая-нибудь шаблонная фраза о земных империалистах, если он вообще получит какой-либо ответ. Он и так зашел уже достаточно далеко.

“ Понятно, ” сказал он. - Спасибо, что рассказала.

- Не хотите ли чего-нибудь выпить, сэр? - робко спросила Барбара.

“ Нет, ” сказал Карсов. “ Я зашел только по пути в другое место. Работа, всегда работа. ” Он встал. “Я думаю, ты неплохо приспосабливаешься, Холлистер. Просто следи за своим языком ... и за своими мыслями. Да, кстати. В данных обстоятельствах было бы лучше, если бы вы некоторое время не писали писем домой. Это может быть неправильно понято. Вы можете воспользоваться одним из стандартных сообщений. К тому же они намного дешевле.” Он кивнул и ушел.

Холлистер проводил его взглядом. Как много он знает?

“ Пойдем, ” сказала Барбара. В ее голосе послышалась легкая дрожь. - Давай потанцуем.

Постепенно они расслабились, войдя в ритм музыки. Холлистер на время отбросил проблему Карсова и обратил разум и чувства к своему спутнику. Она была гибкой и стройной в его объятиях, и он почувствовал, как в нем просыпается старый голод.

На следующий день Венеры он зашел к Ямасите. Они приятно провели время вместе и договорились о вечеринке на потом; Холлистер должен был привести Барбару. Но когда он уже уходил, венерианин отвел его в сторону.

“ Будь осторожна, Сай, ” прошептал он. “ Они были здесь через несколько часов после моего возвращения, расспрашивали меня о тебе. Я должен был сказать правду, они знают, как задавать вопросы, и если бы я слишком долго колебался, это был бы нарко. Я не думаю, что у тебя какие-то неприятности, но будь осторожен!”

Барбара устроила свой отпуск так, чтобы совпасть с его — деловитая девушка! Большую часть времени они были вместе. Прошло совсем немного дней, прежде чем они поженились. Это ускоряло события, но Холлистер скоро надолго вернется в строй, и — что ж — они полюбили друг друга. При данных обстоятельствах это было неизбежно. Любопытно, как это сломило хладнокровие девушки, но это только сделало ее более человечной и желанной.

Он чувствовал себя полным скунсом, но, возможно, она была права. Настал день. Если он когда-нибудь выберется из этой передряги, ему просто придется вытащить ее вместе с собой; тем временем он смирился с дополнительными сложностями своего задания. Во всяком случае, казалось, что это затянется на годы, а может быть, и на всю жизнь.

Они отправились в короткий медовый месяц на высококлассный — и дорогой —курорт у Громового ущелья, одного из немногих природных уголков Венеры. Атмосфера в сторожке была непринужденной, поблизости не было ни одного Охранника, и здесь было больше уединения, чем где-либо еще на планете. Психологический контроль был достаточно проницателен, чтобы понимать, что люди нуждались в случайном отдыхе от всех обязанностей, в некотором бегстве от реального мира песка, камня и стали. Это помогало им сохранять рассудок.

Несмотря на это, был довольно высокий процент психических заболеваний. Это была запретная тема, но Холлистер напоил врача и вытянул из него факты. Психопатов не отправляли обратно на Землю, поскольку они могли быть отправлены бесплатно; они могли слишком много болтать. На Венере также не было условий для надлежащего лечения. Если самые радикальные процедуры не возвращали пациенту хоть какую—то полезность за короткое время — они даже возродили варварство префронтальной лоботомии! - его тихо умерщвляли газом.

“Но все будет по-другому после... э-э... Сильного дождя”, - сказал доктор. “У моего сына будет настоящая клиника, у него будет”.

Холлистер все больше и больше сомневался в этом.

Несколько сладких сумасшедших дней, и каникулы подошли к концу, и они отправились на ракете обратно в Новую Америку. Это был первый раз, когда Холлистер увидел Барбару плачущей.

Он оставил ее одиноко сидеть в маленькой двухкомнатной квартирке, которую они теперь оценили, собираясь с силами, чтобы привести в порядок небольшую кучку их личных вещей, и доложил в авиационный контроль. Помощник управляющего протянул ему толстую, переплетенную пачку бумаг.

“Вот приказы и спецификации”, - сказал он. “У вас может быть два дня, чтобы изучить их”. Холлистер, который мог запомнить многое за несколько часов, почувствовал прилив радости при мысли о таком количестве свободного времени. Чиновник откинулся на спинку стула. Это был скрюченный старик, вернувшийся к письменному столу после целой жизни полевой службы. Одна щека была испещрена шрамами от операции по поводу распространенного рака ВЧР; у Венеры не было микробов, но она приготовила свои собственные специальные смертельные ловушки. “Расслабься на минутку, и я изложу тебе общую идею”.

Он указал на большую карту на стене. Она была не очень полной и не очень точной: съемка на этой планете была работой, способной разбить сердце человека, и сделано было мало. “Мы разбиваем ваш новый лагерь "Последний шанс". Вы заметите, что Маленькая Москва, Троллен и Посадочная площадка Роджера расположены вокруг нее на среднем расстоянии двухсот километров, так что именно там вы будете получать припасы, отправлять людей в отпуск и так далее. Я сомневаюсь, что у вас будет какая-либо возможность вернуться сюда, пока вы полностью не свернете лагерь через пару лет.

И Барбара будет здесь одна, Барбара и наш ребенок, которого я даже не увижу...

“Вы поведете свой обоз более или менее по этому маршруту”, - продолжал управляющий, указывая на пунктирную линию, идущую от Новой Америки. “Его проверили, и он безопасен. Обратите внимание на пробежку на восток к Люциферу на полпути. Это для дозаправки и пополнения запасов свежих продуктов ”. Холлистер нахмурился, стараясь сосредоточиться на работе. “ Я этого не вижу. Почему бы не взять несколько дополнительных фургонов и не ехать в объезд?

- Приказ, - сказал управляющий.

Чей приказ? Карсова? Готов поспорить на свой воздушный шлем!—но почему?

“Ваша команда будет... довольно жесткой”, - сказал старик. “В основном они из Сьюдад-Алькасара, который находится на другом конце света. Это была одна из упрямых колоний, когда мы провозгласили независимость, ее пришлось усмирить силой, и она до сих пор полна мятежа. Все эти спиги - тяжелобольные, которых направили в это полушарие, чтобы они не создавали проблем дома. Я видел в вашем досье, что вы говорите по-испански, среди других языков, и это одна из причин, по которой вам дали эту группу. Помните, вам придется обращаться с ними грубо. Держите их в узде”.

Я думаю, что за этим стояла не одна причина.

“Все подробности в вашей рабочей тетради”, - сказал управляющий. “На этот раз явитесь сюда через два дня. Ладно, получайте удовольствие!” Он улыбнулся, неожиданно дружелюбно теперь, когда его дело было завершено.

Темнота и вихрь ядовитого мокрого снега превратили здания в крадущихся черных чудовищ, которые с трудом отличались от окружавших их неровных скал. Холлистер резко остановил свой танк перед башней, которая уставилась на него ослепительным светом прожектора. - Сиди смирно, Диего, - сказал он и нахлобучил шлем.

Его главный помощник Фернандес угрюмо кивнул темноволосой головой. Он был достаточно компетентен и помогал держать неуправляемую команду в узде, но оставался холоден по отношению к своему боссу. В его глазах всегда было тайное презрение.

Холлистер протиснулся через воздушный шлюз и спрыгнул на землю. Мужчина в усиленном, похожем на броню костюме наставил на него автомат, но, приблизившись, опустил дуло. Вспышка белого света осветила глупое лицо с привычной жестокостью. “Вы летчик, прилетевший за припасами?” спросил он.

“ Да. Могу я видеть вашего шефа?

Охранник молча повернулся и пошел впереди. За шлюзом главного корпуса находилась комната, где сидели люди с винтовками. Холлистера сопроводили во внутренний кабинет, где его приветствовал средних лет, довольно скромного вида парень в форме Стража. “Как поживаете? Нам сообщили, что вы приедете. Припасы были доставлены на наш склад, и вы можете погрузить их, когда пожелаете”.

Холлистер сел. “ Я капитан Томас, ” продолжил собеседник. “ Рад вас видеть. В "Люцифере" мы видим не так уж много новых лиц — по крайней мере, не тех, с кем можно поговорить. Как дела в Новой Америке?”

Некоторое время он вежливо болтал. “У нас здесь довольно замечательная инсталляция”, - закончил он. “Хочешь посмотреть на это?”

Холлистер поморщился. - Нет, спасибо.

“ О, я действительно вынужден настаивать. Вы, ваш старший помощник и один-два бригадира. Им всем будет интересно, и они смогут рассказать остальным членам вашей банды, как обстоят дела. В лагере так мало о чем можно поговорить ”.

Холлистер подумывал о том, чтобы отказаться наотрез и заставить Томаса раскрыть свои карты. Но зачем беспокоиться? Карсов отдавал приказы, и Томас, если потребуется, будет сопровождать его под дулом пистолета. “О'кей, спасибо”, - холодно сказал он. - Но сначала позвольте мне уложить моих людей по койкам.

“ Конечно. У нас есть свободные казармы для временных. Я жду вас через два часа.…с тремя твоими людьми, не забывай.

Диего Фернандес только кивнул, когда Холлистер сообщил ему новости. Шеф полиции обнажил зубы в мрачной усмешке. “Не забудь ‘о’ и ‘ах", ” сказал он. - Наш радушный хозяин будет разочарован, если вы этого не сделаете, а мне бы очень не хотелось разочаровывать этого человека.

Горящие глаза смотрели на него с недоумением, которое снова сменилось пустотой. “Я позову Гомеса и Сан-Рафаэля”, - сказал Фернандес. - У них крепкие желудки.

Томас принял их почти вкрадчиво и начал обходить ряд отсеков. “Как инженеров, вас больше всего заинтересует сама шахта”, - сказал он. “Я покажу вам кое-что из этого. Это крупнейшее известное месторождение урана в Солнечной системе”.

Он повел их в большой тюремный блок, где охранник с электрошоковым пистолетом пристроился позади них. “Нужно быть осторожными”, - сказал Томас. “У нас здесь есть довольно отчаянные персонажи, которые не чувствуют, что им есть что терять”.

- Все пожизненники, да? - спросил Холлистер.

Томас выглядел удивленным. “Конечно! Мы не могли позволить им вернуться после того, что радиация делает с их зародышевой плазмой”.

Какой-то мужчина задребезжал прутьями своей двери, когда они проходили мимо. “Я из Новой Америки!” Его резкий крик отразился от стальных стен. “Вы знаете мою жену? С Мартой Райли все в порядке?”

“ Заткнись! ” рявкнул охранник и направил на него шоковый луч. Он, пошатываясь, вернулся в темноту своей камеры. Его помощник, чье лицо было обезображено раком, уложил его на койку.

Кто-то еще закричал далеко в конце длинных, залитых белым светом рядов. С того конца прибежал охранник. Голос умолял: “Это кошмар. Это просто кошмарный сон. От этой дряни у меня заболел мозг, и мне всегда снятся кошмары...

“Через некоторое время они становятся дергаными”, - сказал Томас. - Вещество будет просачиваться сквозь костюмы и оседать в их телах. Тогда они не годятся ни для чего, кроме работы киркой и лопатой. Не бойтесь, джентльмены, у нас есть усиленные костюмы для посетителей и охраны.

Их надевали в конце тюремного блока. За двойной дверью мостик круто поднимался вверх, пока они не оказались на краю котлована, который простирался дальше, чем они могли разглядеть в полумраке.

“Пока еще достаточно богато для добычи открытым способом, ” сказал Томас, “ хотя мы еще прокладываем туннели”. Он указал на гигантский черпак. Крошечные фигурки заключенных сновали по нему. “Четырехчасовые смены из-за радиации там, внизу. Не верьте этим слухам, что мы неосторожны с нашими мальчиками. Некоторые из них живут по тридцать лет”.

У Холлистера перехватило горло. Было бы так просто сорвать с Томаса воздушный шланг и столкнуть его в яму!

“ А как насчет женщин-заключенных? медленно спросил он. - Ты должна их раздобыть.

“ О да. Прямо там, внизу, с мужчинами. Мы верим в равенство на Венере.

В наушниках раздался сдавленный звук, но Холлистер не был уверен, кто из его людей издал его.

“Здесь очень важная работа”, - с гордостью сказал Томас. “Вы знаете, мы перерабатываем руду прямо на месте. Он не только поставляет ту ядерную энергию, в которой нуждается Венера, но и экспортирует ее на Землю, покупая у них то, что нам еще нужно ”.

“ Зачем использовать каторжный труд? ” рассеянно спросил Холлистер. Его воображение было сосредоточено на том, как он сам ставит свои инициалы на анатомии Томаса. “Вы могли бы использовать свободных людей, приняв надлежащие меры предосторожности, и это было бы намного эффективнее и экономнее с точки зрения рабочей силы”.

“ Ты не понимаешь. Томас казался немного шокированным. - Это враги государства.

Я читал эту строку в справочниках по истории. Какое государство, если оно наживает себе столько врагов!

“ Нефтеперерабатывающий завод вас не слишком заинтересует, ” сказал Томас. “ Стандартная процедура, и им управляют заключенные, не связанные с политикой, под охраной. Они приобрели навыки и стали слишком ценными, чтобы их терять. Но кем бы ни был человек, насколько бы он ни был умен, если его осудили за государственную измену, он отправляется на рудник ”.

Так это было предупреждение — или провокация?

Когда они вернулись в офис, Томас добродушно улыбнулся. “Надеюсь, джентльмены, вам понравилась экскурсия”, - сказал он. “Пожалуйста, зайдите ко мне как-нибудь еще”. Он протянул руку. Холлистер повернулся на каблуках, проигнорировав этот жест, и вышел.

Даже при исполнении служебных обязанностей мужчина может сделать не так уж много.

Несколько неожиданно Холлистер обнаружил, что становится немного более популярным среди своей команды после визита на "Люцифер". Трое, которые были с ним, должно быть, заметили его отвращение и рассказали об этом. Он приложил все усилия, чтобы завоевать их дружбу, не слишком навязываясь по этому поводу: вежливо обращался к ним, сам помогал разбивать лагерь, внимательно выслушивал жалобы на плохое самочувствие, вместо того чтобы отмахиваться от них как от симуляции. Это привело к некоторым неприятностям. Одному рабочему, который явно симулировал боль в животе, было приказано вернуться к работе, и он оскорбительно раскричался. Холлистер одним ударом свалил его на пол. Оглядев остальных присутствующих, он медленно произнес: “В этом лагере не будет порки, потому что я не верю, что с мужчинами следует обращаться подобным образом. Но я намерен остаться вождем и довести это дело до конца.” Подталкивая упавшего мужчину ногой: “Ну что ж, возвращайся к своей работе. Об этом также забыто в записях, которые я должен вести”.

Он не испытывал гордости за себя — этот человек был меньше и слабее его. Но ему требовалась дисциплина, а все венериане казались озверевшими до такой степени, что единственным неопровержимым аргументом была сила. Это было неизбежным следствием их типа правления и не предвещало ничего хорошего в будущем.

Несколько позже его техник радиоэлектроники Вальдес — тихий маленький парень, у которого, казалось, не было друзей в лагере, - нашел возможность поговорить с ним. - Похоже, у вас необычные идеи относительно руководства этой операцией, сеньор, - заметил он.

“Я должен установить кондиционеры”, - сказал Холлистер. “Эта часть работы идет точно по графику”.

“ Я имею в виду ваше обращение с людьми, сеньор. Вы самый мягкий вождь, который у них был. Я хотел бы сказать, что это ценится, но некоторые из них озадачены. Если я могу дать вам несколько советов, в которых, несомненно, нет необходимости, было бы лучше, если бы они точно знали, чего ожидать ”.

Холлистер был ошеломлен. “Справедливость, пока они делают свою работу. Что в этом странного?”

- Но у некоторых из нас... у них... неортодоксальные представления о политике.

“ Это их дело, сеньор Вальдес. Холлистер решил стать немного человечнее в глазах технаря. “У меня тоже есть несколько собственных идей”.

“ Ах, так. Значит, вы разрешите свободную дискуссию в казармах?

-Конечно.

“ Я очень хорошо спрятал там диктофон. Вы хотите ежедневно прослушивать записи или мне просто сделать краткое изложение?

“Я не хочу слушать никаких пленок”, - заявил Холлистер. “Эта машина работать не будет”.

- Но они могут замышлять государственную измену!“

Холлистер рассмеялся и обвел рукой стену. “Посреди этого ? Много пользы приносят им их планы!” Мягко: “Вы все можете говорить между собой, что хотите. Я инженер, а не тайный полицейский”.

“ Понимаю, сеньор. Вы очень щедры. Поверьте, я ценю это.

Три дня спустя Вальдес был мертв.

Холлистер отправил его с командой провести несколько эксплуатационных тестов первого из новых самолетов airmaker. Мужчины вернулись взволнованные и сообщили, что техник погиб в результате внезапного короткого шторма. Холлистер нахмурился, чтобы скрыть жалость к бедному одинокому малышу. “Где тело?” спросил он. “Там, сеньор, где же еще?”

Холлистер знал, что это была обычная практика - оставлять умерших людей на поле, где они упали; после того, как венерианские условия сделали свое дело, не имело смысла спасать труп из-за содержащихся в нем химикатов. Но— “Разве я не объявил о своей политике?” он огрызнулся. “Я думал, что вы, люди, больше всех будете этому рады. Мертвецы будут храниться здесь, чтобы мы могли отвезти их в город и похоронить должным образом. Разве этого не требует ваша религия?”

— Но Вальдес, сеньор...

“ Неважно! Немедленно возвращайся и на этот раз приведи его. Холлистер переключил свое внимание на проблему заполнения вакансии. Контролю не понравилось бы, что он так скоро попросил еще одну; вероятно, он все равно не смог бы ее получить. Что ж, он мог бы научить Фернандеса справляться с рутинными обязанностями и делать более сложные вещи сам.

Той ночью он сидел в своей комнате, остро ощущая одиночество командира — слишком усталый, чтобы дописать еще одну страницу к своему письму Барбаре, недостаточно усталый, чтобы лечь спать. Раздался стук в дверь. То, как он вздрогнул, сказало ему, насколько истрепаны его нервы. “Войдите!”

Вошел Диего Фернандес. Холодный белый свет флуоресценции высветил страх в его глазах и уголках рта. “ Добрый вечер, Саймон, ” сказал он бесцветным тоном. Они дошли до стадии обращения по именам, хотя по-прежнему обращались друг к другу с формальным местоимением.

“ Добрый вечер, Диего. В чем дело?

Тот закусил губу и уставился в пол. Холлистер не пытался его торопить. Снаружи бушевал ветер, и огромные зазубренные молнии рассекали разгневанное небо, но в этой комнате было глубоко и очень тихо.

Фернандес наконец поднял глаза. - Есть кое-что, о чем тебе следует знать, Саймон. Возможно, ты это уже знаешь.

“ А может, и нет, Диего. Говори что хочешь. Здесь нет никаких записывающих устройств.

“ Что ж, значит, Вальдес был убит не случайно. Его убили.

Холлистер сидел совершенно неподвижно.

“ Вы не очень внимательно осматривали тело, не так ли? ” продолжал Фернандес, тщательно подбирая слово за словом. “ Я видел костюмы, разорванные летящими камнями. Этот был не из таких. Это сделал какой-то инструмент ... кажется, пневматическая дрель.

- А вы знаете, почему это было сделано?

“Да”. Лицо Фернандеса исказилось. “Я не могу сказать, что это не было добрым делом. Вальдес был шпионом правительства.

Холлистер почувствовал, как у него скрутило живот. - Откуда вы это знаете?

В таких вещах можно быть уверенным. После того, как ... венериане захватили Алькасар, Вальдес усердно сотрудничал с их полицией. Он всегда верил в конфедерацию и независимость планеты. Потом он уехал, как говорили, на какое-то инженерное задание. Но у него был брат, который гордился древней кровью идальго, и этот брат стремился смыть позор со своей семьи, предупредив, что Вальдес перешел на сторону Стражей. Он рассказал это тайно, потому что ему не полагалось, но большая часть Алькасара узнала об этом. Люди, которые сражались против захватчиков, были отправлены сюда, на другой конец света, и не часто нам удается вернуться домой даже на короткое время. Но мы помнили и знали Вальдеса, когда он появился на этой работе. Поэтому, когда у тех людей, которые были с ним, появился шанс отомстить, они им воспользовались ”.

Холлистер пристально посмотрел в карие глаза. - Зачем ты мне это рассказываешь? - спросил он.

“ Я не совсем знаю. За исключением того, что вы были хорошим вождем. Для нас было бы лучше, если бы мы могли оставить вас у себя, а это может обернуться для вас неприятностями.

Я скажу! Сначала я практически высказал Вальдесу свои чувства к правительству, затем он, должно быть, передал это вместе с последним радиосообщением, и теперь он мертв. Холлистер осторожно подбирал слова: “Вы думали, что лучший способ спасти себя - это донести на этих людей?”

- Они отправятся к Люциферу, Саймон.

“ Я знаю. Он взвесил все факторы, удивляясь собственному отрешенному спокойствию. С одной стороны, были Барбара, он сам и его собственная миссия; с другой стороны, было полдюжины людей, которые в один прекрасный день окажутся наиболее ценными, поскольку становилось все более и более ясно, что суверенное государство Венера должно быть свергнуто, и чем скорее, тем лучше.

Помимо небольшой боли, он не учитывал личный элемент; Не-человеческая подготовка была слишком сильна в нем для этого. Мелодия пронеслась в его голове. “Вот как... дедо—” Это было больше, чем несколько человек, решил он; у всей этой команды, у всех пятидесяти или около того, были возможности. В порядке вещей был просчитанный риск.

“ Я не слышал ничего из того, что вы говорили, ” произнес он вслух. “ И у вас никогда не возникало никаких подозрений. Очевидно, что Вальдес погиб случайно — слишком очевидно, чтобы подвергать сомнению”.

Улыбка Фернандеса блеснула сквозь пот, покрывавший его кружевную рубашку. - Спасибо, Саймон!

- Благодаря тебе, Диего. Холлистер угостил его выпивкой — боссу разрешили несколько бутылок — и отправил восвояси.

Боссу также разрешалось иметь автоматический пистолет "магнум" 45-го калибра, единственное оружие в лагере. Холлистер достал его и тщательно проверил. Каков был классический вердикт коронерского жюри сто с лишним лет назад в Штатах? “Акт Божий при очень подозрительных обстоятельствах”. Он усмехнулся про себя. Это было неприятное выражение.

Ракета приземлилась три дня спустя. Холлистер, которому по радио сказали ожидать этого, но не объяснили почему, ждал снаружи. Посадочная площадка была расчищена и размечена, и его люди стояли наготове, а танки и бульдозеры были припаркованы совсем рядом. Якобы это делалось для того, чтобы оказать любую помощь, которая могла понадобиться; на самом деле он надеялся, что они встанут на его сторону, если начнутся неприятности. Пескоструйные установки с механическим приводом и аппараты дуговой сварки были потенциально опасным оружием, а танки и бульдозеры в крайнем случае могли заменить бронетехнику. Пистолет висел у него на поясе.

Для Венеры дул слабый ветерок, но он гнал по изрезанной равнине ровную струйку песка. Гневный штормовой свет рассеивался поднятой в воздух пылью, пока, казалось, не пропитал всю землю, и даже через шлем и наушники Холлистер слышал завывание ветра и отдаленные раскаты грома.

В небесах поднялся новый грохот, ударили струи, а затем послышался скрежет скользящего металла. Крылья планера ракеты были полностью расправлены, затормозив ее против восходящего потока, и пилот произвел короткие выстрелы, чтобы контролировать свое рыскающее судно и посадить его на разметку. Колеса врезались в плотно утрамбованный песок, подняв волну; посадочные закрылки натянулись, короткая очередь из носового реактивного двигателя выгнула спину флайера под действием инерции, а затем машина замерла.

Холлистер подошел к нему. Даже с небольшим воздушным шлюзом быстрого действия ему пришлось подождать пару минут, прежде чем появились две фигуры в скафандрах. Один, очевидно, был пилотом; другой...

-Барбара!-позваля

Сквозь пластину шлема он увидел, что ее лицо похудело, а рыжие волосы растрепались. Он притянул ее к себе и почувствовал, как его лицевой щиток коснулся ее лица. “ Барбара! Что привело тебя сюда? Все в порядке?

Она попыталась улыбнуться. “ Не так публично. Давай зайдем внутрь.

Пилот остался, чтобы руководить разгрузкой того небольшого оборудования, которое было упаковано с собой; поездка никогда не пропадала даром. Фернандес мог оказать честь позже. Холлистер отвел жену в свою комнату, и некоторое время они не произносили ни слова.

Ее губы и руки казались холодными.

“ В чем дело, Барбара? - спросил он, когда наконец вынырнул, чтобы глотнуть воздуха. - Как мы это оцениваем?

Она избегала встречаться с ним взглядом. “ Достаточно просто. В конце концов, у нас не будет ребенка. Поскольку вы будете работать в полевых условиях долгое время, а я скоро должна стать матерью, it...it было не так сложно организовать для меня отпуск. Я пробуду здесь десять дней.

Это был почти земной месяц. Роскошь была неслыханной. Холлистер сел на свою койку и задумался.

“ В чем дело? Она взъерошила ему волосы. “ Разве ты не рад меня видеть? Может быть, у тебя есть девушка в Троллене?

Ее тон был каким-то не совсем правильным. Во многих отношениях она все еще оставалась для него незнакомкой, но он знал, что она не стала бы подтрунивать над ним с такой интонацией. Или она действительно думала... “У меня не было такого намерения”, — сказал он.

“ Конечно, нет, ты, придурок! Я тебе доверяю. Барбара с наслаждением потянулась. - Разве это не чудесно?

Да ... слишком замечательно. “Почему мы это получаем?”

“ Я же говорила тебе. ” Она выглядела удивленной. - У нас должен быть ребенок.

Он мрачно сказал: “Я не вижу, чтобы это было так уж срочно. Если бы это было так, было бы проще и в полном соответствии с образом мышления Правления использовать искусственное оплодотворение ”. Он встал, схватил ее за плечи и посмотрел прямо на нее. “Барбара, почему ты на самом деле здесь?”

Она заплакала, и это тоже было на нее не похоже. Он гладил ее и бормотал неловкие фразы, чувствуя себя ничтожеством. Но что-то определенно было не так, и он должен был выяснить, что именно.

По мере того, как тянулся день, он почти терял решимость. Большую часть этого времени ему приходилось находиться на улице, наблюдая и помогая; он заметил, что некоторые мужчины снова стали холодны с ним. Это была идея Карсова — вбить клин между ним и его командой, предоставив ему неслыханную привилегию? Ну, может быть, частично, но это не могло быть полным ответом. Когда он вернулся, Барбара уже распаковала вещи и каким-то образом, несколькими небольшими штрихами, превратила его унылую маленькую спальню-кабинет в настоящий дом. Она была совершенно весела, очаровательна и полна надежд.

Ракета улетела, лагерь спал, они прикончили бутылку, чтобы отпраздновать, и теперь они были одни в темноте. В такой момент изумления было трудно сохранять бдительность.

“ Может быть, ты ценишь Доску немного больше, - вздохнула она. “ Это не машины. Они люди и знают, что мы тоже люди.

“Человек" - довольно широкое понятие, ” пробормотал он почти автоматически. - Я полагаю, охранники “Люцифера” - люди.

Она украдкой протянула руку, чтобы погладить его по щеке. “ На Венере не все идеально, - сказала она. “ Никто этого не утверждает. Но после Сильного дождя...

“ Да. Морковка впереди, кнут сзади, и ослик бежит рысцой. Он не останавливается, чтобы спросить, куда ведет дорога. Я мог бы показать это с помощью психодинамических уравнений, но даже элементарного прочтения истории достаточно, как только группа получает власть, она никогда не отдаст ее добровольно ”.

- Примерно в 1920 году был Кемаль Ататюрк, не так ли?

“Угу. Совершенно исключительный случай: закоренелый практичный человек, который все еще был идеалистом и построил свою структуру так хорошо, что его преемники, выросшие при нем, не могли и не хотели продолжать диктатуру. Это пример, который Инспекция ООН на Земле внимательно изучила и попыталась адаптировать, чтобы однажды не злоупотребить своей властью.

Правительство Венеры просто не из таких. Их тактика доказывает это. Я полагаю, Венера должна быть коллективной до Большого Дождя, но это никому не дает права коллективизировать умы людей. К тому времени, когда эта адская дыра станет пригодной для жизни людей, правительство будет непоколебимо держаться в седле. Основной принцип психобиологии: выживание с наименьшими усилиями. В человеческом обществе один из самых простых способов выжить и растолстеть - это управлять своими подчиненными мужчинами.

“Важно, что вы узнали об Ататюрке. Много ли они рассказали вам о Советском Союзе? Предполагалось, что и там государство должно было зачахнуть”.

“Вы бы на самом деле ... составили заговор с целью восстания?” - спросила она. Он так сильно ударил по тормозам, что его тело дернулось.

Опасность! Опасность! Опасность! Как я в это вляпался? Что я говорю? Почему она спрашивает меня? Одним прыжком он вскочил с кровати и включил свет.

От яркого света стало больно глазам, и Барбара закрыла лицо руками. Он отвел ее руки, мягко, но используя свою силу, несмотря на ее сопротивление. Лицо, смотревшее на него снизу вверх, было странно искажено; морщины все еще были на месте, но они стали какими-то не совсем человеческими.

-Кто тебя подтолкнул к этому? - требовательно спросил он.

“ Никто.…о чем ты говоришь, что случилось?

“Идеальная шпионка”, - сказал он с горечью. “Собственная жена мужчины”.

“ Что ты имеешь в виду? Она села, дико уставившись сквозь взъерошенные волосы. - Ты что, с ума сошел?

- А ты мог бы быть шпионом?

“ Это не так, ” выдохнула она. - Клянусь, это не так.

“ Я не спрашивал, был ли ты шпионом. Что я хочу знать, так это мог ли ты быть шпионом?

“ Я не... Это невозможно. Я не... — Теперь она кричала, но толстые стены заглушили бы это.

“ Карсов собирается отправить меня к Люциферу, ” бросил он ей. - Разве нет?

— Я не, я не, я не...

Он засыпал ее вопросами, одним за другим, отвешивая пощечины, когда она впадала в истерику. Первые два раза, когда она падала в обморок, он снова приводил ее в чувство и продолжал; в третий раз он прекратил это и стоял, глядя на нее сверху вниз.

В нем не осталось ни страха, ни ярости, ни даже жалости. Он чувствовал странную пустоту. Казалось, внутри его черепа была пустота, пустой человек совершал обычные жизненные движения, и его мозг все еще ржаво щелкал, но внутри ничего не было, он был машиной.

Идеальный шпион, подумал он. За исключением того, что Карсов не понимал, что у Не-людей есть продвинутая психологическая подготовка. Я узнаю такое состояние, как у нее, когда вижу его.

Работа была проделана с умом, с использованием тех же лекарств, аппаратов и методов кондиционирования, которые дали ему его собственную личностную маску. (Нет — не совсем то же самое. Венериане не знали, что разум может быть настолько глубоко вербально обусловлен, чтобы пройти наркоквиз; это было охраняемым секретом Инспекции. Но принципы были налицо.) Барбара не помнила, как ее отвезли в лабораторию и назначили лечение. Она не знала, что была обусловлена; сознательно она верила всему, что говорила, и это было мучительно, когда мужчина, которого она любила, отвернулся от нее.

Но команда была дана, чтобы вытянуть из него настоящие мысли. Ей это почти удалось. А когда она возвращалась, викторина подробно выясняла у нее ее наблюдения.

Это сработало бы и на обычном заговорщике. Даже если бы он начал подозревать правду, неподготовленный мужчина не знал бы, как вызвать конфликт ее сознания и подсознания, не распознал бы ее симптоматические реакции такими, какими они были.

Это разрывает все, подумал Холлистер. Это разрывает все на части. У него не было специального оборудования, чтобы замаскировать разум Барбары и отправить ее обратно с ложью, которая могла бы пройти психотехнику Guardian. Она уже знала достаточно, чтобы подтвердить подозрения Карсова. После того, как у него будет ее аккаунт, Холлистера арестуют и попытаются вытянуть из него все секреты. Это могло быть возможно, а могло и не быть, но от Холлистера ничего не осталось бы.

Вообще не отправлять ее обратно? Нет, это было бы такой же выдачей себя, да еще и пожертвовать собственной жизнью в придачу. Не то чтобы она все равно не могла отправиться к Люциферу.

Хорошо—

Первым делом нужно было снять с нее обусловленность. Он мог сделать это за пару дней с помощью простой гипнотерапии. В аптечке было несколько полезных лекарств. После этого —

Сначала о главном. Диего может взять на себя ответственность за меня, пока я этим занимаюсь. Пусть мужчины думают, что хотят. Скоро им будет о чем подумать.

Он снова начал осознавать окружающее и заметил стройную фигуру под глазами. Она свернулась в позу эмбриона, пытаясь вырваться. Эмоции вернулись к нему, и первой была огромная жалость к ней. Он бы заплакал, но на это не было времени.

*****

Барбара села в постели, прислонившись к его груди. “ Да, ” сказала она бесцветным голосом. - Теперь я все это помню.

- Там ведь должен был родиться ребенок, не так ли?

“ Конечно. Они... убрали это. ” Ее рука потянулась к его руке. “ Ты мог бы заподозрить что-то иное. Хотя со мной все в порядке. Когда-нибудь у нас может быть еще один, если мы проживем так долго.

- А Карсов сказал вам, что он думает обо мне?

“ Он упомянул, что подозревал, что вы Не-человек, но не был уверен. Технический совет не позволил бы ему заполучить вас, если бы у него не было веских доказательств. Это— Нет, я больше ничего не помню. У меня в голове все как в тумане, все, что произошло в той комнате.

Холлистер задавался вопросом, как он выдал себя. Вероятно, нет; его ворчание соответствовало его предполагаемой личности, и открытых действий не было. Но, тем не менее, подозревать всех было работой Карсова, и смерть Вальдеса, должно быть, подтолкнула его к решительным действиям.

- Ты хорошо себя чувствуешь, милая? - спросил Холлистер.

Она кивнула и обернулась, чтобы слегка улыбнуться ему. “ Да. В порядке. Может быть, немного слабовата, но в остальном в порядке. Только мне страшно.

“ У тебя есть на это право, ” мрачно сказал он. - Мы в чертовски затруднительном положении.

- Ты Не-человек, не так ли?

“ Да. Меня послали изучить ситуацию на Венере. Мои начальники были обеспокоены этим. Похоже, они тоже были правы. Я никогда не видел более отвратительного беспорядка.

“ Наверное, ты прав, ” вздохнула она. “ Только что еще мы могли сделать? Вы хотите вернуть Венеру под Землю?”

“Это много кометного газа, и вы бы знали это, если бы банда националистов не подвергала цензуре книги и не извергала свою ложь еще до того, как вы родились. Очевидно, что все это движение за независимость было их работой с самого начала, и я должен сказать, что они проделали компетентную работу; среди них хорошие психотехники. Это их путь к власти. Не то чтобы все они были настолько циничны по этому поводу — у многих, должно быть, есть объяснение того или иного рода, — но именно к этому все и сводится.

“Не существует такой вещи, как то, что Венера находится ‘под’ Землей. Если она будет готова к независимости — а я согласен, что она готова — она станет самостоятельным государством с полноправным членством в ООН. В уставе написано, что она может проводить свою собственную внутреннюю политику. Единственные ограничения для страны касаются нескольких вопросов торговли, отказа от вооруженных сил и права вести войну, гарантии определенных основных свобод, подчинения инспекциям и оплаты ее доли расходов ООН, которые меньше, чем расходы даже на самую маленькую армию. Вот и все. Ваши националисты исказили правду, как это всегда делает их порода”.

Она озадаченно потерла лоб. Он мог посочувствовать: целая жизнь, посвященная пропаганде, не исчезла в одночасье. Но пока она была на его стороне, остальное придет само собой.

“Этой тирании, под которой вы живете, нет никакого оправдания”, - продолжил он. “С этим нужно покончить”.

“ Что вы хотите, чтобы мы сделали? ” спросила она. “ Это не Земля. Мы здесь все делаем эффективно, или мы умрем.

“ Верно. Но даже люди в худших условиях могут позволить себе небольшую неэффективность свободы. Не мое дело писать конституцию для Венеры, но вы могли бы посмотреть, как устроен Марс. У них также должны быть требования к профессиональной компетентности для государственных школ — дедвуд достаточно быстро отчисляют, — и выпускники должны выставлять свою кандидатуру на выборах, если они хотят занимать руководящие должности. Периодические выборы не обязательно отбирают лучших людей, чем система назначений, но они не позволяют власти сконцентрироваться в руках лидеров. Марсианам также приходится ограничивать многие вещи и запрещать определенные действия, которые могли бы поставить под угрозу целый город, но они свободны выбирать себе жилье, семьи, образ мышления и работу. Они также пытаются вернуть себе всю планету, но они не назначают людей для этой работы, они нанимают их для этого ”.

“ Почему бы всем просто не остаться дома и ничего не делать? - невинно спросила она.

“Нет работы - нет зарплаты; нет зарплаты - нечего есть. Вот так просто. И когда откроются рабочие места в полевых условиях, и все рабочие места в городе будут заполнены, мужчины будут браться за работу в полевых условиях - как свободные люди, свободные уволиться, если захотят. Не многие это делают, потому что боссы - это не маленькие комиссары.

“Разве вы не понимаете, что общество должно регулировать массу ; правительство должно организовать все так, чтобы статистика была правильной. Нет никаких причин регулировать отдельных людей”.

“ А в чем разница? - спросила она.

“ Чертовски большая разница. Когда-нибудь ты это увидишь. Однако тем временем необходимо что—то предпринять с правительством Венеры - не только из принципа, но и потому, что в скором времени оно станет угрозой для Земли. Как только Венера станет сильной, мирная, почти безоружная Земля станет слишком заманчивой для ваших диктаторов. Мировые войны имели такую огромную ценность, они вбили это в наши головы и оставили постоянные памятники разрушения, чтобы постоянно напоминать нам, что время удалять раковую опухоль наступает тогда, когда она появляется впервые. Войны начинаются по разным причинам, но неограниченный национальный суверенитет всегда является необходимым и достаточным условием. Я хотел бы, чтобы наши агенты были начеку в отношении Венеры десять лет назад; много хороших людей умрут, потому что они этого не делали ”.

- Тогда ты мог бы и не приходить сюда, - застенчиво сказала она.

“ Спасибо, дорогая. Он поцеловал ее. Его разум продолжал метаться по лабиринту, который, казалось, вел только к его тихой, бессмысленной смерти.

“Если бы я только мог отправить отчет на Землю! Это решило бы вопрос. У нас были бы космические корабли, высадившие войска ООН в течение двух лет. Дорогостоящая операция, возможно, сомнительной законности, жесткая кампания так далеко от дома, тем более что мы не хотели бы разрушать какие—либо города, - но в результате не было бы сомнений, и она наверняка была бы доведена до конца; потому что для нас это было бы вопросом выживания. Конечно, мятежные города были бы полезны, там можно было бы заключить сделку — и такая простая вещь, как захват городов-производителей продовольствия, вскоре вынудила бы их сдаться. Видите ли, это не только предупреждение, что я должен вернуться домой, это совершенно бесценные военные разведданные, которые у меня в голове. Если я потерплю неудачу, Стражи будут начеку, они вполне могут преуспеть в обнаружении и обмане каждого агента, посланного за мной, и подбросить что-нибудь для потребления Землей. До Венеры еще далеко...

Он почувствовал, как ее тело напряглось в его объятиях. - Так ты действительно хочешь захватить Венеру.

“ Забудь эту чушь, ладно? Зачем нам эта заброшенная пустыня? Ничего, кроме надежного правительства. В любом случае... — Его раздражение перешло в жесткость. - Если мы с тобой хотим прожить еще долго, это должно быть сделано.

На это она ничего не ответила.

Он перебрал в уме астрономические данные, и логарифмическая линейка заскользила у него в пальцах. “ Грузовые корабли регулярно прилетают на орбиту Хомана ‘А’, - сказал он. “Это означает, что следующий должен прибыть через восемь венерианских дней. У них экипажи всего из четырех человек, они прибывают нагруженные вещами и возвращаются со слитками урана и тория, которые не занимают много места. Короче говоря, они могли бы перевезти немало пассажиров в экстренной ситуации, если бы у тех были дополнительные запасы еды ”.

- И паромы приземляются в Новой Америке, - указала она.

“ Совершенно верно. Моя дорогая, я думаю, наш единственный шанс - захватить весь город!

В казарме было жарко и зловонно от пота. Холлистеру показалось, что он почти чувствует запах страха, как собака. Он стоял на столе в одном конце, Барбара рядом с ним, и оглядывал свою собравшуюся команду. Маленькие, худые, смуглые, безоружные и бедно одетые, с широко раскрытыми от испуганного ожидания глазами, они мало походили на армию. Но это было все, что у него было.

“Сеньоры, - начал он наконец очень тихо, - я собрал вас всех вместе, чтобы предупредить об опасности для ваших жизней. Я думаю, если ты останешься со мной, мы сможем сбежать, но для этого потребуются мужество и энергия. Ты показал мне, что обладаешь этими качествами, и я надеюсь, что сейчас ты воспользуешься ими”.

Он помолчал, затем продолжил: “Я знаю, что многие из вас сердились на меня из-за того, что здесь была моя жена. Вы подумали, что я еще один из этих подхалимов прогнившего правительства” — это привело их к полному осознанию!— “который был вознагражден за какой-то поступок Иуды. Это неправда. Мы все обязаны жизнью этой доблестной женщине. Именно меня подозревали во враждебности к правителям, и ее послали шпионить за мной для них. Вместо этого она сказала мне правду, и теперь я рассказываю ее вам.

“Вы должны знать, что я агент с Земли. Нет, нет, я не империалист. На самом деле, страны Центральной Америки были обеспокоены своей совместной колонией Сьюдад-Алькасар, вашим городом. Было подозрение, что она не по своей воле присоединилась к этой конфедерации. Есть и другие страны, которые тоже обеспокоены. Я пришел, чтобы разобраться для них; то, что я увидел, убеждает меня, что они были правы”.

Он продолжил, быстро и не очень правдиво. Ему пришлось иметь дело с их установками против ООН, апеллировать к национализму, который он презирал. (При этом не имело бы никакого практического значения, если бы некоторые страны на Земле сохранили номинальное владение определенными участками на Венере; демократическая конфедерация поглотила бы их в течение одного поколения вполне мирным путем.) Он должен был убедить их, что вся банда должна была отправиться на Люцифер; все были под подозрением, и смерть Вальдеса подтвердила эти подозрения, а на шахтах всегда была нехватка рабочей силы. Его психологическая подготовка сослужила ему хорошую службу; вскоре он заставил их вставать и кричать. Мне следовало стать политиком, сардонически подумал он.

“...И собираемся ли мы принять это безобразие? Собираемся ли мы гнить заживо в этом аду и позволить нашим женам и детям вечно страдать? Или нам следует нанести ответный удар, чтобы спасти наши собственные жизни и освободить Венеру?”

Когда шум немного утих, он в общих чертах изложил свой план: поход на сам Люцифер, захват оружия и набор рекрутов, затем нападение на Новую Америку. Если бы все было рассчитано правильно, они могли бы захватить город как раз перед тем, как причалят паромы, и удерживать его, пока все они не погрузятся на грузовое судно, — затем отправиться на Землю, а через год или два триумфально вернуться с армией освобождения!

“Если кто-то не желает идти с нами, пусть остается здесь. Я никого не буду принуждать. Я могу использовать только тех, кто будет храбрым, и будет подчиняться приказам, как солдаты, и поставит под угрозу жизни, которыми уже поплатились, ради свободы своих домов. Ты со мной? Пусть те, кто последует за мной, встанут и крикнут ”Да!"

Ни один мужчина не остался на своем месте; самые робкие, если таковые и были, не осмеливались этого сделать, пока их товарищи вставали и с криками носились вокруг стола. Шум ревел и перекатывался, рамы коек дребезжали, глаза убийственно сверкали из водоворота лиц. Первый этап авантюры Холлистера действительно хорошо окупился, подумал он; теперь самое трудное.

Он назначил Фернандеса своим заместителем и организовал людей в строгий корпус; инженерная дисциплина здесь была ценна. Было уже поздно, когда он, Барбара и Фернандес смогли уйти, чтобы обсудить конкретные планы. “Мы оставим здесь двух человек”, - сказал Холлистер. “Они отправят обычные радиосообщения, которые я напишу для них заранее, чтобы никто ничего не заподозрил; они также позаботятся о ракете, когда ее доставят за Барбарой, и я надеюсь , что полиция предположит, что она разбилась.

Мы пошлем за ними, когда захватим Новую Америку. Я думаю, мы сможем застать Люцифера врасплох, но мы не можем рассчитывать на то, что второе место не будет предупреждено к тому времени, как мы туда доберемся ”.

Фернандес пристально посмотрел на него. - И все мы улетим на космическом корабле? - спросил он.

“ Конечно. Остаться было бы равносильно смерти. И Земле понадобятся их знания о Венере.

— Саймон, ты же знаешь, что корабль не сможет взять пятьдесят человек - или сто, если мы подберем еще кого-нибудь на Люцифере.

Лицо Холлистера было холодным. “Я не думаю, что пятьдесят выживут”, - сказал он.

Фернандес перекрестился, затем серьезно кивнул. “ Понятно. Ну, насчет проблемы с поставками...

Когда он ушел, Барбара повернулась к мужу, и он увидел смутный испуг в ее глазах. “Ты был не очень правдив там, не так ли?” - спросила она. — Я не очень хорошо знаю испанский, но я уловил суть, и...

“ Ладно! - устало рявкнул он. “ Не было времени на сладкие рассуждения. Мне пришлось быстро приготовить их на скорую руку.

“ Они вообще не запланированы на Люцифер. У них нет личных причин сражаться.

“Они уже арестованы”, - сказал он резким тоном. “Речь идет о пятидесяти или ста жизнях сегодня против, возможно, ста миллионов в будущем. Это отношение, которое вбили в меня в Академии, и я никогда от него не избавлюсь. Если ты хочешь жить со мной, тебе придется это принять ”.

- Я постараюсь, - сказала она.

Башни чернели в вихре пыли под небом цвета запекшейся крови. Холлистер подогнал свой танк поближе и сказал в рацию: “Привет, Люцифер. Привет, Люцифер. Прием.”

“Люцифер”, - произнес голос в наушниках. “Кто ты и чего тебе нужно?”

“Чрезвычайная ситуация. Нам нужна помощь. Соедините меня с вашим капитаном”.

Холлистер приземлился между двумя высокими орудийными башнями. Они были построены и укомплектованы с учетом отдаленной вероятности того, что вспышка бунта заключенных может привести к захвату нескольких танков; он надеялся, что их персонал обленился за годы без особых событий. Обойдя главный корпус тюрьмы, он неуклюже направился к посадочной площадке и ближайшей радиомачте. Один за другим двадцать танков под его командованием вкатились на территорию комплекса и рассредоточились по нему.

Барбара сидела рядом с ним, закутанная в скафандр и закрытый шлем. Ее рука в перчатке сжала его плечо, он едва почувствовал давление. Оглянувшись на ее застывшее лицо, он попытался изобразить улыбку.

“ Здравствуйте! Говорит капитан Томас. Что вы делаете?

“ Это Холлистер из авиационного лагеря "Последний шанс". Помнить меня? Мы в беде, и нам нужна помощь. Оползень, черт возьми, чуть не стер наш дом с лица земли.” Землянин выехал на своей машине на поле.

“ Ну, чего ты тут валяешь дурака? Собери свои танки перед главным шлюзом.

“ Ладно, ладно, дай мне шанс отдать кое-какие распоряжения. Ребята, похоже, не знают, где им устроиться.

Сейчас! Холлистер щелкнул переключателем привода, и его танк рванулся вперед. “Держись!” - крикнул он. “Томас, ситуация вышла из—под контроля - помогите!”

Возможно, это дало бы ему лишнюю минуту, в которой он нуждался. Он не был уверен, что происходит у него за спиной. Танк врезался в радиомачту, и его швырнуло вперед на страховочный ремень. Его руки взметнулись — выдвинуть захват, ухватиться за прогибающуюся стойку, оттащить ее в сторону и толкнуть!

Рама бешено закачалась. Танк заглох. Холлистер сдернул с себя ремни безопасности, взял резак, контейнеры с горючим которого уже были у него за спиной, и прошел через воздушный шлюз, не останавливаясь, чтобы сберечь атмосферу. Голубое пламя вспыхнуло перед ним, он опустил затемненную дополнительную лицевую панель и сосредоточился на своей работе. Уложите этого зверя, пока он не позвал на помощь!

Барбара снова завела быкообразную машину и погнала ее вперед, напрягая ослабленный каркас. Мачта была сконструирована с расчетом на гибкость при сильном ветре, а не на ударную вязкость. Факел Холлистера взревел, перерубая главную опору. В метре от него звякнул кусок стали.

Он бросил фонарик и нырнул под резервуар как раз в тот момент, когда вся конструкция обрушилась.

“ Барбара! Он выбрался из-под обломков, дико вглядываясь в бушевавший вокруг ураган. - Барбара, с тобой все в порядке? - спросила я.

Она выползла из разбитого бака в его объятия. “ Наша машина больше не поедет, ” сказала она дрожащим голосом. Капот двигателя был расколот падающей балкой, и из треснувшего блока с шипением вытекло масло.

“ Неважно. Давай посмотрим, как дела у мальчиков...

Он побежал через поле, пошатываясь на ветру. Кусок бетона просвистел у него над головой, и он упал, когда мимо пролетела одна из сторожевых вышек. Хорошие мальчики! Они вышли и взорвали его динамитом!

Проигнорировав пандус, ведущий вниз, в гараж, Фернандес подвел свой танк к главному воздушному шлюзу shell для людей. Он был крепко сложен, но его фыркающий монстр прошел сквозь него. С шумом вышел воздух, пригодный для дыхания. Шел небольшой мокрый снег, так как формальдегид впитал водяной пар и затвердел.

Времени следить за остальной частью сражения снаружи не было, оставалось только надеяться, что люди, назначенные для этой задачи, выполняли свою работу должным образом. Холлистер видел, как один из его танков взорвался от прямого попадания. Не все башни еще были выведены из строя. Но ему пришлось залезть в снаряд.

“ Оставайся здесь, Барбара! ” приказал он. Мужчины выбирались из своих машин. Он провел их внутрь. Группа трупов в форме ждала его, высыхая и сморщиваясь прямо у него на глазах. Он выхватил у них карабины и передал их ближайшему из своих последователей. Остальным придется довольствоваться своими инструментами, пока не удастся найти больше оружия.

Автоматические переборки закрыли остальную часть корпуса. Холлистер пробил первую. Град пуль из дымящегося отверстия подсказал ему, что охранники внутри успели надеть свои костюмы.

Он взмахнул рукой. - Приведите Марию Ларгу!

Это заняло некоторое время, и он кипел от злости. Шестеро партизан выкатили оружие. Это была стандартная тележка, запряженная человеком для перевозки полупортативного полевого оборудования, и Длинная Мэри сидела на ней на корточках: воздуходувка с моторным приводом, соединенная с шестиметровым шлангом, воздушная струя. У этого был наспех приделан кислородный баллон и приличных размеров топливный бак, чтобы получился супер огнемет. Фернандес встал за стальную пластину, которая была приварена спереди в качестве брони, и просунул ее в отверстие. Человек сзади яростно завопил и повернул ручку. Вспыхнул огонь, и отсек был полностью потушен.

Вокруг тюремного блока, который был следующим, были и другие помещения, но Холлистер пока не обращал на них внимания. Воздушный шлюз в этой переборке должен был открываться обычным способом, через него могли пройти только два человека одновременно, а с другой стороны могла быть охрана. Он втиснулся в "Сан-Рафаэль" и подождал, пока насос не прочистит камеру. Затем он приоткрыл внутреннюю дверь, бросил самодельную осколочную гранату и вошел, стреляя.

Он споткнулся о двух мертвецов за дверью. Сан-Рафаэль поперхнулся и упал, когда пистолет плюнул дальше по коридору. Пистолет Холлистера 45-го калибра дернулся в его руке. Поднявшись, он осторожно оглядел безжалостно яркий конец блока. Больше никого. Заключенные вопили, как дикие животные.

Он вернулся, приказав нескольким людям вывести заключенных из камер, достать из шкафчиков скафандры и объяснить ситуацию. Затем он вернулся к работе по уборке остальной части помещения.

Это было грязное и кровавое дело. Всего он потерял десять человек. Раненых не было: если ракета разрывала скафандр, это означало конец тому, кто был внутри. Небольшая дырка дала бы время наложить аварийную заплату, но охранники использовали пули "магнум".

Фернандес разыскал его, чтобы сообщить, что попытка сбежать на ракете была пресечена, но что неопределенное количество несогласных находилось на нефтеперерабатывающем заводе, который представлял собой отдельное здание. Холлистер пересек поле, пыль кружилась над разбитыми машинами, и остановился перед меньшим снарядом.

В наушниках раздался голос Томаса: “Ты там! Что все это значит?”

Это было уж слишком. Холлистер начал смеяться. Он смеялся так долго, что подумал, не сходит ли он с ума.

Протрезвев, он ответил ледяным тоном: “Мы захватываем власть. Вы оказались в ловушке, у вас нет ничего, кроме стрелкового оружия. Мы можем взорвать вас, если потребуется, но вам лучше сдаться.

Томас, угрожающе: “Ты же знаешь, это место полно радиоактивности. Если вы ворветесь, вы разобьете защиту — или мы сделаем это за вас — и разбросаете хлам повсюду. Вы не проживете и недели.

Это может быть блефом - “Хорошо”, - сказал Холлистер с веселой ноткой, “ "вы заперты без еды и воды. Мы можем подождать. Но я думал, вы предпочтете спасти свои собственные жизни.

“ Ты сумасшедший! Ты будешь уничтожен...

“ Это наше дело. В любое время, когда захочешь уйти, возьми трубку и позвони в офис. Когда мы уйдем, вас запрут в камерах с запасами, которых хватит на некоторое время. Холлистер повернулся и пошел прочь.

Следующие несколько часов он потратил на реорганизацию; ему пришлось подгонять заключенных плетью, хотя, когда их первое воодушевление угасло, они по большей части были готовы присоединиться к нему. Внезапно его армия увеличилась более чем до двухсот человек. Казармы были отремонтированы и сделаны пригодными для жилья, боеприпасы были найдены и розданы, транспорт и припасы инвентаризированы. Затем пришло известие, что горстка Томаса готова сдаться. Холлистер провел их в тюремный блок и назначил нескольких заключенных дежурить.

У него были все намерения выполнить свое соглашение, но когда позже его разбудили известием о том, что его охранники буквально разорвали заключенных на части, у него не хватило духу устроить им нечто большее, чем выговор.

“А теперь, ” сказал он своему военному совету, “ нам лучше снова тронуться в путь. Очевидно, нам повезло настолько, что ни слова об этом не просочилось наружу, но до Новой Америки еще далеко ”.

“У нас транспорта не больше чем на сотню”, - сказал Фернандес.

“ Я знаю. Мы возьмем лучших из заключенных; остальным просто придется остаться. Возможно, им удастся проделать тот же трюк со следующим эшелоном снабжения, который наши ребята из "Последнего шанса" подготовили для запуска ракеты, а может, и нет. В любом случае, я не очень надеюсь, что они продержатся долго или что мы сможем застать врасплох следующую цель — но никому об этом не говорите ”.

- Полагаю, что нет, - мрачно ответил Фернандес, - но это грязное дело.

“Война - это всегда грязное дело”, - сказал Холлистер.

Он потерял целый день, организуя свои новые силы. Мало кто из мужчин умел стрелять, но орудия были в основном безоткатными и автоматическими, так что он надеялся, что удастся нанести какой-то ущерб; доктрина заключалась в том, чтобы вернуться к строительному оборудованию, которым они действительно умели пользоваться, в любой чрезвычайной ситуации. Его сорок латиноамериканцев были своего рода кадрами, распределенными между шестьюдесятью заключенными в отношениях, эквивалентных отношениям между сержантом и рядовым. Целого подразделения было достаточно, чтобы заставить любого военного покрыться холодным потом, но это было все, что у него было.

Фургоны с припасами были перегружены, а на нескольких танках установлены пулеметы. У него было четыре венерианских дня, чтобы добраться до Новой Америки и захватить власть — и если повстанцы прибудут слишком рано, полицейское подкрепление снова вытеснит их оттуда, а если системы радиоуправления будут выведены из строя в ходе боевых действий, паромы не смогут приземлиться.

Ситуация была не из приятных.

Первая ракета была замечена на пятый день кампании. Он пронесся над ними, пересекая от горизонта до горизонта за пару минут, но не было никаких сомнений в том, что он их заметил. Холлистер увел свой караван с равнины в пересеченную местность, которая предлагала больше укрытия, но значительно замедлила бы их движение. Что ж, им просто придется продолжать идти день и ночь.

На следующий день это было бронированное чудовище на атомной энергии, которое грохотало над головой, снабженное достаточным количеством энергии, чтобы двигаться медленно и даже зависнуть на некоторое время. В атмосфере без кислорода и постоянно раздираемой штормами земные летательные аппараты были невозможны — ни вертолетов, ни неторопливых воздушных лодок; но несколько штук, подобных этой, были построены в качестве аварийной замены. Холлистер включил свое радио, уверенный, что оно зовет их.

“Назовите себя! Это Корпус Стражей. Холлистер адаптировал свою предыдущую ложь, не ожидая, что ему поверят, но с каждой минутой, когда он останавливался, его танк продвигался вперед еще на сотню метров или около того.

В голосе звучал сарказм: “И, конечно, ты не имеешь никакого отношения к нападению на Люцифера?”

- Какое нападение? - спросил я.

“ Хватит! Иди на равнину и разбей лагерь, пока мы не сможем проверить, как ты.

“Конечно”, - кротко сказал Холлистер. “Отключаюсь”. С этого момента в его армии соблюдалось строгое радиомолчание. Тем не менее, он выиграл добрый час, поскольку до тех пор наблюдатели не были уверены, что он не повиновался — и поднималась прекрасная пыльная буря.

Следуя плану, танки рассредоточились парами, каждая пара сама за себя, пока не сошлись на Новой Америке в условленное время. Некоторые из них сломаются, некоторые будут уничтожены в пути, некоторые прибудут с опозданием — некоторые могут даже прибыть катастрофически рано, — но выбора не было. Холлистер был вполне уверен, что никто его не бросит; все они прошли этот этап.

Он посмотрел на Барбару. Ее лицо было усталым и осунувшимся, рыжие волосы свисали на плечи тусклыми и спутанными прядями, пыль и пот покрывали ее лицо, но он подумал, что она очень красива. “Мне жаль, что я втянул тебя в это”, - сказал он.

“ Все в порядке, дорогая. Конечно, мне страшно, но я все равно рада.

Он долго целовал ее, а затем свирепым жестом сбросил шлем.

Первые бомбы упали ближе к закату. Холлистер увидел их как вспышки сквозь пыль и почувствовал, как их сотрясение отдалось в корпусе его танка. Он свернул в узкое, нависающее ущелье, его машина-спутница плелась следом. В нем были двое осужденных — Джонсон и Васковичс — довольно хорошие люди, подумал он, учитывая все, через что им пришлось пройти.

Пыль и песок были его друзьями, скрывая его даже от инфракрасных прицелов, которые не различали простую темноту. Пересеченная местность тоже очень помогла бы. Это был просто вопрос движения днем и ночью, держась поближе к обрывам и оврагам, прячась под обстрелом, а затем продолжая движение. Он собирался потерять несколько своих подразделений, но думал, что преследование будет продолжаться с воздуха, пока они не приблизятся к Новой Америке. Стражи не стали бы без необходимости рисковать своими тяжелыми вещами на большом расстоянии от дома.

Танк с рычанием обогнул высокую вершину и без предупреждения повернулся к нему лицом. Это была военная машина, и пушки развернулись, прикрывая его приближение.

Холлистер завел свою машину и поехал прямо по изрытой дороге на врага. Рядом с ним разорвался снаряд, стальные осколки зазвенели по броне. Холодно он отметил для возможного использования в будущем относительно примитивный тип венерианского военного снаряжения: ни снарядов-трекеров, ни марсоходов. Он уже спланировал, что делать в подобной стычке, и поделился этой идеей со своими людьми — теперь это случилось с ним.

Танк Guardian с рычанием попятился. Он не был таким быстрым или маневренным, как у него, он предназначался для работы вблизи городов, где местность была расчищена. Очередь крупнокалиберных пулеметных пуль прошила кабину прямо над его головой. Затем он нанес удар. Шок швырнул его вперед, даже когда челюсти грейфера сомкнулись на ближайшей ступени врага.

“ Вон! ” крикнул он. Барбара рывком открыла воздушный шлюз и упала на камни внизу. Холлистер последовал за ней. Он бросил взгляд назад. Другой его танк представлял собой взорванные руины, накренившиеся набок, но из них выползала одинокая фигура, поднималась, зигзагами приближаясь к нему. В одной руке он держал связку динамитных шашек. Мужчина упал, когда автомат нацелился на него, и прополз последние несколько метров. Waskowicz. “Они схватили Сэма”, - сообщил он, прижимаясь к стальному гиганту вместе со своими товарищами. “Может, нам взорвать ее?”

Холлистер ненадолго задумался. Противник был обездвижен транспортным средством, которое вцепилось в него по-бульдожьи. Сам он в этот момент был в полной безопасности, прямо под прицелами. “ У меня есть идея получше. Подбодри меня.

Он вскарабкался наверх, к башенному шлюзу. “О'кей, дай мне фонарь. Я собираюсь прорубить себе путь внутрь!”

Пламя взревело, вгрызаясь в металл. Холлистер увидел, как внешняя дверь шлюза сдвинулась с места. Итак, как он и ожидал, парни внутри захотели выбраться наружу! Он помолчал. Появилась рука в скафандре с гранатой. Фонарик Холлистера срезал вниз. Барбара попыталась схватить падающий снаряд, но безуспешно. Васкович схватил ее, приземлившись сверху. Штука сработала.

Была ли она еще жива? Холлистер присел так, что антенна радиоприемника его скафандра уперлась в замок. “ Выходи, если хочешь жить. Иначе я сожгу вас дотла. Оставшиеся трое мужчин угрюмо появились с поднятыми руками. Холлистер наблюдал, как они соскользнули на землю, прикрывая их своим пистолетом. Сердце его подпрыгнуло, когда он увидел, что Барбара выпрямилась. Васкович приклеивал пластырь к своему костюму в том месте, где его порвал осколок.

- Ты в порядке? - спросил Холлистер.

“ Ага, ” проворчал заключенный. “ Чистое невезение. И что теперь?

“ Теперь у нас есть один из их собственных танков. Кто-нибудь, зайдите внутрь и найдите проволоку или что-нибудь еще, чтобы связать эту Ужасную Троицу. И выбросьте четвертую.

“ Это убийство! ” воскликнул один из полицейских. — В этих костюмах кислорода хватит только на четыре часа...

“Тогда вам придется надеяться, что битва к тому времени закончится”, - без всякого сочувствия сказал Холлистер. Он подошел и разобрал две машины.

Управление захваченным танком было достаточно похоже на обычное, чтобы Барбара могла с ним справиться. Холлистер прочитал Васковичу короткую лекцию об уходе за пулеметами и их питании и сам сел у 40-миллиметровой пушки; волей-неволей они проигнорировали 20-миллиметровую. Они закрыли шлюз, но не потрудились пополнить запас воздуха внутри; однако, когда Холлистер подъехал к склону горы, Васковичз зарядил их кислородные баллоны из запасов внутри автомобиля.

Битва уже разгоралась, когда они поднялись на выступ и увидели грандиозную зачистку города. Летящая пыль ограничивала обзор, но Холлистер видел свои машины и машины противника. Доктрина состояла в том, чтобы протаранить военный танк и захватить его, выбраться наружу и использовать динамит или факелы, а затем прокрасться к главному воздушному шлюзу колонии. Возможно, его придется взорвать, но переборки должны защитить находящихся внутри гражданских лиц.

Инженерный танк напал на Холлистера. Он отвернулся, понимая, что его новая схема имеет свои недостатки. Из пыли вынырнула еще одна полицейская машина; ее орудия заговорили, саперы взлетели на воздух со вспышкой и грохотом, а затем в нее ударили сзади. Холлистер стиснул зубы и пошел дальше. Это был первый раз, когда он увидел что-то похожее на войну; у него было почти святое чувство своей миссии - не допустить, чтобы это снова обрушилось на Землю.

Вся операция зависела от его предположения, что врагов будет немного. В каждом городе было всего несколько Стражей, у которых не было бы времени или резервов, достаточных для переброски большого количества подкреплений; а танки нельзя было перебросить самолетом. Но против их, возможно, меньшего числа выступал тот факт, что они будут сражаться с упорством и мастерством. Какими бы дисциплинированными ни были инженеры и заключенные, у них просто не было подготовки — даже той психологической части, которая превращает напуганных людей в единую самоотверженную единицу. Они были склонны к диким атакам и панике, когда ситуация становилась трудной — что уже было.

Он прошел мимо места сражения к главному воздушному шлюзу. Сквозь клубящуюся пыль начали проступать смутные очертания. Полдюжины мобильных пушек были выстроены полукругом для защиты ворот. Это означало, что все вражеские танки, не более шести—семи, вышли на выступ, сражаясь с атакующими.

“Хорошо”, - голос Холлистера завибрировал в наушниках. “Мы будем снимать отсюда. Барбара, веди ее зигзагом со скоростью 10 км / ч, соблюдая примерно эту дистанцию; крикни, если решишь, что тебе придется предпринять другие действия по уклонению. Иначе я мог бы попасть в город”.

Он прижал лицевой щиток к резинитовому обзорному стеклу, а руками и ногами нащупал рычаги управления оружием. Перекрестие прицела—дальность стрельбы—огонь по одному! Взорвалась ближайшая пушка.

Второй выстрел! Третий выстрел! Его 40-я перезарядилась сама. Второе ружье разбито, третье чистое попадание —Четвертый выстрел! Попался!

Появилась шеренга пехотинцев, их костюмы были отмечены символом Хранителя. Должно быть, их доставили сюда самолетом. Васкович открыл по ним огонь, и они сломались, падая, как тряпичные куклы, перестраиваясь, чтобы заползти внутрь. Они были хорошими солдатами. Теперь три других вражеских мобиля разворачивались, стреляя сквозь пыль. “Забери нас отсюда, Барбара!”

Грохот стал оглушительным, когда они отступили в сгущающуюся темноту. Перед ними замаячил еще один вражеский танк. Холлистер выпустил в него два снаряда почти в упор. Если бы ему удалось отвлечь вражескую артиллерию на время, достаточное для того, чтобы его люди смогли штурмовать ворота ...

Он увидел полицейский танк, сцепленный с нападавшим, разбитый и мертвый. Холлистер сомневался, что кто-то еще остался в действии. Он не видел, чтобы двигалась какая-либо из его собственных машин, хотя проехал мимо остатков нескольких. И где были его люди?

От шока он прижался к своей паутине. Эхо еще долго перекатывалось, стучало и дрожало. У него закружилась голова. Моторы все еще работали, но...

“Я думаю, они искалечили нас”, - сказала Барбара тихим голосом.

“ Ладно, давай выбираться отсюда. Холлистер вздохнул; это была хорошая попытка, и она действительно окупилась лучше, чем он имел право ожидать. Он вскарабкался к шлюзу, подал Барбаре руку, и они соскользнули на землю, когда три полевых образца появились в поле зрения на своих самодвижущихся тележках.

Заглохшая пушка танка заговорила, и одно из полицейских ружей внезапно опустилось. “Waskowicz!” В наушниках раздался пронзительный голос Барбары. — Он остался там...

“Мы не можем спасти его. И если он сможет сражаться с нашим танком достаточно долго — когда-нибудь постройте ему памятник. А теперь вперед!” Холлистер повел его в сгущающийся мрак. Ветер свистел и царапал его.

Когда он приблизился к главному шлюзу, очередь из винтовки отправила его в живот. Он не мог разглядеть, кто там был, но это был неровный залп — рискни, что это полиция и они схватят его — “Мы всего лишь цыплята, босс!” - крикнул он. Где-то в уголке своего сознания он понимал, что нет никакой причины кричать по рации. Его вышколенный самоконтроль, должно быть, немного ослабевает.

“ Это ты, Саймон? Голос Фернандеса звенел у него в ушах. “А теперь пошли быстрее, мы у шлюза, но я думаю, что они скоро нападут”.

Холлистер стер пыль с лицевого щитка и попытался сосчитать, сколько их было. Латиноамериканцев и каторжников, около двадцати — “Есть еще?” поинтересовался он. “Ты последний?”

“ Я не знаю, Саймон, ” сказал Фернандес. “Я собрал так много людей, что мы забаррикадировались за двумя разбитыми машинами, и когда я увидел, что их артиллерия отошла, я бросился сюда. Может быть, кроме нас еще остались какие-то партизаны, но я в этом сомневаюсь.

Холлистер взялся за аварийный блок управления, который открывал ворота снаружи. Было бы здорово, если бы ему не пришлось взрывать — Да, клянусь Небом! Дверь не была заперта! Он запихнул всю партитуру в камеру, закрыл внешнюю дверцу и запустил насосы.

- Они тоже могут войти, - с сомнением сказал Фернандес.

“ Я знаю. Либо здесь, либо через десять других входов. Но у меня есть идея. Все вы держитесь меня.

Приемная была пуста. Гражданские, должно быть, забились во внутренние отсеки, а все полицейские, должно быть, сражались снаружи. Холлистер откинул шлем, наполняя легкие воздухом, который показался ему удивительно сладким, и быстрой, но осторожной рысцой двинулся по длинным коридорам.

“Предполагается, что космический корабль уже прибыл”, - сказал он. “Что мы должны сделать, так это захватить и удерживать радиорубку. Поскольку полиция не знает точно, каковы наши планы, они не решатся разрушить его, чтобы добраться до нас. Им будет проще просто уморить нас голодом ”.

“ Или используйте усыпляющий газ, ” сказал Фернандес. - Запасов кислорода в наших костюмах хватит не более чем на пару часов.

“Да... Я полагаю, именно это они и сделают. Лучше бы этот корабль был там, наверху!”

Скорее всего, так оно и было. Холлистер знал, что на переправу потребуется несколько дней, и рассчитал время своего нападения на несколько часов позже, чем она должна была прибыть по расписанию. Насколько он знал, паромы уже сходили с рельсов один или два раза. Он не знал, доживет ли он или кто-нибудь из его группы до того, как их уберут. Он немного сомневался в этом; битва прошла хуже, чем ожидалось, он не захватил город, как надеялся, но главное — получить какой-нибудь отчет на Землю.

Пара испуганных техников встретила вошедших захватчиков. Один из них начал возмущенно протестовать, но Фернандес взмахом винтовки заставил его замолчать. Холлистер окинул взглядом сверкающие панели управления и счетчики. Он мог бы сам вызвать корабль, но у него не было подготовки, чтобы вести лодку вниз. Что ж...

Он снял перчатки и сел за пульт. Ключи зазвенели под его пальцами. Когда приедут копы? С минуты на минуту. “Привет, фрахтовщик. Привет, там, наверху. Космический корабль, это Новая Америка, вызывает. Прием.

В его наушниках гудели и потрескивали помехи. “Прием, космический корабль. Это Новая Америка. Прием, черт возьми!”

На панели вспыхнули огоньки, компьютер щелкнул, направляя луч вверх. Он прорвался сквозь ионосферу и слабо поплелся к ближайшей из крошечных, расположенных на равном расстоянии друг от друга роботизированных ретрансляционных станций, которые вращались вокруг планеты. Повинуясь сигналу манипулятора, робот усилил луч и направил его на следующую станцию, которая отправила его дальше. Ретранслятор, ближайший к текущему положению космического корабля на его орбите, сфокусировал луч на ней. Или орбита была пуста?

“...Привет, Новая Америка”. Голос дрогнул, стал слабым и искаженным. “Ивнинг Стар" вызывает Новую Америку. Что там происходит? Мы запросили сигнал парома три часа назад.

“ Чрезвычайная ситуация, ” рявкнул Холлистер. “ Соедините меня с капитаном — быстро! А пока запишите это.

—Но...

“ Быстро, я сказал! И записывайте. Это аварийный приоритет, состояние красное. Холлистер почувствовал, как пот стекает по его костюму.

“ Записываю. Сейчас посылаю за капитаном.

“ Хорошо! Холлистер наклонился к микрофону. “ Для Главного офиса, Земля, Инспекция Организации Объединенных Наций. Повторяю: Главный офис, Инспекция ООН. Срочно, конфиденциально. Это агент А-431-240. Повторяю, агент А-431-240. Код Watchbird. Код Watchbird. Докладываю о ситуации на Венере следующим образом... — Он начал краткий обзор обстановки.

- Мне кажется, я слышу голоса в коридоре, - прошептала Барбара Фернандесу.

Латиноамериканец кивнул. Он уже перетащил пару столов в коридор, чтобы соорудить что-то вроде баррикады; теперь он жестом приказал своим людям занять позиции; несколько человек снаружи, остальные стояли наготове, столпившись в комнате. Холлистер увидел, что происходит, и направил пистолет на двух техников. Они были напуганы и выглядели трогательно молодыми, но у него не было времени на милосердие.

Голос в наушниках, прорывающийся сквозь помехи: “Это капитан Брэкни. Чего вы хотите?”

“ Дела ООН, капитан. Я осажден в хижине GCA с несколькими людьми. Нас нужно вытащить любой ценой, если это в человеческих силах ”.

Он почти слышал, как у этого человека отвисла челюсть. “Бог в космосе — это правда?”

Холлистер похвалил предусмотрительность своего офиса. “У вас на борту среди ваших официальных документов есть запечатанная лента. На всех космических кораблях, на всех первоклассных общественных перевозках она есть. Его меняет Не-человек каждый год или около того. О'кей, это код ввода-вывода, секретный сигнал распознавания. Это доказывает мое право присвоить все, что у тебя есть.

“ Это я знаю. Что на пленке?

“В этом году так и будет‘, - сказал он блестяще, и скользкие голуби дали мне свободу или, увы, подарили голубей на траве.’ Пусть ваш радист немедленно проверит это.

Пауза. Затем: “Хорошо, я поверю тебе на слово, пока он не скажет. Чего ты хочешь?”

“ Посадите два парома, один примерно в пятидесяти километрах позади другого. Никакого оружия на борту, я suppose?...No. Что ж, возьмите на борт только пилотов, потому что вам, возможно, придется лететь примерно на двадцати самолетах обратно. Сколько времени это у вас займет?…Два часа? Столько-то?…Да, я понимаю, что вы должны позволить своему кораблю занять правильное орбитальное положение и — Хорошо, если вы не можете сделать это за меньшее время. Будьте готовы погрузить любого, кто там ждет, и взлететь немедленно. А пока ждите дальнейших инструкций.…Черт возьми, да, вы можете это сделать!”

Снаружи затрещали пушки. “Хорошо. Через минуту я снова начну запись. Шевелитесь, капитан!” Холлистер повернулся к остальным.

“Я должен рассказать Земле все, что знаю, на случай, если у меня ничего не получится”, - сказал он. “Кроме того, кто-то должен проследить, чтобы эти техники правильно спустили шлюпки. Диего, я хочу, чтобы несколько человек защищали это место. Остальные отступите в коридор и возьмите несколько дополнительных баллонов с кислородом для себя и всю концентрированную пищу, которую сможете унести, потому что на этом корабле пайков на всех не хватит. Барбара покажет тебе, где это.

- И как ты собираешься отсюда выбираться? - воскликнула она, когда он перевел это на английский.

“ Я еще вернусь к этому. Тебе придется поехать с ними, дорогая, потому что ты живешь здесь и знаешь, где они могут достать припасы. Оставьте пару скафандров здесь для техников, остальные возьмите где-нибудь по пути. Когда выйдете наружу, спрячьтесь поближе к куполу. Когда паром причалит, кто-нибудь из вас бросится вон в ту хижину. Она прямо у внешней стены. Я вижу, у тебя все еще есть немного динамита, Гарсия. Проделай дыру, чтобы пропустить нас.…Да, это рискованно, но что нам терять?”

Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Не было времени сделать это как следует. В коридоре стучал автомат.

Холлистер встал и приказал двум своим пленникам надеть запасные костюмы. “У меня нет на вас зла, ребята, — сказал он, - и на самом деле, если вы боитесь того, что с вами могут сделать копы, можете лететь с нами на Землю, но если эти лодки не приземлятся безопасно, я пристрелю вас обоих”.

Фернандес, Барбара и дюжина других выскользнули из-под прикрывающего огня на баррикаде и исчезли. Холлистер надеялся, что у них получится. Еще бы! В противном случае, даже если нескольким удастся спастись, они вполне могут умереть с голоду по дороге домой.

Пищевого концентрата было бы достаточно. Его тоннами производили в Маленькой Москве — безвкусный, но полноценный продукт, который обычно добавляют в остальной рацион на Венере. Это было бы не очень вкусно, но надолго сохранило бы мужчинам жизнь.

Техники усердно работали у пульта. Шестеро оставшихся повстанцев проскользнули обратно в комнату; двое других лежали мертвыми за развороченной баррикадой. Холлистер взял вспомогательный микрофон связи и начал выкладывать все, что мог вспомнить о Венере.

Охранник просунул голову в дверь. Рявкнули три пистолета, и голову убрали. Чуть позже за краем колыхнулась белая тряпка на стволе винтовки.

Холлистер отложил микрофон. “Я буду говорить”, - сказал он. “Я выйду со своими руками. В поле зрения у вас будет только один человек, безоружный. Своим людям он отдал приказ перетащить мертвых в хижину, пока длится перемирие.

Карсов встретил его в холле. Он стоял настороженно, но на его гладком лице не было страха. “Что ты пытаешься сделать?” - спросил он спокойным голосом.

“Держаться подальше от ваших шахт”, - сказал Холлистер. Было бы лучше, если бы он мог поддерживать впечатление, что это обычный бунт.

- Я полагаю, вы вызвали туда этот корабль?

“ Да. Они высылают паром.

“Паром мог попасть в аварию. Мы бы принесли свои извинения, объяснили, что снаряд разорвался, пока мы сражались с вашими бандитами, и даже заплатили бы за лодку. Я говорю вам это, чтобы вы поняли, что надежды нет. Вам лучше сдаться”.

“Если мы сделаем и это, надежды тоже не будет”, - сказал Холлистер. “Я бы предпочел рискнуть вернуться на Землю; там они не смогут сделать ничего хуже, чем вылечить мой разум”.

“ Вы все еще продолжаете этот фарс? ” спросил Карсов. Но он не был уверен в себе, это было ясно. Он не мог понять, как Не-человек мог пройти его тест. Холлистер не собирался его просвещать.

“ Что вы теряете, отпуская нас? ” спросил Землянин. “ Итак, дома мы рассказываем ужасную историю. Люди там уже знают, что ты правишь грубой рукой”.

“Я не собираюсь тебя отпускать”, - сказал Карсов. “Тебе конец. Эта ваша вторая вечеринка долго не продлится, даже если они выйдут наружу, как я предполагаю, они намереваются — они задохнутся. Я собираюсь позвонить капитану космического корабля по аварийной связи и объяснить, что идет бой и ему лучше отозвать свою лодку. Это должно решить вопрос; в противном случае лодка будет сбита. Что касается вашей группы, то вскоре здесь появится усыпляющий газ.

- Я скорее вышибу себе мозги, чем позволю тебе схватить меня, - угрюмо сказал Холлистер.

“ Это могло бы избавить от многих проблем, ” сказал Карсов. Он повернулся и пошел прочь. Холлистеру захотелось убить его, но он решил отложить это удовольствие на некоторое время. Нет смысла подталкивать полицию к возможному использованию взрывчатки.

Он вернулся в хижину и снова позвал Вечернюю Звезду . “Алло, капитан Брэкни? Говорит ООН. Здешнее начальство собирается сообщить вам по радио кучу лжи. Притворись, что веришь им, и скажи, что отзовешь свой паром. Помните, они думают, что падает только один. Затем... — Он продолжил отдавать приказы.

“ Это убийство! ” воскликнул капитан. — У первого пилота не будет ни единого шанса...

“ Да, он позвонит. Позвони ему сейчас, используй космический код; я не думаю, что кто-нибудь из этих птиц знает его, если они услышат тебя. Скажите ему, чтобы он надел скафандр и был готов к аварийной посадке, за которой последует перебежка ко второй шлюпке.

- Шансов все еще много.

“ Как вы думаете, что я принимаю? Это приказ ООН, капитан. Я босс, пока мы не вернемся на Землю, если я проживу так долго. Хорошо, все записал? Тогда я продолжу запись”.

Через некоторое время он уловил первый запах и сказал в микрофон: “Сейчас пойдет газ. Мне придется закрыть шлем. Холлистер отключается”.

Его люди и техники закрыли свое укрытие. Какое-то время здесь будет спокойно, поскольку этот сектор изолирован, а газ выходит через вентиляторы. Холлистер попытался ободряюще улыбнуться, но у него ничего не вышло.

“ Последний раунд, ” сказал он. “ Половина из нас, самые маленькие, сейчас пойдут спать. Остальные воспользуются своим кислородом и вынесут их наружу, когда мы уйдем.

Кто-то запротестовал. Холлистер рявкнул на него. “Ни слова больше! Это единственный шанс для всех нас. Кислорода ни у кого нет дольше часа; нам нужно ждать по меньшей мере полтора часа. Как еще мы можем это сделать?”

Они неохотно подчинились и боролись с анестезией так долго, как только могли. Холлистер взял одну из бутылок мертвецов, чтобы заменить первую, которая закончилась у него. Теперь его группа состояла из трех спящих мужчин и трех в сознании, но измученных.

Он надеялся, что копы не станут нападать на них быстро. Вероятно, нет; они собрались бы снаружи, готовясь встретить паром из передвижной пушки, если он все-таки решит приземлиться. Запертые здесь повстанцы будут держаться.

Минуты тянулись. Человек при смерти должен пересмотреть всю свою жизнь, но Холлистеру было не до этого. Он слишком устал. Он сидел, глядя на телекран, который показывал космическое поле. Пыль, ветер и каркасные колыбели, пустота и клубящийся мрак за ними.

Один из бодрствующих мужчин, заключенный, заговорил в микрофон шлема: “Значит, вы из ООН. И все это было сделано только для того, чтобы вернуть вас на Землю?”

- Чтобы получить обратно свой отчет, - сказал Холлистер.

“Здесь много погибших”, - сказал один из латиноамериканцев по-английски. “Вы принесли нас в жертву, играли нами как пешками, не так ли? Что из тех двоих, которых мы оставили в ”Последнем шансе"?

- Боюсь, они обречены, - бесцветно произнес Холлистер, и чувство вины, которое всегда присуще руководителям, тяжело давило на него.

“Это стоило того”, - сказал осужденный. “Если вы сможете разрушить эту прогнившую систему, это того стоило”. В его глазах была тревога. Их всегда будут преследовать призраки.

“ Лучше помолчи, ” сказал Холлистер. - Побереги кислород.

Один час. Пикселы на радарах теперь были высокими и сильными. Космические шлюпки не утруждали себя атмосферным торможением, они тратили топливо, чтобы опуститься почти вертикально.

Один час и десять минут. Была ли Барбара еще жива?

Один час двадцать минут.

Один час и тридцать минут. В любой момент —

“ Вот, сеньор! Вот!

Холлистер вскочил на ноги. В углу экрана вспыхнула белая полоса огня — вот и она!

Паром медленно приближался к земле, поднимая клубы пыли, когда его яростные порывы разрывали поле. Время от времени она раскачивалась, подхваченная сильным ветром, но она была создана именно для таких условий. Близко, близко — неужели они все-таки позволят ей приземлиться? Да, теперь она входила в люльку, теперь ракеты были неподвижны.

Разрыв снаряда пробил корпус корабля посередине и разорвал его. Полиция проявила осторожность, они не рискнули разлить ядерный двигатель и его радиоактивность по полю. Она покачивалась в люльке. Холлистер надеялся, что пристегнутый пилот выжил. И он надеялся, что второй пилот был опытен и ему точно сказали, что делать.

Этот паром вырвался из облаков, быстро снижаясь. Она была не очень маневренной, но пилот управлял ею как всадник, убеждая, умоляя, хлеща и пришпоривая, когда это было необходимо. Она развернулась и легла на шаткий вираж вне досягаемости экрана.

Если боги были благосклонны, ее взрыв испепелил убийц с первой лодки.

Она вернулась в поле зрения, борясь за контроль. Холлистер взвыл. “ Уложите ее в люльку! Он махнул пистолетом в сторону сидящих техников. - Проводи ее в целости и сохранности, если хочешь жить!

Она лежала.

Крошечные фигурки бежали к ней, не обращая внимания на землю, все еще дымящуюся под ногами. Трое из них свернули и приблизились к радиорубке. “ О'кей! ” отчеканил Холлистер. “Назад в коридор!” Он сам оттащил одного из потерявших сознание мужчин; наклонившись, он закрыл скафандр парня от ядовитых газов снаружи. В нем было бы достаточно воздуха, чтобы продержаться спящему несколько минут.

У него было сильное сотрясение мозга. Он увидел, как осколки стекла и проволоки вылетели из двери и отвратительно срикошетили около его головы. Затем до него донесся вой ветра Венеры. Он наклонился и поднял своего человека. “Пошли!”

Они перелезли через разрушенную стену и выбрались на поле. Ветер дул им в спину, на этот раз помогая им. Один из динамитчиков подошел к Холлистеру. Он увидел лицо Барбары, смутно различимое за шлемом.

Когда он добрался до парома, остальные загружали последние коробки с едой. Фигура в космической броне неуверенно ковыляла к ним от разбитой лодки. Возможно, удача отвернулась от них. Окинув поле взглядом, Холлистер увидел только руины. Там все еще были выжившие полицейские, но они находились внутри города, и им потребовались бы минуты, чтобы выбраться обратно.

Он пересчитал сопровождавших его людей и прикинул количество коробок с едой. Всего пятнадцать человек, включая двух его бывших пленниц — отряд Барбары, должно быть, встретил сопротивление, — но она все еще была жива, хвала Господу! Припасов было достаточно, домой придется возвращаться голодными, но они доберутся.

Фернандес выглянул из воздушного шлюза. “ Готово, - объявил он. “ Поднимайтесь на борт. У нас нет сидячих мест, поэтому мы должны подниматься с небольшим ускорением, но пилот говорит, что топлива в обрез.

Холлистер помог Барбаре подняться по трапу в лодку. - Надеюсь, тебе понравится Земля, - неловко сказал он.

“Я знаю, что смогу — когда ты будешь там”, - сказала она ему.

Холлистер посмотрел через закрывающийся воздушный шлюз на запустение, которым была Венера. Когда—нибудь она расцветет, но...

“Мы вернемся”, - сказал он.

OceanofPDF.com

СПОЯВЛЕНИЯМИ ИЗ НИОТКУДА

“Cиней, ” сказал капитан Доминик Флэндри из Корпуса военно-морской разведки Земной империи, - полностью зависит от степени. Если вы стреляете в своего соседа, чтобы украсть его собственность, вы убийца и вор, и будете подвергнуты психической коррекции и порабощены. Однако, если вы соберете банду крепких парней, уничтожите пару миллионов человек и захватите их планету, вы станете великим завоевателем, героем мира, и ваше имя войдет в учебники истории. Рано или поздно эта непоследовательность проникает в национальное сознание и вызывает стремление к всеобщему миру. Это известно как упадок, особенно среди философов-историков, которым никогда не приходилось участвовать в реальных боевых действиях. Империя в настоящее время находится на ранних стадиях упадка, а это самое приятное время для проживания: мир и удовольствия, а общество еще не прогнило настолько, чтобы наступил хаос. Можно сказать, что Империя - это банан, на котором только начинают появляться коричневые пятна ”.

Его не посадили в тюрьму за его высказывания, потому что он сделал их наедине, сидя на балконе своего домика на южном континенте Варрака и наслаждаясь своим обычным полуденным завтраком. Его ноги в яркой пижаме были закинуты на перила. Взглянув поверх кофейной чашки и между ног, он увидел, что горный склон круто обрывается к зеленой, залитой солнцем пустыне. Свет играл на худощавом лице с прямыми чертами и длинном крепком теле, что делало его кем угодно, только не мелким дворянином пресыщенного империума. Но его бизнес — поддержание статус—кво в государстве, которому угрожали внутренний распад и внешняя агрессия, - был напряженным.

Его нынешняя любовница Элла предложила ему сигарету, и он затянулся, прикуривая. Это была сногсшибательная блондинка, которую он купил несколько недель назад в единственном городе планеты, Форт-Лоуне. Он понял, что она принадлежала к старому роду первопроходцев, полуаристократок, переживших тяжелые времена и проданных за долги. Таким людям он сочувствовал, но ничего не мог поделать с системой; и у нее могли быть хозяева похуже, чем у него.

Он сделал еще глоток кофе, вытер усы и перевел дыхание, чтобы вернуться к своим размышлениям. Извиняющееся покашливание заставило его обернуться, и он увидел своего камердинера, единственного человека, кроме него, находившегося в сторожке. Это был стройный гуманоид из Шалму, с безволосой зеленой кожей, цепким хвостом и безупречными манерами. Флэндри окрестил его Чайвзом и научил нескольким вещам, которые сделали его ценным специалистом не только в пошиве парадного костюма. - Прошу прощения, сэр, адмирал Фенросс звонит из сити.

Флэндри выругался и встал. “ Фенросс! Что он делает на этой планете? Скажи ему, чтобы... Нет, не обращай внимания, это анатомически невозможно. Нахмурившись, он неторопливо вошел в кабинет. Между ним и его начальником не было прежней любви, но Фенросс не стал бы вызывать человека в отпуск, если бы это не было срочно.

На экране появилось изможденное, острое, покрытое рыжими волосами лицо, с глаз которого стекали капли пота. “Вот ты где! Введите в свой шифратор код 770. Когда Флэндри отрегулировал циферблаты, адмирал резко сказал: “Отпуск отменяется. Немедленно займитесь делом”. С внезапным надломлением в голосе: “Хотя Бог знает, на что ты способен. Но это значит для всех нас”.

Флэндри глубоко затянулся дымом. — В чем дело, сэр?

— Разграбление форта Лоун было больше, чем набег...

- Какой мешок? - спросил я.

-Ты не знаешь?”

“ Целую неделю не включал телекран, сэр. Я хотел отдохнуть.

Фенросс что-то прорычал и хрипло произнес: “Ну, тогда вчера ворвалась орда варваров, расстреляла все оборонительные посты, высадилась и за три часа сожгла это место и разграбила все доступные богатства. Также было похищено около тысячи граждан, в основном женщин. Они скрылись еще до того, как была поднята по тревоге ближайшая военно-морская база. Неизвестно, откуда они пришли и куда направились ”.

Флэндри снова громко выругался. Он понимал ситуацию. Таурианский сектор Империи задумывался как буфер; за ним лежали дикие звезды, неисследованные джунгли, кишащие ордами варваров, которые слишком рано обзавелись космическими кораблями и атомными бластерами и использовали их только для грабежа. На этих маршах всегда была война, рейды и карательные экспедиции. Но все же — нападение на Варрак! Ему было трудно в это поверить.

“Это не наше ведомство, сэр, если только мы не хотим найти того, кто это сделал”, - рискнул он. “Как мне сказали, воевать должен военно-морской флот. Так зачем придираться ко мне?”

“ Ты и все остальные мужчины в секторе. Послушай, Флэндри, варвары похитили ее высочество, леди Меган с Луны, принцессу крови и любимую внучку императора!

“ Хммм— так. ” Ни один мускул не дрогнул на лице Флэндри, но он почувствовал, как внутри у него все напряглось и похолодело. “ Я... понимаю. Какие у тебя есть зацепки?

“ Немного. Одному офицеру удалось спрятаться в руинах и снять солидографическую пленку — всего на несколько минут. Это может дать нам зацепку; возможно, ксенологический отдел сможет идентифицировать по ней налетчиков. Но все же... — Фенросс сделал паузу, ему явно было больно говорить это, но он выпалил: - Вы нам нужны.

“ Я бы сказал, что да, дорогой шеф. Скромность не была недостатком Флэндри. “ Хорошо, я сразу же примчусь. Ваше здоровье”. Он отключил связь и вернулся на балкон. Чайвз убирал посуду после завтрака, а Элла сидела и курила. “Пока, дети. Я уже в пути.

Девушка смотрела на него глазами цвета вороненого серебра. - В чем дело, Ник? - тихо спросила она.

Рот Флэндри скривился. - Я еще не уверен, но, по-моему, меня только что приговорили к смерти.

Это было похоже на сцену из ада.

На фоне разрушенных, пылающих руин варвары бушевали бронированным роем: огромные дородные мужчины в шлемах и кирасах, некоторые с архаичными мечами в руках. Изображение было сосредоточено на возвышении, где сгрудилась дюжина молодых женщин, одинаково лишенных одежды и надежды, дикий ужас уступал место отчаянию. Некоторых из них уносили к дискообразному космическому кораблю, другие все еще находились в центре орды. Их продавали. Огромные драгоценные камни, серебро и золото, награбленное в городе, были брошены в похожую на гнома нечеловеческую фигуру, которая сидела на корточках на возвышении и передавала каждую покупку ухмыляющемуся завоевателю.

Фильм закончился. Флэндри посмотрел мимо разрушенных стен здания, в котором он сидел, на дымящиеся руины, которые когда-то были фортом Лоун. Имперские морские пехотинцы были начеку, был создан пункт помощи, в небе висела тяжелая боевая машина — и все это было слишком поздно, чтобы принести много пользы.

- Ну, - рявкнул Фенросс, - что вы об этом думаете?

Флэндри крутил ручку увеличения, пока одно из кажущихся твердыми изображений не стало гигантским перед ним. “Определенно человек”, - сказал он. “За исключением этого карликового существа, я бы сказал, что все они были земной расы”.

“ Конечно! Я много чего знаю, идиот. Должно быть, они из какой-то ранней здешней колонии, которая затерялась и вернулась к варварству. Такие случаи были и раньше. Но какой именно? Это вообще зафиксировано?”

“Космический корабль - странная конструкция. Я думаю, что в мерсейской гегемонии есть некоторые существа, которые все еще строят лодки такого типа, но это не то, чего я ожидал бы от варваров, имитирующих наши лодки ”.

Фенросс сглотнул, костяшки его пальцев на краю стола побелели. — Если за этим стоят мерсейцы...

Флэндри указал на карлика. “ Высокие, темноволосые и красивые, они могут дать ключ к разгадке их происхождения. Я не знаю. Мне нужно будет свериться с файлами. Но я должен сказать, что у этого рейда странная схема. Варрак находится на расстоянии световых лет от границы. Ближе к Дикой местности есть множество заманчивых мест. Тогда налетчики точно знали, куда стрелять и бомбить, чтобы разрушить всю оборону. И, конечно же, они заполучили принцессу. Очень похоже, что у них была внутренняя помощь, не так ли?

“ Я тоже об этом думал. Все выжившие в гарнизоне проходят гипнопробу, но пока никто из них ничего не знает.

“ Сомневаюсь, что кто-нибудь сможет. Наш враг слишком ловкий оператор, чтобы оставлять такие улики. Если у него были сообщники в форте, они ушли с налетчиками, и мы внесем их в список "пропавших без вести, предположительно уничтоженных в бою’. Но что там с ее высочеством?

Фенросс застонал. “ Она совершала экскурсию по внешним границам. Этим придуркам на Терре следовало бы быть повнимательнее! Или, может быть, императорская прихоть взяла верх над ними. Леди Меган обвела императора вокруг своего мизинца. В любом случае, она уехала инкогнито, разумеется, с отрядом секретной службы для ее охраны. Но налетчики просто разрушили стены того места, где она остановилась, перестреляли всю ее охрану и скрылись с ней и ее слугами.

“ Опять же, - сказал Флэндри, “ это похоже на инсайдерскую информацию. Зачем еще им нападать на Варрак, кроме как для того, чтобы заполучить принцессу? Мародерство было просто побочным эффектом. И, очевидно, они точно знали, где она находится. Он достал сигарету и нервно затянулся. “Как ты думаешь, каковы их мотивы?" Выкуп?”

“Я молю Бога, чтобы это были просто деньги. Но я боюсь — эти короли варваров не глупы. Боюсь, что ее выкуп будет заключаться в политических и военных уступках, которые мы вряд ли можем себе позволить. Особенно если налетчики, как вы предполагаете, действительно мерсейские агенты. Император отдаст им это, несмотря ни на что. Фенросс опустил голову на сжатые кулаки. “Это может означать начало конца для Терры”.

- Полагаю, его величеству еще не сообщили?

“ Конечно, нет! Я его знаю. Узнав новости, он первым делом казнит всех, кто может быть за это ответственен. Это касается и нас с вами, на случай, если вы не знаете. Я думаю, мы можем скрыть информацию на пару недель, может быть, на месяц, но уж точно не дольше. Если мы не вернем ее до тех пор... — Фенросс провел пальцем по горлу.

Флэндри нахмурился. Он необычайно любил жить. “ Чем ты занимаешься? - спросил он.

Поднимаю по тревоге всех наших агентов. Мы прочесаем Дикую местность. Мы наполним шпионами всю проклятую Мерсейскую империю. Но ... боюсь, у нас нет времени что—либо предпринять. Пространство слишком велико— ” Фенросс бросил сердитый взгляд на своего подчиненного. “ Ну, не сиди просто так! Начинай!”

“ Нет смысла дублировать усилия, дорогой сэр. Флэндри ловко рассчитал свою дерзость. “ У меня есть своя идея, если вы дадите мне полную свободу действий. Мне нужен доступ ко всем файлам, включая самые конфиденциальные.

“ Валяй, ” пробормотал Фенросс. - Развлекайся, пока можешь.

Флэндри встал. - Предложение небольшого вознаграждения могло бы стимулировать мой разум, - мягко сказал он.

Сторожка была таким же подходящим местом, как и любое другое, чтобы начать его работу. Телестаты из центральных архивов могли быть отправлены прямо ему туда по зашифрованной связи. Монитор в его приемнике, отвечая на Секретный приказ, напечатал материал в зашифрованном виде на кассетах, которые должны были распасться в течение часа. Флэндри сидел в халате и тапочках, метр за метром перебирая информацию; большая ее часть стоила жизней, а кое-что стоило целой империи. Работа разведки заключалась в том, чтобы знать все обо всех в доступной галактике. Чайвз снабжал его кофе и сигаретами.

Элла подкралась к нему сзади ближе к рассвету и положила руку ему на голову. - Ты когда-нибудь ляжешь спать, Ник? - спросила она.

“ Пока нет, ” проворчал он. “ У меня есть догадка. И если мое предположение верно, мы должны действовать быстро; у нас будет меньше двух недель, на которые рассчитывает возлюбленный Фенросс, да сгниет он в аду. Наш враг позаботится о том, чтобы его августейшее величество узнал об этом раньше.

Она кивнула, свет скользнул по ее длинным золотым волосам, и села у его ног. Медленно взошло солнце.

“ Звезды, планеты и маленькие розовые астероиды, ” пробормотал наконец Флэндри. “ Возможно, у меня есть ответ. Электронная перекрестная регистрация - замечательное изобретение”.

Она молча смотрела на него. Он потер подбородок, чувствуя, как небритая щетина царапает ладонь. “Но что я собираюсь делать с ответом, я не знаю. Поговорим о том, чтобы сунуть голову в пасть льву...”

Он беспокойно расхаживал по комнате. “Чайвз - ловкий парень с пистолетом или набором инструментов для взлома, - сказал он, - но мне нужен кто-то другой”.

“ Могу я чем-нибудь помочь, Ник? - спросила Элла. - Я была бы рада. Ты был добр ко мне.

Он мгновение рассматривал ее. Высокая, гибкая и белокурая, в ней было что—то от силы, которая отвоевала этот мир у джунглей... “Элла, - внезапно спросил он, - ты умеешь стрелять?”

- Раньше я охотилась на ферацци в горах, - сказала она.

“ И — послушай — что бы ты сказал, если бы я освободил тебя? И не только это, но и разыскал всех остальных членов твоей семьи, выкупил их бесплатно и выделил им какую-то собственную землю. Награда покроет это, а еще останется немного денег на мою следующую игру в покер ”.

Внезапно слезы выступили у нее на глазах. “У меня нет слов”, - сказала она.

“ Но стал бы ты рисковать смертью, пытками, унижением - любым наказанием, которое только может придумать безумный всемогущий разум, если мы потерпим неудачу? Сейчас тебе не так уж плохо. Ты поставишь все это на ход карт?”

- Конечно, - тихо сказала она и поднялась на ноги.

Он рассмеялся и отвесил ей пощечину не совсем по-братски. “ Ладно! Ты можешь выйти на стрельбище и доказать, что ты говорил о стрельбе, пока Чайвз набивает пачки ”.

На личном спидстере Флэндри это был трехдневный перелет до Фора. После репетиции того, что нужно сделать, он провел время, развлекая себя и своих товарищей. Другого шанса может и не представиться.

Вор был заселен в самом начале имперской экспансии и стал богатым миром, естественным выбором столицы для герцога, правившего сектором Тауриан. Это было похоже на другую Терру — менее грандиозную, более шумную и деловую, — а сам Сектор был почти империей в Империи, могущественным царством многих звезд, правитель которого занимал высокое положение в советах Империума.

Флэндри оставил Чайвза в лодке в главном космопорту и дал начальнику порта крупную взятку, чтобы тот забыл, что его судно вооружено лучше, чем положено гражданскому судну. Они с Эллой поймали флиттеркэб в центре города и сняли пентхаус в одном из лучших отелей. Флэндри никогда не скупился на расходы, но на этот раз у пентхауса были деловые причины. Вы могли бы посадить космическую шлюпку на крышу, если бы потребовалось быстрое бегство.

В тот вечер он позвонил во дворец герцогов и дозвонился до главного общественного секретаря. “ Капитан сэр Доминик Флэндри из Разведывательного корпуса его Величества, ” напыщенно представился он женоподобному лицу. “ Я хотел бы получить аудиенцию у его светлости. Нам нужно обсудить кое-какие дела.

— Боюсь, сэр, что...

У локтя секретарши зажужжал телекран. “ Извините. ” Он обратился к нему. Когда он снова повернулся, выражение его лица было подобострастным. “ Конечно, сэр. Его светлость будет рад видеть вас завтра в четырнадцать ноль-ноль.

“ Хорошо, ” сказал Флэндри. “ Я как-нибудь куплю тебе леденец, Джуниор. Он отключился и рассмеялся, увидев изумленное лицо Эллы. “Вот и все”, - сказал он ей. “Кто—то следил за секретарем, и когда он узнал мое имя, недвусмысленно сообщил секретарю, что мое присутствие во дворце срочно требуется - или, по крайней мере, что приглашение на некоторое время развеет мои подозрения”.

Света не было, но в сиянии единственной огромной луны Вора он увидел, как она прикусила губу. “Звучит не очень хорошо”, - сказала она.

“ Звучит очень похоже на то, что моя идея верна. Послушайте. Флэндри уже дюжину раз обсуждал все эти пункты, но ему нравилось слушать самого себя. “Разведывательный корпус очень эффективен, если направить его в правильном направлении. В данном случае похищение было спланировано таким образом, что Фенросс указывал в сотне различных направлений, ни одно из которых не было правильным. Он берется за безнадежную работу по исследованию миллиона варварских звезд и враждебной Мерсейской империи. Но я, обладая отвратительным подозрительным складом ума, подумал, что на нашей собственной территории могут найтись элементы, которые были бы не прочь принять в качестве гостьи любимую внучку императора.

“Этот космический корабль инопланетного типа предназначался как подсказка к Мерсейе, но мне это не понравилось. Мерсейя слишком далеко отсюда, чтобы дикие варвары могли перенять ее опыт; и если набег был их рук делом, то почему они должны так откровенно выдавать себя? Точно так же обычные варварские мародеры, во-первых, не пришли бы в Варрак, а во-вторых, не располагали бы такой точной информацией. Даже Мерсейя вряд ли знала о поездке принцессы. О, они были настоящими чужаками, это было видно по ним — но кто их нанял и кто обеспечивал руководство?

“ Эта маленькая штучка с гномом навела меня на догадку. Очевидно, он занимал какое-то авторитетное положение, иначе не требовал бы добычи в обмен на этих девушек — налетчики просто забрали бы женщин сами. В файлах не было информации о расе с таким точным описанием, но я выяснил, что у его светлости герцога Альфреда Таурийского в доме есть несколько инопланетян, некоторые из них из неизвестных регионов, куда заходили лишь несколько человеческих кораблей.

“Что ж, это кажется логичным. Вскоре какой-нибудь король варваров потребует приличный кусок этого сектора в качестве выкупа за Меган. Тогда она может быть возвращена с начисто стертой памятью об обстоятельствах, а может и нет. Важно то, что король получит территорию. Император предположит, что мы можем начать войну, чтобы вернуть ее. Но король будет марионеткой Альфреда, и если основная тяжесть этой кампании ляжет на плечи собственной армии Альфреда. Герцог, все время притворяющийся, что он на нашей стороне, позаботится о том, чтобы мы были отброшены назад и потеряли остальную Таврию в придачу. Тогда он может провозгласить себя независимым правителем или заключить сделку с какой-нибудь конкурирующей империей, такой как Мерсейя. В любом случае мы теряем один из наших главных оплотов.

- По крайней мере, - закончил Флэндри, - я бы так вел бизнес.

Элла вздрогнула, и в ее глазах появилось что-то затравленное. “ Война, ” прошептала она. “Убивать, жечь, мародерствовать, порабощать — нет!”

“Мы должны остановить это”, - сказал Флэндри. “Я пока не могу поделиться с Фенроссом своими подозрениями; даже если бы он мне поверил, что сомнительно, таврическая дивизия Корпуса, вероятно, полна агентов Альфреда. Он узнает и предпримет шаги, чтобы остановить нас. Вероятно, мы все окажемся в тюрьме за государственную измену. Теперь, объявив о себе здесь, я, должно быть, встревожил его светлость. Он захочет знать, действительно ли я иду по его следу...

Тень закрыла луну и скользнула по полу. Флэндри осторожно выглянул в окно. Под огромным небоскребом ночной город вспыхивал миллионами драгоценных огней, вплоть до огромного, похожего на крепость замка на холме. Но на его крышу приземлился флиттер.

“ Быстрая работа, ” пробормотал Флэндри сквозь зубы. Его бластер выскользнул из кобуры. “Я думал, герцог подождет, чтобы увидеть меня, но, очевидно, нет”.

Элла сжимала в руках винтовку с повторителем. В затемненной комнате луч лунного света придавал ее лицу нереальный рельеф. “Возможно, они невиновны”, - сказала она.

“ Они не приземлились бы здесь, не спросив, так это или нет. Флэндри увидел, как из машины выбралось с полдюжины темных фигур и направилось к пентхаусу. Лунные лучи блестели на металле. “ Осмелюсь предположить, что местные убийцы наняты, чтобы схватить нас. Пусть они получат это!

Взревел его бластер, молния пробила оконное стекло и окутала пламенем одного человека. Остальные с воплями бросились врассыпную. Заговорила винтовка Эллы, и кто-то пошатнулся на краю крыши и с грохотом перевалился через стену. По дому застучали пули.

“ Если бы это было обычное невинное ограбление, полиция набросилась бы на нас, как ястребы, - заметил Флэндри. “ Но их предупредили, что на сегодня здесь никого нет. Его ноздри расширились. “ Сонный газ! Надень маску!

Драка продолжалась несколько минут. Двое мужчин зашли за дом, взорвали дверь гранатой и ворвались в гостиную. Элла прикончила их, когда Флэндри выстрелил в окно. Затем наступила тишина.

“ Это все, ” сказал Флэндри. Его голос звучал приглушенно из-за маски. “ Неуклюжая работа. Друг Альфред, должно быть, напуган. Что ж, дадим ему время придумать для нас что-нибудь по-настоящему дьявольское. Он подошел к экрану обслуживания и нажал на кнопку. “Я полагаю, менеджеру также было сказано заниматься сегодня своими делами…Алло, обслуживающий персонал? Боюсь, у нас тут небольшой беспорядок. Не могли бы вы прислать кого-нибудь убрать?”

*****

Зал для аудиенций был огромным, и более ранние герцоги обставили его роскошью золота и гобеленов, которая несколько ошеломляла. Нынешний хозяин не потрудился убрать это, но его более аскетичный характер проявился в неудобной мебели и вооруженных охранниках, которые образовывали неподвижную стену с обеих сторон. Флэндри почувствовал себя ничтожеством, но со своей обычной развязностью подошел к трону, где отвесил широкий поклон. В красочных одеждах и с церемониальным мечом он затмевал сидевшего там человека.

Герцог Альфред был крупным, его мускулы переходили в брюшко средних лет, но на массивном седобородом лице все еще сохранялась твердость. Флэндри встречался с ним мельком, несколько лет назад, и отметил, что это опасный человек. “Будь спокоен”, - сказал он. Его голос и невыразительное лицо не соответствовали гостеприимным словам. “ Кто у тебя здесь? Он кивнул на Эллу, которая смиренно скорчилась на ковре.

“ Небольшой подарок для вашей светлости, ” сказал Флэндри. “Она может позабавить тебя”. В этом не было ничего подозрительного; обычно, посещая дворянина, приносили подарки, и при входе их обоих просвечивали рентгеном на предмет оружия.

“ Хм. ” Интерес и признательность мелькнули в глазах герцога. “ Посмотри на меня, девчонка. Элла подняла робкое лицо. Флэндри уже успел убедиться, что она неплохая актриса. “ Хорошо. Отведи ее в гарем. Гигантский четырехрукий горзунианский раб поклонился и вывел ее наружу.

- Итак, - сказал Альфред, - по какому поводу вы хотели меня видеть?

“ Пустяковый вопрос, ваша светлость, но, возможно, вы сможете предоставить информацию, необходимую моей службе. Флэндри сочинил правдоподобную историю о расследовании дела о неких мерсейских агентах, которые были посланы сеять раздор во внешних провинциях. Тактично он упомянул вчерашний бой и свою уверенность в том, что враг знал, кто их преследует, и пытался уничтожить его. Возможно, у герцога были какие-то новости об их действиях? Пока что они никак не проявили себя в Таврии, но не мешало в этом убедиться.

Нет, ничего не было. Если бы такие новости действительно поступили, герцог, несомненно, сообщил бы об этом Корпусу. Между тем, он был занятым человеком. Хорошего дня, капитан.

Флэндри попятился. Когда он добрался до ворот замка, у него по спине поползли мурашки. Альфред не собирался позволить ему так легко уйти. Наверняка будет предпринята еще одна попытка захватить его и провести гипнопробу, чтобы выяснить, действительно ли он что-то подозревает. И на этот раз герцог не собирался доверять наемным головорезам.

Флэндри отправился в местное отделение Корпуса и подал обычный отчет о своей якобы миссии. Люди Альфреда обязательно проверят это. Более незаметно он достал стандартный набор для маскировки и оружие из шкафчика, где он их оставил.

Он поужинал в одиночестве в ресторане, с тоской думая об Элле, и потягивал ликер. Двое мужчин, вошедших вскоре после него и занявших соседний столик, тоже бездельничали, но довольно неловко.

Флэндри изучал их, не подавая виду, что делает это. Один был невысоким, умным на вид парнем, другой - крупным, поджарым, с военной выправкой. Должно быть, это один из домашних охранников, по такому случаю снявший форму. Он бы подошел.

Флэндри встал и вышел на улицу. Его тени последовали за ним, смешавшись с толпой. Он мог бы достаточно легко отделаться от них, но это не входило в его намерения. Вместо этого предоставьте им все возможности; они были трудолюбивыми людьми и заслуживали руки помощи.

Он поймал флиттеркэб. “ Знаешь какие-нибудь погружения? - глупо спросил он. “Знаешь, музыка, девушки, все подходит, но не слишком дорого”.

“ Конечно, сэр. Таксист ухмыльнулся и помчался в сторону трущоб, окаймлявших город. Они приземлились на двадцать пятом этаже высокого здания, которое мигало кричащими непристойными огнями. За ними по спирали спускалось еще одно такси.

Флэндри немного посидел в баре, забавляясь смущением своих теней, а затем выбрал девушку, стройную штучку с красным дерзким ртом. Она прижалась к нему, пока они шли по коридору. Перед ними открылась дверь, и они вошли.

“ Извини, сестра. Флэндри вытащил свой парализатор и направил на нее средний луч. Она была без сознания несколько часов. Он положил ее на кровать и замер в ожидании, сжимая в руке оружие.

Вскоре дверь снова открылась. Там были его последователи. Они подкупили мадам или угрожали ей? Парализатор Флэндри отбросил мужчину поменьше.

Здоровяк набросился на него, как тигр — умелый поворот, и пистолет со звоном отлетел к стене. Флэндри нанес удар коленом вверх. Боль пронзила его, когда она ударилась о бронежилет. Гвардеец ухватился за то, что должно было пригвоздить его к месту. Флэндри высвободился с помощью известного ему приема, развернулся и нанес удар кроликом, вложив в удар весь свой вес. Гвардеец упал.

На мгновение Флэндри, тяжело дыша, заколебался. Безопаснее всего было убить этих двоих, но он ограничился тем, что дал своим жертвам укол, чтобы они не замерзли. Затем он вылез из окна на аварийную площадку и вызвал такси по наручному телефону. Когда оно прибыло, водитель посмотрел в дуло бластера.

“ Нам нужно избавиться от троих спящих, - весело сказал Флэндри. “ Иди своей дорогой, дружище, если не хочешь пополнить музей трупом. Ты их подбрасываешь”.

Они оставили город далеко позади и нашли лесной массив, где приземлились. Флэндри оглушил водителя и уложил всех четверых под деревом. Спохватившись, он сложил их руки на груди и вложил в их пальцы белые цветы.

Теперь за работу! Он снял их и достал свой набор. Идентификационная машина заработала, записывая каждую деталь внешности гвардейца. Закончив, он бросил свою добычу в такси и уехал. Спящим потребуется до завтра, чтобы проснуться, а затем, без одежды и денег, потребуется еще день или больше, чтобы добраться до места, где они могли бы получить помощь и сообщить о случившемся. К тому времени роман так или иначе был бы закончен.

Пока автопилот летел обратно, Флэндри изучал документы гвардейца. На окраине города он оставил такси и на другом поехал в космопорт. Он был уверен, что там будут следить агенты герцога. Они видели, как он сел в свою лодку, получил разрешение на выход в межзвездное пространство и взлетел. Предположительно, его миссия была завершена, или же он испугался и сбежал в поисках безопасности. В любом случае враг, как правило, списывал его со счетов, что значительно облегчало дело.

Чего агенты не видели, так это того, что Флэндри и Чайвз усердно трудились над маскировкой землянина. Многое можно сделать с помощью пластиковых масок для лица, накладных пальцев и остального. Оно не выдержало бы тщательной проверки, но Флэндри надеялся, что ее не будет. Когда он прошел проверку, он был лейтенантом Роджером Баргеном из личной гвардии герцога. Лодка причалила недалеко от деревни, примерно в пятидесяти километрах от города. Флэндри вернулся утренним поездом монорельса.

Он не доложил своему полковнику, когда вошел в замок. Это значило бы запросить гипнозонд. Но было совершенно ясно, что работа Баргена была секретной, никто из его товарищей по кают-компании не знал об этом - так что, если бы они увидели, как Барген снует по заведению, слишком занятый для разговора, им бы и в голову не пришло, что что-то пошло не так. Конечно, обман мог длиться всего несколько часов, но Флэндри держал пари, что ему понадобится не больше этого времени.

На самом деле, мрачно размышлял он, я готов поставить на кон свою жизнь.

Рабыне Элле, которая когда-то была Эллой Макинтайр и свободной женщиной с холмов Варрака, не нравился гарем. В этой надушенной атмосфере было что-то мерзкое, и она надеялась, что герцог не пошлет за ней этой ночью. Если он пошлет — что ж, это было частью платы. Но она осталась одна. Там было общежитие для младших заключенных, похожее на роскошную казарму, и широкий ряд камер, в которых они могли отдыхать, и молчаливые нечеловеческие рабы, приносившие им еду. День клонился к закату, и она беспокойно расхаживала по комнате. Другие женщины наблюдали за ней, но мало что говорили; такие новоприбывшие, должно быть, довольно обычное дело.

Но ей нужно было быстро завести друзей. Гарем был самым логичным местом для герцога, чтобы спрятать свою пленницу, секретность и уединение были здесь естественным порядком вещей. Но это был бы маленький мирок сплетников. Она выбрала настороженную девушку с широко раскрытыми яркими глазами, подошла к ней и застенчиво улыбнулась. “Привет”, - сказала она. “Меня зовут Элла”

- Просто войти, я полагаю?

“ Да. Я подарок. Ммм—ммм... как тебе здесь?

“О, не такая уж плохая жизнь. Делать особо нечего. Становится немного скучновато”. Элла вздрогнула при мысли о жизни в этих стенах, но кротко кивнула. Другая девушка хотела знать, что происходит снаружи, и Элла потратила несколько часов, рассказывая ей.

Разговор, наконец, пошел так, как она надеялась. Да, что—то странное. Весь западный номер был оцеплен, у двери в коридор дежурили солдаты из прислуги. Должно быть, там поселился кто-то новый, и ходили слухи о том, кто и почему.

Элла с трудом скрывала свое напряжение. - У тебя есть какие-нибудь предположения, кто бы это мог быть? - бодро спросила она.

“ Не знаю. Может быть, какой-нибудь инопланетянин. У его светлости странные вкусы. Но ты скоро узнаешь это, моя дорогая.

Элла прикусила губу.

Той ночью она вообще не могла уснуть. Было совершенно темно, густая бархатистая чернота, полная благовоний, казалось, душила ее. Ей хотелось кричать и бежать, бежать меж звезд, пока она не вернется в любимые затерянные холмы Варрака. Всю жизнь не видеть солнца и не чувствовать на лице ветра с холмов! Она устало повернулась, недоумевая, зачем вообще согласилась помогать Флэндри.

Но если он выживет и придет к ней, она сможет рассказать ему то, что он хотел знать. Если он выживет! И даже если бы он это сделал, они были посреди крепости. С него бы заживо содрали кожу, а она...Боже, дай мне уснуть. Просто дай мне поспать и забыться.

Утром, холодным рассветом, флюоротрубки включились снова. Она искупалась в бассейне и съела свой завтрак, не почувствовав вкуса. Она задавалась вопросом, выглядит ли она такой же усталой и изможденной, какой себя чувствует.

Чешуйчатая рука коснулась ее плеча. Она с тихим вскриком обернулась и посмотрела в клювастую морду рептилии. Оно прошипело: “Ты новая наложница?”

Она попыталась ответить, но у нее перехватило горло.

“ Пойдем. Охранник повернулся и зашагал прочь. Она оцепенело последовала за ним. Болтовня в гареме стихла, когда она проходила мимо, и взгляды, которые следили за ней, были испуганными. Вооруженная охрана вызывала девушку не для удовольствия.

Они прошли длинный ряд комнат. В конце была дверь. По жесту охранника она открылась, и он жестом пригласил ее войти. Когда он последовал за ним, дверь за ним закрылась.

Комната была маленькой и пустой. В ней стоял стул с ремнями, проводами и коммутатором; она узнала электронную машину пыток, которая не оставляла следов на теле. В другом кресле скорчилось существо, которое не было человеком. Его маленькое сгорбленное тело было закутано в великолепные одежды, а огромные тусклые глаза смотрели на нее с выпуклой безволосой головы.

“ Садись. Тонкая рука указала ей на электронное кресло, и она беспомощно села. “ Я хочу с тобой поговорить. Ты хорошо сделаешь, если ответишь без лжи. Голос был высоким и писклявым, но в говорившем гоблине не было ничего смешного. “К вашему сведению, я Сарлиш из Джагранатха, который находится за пределами Империи; я главный офицер разведки его светлости, так что вы видите, что это не обычное дело. Вас привел сюда человек, в отношении которого у меня есть подозрения. Зачем?

— В качестве...подарка, сэр, — прошептала она.

“Тимео Данаос и донья ферентес”, - неожиданно сказал Сарлиш. “Я узнал об этом только сегодня утром, иначе я бы расследовал это раньше. Ты всего лишь обычный раб?”

— Да, сэр, он купил меня на Варраке, прежде чем приехать сюда...

“ Варрак, да? Я бы хотел провести с тобой гипнопробу, но это сделало бы тебя неподходящим для его Светлости сегодня вечером, если бы ты был невиновен. Я думаю— ” Сарлиш задумчиво погладил свой тощий подбородок. “ Да. Небольшая боль дезорганизует твой разум настолько, что, если ты лжешь, правильные вопросы выявят несоответствия. После этого мы сможем обсудить зонд. Прошу прощения. Он указал на охранника.

Элла с криком вскочила. Охранник схватил ее, и она, увернувшись, ударила его ногой в живот. Он хрюкнул и отступил назад. Она бросилась к двери. Когда та открылась, руки рептилии сомкнулись на ее руке. Повернувшись, она поднесла вытянутые пальцы свободной руки к его глазам. Он закричал и попятился.

“ Ах, так, ” пробормотал Сарлиш. Он достал парализатор и рассудительно прицелился в дерущуюся пару.

- Я бы не стал этого делать, Долли, - раздался голос в дверях.

Сарлиш развернулся лицом к бластеру. “ Барген! ” закричал он, роняя оружие. Затем медленно добавил: - Нет, капитан Флэндри, не так ли?

“ Лично и, как обычно, в самый последний момент. Ослепленный охранник, пошатываясь, двинулся к нему. Флэндри выстрелил в него узким лучом. Сарлиш с фантастической скоростью вскочил со стула и проскочил у него между ног, сбив его с ног. Элла перепрыгнула через землянина и поймала гнома ударом с разворота. Сарлиш шипел и царапался. Она вцепилась ему в шею в порядке самозащиты, и внезапно тонкий позвоночник хрустнул, Сарлиш пнул один раз и затих.

“ Отличная работа! Флэндри вскочил на ноги. Быстрым движением он сорвал с лица маску. “ Слишком жарко в этой чертовой штуке. Ладно, ты нашел нашу принцессу?

“ Сюда. В девушке промелькнула холодная радость. Она наклонилась и подняла бластер мертвого охранника. “ Я покажу тебе. Но можем ли мы?..

“ Не сами по себе. Но я связался с Чайвзом. Связался по рации как раз перед тем, как прийти сюда. Хотя я не знаю, как он собирается точно определить, где мы находимся. Я должен был предположить, что вам это удалось ...” Флэндри сделал зигзаг, чтобы избежать столкновения со стайкой визжащих девчонок. “Вау! Неудивительно, что у герцога здесь слуги-нелюди!

— За той стеной... Нам придется идти в обход, через холл, - пропыхтела Элла.

“ И нас пристрелят, когда мы подойдем? Нет, спасибо! Флэндри начал собирать разбросанные стулья и диваны в грубую баррикаду перед стеной. - Прорежь нам путь, ладно?

Пластик пузырился и дымился, когда пламя Эллы атаковало его. Флэндри продолжил: “Я обманом пробрался сюда, сказав, что мне нужно кое-кого позвать. Девушка рассказала мне, куда тебя увезли. Представь, мне это сошло с рук только потому, что ни один мужчина не осмелился бы войти сюда, если бы у него не было приказа от самого Альфреда. Но теперь придется расплачиваться дьяволу, и я только надеюсь, что Чайвз сумеет вовремя обнаружить нас и не свалится с неба. Он посмотрел вдоль ствола своего бластера, вниз по сводчатому периметру комнаты, на остальные помещения. - А вот и они!

В поле зрения появился отряд охранников. Флэндри перевел свой бластер в режим "игольчатый луч" — это давало максимальную дальность стрельбы, но нужно было быть умелым, чтобы попасть во что-либо на таком расстоянии. Один из мужчин упал. Завеса огня бушевала впереди остальных. Жар опалил ему лицо. Он убил еще одного человека, и еще. Но остальные кружили вокруг, приближаясь на расстояние широкого луча, и один выстрел мог поджарить его. “Разрубите эту стену!”

“ Началось! Элла отпрыгнула назад, когда круг, который она сожгла, распался наружу. Капля расплавленного пластика ужалила ее кожу. Баррикада вспыхнула, когда в нее попал луч. Она ввалилась в дыру, не обращая внимания на раскаленные края, и Флэндри последовал за ней.

Девушка внутри прижалась к стене, открыв рот от ужаса. Она была смуглой, с миловидным, пустым лицом, в котором текла императорская кровь.

- Леди Меган? - рявкнул Флэндри.

“ Да, ” всхлипнула она. - Кто ты?

“ К вашим услугам, ваше высочество, я надеюсь. Флэндри направил широкий луч света через дыру в стене. Мужчина закричал от боли. Агент с горечью подумал о том, сколько храбрых людей — вероятно, включая его самого и Эллу — погибло из-за того, что избалованный мальчишка захотел новых острых ощущений.

Дверь распахнулась внутрь. В этот момент Элла взорвала ее, и раздался грохот распадающейся плоти, костей и брони. Флэндри придвинул диван к покосившейся двери. Плохая защита — они могли продержаться всего несколько минут.

Он повернул вспотевшее, почерневшее от дыма лицо к принцессе. “ Я так понимаю, вы знаете, что герцог похитил вас, ваше высочество? - спросил он.

“ Да, ” захныкала она. — Но он не собирался причинять мне боль...

“ Это ты так думаешь! Я случайно узнал, что он намеревался убить тебя. Это было не совсем правдой, но своей цели послужило. Если они выживут, Меган не доставит ему неприятностей за то, что он подверг опасности ее жизнь. Она даже начала что-то бормотать о вознаграждении, и Флэндри надеялся, что она вспомнит об этом позже. Если бы было позже.

У него было одно преимущество. Герцог не мог использовать тяжелые предметы, чтобы взорвать их всех, не убив своего пленника. Но... Он раздал три противогаза.

Внешняя стена светилась. В ней был вырезан круг, достаточно большой, чтобы пропустить дюжину человек одновременно. Флэндри и Элла могли отбить первую волну, но следующая одолела бы их.

В комнате клубился тяжелый и горький дым. Было жарко, пахло потом и кровью. Флэндри криво усмехнулся. “Ну, дорогой, - сказал он, - это была хорошая попытка”. Рука Эллы коротко погладила его по волосам.

Снаружи что-то взревело. Стены задрожали, и он услышал грохот падающей каменной кладки. Снаружи грохот бластеров и пуль превратился в ураган.

-Зеленый лук! - завопил Флэндри.

- Что? - слабым голосом спросила Меган.

“ Салат Альфреда в натуральном виде с зеленым луком, ” пробормотал Флэндри. “ Вы должны познакомиться с Чайвзом, ваше высочество. Один из благороднейших людей природы. Он... как, черт возьми, ему это удалось?

Снаружи зарычал вулкан, стены засветились красным, а затем наступила тишина.

Флэндри отодвинул горящий диван и рискнул выглянуть в коридор. Это были руины, опаленные и развороченные мощным залпом военно-морского бластера. Атакующие солдаты просто перестали существовать. Ряд разрушенных стен открывал вид на открытое небо далеко за ними. Среди обломков парил его собственный худощавый спидстер.

“Чайвз, - с благоговением произнес Флэндри, - просто на полном ходу подлетел к крепости, пробил себе дорогу пушками и бомбами и открыл огонь по людям герцога”.

Шлюз широко распахнулся, и оттуда выглянула зеленая голова. “ Я бы рекомендовал поторопиться, сэр, ” сказал Чайвз. - Объявлена тревога, и у них есть боевые корабли.

Он выдвинул лестницу. Флэндри и девочки вскарабкались по ней, воздушный шлюз с лязгом захлопнулся за ними, и лодка с воплем отчалила. За ним с военного поля поднялся небольшой крейсер.

“ Как вы нашли нас? ” задыхаясь, спросил Флэндри. - Я сам даже не знал, где находится гарем, когда звонил тебе.

“ Я предполагал, что будут бои, сэр, ” скромно сказал Чайвз. “ Бластеры ионизируют воздух. Я использовал детекторы радиации, чтобы определить ваше направление, когда приближался. Он перевел лодку на автопилот и направился к крошечному камбузу.

Флэндри изучал обзорные экраны, пока планета падала под ними. “ Этот крейсер— - пробормотал он. “ Нет— посмотри на радар — мы удаляемся от него. У нашей банки есть ножки. Мы обязательно доберемся до Варрака.

Он оглядел каюту. Элла пыталась успокоить бьющуюся в истерике Меган. Она на мгновение подняла на него глаза, и он увидел сияние в ее глазах.

“Наше единственное беспокойство, ” сказал он, - заключается в том, что дорогой Альфред может поднять открытый бунт теперь, когда он разоблачен. Если это произойдет, Мерсейя, вероятно, вмешается, и у нас на руках будет всеобщая война ”.

Чайвз оторвал взгляд от плиты. “ Его светлость руководил штурмом вашей крепости, сэр, - сказал он. “Когда я стрелял в солдат, боюсь, я взял на себя смелость уничтожить и герцога. Ее Высочество кладет в чай сахар или лимон?

OceanofPDF.com

НеОН НАРУШИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ

Светлая мечта, причем давняя — та же мечта, которая жила в Пифиях, Колумбах, Леях, в сотнях и тысячах людей и в самом человеке, и которая теперь смотрела вверх, на звезды.

Земля была покорена; планеты были достигнуты и обнаружены в недостаточном состоянии; если мечта не умерла, следующими должны были появиться звезды. Было известно, что у большинства из них должны быть планеты, что миры, способные вместить человека, исчисляются миллионами, но ближайший из них находился более чем в целой жизни отсюда. Человек не мог дождаться гипотетического двигателя со скоростью, превышающей скорость света, который, возможно, никогда не будет найден - ничто в физике не указывало на такую возможность, и если видение границы, ставшее культурной основой, выходящей за рамки вопросов чисто материальной полезности, не увянет и не умрет, то должно быть положено какое-то начало.

The Pioneer, первая в своем классе, была спущена на воду в 2126 году. Сто двадцать три года до Альфы Центавра — пять или шесть поколений, больше, чем долгая жизнь, — но мечте не откажут...

—Энрико Ямацу, Вперед!

“Чу вас есть что сказать, прежде чем ваш приговор будет вынесен?

Эван Фрайдей медленно огляделся вокруг, сосредоточившись на деталях, которые, возможно, никогда больше не увидит. Виновен! После всех своих надежд, после пререканий, ожидания и подавленного тщетного гнева, виноватый. Им даже не потребовалось много времени, чтобы принять решение; они обсуждали, возможно, полчаса, прежде чем вынести вердикт.

Виновен.

Зрители позади него притихли. Их было немного, хотя он знал, что половина корабля, должно быть, наблюдает за ним через телеэкраны. В основном это были офицеры, сидевшие в своих креслах напряженно и одетые в форму, они смотрели на него с тщательно скрываемыми лицами. Скамейки, отведенные для членов экипажа, были почти пусты — меньше цвета в одежде, больше жизни в выражении лиц, но жизни, которая презирала его и, казалось, испытывала лишь подавленное ликование оттого, что еще один офицер получил по заслугам.

Перед ним сидели пятеро, судья и присяжные в полной униформе. Над ними на сводчатой стене висела фреска - символическая фигура Правосудия, увенчанная венком из звезд. Изображение женщины было величественным, но он с горечью подумал, что художник допустил намек на неряшливость. Уместно.

Его взгляд вернулся к пятерым, составлявшим свиту капитана. Они также были правителями корабля, лидерами и представителями основных фракций на борту. Трое из них были чистыми офицерами, с врожденным высокомерием, присущим их классу, — Астронавигаторами, Администраторами и инженерами. Четвертым был Уилсон, говоривший от имени команды, крупный грубый мужчина с мускулистыми руками чернорабочего. Он растолстел после пяти лет работы в политике.

Капитан Гомес был в центре. Он был высоким и худощавым, с прекрасным ореолом седых волос, обрамлявших его изможденное неподвижное лицо. Вы не могли знать, о чем он думал; одиночество, связанное с его должностью, сказалось на нем за сорок три года работы мастером. Теперь он номинальный руководитель, но впечатляющий, и...

Пятница облизнул губы и выпрямился. Ему было двадцать четыре года, и все это время он был воспитан на жестких манерах касты астрофизиков. Эти привычки поддерживали его и сейчас. Он был удивлен твердостью своего тона:

“Да, сэр, я хотел бы сказать несколько слов.

“Во-первых, я невиновен. Я никогда даже не думал о подкупе, подстрекательстве к мятежу. В моем прошлом послужном списке нет ничего, что указывало бы на что-либо подобное. Доказательства, на основании которых я был осужден, являются самой непрочной фабрикацией, и несколько свидетелей дали ложные показания. Я удивлен, что этот суд вообще удосужился признать меня виновным, и могу только предположить, что это подстава, чтобы прикрыть кого-то другого. Однако сейчас я мало что могу с этим поделать. Мои друзья продолжат добиваться отмены этого решения, а пока я должен принять его.

“Во-вторых, я хотел бы сказать, что в том, что меня ложно обвинили, нет ничего странного. Это часть всей невероятной системы бесхозяйственности, эгоизма, предательства и продажности, которая извратила великую идею этого путешествия. Первопроходец должен был достичь звезд. Она несла все надежды Земли, десять лет труда и планирования, невероятные денежные вложения и миссию высочайшей важности. Что мы имеем восемьдесят лет спустя? Бесконечная череда тираний, революций, напряженности, ненависти, коррупции — все социальное зло, которое Земля с таким трудом преодолела, возродилось между звездами. Цель была забыта в непрекращающейся борьбе за власть, которая используется только для угнетения. Я уже много раз говорил об этом наедине. Предположительно, какое-то право на свободу слова все еще существует, поскольку я не был арестован по таким обвинениям. Поэтому я повторяю это публично. Джентльмены и команда, я прошу вас подумать, к чему это приведет. Я спрашиваю вас, в каком состоянии мы достигнем Центавра, если вообще достигнем. Я прошу вас подумать, кто несет за это ответственность. Я знаю, что это нанесет ущерб моему личному делу, но я выдвигаю собственное торжественное обвинение: два сменявших друг друга капитана не смогли проявить должной власти, что капитанство превратилось в фарс и подставное лицо, что офицеры превратились в касту тиранов, а команда - в невежественную толпу. Я говорю всему кораблю, что нужно что-то предпринять, и как можно скорее, если экспедиция не обернется провалом и смертельной ловушкой.

“Если это подстрекательство к мятежу, пусть будет так”.

Он закончил формально: “Благодарю вас, джентльмены”. Кровь прилила к его лицу, он знал, что краснеет, и злился на себя за это, он знал, что слегка дрожит, и он знал, что его слова были бессмысленной тарабарщиной для пятерых мужчин.

Но команда и лучшие офицеры...?

Гомес откашлялся и сухо произнес: “Я уверен, что идеализм заслуживает похвалы, особенно у такого молодого человека — при условии, что он не является прикрытием чего-то другого и что он должным образом выражен. Но существует также традиция, согласно которой младших офицеров следует видеть, а не слышать, и что они вряд ли готовы управлять кораблем и семью тысячами человек. Суд учтет ваше нарушение дисциплины, мистер Фрайдей, при пересмотре вашего дела.

Он наклонился вперед. “ Вы признаны виновным в преступлениях, которые караются смертной казнью или тюремным заключением. Однако, принимая во внимание молодость подсудимого и его предыдущий хороший послужной список, суд склонен к снисхождению. Следовательно, выносится приговор о том, что вы будете лишены всех титулов, почестей и привилегий, полагающихся вашему званию, что ваша личная собственность будет конфискована, и что вы будете низведены до рядового члена экипажа с назначением в Инженерную секцию.

“Суд отклонен”.

Судьи встали и вышли гуськом. Пятница потряс головой, пытаясь избавиться от гудящей дурноты, пытаясь не обращать внимания на взгляды и голоса за спиной. Сержанты полиции встали по обе стороны от него. Он оттолкнул протянутую руку и вышел между ними.

Серый комбинезон был жестким и колючим на ощупь. Они дали ему две смены одежды и пару долларов, чтобы хватило до получки, и это было все, что у него теперь оставалось. Он прошел в центр, между полицейскими, едва замечая стены и двери, шахты и лица.

Копы были неплохими ребятами. Они смотрели в другую сторону, пока он прощался со своими родителями. Его мать плакала, но отец, воспитанный на сдержанности, ожидаемой от офицера, смог только заломить руку и неловко пробормотать: “Тебе не следовало так говорить, Эван. Это не помогло делу. Но мы продолжим работать на тебя, и — и удачи, сын мой. С внезапной вспышкой старой железной гордости: “Что бы ни случилось, и что бы они ни говорили, помни, что ты все еще офицер Астронавигации!”

Это было, пожалуй, больнее всего, и в то же время в этом было больше утешения, чем в чем-либо другом. Офицер, офицер, офицер —перед Богом, все еще офицер Astro!

Это смутило полицейских. Теперь он был для них низшим, простым членом экипажа, которого пинали и поддерживали в порядке, но в нем текла кровь Пятницы, и он сохранил манеры, которым они были обучены отдавать честь. Они не знали, как себя вести.

Наконец один из них сказал медленно и неуклюже: “Послушайте, боюсь, у вас будут неприятности. Ты умеешь драться?”

“Да, меня учили самообороне”, - сказал Пятница. Физическая подготовка была частью кодекса во всей Astro, которая, в конце концов, состояла исключительно из офицеров, поскольку она касалась только высших инженерных чинов и почти совсем не касалась администрации. Он принадлежал лабиринту; Астро были самой маленькой фракцией на борту, но это была аристократия из аристократий, и в настоящее время она удерживала баланс сил. - Почему ты спрашиваешь?

“У тебя будет довольно много слагфестов. Члены экипажа не любят офицеров, и когда кого-то из них выгоняют с лестницы, они вымещают это на нем.

“ Но— я никогда никому не причинял вреда. Черт возьми, я был их другом!

“Не могу ожидать, что они все увидят это с такой точки зрения. Но противостои им, будь свободным и дружелюбным — забудь о своих манерах, помни, что теперь ты один из них, — и все будет хорошо ”.

- Вы хотите сказать, что ваша полиция разрешает драки?

“Мы мало что можем с этим поделать, пока не начнутся беспорядки. Вы можете подать нам жалобу, если кто-то вас побьет, но я бы не советовал этого делать. Тогда они бы тебя никогда не взяли. Кто-нибудь может тебя убить.

“Я ни к кому не приползу”, - сказал Пятница с натянутостью возмущения. Под этим чувствовался ужасный комок в горле.

“ Вот что я сказал: ты должен перестать так разговаривать. Члены экипажа неплохие люди, но ты не сможешь жить с ними, если будешь продолжать важничать. Просто держи рот на замке какое-то время, пока они к тебе не привыкнут”.

Трое мужчин спускались по бесконечным коридорам, шахтам и вспомогательным переходам. Сила тяжести уменьшалась по мере приближения к оси корабля. Судя по номерам на дверях, Пятница решил, что они направлялись в инженерные казармы номер три, которые находились за главными гироскопами и примерно на полпути между осью и верхней палубой, но гордость не позволила ему спросить, прав ли он.

Теперь они были далеко за пределами офицерской территории. Холлы по-прежнему были чистыми, но почему-то более тусклыми; жилые квартиры были меньше и бедно меблированы; магазины, таверны, театры и другие общественные заведения мигали неоновыми вывесками на противоположной стене, в пятнадцати футах от них; на заднем плане слабо доносился лязг металлообработки. Члены экипажа сновали тут и там, одетые в серое для работы или безвкусно для удовольствия, мужчины, женщины и орава детей. Большинство мужчин носили короткую стрижку и бороды, в отличие от гладко выбритых офицеров, они были шумными, напористыми и не слишком опрятными. Многие из них смотрели вслед полицейским и поджимали губы или сплевывали. Пятница почувствовал, как по спине у него поползли мурашки.

- Вот мы и на месте.

Он остановился и посмотрел перед собой с некоторой паникой в глазах. Дверной проем, вход в один из бараков для неженатых рабочих, был похож на пещеру. Другие двери на той стороне коридора, насколько он мог видеть, открывались в ту же грохочущую темноту; противоположная стена была почти пустой, с широко разнесенными боковыми коридорами и переходами. Двое или трое мужчин, игравших в кости где-то дальше по коридору, подняли головы, и он увидел, как посуровели их лица.

“Мы могли бы войти с вами, ” извиняющимся тоном сказал один из полицейских, - но для вас будет лучше, если мы этого не сделаем. Удачи, мистер Пятница”.

“ Спасибо, ” сказал он. Его голос был хриплым.

Он постоял немного, глядя на дверь. Игроки в кости встали и медленно направились к нему. Он подумал, не следует ли ему ворваться внутрь, но передумал и сумел сдержанно кивнуть, когда незнакомцы подошли.

- Как поживаете? - спросил я.

“В чем проблема, Джо?” Говоривший был крупным, коренастым и рыжеволосым. “Был пьяным?”

“Не-а”. Другой мужчина прищурился. Это тот парень, Пятница. Которого они сегодня сломали. Они прислали их сюда.

“ Здесь? Пятница? Что ж, будь я проклят! Первый член экипажа подчеркнуто поклонился. - Здравствуйте, мистер энсин Фрайди, здравствуйте и добро пожаловать в наш скромный дом.

- Может, нам стоит раскатать коврик, а?

- Как бы вы хотели приготовить яйца, сэр, солнечной стороной вверх?

“ Пожалуйста, ” сказал Пятница, - я бы хотел найти свою койку. Он слишком поздно уловил снисходительную холодность в своем голосе.

“Он хотел бы найти свою койку!” Кто-то мерзко ухмыльнулся. “Покажем ему, ребята?”

Пятница высвободился и вошел в казарму.

Внутри было сумрачно, на мгновение он почти ослеп. Вентиляторы не могли прогнать пелену дыма и человеческого пота. Койки тянулись вдоль стен в два яруса, уходя далеко в еще более густой полумрак. На стенах были расклеены фотографии, в основном обнаженных женщин, а стены и пол, хотя и не были особенно грязными или замусоренными, представляли собой беспорядочное нагромождение обуви, одежды, столов и стульев. Большая часть света исходила от телекрана гигантских размеров, заполнявшего одну стену изображениями — бессмысленной, безвкусной программой, предназначенной для этого класса, — а воздух - шумом. Около сотни свободных от дежурства мужчин находились в комнате, спали, бездельничали, играли в азартные игры, смотрели шоу, на большинстве из них не было ничего, кроме шорт.

Фрайди и раньше приходилось “расквартировываться” с товарищами своего возраста и класса, но он предпочитал бары и подобные заведения; его знания об этом аспекте были чисто номинальными. Это было внезапное ощущение того, что его заперли в клетке, мучительная клаустрофобия, которая заставила его повернуться лицом к остальным. Они вошли вслед за ним и встали, загораживая дверной проем.

“Привет, ребята! - крикнул я. Крик зазвенел и прогремел в пустой необъятности комнаты, пронесся мимо хриплого телекрана и слабо задрожал в металлических стенах. “Эй, смотрите, кто у нас! Иди сюда и познакомься с мистером Пятницей!”

Глаза, двести глаз, сверкающих из дыма и тьмы, и некуда идти, некуда идти. Они собираются избить меня. Они собираются ударить меня, и я не могу от этого отвертеться, мне придется это принять.

Он повысил голос, перекрывая дикие насмешки, когда они напирали: “Как вы думаете, почему меня послали сюда? Почему они хотели избавиться от меня там, наверху? Потому что я хотел, чтобы у вас, людей, были какие-то права. Я еще ни разу не причинил вреда члену экипажа. Черт возьми, я не мог этого сделать, я всегда работал с другими офицерами ”.

“Вот твой шанс”, - проворчал кто-то. “Я возьму его”.

Они некоторое время препирались из-за этой привилегии, пока двое мужчин держали Пятницу за руки. Победил рыжеволосый здоровяк, который первым пристал к нему.

“ Отпустите его, ребята, ” сказал он. “ Дайте ему шанс проявить себя как следует. Я Сэм Картер, мистер Пятница. Его зубы сверкнули белизной в дымных сумерках. - И я очень рад познакомиться с вами.

- Чомед, я шу-а, - раздался голос, безымянный в сгущающихся сумерках.

Пятница изучил технику бокса, борьбы и междоусобиц при любой гравитации от нуля до Земли. Ему это нравилось, и он считался выше среднего. Но Картер превосходил его весом на тридцать фунтов, и офицеры дрались не для того, чтобы причинить боль.

Через некоторое время Пятница потерял страх, забыл о боли и не хотел ничего на свете, кроме как размозжить это красное ухмыляющееся лицо в пух и прах. Вверх и вниз, внутрь и наружу, круг за кругом, слизняк, пригнись, страж, слизняк, джар, и толпа, улюлюкающая и воющая из теней. Ударь его, правой в челюсть, левой в живот, уф!

Сэму Картеру потребовалось много времени, чтобы окончательно сбить его с ног, и член экипажа сам едва мог стоять, когда это было сделано. Особых аплодисментов не последовало. Двое мужчин оттащили Пятницу к свободной койке и вернулись к тому, чем занимались до его прихода.

Постепенно Пятница приспособился.

Сначала это было не совсем реально, это был ужас, который не мог случиться с ним. Он, энсин Эван Фрайдей, восходящий в Astro, мелкий социальный лев, перед ним весь корабль — он, который намеревался что-то сделать для исправления несправедливости, когда у него была власть, но который знал, что может ждать и наслаждаться собственной жизнью, он просто был не из тех людей, которых обвиняют, осуждают и унижают. Такие вещи случались с другими, действительно виноватыми в борьбе за контроль, или с героями книг с Земли, которых он никогда не видел, — с ним этого не случалось!

Он вышел из этого оцепенения в мучительный кошмар. Ему потребовалось несколько дней, чтобы оправиться от нанесенного ему побоев, и прежде чем он совсем поправился, кто-то другой сразился с ним, кто-то, кого на этот раз ему удалось победить, но кто оставил у него боль. Тем не менее, его отправили работать через две вахты после прибытия, и к неуклюжести новобранца и крикам непривычных мышц добавились его травмы.

Будучи невеждой во всех цеховых работах, он был отправлен на неквалифицированную, тяжелую работу, прыгая на крик каждого с коробками, деталями машин, инструментами, металлическими балками. Низкая гравитация немного помогла, но недостаточно — они просто предположили, что он может поднять гораздо большую массу, без учета ее инерции. Его сбитая с толку неловкость вызвала проклятия и штрафные санкции. Шум магазинов, казалось, отдавался у него в голове каждый раз, когда он пытался заснуть, и он никак не мог смыть всю грязь со своей кожи и одежды.

Не имея ни друзей, ни денег, ни приличного костюма, он оставался в казарме, когда остальные уходили выпить, поразвлечься или посмотреть шоу. Но кто-то всегда был рядом с ним, и телекран никогда не выключался. Он думал, что сойдет с ума, прежде чем научится игнорировать это, но он знал, что лучше не протестовать.

Через некоторое время мужчины перестали издеваться над ним, поскольку он был обескураживающе ловок с кулаками, но прошли недели, прежде чем розыгрыши закончились. Надевать короткую простыню и завязывать пропитанные водой узлы на одежде - это нормально; он делал это с другими, когда был моложе; но прятать обувь, лить воду в постель и красить волосы, подсыпать физику в еду - ребячество, но порочного рода ребячество, которое заставляло его удивляться, почему он вообще испытывал жалость к этому классу.

Он пользовался общественными удобствами, кроватью, питанием и ванной, поскольку не мог позволить себе арендовать частный дом, который теоретически принадлежал ему. Он вступил в профсоюз, поскольку никто никогда этого не делал, хотя его раздражало вносить деньги в военный фонд Уилсона — Уилсона, парвеню, который хотел руководить офицерами, управлявшими кораблем! Но в остальном он отказывался подчиняться, хотя это могло бы облегчить задачу. Он брился, отращивал длинные волосы и старался сохранять точность и сдержанность в своей речи. Он старался ни с кем не разговаривать, а большую часть свободного времени проводил, лежа на койке и размышляя.

Одиночество было невыносимым. Иногда, когда он думал о своих друзьях, когда вспоминал свою тихую комнату, заставленную книгами, ему хотелось плакать. Теперь это был замкнутый мир. Члены экипажа просто не заходили на территорию офицеров, кроме как по делу.

Что ж, они могли бы добиться его оправдания. Тем временем лучшее, что он мог сделать, - это улучшить свое положение.

Время от времени он работал с машинами и был немного удивлен, обнаружив, что обладает изрядной долей врожденных способностей. Книги из отдела экипажей корабельной библиотеки научили его большему, и вскоре он подал заявление о повышении до помощника машиниста, к настоящему времени его терпели, хотя по-прежнему недолюбливали, и он достаточно хорошо показал себя на тестировании, чтобы получить работу. Это означало повышение зарплаты, улучшение условий труда и еще один шаг вперед. Следующим должен был стать сам машинист, один из универсалов, устраняющих неполадки и изобретающих импровизации, — это было на одну ступень выше, чем у формана, работа, которую он мог обойти.

Клянусь Богом, - подумал он, - я вернусь к офицерскому званию, даже если мне придется добиваться своего!

Теоретически это было возможно. Но на практике было не так уж много заказов, и если вы не принадлежали к нужным семьям, вы их не получали.

Он подружился со своим непосредственным начальником, приятным пожилым человеком, который был совсем не прочь позволить ему выполнять большую часть работы и учиться за счет этого. Постепенно он наладил дружеские отношения с несколькими другими алкоголиками. Они были неплохими парнями, не совсем такими дикарями-садистами, как он себе представлял. Они смеялись больше, чем представители высшего сословия, и часто ходили в школу в свободное время или копили деньги, чтобы начать небольшое дело, несмотря на неблагоприятные условия, в которых трудились торговцы.

Если уж на то пошло, условия жизни экипажа не были таким трущобным ужасом, как рисовали сентименталисты. Люди были бедны, но у них были предметы первой необходимости и некоторые удобства. Насилие не было редкостью, но это был просто один из аспектов жизни, которая, в целом, была довольно безопасной. Действительно, пожалуй, худшей его чертой была тупость.

И все же, если разразилась еще одна из мелких войн, которые прежде терзали корабль, — что-то было не так. Человек не должен был отправляться к звездам таким образом, с возвышенным сердцем и радостной душой. Каким-то образом великая мечта пошла наперекосяк.

Это был настоящий триумф, когда Пятница встретил Сэма Картера в пивной, и они вместе отправились на небольшую биту. Он обнаружил, что ему нравится этот большой рыжеволосый мужчина. И у Картера вошло в привычку задавать ему бесконечные вопросы — о науке, истории, политике; предполагалось, что офицер должен знать все. Пятница начал понимать, насколько несовершенным было его собственное образование. Он хорошо знал физику и математику, имел достаточную подготовку в некоторых других науках и всю свою жизнь знакомился с лучшими образцами земного искусства, литературы и музыки. Но — что это была за психология, в любом случае? Да, это было научное исследование человеческого поведения, и к тому времени, когда корабль улетел, оно довольно далеко продвинулось на Земле - но почему его никогда не учили ничему, кроме самых поверхностных сведений? Если уж на то пошло, говорил ли когда-нибудь об этом кто-нибудь из высших чинов?

Возможно, именно по этой причине великая мечта корабля превратилась в безумный водоворот кровожадной мелкой политики. Явная невежественная неуклюжесть со стороны лидеров, даже с самыми лучшими намерениями — а он знал, что многие намерения были и остаются плохими — могла привести к ухудшению положения. Только — почему? Было бы так просто привлечь к работе нескольких психологов.

Если только... если только эти психологи не были устранены в начале игры, скажем, в конце того безмятежного первого десятилетия путешествия, жаждущими власти и жадными. Но тогда весь фундамент его общества оказался гнилее, чем он себе представлял. Тогда даже его собственный класс был основан на предательстве.

Ничто из этого, мрачно размышлял он, не поможет, когда корабль доберется до Центавра.

Если это вообще когда-нибудь случится!

Возможно, требовалась еще одна революция, восстание мечтателей, для которых это путешествие что-то значило. Только—только там и так было слишком много мятежей и бандитских войн, и с каждым проходящим дозором их становилось все больше. Офицеры были разделены по ведомственному признаку — Астрос, Энгис и Адмис — а также по вопросам личной власти и общей политики. Обычные члены экипажа номинально были представлены Уилсоном, но какой-то демон, казалось, натравливал их друг на друга: рабочие с машинами и на фермах, простые матросы, техники всех мастей, ненавидящие друг друга и бунтующие в коридорах. Затем были скандирующие и мелкие производители, борющиеся за возвращение к старой системе свободного предпринимательства или, по крайней мере, за отдельный голос в Совете. Там были головорезы, которых содержала каждая фракция, а также влиятельные личности, банды хулиганов, численно превосходящие лучше вооруженную полицию, которая находилась непосредственно в подчинении капитана. Но капитан был марионеткой, отдававшей приказы любой сиюминутной группе или людям, державшим бразды правления в своих руках.

Этот корабль не полетит к Центавру, подумал Пятница. Все катится к чертям!

Время на борту "Пионера" было разделено на дни по двадцать четыре часа, недели по семь и годы по триста шестьдесят пять с четвертью суток, которые преобладали на Земле. Но, за исключением нескольких ежегодных фестивалей, особых праздников не было. Рабочие смены сменялись круглосуточно, и всегда был открыт определенный процент магазинов и других общественных мест. Ибо какое значение имело время? Это было движение стрелок часов, чередование приемов пищи, заданий и снов, произвольные отметки в календаре. В мире без неба, погоды и сезонов, в мире, где темнота наступает только при щелчке выключателя в комнате, один час ничем не хуже другого для чего угодно. Экономическая ситуация была такова, что стандартная тридцатичасовая рабочая неделя обеспечивала рядовому члену экипажа прожиточный минимум, и работы было недостаточно, чтобы сверхурочные часы стали обычными. Большинство людей придерживались такого графика и проводили свой досуг с любым доступным развлечением по своему вкусу. Некоторые предпочитали работать только неполный рабочий день и заниматься чем—то другим за оставшиеся деньги - особенно вспоминались веселые девушки, которые, хотя и не одобрялись офицерской кастой, были принятой частью мира экипажа; и высокомерные головорезы были другим примером. Торговцы, независимые ремесленники, художники, писатели и другие люди, работавшие на себя, сами устанавливали свое рабочее время. Некоторые из них жили на офицерской территории, были любимцами покровителей или поставщиков провизии для всего района; большинство были в палате общин.

Эван Фрайди забрел с парой друзей — Сэмом Картером и смуглым, стройным, энергичным девятнадцатилетним парнем по имени Джон Лефебр — в Седьмой парк, недалеко от главных гироскопов. Работники бездельничали, им было немного скучно, а Пятница устал проводить слишком много времени в библиотеке. Он много читал, сосредоточившись на истории корабля и пытаясь нащупать причину его социального распада, но это ставило его в тупик, а он был еще молод.

Он с некоторым шоком осознал, что был членом экипажа почти шесть месяцев. Так долго? Боги, но время шло, день за днем однообразия, дни, недели, месяцы и годы до конца жизни и пылающего забвения в преобразователях энергии. Время шло, и он был подхвачен его потоком и несся без воли и сил. Иногда он задавался вопросом, вернется ли он когда-нибудь в мир верхней палубы. Все больше и больше оно становилось тусклым, сном, мерцающим на грани реальности, и только время от времени его острое воспоминание заставляло его просыпаться со вздохом боли.

Он довольно хорошо оправился, подумал он. Его приняли в казармах, хотя его сдержанность по-прежнему держала большинство солдат на расстоянии. Но они называли его “Док” и ссылались на его превосходное образование. Он привык к рутинной работе в магазине, быстро учился и был близок к повышению, которого хотел. Следующий шаг — суперинтендант - возможно! Его приглашали в квартиры семей членов экипажа, и он выпивал, играл в азартные игры или в бейсбол вместе с остальными. На самом деле это была не так уж плохая жизнь, и это было в некотором смысле самой ужасной частью его ситуации.

Они прошли по длинному ряду залов, пока, наконец, один из них не вывел в парк. Это была одна из нескольких таких зон, разбросанных по кораблю, огромное сводчатое пространство со стороной в полмили, покрытое грязью и дерном, покрытое живыми изгородями, деревьями и фонтанами — проблеск старой Земли здесь, в стальной необъятности корабля. Там были площадки для игры в мяч, бассейн и укромные уголки под фантастически огромными цветами с низкой гравитацией. Недалеко от границы газона располагалась пара пивных — развлечение для всей семьи.

- Поиграть в волейбол? - спросил Лефебр.

“ Пока нет, ” зевнул Пятница. “ Давай немного посидим. Он подкрепил свои слова еще одним аргументом, растянувшись во весь рост на траве. Она была прохладной, влажной и упругой на его обнаженной коже, с легким привкусом плесени, который пробудил в нем смутные тоскливые инстинкты. Его глаза, прищурившись, поднялись к потолку, где была создана иллюзия голубого неба, блуждающих облаков и огненного шара солнца.

Была ли Земля такой же? он задумался. Неужели его бабушка и дедушка отвергли все это ради тюрьмы из стали и энергии, окруженных стенами горизонтов, узких комнат и непостижимой судьбы, которую они никогда не увидят? Он закрыл глаза и попытался, как часто бывало раньше, представить Землю. Он побывал в парках, посмотрел все фильмы, прочитал все книги и выучил все слова, но все равно это не становилось реальностью. Несмотря на то, что он несколько раз выходил за пределы корабля, он не мог себе представить, что находится под небом, которое не было крышей, смотрит на горизонт, переходящий в голубую даль, видит горы или море. Слова, картинки, образы — фантазия без смысла.

Дождь, что это был за дождь? Вода, льющаяся с неба, сладкая, холодная и влажная на его теле, влажный запах земли и туманный ветер, дующий в глаза, — всякий раз, когда он пытался представить себя под дождем, это было просто нелепо, а не то, о чем с такой нежностью писали книги. Когда-нибудь, когда он состарится, корабль достигнет далекого Центавра, и он, возможно, будет стоять под струящимся небом и видеть молнии, но сейчас он не мог думать об этом и задавался вопросом, понравится ли это его старому телу.

Людям на корабле потребовались бы все мужество и целеустремленность, чтобы снова приспособиться к жизни на планете, тем более если бы планета оказалась совсем не такой, как Земля.

Какие шансы были бы у разделенной, тиранизированной, коррумпированной толпы? Какая фантастическая слепота сделала капитана Петри неспособным увидеть распространяющуюся раковую опухоль и удалить ее? Или он, как и его преемник Гомес, был просто пешкой и пособником алчных и жестоких? Что произошло в первые дни путешествия? Что же пошло не так?

- О чем ты сейчас думаешь, Док? - спросил Картер.

“Хм? О—о, как обычно”. Пятница моргнул, возвращая себе полное сознание. “Вспоминая, как все было, когда началась эта поездка, и пытаясь найти, кто или что виновато в том, что с тех пор все изменилось”.

“ Тогда... тогда все действительно было так хорошо? ” спросил Лефебр. - А ты не романтизируешь это?

“ Нет, нет. Я читал официальный журнал, не забывай, а также другие записи. И это было всего восемьдесят лет назад, не время для возникновения многих легенд”.

“Ну, и что же тогда было такого хорошего?” — спросил Картер.

Весь корабль был единым целым. У всех была одна великая цель - добраться до Центавра, и все работали ради нее. С тех пор не было такого социального разделения, офицеры и матросы были почти друзьями, любой мог достичь вершины исключительно благодаря своим заслугам, никто не стремился к себе или своей маленькой группе на корабле. Не было ни взяточничества, ни драк, ни ... о, всего того, что происходило с тех пор.

“Конечно, - задумчиво продолжал Пятница, “ тогда людей было намного меньше, и у них было больше дел. Всего около двухсот мужчин и женщин. Вы знаете, что население должно увеличиться и к концу путешествия достигнет нашего максимума в десять тысяч или около того. Но сейчас нас всего около семи тысяч, это был бы маленький городок на Земле — черт возьми, нет никаких причин для нашего разделения на касты и фракции таким образом, это нелепо … В любом случае, внутри корабль был более или менее скелетом, идея заключалась в том, чтобы команда завершила работу над ним в пути. Это было сделано для того, чтобы они могли начать раньше, и у них было больше дел. Хорошая идея, и при их легком темпе на это ушло десять или двадцать лет”.

“Нам все еще нужно что-то делать”, - сказал Картер. “Как ты думаешь, что мы вообще делаем в магазинах?”

“ Конечно, конечно. Станки изнашиваются и нуждаются в замене, то тут, то там требуется ремонт, строятся новые станки и сооружения, о, у нас есть целая небольшая промышленность, которая обеспечивает работой заводское подразделение инженерного департамента. Кроме того, есть люди из черной банды, разные матросы и техники — у нас нет оборудования для роботов, которое мы могли бы изготовить, в нем нет необходимости при наличии большого количества человеческого труда. Я хочу сказать, что ситуация стабилизировалась. В наши дни предстоит сделать не так уж много работы, почти вся она чистая рутина, так что, возможно, людям становится скучно. Может быть, это одна из причин, по которой мы сражаемся друг с другом”.

“Проблемы начались с капитализма”, - сказал Лефебр. У него были все догматические убеждения своих лет. “ Я тоже читал книги, Док, и слушал речи, и думал сам. Любой корабль - естественное коммунистическое государство. Не было никаких причин отдавать частным лицам фермы, фабрики и базы отдыха. Что произошло? Компании начинали свою деятельность, воевали друг с другом, угнетали рабочих, которым приходилось создавать профсоюзы в целях самообороны; переработчики продуктов питания одержали победу над производителями и сформировали свой собственный трест; в то время как Engy постепенно захватила контроль над промышленностью. Потом еда и фабрики начали драться, пытаясь управлять кораблем, пытаясь расшевелить рабочих друг друга...

“Итак, в конце концов фермы были коллективизированы, превращены в одну большую пищевую фабрику”, - сказал Пятница. “Разве это не то, чего ты хотел? Это не очень помогло”.

“Ущерб уже был нанесен”, - сказал Лефебр. “Идея борьбы за власть была заложена. Единственное, что сейчас нужно сделать, - это обобществить все, передать это в ведение Совета капитанов и предоставить рабочим право главного голоса ”.

Фрайди и раньше спорил с мальчиком. На борту было сильное коммунистическое движение, главным образом под руководством Уилсона. Этот толстый демагог! Многие говорят, что так поступили бы его драгоценные работники, если бы он получил то, что хочет! Затем были Гильдии и их агитация за возвращение к первоначальной мелкобуржуазной системе, их утверждение, что первоначальным злом было образование монополий. И еще были офицеры, большинство из которых были одержимы аристократическим идеалом, хотя для них это означало не более чем увеличение личной власти и богатства.

Воспитание фрайдей предвзяло его в этом направлении. Черт возьми, корабль - это не политикующий коммунизм и не царство мелких, близоруких торговцев. Это было правление лучших, аристократов, иерархия, ограниченная законом и традициями и открытая на конкурсной основе для всех, у кого были способности. Но это должно было быть непререкаемое правило, иначе вы получили бы подобие анархии, которая царила на борту "Пионера".

“ К черту все это, - сказал Картер. - Давай немного поиграем в мяч.

Они встали и направились к кортам. Парк, как обычно, был довольно хорошо заполнен членами экипажа всех возрастов, полов и классов, как правило, одетыми в шорты, которые были обычным одеянием для безделья. За исключением удобных карманов, одежда была излишеством, когда ты не был на работе. Фрайди задавался вопросом, как прибывшие на Центавр перенесут зиму — еще одна наполовину мифическая концепция. Корабельная “погода” представляла собой изменение температурного и озонового баланса в цикле, которое, как давно известно, является наиболее благоприятным, но изменение было настолько медленным и в таких узких пределах, что было незаметным. Зима — какой была зима?

Еще несколько англичан сидели на краю волейбольной площадки, наблюдая за ходом игры с кислыми лицами. “В чем дело, Джо?” - спросил Картер у одного из них.

- Чертовы фермеры торчат там уже два часа.

С неприятным покалыванием вдоль позвоночника Пятница обратил внимание на характерную зеленую одежду работников пищевых отраслей — гидропонных садов, загонов для животных и упаковочных цехов.

Их было много, они сидели поодаль и наблюдали за игрой, медлительность которой ясно давала понять, что ее целью было подразнить "Энджи", удерживая корт занятым. Теоретически продовольственный и фабричный профсоюзы были подразделениями объединяющего команду Вильсона Братства рабочих. На практике вражда продолжалась уже — как долго, сейчас? С самого начала насилия во времена монополий. Оно усугублялось различиями в заработной плате, условиях труда, тысячью мелких неприятностей корабельной жизни. Они ненавидели друг друга до глубины души.

“С этим надо что-то делать”, - сказал Картер через некоторое время.

Он шагнул вперед с нечестивым блеском в глазах. Пятница схватил его за руку. - Ради Бога, Сэм, ты же не собираешься драться, как кучка детей, за использование площадки для игры в мяч, правда?

- Давненько фермер не давал ему по зубам, - пробормотал кто-то у него за спиной.

Пятница увидел, как мужчины сбились в свободную группу. Из карманов вылезали блэкджеки и кастеты, снимались ремни с тяжелыми пряжками. Зеленые, видя надвигающуюся беду, издали рев толпы, который является сигналом для всех мудрых людей бежать, и собрались вместе.

Привычка к бездумью взяла верх, офицерская выучка. Пятница был слегка удивлен, обнаружив, что выбегает на корт.

“ Прекрати! ” заорал он. - Прекрати это!

Игроки один за другим останавливались, и он встречал угрюмые взгляды. - В чем дело?

“Настала твоя очередь играть. Разве ты не видишь, что начнется бунт, если ты сейчас же не вернешься?”

Лица повернулись к лицам, рты растянулись в ухмылке, которую он помнил с первого часа работы в команде. - Ну! - сказал кто-то со знанием дела. “Так, так, так! Ну разве это не просто грязный вопиющий позор?”

Он увидел приближающийся кулак и перекатился, приняв его на плечо. Его собственная, взмахнув рукой, попала грину в челюсть; подойдя ближе, он позволил другой руке врезаться в мускулистый живот.

Остальные окружили его, и он увидел, как серые шеренги хлынули на площадку ему на выручку, а зеленые последовали за ними. Испытывая острую тошноту, он понял, что его собственная попытка спровоцировала беспорядки.

Вокруг него закружились тела, раздались удары и шум, металл сверкнул под искусственным солнцем. Он бил с близкого расстояния, захлебываясь в криках, отчаянно пытаясь убежать. Выше среднего роста, он мог смотреть поверх вздымающихся коротко остриженных голов и видеть, что к ним приближается еще больше людей. Эта штука росла.

Кто-то ударил его дубинкой. Удар пришелся по поднятой руке, и она онемела от резкой боли. В ярости он ударил мужчину коленом, выдернул оружие и ударил по кричащему лицу. Кулак ударил его в бок, он упал, и чьи-то ноги растоптали его. Задыхаясь, он попытался выпрямиться, почти вслепую оттолкнувшись. Воющий поток унес его прочь, не имея сил бороться с ним. Сквозь пелену пота и паники он увидел поблескивающие ножи.

“ Назад! Убирайся!

Металлический прут просвистел у него над головой. Он бессвязно зарычал и отдернул его. - Я остаюсь здесь, - пробормотал он.

“Убирайтесь, убирайтесь!” Мужчина кричал, маленький, хрупкий, седовласый мужчина с двумя женщинами позади него. — Убирайся, мы не хотим, чтобы ты, ты, ты... бунтовщик...

Пятница прислонился к стойке, со всхлипом втягивая воздух в резко пересохшее горло и легкие. Волна головокружения прокатилась по нему, перед глазами потемнело, в ушах раздался отдаленный рев. Нет, нет, это была толпа, кричавшая и гремевшая в коридоре снаружи.

Ко мне вернулась сила. “ Я— не бунтовал, — процедил он сквозь зубы. — Подожди здесь... только подожди здесь...

“ Ну— отец, он же не член экипажа. Он офицер...

Пятница пропустил это мимо ушей. Он нашел стул и плюхнулся в него, позволяя нервам и мышцам восстановиться. Он смутно заметил, что его порезали тут и там, кровь растеклась по полу, но сильно болеть еще не начало.

- Вот, возьми это.

Девушка принесла ему стакан виски. Он осушил его благодарным глотком, позволив напитку обжечь пищевод и согреть вены. Сознание начало возвращаться.

Он наткнулся на маленькую лавку, бедное и тусклое заведение, заваленное инструментами и поделками. Он заметил, что в основном пластик, немного дерева и металла, небольшие украшения и предметы домашнего обихода, все еще производимые частными лицами. Кроме него, там были мужчина, его жена и девушка, которая, должно быть, была их дочерью. Ей было лет девятнадцать-двадцать, подумал он про себя, стройная блондинка без экстраординарной внешности, но с необычной долей живости.

Владелец магазина к этому времени уже запер дверь. Очевидно, беспорядки — и пятница - прокатились сюда со скоростью, которая застала его врасплох. Он был близок к слезам. “Сейчас они начнут мародерствовать, - сказал он, “ Они всегда так делают. И замок ненадежный”.

“Полиция скоро будет здесь”, - сказал Пятница.

“ Недостаточно скоро. Однажды меня уже грабили. Если это повторится, я разорен, мне придется наняться в бригаду...

“ Ты ранен, ” сказала девушка. “ Подожди минутку, я принесу аптечку. Пятница едва слышал ее голос из-за гулкого шума беспорядков, но наблюдал за ней с удовольствием.

Тела толпились у витрины, пока ее пластик не задрожал. К ней спиной прижался мужчина, а другой взмахнул ножом и перерезал ему горло. Кровь застилала обзор, и девушка закричала и спрятала лицо на груди Пятницы.

“ Я— теперь со мной все в порядке, ” прошептала она. — Вот, бинты...

Он не мог не восхищаться ею. Его все еще тошнило.

Дверь затряслась. “ Они пытаются выломать ее! Они хотят попасть внутрь до прибытия полиции! О Боже...

Пятница взял металлический засов и подошел к двери. Он почувствовал злобное ликование, которое совсем не подобало офицеру и джентльмену. “Тебе следует держать под рукой газовый пистолет”, - заметил он,

— Ты же знаешь, что оружие разрешено носить только офицерам, но хулиганы делают его сами ... О, о, помогите...

Дверь сломалась под тремя мускулистыми плечами. Пятница со свистом и треском взмахнул импровизированной дубинкой. Первый мужчина упал от этого удара и не пошевелился. Второй, вооруженный собственной стрелой, поднял ее, защищаясь. Пятница, вспомнив о своем фехтовании, ткнул его в живот, тот закричал и отшатнулся, зажимая руками рану. Третий сбежал.

Они были зелеными, что было своего рода облегчением. Пятница с такой же охотой подрался бы с грейсом, но позже ему могло быть неловко, если бы его узнали.

Он почувствовал возвращение болезненного отвращения. Боже, Боже, Боже, что стало с кораблем? Почему кто-то вообще испытывает жалость к этим безмозглым, беззаконным животным? Что им было нужно, так это офицерская каста, и...

Он услышал свистки и волнующий душу топот марширующих ног. Прибыла полиция. Он вытолкал свою зеленую жертву — без сознания или мертвую, ему было все равно, что именно — наружу и закрыл дверь. “Включите вентиляторы на полную мощность”, - сказал он. “Они будут использовать газ”.

“ О, вы— - пожилая женщина подыскивала слова. - Вы были великолепны, сэр.

Пятница прихорашивался, улыбаясь девушке, чей ответ был совершенно ослепительным: “Пожалуйста, не обращайся ко мне "сэр"”, - сказал он, пытаясь подобрать слова, которые в ретроспективе не звучали бы слишком глупо, как в книжке. “ В настоящее время я всего лишь инженер, хотя мне не нужны бунтовщики любого класса. Он поклонился, возвращаясь к официальным манерам верхней палубы. “Эван Фрайдей, ваш слуга, сэр и леди”.

Они не узнали этого имени, что разочаровало его больше, чем он ожидал. Но он узнал их собственные имена — Уильям Джонсон, жена Ингрид, дочь Елена — и приглашение на ужин на следующий “день". Он ушел, чувствуя себя довольно самодовольным из-за всего этого дела.

Парадоксально, но выставка, которая испортила настроение всем членам экипажа в пятницу, привела к тому, что у него появилось больше друзей среди них, чем когда-либо прежде. Распространился слух, что Док участвовал в самом начале боя, был ранен; потерял какое-то неопределенное, но приличное количество зеленых и в целом вел себя как хороший инженер. Мужчины заводили с ним разговоры, покупали ему выпивку, выслушивали его замечания — странно, каким теплым могло быть простое “привет”, когда он приходил на работу. Его не просто приняли, и в своем одиночестве он не мог удержаться от эмоционального отклика.

Воспитание подсказывало ему, что офицеру и джентльмену не пристало общаться ни с кем из этих ... этих мятежников. Благоразумие, потребность в друзьях и растущее осознание того, что, если он надеется чего-то добиться, ему придется вписаться в среду нижней палубы, заставили его ответить тем же. Он сохранил свою эксцентричность, стрижку и бритье, а также легкую скованность манер, заметив, что как только его коллеги привыкли к этому, они выделили его, сделали чем-то вроде лидера.

Его планы были расплывчатыми. Сверху не поступало никаких вестей, совсем никаких, хотя он предполагал, что его семья следит за ним. Однажды в таверне он столкнулся с группой матросов, расквартировывавших молодых аристократов, его друзей и среди них его сестру; произошел неловкий обмен приветствиями, и он ушел при первой возможности. Верхний мир был отрезан. Но если бы он смог добиться здесь какой-то известности, обзавестись влиятельными друзьями, деньгами — конечно, он не мог бы оставаться членом экипажа всю свою жизнь! Такого разочарования с Эваном Фрайдей просто не случалось.

Он выполнял большую часть работы в тесном сотрудничестве с управляющим своего магазина. Сложности работы разрешались сами собой; он мог с этим справиться. Он начал размышлять о способах смещения своего начальника. Ему и в голову не приходило, что он может сыграть грязную шутку с другим человеком.

Но происходило что-то еще, что отвлекло его внимание. В казармы заглядывали незнакомцы, крепкие молодые люди, которые, как стало ясно, были постоянными слугами Уилсона — выражаясь менее эвфемистично, его головорезами. Они разговаривали с разными рабочими, покупали выпивку — вербовали! Повсюду ходили слухи: где-то спрятан склад оружия, готовится тот или иной подлый заговор, который необходимо предотвратить, намечается всеобщая забастовка за повышение заработной платы и улучшение условий труда и жизни! Конечно, молодой человек мог бы подзаработать и немного развлечься, нанявшись головорезом на неполный рабочий день. Ты изучал приемы борьбы, немного тренировался, играл в спортивные игры и время от времени устраивал пивные вечеринки со старым Томом Уилсоном, оплачивавшим счета. Прошло некоторое время с момента последнего серьезного сражения между отрядами головорезов, но, клянусь Богом, Джо, люди из этих офицеров стали слишком напыщенными, расхаживая с таким видом, будто им принадлежит корабль, возможно, пришло время их немного потопить.

“Они хотели, чтобы я присоединился”, - сказал Картер. “Я сказал им ”нет".

- Хороший человек! - сказал Пятница.

Картер провел загрубевшей от работы рукой по своей рыжей щетине. “ Я не ищу неприятностей, Док, - сказал он. - Я коплю деньги, чтобы жениться. Он нахмурился. “Только, ну, может быть, нам придется драться. Может быть, мы не добьемся своих прав другим способом. И если бы они действительно дрались и победили, а я не участвовал в этом, позже это выглядело бы плохо ”.

- Вот такой гадостью они тебя пичкали, да?

“ Что ж, Док, у вас есть голова на плечах. Но— я не знаю. Мне нужно это обдумать.

Пятница много часов лежал без сна, гадая, что происходит. Конечно, другие фракции на борту знали, что происходит — тогда почему они это допустили? Боялись ли они спровоцировать всеобщий конфликт? Или у них были собственные планы? Или они думали, что Уилсон просто блефует?

Чего вообще хотел этот человек? Он уже был в Совете, не так ли?

Разве они не могли видеть — черт бы их побрал, разве они не могли видеть, что корабль больше всех их глупых амбиций, разве они не могли видеть, что космос - это великий Враг, против которого должны объединиться все души на борту, все человечество?

Было созвано специальное собрание Рабочего братства. Пятница до этого был только на одном профсоюзном собрании из любопытства, которое вскоре было утолено невероятной скучностью происходящего. Час за часом люди стояли и торговались по какому-то бесконечно малому поводу, они дремали во время бесконечных речей и докладов, им потребовалась целая вахта, чтобы решить то, что капитан должен был решить за одну минуту. Он с иронией осознал, что главным качеством лидера является бесконечное терпение. И умение маневрировать людьми, обмениваться любезностями, натравливать противников друг на друга, прикрывать важные операции покровом парламентских процедур и бессмысленной болтовни. Но у него было ощущение, что на этой встрече он должен присутствовать лично, а не просто по телекрану.

Зал был битком набит, и вентиляторы не могли полностью перебороть вонь потеющего человечества. Пятница сморщил свой аристократический нос и протиснулся в секцию, отведенную для его класса, рядом со сценой. Он нашел место рядом с другом с аналогичной работой и оглядел гудящую пещеру. Лица, лица, лица, зеленые и серые смешались, все рабочие. В момент откровенности он был вынужден признать, что в этих лицах было больше разнообразия и характера, чем в гладком мягком облике типичного офицера низшей категории. Эти лица были искривлены многолетней работой, сморщены прищуром, высушены горячим ветром печей. Он проникся большим уважением к ручному труду; в некотором смысле для обращения с токарным станком, горелкой или распылителем требовалось столько же времени, сколько для использования логарифмической линейки и бухгалтерской книги.

Только почему эти взаимодополняющие типы должны воевать? Они нуждались друг в друге. Почему они не могли увидеть этот факт?

Несколько человек вышли на сцену в сопровождении громил, чья похожая одежда наводила на мысль о форме. Мысли Пятницы блуждали во время речи номинального президента профсоюза. Обычные банальности. Он проснулся, когда Уилсон вышел на трибуну.

Он должен был признать, что Советник был личностью. Его голос был великолепно универсальным инструментом, раскатистым, ревущим и переходящим в ласку, вызывая гнев, решимость и смех. И грубое тело, расхаживающее взад-вперед, не наводило на мысль о жирности, оно было по-тигриному грациозным; внутри мужчины вращалась динамо-машина. Вопреки себе, Пятница был захвачен этим зрелищем.

Уилсон выразил сожаление по поводу бунта, отругал своих последователей, призвал их забыть о своих мелких разногласиях во имя великого дела путешествия. Он сказал, что набирает “сопровождающих помощников” как из зеленых, так и из серых, и распределяет их по отрядам, чтобы они могли лучше узнать друг друга. Они были коллегами по работе, у них просто оказалась разная работа, они нуждались друг в друге, а корабль нуждался и в том, и в другом.

- Ты и есть корабль! Нам нужно поесть. Нам нужны энергия, тепло, свет и воздух, инструменты, техническое обслуживание. И больше ничего. Все остальные на борту едут на ваших спинах.

Кто поддерживает движение корабля? Кто толкает нас к далекому Центавру? Не офицерский корпус, не члены Гильдий, не врачи, юристы, учителя и полицейские. Даже вы, друзья мои. Мы достигли предельной скорости восемьдесят лет назад. Старина Инерция несет нас к нашему далекому дому. Не позволяйте никому приписывать это себе, никому, кроме Всемогущего Бога.

“ Но нам нужно поесть по дороге. Нам нужна энергия, чтобы выжить, уберечься от холода, темноты и вакуума. После приземления нам все равно понадобятся все эти вещи, нам придется основать фермы и механические мастерские. Вы нужны нам . Вы, зеленый и серый, - киль этого корабля, и никогда не забывайте об этом!”

Он продолжал, а перед ним стояла гробовая тишина, и ни один глаз в зале не отрывался от его лица. Рабочие были едины, они должны были объединиться, чтобы довести корабль до конца, их вражда была пережитком старых плохих времен безудержного капитализма. Он широко намекнул, что определенные элементы поддерживали кипячение котла, разделяли рабочих между собой, чтобы они не обнаружили свою истинную силу и не выступили в защиту своих прав. Он привил представление о заговорах, направленных против членов экипажа — “которые составляют более шести тысяч человек из семи тысяч!” - и о заговорах с целью свержения Совета, установления тотального офицерского правления и сокрушения рабочих ногами.

“Боже, нет!” - воскликнул Пятница. Он взял себя в руки и рухнул на свое место, полуослепший от ярости. Его вспышка осталась незамеченной в нарастающей волне приглушенного гнева.

Стараясь держать себя в руках, он анализировал речь по ходу ее продолжения. Да, замечательный образец демагогии. В нем не было ничего, что действительно можно было бы назвать крамольным — на первый взгляд, просто призыв положить конец беспорядкам и всеобщему беззаконию. Никто не был упомянут по имени, за исключением Гильдий, которые в любом случае не в счет. Не было сделано ни одного открытого намека на насилие. О капитане всегда говорили в уважительных тонах, намекая на то, что он был несчастным пленником заговорщиков. Был приведен список несколько преувеличенных претензий, но корабельные статьи предусматривали свободу слова и собраний. О да, очень законно, очень достойно — и как раз то, что было нужно, чтобы спровоцировать мятеж!

В конце аплодисменты продолжались добрых четверть часа. Пятница стиснул зубы, чувствуя дурноту от ярости. Когда шумиха утихла, Уилсон объявил обычный перерыв для вопросов.

Пятница подпрыгнул на своем сиденье. “Да”, - крикнул он. “Да, у меня есть вопрос”.

“ Конечно, брат Фрайдей, ” добродушно сказал Уилсон. Итак, он вспомнил.

“Ты проповедуешь революцию, - заорал Пятница, - или лжешь, потому что ничего не можешь с собой поделать?”

Тишина была короткой и недоверчивой, затем начался вой. Пятница выскочил в проход и поднялся на сцену, слишком переполненный яростью, чтобы заботиться о том, что он делает.

Голос Уилсона гремел из громкоговорителей, медленно подавляя шум: “Брат Пятница, похоже, не согласен со мной. Он имеет право быть услышанным. Джентльмены, джентльмены, пожалуйста, тише! Когда освистывание немного утихло: “Итак, сэр, что вы хотите сказать? Это свободное собрание свободных людей. Говори громче”.

“Я говорю, ” сказал Пятница, “ что ты лжец и мятежник. Ваша речь была смесью бессмысленных слов, ложных обвинений и призывов к восстанию. Мне продолжать список?”

“ Разумеется, ” улыбнулся Уилсон. “ Знаете, у брата Фрайдей несколько необычное прошлое. Я уверен, что его мнение стоит выслушать”.

Смех был диким.

“Я даже не знаю, с чего начать”, - сказал Пятница.

“Да, это немного сложно”, - ухмыльнулся Уилсон, и смех снова раздался, захлестывая его, заплетая язык. Он выдавил из себя слова, медленно и неловко:

“ Тогда для начала, мистер Уилсон, вы сказали, что зеленые и серые вместе составляют почти весь корабль. Вы сказали, шесть из семи тысяч. Любой, кто взял на себя труд ознакомиться с последними данными переписи, поймет, что это неправда. Во всех отраслях инженерного дела работает около тысячи человек в подчинении офицеров; и около пятисот в продовольственном отделе. На государственной службе в той или иной степени находится около трехсот человек — полицейские, учителя, адвокаты и судьи, административные клерки и так далее. Члены гильдий и другие независимые лица вместе составляют около семисот человек. Всего офицерского корпуса, включая их семьи, насчитывается около пятисот человек. Короче говоря, из примерно трех тысяч зарабатывающих деньги работающих людей на борту "зеленых" и "серых" в сумме составляет половину.

“ Я не включаю в этот список четыре тысячи других — домохозяек, детей и стариков. С эссе на тему сарказма: “Если только вы не хотите зачислить их в свои отряды головорезов!” Он повернулся к собранию. “Полторы тысячи человек в зеленом и сером, чтобы диктовать остальным пяти с половиной сотням. И это ваша драгоценная демократия?”

“Бу! Бу! Вышвырни его вон! Шпион! Черная нога! Бу!”

“ Кажется, вы сейчас искажаете мою речь, ” мягко заметил Уилсон. - Но продолжайте, если это вас забавляет.

“Черт возьми, чувак, я думаю о корабле. Я знаю, что существует множество злоупотреблений, я сам стал жертвой одного из них...”

“Ах, да, жалкая судьба”, - мрачно сказал Уилсон. “Невероятно жестокие люди вынудили его спуститься к нам и зарабатывать себе на жизнь!”

Крики, освистывание, ругань и смех прогнали Пятницу со сцены. У него не было ни единого шанса, он был избит и обращен в бегство; и его выставили на посмешище — что было гораздо хуже. Он бежал, всхлипывая горлом, крича на безмолвные коридоры и проклиная корабль, путешествие и каждого вонючего человека на его борту. Потом он нашел бар и напился до бесчувствия.

“Я восхищаюсь вашим мужеством, ” сказал Уильям Джонсон, - но должен признать, что ваша осмотрительность оставляет желать лучшего. Тебе следовало бы знать, что у тебя нет шансов против профессионального политика.

“Теперь он говорит мне”, - печально сказал Пятница.

“Я надеюсь, это не усложнило тебе жизнь, Эван”. В голосе Елены слышалась тревога, которая понравилась ему.

Он пожал плечами. “Я потерял не так уж много друзей. Но я потерял большое положение”.

Как ни странно, продолжал он размышлять, именно Сэм Картер самым решительным образом защищал его в спорах в казарме, Сэм, который избил его, когда он только прибыл, и теперь встал на его сторону, хотя это означало проклятие Уилсона. Этот факт утешал, но и озадачивал. Было трудно осознать, что люди просто не вписываются в следующие категории традиций.

Они сидели в квартире Джонсонов, маленьком светлом помещении, где он был частым гостем в последнее время. У него вошло в привычку заглядывать сюда почти “ежедневно”, потому что торговому классу было что предложить, чего он никогда не ожидал найти на нижних уровнях, и, кроме того, что было непривычно для верхних палуб. Джонсоны и их компаньоны не были узколобыми торговцами, на чем настаивала их репутация среди других классов; в целом они были людьми знатными и некультурными. Если у них и был главный недостаток, думал он, то это определенный консерватизм и робость, ностальгия по “старым добрым временам”, которым он мог лишь отчасти сочувствовать. И у них были свои собственные избитые клише, бессмысленные слова, вызывающие автоматические эмоциональные реакции — “свободное предпринимательство”, “прогрессивизм”, “Радикал”, — но с другой стороны, у какого класса их не было?

Он обнаружил, что все больше обращает внимание на Елену. На нее было приятно смотреть и с ней было приятно разговаривать; другие женщины нижней палубы казались пустыми или просто скучными. И в то же время она обладала предприимчивой искренностью и, порой, поразительно реалистичным мировоззрением, которое трудно было бы найти у женщин-офицеров.

“И что, по-вашему, должно произойти дальше?” - спросила миссис Джонсон. Тот факт, что Пятница был родом с верхней палубы, автоматически снискал ему уважение среди членов Гильдии, которые все еще хотели иметь лидеров. Их собственная агитация была просто направлена на восстановление справедливости по отношению к самим себе, и Фрайди пришлось признать, что их доводы казались разумными.

“ Неприятности. Открытая драка — почти каждую вахту происходили потасовки между головорезами Братства и офицерами. Может быть, мятеж.

Джонсон вздрогнул. Он был достаточно смел в разговоре, но физически робок. “Я знаю”, - сказал он. “И рабочие тоже создают трудности для владельцев частных магазинов. Они громят бары, особенно когда пьяны”.

“Хочешь пообщаться с алкоголиком, а?” Смех Елены был странно веселым. “Может быть, нам стоит позвать представителя владельцев таверн в Совете”.

“Всего лишь представитель всех торговцев”, - сухо сказал Джонсон. Обращаясь к пятнице: “Мы больше не будем этого терпеть. Молодые члены гильдии создают ассоциации защиты.

“ Головорезы! Конечно, нет! Защищайте...

“Головорез с любым другим именем пахнул бы так же сладко”, - сказала Елена. “Почему бы не называть их настоящими именами? Если нам придется сражаться, нам понадобятся боевые единицы”.

“Без оружия и подготовки толку мало”, - сказал Пятница. “У вас тут и там есть небольшие механические мастерские. Тебе следует начать потихоньку изготавливать ножи, кастеты и так далее и потренировать отряды в их использовании. Экипировка каждого бойца не займет много времени ”.

“Да ты говоришь о подстрекательстве к мятежу!” прошептал Джонсон. “Это ничем не лучше, чем Уилсон”.

Пятница вскочил со стула и принялся расхаживать по комнате. “Почему бы и нет?” - сердито сказал он. “Ты же не имела в виду агрессию. Полиция не может быть повсюду, и в любом случае они находятся под контролем того, кто владеет Капитаном. На данный момент это непростой заговор офицеров Engy и Astro вместе с Уилсоном, который номинально является их помощником, а на самом деле пытается получить от них власть. Если победят офицеры, вы можете ожидать введения жесткой кастовой системы на всем корабле. Если победит Уилсон, вы получите номинальный коммунизм, который, если я вообще читал историю, быстро превратится в такую же диктатуру под разными названиями. В любом случае, Гильдии проигрывают. У тебя не будет права голоса в делах, пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы заслужить его ”.

“ Эван, я думала, ты офицер, ” очень тихо сказала Елена. — Я думала, что даже сейчас...

“ Конечно, рад! На корабле должны быть дисциплина и иерархия полномочий, но это именно то, чего у нас сейчас нет. Что я хочу видеть, так это сильного капитана с офицерским корпусом, состоящим из лучших существующих элементов — о, таких, например, как мой отец, или лейтенант Стейнберг, или любой из нескольких сотен других. Большинство офицеров низшего звена - порядочные и искренние люди, Елена, у них просто нет эффективного голоса в делах; они подчиняются приказам капитана, не обращая внимания на то, что он подчиняется своим приказам двух или трех враждующих группировок. А дыры, оставшиеся в корпусе, можно было бы заполнить на конкурсной основе нижестоящими чинами”.

“А—” Джонсон застенчиво откашлялся. - Прости меня, Эван, но разве не будет той же тенденции, что и раньше, когда звание станет передаваться по наследству?

“Естественно, у выдающихся людей, как правило, рождаются выдающиеся дети”, - несколько снобистски заметил Пятница. “Но сегодня, я признаю, пока все еще существуют конкурсные экзамены для продвижения по службе, существует определенный фаворитизм в оценке результатов, и мало кто из членов экипажа получает образование, необходимое для подготовки к тестам”. Он сжал кулаки. “Боже, сколько реформ нам нужно!”

Елена подошла и взяла его за руку. “Ты знаешь о корабле больше, чем кто-либо в Гильдиях, Эван”, - сказала она. “Конечно, ваши военные знания - лучшее, что мы можем получить. Вы будете с нами?”

Он долго смотрел на нее: “Что я говорил?” прошептал он. “Что я говорил?”

- Всего хорошего, Эван.

“ Но— Билл, ты прав. Я говорил о насилии. Он неуверенно улыбнулся. - В последнее время я переутомлялся, не так ли?

— Вы не поможете нам?..

“ Я не знаю. Боже, я не знаю! Брать закон в свои руки таким образом — это противоречит статьям, это противоречит всему, во что я когда-либо верил ”.

“ Но мы должны это сделать, Эван, ” настойчиво сказала она. - Ты сам это посоветовал, и ты прав.

“Черт возьми, я все еще инженер. Мне все еще приходится жить со своими коллегами”.

“Ты мог бы бросить свою работу и переехать жить к нам. Гильдии платили бы тебе хорошую зарплату только за то, чтобы ты организовал их отряды защиты”.

“Значит, теперь я стану платным головорезом!” - с горечью сказал он.

- Может наступить время, когда кораблю понадобятся ваши отряды головорезов.

“Я не знаю”, - тупо сказал он. С внезапной горячностью: “Дай мне подумать! Меня вышвырнули на уровень, которого я не понимаю, втянули в бизнес, который я не одобряю. Перед тем, как меня отослали, мой отец сказал мне, что я все еще офицер. И все же ... Дай мне подумать, ладно?

- Конечно, Эван, - сказал Джонсон.

Он неуклюже попрощался, вышел в коридор и направился обратно к своему жилищу, слишком поглощенный своими мыслями, чтобы заметить мужчин, которые тихо пристроились по обе стороны от него. Когда один из них заговорил, это было подобно удару:

- Сюда, Пятница.

“ Что? Что? Он уставился на них. Головорезы Уилсона. - Какого черта вам нужно?

“ Мы просто хотим отвести тебя к мистеру Уилсону, Джо. Он хочет тебя видеть. Сюда.

Лифт поднял их на офицерский уровень, на самом деле, подумал какой-то смутный уголок разума Пятницы, термин должен был быть “вниз”, поскольку они увеличивали центробежную “гравитацию”; но представление о высших классах, живущих “наверху”, было слишком укоренившимся, чтобы его можно было изменить, хотя на любом уровне “вниз" означало направление ускорения. Глупое дело.

Вся экспедиция была космической шуткой.

Он не был на этой территории уже полгода, и это вызвало у него воспоминания. Он держался между своими сопровождающими, глядя прямо перед собой, стараясь не замечать проходящих мимо знакомых людей. Было сомнительно, что кто-нибудь из них присмотрелся достаточно внимательно, чтобы узнать его.

Офисы Уилсона занимали апартаменты в административном отсеке, недалеко от носа и прямо под обшивкой корабля. Ее экраны делали это место таким же безопасным, как и любое другое, и тот факт, что рубка пилота и, следовательно, каюта капитана должны были находиться прямо в носовой части по оси вращения — единственное место, откуда был вид снаружи, кроме как через телекран, — продиктовал размещение всех офицерских помещений поблизости.

Внутренний офис был большим. Уилсон приказал заново украсить его фресками, которые, несмотря на их сюжеты — по большей части героические фигуры трудящихся, — Пятница должен был признать, были хороши. Действительно, в эти беспокойные десятилетия было проделано много прекрасной работы.

Он переключил свое внимание на человека за огромным письменным столом. Уилсон сидел непринужденно, попыхивая огромной сигарой и изучая какие-то бумаги, которые отложил в сторону, когда вошли вновь прибывшие. Он вежливо встал и улыбнулся. - Пожалуйста, садитесь, мистер Фрайди, - сказал он.

Двое громил заняли неподвижные посты у двери. Пятница нервно поерзал на стуле.

- Вы, конечно, знаете лейтенанта Фаррелла, - сказал Уилсон.

Фрайди испытал шок, увидев худощавого мужчину средних лет в офицерской форме, сидящего справа от Уилсона. Фаррелл — конечно, он знал Фаррелла, этот человек научил его фундаментальным наукам. Фаррелл в течение многих лет был старшим помощником капитана Гомеса.

- Мне жаль, что вы связаны с этим человеком, сэр, - оцепенело произнес он.

“ Многие офицеры боятся, - мягко сказал Фаррелл. - В конце концов, мистер Уилсон член городского совета.

- Возьмите сигару, мистер Фрайди, - предложил Уилсон.

“ Нет, спасибо. По какому поводу вы хотели меня видеть?

“О— несколько вещей. Я хотел бы извиниться за несколько неудачный результат профсоюзного собрания. Ты имел право быть услышанным, и это позор, что некоторые из мужчин немного повздорили”.

Ты чертовски хорошо знаешь, что сделало их такими, подумал Пятница.

“Мне понравилась ваша смелость, даже если она была напускной”, - сказал Уилсон. “Вы способный молодой человек и честный. Я бы хотел, чтобы ты был на моей стороне.

Пятница пожалел, что не взял сигару. Это послужило бы прикрытием для молчания, наступившего из-за того, что ему нечего было возразить. Еще один маленький политический трюк. В следующий раз я буду действовать лучше, если следующий раз будет.

“ Вы, кажется, считаете меня каким-то чудовищем, - сказал Уилсон. “ Поверьте, я забочусь только об интересах корабля. Я думаю, что мы должны быть едины, чтобы преуспеть в этом путешествии. Но для достижения этого союза нам нужна справедливость. Вы сами, как жертва нынешней системы, должны это понимать”.

“В первую очередь нам нужно руководство”, - медленно произнес Пятница. “Хорошее руководство, а не политическая диктатура”.

“У нас нет намерения создавать что-либо подобное”, - мягко сказал Фаррелл. “Вы, конечно, не думаете, что офицеров заменят комиссары! Был бы я в этом движении, если бы это было так? Нет, мы просто хотим заменить коррумпированных и некомпетентных и установить социально-экономическую систему, адаптированную к особым потребностям экспедиции ”.

“ Красивые слова. Но ты создаешь частную армию и планируешь мятеж.

“Я могу разозлиться на это обвинение”, - сказал Уилсон. “Разве я когда-нибудь предлагал заменить капитана? Если в устав судна будут внесены изменения, то это произойдет в соответствии с надлежащей правовой процедурой ”.

“Сфальсифицированный Совет и подстроенные выборы! Конечно! Оставьте капитана на его нынешней должности номинального руководителя!”

“ Теперь бунтуете вы. Послушайте, мистер Фрайди. Я верю, что вы невиновны в выдвинутых против вас обвинениях, и я хотел бы, чтобы с вас сняли подозрения и восстановили ваше звание. Продвижение по службе для компетентных людей будет быстрым, как только все снова наладится. Но сейчас трудные времена, и ты не можешь ожидать, что я стану принимать все эти неприятности за врага ”.

“ Значит, теперь ты пытаешься подкупить меня. Да ведь, насколько я знаю, это ты подставил меня в первую очередь.

Тщательно заученные манеры Уилсона покинули его. Это был простой инженер, который заговорил с явным оттенком гнева: “Послушай, Джо, неужели ты думаешь, что ты такая чертовски важная персона, что имеет какое-то значение, что с тобой происходит? Думаешь, ты мне нужен? Я просто пытаюсь быть справедливым и даю тебе шанс вернуться туда, где ты был. Ты, конечно, можешь быть полезен, но ты не способен причинить никакого вреда. Особенно если тебя уволили с работы.

Пятница встал. “ Достаточно, - сказал он. - До свидания, мистер Уилсон.

“ Будь по-твоему, Джо. Если передумаешь, можешь вернуться через день или два. Но не задерживайся”.

“Я бы хотел, чтобы вы это обдумали”, - сказал Фаррелл.

“До свидания!” Пятница вылетел из офиса.

На обратном пути он остыл. Боги, что за разговоры о сжигании мостов! Теперь он нигде не был своим.

Нет—подождите — Гильдии. Ему все еще не очень нравилась мысль о поддержке их дела — но куда еще во всей вселенной он мог пойти?

Он получал определенное злонамеренное удовольствие, отчитывая своего босса, когда тот увольнялся. Затем он потянул время, собрал свои немногочисленные пожитки и вернулся в дом Уильяма Джонсона.

Продовольственный трест был свергнут в основном изнутри — всеобщая забастовка его низкооплачиваемых работников, сопровождавшаяся насилием, — но это свержение было спровоцировано ведущими инженерами как средство преодоления своих конкурентов по производству продуктов питания. Инженеры хотели вернуться к маленьким частным фермам первых лет —разделяй и властвуй— но высшие административные чины выступали за обобществление предприятий по производству, упаковке и распространению, поскольку тогда они находились бы под эффективным контролем небольшой, но эффективной бюрократии Admy. После долгих интриг социализм победил, и инженеры оказались перед новым соперником, столь же могущественным, как и старый.

Два года спустя капитан Петри умер. И инженерный состав, и администрация назначили преемника, подобранного вручную, игнорируя правило, согласно которому должность должен занимать первый помощник. Это был молодой человек, Хуан Гомес, связанный с Отделом астрогации. Astro, будучи небольшой группой, состоящей исключительно из офицеров, не имела силы и поддержки соперничающих повелителей; но на ее стороне был закон, а также удивительная ловкость в натравливании своих врагов друг на друга. Было названо имя Гомеса.

В течение нескольких лет здесь царило относительное затишье, если не считать стычек между различными бандами хулиганов, нанятых повелителями. Рабочие, зеленые и серые, становились все более беспокойными, молодое поколение офицеров во всех отделах становилось все более высокомерным и замкнутым. На сорок пятом году великого путешествия между частными силами Engy и Admy вспыхнула открытая война за точную сферу юрисдикции Admy — последняя использовала внутренний закон корабля, которым она должна была руководствоваться, как средство возвеличивания своих лидеров. Это было не то, что в кровавой истории Земли можно было бы назвать настоящей войной — обеим сторонам не хватало очень эффективного оружия, и они были малочисленны, — но люди гибли, имуществу наносился ущерб, а жизненно важные службы приостанавливались. Астрогация сплотила полицию и нейтральные группы для подавления боевых действий. В устав корабля были внесены поправки, наиболее важным из которых стала передача полицейских полномочий от администрации к капитанству — по сути, к Astro. Администрации это не понравилось, но инженеры, руководствуясь старым принципом "полбуханки", поддержали эту меру. Astro начала набирать последователей, вкладывать деньги и устанавливать политические связи.

Пять лет спустя низшие инженерные чины, не сумев получить удовлетворения каким-либо другим способом, прибегли к насилию. Восстание было подавлено, но в Капитанском суде были сделаны уступки, которые понравились немногим офицерам.

Шесть лет спустя Дункан, глава администрации, попытался захватить пост капитана в результате государственного переворота, который был подавлен с помощью инженерных боссов. Дункан и его ближайшие последователи понесли обычные наказания за мятеж, но его власть осталась нерушимой и перешла к его преемнику. Было показано, что это работа Astro: в шестьдесят первом году Admy и Astro вместе получили достаточно политической власти, чтобы лишить чиновников права собственности на заводы и обобществить их, а также достаточную боевую мощь для приведения в исполнение указа.

Около пятнадцати лет прошло без особых проблем, пока корабль приспосабливался к новому порядку вещей. Все важные объекты теперь находились во владении и под контролем корабля, в конечном счете восходящим к капитану и его Совету. Старые департаментские разделения сохранились, но офицеры в них действовали как отдельные лица, и их комбинации часто пересекали партийные границы. Некоторые хотели возврата к прежнему положению дел, но большинство довольствовалось интригами за контроль над тем или иным отделом корабельной жизни — в конечном счете, целью было управлять Советом, от которого исходила вся власть. Синдикат, состоящий в основном из астро-офицеров, удерживал баланс сил, но это была постоянная битва умов, чтобы сохранить его. В этот период начался первый великий всплеск характерных корабельных форм искусства, литературы и музыки, новых отправлений, которые мало что значили бы для землянина, но которые отвечали потребности, порожденной космосом и одиночеством, и великой высшей цели. В науке была проделана первоклассная работа по астрофизике дальнего космоса и биологическим эффектам космического излучения.

Тем временем, однако, рабочие классы требовали какого-либо участия в делах. Профсоюзы были организованы по всему судну и в конце концов объединились в Братство Вильсона. В это же время оставшиеся независимые — ремесленники, мастерицы, портные, владельцы таверн, люди личного обслуживания, частные адвокаты и им подобные, включая немало ученых и художников того или иного сорта - начали организовывать Гильдии для взаимной защиты и продвижения; но у них не было возможности добиться эффективного голоса.

Лейбористы, однако, могли действовать и действовали. Великая забастовка 2201 года нарушила мирное время. Исходя из принципа, что определенные услуги необходимы для жизни каждого, Совет попытался прекратить забастовку, и в течение нескольких дней по коридорам корабля шла непрерывная война. Профсоюз был окончательно подавлен, но он получил то, что можно было назвать победой, - представителя в Совете. Офицеры старой закалки были возмущены, но Уилсон сразу же приступил к работе, заключая союзы с более молодыми и либеральными из них.

Его официальная программа была откровенно коммунистической. Крупные состояния и последователи высших офицеров должны были быть уничтожены, вся собственность, за исключением чисто личной, должна была принадлежать кораблю, заводы должны были управляться рабочими советами. С другой стороны, очевидно, что какая-то высшая иерархия все равно была бы необходима; и, без сомнения, многие высокопоставленные люди, примкнувшие к делу Уилсона, были воодушевлены мыслью о повышении. Был также определенный процент искренних идеалистов, которым претили интриги и коррупция правительства корабля, неприличные драки, частные банды и еще не преодоленная несправедливость кастовой системы.

Помимо группы Уилсона, было еще несколько человек, занимавших высокие посты, со своими собственными планами. Некоторые люди хотели захватить верховную власть для себя; другие желали вернуться к тому или иному этапу предыдущей истории корабля, скажем, к старым добрым временам, когда инженер фактически управлял делами, или продвигаться по определенным направлениям, которые казались им желательными — таким, например, как откровенно наследственная офицерская каста, контролирующая все богатство и власть.

Гомес по-прежнему возглавлял Совет, имел небольшие, но сильные полицейские силы и солидных сторонников среди консервативных элементов, включая основную часть офицерского корпуса и, возможно, даже большинство простых людей. И у "Астро" был Капитан. Можно было заподозрить, что последнее слово в этом вопросе оставалось за Макмертри, начальником этого отдела, хотя никто за пределами Astro не знал наверняка.

Только — как долго это могло продолжаться? Корабль был готов к следующему взрыву. Через сколько времени он произойдет?

Боги! Пятница подумал, что заболел. Боги, что за история! Что за чертовщина с историей!

У него оставалось около трех недель до начала кризиса, и он не думал, что сможет так долго не высыпаться.

Сначала нужно было набрать его отряд. Призыв добровольцев на специальном собрании Гильдии принес неутешительные результаты. Ему и нескольким другим пришлось отправиться в личные вербовочные туры, споря и пропагандируя и даже применяя определенные тонкие угрозы — общественное неодобрение, бойкот и все остальное, на что можно было намекнуть достаточно косвенно, чтобы не вызвать антагонизма. Временами удавалась какая-то довольно скользкая софистика, и Пятнице приходилось быть осторожным, чтобы подавить свои собственные тревожные сомнения относительно своего дела. Девизом всегда была организация для защиты, формирование отряда, который мог бы помочь регулярной полиции, если бы им это понадобилось, и он счел необходимым прикрикнуть на горячие головы, которые были его самыми ревностными последователями, У него часто была возможность вспомнить древнюю максиму о том, что политика - это искусство создания равенства недовольства.

Ему помогли события. Время шло, беспорядок разрастался, как пожар в прериях. Не проходило и “дня”, чтобы полиция не была вызвана для прекращения драки между бандами Уилсона и головорезами из других группировок или для прекращения разгрома и разграбления какого-нибудь магазина. Это были сбитые с толку и разгневанные люди, которые пришли в Пятницу, они хотели с кем—нибудь подраться - не имело особого значения, с кем.

“Но ради какой славы Уилсон это делает?” - спросила миссис Джонсон. “Он только вредит своему собственному делу. Он должен успокоить их, иначе настроит весь корабль против своих людей.

“Это, - сказал Пятница с новым мрачным озарением, - именно то, чего он хочет”.

Официально, конечно, член совета выразил сожаление по поводу такого беззакония и призвал рабочих воздержаться. Но его язык был слаб; он стал сильным только тогда, когда он упомянул обиды, которые побудили их к таким мерам. Пятница занялся обучением своей банды.

У него не было никаких военных знаний, кроме смутных впечатлений из книг, но, с другой стороны, их не было ни у кого другого, кто имел значение. Огнестрельное оружие было разрешено только полиции, и его подготовка была слишком глубока, чтобы он мог подумать о его производстве. В любом случае это вряд ли было бы осуществимо. Но инструменты ремесленника могли стать отвратительными орудиями внутренней борьбы. И далее ему пришло в голову, что топоры-пики и даже короткие мечи были ценны в корабельных условиях. Какими бы неуклюжими они ни были, они все равно были грозны. Он тоже думал о луках, но эксперимент показал ему, что потребуется больше практики, чем у его людей хватит времени или терпения.

Он работал в три смены каждый день, обучая тех, кто мог посещать любую из них. Практика обращения с оружием, практика работы в группах, практика рукопашного боя — это было все, что он мог делать, и он более чем наполовину ожидал, что его разношерстные отряды сломаются и побегут, если дело когда-нибудь дойдет до боевых действий. Всего у него было около двухсот человек: владельцы магазинов, ремесленники, личная обслуга, офисные работники, интеллектуалы всех мастей; кошмар солдата.

Но, в конце концов, утешал он себя, на самом деле это была не армия, которую он пытался организовать. Это было объединение обычных мирных людей, которые сочли необходимым сформировать свои собственные вспомогательные полицейские силы. Вот и все. Он молил небеса, чтобы это было все.

Они использовали пустое складское помещение рядом с невесомостью в качестве своего арсенала. Вы могли бы делать странные и удивительные вещи при малом весе, если бы освоились с этим. Он старался быть как можно более ненавязчивым в отношении своего проекта и особенно сохранить в секрете факт своих самых смертоносных инноваций. Полиция, скорее всего, конфисковала бы подобные вещи, если бы услышала о них. Все, что нужно было знать остальной части корабля, - это то, что члены Гильдии создали ассоциацию защиты, и если Братство хотело превратить это в грандиозную шутку, тем лучше.

Тем не менее, Пятница был необъяснимо рад, когда несколько его людей подрались с какими-то зелеными в баре и выбили из них дух.

Он устало дремал в квартире Джонсона, когда Елена разбудила его новостью о том, что Братство взбунтовалось.

“ О нет! ” воскликнул он. Сон покинул его, как вода из разбитой чашки, когда он поднялся на ноги.

“ Да, ” сказала она бесцветным голосом. “Интерком только что объявил чрезвычайное положение, приказал всем членам экипажа возвращаться домой, оставаться там и не принимать участия в каком—либо насилии под страхом того, что их сочтут мятежниками - что еще это может означать?”

Он снова услышал бесстыдный голос, ревущий из громкоговорителя в коридоре, и кивнул. - Но я бы хотел, чтобы это было сделано, - еле слышно произнес он. “Корабль шесть миль в длину и две мили в диаметре. Как Уилсон рассчитывает захватить его в лучшем случае с тысячей человек?”

“Захватить ключевые точки и офицеров”, - вспылила она. “Как еще?”

— Но полиция... она ничего не может противопоставить людям с газовыми пистолетами, огнестрельными гранатами...

“ Он, должно быть, думает, что может! Мы что, так и будем сидеть здесь и ничего не делать?”

“ Больше мы ничего не можем сделать. Этот приказ оставаться внутри касается и нас тоже.

-Эван Фрайдей, для чего ты организовывал членов Гильдии?

“Подключитесь к видеофону”, - сказал он. “Обзвоните всех, пока кто-нибудь не отключил нашу связь. Скажите им, чтобы были наготове. Но мы не можем бросаться наутек ”.

Она одарила его улыбкой. - Вот так-то лучше, Эван!

Он выглянул за дверь в холл. Мужчины, женщины, дети бежали во все стороны, крича, обезумев от паники —Это революция, подумал он. Ты не знаешь, что произошло, ты не знаешь, кто сражается и где идут бои, ты сидишь и ждешь и слушаешь, как люди уходят неизвестно куда.

Вскоре подошла Елена и села на ручку его кресла. “Где папа и мама?” - спросила она, и он увидел, с каким трудом сдерживаемая сила сломила ее, когда давление немедленно ослабло. — Они сказали, что собираются навестить Халворсона; где они...

“ Я не знаю, ” выдавил он. “ Должно быть, они нашли убежище у кого-то. Нам просто придется подождать здесь.

“Я не могла дозвониться до всех”, - сказала она. “Многие линии были перегружены. Но некоторые из них сказали, что передадут это известие через посыльных”.

“Хорошо! Хорошие люди!” Было невероятно приятно узнать, что некоторые остались храбрыми и уравновешенными.

“Я даже не пыталась дозвониться в штаб”, - криво усмехнулась она. “Но, может быть, мы могли бы предложить капитану нашу помощь”.

“Давай сначала посмотрим, что произойдет”. Пятница ударил себя по колену кулаком с побелевшими костяшками. “Дело не в том, что я боюсь драться, Елена. На самом деле, я до смерти боюсь сидеть здесь и не драться. Но мы бы просто слонялись без дела, понятия не имея, куда идти и что делать, возможно, встали бы на пути полиции ...

Свет погас.

Мгновение они сидели в осязаемой темноте. Елена подавила крик, и он услышал женские крики в коридоре.

“Электричество отключено, ” сказал он без всякой необходимости, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. “ Подожди, подожди минутку. Он напряг слух, вглядываясь в темноту, но не смог расслышать приглушенного бесконечного гула вентиляторов. “ Да. Отключился.

— О, Эван, если конвертеры окажутся у них, они могут пригрозить уничтожить их...

“Берут больше, чем у них есть для этого, дорогая”. Слово вырвалось неосознанно, незамеченным ни одним из них. “Но если они смогут продержаться достаточно долго, они могут сильно осложнить ситуацию для остальной части корабля”.

— Это... пытались раньше, не так ли?..

“ Ага, во время великой забастовки. Полиция без труда забрала преобразователи и управляла ими, пока беспорядки не закончились. Так что, если Уилсон попробовал это снова, он, должно быть, думает, что сможет удержать моторный отсек от нападения. Или, может быть ... может быть, он вообще не ожидает нападения ...

— Вы хотите сказать, что он платит полиции - нет!

“ Я не знаю, что я имею в виду. Пятница ощупью поднялся на ноги, и его единственной эмоцией был нарастающий холодок гнева. “ Но пришло время нам это выяснить. Я собираюсь собрать людей вместе.

Они нашли фонарик и пошли по коридорам в сторону оружейной. Было совершенно темно, за исключением того места, где колебался их собственный луч, удушающая чернота, в которой, как показалось Пятнице, он едва мог дышать. Это была чепуха; воздух не испортится еще несколько часов, но бешеное биение его сердца отдавалось в ушах. Люди разошлись, залы были почти пусты — время от времени из туннеля перед ними вырывалось еще одно свечение, странно подсвеченное лицо. Лифты были мертвы; они пользовались звенящими, отдающимися эхом переходами, спускаясь все ниже и ниже, в нутро корабля.

Тихий корабль, затемненный корабль; казалось, что она уже мертва, как будто он и Елена были последней жизнью на его борту, последней жизнью во всей великой пустой ночи между Солнцем и Центавром. Елена всхлипнула от облегчения, когда они подошли к оружейной.

Пятница нес там сменяющуюся вахту, часовые бросали ему вызов пронзительными от страха голосами. Прибывали другие, мужчины и их семьи, и по договоренности в случае чрезвычайной ситуации это место должно было стать местом сбора. Его было легко оборонять, особенно с учетом накопленного там оружия.

Фонарики танцевали во мраке, выхватывая лица и отблески металла, и огромные скользящие тени бесшумно скользили вокруг тонких балок. Пятница кричал так, что стены зазвенели; созывая людей вокруг себя, пытаясь унять нарастающую волну истерии.

“Как только нас здесь будет достаточно, - сказал он, - мы выйдем и посмотрим, что можно сделать”.

“ Что ты, черт возьми, несешь! ” раздался голос из темноты. - Мы останемся здесь, где сможем себя защитить!

“ Пока не закончатся кислород и тепло? Ты бы предпочел задохнуться и замерзнуть?

“ К тому времени они достигнут какого-нибудь соглашения. Уилсон не может допустить гибели всего корабля.

“ Они достигнут своего рода соглашения с Уилсоном, если таковое будет. Что-то случилось, и полиция больше не может нас защищать. Нам придется действовать самим”.

“Выйти на улицу и погибнуть в темноте? Не я, мистер!”

Пятнице пришлось прибегнуть ко всем тактикам демагогии —у него это неплохо получалось, подумал он, — прежде чем удалось переубедить непокорных. В конце концов было решено, что часть мужчин останется охранять женщин и детей, в то время как остальные выйдут и...

И что? Пятница не осмелился признаться, что понятия не имел. Что они могли сделать во всех этих милях неосвещенных туннелей и похожих на пещеры комнат?

У одной из дверей произошла стычка. Пятница подошел к нему и обнаружил пару копейщиков, оттесняющих темную протестующую группу мужчин.

“Кучка чертовых рабочих хочет войти”, - объяснил кто-то из охранников.

Пятница посветил фонариком в неясную массу и выхватил из нее избитое красное лицо Картера. “ Сэм! Какого черта...

“ Отличный способ обращаться с нами. Мы всего лишь хотим присоединиться к вашей компании, Док.

“ А? Я думал, ты член Братства!

“ Да, но не мятежник. Я не думал, что старина Том когда-нибудь попытается сделать что—нибудь подобное - просто подумал, что мы немного повозимся с головорезами с верхней палубы и поорем о наших правах. Клянусь богом, Док, у его людей есть оружие!”

-Что? -спросиля

“ Факт. Я тоже не слишком осторожен в их использовании. Мне и некоторым другим, кто не присоединился к головорезам, был дан последний шанс сделать это или попасть под бригаду — в казарму пришел отряд головорезов и сказал нам об этом. Но мы опередили их, и вот мое доказательство. Свет отразился от пистолета в руке Картера. “У нас была серьезная борьба за переход в низший вес, но по пути к нам присоединились другие — несколько парней, которые записались в качестве головорезов, но не видели mutiny, и другие из разных стран. Они захватили машинное отделение, док, гироскопы и фермы. Со мной здесь люди, которые были на дежурстве, когда пришли головорезы и вышвырнули их вон. У некоторых из них были приятели, которых застрелили за то, что они двигались недостаточно быстро. Мы хотим сразиться с тобой сейчас, Док!”

Ошеломленный, Пятница отмахнулся от своих часовых и впустил рабочих гуськом внутрь. Серые и зеленые, крепкие мужчины с горящими глазами, всего, наверное, десятка два человек — приятное дополнение, да, но они были вестниками дурных вестей.

Он позволил своим часам отсчитать еще один час темноты, беспокойства и медленно повышающейся температуры. Без регулирования комната была наполнена животным жаром ее обитателей, воздух был горячим и зловонным. Позже наступит холод.

Приходили другие, поодиночке или небольшими группами, члены гильдий и еще кое-кто из рабочего класса. Но больше новостей не было, и вскоре приток прекратился. Пришло время нанести удар.

Подсчет показал, что у него было чуть больше сотни человек, готовых отправиться. Куда?

Он решил направиться на верхние уровни, где у него было больше шансов получить информацию — там тоже находился нервный центр корабля. Если Уилсон сохранит ее сердце и легкие, ее мозг все еще может быть доступен.

Они вышли, сотня человек, вооруженных самым старым ручным оружием и несколькими разбросанными ружьями, обескураженные ночью и своим одиночеством. Безмолвно, если не считать тяжелого дыхания, они текли по коридорам и по трапу, лишь изредка их освещали короткие вспышки света. Пятница вспомнил план корабля, который должен был выучить каждый кадет, чтобы увести их подальше от ключевых пунктов, которых придерживался Уилсон. Он не хотел больше ссор, чем мог избежать.

На корабле было темно и тихо. Кто-то заскулил у него за спиной - тихий животный звук страха.

Они поднимались по уровням, чувствуя, как тяжелеют их тела, чувствуя пот на коже и горький привкус паники во рту. Время от времени кто-то пробегал перед ними, шлепая ногами в сандалиях по туннелю и снова растворяясь в густой тишине.

“ Боже, ” прошептал Картер. - Что случилось с кораблем?

Его голос дрожал, и Пятница поняла, что такое же отчаяние поднимается и в нем. Не потребуется много ночных часов, тишины и пробирающего до костей холода, прежде чем все на борту капитулируют, прежде чем весь экипаж будет готов напасть на любого, кто еще попытается сопротивляться. - Давай! - резко сказал он.

Они были на верхних уровнях, когда далеко в конце коридора блеснула вспышка, кто-то приближался. Пятница услышал напряженный вздох позади себя. Если бы это была банда мятежников и...

“Кто идет?” Крик дрогнул в темноте. “Кто там?”

“ Подними руки! ” крикнул Пятница. Эхо разнеслось по коридору, насмехаясь над ним.

- Подойди поближе.

Это был одинокий мужчина в форме астронавта. Фридей узнал его — энсин Василий, секретарь Фаррелла. Фаррелл!

Пистолет тяжело сжимался в его кулаке. - Чего ты хочешь?

“ Пятница— пятница— ” Это был всхлип. Луч фонарика блестел от пота и слез. “ Боже, чувак, ты здесь! Мы искали...

“Ищу! Зачем? Разве ты тоже не с Уилсоном?

“ Не сейчас. Мятеж вышел из-под контроля. Уилсон загнал полицию в ловушку, Фаррелл не может уйти — ему удалось отправить нескольких из нас, он знал о вашей банде — Пятница, все зависит от тебя, ты должен спасти корабль!”

“Вышло из—под контроля - О чем, черт возьми, ты говоришь?”

“ Уилсон был слишком умен. У мальчика перехватило дыхание. “ Он не посвящал в свои планы никого из своих высших начальников, пока не стало слишком поздно. Он— он устроил бунт в Четвертом парке, большой бунт, на который были брошены все силы полиции. Затем его люди — он получил немного огнестрельного оружия от полицейского, который был с ним, мы не знали, что у него есть кто—то в полиции, - Его люди пришли с автоматами и огнеметами. Они заперли силы в парке — и тем временем захватили остальную часть корабля!”

Так вот оно что, подумал Пятница. Просто! Вы заманили всех своих врагов в одну из секций парка, а затем установили охрану у полудюжины выходов. Несколько человек с оружием и в противогазах могли удерживать тысячу осажденных, пока холод, темнота и удушливый воздух не вынудили их сдаться.

- Как ты вписываешься в общество? Он тряс Василия так, что у прапорщика застучали зубы. “ Что вы имеете в виду, говоря, что мятеж вышел из-под контроля? Вы сами это сконструировали?

“Фаррелл— Капитан — я не знаю, Пятница, да поможет мне Бог, я не знаю, что все это значит!”

С внезапной ужасающей убежденностью: “Гомес и Фаррелл подставили меня, не так ли? Они низвели меня до члена экипажа!” Когда Василий замер, Пятница ударил его стволом пистолета по голове. - Это правда, не так ли?

“Э—э-э... да, нет, я не знаю— Пятница, ты должен нам помочь! Мы обыскивали корабль в поисках тебя, бегали по всем коридорам с людьми Уилсона, готовыми стрелять, ты последний, кто может помочь!

“ Помочь? Смех Картера был горьким. - Копья и топоры против ружей?

“ У большинства людей Уилсона нет оружия. Я думаю, он н-н-не хочет, чтобы они вышли из-под контроля. Только те, кто находится в полиции и удерживает к-ключевые точки...

Разум Пятницы начал работать с ненормальной скоростью и уверенностью. Не было времени бояться, не сейчас, не тогда, когда весь корабль погрузился во тьму. “Это означает, что остальное оружие корабля все еще находится в арсенале”, - быстро сказал он. “Я полагаю, Уилсон приставил к ним охрану?”

— Я-я с-с—полагаю, что да...

Воспоминания пятницы пронеслись по планам корабля. Полицейские помещения находились рядом с носовой частью, а арсенал - за ними, прямо под обшивкой корабля. За ним находился шлюпочный отсек, воздушный шлюз которого обеспечивал аварийный выход - или вход. Однако охрана Уилсона должна была находиться внутри корабля, перед дверями, ведущими в полицейскую зону. Он надеялся!

По всей длине корабля располагались другие блистеры, удерживающие шлюпки, которые должны были и когда "Пионер" вышел на орбиту вокруг планеты. И в каждом из них хранились скафандры.

- Сюда! - сказал он.

Было странно гулять снаружи. Глаза, привыкшие к узости стен, поплыли от головокружения в голом пространстве. Центробежная сила бросила кровь в голову, сердце бешено забилось, а тело отказывалось верить, что оно не висит вниз головой. Ступать нужно было осторожно — если бы оба магнитных башмака оторвались от корпуса одновременно, вас выбросило бы в космос, вы могли бы бесконечно вращаться во тьме между звездами.

Над вашими ногами виднелся могучий изгиб корабля, тускло поблескивающий металл, наклоненный под сумасшедшим углом к небу, эллиптический горизонт, заключающий всю жизнь в пустоте длиной более светового года. Он слабо звенел под человеческими шагами, и скафандр был наполнен вашим сердцебиением и дыханием, но поверх всего этого лежала первозданная тишина. Это была тишина, которая засасывала и душила, колоссальная тишина вакуума простиралась дальше, чем человек мог себе представить, и крошечные звуки жизни казались неестественно громкими на фоне нее.

Внизу было вращающееся небо, созвездия, вращающиеся в огне и льду на фоне дикой черноты, холодное великолепие Млечного Пути и далекое зеленое мерцание туманностей, огромность, одиночество и ужас. Сырое холодное величие было подобно морозу по нервам; люди чувствовали тошноту и головокружение от сияния звезд.

Слабый свет отражался от скафандров и оружия, когда отряд медленно продвигался по корпусу. Примерно половина группы вышла через четыре выхода, и они сбились в кучку, чтобы поудобнее укрыться от глухой темноты. Было произнесено всего несколько слов, но в радиоприемниках шлемов доносился хриплый звук их дыхания.

Когда они приблизились к носовой части, Пятница смог различить пронзительное сияние Альфы Центавра, но Солнце затерялось где—то в скоплении звезд, почти в трех световых годах от нас. Ему было трудно поверить, что корабль мчится в космосе с фантастической скоростью — нет, он был неподвижен, он навсегда затерялся между звездами.

И перед лицом этой необъятности и этой миссии, с горечью подумал он, людям нечем заняться, кроме как сражаться друг с другом. Со всей вселенной вокруг них они не могли объединиться в общество, которое не разрывало бы само себя на части.

Был определенный жестокий символизм в том факте, что его предали Астронавигаторы — люди, которые плавали между мирами, имея дело с разложением и смертью. Но, в конце концов, что еще оставалось делать этим офицерам? Между солнцами не было планет, не требовалось вносить коррективы в орбиту — департамент существовал для того, чтобы поддерживать в рабочем состоянии технику и, тем временем, занимать различные должности, связанные с общим обслуживанием корабля. И натравливать друг на друга людей, которые должны были быть товарищами, — ломать невинных ложью, провоцировать мятеж несправедливостью и интригами, проникать в бунты, которые они сами создали, и контролировать их для какой-то бессмысленной неизвестной цели.

Его челюсти болели оттого, что он стискивал зубы. Предстояло проделать работу: проникнуть в арсенал снаружи, достать оружие, одолеть охрану, затем выйти на парковку и напасть на людей Уилсона сзади, чтобы полиция смогла выйти. После этого нужно будет зачистить остальных мятежников; скорее всего, они сразу сдадутся, когда полиция выступит против них.

Но после этого... после этого...!

Эван Фрайди медленно направился к двери. Было странно снова оказаться наверху. После шума, ярости и сковывающего желудок ужаса битвы, после того, как снова зажегся свет и люди, пошатываясь, вернулись к прежней жизни — по необходимости была объявлена амнистия для всех мятежников, за исключением главарей — после совершенно незаслуженного, но приятного восхваления грея и грина и, Гильдия, была вежливая записка с просьбой явиться к капитану, и он надел свое лучшее поношенное одеяние и ушел. И это было все, что от него требовалось.

Он не испытывал никаких особых эмоций, они покинули его, и осталась только огромная спокойная целеустремленность. Это. не имело смысла ненавидеть кого-либо, они все были вместе на корабле, а корабль был один среди звезд. Но были определенные слова, которые он должен был сказать.

Полицейский у двери отдал ему честь. - Сюда, пожалуйста, сэр, - сказал он.

Так что теперь это снова “сэр”. Они думают, что это может меня подкупить?

Они прошли по короткому коридору и оказались в приемной. Служащие оторвались от своей работы со смутным опасением. Пятница кивнул человеку, которого знал полгода назад — полжизни! — и, повинуясь жесту своего сопровождающего, вышел один через внутреннюю дверь.

За большим столом в кабинете капитана сидели трое мужчин — хрупкий седовласый Гомес, худощавый грей Фаррелл и коренастый смуглый Макмертри: они поднялись, когда он вошел, и он встал с напряженной военной чопорностью. Он не мог не чувствовать себя голым без своей формы.

“ Здравствуйте, энсин Фрайди. Прежний голос Гомеса был едва громче шепота. - Пожалуйста, садитесь.

Он нашел стул и холодно посмотрел на них. “Вы ошибаетесь, сэр”, - ответил он. “У меня нет звания”.

- Да, вы это делаете, или, скорее, сделаете, как только будет доказана судебная ошибка.

“Давайте будем откровенны друг с другом”, - решительно сказал Пятница. “Я знаю, что вы несете ответственность за мое осуждение. Я также знаю, что вы и ваши сообщники организовали мятеж, и что Уилсон был всего лишь силой, которую вы использовали. Потери во всем этом деле составили около тридцати убитых и пятидесяти раненых. Если бы вы не вызвали меня сюда, я бы сам пришел, чтобы обвинить вас в убийстве.

В медленном ответе Гомеса слышалась боль: “И вы были бы совершенно оправданы. Но, возможно, обвинение следует изменить на непредумышленное убийство. Мы не предполагали, что здесь должна быть какая-либо смерть, и это давит на нас сильнее, чем вы можете себе представить. Но, как вы также знаете, бизнес вышел из-под контроля, успех Уилсона превзошел все наши ожидания, и только ваше своевременное вмешательство спасло нас. К счастью, план не предусматривает повторения подобной опасности для корабля”.

“Надеюсь, что нет!” - отрезал Пятница. “Прежде чем вы продолжите, возможно, мне лучше сказать, что я оставил другу традиционный запечатанный конверт, содержащий все, что я знаю. Если я не вернусь в ближайшее время, вы можете ожидать незапланированного восстания.

“ О, вам ничто не угрожает, ” улыбнулся Фаррелл. - Вряд ли нам стоит нападать на следующего капитана.

—Я—ты-что?”

Ошеломленная, Пятница услышала, как голос продолжил. “Примерно через пять лет, я полагаю, вы будете готовы сменить капитана Гомеса”.

Он заставил себя успокоиться, и в его ответе прозвучал новый гнев: “Не думай, что сможешь купить меня таким способом или каким-либо другим. Вся структура корабельного общества неверна. Наша история была чередой вопиющих несправедливостей и катастроф. Я здесь для того, чтобы призвать к полному пересмотру. И первым пунктом будет зачистка от гнилых кровопийц, которые утверждают, что являются лидерами”.

“ Пожалуйста, мистер Фрайди, ” немного раздраженно сказал Макмертри. “ Пощадите эмоциональный язык, пока не услышите немного больше. К вашему сведению, каждая серьезная ошибка, допущенная этой экспедицией, была преднамеренно создана лидерами — потому что у них действительно не было выбора в этом вопросе ”.

Пятница уставился на него. “ Тебе следовало бы знать! - выплюнул он. — Ты руководил всем этим грязным представлением, двадцать лет этот дряхлый дурак был твоей марионеткой, и...

“ Нет. Да, история гласит, что я - сила, стоящая за троном. Это правда, что я усердно работал, чтобы все продолжалось. И я взял вину на себя, потому что капитан не может себе этого позволить. Он должен заслужить если не уважение, то хотя бы неохотное согласие корабля. Но капитан Гомес - очень сильный и умелый джентльмен, и решающий голос всегда принадлежал ему.

Пятница покачал головой. Лабиринт заговоров и контрзаговоров, блайндов, отвлекающих маневров и переплетенных интриг становился для него невыносимым. “Почему?” тупо спросил он. “В чем причина? Это величайшее приключение, с которым когда-либо сталкивался человек, а теперь ты говоришь, что намеренно извратил его. Если вы не изверги и не безумцы —почему?”

“Позвольте мне начать с самого начала”, - сказал Гомес. Он откинулся на спинку стула и полуприкрыл глаза. “ Психология в наши дни - высокоразвитая наука, ” мягко сказал он, - хотя по причинам, которые станут очевидными, она была в значительной степени подавлена на борту корабля. Потенциальному лидеру спокойно дается несколько лет интенсивной подготовки в полевых условиях, чтобы использовать его позже — по мере того, как вам это будет дано. И среди тысяч людей, проработавших десять или двадцать лет на Земле, планируя это путешествие, было много психологов. Они могли бы предвидеть события с большей точностью, чем я могу вам передать; но я надеюсь, что мои простые слова будут убедительными.

Рассмотрим Первопроходца. Оказавшись на своем пути, она становится замкнутым миром. Все, что нам может понадобиться для поддержания жизни и комфорта, заложено в ней. Здесь нет ни погоды, ни болезней, ни неурожая, ни землетрясения, ни внешнего захватчика, ни новых земель для обработки — ничего! Мир, потенциально неизменный! Конечно, около двадцати лет команда все еще работала над внутренним строительством, но затем этот источник занятий и задач исчез, и до путешествия оставалось еще сто или более лет. Сто лет, когда минимум работы обеспечил бы отличную жизнь каждому.

- Что команда собирается делать через эти сто лет?

На мгновение Пятница был ошеломлен этим вопросом. Идиотская простота и чудовищная слепота этого вопроса лишили его дара речи, прежде чем он смог ответить: “Делать? О Боже, о людях, о том, что мы делали, о достойных вещах, которые были достигнуты, несмотря на все, что пошло не так. Наука, музыка, искусство...

Макмертри бросил на него презрительный взгляд. “Какой процент населения может так развлекаться?” спросил он.

“Почему — э—э... процентов десять, может быть ... Но остальное — В любом случае, при чем тут твоя психология? Я читал книги с Земли, я знаю, что у нас были примитивные культуры, где люди довольствовались совершенно обыденной жизнью в течение тысяч лет. Вы могли бы создать такую культуру на корабле”.

“ И насколько эта культура соответствовала бы трудностям и опасностям Альфы Центавра? - спросил Фаррелл.

“Это вопрос упадка”, - убедительно сказал Гомес. “Если вы прочтете свою историю, то обнаружите, что упаднические культуры, лишенные надежды, предприимчивости или чего-либо еще, кроме ребяческих экспериментов, скрывающих скованный роком консерватизм, были теми, которым не хватало какой-то великой внешней цели. Да, в них было легче жить. пока упадок не зашел так далеко, что начался распад. Культуры, которые предлагали человеку что-то, ради чего можно жить, помимо его собственного мелочного "я" — крестовый поход, открытие, мечту любого рода, возможно, только перспективу получения новых земель для поселения, — обычно были жестокими, нетерпимыми, неприятными в том или ином смысле, просто потому, что все остальное было подчинено великой цели. Я привожу в качестве примеров Афины эпохи Перикла, Италию эпохи Возрождения, Елизаветинскую Англию и Америку девятнадцатого века и прошу вас сравнить их, скажем, с имперским Римом или Европой восемнадцатого века. Вы также заметите, что величайшие произведения искусства и интеллекта были созданы в одни из самых бурных эпох. Насколько я могу судить, прогресс, достигнутый на борту нашего корабля, был достигнут скорее благодаря, чем вопреки всем нашим неприятностям.

“Но, черт возьми, чувак, у нас есть задание!” - взорвался Пятница. - Мы направляемся к далекому Центавру!

“ Разумеется. Это была мечта, которой хватало первому поколению. Я не говорю, что беспорядки являются необходимым компонентом отсутствия декаданса, на самом деле вся моя аргументация была сильно упрощена. Вначале было мало раздоров, потому что существовала великая цель, сводившая на нет мелкие разногласия между людьми ”.

“ Но как насчет следующего поколения, и следующего за ним, и еще одного, понятного центаврианцам? Что было целью для них, как не смутная вещь на заднем плане, общепринятая часть повседневной жизни — вещь, которую они никогда не увидят или, в лучшем случае, увидят только как очень старые люди, вещь, из-за которой их жизни были проведены в стесненных и стерильных условиях вдали от зеленой Земли? Вам не кажется, что в этом была бы определенная доля подсознательного негодования? И не думаете ли вы, что потомки человеческого рода, намеренно выбранные из-за энергетической инициативы и общих способностей, огляделись бы в поисках чего-нибудь стоящего для себя? И если ничего другого не доступно, личное возвышение - вполне стоящая цель ”.

“ Не мог— - Пятница замялся. Во всем этом дьявольском споре чувствовалась сокрушительная убежденность, и все же он казался неправильным и жестоким. “Разве не могла существовать статичная культура для промежуточных поколений и возрождение динамичного типа в поколении, которое достигнет Центавра молодым?”

“Теперь вы принимаете желаемое за действительное”, - сказал Макмертри. “Культуры набирают обороты. Они не меняются за ночь. Просто скажи мне, как бы ты все это сделал.

Пятница молчал.

“Поверьте мне, все это было предвидено, и принятое решение, хотя и, по общему признанию, не очень хорошее, было наилучшим из имеющихся”, - искренне сказал Фаррелл. “Конфликт был неизбежен. Но если бы это можно было контролировать, должным образом направлять, это могло бы иметь большое значение не только для поддержания динамичного общества, которое нам понадобится на Центавре, но и как суровая школа для тех неизвестных трудностей, с которыми мы столкнемся тогда.

“Естественно, открытый контроль невозможен. Это должно быть сделано косвенно — насколько это возможно, события просто должны идти своим естественным чередом, а те люди, которые знают секрет и методы психологии, служат лишь незаметными проводниками.

“Первоначальная настройка была разработана для того, чтобы вызвать определенную цепочку развития. Первоначальные мелкие частные предприятия очень естественным образом превратились в монополии, и их эксцессы вызывали реакцию, и так было на протяжении всей истории корабля. Время от времени ситуация выходила из—под контроля, например, во время великой забастовки или недавних беспорядков и мятежей, но в целом план продвигался по предначертанному пути - пути, который, хотите верьте, хотите нет, в долгосрочной перспективе привел к минимальным возможным волнениям и конфликтам.

“Некоторые люди стремились к своим собственным эгоистичным целям, деньгам или власти — Уилсон был одним из них. Нам нужен их тип для плана, мы даем ему шансы на развитие — и в то же время, благодаря окончательному уничтожающему поражению таких людей, нам нужно, чтобы этот тип исчез из нашего общества, Чтобы больше мужчин отреагировали желаемым образом. Они требовали справедливости для себя, или для своего класса, или даже — как и вы — для классов, не принадлежащих им, для корабля в целом. Так рождается тот тип, который нам в конечном счете нужен, - твердолобые боевые провидцы ”.

“Чертовски трудный способ заполучить их”, - безутешно сказал Пятница.

“Проблема молодых идеалистов, ” сухо сказал Гомес, - в том, что они ожидают, что все человечество будет соответствовать их собственным невероятно высоким стандартам, но когда человеческая раса упрямо продолжает оставаться людьми, эти молодые люди, вместо того чтобы пересмотреть свои цели до чего-то, возможно, достижимого, обычно недовольны всем своим видом. Но люди не такая уж плохая раса, Фрайди. Дай им немного времени на развитие.

“ Что касается тебя, то я давно положил на тебя глаз. Ты был способным, умным, упрямым в своих представлениях о добре и зле — все это хорошие качества для шкипера, если я сам так говорю! Тебе нужно было избавиться от определенного снобизма и научиться практической политике. Я устроил так, что тебя бросили в среду, требующую такого развития событий. Если бы вы потерпели неудачу, вас бы вовремя оправдали и дали какую-нибудь безобидную синекуру. А так вы отреагировали так хорошо, что мы думаем, что вы лучший выбор для следующего капитана — того, кто достигнет Центавра!”

Пятница промолчал. Казалось, говорить было нечего.

“Ты ненадолго вернешься на нижние палубы и возглавишь Гильдии”, - продолжил Гомес. “ Теперь у них есть все основания претендовать на право голоса в Совете, поскольку они спасли корабль и обнаружили свою собственную силу. Они получат это после некоторых трудностей и волнений. С вас снимут выдвинутые против вас обвинения и восстановят в офицерском звании с более высоким рангом, но вы останетесь представителем Гильдии. Со временем Гильдии будут наращивать мощь и в конечном итоге объединятся с Astro, чтобы лишить другие фракции эффективного голоса. Никакого насилия, если этому можно помочь, но восстановление меркантильной экономики. К тому времени вы должны были бы достаточно изучить психологию, практическую и теоретическую, чтобы принять от меня пост капитана — что, помимо всего прочего, развеет старое и совершенно верное подозрение, что Astro все эти годы тихо руководила всем шоу.

Не вдаваясь в подробности каждого запланированного мероприятия, скажу, что на борту будут созданы условия, которые, хотя и являются на самом деле вполне сносными, будут содержать достаточно социального зла того или иного рода, чтобы призвать к максимальным усилиям всех людей доброй воли, знают они великую тайну или нет. Да, мы дадим им повод для борьбы! И в конце концов их усилия увенчаются успехом; справедливый и гармоничный порядок, с которого началось это путешествие, будет восстановлен.

“Это будет трудно, да, на это уйдет большая часть вашей жизни. Но работа должна быть завершена к тому времени, когда корабль будет в пределах четырех-пяти лет от своей цели. Тогда удовлетворенное и сплоченное человечество сможет начать готовиться к следующему великому приключению”.

Его голос затих, и он опустил глаза на свой стол со слепотой, которая говорила о продолжающейся мысли: Приключение, которое я никогда не увижу.

“ Ты согласен? ” спросил Макмертри. - Ты хочешь эту работу?

“ Я— я возьму это, ” прошептал Пятница. - Я попытаюсь.

Гомес не поднял глаз. Казалось, он видит сквозь стол, пол, стены, коридоры и корпус корабля одиночество между звездами.

OceanofPDF.com

ТО, ПЕРЕЖИВИ ВЕЧНОСТЬ

-1-

Lэоноре Кристине шел десятый год ее путешествия, когда ее постигло горе.

Сторонний наблюдатель, не обращающий внимания на звезды, мог бы заметить это раньше, чем она, потому что при ее скорости ей, должно быть, приходилось бежать наполовину вслепую. Даже без лучших инструментальных возможностей он узнал бы о катастрофе за несколько недель до этого. Но у него не было возможности предупредить ее, и это не помогло бы ей.

И все равно не было никакого наблюдателя: только ночь, усеянная множеством холодных точек, которые были солнцами, морозным водопадом Млечного Пути и редким призрачным мерцанием туманности или галактики-сестры. В девяти световых годах от Солнца корабль был безгранично одинок.

Автоматический сигнал тревоги разбудил капитана Теландера. Когда он с трудом пробудился ото сна, послышался голос первого помощника Линдгрена: “Корс и Херренс намн!” Ужас, заключенный в этом, заставил его окончательно проснуться. Он не остановился, чтобы воспользоваться интеркомом; он покинул свою каюту и побежал к командному мостику. И не остановился бы, чтобы одеться. Они не особо заморачивались с униформой, и некоторые люди на борту перестали заморачиваться с одеждой.

Но так получилось, что он был одет. Убаюканный одинаковостью девяти с половиной лет — даже по корабельному времени больше года, — он читал роман на микрозаписи и задремал в своем кресле. И тут челюсти Вселенной захлопнулись.

Коридор слабо пульсировал вокруг него, нескончаемый пульс движущей энергии. Вентиляторы подули ему в лицо свежим воздухом, слегка пахнущим клевером. Фрески скрывали металл и пластик со сценами леса вокруг залитого солнцем озера. Покрытие палубы было зеленым и упругим, как трава. Но корабль всегда шептал и дрожал, всегда вспоминались глубины снаружи.

Ларс Теландер бросился вверх по трапу в отсек мостика. Ингрид Линдгрен стояла у обзорного экрана. Это было не то, что имело значение; каким бы массивным и сложным он ни был, он был почти игрушкой. Правду можно было сказать по приборам, которые блестели по всей передней переборке. Но ее взгляд не отрывался от него.

Капитан прошел мимо нее. Предупреждение, из-за которого его вызвали, все еще отображалось на экране, подключенном к главному компьютеру. Он прочитал. Дыхание застряло у него между зубами. Когда он встал, щелчок открыл щель и извлек распечатку. Он схватил ее. Его взгляд пробежался по буквам и цифрам. Количественная оценка — детализация с десятичной запятой, после поступления дополнительных данных и проведения дополнительных вычислений - основная Мене, Мене осталась неизменной на экране.

Он нажал кнопку общей тревоги, завыли сирены; эхо разнеслось по коридорам. По внутренней связи он приказал всем матросам, не находящимся на дежурстве, явиться в палату общин вместе с пассажирами. Через мгновение он резко добавил, что каналы будут открыты, чтобы те, кто стоит на страже, тоже могли получать новости.

“Но что мы собираемся делать?” Линдгрен плакала.

“ Боюсь, очень мало. Капитан подошел к обзорному прибору. - Здесь что-нибудь видно?

“ Едва ли. Я думаю. Четвертый сектор. Она сжала кулаки и отвернулась от него.

Он принял как должное, что она имела в виду окуляр прямо перед собой, и вгляделся в него. При большом увеличении пространство бросилось ему в глаза. Изображение было несколько размытым и искаженным. Оптические схемы не могли полностью компенсировать аберрации и эффект Доплера, возникающие при превышении скорости света. Но он увидел звездные точки, алмаз, аметист, рубин, топаз, изумруд, клад Фафнира. Недалеко от центра горела планета под названием Бета Девы, куда они направлялись через тридцать три года после того, как попрощались с Землей. Оно должно было выглядеть очень похоже на солнце нашей родины, но что-то в спектральном сдвиге придавало ему льдисто-голубой оттенок. И, да, на грани человеческого зрения… этот огонек? Это дымное облачко, возможно, для того, чтобы уничтожить этот корабль и эти пятьдесят человеческих жизней?

Шум нарушил его концентрацию: крики, шаги, звуки страха. Он выпрямился: “Мне лучше пойти на корму”, - сказал он бесстрастно.

Линдгрен подошла к нему. - Нет, оставайся на мостике.

“ Почему? Ее терпение лопнуло.

-Правила?

“ Да, ” кивнул он. “ Вас еще не сменили. Что-то вроде улыбки тронуло его худое лицо. “Если вы не верите в Бога, правила теперь являются единственным утешением, которое у нас есть”.

-2-

Tв космосе не было свободного места. Каждый кубический сантиметр внутри корпуса должен работать. Но люди, достаточно умные и чувствительные, чтобы отправиться сюда на поиски приключений, сошли бы с ума без некоторого пространства и уединения. Таким образом, каждая из двадцати пяти кают могла быть разделена на две по желанию пары, занимающей ее. А палата общин была больше, чем местом для приема пищи и встреч. Самой большой частью была площадка для игры в мяч и тренажерный зал. Во внешних помещениях располагались крошечные беседки, сады, магазины для хобби, бассейн. Вдоль одной переборки стояли три кабинки для сновидений.

Однако в данный момент ни одна из этих вещей не имела большего значения, чем портьеры, фрески или яркая повседневная одежда собравшихся людей. У них не было времени расставить стулья. Все встали. Все взгляды были прикованы к Теландеру, когда он поднимался на помост. Никто не шевелился, только чтобы вздохнуть, но на лицах блестел пот и чувствовался запах. Шум корабля, казалось, каким-то образом стал громче.

Капитан на мгновение заколебался. Эти мужчины и женщины были представителями стольких народов — Европы, Азии, Америки, Африки, Луны. Конечно, все они знали шведский; как и любая другая внеземная экспедиция, эта отправлялась на корабле Управления. Но некоторые плохо знали его. В частности, для ученых английский и русский оставались основными международными языками. Поскольку Теландеру было спокойнее в первом случае, он вздохнул и вернулся к нему.

“Дамы и господа, я только что получил печальные новости. Позвольте мне сразу сказать, что наши перспективы выживания ни в малейшей степени не безнадежны, насколько можно судить по нынешним данным и расчетам. Но мы в беде. Риск не был непредвиденным, но по своей природе является таким, от которого невозможно защититься, во всяком случае, на нынешней, довольно ранней стадии развития технологии Bussard drive—”

- Ближе к делу, черт побери! - крикнул я. Теландер не мог видеть, кто кричал из толпы, но узнал этот голос: Уильямс, невысокий, дерзкий химик из Северной Америки.

“ Тише, вы, - сказал констебль Реймон. В отличие от большинства из них, которые стояли, держась за мужские и женские руки, он был один, немного в стороне от остальных: коренастый, темноволосый мужчина с резкими чертами лица и шрамом, пересекающим бровь. На нем был тускло-серый комбинезон, а к нему был приколот значок начальства.

— Вы не можете... - Кто-то, должно быть, толкнул Уильямса локтем, потому что он замолчал.

Худощавое тело Теландера нервно переминалось с ноги на ногу. “Приборы обнаружили ... обнаружили препятствие. Небольшую туманность. Чрезвычайно маленький, простой сгусток пыли и газа, вероятно, менее тысячи миллионов километров в поперечнике. Он движется с аномальной скоростью. Возможно, это остаток чего-то большего, выброшенного сверхновой, остаток, все еще удерживаемый вместе гидромагнитными силами. Или, возможно, это протозвезда. Я не знаю. Дело в том, что мы собираемся нанести по нему удар. Примерно через двадцать четыре часа по корабельному времени. Что произойдет потом, я тоже не знаю. Если повезет, мы сможем пережить столкновение и не понести серьезных повреждений. В противном случае ... что ж, мы знали, что в этом путешествии будут свои опасности ”.

Он услышал прерывистое дыхание, похожее на его собственное на мостике, и увидел, как глаза округлились, рты что-то бормочут, пальцы чертят знаки в воздухе. Он быстро продолжил: “Мы не можем много сделать для подготовки. Немного, э-э, обрешетить, да; но в целом корабль уже натянут настолько, насколько это возможно. Когда наступит нужный момент, большинству из вас прикажут надеть ударные доспехи, и каждый наденет космическую броню. Но— собрание сейчас открыто для обсуждения.” Рука Уильямса взметнулась над плечом высокого М'Боту.

-Да?

Можно представить себе негодование краснолицых. “Сэр! Беспилотный зонд первым совершил полет к Бете Виргинии, не так ли? Он передал по радио заверение, что этот маршрут безопасен. Не так ли? Что ж, тогда кто несет ответственность за то, что мы вляпались в эту грязь?”

Голоса перешли в бормотание. “ Тихо! - крикнул Шарль Реймон. Он говорил негромко, но выталкивал звук из своих легких таким образом, чтобы он попал в цель. На него было брошено несколько обиженных взглядов, но говорившие перешли к порядку.

“Я думал, что объяснил”, - сказал Теландер. “Облако маленькое, неяркое, его невозможно обнаружить на большом расстоянии. У него высокая скорость. Таким образом, даже если бы робот-носитель пошел тем же путем, что и мы, "небулина" в то время находилась бы в значительном офсайде — помните, более пятидесяти лет назад. Более того, мы можем быть совершенно уверены, что робот двигался не совсем так, как движемся мы. Если не учитывать относительного движения звезд, расстояние между Солнцем и Бета Девы составляет тридцать два световых года. Это больше, чем могут представить наши бедные умы. Малейшее отклонение в кривых, взятых от звезды к звезде, означает разницу во многих астрономических единицах посередине ”.

“Этого нельзя было предвидеть”, - добавил Реймон. “Шансы были против того, чтобы мы с этим столкнулись. Но кто-то должен время от времени брать большие шансы ”.

Теландер напрягся. - Я не узнал вас, констебль, - сказал он.

Реймон покраснел. “Капитан, я пытался ускорить дело, так что какие-то тряпичные мозги не заставят вас объяснять очевидное, пока мы не разобьемся”.

“ Не оскорбляйте товарищей по кораблю, констебль. И, пожалуйста, подождите, пока вас узнают, прежде чем заговорить.

“ Прошу прощения у капитана. Реймон скрестил руки на груди, лицо его потускнело.

Теландер осторожно сказал: “Пожалуйста, не бойтесь задавать вопросы, какими бы элементарными они ни казались. Предполагается, что вы все образованы, по крайней мере, в теории межзвездной космонавтики. Но я, чья профессия заключается в этом, знаю, насколько странны парадоксы, как трудно сохранять ясность в уме. Будет лучше, если все поймут, насколько это возможно, с чем именно мы сталкиваемся... Профессор Глассгольд?”

Молекулярный биолог опустила руку и робко сказала, почти так тихо, что ее невозможно было расслышать: “Разве мы не можем — я имею в виду — такие туманные объекты, как эти, по обычным стандартам они представляют собой твердый вакуум. Не так ли? И мы, мы не только движемся со скоростью, близкой к скорости света ... мы набираем все большую скорость с каждой секундой. И, следовательно, больше массы. Наша масса прямо сейчас, по сравнению с остальной Вселенной, должна составлять, ну, несколько сотен тысяч тонн. Что огромно для космического корабля, даже такого большого космического корабля, не так ли? Так почему же мы не можем прорваться насквозь? Почему мы должны замечать немного пыли и газа?”

“ Хорошее замечание, ” сказал Теландер, - и если нам повезет, то это более или менее то, что произойдет. Хотя и не совсем. Помните, что мы летим невероятно быстро, настолько быстро, что фактически можем использовать космический водород в качестве топлива и выхлопных газов. Так что, если мы столкнемся с концентрацией материи, возможно, в сто раз большей плотности, на такой скорости, да, мы должны надеяться, что наши силовые поля справятся с этим, и материальные компоненты выдержат нагрузки. Инженерные экстраполяции предполагают, что мы не понесем серьезного ущерба. Но это всего лишь экстраполяции. Пока не было возможности их проверить. В конце концов, мы живем в эпоху первопроходцев ... Доктор Ивамото?”

-С-с-сст! Полагаю, у нас нет возможности уклониться? Один день корабельного времени - это, может быть, месяц космического времени, так что? У нас нет времени обогнуть эту туманность?

“ Боюсь, что нет. Мы чувствуем, что ускоряемся при постоянной силе тяжести в пять раз. По крайней мере, это делают наши приборы, если не наши тела. Теландер сделал паузу. Его рот скривился. “Извините меня. Я маундер. Но я хочу убедиться, что всем совершенно ясны факты. С точки зрения внешней вселенной, наше ускорение не является постоянным, а неуклонно уменьшается. Следовательно, мы не можем быстро менять курс. Даже полный вектор, нормальный к нашей скорости, не уведет нас достаточно далеко в сторону до столкновения. А, инженер Федоров?”

“ Может, нам поможет, если мы снизим скорость? Конечно, мы должны постоянно поддерживать тот или иной режим работы, но я думаю, что замедление сейчас смягчило бы столкновение ”.

“Компьютер пока не дал никаких рекомендаций. Вероятно, информации недостаточно. В любом случае разница была бы незначительной - несколько сотен километров в секунду из почти трехсот тысяч. Нет, что бы мы ни делали, у нас нет выбора, кроме как... э—э...

“ Прорвемся, ” пробормотал Реймон. Теландер услышал и бросил на него раздраженный взгляд. Реймон, казалось, не возражал.

По мере обсуждения, хотя он становился все более напряженным, его глаза перебегали с одного оратора на другого, а морщины между губами и ноздрями на лице углублялись. Когда наконец Теландер сказал: “Свободен”, констебль почти грубо протолкался сквозь неуверенную толпу остальных и дернул капитана за рукав.

“ Я думаю, нам лучше поговорить наедине, сэр. Его шведский, как и английский, был беглым, но искажался прерывистым акцентом. Он родился и вырос на неспокойных подуровнях Полюгорска и каким-то образом добрался до Марса (Теландер был уверен, что средства были хитрыми), где сражался с Зебрами во время смуты. Позже он вернулся домой, добрался до Луны, вступил в Корпус спасения и вскоре дослужился до звания полковника. Теландер знал, что Реймон многое сделал для организации полицейского подразделения своей службы на более эффективной основе, чем раньше, но, тем не менее, сомневался в мудрости Властей, предложивших ему место в этой экспедиции.

- Вряд ли сейчас подходящее время отказывать кому-либо в доступе к информации, констебль, - холодно заметил капитан.

“О, мы сами называем нашу работу вежливостью, а не стремлением настроить людей против себя”, - нетерпеливо ответил Реймон.

Теландер пожал плечами. “ Тогда пойдем со мной на мостик. У меня нет времени на специальные совещания.

Уильямс и пара других, казалось, думали иначе, но Реймон отогнал их свирепым взглядом и лаем. Теландер волей-неволей слегка улыбнулся, покидая палату общин. “От тебя есть польза”, - признался он.

“Как член парламента? Я думаю,…Боюсь ... что ко мне обратятся не только с этим”, - сказал Реймон.

“ Ну, возможно, на Бете Девственницы. Хотя и сомнительно. Робот не прислал никаких указаний на разумную жизнь на единственной планете, похожей на Землю. Самое большее, мы могли бы столкнуться с несколькими дикарями, вооруженными копьями, которые, вероятно, не будут настроены к нам враждебно. Опасности более тонкие.

Реймон, как и прежде, покраснел. “ Извините, ” поспешно добавил Теландер. “ Я думал вслух. Я не собираюсь разговаривать с тобой, как с трехлетним ребенком. Конечно, ты все это знаешь. Я не совсем убежден вашим утверждением о том, что определенная степень военной дисциплины может быть необходима для выживания в таких опасностях, как возможные болезни. Но посмотрим. Безусловно, специалист по спасению и борьбе со стихийными бедствиями будет желанным гостем ”.

“Вы снова ошибаетесь, капитан”, - сказал Реймон. “Вы довольно сильно потрясены тем, во что мы ввязываемся. Я полагаю, наши шансы не так хороши, как ты притворялся. Верно?

Теландер огляделся. Коридор был пуст, но он все же понизил голос. “ Я просто не знаю. Ни один корабль Буссарда не испытывался в условиях, подобных тем, что ждут нас впереди. Очевидно! Мы либо пройдем испытания в приемлемой форме, либо умрем, быстрой чистой смертью. Я не видел причин усугублять те часы, которые остались у нашего народа, зацикливаясь на этом последнем”.

Реймон нахмурился. “ Вы упускаете из виду третью возможность. Мы можем выжить, но в плохой форме”.

- Как, черт возьми, мы могли? - спросил я.

“Трудно сказать. Возможно, мы выдержим такой удар, что погибнут люди. Ключевой персонал, которого мы не можем позволить себе потерять — не то чтобы пятьдесят человек - это большое количество против целого мира. Однако в таком случае... Реймон некоторое время размышлял. За бормотанием энергий послышались глухие шаги. “В целом они отреагировали хорошо”, - сказал он. “Их выбрали за смелость и хладнокровие. Однако в нескольких случаях отбор был не очень успешным. Предположим, мы действительно окажемся, скажем, инвалидами. Что тогда? Как долго продержится моральный дух или само здравомыслие? Я хочу быть готовым поддерживать дисциплину”.

- В этой связи, - снова холодно произнес Теландер, - пожалуйста, помните, что вы действуете по моим приказам и в соответствии с уставом экспедиции.

“Проклятие!” Реймон взорвался. “За кого вы меня принимаете? Какой-то будущий Мао? Я прошу вашего разрешения назначить нескольких надежных людей и подготовить их к чрезвычайным ситуациям. Я выдам им оружие, но станнерного типа. Если ничего не пойдет не так — или если что—то случится, но все будут вести себя прилично - что мы теряем?”

“Доверяйте друг другу”, - сказал Теландер.

Они поднялись на мостик. Реймон вошел со своим спутником, продолжая спорить. Теландер жестом велел ему замолчать и направился к компьютеру. “ Есть что-нибудь новое? - спросил он.

“Да. Приборы начали составлять карту плотности”, - сказала Линдгрен. Она начала с того, что увидела Реймона, и теперь говорила механически, не глядя на него. Ее лицо под короткими светлыми волосами покраснело, а затем побелело. — Рекомендуется... - Она указала на экран и последнюю распечатку.

Теландер изучал их. “ Хм. Чтобы пройти через менее плотную область, мы должны сгенерировать боковой вектор, используя замедлители номер три и четыре в сочетании со всей системой ускорения ... Процедура сама по себе опасна. Это требует обсуждения ”. Он щелкнул кнопками внутренней связи и коротко переговорил с главным инженером и штурманом. “ В рубке. На двойной связи!

Он повернулся, чтобы уйти. — Капитан... - попытался Реймон.

- Не сейчас, - сказал Теландер, уже направляясь к выходу.

—Но...

“ Ответ отрицательный. Теландер исчез за дверью.

Реймон постоял мгновение, опустив голову и ссутулив плечи, словно готовясь к атаке. Но ему некуда было идти. Ингрид Линдгрен смотрела на него так, что поежилась — минута или больше по корабельному летоисчислению, которое в жизни звезд и планет равнялось получасу, — прежде чем спросила довольно тихо: “Чего ты от него хотел?”

“ О. Реймон обернулся. “ Его приказ набрать небольшой полицейский резерв. Он сказал мне какую-то глупость насчет того, что я не доверяю своим товарищам.

Их взгляды встретились. - И не оставлять их одних в их, возможно, последние часы, - добавила она.

“ Я знаю. Они думают, что им нечего делать, кроме как ждать. Таким образом, они проведут время ... за разговорами; чтением любимых стихов; поеданием любимых блюд, возможно, с порцией вина по этому случаю; прослушиванием музыки, оперы, балета и театральных кассет, или, в некоторых случаях, чего-нибудь более оживленного, может быть, непристойного; занятием любовью. Особенно заниматься любовью. Реймон выплевывал слова.

“Это так плохо?” - спросила она. “Если мы должны выйти, разве мы не должны сделать это цивилизованно, достойно, с любовью к жизни?”

“Ведя себя немного менее цивилизованно, и так далее, мы могли бы увеличить свои шансы не выйти на улицу”, - огрызнулся Реймон.

Она взнуздала себя. - Ты так боишься умереть?

Реймон пожал плечами. “ Нет. Но мне нравится жить.

“ Интересно. Ты знаешь, почему я тебя бросил. Не твоя грубость сама по себе. Ты ничего не можешь поделать со своим происхождением. Но твое нежелание что-либо делать, чтобы преодолеть это. Например, твоя пещерная ревность.

“У меня действительно примитивная мораль бедняка”, - сказал он. “Честно говоря, увидев, во что превращают людей образование и культура, я все меньше и меньше заинтересован в их приобретении”.

Дух покинул ее. Ее глаза затуманились, она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, и сказала: “О, Карл, неужели мы снова будем сражаться в той же старой битве, теперь, возможно, в наш последний день в жизни?” Он стоял неподвижно. Она быстро продолжила: “Я восхищалась тобой. Я хотел, чтобы ты был спутником моей жизни, отцом моих детей — на Бете Три, если мы обнаружим, что действительно можем там обосноваться; на Земле, если нам придется вернуться. Но мы так одиноки здесь, между звездами! Мы должны принимать все возможное утешение и дарить его, иначе мы можем не выжить ”.

“Если только мы не сможем контролировать свои собственные эмоции”, - сказал он.

— Как ты думаешь, были ли у меня какие-нибудь эмоции ... Что угодно, кроме дружбы, и жалости, и - и желания убедиться, что он не влюбился всерьез в меня - в Гарри? Да ведь он едва ли старше мальчика! И в статьях так много слов говорится, что мы не можем вступать в официальные браки в пути, потому что мы уже слишком ограничены и обделены во всех других отношениях ...”

“Итак, мы с тобой прекратили отношения, которые стали неудовлетворительными”, - сказал Реймон.

- С тех пор ты нашел множество других! - вспыхнула она.

“ На неделю или две. Ты тоже. Неважно. Как ты сказал, мы оба свободные личности. Почему я должен затаивать обиду только потому, что оказалось невозможным поддерживать с тобой социальные отношения? Я, конечно, не хочу портить тебе удовольствие после того, как ты сменишься с вахты.

Костяшки пальцев у нее на кулаках побелели. - Что ты собираешься делать?

“Поскольку мне не дали полномочий замещать, - сказал Реймон, - мне придется попросить добровольцев”.

“Ты не можешь!”

“На самом деле мне не запрещали. Я спрошу только нескольких мужчин наедине, которые, вероятно, согласятся. Ты собираешься рассказать капитану?

Она отвернулась от него. “ Нет, ” сказала она. - Пожалуйста, уходи.

Его сапоги застучали по мостовой.

-3-

Tкорабль поехал дальше.

Она не была маленькой. Этот корпус должен был вместить пятьдесят человек со всеми устройствами жизнеобеспечения, необходимыми в условиях крайней враждебности, которой является открытый космос. На нем должны быть экологически чистые системы питания, подачи воздуха и удаления отходов, инструменты, оборудование, расходные материалы, запасные части, инструменты, справки, пара вспомогательных судов, способных доставлять грузы на поверхность планеты и обратно. Ибо экспедиция заключалась не просто в том, чтобы посмотреть: не такой ценой в ресурсах, труде, навыках, мечтах и годах.

Как минимум, эти люди провели бы полдесятилетия в системе Beta Virginis, изучая то немногое, что могли. Но если бы третья планета, на орбите которой сейчас находился робот-зонд, с которой он передавал свои сигналы на Землю, которая принимала их поколение спустя ... Если бы эта планета действительно была пригодна для жизни, экспедиция никогда бы не вернулась домой, даже профессиональные космонавты. Они проживут свою жизнь, и, вероятно, их дети и внуки тоже, исследуя ее многообразные тайны и демонстрируя свои открытия жаждущим умам на Земле. Ибо любая планета - это мир бесконечно сложный, бесконечно разнообразный. И этот мир казался таким домашним, что странности, которые он должен был содержать, были бы еще более яркими.

Жители Леоноры Кристин были совершенно откровенны в своей надежде, что они действительно смогут создать настоящую научную базу. Они часто предполагали, что у их потомков, возможно, вообще не будет желания возвращаться: что Бета Три может эволюционировать от базы к колонии, к Новой Земле, к месту старта для следующего прыжка к звезде. Ибо не существовало другого способа, с помощью которого человек мог бы путешествовать далеко по галактике.

Подумайте: один световой год - это невообразимая пропасть. Исчисляемая, но непостижимая. При обычной скорости — скажем, хорошей для автомобиля в мегаполисе скорости два километра в минуту — человеку потребовалось бы почти девять миллионов лет, чтобы пересечь его. А по соседству с Солнцем звезды находились в среднем на расстоянии около девяти световых лет друг от друга. Бета Девы находилась на расстоянии тридцати двух лет.

Тем не менее, такие пространства можно покорить. Корабль, непрерывно разгоняющийся при одной силе тяжести, преодолел бы половину светового года менее чем за год. И она двигалась бы очень близко к предельной скорости - 300 000 километров в секунду. После этого она могла, так сказать, продвигаться вперед со скоростью один световой год в год: до тех пор, пока в течение половины светового года после окончания путешествия она не начала замедляться.

Но это неполная картина. Она не учитывает теорию относительности. Именно потому, что существует абсолютная предельная скорость (с которой свет распространяется в вакууме; аналогично нейтрино), существует взаимозависимость пространства, времени, массы и энергии. Коэффициент тау входит в уравнения.

Внешний наблюдатель, “находящийся в состоянии покоя”, измеряет массу космического корабля. Результат, который он получает, - это масса, которую имел бы корабль, измеренная, когда он не двигался относительно него, деленная на тау. Таким образом, чем быстрее движется корабль, тем он массивнее по сравнению со Вселенной в целом. Эту дополнительную массу он получает за счет чистой кинетической энергии движения: E = mc2.

Более того, если бы "стационарный” наблюдатель мог сравнить корабельные часы со своими собственными, он бы заметил разницу. Промежуток между двумя событиями (такими как рождение и смерть человека), измеренный на борту корабля, где они происходят, равен промежутку, который измеряет посторонний, — также разделенному на тау. Можно было бы сказать, что на звездолете время течет пропорционально медленнее.

Длины, однако, сокращаются; посторонний видит, что корабль укоротился в направлении движения на коэффициент tau.

Но измерения, сделанные на борту судна, ничуть не менее достоверны, чем те, что сделаны снаружи. Для члена экипажа, смотрящего вперед на Вселенную, звезды сжимаются и увеличиваются в массе; расстояния между ними сокращаются; они сияют, они развиваются со странной скоростью увеличения. Он не изменился, во всяком случае, по отношению к самому себе. Как он мог?

Однако картина еще сложнее, чем эта. Следует иметь в виду, что корабль, фактически, был ускорен и будет замедляться по отношению к общему фону космоса. Это переводит всю проблему из специальной в общую теорию относительности. Ситуация между кораблем и звездой на самом деле не симметрична. Когда скорости снова совпадут и произойдет воссоединение, звезда пройдет больше времени, чем прошел корабль.

Итак, чтобы достичь других солнц за разумную часть ожидаемой продолжительности вашей жизни — непрерывно разгоняйтесь, вплоть до межзвездной середины, когда вы совершите оборот и снованачнете замедляться. Вы ограничены скоростью света, которой вы никогда не сможете полностью достичь. Но вы не ограничены в том, насколько близко вы можете приблизиться к этой скорости. И, таким образом, у вас нет ограничений на ваш тау-фактор.

Возникают практические проблемы. Откуда берется масса-энергия для этого? Было бы полезно снизить tau до 1/100. Вы могли бы пересечь световой век за один год вашего собственного опыта. (Хотя, конечно, вы никогда не смогли бы вернуть столетие, прошедшее во внешней вселенной, в течение которого ваши друзья состарились и умерли.) Но это также неизбежно повлекло бы за собой стократное увеличение массы. Каждая тонна корабля, покинувшего Солнечную систему, должна стать сотней тонн. Мысль о том, чтобы с самого начала иметь при себе достаточно топлива, смехотворна.

Но кто сказал, что мы должны это делать? Топливо и реакционная масса находятся в космосе! Он насыщен водородом. Правда, концентрация невелика по обычным меркам — около одного атома на кубический сантиметр в галактической окрестности Солнца. Но это производит тридцать миллиардов атомов в секунду, поражая каждый квадратный сантиметр поперечного сечения корабля, когда он приближается к скорости света. Энергии немыслимы. При ударе будет выделяться мегарантген жесткого излучения в час; и более тысячи r в течение часа приводят к летальному исходу. Никакое материальное экранирование не помогло бы. Даже если предположить, что вначале оно было невероятно толстым, вскоре оно было бы разрушено.

Однако во времена Леоноры Кристин были доступны нематериальные средства: магнитогидродинамические поля, импульсы которых распространялись на миллионы километров, захватывая атомы их диполями и контролируя их поток. Эти поля служили не пассивно, а просто как броня. Они подавали газ в прямоточный реактивный двигатель — если это выражение можно использовать для обозначения звездообразной ярости продолжающейся термоядерной реакции и урагана плазмы, отбрасываемого за корму, чтобы толкать корабль все ближе и ближе к предельной отметке.

Задействованные силы были не просто огромными; по необходимости, они были точными. Они действительно были настолько точными, что их можно было использовать как внутри корпуса, так и снаружи. Они могли воздействовать на асимметрию атомов и молекул, чтобы добиться ускорения, равного ускорению самого базового комплекса генератора поля. Скорее всего, эта равномерность составляла минус один земного притяжения. По сути, вес на борту оставался постоянным, независимо от того, насколько быстро корабль набирал скорость.

Такое смягчение было возможно только при релятивистских скоростях. Пока тау было маленьким, атомы были недостаточно массивными и пугливыми. Но по мере приближения к cони становились тяжелее — не сами по себе, конечно, а по сравнению со всем остальным, — и поэтому взаимодействие полей между кораблем и вселенной могло установить стабильную конфигурацию.

Таким образом, схема полета была следующей: год при одной g, чтобы достичь скорости, близкой к световой. Переключитесь в режим амортизации с высоким ускорением. Основная часть путешествия будет пройдена экипажем за несколько месяцев. В конце концов, должен пройти еще один год, пока корабль разогнется до межпланетных скоростей и приблизится к своей цели.

Итак, поскольку скорость никогда не была постоянной, “парадокс близнецов” не возник. Тау не был статичным множителем; он был динамичным; его работу с массой, пространством и временем можно было наблюдать как фундаментальную вещь, создающую навсегда иные отношения между людьми и вселенной, через которую они путешествовали.

Корабль не был маленьким. И все же он был едва заметным металлическим отблеском в той огромной нематериальной паутине сил, которая окружала и пронизывала его. Она сама больше не создавала их. Она запустила процесс, когда достигла минимальной скорости реактивного двигателя; но теперь он был слишком огромен, слишком стремителен, его можно было создать и поддерживать только самому. Основной реактор, трубки Вентури, вся система, которая приводила корабль в движение, отсутствовали в корпусе. Большая его часть была вообще не материальной, а результатом воздействия сил космического масштаба. Управляющие устройства корабля, управляемые компьютером, даже отдаленно не напоминали автопилоты. Они были больше похожи на катализаторы, которые при разумном использовании могли повлиять на ход этих ужасных реакций, могли их нарастить, со временем замедлить и погасить — но не быстро.

Месяц космического времени, день внутреннего времени - слишком мало, чтобы обогнуть внезапно обнаруженную туманную яму. Сделать можно было лишь несколько вещей. Тогда ничего не оставалось, кроме как подождать и посмотреть, выживет ли она.

Она нанесла удар.

Это было слишком быстрое изменение схемы атаки, слишком сильное. Тонкий танец энергий, уравновешивающий давление ускорения, не мог продолжаться. Компьютер дал команду цепи разорваться, отключив эту конкретную систему, прежде чем положительная обратная связь вывела ее из строя.

Облаченные в скафандры, пристегнутые ремнями безопасности, наедине с тем, что могло сохранить память о прощальном рукопожатии или поцелуе, жители Леоноры Кристин почувствовали, как вес смещается и меняется. На каждой груди сидело по троллю и душило каждое горло, темнота неровно плыла перед глазами. Выступил пот, сердца застучали, пульс участился. На этот шум ответил корабль - металлический стон, треск и крушение. Она не была предназначена для подобных нагрузок. Ее запас прочности был невелик; масса была слишком ценна для чего-либо еще. И она врезалась в атомы водорода, разбухшие до тяжести кремния или фосфора, в частицы пыли, раздутые в метеороиды. Скорость сплющила облако в продольном направлении; оно было тонким — она прорвалась за считанные секунды. Но по той же причине туманность больше не была для нее облаком. Это была почти сплошная стена.

Ее внешние силовые экраны поглощали удары, отбрасывали материю в сторону турбулентными потоками, защищали корпус от всего, кроме торможения. Но реакция была неизбежна, как на сами поля, так и на устройства, которые, будучи вынесенными наружу, производили их и управляли ими. Каркасы смялись. Электронные элементы расплавились. Криогенные жидкости, вскипевшие из разбитых емкостей.

Итак, один из термоядерных взрывов погас.

Звезды увидели это событие по-другому. Они увидели тонкий мутный туман, в который попал объект, невероятно быстрый и плотный. Гидромагнитные силы хватали атомы, раскручивали их, ионизировали, сталкивали друг с другом. Объект был охвачен метеоритным разрядом. Примерно за час своего прохождения он пробурил туннель через туманность. Этот туннель был шире, чем бур, потому что ударная волна распространилась наружу - и наружу, и наружу, и наружу, разрушая то, что там было стабильным, выбрасывая вещество клочьями.

Солнце и планеты находились здесь в зародыше. Теперь они никогда не сформируются.

"Захватчик" пролетел мимо. Он не сильно сбросил скорость. Снова разогнавшись, он уменьшился в направлении более далеких звезд.

-4-

Rэймонт с трудом пришел в сознание. Он не мог долго находиться в отключке. Мог ли? Шум прекратился. Он оглох? Неужели воздух вырвался через какую-то дыру в космос? Были ли опущены экраны, неужели смерть гамма-цвета уже пронеслась сквозь него?

Нет. Прислушавшись, он различил знакомое низкое биение энергий. Возможно, оно даже проникло в него немного громче, чем раньше. Возможно, подсознательная дрожь палубы немного усилилась. Конструкция корпуса, должно быть, расшаталась из-за того, что ему пришлось пережить. И все же в поле его зрения постоянно светилась флюоропанель. Тень от его каркаса-кокона отбрасывалась на переборку и имела мягкие края, что указывало на достаточный объем воздуха. Вес вернулся к одному g. “К черту мелодраму”, - услышал он свой голос. Его голос звучал далеким, чужим. “У нас есть работа”.

Он возился со своей сбруей. Мышцы пульсировали и болели. По губам побежала струйка крови, солоноватая на вкус. Или это был пот? Ничево. Он был работоспособен. Он выполз на свободу, снял шлем, принюхался — легкий запах гари и озона, ничего серьезного — и сделал один глубокий вздох, прежде чем сбросить скафандр.

Половина его каюты была в беспорядке. Кронштейны, удерживающие на полках его скудные личные вещи, подались, и все разлетелось по палубе. Он нашел свой парализатор под своей обычной койкой и пристегнул его, прежде чем отодвинуть панель, отделявшую другую секцию.

Хрупкая фигура Чи-юэнь Ай-линг лежала неподвижно. Реймон снял с нее лицевой щиток и внимательно прислушался. Ее дыхание было нормальным, без хрипов или бульканья, указывающих на поврежденные легкие. Вероятно, она просто потеряла сознание. Он оставил ее. Другим помощь могла понадобиться больше. В любом случае, между ним и ней не было сильных чувств. После разрыва с Ингрид Линдгрен и небольшой игры на поле он переехал к Чи-юен на основе взаимного удобства. Она не хотела показаться замкнутой, но ее всепоглощающий интерес заключался в развитии некоторых идей о планетологии, которые подсказали ей данные зонда с их цели. Устойчивые отношения с одним мужчиной удерживали остальных от заигрываний с благими намерениями. Точно так же он хотел прекратить тесные человеческие контакты, не проявляя этого явно. Никто не должен был знать, что панель поперек этой каюты обычно была задернута.

Иван Федоров был уже в коридоре. “ Как дела? - спросил Реймон. - Как дела? - окликнул его Реймон.

- Я иду посмотреть, - бросил инженер и побежал.

“ Но— ” Реймон оборвал себя на полуслове и протиснулся в отсек Иоганна Фрейвальда. Машинист сидел, ссутулившись, на своей койке. - Raus mit dir, - сказал Реймон. - И не забудь свой пистолет.

“У меня болит голова, как плотники в черепе”, - запротестовал Фрейвальд.

“ Ты предложил мне помощь. Я думала, ты мужчина.

Фрайвальд бросил на Реймона обиженный взгляд, но приступил к работе. Следующий час они были заняты. Команда Леоноры Кристинбыла еще более занята, осматривая, измеряя, совещаясь вполголоса и обособленно. Но это, по крайней мере, давало им мало времени, чтобы почувствовать боль или позволить ужасу разрастись. У большинства ученых такого обезболивающего не было. Тот факт, что они были живы и корабль, по-видимому, работал как прежде, мог бы вызвать у них одобрение ... Только почему капитан Теландер ничего не объявил? Реймон силой загнал их в общую комнату, заставил одних варить кофе, а других ухаживать за наиболее сильно ушибленными. Наконец он в одиночестве отправился на командный мостик.

Дверь была закрыта. Он постучал. Прогремел голос Федорова: “Вход воспрещен. Пожалуйста, подождите, пока капитан обратится к вам”.

- Это констебль, - сказал Реймон.

“ Ну? Неужели тебе нечем заняться, кроме как вмешиваться? Позвонила Линдгрен.

“Я собрал ваших пассажиров”, - сказал Реймон. “Они оправляются от потрясения. Они начинают понимать, что что-то не совсем так. Не зная, что в их нынешнем состоянии расколет их. Возможно, мы не сможем склеить кусочки обратно ”.

- Пойди скажи им, что объявление будет сделано очень скоро, - неуверенно сказал Теландер.

“ Ты скажи им. Интерком работает, не так ли? Скажи им, что проводишь точную оценку повреждений, чтобы как можно скорее составить программу ремонта. Но сначала впусти меня, я помогу подобрать слова для объявления о катастрофе ”.

Дверь широко распахнулась. Федоров схватил Реймона за руку и попытался втащить его внутрь. Реймон выдернул ее опытным движением. Другой рукой он больно ударил инженера ребром ладони по запястью. “ Не делай этого, - сказал он. “ Никогда. Он ступил на мостик и сам закрыл дверь.

Федоров зарычал и сжал кулаки. Линдгрен поспешила к нему и положила руку ему на плечо. “Нет, Иван”, - взмолилась она. “ Пожалуйста. Русский напряженно затих. Они сердито уставились на него в звенящей тишине: капитан, помощник капитана, инженер, второй инженер, штурман, начальник биосистем. Он посмотрел мимо них. Консоль пострадала, некоторые панели искорежены, несколько счетчиков оторваны. - В этом проблема? - спросил он, указывая.

“ Нет, ” сказал штурман Будро. - Приборы можно заменить.

Реймон посмотрел в обзорный прибор. Цепи компенсатора также были отключены. Он сунул голову в колпак электронного перископа.

Из темноты на него выпрыгнул полусферический симулякр: без компенсации, вид, который он действительно увидел бы снаружи корпуса. На скорости света аберрация искажала небо. Звезды теснились впереди, рассеиваясь в середине корабля; и из-за эффекта Доплера они светились стальным синим, фиолетовым, рентгеновским светом. На корме узоры приближались к тому, что когда-то было знакомым, но не очень близко, и эти звезды покраснели, как тлеющие угольки, как будто время погасило их. Реймон слегка вздрогнул и втянул голову обратно в уютную тесноту мостика.

- Ну? - спросил он.

“ Система замедления— ” Теландер сглотнул. - Мы не можем остановиться.

Лицо Реймона стало совершенно бесстрастным. - Продолжайте, - сказал он.

Заговорил Федоров. Его слова были полны ярости. “Надеюсь, вы помните, что мы активировали замедлители, во всяком случае, два из них, но они принадлежат к интегрированной системе. Которая должна быть отдельной системой от ускорителей, поскольку для замедления мы не проталкиваем газ через набегающую струю, а меняем ее вектор на противоположный ”.

Реймон не шелохнулся от оскорбления. У Линдгрен перехватило дыхание. Через мгновение Федоров обмяк.

“ Что ж, ” устало сказал он, “ ускорители тоже работали. Полагаю, поэтому их защищало напряженное поле. Но замедлители вышли из строя. Потерпел крушение”.

-Какимобразом?

“Мы можем только определить, что термоядерное ядро погасло. По сути дела, замедлители должны были подвергаться большему напряжению, чем ускорители. Я полагаю, что эти силы, реагируя через гидромагнитные поля, разрушили материальную совокупность, которую они содержат. Этот узел, как вы знаете, генерирует и поддерживает работу магнитной бутылки, которая сама содержит текущие атомные реакции. Федоров посмотрел на колоду. “Без сомнения, мы могли бы починить систему, если бы смогли добраться до нее”, - пробормотал он. “Но никто не может приблизиться к реакции, которая приводит в действие ускоритель, и прожить достаточно долго, чтобы выполнять какую-либо работу. Как и любой робот с дистанционным управлением, которого мы могли бы построить. Слишком сильное излучение для его цепей. И, конечно, мы не можем отключить ускоритель. Это означало бы отключение всего набора силовых полей, которые он поддерживает. Водородная бомбардировка убила бы всех на борту в течение минуты ”.

- У нас вообще нет контроля направления? Реймон спросил по-прежнему бесстрастно.

“Да, да, мы это делаем. Схему ускорения можно менять”, - сказал Будро. “У него четыре ”Вентури", и мы можем немного снизить скорость — получить как боковой, так и прямой вектор, — но разве вы не видите, что на любом пути, который мы выберем, мы должны продолжать разгоняться, иначе погибнем".

“Бесконечно ускоряясь”, - сказал Теландер.

“По крайней мере, - прошептала Линдгрен, “ мы можем оставаться в галактике. Вращаться вокруг ее сердца”. Ее взгляд устремился к обзорному экрану, и они знали, о чем она думает: за этой завесой голубых звезд чернота, межгалактическая пустота, абсолютное одиночество. “По крайней мере ... мы можем состариться ... рядом с солнцами. Даже если мы никогда больше не сможем коснуться планеты”.

Черты лица Теландера исказились. Он закричал: “Как мне сказать нашим людям?”

“У нас нет надежды”, - сказал Реймон. Вряд ли это был вопрос.

“Никаких”, - ответил Федоров.

“О, мы можем жить своей жизнью”, - сказал Перейра. “Биосистемы имеют тройную защиту. Они не повреждены. Мы могли бы фактически увеличить их производительность. Не бойся голода, жажды или удушья. Но я бы не советовал нам заводить детей”.

Линдгрен сказала из кошмара, уставившись на переборку, как будто могла видеть сквозь нее: “Когда умрет последний из нас, мы должны включить автоматическое отключение. Корабль не должен продолжать движение после нашей смерти. Пусть радиация делает, что ей заблагорассудится, пусть космическое трение разорвет ее на куски, и пусть эти куски улетят на миллионы световых лет ... вон туда.

- Почему? - машинально спросил Реймон.

“Разве это не очевидно? Если мы выберемся на круговую траекторию ... потребляя водород в нашем ускорителе, всегда двигаясь быстрее, с течением тысячелетий количество тау уменьшается ... мы станем более массивными. Мы могли бы в конце концов поглотить всю галактику”.

Теландер рассмеялся, из его горла вырвался резкий звук. “Нет. Не это”, - сказал он. “Я видел расчеты. Они были сделаны на ранних стадиях обсуждения кораблей Буссарда. Кто-то беспокоился о том, что один из них выйдет из-под контроля. Но это несерьезно. Космический корабль, любая человеческая работа, слишком незначительны. Тау должно было бы стать чем-то вроде, ну, скажем, десяти в минус двадцатой степени, прежде чем масса корабля сравнялась бы с массой очень маленькой звезды, И шансы на то, что он столкнется с чем-то более важным, чем туманность, всегда астрономические. Кроме того, вселенная не просуществует так долго. Нет, мы умрем. Но космос в безопасности от нас ”.

“Сколько мы сможем прожить?” Линдгрен выдохнула. Она перебила Перейру. “Я не имею в виду по корабельному времени. Если вы говорите, что мы можем умереть от старости, я вам верю. Но я думаю, что через год или два мы перестанем есть, или перережем себе горло, или согласимся выключить акселератор, или что-то в этом роде ”.

- Нет, если я смогу помочь, - отрезал Реймон.

Она бросила на него тоскливый взгляд. “Вы хотите сказать, что продолжите жить — не просто отрезанный от человека, от живой Земли, но и от всей вселенной?”

В ответ он пристально посмотрел на нее. Одна рука покоилась на рукоятке пистолета. “ Неужели у тебя недостаточно мужества? - спросил он.

“Но пятьдесят лет внутри этого летающего ада!” - она почти кричала. “Сколько это будет снаружи?”

“ Полегче, ” сказал Федоров и взял ее за плечи. Она прильнула к нему, хватая ртом воздух.

Будро сказал подчеркнуто сухо: “Временная зависимость представляется нам несколько академической, не так ли? И в любом случае это зависит от того, какой курс мы изберем. Если мы позволим себе продолжать движение прямо в космос, естественно, мы войдем в гораздо более тонкую межзвездную среду. Скорость уменьшения тау будет пропорционально меньше, чем здесь, и будет уменьшаться по мере того, как мы выйдем за пределы всей этой группы галактик. С другой стороны, если мы останемся в пределах нашей собственной галактики, если мы попытаемся следовать циклическому пути, проходящему через более плотные концентрации водорода, мы вскоре сможем получить очень маленькое тау. Мы могли бы наблюдать, как проходят миллиарды лет. Это могло бы быть весьма увлекательно. Его улыбка была натянутой. “ И мы есть друг у друга. Хорошая компания. Я с констеблем. Есть способы жить лучше, но есть и худшие”.

Линдгрен спрятала лицо на груди Федорова. Он держал ее одной рукой, неловко похлопывая другой. Через некоторое время (примерно через час в "Истории звезд") она снова подняла глаза.

“ Прости, ” она сглотнула. “ Ты прав. Мы действительно есть друг у друга. Ее взгляд переходил от одного к другому, остановившись на Реймоне.

“ Но, но как мне им сказать? Теландер застонал.

“ Советую вам этого не делать, ” сказал Реймон. - Пусть помощник сообщит новости.

“Что?” Спросила Линдгрен.

“Ты симпатичный человек”, - сказал он. “Я помню”.

Она высвободилась из ослабевших объятий Федорова и сделала шаг в сторону Реймона. Внезапно констебль напрягся. Секунду он стоял, словно ослепленный, прежде чем резко отвернулся от нее и оказался лицом к лицу со штурманом.

“ Быстрее! ” воскликнул он. — Ты знаешь...

— Если ты считаешь, что я должна... - начала Линдгрен.

“ Не сейчас, ” перебил он. “ Будро, иди сюда! Нам нужно кое-что выяснить.

-5-

Tмолчание продолжалось и продолжалось.

Ингрид Линдгрен смотрела с помоста, где она стояла с Ларсом Теландером, вниз, на своих людей. Они оглянулись на нее. И никто в этом зале не мог найти слов.

Ее выбор был удачным. В ее голосе было меньше жестокости, чем в голосе любого мужчины. Но когда она достигла запланированной середины - “Мы потеряли Землю, потеряли Бета-три, потеряли человечество, к которому принадлежали. Мы оставили нам мужество, любовь и, да, надежду” — она не смогла продолжать. Она стояла, закусив губу, сцепив пальцы, и слезы медленно текли из ее глаз.

Теландер встрепенулся. “Ах! ... если вы будете так добры, - попытался он, - будьте добры выслушать. Средства не существует...” Корабль издевался над ним тоном далеких молний.

Стеклянное золото разбилось. Она плакала негромко, но сама ее попытка остановиться делала звук еще более ужасным. М'Боту, стоявший рядом с ней, попытался утешить. Он, однако, напустил на себя такой стоицизм, что с таким же успехом мог быть роботом. Ивамото немного отдалился от них обоих, от них всех, было видно, как он втянул свою душу в какую-то нирвану с замком на двери. Уильямс потрясал кулаками над головой и бредил. Другой голос, женский, начал пронзительно кричать. Женщина посмотрела на мужчину, с которым она водила компанию, спросила: “Ты, всю мою жизнь?” - и отошла от него. Он попытался последовать за ней и столкнулся с членом экипажа, который зарычал и предложил подраться, если он не извинится. По всей людской массе прокатилось бурление.

“ Послушай меня, ” позвал Теландер. - Пожалуйста, послушай.

Реймон высвободил руку, за которую держалась Чи-юэнь Ай-лин в первом ряду, и вскочил на помост. “Вам никогда не удастся привлечь их таким образом”, - предупредил он вполголоса. “Вы всегда работали с дисциплинированными профессионалами. Позвольте мне разобраться с этими гражданскими. Он повернулся к ним. “Тихо, там!” Эхо отразилось от его рева. “Закройте люки. Хоть раз ведите себя как взрослые. У нас нет персонала, чтобы менять тебе подгузники”.

Уильямс взвизгнул от негодования. М'Боту зарычал, гораздо более многозначительно. Реймон выхватил свой парализатор. “Оставайтесь на местах!” Он понизил громкость голоса, но все слышали его, как будто он стоял рядом. “Первый, кто пошевелится, будет нокаутирован. После этого мы отдадим его под трибунал. Я констебль этой экспедиции, и я намерен поддерживать порядок и эффективно сотрудничать. Он ухмыльнулся им в лица. “Если вы считаете, что я превышаю свои полномочия, вы можете подать жалобу в соответствующее бюро в Стокгольме. Но пока вы будете слушать!’

Он хлестал их языком, пока их надпочечники, казалось, снова не заработали. Это не заняло много времени.

“Очень хорошо”, - закончил он и смягчился. “Мы больше не будем говорить об этом. Я понимаю, что вы испытали шок, к которому никто из вас психологически не был готов. Но, тем не менее, у нас есть проблема. И у нее тоже есть своего рода решение, если мы сможем работать вместе. Я повторяю: если.

Линдгрен подавила рыдания. “Я думаю, я должна была...” — сказала она. Он покачал головой и продолжал:

“Мы не можем отремонтировать замедлители, потому что не можем отключить ускорители. Причина в том, как объяснил помощник, что мы должны сохранить его силовые поля для защиты от межзвездного газа. Похоже, что мы заперты в этом корпусе. Который никогда не предназначался для того, чтобы приютить нас дольше, чем на несколько лет по корабельному времени. Что ж, мне тоже не нравится такая перспектива. Но у меня появилась идея. Возможность побега, если у нас хватит смелости и решимости. Штурман Будро проверил для меня цифры. У нас есть шанс на успех.

- Переходите к делу, ладно? - крикнул Уильямс.

“Я рад видеть хоть какой-то настрой”, - сказал Реймон. “Однако это нужно держать под контролем, иначе нам конец. Но, чтобы сделать это как можно короче — позже капитан Теландер и офицеры—специалисты смогут объяснить детали - идея такова ”.

Его сдачу квартиры можно было бы использовать для описания нового метода ведения бухгалтерского учета. “Если мы сможем покинуть галактику, выбраться туда, где в космосе практически нет газа, мы сможем безопасно отключить поля. Затем мы сможем выйти за пределы корпуса и отремонтировать замедлители. Сейчас астрономические данные не так точны, как хотелось бы, но мы точно знаем, что даже в близлежащем межгалактическом пространстве среда слишком плотная. Конечно, гораздо тоньше, чем здесь, но все равно настолько толстые, если судить по количеству атомов, поражаемых в секунду, что убивают нас без защиты.

Однако галактики обычно образуются скоплениями. Наша галактика, Магеллановы облака, M31 в созвездии Андромеды и тринадцать других, больших и малых, составляют одну из таких групп. Занимаемое им пространство имеет около шести миллионов световых лет в поперечнике. За ними находится гораздо большее расстояние до следующего семейства галактик. И мы надеемся, что на этом участке газ достаточно разрежен, чтобы нам не понадобилась защита ”.

Реймон поднял обе руки. Он убрал пистолет в кобуру. “ Подождите, подождите! ” ему удалось рассмеяться. “ Не беспокойтесь. Я уже знаю, что вы пытаетесь сказать. Десять или двадцать миллионов световых лет, как бы далеко мы ни улетели, невозможны. У нас нет для этого тау. Соотношение в пятьдесят, или сто, или тысячу не приносит нам никакой пользы. Согласен. Но помните, у нас нет предела нашему тау. Особенно, если мы расширим наши поля поиска, а также пройдем через части этой галактики, где газ плотнее, чем здесь. И то, и другое мы можем сделать. Точные параметры, которые мы использовали, были определены нашим курсом на Бету Девственницы; но корабль ими не ограничен. Мы могли бы подняться до десяти g, а может, и выше.

Итак, грубая оценка показывает, что если мы наполовину обогнем эту галактику, а затем нырнем прямо внутрь через ее середину и выйдем с другой стороны — нам все равно пришлось бы совершить этот неполный оборот; мы не можем запустить монету в десятьэре на нашей скорости! — мы сможем получить необходимое количество тау. Помните, что она будет постоянно уменьшаться. Наше время передачи до бета-версии было бы намного меньше, чем мы рассчитывали, если бы мы не собирались останавливаться на достигнутом: если бы вместо того, чтобы делать оборот на середине прохождения, мы просто продолжали наращивать скорость. Навигатор Будро оценивает — прикидывает, заметьте; нам придется собирать данные по ходу движения; но это хорошее, обоснованное предположение — он считает, что мы сможем закончить с этой галактикой и отправиться за ее пределы чуть больше чем за год.

“ Как долго длится космическое время? вопрос от собравшихся.

“Разве это имеет значение?” Возразил Реймон. “Вы знаете размеры. Диаметр галактического диска составляет около 100 000 световых лет. В настоящее время мы находимся примерно в 30 000 световых годах от центра. Всего четверть миллиона лет? Кто может сказать? Это будет зависеть от того, какой курс мы изберем, что, в свою очередь, будет зависеть от того, что смогут показать нам наблюдения с большого расстояния. Он ткнул в них пальцем. - Я знаю. Вы задаетесь вопросом, что, если мы столкнемся с облаком, подобным тому, которое привело нас в эту жалкую ситуацию. Что ж, у меня есть два ответа на этот вопрос. Во-первых, мы должны рискнуть. Но, во-вторых, по мере того, как наше тау будет становиться все меньше и меньше, мы сможем использовать области, которые становятся все плотнее и плотнее. У нас будет слишком большая масса, чтобы на нас повлияло то, что произошло в этот раз. Понимаете? Чем больше у нас есть, тем больше мы можем получить. Мы вполне можем оставить галактику с обратным тау порядка ста миллионов. Если так, то по корабельному времени мы будем за пределами всего этого галактического скопления через несколько дней!”

“ И как мы вернемся? Звонила Глассгольд, но настороженная и заинтересованная.

“Мы этого не делаем”, - признал Реймон. “Мы продолжаем движение, пока не найдем другое галактическое скопление. Там мы обращаем процесс вспять, замедляемся. Нам в какой-то мере поможет факт рецессии. Вы знаете, что другие группы уже отходят от нашей. У нас не будет такой относительной скорости, чтобы убивать. Но в конце концов мы окажемся внутри единой галактики. Наша тау займется чем-нибудь разумным. Мы можем начать искать планету, где сможем жить.

“Да, да, да!” - рявкнул он в их лепет, снова теряя терпение. “Миллионы лет в будущем. Миллионы световых лет отсюда. Скорее всего, человеческая раса extinct...in в этой части Вселенной. Но разве мы не можем начать все сначала, в другом пространстве и времени? Или вы предпочли бы сидеть в этой металлической скорлупе, жалея самих себя, пока не состаритесь и не умрете бездетными? Если только вы не выдержите остроты и не вышибете мозги, которые, как вы себе льстите, у вас есть. Я за то, чтобы продолжать, пока хватает сил. Будет ли кто-нибудь, кто считает иначе, настолько добр, чтобы уйти с дороги?”

Он спустился с помоста. “ А... офицер-навигатор Будро, - сказал Теландер сквозь нарастающий шум. “ Вы подойдете сюда? Леди и джентльмены, это заседание открыто для вопросов...

Чи-юэнь Аи-линг схватила Реймона за руку. Он взглянул на нее сверху вниз. “Ты был великолепен”, - воскликнула она.

Его губы сжались. Он перевел взгляд с нее, с Линдгрен на другую сторону группы, на ограждающие переборки. “ Спасибо, ” коротко ответил он. - Ничего особенного не было.

“ О, но это было. Ты вернул нам надежду. Она опустила взгляд и покраснела. - Для меня большая честь делить с вами каюту.

Казалось, он не слышал. “Кто угодно мог бы предложить блестящую новую идею”, - сказал он. “Прямо сейчас они ухватятся за что угодно. Я только ускорил дело. Когда они понимают программу, вот тогда-то и начинаются настоящие проблемы ”.

-6-

Fорочьи поля перемещались. Это были не просто статические трубки и экраны. То, что сформировало их, было непрерывным воспроизведением электромагнитных импульсов, генерация, распространение и гетеродинирование которых должны контролироваться каждую наносекунду, от квантового уровня до космического. По мере того как внешние условия — плотность материи, радиация, напряженность падающего поля, гравитационное искривление пространства - менялись, мгновение за мгновением, регистрировалась их реакция на нематериальную сеть корабля; данные поступали в компьютеры; обрабатывая одновременно тысячи рядов Фурье как самую маленькую из своих задач, эти машины присылали свои ответы; генерирующие и управляющие устройства, плавающие за кормой корпуса в вихре собственного излучения, вносили свои гибкие корректировки. В этот гомеостаз, в это хождение по канату, преодолевающее вероятность неправильной реакции — которая означала бы искажение и коллапс полей, разрушение корабля, подобное появлению новой звезды, — вошла человеческая команда. это стало частью данных. Воздухозаборник по правому борту был расширен, воздухозаборник по левому борту уменьшен; но осторожно, очень осторожно. Леонора Кристин легла на новый курс.

Звезды видели тяжеловесное движение неуклонно увеличивающейся массы, потребовались месяцы и годы, прежде чем отклонение от ее первоначального пути стало значительным. Не то чтобы объект, который они видели, был медленным. Это была раскаленная оболочка размером с планету, атомы которой были захвачены самыми внешними силовыми полосами и возбуждены в тепловое, флуоресцентное, синхротронное излучение. И он появился едва позади волнового фронта, который объявил о своем приближении. Но галактика была огромной. Яркость корабля вскоре исчезла на расстоянии световых лет.

Путь корабля пролегал через пропасти, которым, казалось, не было конца.

Однако в ее собственное время история была другой. Она двигалась по вселенной, которая становилась все более странной — все более быстро стареющей, все более массивной, все более сжатой. Таким образом, скорость, с которой она могла поглощать водород, сжигать часть его до энергии, а остальное выбрасывать в реактивном пламени на миллиард километров ... Эта скорость продолжала увеличиваться для нее. Каждая минута, отсчитываемая ее часами, отнимала у нее большую долю тау, чем добавила к ней последняя минута.

Внутри ничего не изменилось. Воздух и металл по-прежнему ощущали сильное ускорение, чистая внутренняя тяга по-прежнему составляла хотя бы единицу тяжести. Внутренняя силовая установка продолжала обеспечивать свет, электричество и термостатирование.

И биосистемы восстанавливали кислород и воду, перерабатывали отходы, производили пищу, поддерживали человеческую жизнь. Энтропия возрастала. Люди старели с древней скоростью шестьдесят секунд в минуту, шестьдесят минут в час.

Но эти часы всегда были меньше связаны с часами и годами, которые проходили снаружи. Одиночество сомкнулось на корабле, как пальцы.

-7-

Rэймонт на мгновение задержался у входа в палату общин. Главный зал был большим и тихим. Сначала это было постоянное использование, почти истерическая теснота. Но в последнее время, помимо приема пищи, у ученых и членов экипажа появилась тенденция объединяться в небольшие группы или уединяться. В спортзале больше не проводилось много игр с мячом; магазины для хобби часто пустовали. Серьезных ссор не возникало. Это был просто вопрос признания своими действиями, что ты до смерти устал от одних и тех же лиц и одних и тех же разговоров, и поэтому намеревался проводить большую часть времени врозь — читать, смотреть записанные на пленку передачи, писать, думать, спать как можно больше. У одних эта тенденция компенсировалась изменением сексуальных привычек у других. Реймон не был уверен, означало ли это срыв или поиск новой модели поведения, более подходящей для нынешних условий. Возможно, и то, и другое. В любом случае, большинство отношений стали временными, хотя некоторые группы оставались более или менее сплоченными как единое целое и много экспериментировали.

Его это так или иначе не волновало. Он хотел, чтобы все они взяли себя в руки, больше занимались спортом и меньше размышляли. Но он не смог убедить многих. Его непреклонное соблюдение определенных основных правил довольно сильно изолировало его в социальном плане.

Кстати, о чем — да. Он зашагал по палубе. Лампочка над каждой из трех кабинок сновидений говорила о том, что они заняты. Он выудил из кармана отмычку и открыл крышки, одну за другой. Две он снова закрыл. Но на третьей выругался. Распростертое тело, лицо под сомногельматом принадлежало Эмме Глассголд.

Мгновение он стоял, глядя сверху вниз на маленькую женщину. В ее улыбке светилось умиротворение. Но кожа была дряблой и нездорового цвета. Экраны электроэнцефалограммы за шлемом показывали, что она в спокойном состоянии. Значит, ее можно быстро разбудить, не подвергая опасности. Реймон щелкнул переключателем таймера. Осциллографический след гипнотических импульсов, подававшихся в ее мозг, сгладился и потемнел.

Она пошевелилась. - Шалом, Моше, - услышал он ее шепот. На борту не было никого по имени Моше.

Он снял шлем, открывая ей глаза. Она крепче сжала их, сжала костяшками пальцев и попыталась повернуться в коробке.

“ Давай, ” сказал Реймон. - Просыпайся. - Он встряхнул ее.

Она моргнула. У нее перехватило дыхание. Она выпрямилась. Он почти видел, как мечта исчезает в ее глазах. “ Давай, ” повторил он, протягивая руку, чтобы помочь. - Выбирайся из этого проклятого гроба.

- Ах, нет, нет, ” пробормотала она невнятно. “ Ты…Я была со своим Моше”.

— Мне очень жаль, но...

Она разразилась рыданиями. Реймон хлопнул по кабинке, треск перекрыл все остальные звуки. “Хорошо, ” сказал он, “ я отдам прямой приказ. Вон! И доложите доктору Винбладу”.

- Что, черт возьми, здесь происходит? - спросил я.

Реймон обернулся. Норберт Уильямс, должно быть, услышал его и вышел из бассейна, потому что химик был голый и мокрый. Он тоже был в ярости. “Значит, теперь ты издеваешься над женщинами”, - сказал он сдавленным тоном. “Даже над крупными женщинами. Отойди от нее”.

Реймон остался стоять на месте. “У нас есть правила использования кабинок мечты”, - сказал он. “Если у кого-то недостаточно самодисциплины, чтобы соблюдать их, мне приходится принуждать”.

“ Ага! Шныряешь повсюду, наблюдаешь за нами, суешь свой нос в чужую личную жизнь — Боже, я больше не собираюсь с этим мириться!”

“ Не надо, ” взмолилась Глассгольд. “ Не сопротивляйся. Казалось, она ушла в себя. “Я пойду”.

“Черта с два ты это сделаешь”, - ответил североамериканец. “Останься. Настаивай на своих правах”. Черты его лица покраснели. “Я сыт по горло этим маленьким жестяным Иисусом, и сейчас самое время что-то с ним сделать”.

Реймон сказал, делая паузы между словами: “Правила, ограничивающие использование кабинок, были написаны не для развлечения, Уильямс. Слишком много сна, слишком сильная искусственная стимуляция сновидений - это плохо. Это вызывает привыкание. Конечным результатом может стать безумие ”.

“ Послушай. Химик сделал очевидное усилие, чтобы обуздать собственный гнев. “ Люди не одинаковы. Вы , возможно, думаете, что нас можно скроить по вашему образцу — вы и ваши занятия художественной гимнастикой, ваше упорядочивание рабочих деталей, которые видны любому ребенку, ни для чего, кроме как для того, чтобы занять нас работой на несколько часов в день, ваше разрушение натюрморта, который построил Педро Родригес, — вся ваша мелочная диктатура, с тех пор как началось путешествие, все хуже и хуже с тех пор, как мы свернули в погоню за этим Летучим голландцем — ” Он сглотнул. “Послушай, ” сказал он, “ Эти правила. Как здесь. Они написаны для того, чтобы никто не получал слишком много времени на сон. Конечно. Но откуда ты знаешь, что некоторые из нас получают достаточно? Нам всем придется провести некоторое время в кабинках. И вам, констебль Железный Человек. Вам тоже. На корабле слишком стерильная среда. Это место с сенсорной депривацией. Нам нужны заменители”.

— Разумеется, - перебил Реймон.

“Теперь, как вы можете сказать, сколько замены может понадобиться кому-то еще? У вас нет чувствительности, которой Бог наградил таракана. Знаешь ли ты хоть одну гадость о прошлом Эммы? Я знаю. Я знаю, что она прекрасная, мужественная женщина ... прекрасно способная самостоятельно оценивать свои потребности и направлять себя… ей не нужно, чтобы ты управлял ее жизнью вместо нее. Уильямс указал. “Вот дверь. Воспользуйся ею”.

“ Норберт, не надо, ” задрожала Глассгольд. Она выбралась из ложи и попыталась встать между мужчинами. Реймон отодвинул ее в сторону и ответил Уильямсу:

“ Если и должны быть сделаны исключения, то их определяет судовой врач. Не вы. После этого ей все равно нужно увидеться с доктором Уинбладом. Она может попросить у него разрешение врача.

“ Я знаю, как далеко она с ним зайдет. Этот ублюдок даже не выдает транквилизаторов.

- У нас впереди долгое путешествие. Нам предстоит пережить непредвиденные стрессы. Если мы начнем зависеть от пустышек...

“Вы когда-нибудь думали, что без такой помощи мы сойдем с ума и умрем? Мы решим это сами, спасибо. А теперь уходи, я сказал!”

Глассгольд снова попыталась вмешаться. Реймону пришлось схватить ее за руки, чтобы сдвинуть с места.

“ Убери от нее свои руки, свинья! Уильямс набросилась на нее, размахивая обоими кулаками.

Реймон отпустил Глассгольда и поплыл назад, туда, где было больше места для маневрирования. Уильямс взвизгнул и последовал за ним. Реймон защищался от неопытных ударов, пока через минуту не подскочил вплотную. Выпад карате, два удара, хрипение из опустошенных легких, и Уильямс рухнул на палубу. Его вырвало. Из носа потекла кровь.

Глассгольд вскрикнула и подбежала к нему. Она опустилась на колени, притянула его к себе и свирепо посмотрела на Реймона. - Разве ты не храбрый? - выплюнула она.

Констебль развел руками. - Я должен был позволить ему ударить меня?

- Ты к-к-мог бы уйти.

“ Нет. Мой долг - поддерживать порядок на борту. Пока капитан Теландер не освободит меня от этого, я буду продолжать это делать.

“ Очень хорошо, ” процедила Глассголд сквозь зубы. “ Мы немедленно отправляемся к капитану. Я подаю на вас официальную жалобу”.

Реймон покачал головой. “Было объяснено и согласовано, - ответил он, - что шкипера не должны беспокоить наши обычные проблемы и препирательства. Не в этих новых обстоятельствах, когда мы направляемся в абсолютную неизвестность. Он должен думать о корабле.

Уильямс со стоном возвращался в полное сознание.

“Но мы пойдем к первому помощнику Линдгрен”, - сказал Реймон. “Я должен выдвинуть обвинения против вас обоих”.

Глассгольд поджала губы. “Как пожелаешь”, - сказала она.

“ Не Лин'грен, ” одними губами произнес Уильямс. — Лин'Грен и он, они были...

“Больше нет”, - сказала Глассголд. “Она больше не могла его выносить, даже до катастрофы. Она будет справедлива.” Она встала, помогла Уильямсу подняться, поддерживала его всю дорогу до страны офицеров.

Несколько человек увидели, что они проходят мимо, и начали спрашивать, что случилось. Реймон сердито посмотрел на них, заставив замолчать. Взгляды, которыми они ответили ему, были угрюмыми. Позвонив по первой же линии внутренней связи, он набрал номер каюты Линдгрен и попросил ее прийти в комнату для допросов.

Это было крошечное, но звуконепроницаемое помещение для конфиденциальных слушаний и необходимых унижений. Линдгрен села за письменный стол. По такому случаю она надела униформу. Фторопанели отбрасывали свет на ее белоснежные волосы; голос, которым она попросила Реймона начинать, был таким же холодным.

Он коротко и без обиняков рассказал о том, что произошло. “Я обвиняю профессора Глассголда в нарушении правил личной гигиены, - закончил он, - а мистера Уильямса - в нападении”.

“ Мятеж? - Спросила Линдгрен. Уильямс выглядел встревоженным.

“Нет, мадам. Нападения будет достаточно”, - сказал Реймон. Аптекарю: “Считайте, что вам повезло. Мы психологически не можем позволить себе суд в парадной форме, который повлечет за собой обвинение в мятеже. Нет, если вы не будете продолжать в том же духе ”.

“ Хватит, констебль, ” отрезала Линдгрен. - Профессор Глассголд, пожалуйста, изложите мне вашу версию случившегося.

Гнев все еще терзал биолога. “Я признаю себя виновной в предполагаемом нарушении, ” сказала она без колебаний, - но я также признаю себя виновной и прошу о полном пересмотре моего дела — дела каждого — как предусмотрено статьями. Решение принадлежит не только доктору Уинбладу, но и совету офицеров корабля и моим коллегам. Что касается драки, Норберта невыносимо спровоцировали, и он стал жертвой чистой жестокости”.

- Ваши показания, мистер Уильямс?

“ Я не знаю, как я устою под вашим проклятым руководством— - североамериканец осекся. “Прошу прощения, мэм”, - сказал он все еще немного хрипло своими распухшими губами. “Я никогда не запоминал космическое право. Я думал, здравый смысл и добрая воля помогут нам справиться. Реймон, может быть, технически и прав, но я терпел столько его наглого вмешательства, сколько мог вынести.

“ Тогда, профессор Глассгольд, мистер Уильямс, готовы ли вы согласиться с моим суждением? Вы имеете право на обычное судебное разбирательство, если вы того пожелаете”.

Уильямс выдавил кривую усмешку. “ Дела и так плохи, мэм. Я полагаю, это должно быть занесено в протокол, но, возможно, это не обязательно должно доходить до ушей каждого ”.

“ О, да, ” прошептала Глассголд. Она схватила Уильямса за руку.

Реймон открыл рот. “ Вы находитесь в моем подчинении, констебль, ” перебила его Линдгрен. - Вы, конечно, можете обратиться к капитану Теландеру.

- Нет, мадам, - отрезал Реймон.

“Очень хорошо. Линдгрен откинулась назад. Улыбка озарила ее черты. “Я предлагаю, чтобы обвинения со всех сторон дела были сняты ... или, точнее, никогда не предъявлялись. Давайте присядем — давайте, воспользуйтесь этой скамейкой — давайте обсудим эту проблему как между людьми, которые все находятся, скажем так, в одной лодке ”.

“ И он тоже? Уильямс ткнул большим пальцем в сторону Реймона.

“Вы знаете, у нас должны быть закон и дисциплина”, - мягко сказала Линдгрен. “Без них мы умрем. Возможно, констебль Реймон переусердствовал. Или, возможно, нет. Однако он единственный полицейский и военный специалист, который у нас есть. Если вы с ним не согласны — что ж, именно для этого я здесь. Пожалуйста, присаживайтесь. Я позвоню, чтобы принесли кофе. Мы могли бы также совершить набег на наш паек сигарет.

- Если помощник не возражает, - сказал Реймон, - я удалюсь.

“Нет, нам тоже есть что вам сказать”, - заявила Глассгольд.

Реймон не сводил глаз с Линдгрен. Между ними словно проскочили искры. “Как вы объяснили, мадам, ” сказал он, “ моя работа заключается в соблюдении правил корабля. Ни больше, ни меньше. Это стало чем-то другим: сеансом личной консультации. Полагаю, леди и джентльмену будет удобнее разговаривать без меня.

“ Полагаю, вы правы, констебль, ” кивнул помощник. - Свободен.

Он изобразил приветствие и вышел. По пути по коридору Фрайвальд приветствовал его с некоторой сердечностью. Но тогда Фрейвальд был одним из полудюжины его заместителей.

Он вошел в свою каюту. Перегородка была отодвинута. Чи-юэнь Ай-лин села на его койку, а не на свою. На ней было что-то легкое и с оборками, что делало ее похожей на маленькую девочку, грустную девочку. “ Привет, ” сказала она бесцветным голосом. “ У тебя прямо гром среди ясного неба. Что случилось?”

Реймон присоединился к ней и рассказал об этом.

“Ну, - вздохнула она, - можно ли их так сильно винить?”

“ Нет. Полагаю, что нет. Хотя— я не знаю. Считается, что это лучшее, что может предложить Земля. Интеллект, образование, стабильная личность, хорошее здоровье, целеустремленность. И они знают, что, скорее всего, никогда больше не вернутся домой. Как минимум, они вернулись бы на Землю, более старую, чем та, которую они покинули, почти на столетие. Реймон провел рукой по своим волосам, расчесанным проволочной щеткой. “Итак, все изменилось”, - сказал он. “Мы отправляемся навстречу неизвестной судьбе, возможно, к смерти, и уж точно к полной изоляции. Но так ли это отличается от того, что мы планировали с самого начала? Должно ли это разносить людей на куски?”

“ Да, ” сказала Чи-юэнь. - Имеет.

“ Ты тоже. Я заметил. Он бросил на нее свирепый взгляд. “Сначала вы были заняты своей теоретической работой, программированием исследований, которые вы намеревались провести в системе Бета Вирджинис. И когда на нас обрушилась беда, ты сплотился не хуже других.

Призрачная улыбка скользнула по ее губам. “Ты вдохновил меня”, - сказала она.

“Однако с тех пор... Ты все чаще и чаще сидишь и ничего не делаешь. Я думаю, у нас с тобой были зачатки, э-э, настоящей дружбы; но в последнее время ты не часто вступаешь в какой-либо значимый контакт ни со мной, ни с кем-либо еще. Больше никакой работы. Больше никаких мечтаний наяву. Даже не очень плакал в подушку после отбоя ... О, да, я бы лежал без сна и слушал тебя. Почему, Аи-линг? Что с тобой происходит? Для большинства наших людей?”

- Я полагаю, у нас нет вашего необузданного желания выжить любой ценой, - сказала она почти шепотом.

“Я бы сам счел некоторые цены на жизнь слишком высокими. Но здесь — у нас есть все необходимое для существования. А также определенный комфорт. Приключение, о котором мы и не мечтали. Что случилось?”

- Ты знаешь, какой сейчас год на Земле? - возразила она.

“ Нет. Это я посоветовал капитану Теландеру убрать именно эти часы. Теперь вы, наверное, это знаете. Вокруг этого складывалось слишком болезненное отношение”.

“Большинство из нас в любом случае может сделать свои собственные оценки. В настоящее время, я полагаю, у нас дома около 10 000 Anno Domini. Плюс-минус несколько столетий. И, о да, я признаю это абсурдным утверждением. Я понимаю концепцию одновременности, разрушающуюся в релятивистских условиях. Но все же эта дата имеет значение. Мы абсолютные изгнанники. Уже. Безвозвратно. Что произошло на Земле? Что происходит по всей галактике? Что сделали люди? Кем они становятся? Мы никогда не будем участвовать в этом. Мы не можем”.

Она говорила ровным, почти безразличным голосом. Он попытался прервать ее апатию резкостью: “Что из этого? Если бы мы отправились на Третью Бету и остались, у нас была бы ниточка радиосвязи, слова, произнесенные за поколение до того, как мы их услышали. Больше ничего. И наша собственная смерть закрыла бы нас от вселенной. Общая судьба человека. Почему мы должны хныкать из-за того, что наша судьба принимает неожиданные формы?”

Она некоторое время смотрела на него, прежде чем сказала: “На самом деле ты не хочешь получить ответ для себя. Ты хочешь спровоцировать меня на такой ответ”.

Пораженный, он сказал: “Ну ... да”.

“ Ты понимаешь людей гораздо лучше, чем показываешь. Полагаю, это твое дело. Ты расскажешь мне, в чем наша проблема.

“Потеря цели”, - сразу же сказал он. “Члены экипажа пока не в таком плохом состоянии. У них есть работа, которая не дает им скучать. Но большинство из тех, кто находится на борту, - ученые. Они посвятили свои жизни экспедиции на Бету Девы. Вы, например, намеревались изучать там планетологию. Так что вам было чего ждать; а пока вам нужно было подготовиться. Теперь вы понятия не имеете, что произойдет. Вы знаете только, что это будет нечто совершенно отличное от того, что вы ожидали. Что это может быть смерть - потому что мы идем на ужасный риск - и вы ничего не можете сделать, чтобы помочь, только сидеть пассивно и позволять нести себя. Естественно, ваш моральный дух падает ”.

- Что ты предлагаешь мне делать, Чарльз?

“Что ж, почему бы тебе не продолжить свою теоретическую работу? Попробуй обобщить ее. В конце концов, мы будем искать планету для поселения. Ваша специальность будет очень востребована”.

“ Ты знаешь, каковы шансы на то, что мы когда-нибудь найдем дом. Мы собираемся продолжать эту дьявольскую погоню до самой смерти.

“Черт возьми, мы можем улучшить наши шансы!”

-Какимобразом?

“Это одна из вещей, над которой тебе следует поработать”.

Она снова улыбнулась, чуть более живо. “ Знаешь, Чарльз, ” сказала она, - ты заставляешь меня хотеть этого. Хотя бы для того, чтобы заставить тебя прекратить пороть меня. Поэтому ты так строг к людям?”

Он подумал о ней. До сих пор она держалась намного лучше, чем большинство. Может быть, она наберется смелости, ну, если поделится с ним. И нужно было лелеять каждый проблеск воли и надежды. “Ты умеешь хранить коммерческую тайну?” спросил он.

Ее взгляд действительно сверкнул. - Ты должен был бы уже так хорошо меня знать. - Одна босая ступня потерлась о его бедро.

Он похлопал по нему и ухмыльнулся. “Старый принцип”, - сказал он. “Работает в военных и полувоенных организациях. Я применил его здесь. Человеческое животное хочет иметь образ отца-матери, но в то же время негодует на то, что его наказывают. Вы можете добиться стабильности следующим образом: высший источник власти остается удаленным, богоподобным, практически недоступным. Ваш непосредственный начальник - подлый сукин сын, который заставляет вас ходить по пятам и которого вы поэтому ненавидите. Но его начальник настолько добр и отзывчив, насколько позволяет ранг. Вы понимаете меня?”

Она приложила палец к подбородку. - Нет, не совсем.

“ Ну, в данном случае — о, вы никогда не узнаете, как тщательно я маневрировал в те первые несколько месяцев после того, как мы врезались в небулину, чтобы все получилось именно так — капитан Теландер был изолирован вместе с теми офицерами, которые больше всего были озабочены фактической эксплуатацией корабля. Он этого не осознает. Он согласился с моим доводом о том, что ему не следует отвлекаться на обычные дела, потому что все его внимание должно быть направлено на то, чтобы безопасно провести нас через облака и скопления галактики. Но это лишило его неформальной, интимной атмосферы, на которой мы работали раньше. Он обедает отдельно, с Будро и Федоровым. Он отдыхает и занимается спортом в одиночестве в каюте, которую мы расширили для него. Когда ему нужна женщина, он вежливо приглашает ее навестить его и никогда не просит об одном и том же дважды. И так далее, и тому подобное.

“Я не могу поставить себе в заслугу развитие событий в целом. Многое из этого является естественной, почти неизбежной эволюцией. Логика нашей проблемы привела к ее возникновению, и я немного позаботился об этом. Однако конечным результатом стало то, что наш добрый серый друг Ларс Теландер превратился в Старика”.

Чи-юэнь наполовину улыбнулся, наполовину вздохнул. “ Бедный старик! Почему?

“ Я же говорил вам, ” сказал Реймон. “ Психологическая необходимость. Обычный человек на борту должен чувствовать, что его жизнь в надежных руках. Конечно, никто сознательно не верит, что капитан непогрешим. Но существует неосознанная потребность в такой ауре. Таким образом, мы сейчас установили порядок вещей, чтобы суждения капитана на человеческом уровне никогда не подвергались испытанию ”.

“ Линдгрен там суррогатная мать? Чи-юэнь внимательно посмотрела на Реймона.

Он кивнул. “Я традиционный старший сержант. Жесткий, резкий, требовательный, властный, невнимательный, жестокий. Не настолько плохо, чтобы спровоцировать петицию о моем смещении. Но достаточно, чтобы вызвать раздражение, стать непопулярным. Это хорошо для других, ты знаешь. Злиться на меня полезнее, чем размышлять о личном woes...as чем ты, моя дорогая, занималась.

Теперь Линдгрен сглаживает ситуацию. Как первый помощник, она поддерживает мою власть. Но время от времени она также перекрывает ее. Она использует свой ранг, чтобы нарушать правила в угоду нуждам. В результате она добавляет благожелательности к атрибутам Высшей Власти ”.

Реймон пожал плечами. “До сих пор система работала”, - закончил он. “Она начинает разрушаться. Нам придется добавить новый фактор”.

Чи-юэнь смотрела на него так долго, что он неловко заерзал на койке. Наконец она спросила: “Вы планировали это с Ингрид?”

“ Что? ” удивленно переспросил он. “ О, нет. Конечно, нет. Ее роль требует, чтобы она не походила на Макиавелли, который намеренно играет свою роль ”.

“ Вы так хорошо ее знаете…по старой знакомой?

“ Да. ” Он покраснел. “ Ну и что из этого? В эти дни нам приходится держаться в стороне друг от друга. По очевидным причинам.

- Я думаю, ты находишь способы продолжать давать ей отпор, Чарльз.

“М-м-м... Проклятие, оставь меня в покое. Что я хочу сделать, так это помочь тебе вернуть настоящую волю к жизни”.

- Чтобы я, в свою очередь, мог помочь тебе продолжать?

“Вэйл, э-э, да. Я не супермен. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то держал меня за руку”.

“ Ты говоришь это потому, что так думаешь, или потому, что это служит твоей цели? Чи-юэнь отбросила назад свои темные локоны. “ Неважно. Не отвечай. Мы поможем друг другу тем немногим, чем сможем. Потом, если мы выживем, мы решим это, когда выживем”.

Его смуглые, покрытые шрамами черты лица смягчились. “Ты действительно снова начал мыслить категориями выживания”, - сказал он. “Хорошо. Спасибо”.

Она усмехнулась. Ее руки обвились вокруг его шеи. - Иди сюда, ты.

-8-

Tможно приблизиться к скорости света, но ни одно тело, обладающее массой покоя, не может полностью достичь ее. Все меньше и меньше увеличивалась скорость, с которой Леонора Кристина приближалась к этому невозможному пределу. Таким образом, могло показаться, что вселенная, которую наблюдала ее команда, не могла быть искажена еще больше. Аберрация может, самое большее, сместить звезду на 45 °; Эффект Доплера может бесконечно усиливать красный свет за кормой, но может лишь удвоить частоту света впереди.

Но не было предела обратному тау, и это было мерой изменения воспринимаемого пространства и переживаемого времени. Соответственно, фиолетовому смещению также не было предела; и космос спереди и сзади мог сжиматься до нулевой толщины, при которой все галактики были бы переполнены.

Таким образом, когда она сделала свой большой вираж, частично обогнув Млечный Путь, и развернулась, чтобы нырнуть прямо в его сердце, перископ Леоноры Кристинe показал странные владения. Более близкие звезды проносились мимо, все быстрее и быстрее, пока, наконец, человеческий глаз не смог увидеть, как они пересекают поле зрения; потому что к тому времени снаружи прошло много лет, в то время как внутри корабля отсчитывалась минута или две. Это поле больше не было черным. Это был мерцающий фиолетовый цвет, который с течением месяцев становился все глубже и ярче, потому что взаимодействие силовых полей и межзвездной среды — в конечном счете, межзвездный магнетизм — высвобождал кванты. Дальние звезды сливались в два шара, огненно-голубой впереди и угольно-малиновый за кормой. Но постепенно эти шары сжались в точки и потускнели, потому что почти все их излучение сместилось из видимого спектра в сторону гамма-лучей и длинных радиоволн.

Обзорный прибор был отремонтирован, но становился все менее способным компенсировать это, чтобы показывать небо таким, каким его увидел бы неподвижный наблюдатель. Схемы просто больше не могли различать отдельные звезды на расстоянии более нескольких парсеков. Электронщики разобрали прибор на части и перестроили его так, чтобы увеличивать пониженные и понижать повышенные частоты, чтобы люди не летали совсем незрячими.

Этот проект и некоторые другие перестройки стали полезным выходом для тех, кто мог помочь. Такие люди начали выходить из своих скорлупок. Тем не менее Реймон счел необходимым пригласить астронома Элофа Нильссона в комнату для допросов.

Ингрид Линдгрен сидела за своим столом, снова одетая в форму. Она похудела, под глазами залегли темные круги. Кабина гудела громче обычного, и время от времени дрожь пробегала по ребрам и палубе. Здесь, в огромных облаках, окружавших чистое пространство в центре галактики, Леонора Кристин двигалась в соответствии с жутковатой аэродинамикой. Ее обратное тау теперь было настолько огромным, что плотность ее не беспокоила, скорее, она поглощала материю еще с большей жадностью, чем раньше. Но она летела, словно сквозь ветер, дующий между солнечными скоплениями.

“ Так вы обвиняете доктора Нильссона в распространении недовольства, констебль? Тон Линдгрен был усталым. “Эти статьи предусматривают свободу слова”.

“Мы ученые”, - язвительно сказал астроном. “У нас есть не только право, но и обязанность утверждать то, что истинно”. Это был невысокий, довольно уродливый мужчина, который не очень ладил со своими товарищами еще до того, как разразился кризис. С тех пор он отпустил жидкую бородку и редко мылся. Его одежда была перепачкана.

Реймон поерзал на скамейке. По настоянию Линдгрен оба мужчины сели. “Вы не имеете права распространять страшилки”, - сказал он. - Разве вы не замечали, например, что вы делали с Джейн Сэдлер, когда разговаривали так, как в столовой?

“Я просто озвучил то, что всем было известно с самого начала”, - прохрипел Нильсон. “У них не хватило смелости обсудить это подробно. Я верю”.

“У них не хватило подлости обсудить это”, - ответил Реймон. “У вас есть”.

“Никаких личностей”, - сказала Линдгрен. “Расскажите мне, в чем было дело”. В последнее время она ела одна в каюте, которую делила с натуралисткой Ольгой Собески. На самом деле, ее редко видели вне службы.

“ Ты знаешь, ” сказал Нильсон. - Мы уже поднимали эту тему раньше.

Она не смогла подавить неприязнь во взгляде, которым одарила его. “ На какую тему? Мы о многом говорили.

“Говорили, да, как разумные люди”, - сказал Реймон. “Не читал лекций сидящим за столом товарищам по кораблю, большинство из которых и так чувствуют себя подавленными”.

“ Пожалуйста, констебль. Продолжайте, доктор Нильсон.

Астроном надулся. “Элементарная вещь”, - сказал он. “Я не могу понять, почему остальные из вас были такими идиотами, что не придали этому серьезного значения раньше. Вы мягко предполагаете, что мы остановимся в какой-нибудь другой галактике и найдем пригодную для жизни планету. Но не могли бы вы сказать мне, как это сделать? Подумайте о требованиях. Масса, температура, излучение, атмосфера, гидросфера, биосфера ... Наилучшая оценка состоит в том, что у одного процента звезд есть планеты, которые хоть сколько-нибудь приближены к Земле ”.

“ О, ” сказала Линдгрен. — Да, все знают...

Нильссона нельзя было лишать его трибуны. Возможно, он не потрудился услышать ее. Он загибал пальцы. “Если один процент звезд окажется подходящим, вы представляете, сколько их нам придется исследовать, чтобы иметь хотя бы малейший шанс найти то, что нам нужно? Вполне возможно, что нам повезет, и мы наткнемся на нашу Новую Землю у первой же звезды, которую попробуем. Но шансы против этого - сто к одному. Таким образом, нам придется попробовать многое. Теперь изучение каждого из них требует почти года замедления. Чтобы отойти от него и искать в другом месте, требуется еще год ускорения. Помните, что это годы корабельного времени, потому что почти весь период проходит при скоростях, которые малы по сравнению со световыми и которые, таким образом, включают незначительный тау-фактор. Следовательно, мы должны выделить как минимум два наших года на каждую звезду. Шансы пятьдесят на пятьдесят, о которых я говорил - и имейте в виду, это всего лишь шансы пятьдесят на пятьдесят — шансы на то, что мы не найдем Новую Землю среди первых семидесяти пяти звезд, столь же велики, как и на то, что мы найдем, - этот шанс требует ста или ста пятидесяти лет поисков. Мы не проживем так долго. Следовательно, все наши усилия, риски, на которые мы идем в этом фантастическом погружении прямо через галактику в межгалактическое пространство, все это тщетно. Quod erat demonstrandum.”

- Среди многих твоих отвратительных черт, Нильсон, - протянул Реймон, - есть твоя привычка бубнить очевидное в нос.

“ Мадам! ” ахнул астроном. “ Я протестую! Я предъявлю обвинение в оскорблении личности!

“Сократите количество”, - сказала Линдгрен. “Вы оба. Я должна признать, что ваше поведение является провокацией, доктор Нильсон. С другой стороны, констебль, вам следует помнить, что доктор Нильссон - один из самых выдающихся людей в своей профессии, которые есть на Земле.…Земля была. Он заслуживает уважения.

“ Не то, как он себя ведет, ” сказал Реймон. - Или пахнет.

“ Будьте вежливы, констебль, или я сама предъявлю вам обвинение, - сказала Линдгрен. Она перевела дыхание. “ Похоже, вы не принимаете во внимание человечность. Мы плывем по течению в пространстве и времени; Земля, которую мы знали, уже сто тысяч лет лежит в могиле; мы мчимся почти вслепую через перенаселенную часть космоса; мы можем в любую минуту наткнуться на что-то, что уничтожит нас; в лучшем случае нам придется ждать месяцы, возможно, годы в стесненной и бесплодной среде. Разве ты не ожидаешь, что люди отреагируют на это?”

“ Да, мадам, знаю, ” ответил Реймон. “Я, однако, не ожидаю, что они будут вести себя так, чтобы усугубить ситуацию”.

“В этом есть доля правды”, - признала Линдгрен.

Нильссон поежился и надулся. “Я просто пытался избавить их от разочарования в конце этого полета”, - пробормотал он.

“Вы совершенно уверены, что не тешили свое эго?— Неважно. Ваша точка зрения законна”. Линдгрен подписала.

“Нет, это не так”, - сказал Реймон. “Он получает свой один процент, считая каждую звездочку. Очевидно, что мы не собираемся беспокоиться о красных карликах — подавляющем большинстве — или голубых гигантах, или о чем-либо за пределами довольно узкого спектрального диапазона. Что значительно сокращает поле поиска ”.

“ Увеличьте коэффициент на десять, ” сказал Нильсон. “На самом деле я в это не верю, но давайте допустим, что у нас есть десятипроцентная вероятность найти Новую Землю у любой из звезд солнечного типа, которые мы попробуем. Это, тем не менее, требует, чтобы мы охотились среди пяти или более человек, чтобы получить равные шансы. Дюжина лет? Юность самого молодого из нас уже миновала. Некоторые будут стареть. Потеря такого количества репродуктивных лет означает соответствующую потерю наследственности; и наш генофонд невелик, даже минимален, для начала. Вы должны согласиться с невозможностью иметь детей, пока мы находимся в космосе. По крайней мере, мы слишком переполнены. И все же, если мы будем ждать одно или два десятилетия, чтобы начать их заводить, мы не сможем произвести достаточно. Немногие из них вырастут до уровня самодостаточности к тому времени, когда их родители с возрастом начнут становиться беспомощными. И в любом случае, человеческий род, несомненно, вымрет через несколько поколений. Видите ли, я кое-что знаю о генетическом дрейфе.

Он выглядел самодовольным. “ Я не хотел ранить твои чувства, ” сказал он. “Моим желанием было быть полезным, показав вашу концепцию смелого сообщества первопроходцев, заново насаждающего человечество в новой галактике ... показав ту болтовню о романтической фантазии, которой она является”.

“У вас есть альтернатива?” Спросила Линдгрен.

Рот Нильссона скривился в неконтролируемом тике. “Ничего, кроме реализма”, - сказал он. “Принятие того факта, что мы никогда не покинем этот корабль. Приспосабливать наше поведение к этому факту”.

“Я полагаю, вы понимаете, - сказал Реймон, - что для половины людей на борту логичным поступком, когда они решат, что вы правы, будет покончить с собой”.

“Вполне возможно”, - сказал Нильсон.

“Ты сам так сильно ненавидишь жизнь?” Спросила Линдгрен.

Нильссон дернулся на скамейке. Он сглотнул. Реймон поспешил сказать:

“ Я притащил тебя сюда не только для того, чтобы отругать. Я хочу знать, почему у тебя нет никаких идей, как улучшить наши шансы.

- Какие идеи?

“ Именно об этом я вас и спрашиваю. Вы астроном-наблюдатель. Насколько я помню, дома вы отвечали за программы, которые определяли местонахождение примерно пятидесяти других планетных систем. Вы действительно идентифицировали отдельные планеты на расстоянии всех этих световых лет. Почему вы не можете сделать то же самое для этого корабля?”

“ Смешно! Нильссон набросился на меня. “Я вижу, что должен объяснить это дело детскими терминами. Ты потерпишь меня, приятель Линдгрен? Слушайте внимательно, констебль. Действительно, очень большой космический прибор может обнаружить объект размером с Юпитер на расстоянии нескольких парсеков. Это при условии, что объект получает достаточное освещение, но не настолько сильное, чтобы он терялся в ярком свете солнца. Также верно, что путем математического анализа данных о возмущениях, собранных за многолетний период, можно получить некоторое представление о планетах-компаньонах, которые слишком малы, чтобы фотографировать непосредственно. Неоднозначности в уравнениях могут быть в определенной степени разрешены путем тщательного интерферометрического изучения явлений типа вспышек на звезде; планеты действительно оказывают определенное небольшое влияние на такие циклы.

“ Но. ” Его палец ткнул Реймона в грудь. “ Но вы не понимаете, насколько неопределенны эти результаты. Журналисты любили трубить об открытии еще одного земноподобного мира. Однако фактом всегда было то, что это была одна из возможных интерпретаций наших данных. Только одно из нескольких возможных распределений по размерам и орбитам. И с вероятной грубой ошибкой. И все это, заметьте, с помощью самых больших и совершенных приборов, какие только могут быть выведены на орбиту. Таких приборов, как у нас, здесь, конечно, нет.

“Нет, даже дома единственным способом получить подробную информацию о внесолнечных планетах было отправить туда зонд или пилотируемую экспедицию. В нашем случае единственный способ - притормозить, чтобы рассмотреть поближе. И после этого, я уверен, двигаться дальше. Потому что вы должны знать, что планета, которая в остальном кажется идеальной, может быть безжизненной или иметь местную биохимию, бесполезную или смертельно опасную для нас.

“ Я умоляю вас, констебль, изучить немного науки, немного логики, возможно, просто немного реализма. А? Нильссон закончил с торжествующим криком.

— Доктор... - начала Линдгрен.

Реймон криво улыбнулся. “Не волнуйтесь, мадам”, - сказал он. “Драка не начнется. Его слова не умаляют меня. Он внимательно посмотрел на собеседника. “Хотите верьте, хотите нет, но я очень хорошо знал то, что вы нам рассказали. Я также знаю, что вы способный человек или были им. Что вы внедрили какие-то инновации, какие-то собственные гаджеты и системы, которые привели ко множеству открытий. Что ж, почему бы тебе не поработать своим мозгом над проблемой, с которой мы здесь столкнулись?”

“ Не будете ли вы так добры снизойти до того, чтобы предложить процедуру? Нильсон ухмыльнулся.

“Я не ученый и не технарь”, - сказал Реймон. “Но несколько вещей кажутся мне очевидными. Давайте предположим, что мы вошли в нашу целевую галактику. Мы сбросили сверхнизкий уровень тау, который был нам нужен, чтобы добраться туда, но у нас все еще есть один из ... о, любой удобный. Возможно, от десяти до минус третьей? Что ж, это дает вам очень длинную базовую линию и период космического времени для проведения ваших наблюдений. В течение нескольких недель или месяцев по корабельному времени вы можете собрать больше данных о данной звезде, чем у вас было о любом из соседей Солнца. Я думаю, вы могли бы найти способы использовать эффекты относительности, чтобы получить информацию, недоступную дома. И, естественно, вы будете наблюдать большое количество звезд солнечного типа одновременно. Так что вы обязательно найдете такие, которые сможете доказать — доказать с помощью таких точных цифр, что не остается никаких разумных сомнений, — наличие планет с массами и орбитами, примерно подобными земным ”.

“Но даже тогда, ” нерешительно сказала Линдгрен, “ остается вопрос об атмосфере, биосфере. Нам все еще нужно посмотреть с близкого расстояния”.

“Да, да”, - согласился Реймон. “Но должны ли мы остановиться, чтобы забрать его? Предположим, вместо этого мы прокладываем курс, который ведет нас мимо самых многообещающих солнц, одного за другим, в то время как мы продолжаем двигаться со скоростью, близкой к скорости света. По космическому времени у нас будут часы или дни, чтобы изучить любую интересующую нас планету. Спектроскопические, термоскопические, фотографические, магнитные - напишите свой собственный список подсказок. Мы можем получить хорошее представление об условиях на поверхности. Биологические условия тоже. Мы могли бы искать такие вещи, как термодинамическое неравновесие, спектры отражения хлорофилла 11, поляризация популяций микробов на основе 1-аминокислот ... Да, я думаю, мы можем получить отличное представление о том, подходит ли эта планета. При высоком тау мы можем исследовать любое число за короткий промежуток нашего времени. Фактически, наши инструменты должны быть автоматизированы; сами мы не смогли бы работать достаточно быстро. Затем, когда мы найдем подходящий мир, мы сможем затормозить, развернуться и вернуться. Я признаю, что это займет пару лет. Но это будут терпимые годы. Потому что мы будем знать с очень высокой уверенностью, что нас ждет дом!”

На щеках Линдгрен появился румянец. Ее глаза выглядели менее тусклыми. Уже несколько месяцев он не видел в ней столько жизни. - Боже мой, - выдохнула она, - почему ты не сказал об этом раньше?

“Я был слишком занят, чтобы думать дальше следующего дня”, - сказал Реймон. “Но почему вы этого не сделали, доктор Нильсон?”

“ Потому что все это абсурдно, ” сказал астроном. — Вы предполагаете, что у нас нет приборов...

“А разве мы не можем это построить? У нас есть инструменты, точное оборудование, строительные материалы. Возможно, мы не сможем собрать огромный телескоп, зеркало толщиной в несколько молекул вокруг корпуса, когда окажемся в безопасности в межгалактическом пространстве. Я не уверен, что мы не сможем, но давайте предположим, что да. Это единственный способ? Как насчет электронного усиления, например?”

“ Вы говорите об инструментах, которых не существует. Особенно о тех, с помощью которых вы хотите проанализировать биохимию планеты, проносясь мимо со скоростью света. Ничего подобного — такой чувствительности и дальности действия — никогда не создавалось”.

“ Ну? - Спросил Реймон.

Нильсон и Линдгрен уставились на него. Повисла напряженная тишина.

“Ну, почему мы не можем разработать то, что нам нужно?” Реймон озадаченно спросил. “Здесь целый корабль самых талантливых, высококвалифицированных, одаренных воображением людей, которых создала наша цивилизация. Они работают практически в любой научной специальности, которую вам угодно назвать; но они также привыкли к междисциплинарной работе. Предположим, например, что Эмма Глассголд и Норберт Уильямс собрались вместе, чтобы разработать спецификации для прибора для анализа жизни. При необходимости они консультировались бы с другими. В конце концов, они бы наняли физиков, электронщиков и тому подобное для фактического создания и отладки. Тем временем вы, доктор Нильссон, руководили командой, создающей устройства для планетографии на большие расстояния. На самом деле, логично предположить, что вы возглавите программу по приборостроению.

Его энтузиазм возрос. Твердость покинула его. Он сказал нетерпеливо, как мальчишка: “Да ведь это именно то, что нам было нужно! Увлекательная, жизненно важная работа, требующая всего, что может дать каждый. И те, чьи специальности не востребованы, они тоже будут необходимы. Они будут помощниками, рабочими физического труда — я полагаю, нам придется переделать большую часть интерьера корабля, чтобы приспособить более крупные инструменты — Ингрид, это способ спасти не только наши жизни, но и наши умы! Наши души!”

Он вскочил на ноги. Она сделала то же самое. Их руки протянулись и сжались.

Внезапно они заметили Нильсона.

Он сидел меньше, чем карлик, сгорбленный, дрожащий, совершенно обессиленный.

Линдгрен в тревоге бросилась к нему. “В чем дело?” воскликнула она.

Он уставился в пол. “ Невозможно, - пробормотал он. - Невозможно.

“Нет. Конечно, нет”, - настойчиво сказала она. “Я имею в виду, тебе не пришлось бы открывать какие-то новые законы природы или что-то в этом роде, не так ли? Похоже, это всего лишь вопрос применения известных принципов”.

“Неслыханными способами”. Нильсон спрятал лицо. “Боже мой, у меня больше нет мозгов”.

Линдгрен и Реймон обменялись взглядами поверх его согнутой спины. Она произнесла невысказанные слова. Однажды он научил ее экстренному трюку Корпуса спасения - чтению по губам, и они практиковали это как совместную игру, которая делала их более уединенными и более единым целым. Сможем ли мы добиться успеха без него?

Я сомневаюсь в этом. На самом деле он лучший человек для организации такого рода проекта. По крайней мере, без него у нас гораздо меньше шансов.

Линдгрен села рядом с Нильсоном. Она положила руку ему на плечи. “В чем дело?” - спросила она очень мягко.

“ У меня нет надежды, ” фыркнул он. - Не для чего жить.

- О, но ты знаешь.

“ Что? Ты знаешь, что Розана ... бросила меня ... несколько месяцев назад. Никакой другой женщины — Почему меня это должно волновать? Что мне остается?”

Губы Реймона сжались, теперь он начал жалеть себя. Линдгрен нахмурилась и покачала головой.

“ Нет, ты ошибаешься, Элоф, ” пробормотала она. “ Мы действительно заботимся о тебе. Стали бы мы просить вас о помощи сейчас, если бы не оказали вам чести?”

“ Мой разум. Он сел прямо и уставился на нее заплывшими глазами. “ Тебе нужен мой разум, да. Мой совет. Мои знания и умения. Чтобы спасти себя. Но я вам нужен? Вы думаете обо мне как, как, как о человеке? Нет! Грязный старый Нильсон. С ним едва ли можно быть вежливым. Но когда он начинает говорить, находишь самый ранний возможный предлог, чтобы уйти. Его не приглашают на свои вечеринки. И уж точно никогда не в чью-то каюту. В лучшем случае, если отчаяться, можно попросить его стать четвертым игроком в бридж или возглавить разработку инструмента. Ну и чего вы от него ожидаете? Спасибо?”

“Но это неправда!”

“О, я не такой инфантильный, как некоторые”, - сказал он. “Я бы помог тебе, если бы мог. Но в голове у меня пусто, говорю тебе. После катастрофы у меня не было ни одной оригинальной мысли. Назовите это парализующим меня страхом смерти. Назовите это своего рода бессилием. Мне все равно, как вы это называете. Потому что тебе тоже все равно. Никто не предложил мне дружбы, утешения, ничего. Я осталась одна в темноте и холоде. Тебя удивляет, что мой разум застыл?”

Линдгрен отвела взгляд, чтобы никто, кроме Реймона, не мог видеть, какое выражение промелькнуло на ее лице. Когда она снова посмотрела на Нильсона, то была спокойна.

“Я не могу выразить, как мне жаль”, - сказала она ему. “Ты немного виноват сам, Элоф. Ты действовал so...so самодостаточно…мы предположили, что ты не хочешь, чтобы тебя беспокоили. Так, как, например, не хочет Ольга Собески. Вот почему она переехала ко мне. Когда ты переехала к Хусейну Садеку...

“Он держит панель закрытой между нашими половинами”, - пронзительно кричал Нильсон. “Он никогда ее не открывает. Но я часто слышу в свободное от вахты время, что там сначала одна девушка, потом другая”.

“Что ж, теперь мы понимаем”, - сказала Линдгрен. Она улыбнулась. - И если быть совсем честным, Элоф, я немного устал от своего нынешнего существования.

Нильсон издал сдавленный звук.

“Полагаю, нам нужно обсудить кое-какие личные дела”, - сказала Линдгрен. Она снова побледнела, но продолжала улыбаться. - Вы не возражаете, констебль?

“ Нет, ” сказал Реймон. - Конечно, нет. Он вышел из каюты.

-9-


Lэонора Кристин

пролетел сквозь ядро галактики за 20 000 лет. Для тех, кто был на борту, время измерялось часами. Это были часы напряжения, в то время как корпус сотрясался и стонал от напряжения, а вид снаружи представлял собой лишь слепящий пылающий туман: потому что здесь концентрация межзвездного вещества была действительно велика. Вероятность столкновения с солнцем не была ничтожной; скрываясь в пылевом облаке, оно могло настигнуть корабль до того, как стало возможным изменение курса. (Никто не знал, что произойдет со звездой. Это может стать сверхновой. Но, безусловно, само судно было бы уничтожено слишком быстро, чтобы его команда успела осознать, что они мертвы.) С другой стороны, это был регион, где тау снизился до значений, которые можно было просто оценить, а не измерить с точностью, и, безусловно, не постичь.

Наступила передышка, пока она пересекала область чистого пространства в самом центре, словно проходя через эпицентр урагана. Фокс-Джеймсон, астрофизик, чуть не разрыдался. “Чертовски ужасно! Ответы на миллион вопросов прямо здесь, и у меня нет ни одного инструмента, адаптированного к этим условиям!”

Его товарищи по команде ухмыльнулись. “И где бы ты опубликовался?” - спросил кто-то. Возрождающаяся надежда часто проявлялась в стране юмора висельников.

Но было не до шуток, когда Будро созвал совещание с Теландером и Реймоном. Это было вскоре после того, как корабль вынырнул из пылевых облаков на дальней стороне ядра — к тому времени его реактивные двигатели использовали пыль так же легко, как и газ, — и направился к выходу по спиральному рукаву. В обзорный экран был виден красный огненный шар, уменьшающийся позади, а впереди сгущалась тьма. Свободные от дежурства люди праздновали в палате общин музыкой, танцами и выпивкой. Они прошли космические мели и не потерпели крушения. Смех, топот ног, переливы аккордеона слабо доносились до мостика.

“Дело вот в чем”, - сказал штурман. “ Вы знаете, проект Нильссона уже показывает результаты; и у нас также есть мое стандартное оборудование для наблюдений, а также кое-какие материалы, предназначенные для исследований на базе Бета Виргинис. Я приготовился снять показания перед тем, как мы войдем в ядро галактики. Теперь, когда мы вышли, я снял их.

Изможденное лицо капитана Теландера напряглось, словно он готовился к новому удару. “ Какой результат? - спросил он.

“ Какие показания? - Уточнил Реймон. - Я имею в виду, что конкретно вы изучали?

“Плотность вещества в пространстве перед нами”, - сказал Будро. “Внутри этой галактики, между галактиками, между галактическими скоплениями. Учитывая наш нынешний tau, сдвиг частоты радиоспектра нейтрального водорода, я могу получить результаты беспрецедентной точности ”.

“ Ах, да. Это. Что ты выяснил?

Будро собрался с духом. “Концентрация газа снижается медленнее, чем мы думали”, - сказал он. “С учетом тау, которое у нас, вероятно, будет к тому времени, когда мы покинем эту галактику ... На расстоянии тридцати миллионов световых лет, насколько я могу определить, мы все равно не осмелимся отключить силовые поля”.

Теландер закрыл глаза. Реймон отрывисто кивнул. “Мы обсуждали возможность того, что это так”, - сказал он, слово в слово. Шрам на его лбу побагровел. “ Что даже на полпути между двумя кластерами мы не сможем произвести ремонт. Но ты ведешь себя так, как будто у тебя есть какое-то предложение.

- Тот, о котором мы с тобой говорили, - сказал Будро капитану.

Реймон ждал.

Будро сказал ему бесстрастным голосом: “Астрономы узнали еще до того, как мы покинули дом, что скопление или семейство галактик, подобных нашей местной группе, не является высшей формой организации материи. Такие группы из одной или двух дюжин галактик, в свою очередь, имеют тенденцию возникать в более крупных объединениях. Так сказать, суперсемейства...

Реймон издал хриплый смешок. “Назовите их кланами”, - предложил он.

“А? Почему... ну. Хорошо. Клан состоит из нескольких семей. Сейчас среднее расстояние между членами семьи составляет, о, возможно, миллион световых лет.

Среднее расстояние между одной семьей и следующей, как и следовало ожидать, больше: порядка пятидесяти миллионов световых лет. Наш план состоял в том, чтобы покинуть эту семью и отправиться в ближайшую достижимую семью за ее пределами. Оба принадлежали бы к одному и тому же клану ”.

“Вместо этого нам придется покинуть весь клан”, - сказал Реймон.

- Боюсь, что да.

“Сколько еще до следующего?’

“ Не знаю. Я не взял с собой дневники. Они, должно быть, уже немного устарели, а?

- Будь осторожен, - предупредил Теландер.

Будро сглотнул. “ Прошу прощения у капитана. Это была довольно опасная шутка. Он вернулся к лекторскому тону: “Я не думаю, что кто-то был уверен. Хотя, вероятно, меньше пятисот миллионов световых лет. В противном случае астрономам было бы легче идентифицировать иерархическую структуру галактик, чем это было на самом деле. Конечно, между такими кланами пространство настолько близко к абсолютному вакууму, что нам не понадобится защита.

“ Мы сможем туда добраться? - Спросил Реймон.

На щеках Будро блестел пот. “Вы понимаете, чем рискуете”, - сказал он. “Мы отправимся в совершенно неизвестное. Точные наблюдения и местоположения будут недоступны. Нам понадобится такой тау—”

“ Минутку, ” сказал Реймон. “Позвольте мне обрисовать ситуацию языком непрофессионала, чтобы убедиться, что я вас понимаю”. Он сделал паузу, потирая подбородок наждачной бумагой (под отдаленную музыку), нахмурившись, пока не собрался с мыслями.

“Мы должны проникнуть не только в межсемейное, но и межклановое пространство”, - сказал он. “Мы должны сделать это в разумные сроки на борту корабля. Следовательно, мы должны уменьшить значение tau до миллиардной или меньше. Можем ли мы вообще это сделать? Очевидно, что да, иначе вы бы не говорили так, как говорите. Я полагаю, что метод заключается в том, чтобы проложить себе курс внутри этого семейства таким образом, чтобы мы проходили через ядра по крайней мере еще одной галактики. А затем аналогичным образом пройдите через следующее семейство — через как можно больше отдельных галактик, постоянно ускоряясь.

“Как только весь клан окажется позади нас, мы сможем произвести ремонт. Но тогда нам понадобится аналогичный период замедления. И поскольку наш тау будет таким огромным, а космос таким совершенно пустым, мы не сможем управлять кораблем. Там не будет ни достаточного количества материалов для работы реактивных двигателей, ни навигационных данных, чтобы направлять нас. Нам просто остается надеяться, что мы пройдем через другой клан.

“Мы должны это сделать. В конце концов. Исходя из чистой статистики. Но сначала мы можем зайти так далеко, что расширение Вселенной будет работать против нас. Возможно, мы действительно пробудем там очень долго.

“ Правильно, ” сказал Теландер. - Вы понимаете.

— Но я и моя настоящая любовь никогда больше не встретимся,

На прекрасных, прекрасных берегах озера Лох-Ломонд.

“ Что ж, ” сказал Реймон, “ похоже, в осторожности нет никакой пользы. На самом деле, для нас это стало пороком”.

“ Что вы имеете в виду? - Спросил Будро.

Реймон пожал плечами. “ Нам нужно нечто большее, чем тау, чтобы пересечь космос и добраться до следующего клана. Тау нужны нам для охоты, которая может привести нас мимо любого количества кланов, на миллиарды световых лет, пока мы не найдем тот, в который сможем войти. Я верю, что вы сможете проложить нам курс в пределах этого первого клана, который даст нам такое количество тау. Не беспокойтесь о столкновениях с чем бы то ни было. Мы не можем позволить себе таких забот. Просто проведите нас через самую плотную пыль и газ, какие только сможете найти ”.

- Вы... относитесь к этому... довольно прохладно, - сказал Теландер.

- Что мне прикажешь делать? Разрыдаться?

“Вот почему я подумал, что вам тоже следует сначала услышать новости”, - сказал Будро. “Возможно, ты знаешь, как сообщить об этом остальным”.

Реймон рассматривал обоих мужчин несколько растянутых секунд. “ Знаете, я не капитан, - тихо сказал он. Улыбка Теландера была натянутой. — В определенных отношениях, констебль, вы...

Реймон повернулся, подошел к приборной панели и встал перед этими гоблинскими глазами, склонив голову и засунув большие пальцы за ремень. “ Ну что ж, - сказал он. - Если ты действительно хочешь, чтобы я взял ответственность на себя.

- Я думаю, так будет лучше для тебя.

“Что ж, в таком случае. Они хорошие люди. Моральный дух снова поднимается, теперь, когда они видят какое-то собственное подлинное достижение. Я думаю, они смогут осознать, не только интеллектуально, но и эмоционально, что для человека нет разницы между миллионом и миллиардом, или десятью миллиардами световых лет. Изгнание все то же”.

— Но для этого требовалось время... - начал Теландер.

“ Да. Это. Реймон снова посмотрел на них. “Я не знаю, сколько еще из нашей собственной жизни мы можем посвятить этому путешествию. Не очень много. Условия слишком неестественные. Поэтому нам абсолютно необходимо поднять уровень тау как можно выше, независимо от опасности. Не просто для того, чтобы сделать саму поездку достаточно короткой, чтобы мы могли ее выдержать. Но из-за психологической необходимости постоянно делать все возможное ”.

- Как это? - спросил я.

“ Разве ты не понимаешь? Это наш способ дать отпор Вселенной. Vogue la galère. Идите ва-банк. Полный вперед и к черту торпеды. Я думаю, если я смогу изложить этот вопрос нашим людям в таких выражениях, они сплотятся. Во всяком случае, на какое-то время”.

Поют маленькие птички и весенние цветы,

И в лучах солнца воды спят —

-10-

Dковчег.

Абсолютная ночь.

Приборы, усилив увеличение, преобразовав длины волн, выявили какое-то мерцание в этой яме. Человеческие органы чувств ничего не обнаружили, совсем ничего.

“Мы мертвы”. Голос Федорова эхом отдавался в шлемах и берушах.

“Я чувствую себя живым”, - сказал Реймон.

“Что еще есть смерть, как не окончательное отсечение? Ни солнца, ни звезд, ни звука, ни веса, ни тени— ” Дыхание Федорова было прерывистым, чтобы его можно было услышать по радио, которое больше не передавало прибойный шум космических помех. Его голова была невидима на фоне пустого пространства. Лампа у него на поясе отбрасывала на корпус тусклый луч света, который отражался и терялся на ужасных расстояниях.

- Продолжайте двигаться, - приказал Реймон.

“ Почему вы участвуете в этой рабочей группе, констебль? ” спросил другой мужской голос. - Что вам об этом известно?

“ Я знаю, нам лучше закончить работу. Похоже, это больше, чем вы, болваны, делаете.

“К чему такая спешка?” Федоров усмехнулся. “У нас впереди вечность. Мы мертвы, не забывай”.

“Мы действительно будем мертвы, если попадем с отключенными силовыми щитами в какое-нибудь подобие реальной концентрации материи”, - ответил Реймон. “Один атом на кубический метр — или меньше — может убить нас. А с нашим тау ближайший галактический клан находится всего в нескольких днях пути”.

-Ичто?

“ Итак, вы абсолютно уверены, инженер Федоров, что мы не столкнемся с зародышевой галактикой, семьей, кланом ... с каким-нибудь огромным облаком водорода, все еще темным, все еще падающим на itself...at в любой момент?

“ Ты имеешь в виду, в любой мегагод, - уточнил Федоров. Но он начал с главного шлюза для персонала. Его банда последовала за ним.

По правде говоря, это было порхание призраков. Раньше космос казался черным. Но теперь вспомнилось, что он был полон звезд. Любая форма вырисовывалась на фоне солнц, скоплений, созвездий, туманностей, галактик-сестер; о, вселенная была пронизана светом! Внутренняя вселенная. Здесь было хуже, чем темный фон. Здесь не было фона. Вообще никакого. Приземистые, нечеловеческие формы людей в космической броне, длинный изгиб корпуса виделись как отблески, разрозненные и мимолетные, Когда ускорение закончилось, вес тоже закончился. Не существовало даже небольшой разницы в силе тяжести, характерной для нахождения на орбите. Человек двигался так, словно находился в бесконечном сне о плавании, полете, падении. И все же… он вспомнил, что его невесомое тело имело массу горы. Была ли реальная тяжесть в его парении; или константы инерции неуловимо изменились здесь, где метрика пространства-времени была сведена почти к прямой линии; или это была иллюзия, порожденная гробницей неподвижности, которая поглотила его? Что было иллюзией? Что было реальностью? Было реальностью?

Связанные вместе, с неистовым магнетизмом цепляющиеся за железо корабля (любопытно, что испытываемый ужас от того, что кто—то каким-то образом вырвался на свободу - вымирание было бы таким же, как если бы это произошло в затерянных маленьких космических путях Солнечной системы, — но мысль о том, чтобы пролететь мегаолетия в виде метеорита звездного масштаба, была особенно одинокой), инженеры пробирались вдоль корпуса и паучьего каркаса, который его сопровождал. Теперь, когда система ускорения была отключена, генераторы держались только на этих ребрах. Они казались ужасно хрупкими.

“ Предположим, мы не сможем починить замедлители, ” раздался чей-то голос. “ Мы продолжим? Что с нами будет? Я имею в виду, не будут ли законы другими там, на краю вселенной? Не превратимся ли мы во что-то нечеловеческое?”

“ Пространство ограничено, ” рявкнул Реймон в темноту. “ ‘Край Вселенной’ - это бессмысленный шум. И давайте начнем с предположения, что мы можем починить эту дурацкую машину ”.

Он услышал несколько ругательств и едва заметно усмехнулся. Когда они остановились и начали по отдельности привязываться к каркасу, окружавшему их рабочее место, Федоров воспользовался возможностью прислонить свой шлем к шлему Реймона и поговорить наедине с помощью проводника.

- Спасибо, констебль, - сказал он.

- Для чего? - спросил я.

“Быть таким прозаичным ублюдком”.

“ Что ж, нам предстоит выполнить прозаическую работу по ремонту. Возможно, мы прошли долгий путь, возможно, к настоящему времени мы пережили расу, которая произвела нас на свет, но мы не изменились по сравнению с разновидностью хоботных обезьян. Почему мы относимся к себе так мерзко всерьез?”

“ Хм. Я понимаю, почему Старик сказал, что ты должен пойти с нами. Хорошо, давай посмотрим на проблему здесь.

-11-

Rэймонт открыл дверь в свою каюту. Усталость сделала его беспечным. Слишком сильно упершись в переборку, он отпустил ручку и поплыл свободно.

На мгновение он завертелся в воздухе. Затем врезался в противоположную сторону коридора, оттолкнулся и метнулся обратно. Оказавшись в каюте, он ухватился за стойку, прежде чем закрыть за собой дверь.

Он ожидал, что в этот час Чи-юэнь уже спит. Но она плыла в нескольких сантиметрах от своей койки, удерживаемая единственной веревкой среди течения. Когда он вошел, она убрала книгу в ящик стола с быстротой, свидетельствовавшей о том, что на самом деле она не обращала на нее внимания.

“ И ты тоже? - Спросил Реймон. Его вопрос прозвучал громко. Они так давно привыкли к пульсации двигателя, а также к тяжести ускорения, что свободное падение наполнило корабль тишиной.

“ Что? Ее улыбка была неуверенной и обеспокоенной. В последнее время они почти не общались. В этих изменившихся условиях ему предстояло сделать слишком много: организовывать, приказывать, уговаривать, приводить в порядок, планировать. Он приходил сюда, чтобы урвать немного сна.

“ Ты тоже не можешь отдыхать при нулевой гравитации? - спросил он.

“ Нет. То есть я могу. Странный, легкий сон, полный сновидений, но после я кажусь довольно отдохнувшим.

“ Хорошо, ” вздохнул он. - Появились еще два случая.

- Вы имеете в виду бессонницу?

“ Да. На грани нервного срыва. Знаешь, каждый раз, когда они засыпают, они снова просыпаются с криками. Кошмары. Я не уверен, действует ли на них только невесомость, или это только последний этап переломного стресса. Доктор Винблад тоже. Я только что совещался с ним. Он хотел узнать мое мнение о том, что делать теперь, когда у него заканчиваются психотропные препараты.

- И что же ты предложил?

Реймон поморщился. “Я сказал ему, у кого, по моему мнению, они безусловно должны быть, и кто может прожить без них некоторое время”.

“Проблема не только в психологическом эффекте, вы понимаете”, - сказал Чи-юэнь. “Это истощение. Чистое физическое истощение от попыток что-то делать в условиях невесомости”.

“ Конечно. Реймон начал расстегивать комбинезон, одной ногой зацепившись за стойку, чтобы удержаться на месте. “ Совершенно необязательно. Обычные космонавты знают, как держать себя в руках. Я знаю. Еще несколько человек. Мы не переутомляемся, пытаясь скоординировать свои мышцы. Это делают ученые-земляне ”.

- Сколько еще ждать, Чарльз?

“ В невесомости? Я не знаю. Похоже, мы приближаемся к галактическому клану. Наши силовые поля уже активированы в качестве меры предосторожности. Потому что мы можем в любой момент набрать достаточную плотность газа для работы форсунок. Но мы не можем быть уверены. Детальное наблюдение просто невозможно с тем тау, который у нас сейчас есть ”.

“Но каков максимальный срок, прежде чем мы войдем в этот клан и снова начнем набирать вес?”

“ Меньше недели по корабельным часам. Не могу оценить точнее.

Она вздохнула с облегчением. “ Мы сможем это вынести. А потом ... потом мы отправимся в наш новый дом.

“ Надеюсь, что так, ” проворчал Реймон. Он убрал свою одежду, слегка поежился и достал пижаму.

Чи-юэнь вздрогнула. “ Что ты хочешь этим сказать? Разве ты не знаешь?

“ Послушай, Аи-линг, ” сказал он усталым тоном, “ мы прошли два или три миллиарда световых лет от Земли. Так же далеко по времени. У нас нет графиков. Нет стандарта измерения. Наше тау - это число, о котором можно догадаться. Мы берем спектрограммы целых семейств галактик и, предполагая, что они "нормальные" — что бы это ни было! — вычисляем tau по сдвигу частоты. Но вероятная ошибка огромна. Существуют такие факторы, как поглощение, которых просто нет в наших справочниках. Вполне возможно, что некоторые физические константы здесь достаточно отличаются, чтобы повлиять на наши результаты. Как, во имя всего святого, ты ожидаешь, что кто-нибудь даст точный ответ?

— Мне очень жаль...

“Это было объяснено всем”, - сказал Реймон. “Неоднократно. Виноваты ли офицеры, если пассажиры не прислушиваются к их отчетам? Некоторые из вас разваливаются на части. Некоторые из вас забаррикадировались апатией, или религией, или сексом, или всем, что попадется под руку, пока в вашей памяти ничего не останется. Большинству из вас — что ж, работать над исследованиями и разработками Нильссона было полезно, но это само по себе стало защитной реакцией. Еще один способ сосредоточить свое внимание, чтобы исключить большую плохую вселенную. И теперь, когда свободное падение мешает тебе продолжать, ты тоже заползаешь в свои милые укрытия. Его голос повысился от гнева. “Давай. Делай, что хочешь. Вся ваша жалкая компания. Только больше не подходите и не клюйте меня. Вы слышите?

Он натянул пижаму и начал забираться на свою койку. Чи-юэнь отстегнула свой спасательный круг, подошла к нему и обняла.

“ О, дорогой, ” прошептала она. “ Прости. Ты так устал, не так ли?

- Это было тяжело для всех нас, - вяло произнес он.

“ Больше всего на тебе. ” Ее пальцы прошлись по выступающим под натянутой кожей скулам, глубоким морщинам, запавшим и налитым кровью глазам. - Почему бы тебе не отдохнуть?

- Я бы с удовольствием.

Она повернула его тело в вытянутое положение, пристегнула поводок и придвинулась ближе. Ее волосы разметались по его лицу, пахнущие земным летом. “ Делай, - сказала она. “ Ты можешь. Разве для тебя не хорошо не иметь лишнего веса?”

“М-м-м, да. Аи-линг, ты довольно хорошо знаешь Тецуо Ивасаки. Как ты думаешь, он справится без транквилизаторов? Мы со Свеном Винбладом не были уверены...

“ Тише. Она прикрыла ему рот ладонью. - Ничего подобного.

—Но...

“ Нет. Я этого не потерплю. Корабль не развалится на части, если ты хоть одну нормальную ночь выспишься.

-Ну...ну...может, и нет.

“ Закрой глаза. Позволь мне погладить твое лицо — вот так. Разве тебе уже не лучше? А теперь думай о приятных вещах.

-Какие,например?

“ Ты забыл? Подумай о доме. Нет. Я полагаю, лучше не об этом. Подумай о доме, который мы собираемся найти. Голубое небо. Теплое яркое солнце, свет, пробивающийся сквозь листья, отбрасывающий тень, мерцающий на реке; и река течет, течет, течет, усыпляя тебя песнями...”

“Гм-м-м”.

Она легонько поцеловала его. “ Наш собственный дом. Сад. Странные разноцветные цветы. О, но мы также посадим семена из Земли, розы, жимолость, розмарин на память. Наши дети”.

Он пошевелился. Беспокойство вернулось к нему. “ Подожди минутку, мы не можем брать на себя личные обязательства. Пока нет. Ты можешь не хотеть, э-э, ни одного конкретного мужчину. Ты мне, конечно, нравишься, но...

Она снова закрыла ему глаза, прежде чем он увидел ее боль. “ Мы грезим наяву, Чарльз, ” тихо рассмеялась она. Перестань быть таким серьезным и буквальным. Просто подумай о детях, о детях каждого человека, играющих в саду. Подумай о реке. Лесах. Горах. Пении птиц. Мир”.

Он крепче обнял ее за талию. - Ты хороший человек, - пробормотал он.

“ Ты тоже. Хороший человек, которого нужно обнять. Хочешь, я спою тебе перед сном?

“ Да. ” Его слова уже становились неразборчивыми. “ Пожалуйста. Мне нравятся китайские детские песенки.

Она продолжала гладить его по лбу, пока переводила дыхание.

Схема внутренней связи со щелчком отключилась. - Констебль, - послышался голос Теландера, - вы здесь?

Реймон резко проснулся. - Не надо, - взмолилась Чи-юэнь.

“Да, - сказал Реймон, - я здесь”.

“ Не могли бы вы подняться на мостик? И никого не оповещайте.

“ Да, да. Сию минуту. Реймон отстегнул свой спасательный круг и натянул пижамную куртку через голову.

“Они не могли уделить тебе и пяти минут, не так ли?” - с горечью спросила она.

“ Должно быть, это серьезно, ” отчеканил он. “Вы сохраните это в тайне, пока не получите от меня весточку”. Несколькими движениями он снова надел комбинезон и ботинки и отправился в путь.

Теландер и, к его удивлению, Нильсон ждали его. Капитан выглядел так, словно его ударили в живот. Астроном был взволнован, но не утратил своей недавней уверенности и самообладания. Он сжимал исписанный лист бумаги. “Трудности с навигацией, да?” Реймон сделал вывод. - Где Будро? - спросил я.

“Это не касается его непосредственно”, - сказал Нильсон. “Я проводил свои собственные наблюдения с помощью некоторых новых инструментов. Я пришел к, э-э, неутешительному выводу”.

Реймон обхватил пальцами рукоятку и повис в тишине, разглядывая их. Флуоресцентный свет отбрасывал тень на впадины его лица. Седые пряди, недавно появившиеся в его волосах, казались яркими по контрасту. “В конце концов, мы не можем опередить этот галактический клан”, - сказал он.

“ Совершенно верно. Теландер поник.

“ Нет, не совсем правильно, ” суетливо заявил Нильсон. “ Мы пройдем. Фактически, мы пройдем не только через общий регион, но и через значительное количество галактик внутри семейств, составляющих клан.

“ Ты уже можешь различить так много деталей? Реймон удивился. - Будро не может.

“Я же говорил вам, что часть оборудования у меня работает”, - сказал Нильссон. “Точность кажется даже большей, чем мы надеялись, когда, э-э, мы инициировали проект. Да, у меня есть достаточно хорошая карта той части клана, которую мы могли бы пересечь. Сейчас я закончил делать определенные вычисления на этой основе.

“ Продолжайте, ” сказал Реймон. “Как только мы окажемся там, где реактивным двигателям придется поработать с каким-то веществом, почему мы не сможем затормозить?”

“ Мы можем. Конечно, можем. Но наше обратное тау огромно. Помните, мы приобрели его, проходя через наиболее плотные достижимые участки нескольких галактик по пути в межклановое пространство. Это было необходимо. Я не оспариваю мудрость решения. Но в результате у этого конкретного клана, по крайней мере, недостаточно материала — недостаточно, я имею в виду, в пределах того коноидального объема, который включает в себя все наши возможные пути, пересекающие этот клан, начиная с этой точки, в которой мы сейчас находимся, — недостаточно для того, чтобы мы потеряли всю нашу скорость. Мы появимся на другой стороне клана — имейте в виду, примерно через шесть месяцев пребывания корабля в режиме замедления — с тау, который все еще составляет десять минус третьего или четвертого. Это, как вы можете видеть, сделает совершенно невозможным связаться с другим кланом до того, как мы умрем от старости. Особенно с учетом того факта, с которым мы в настоящее время сталкиваемся, что никакое значительное ускорение между кланами невозможно”.

Напыщенный голос оборвался, глаза-бусинки смотрели выжидающе. Реймон встретил этот пристальный взгляд, а не больной, опустошенный взгляд Теландера. “Почему это говорят мне, а не Линдгрен?” - спросил он.

Нежность на короткое время сделала Нильссона другим мужчиной. “Она так много работает. Что она может здесь сделать? Я подумал, что мне лучше дать ей поспать.

-Ну, и что я могу сделать?

- Дай мне... нам... свой совет, - попросил Теландер.

- Но, сэр, вы же капитан!

“ Мы уже обсуждали это раньше, Карл. Я могу, ну, да, я полагаю, что могу принимать решения, отдавать команды, отдавать распоряжения, которые позволят нам более или менее безопасно мчаться сквозь космос. Теландер протянул руки. Они дрожали, как осенние листья. “ На большее я больше не могу, Карл. У меня не осталось сил. Ты должен рассказать нашим товарищам по кораблю.

“ Сказать им” что мы потерпели неудачу? Реймон заскрежетал зубами. “ Сказать им, что, несмотря ни на что, мы обречены лететь дальше, пока не сойдем с ума и не умрем? Вам от меня многого не нужно, не так ли, капитан?

“Возможно, новости не такие уж плохие”, - сказал Нильсон.

Реймон бросился на него, промахнулся и повис с хриплым дыханием в горле. - У нас есть какая-то надежда?

Маленький человечек заговорил с живостью, превратившей его педантичность в подобие сигнала горна:

“ Возможно. У меня пока нет данных. Расстояния слишком велики. Мы не можем выбрать другой галактический клан как доступный для нас и стремиться к нему. Мы увидели бы это со слишком большой неточностью и через слишком много миллионов лет. Но я верю, что мы можем надеяться на чистую статистику. Где-нибудь, в конце концов, мы могли бы найти подходящую конфигурацию. Либо большой клан, через самые плотные участки галактики которого мы можем проложить курс; либо два или три клана, расположенные довольно близко друг к другу, более или менее по прямой линии, так что мы можем проходить через них последовательно. Понимаете? Если бы мы могли столкнуться с чем-то подобным, мы были бы в хорошей форме. Мы смогли бы самостоятельно затормозить всего за несколько лет корабельного времени ”.

“ Каковы шансы? Слова Реймона прозвучали отрывисто.

Нильсон покачал головой. “Я не могу сказать. Но, возможно, не так уж плохо. Это большой и разнообразный космос. Если мы продержимся достаточно долго, я полагаю, у нас есть большая вероятность встретить то, что нам нужно.

“Сколько это достаточно долго?” Реймон поднял руку. “Остановись. Не утруждай себя ответом. Это порядка миллиардов лет. Может быть, десятки миллиардов. Это означает, что нам нужно еще более низкое тау. Тау настолько низкое, что мы сможем совершить кругосветное плавание universe...in за месяцы, может быть, за недели. А это, в свою очередь, означает, что мы не можем начать тормозить, когда входим в этот клан впереди. Нет. Мы снова ускоряемся. После того, как мы пройдем через ... ну, без сомнения, у нас будет более короткий период пребывания корабля в свободном падении, чем был этот, пока мы не наткнемся на другой клан. Вероятно, и там мы сочтем целесообразным ускориться, запустив tau еще выше. Мы будем делать это при каждом удобном случае, с этого момента и до тех пор, пока не увидим конец путешествия, которым сможем воспользоваться. Верно?”

Теландер содрогнулся. “Верно”, - сказал он. “Сможет ли кто-нибудь из нас это вынести?”

“ Нам придется, ” сказал Реймон. Теперь он снова заговорил командным тоном. “Я придумаю тактичный способ сообщить о ваших новостях. У меня будет несколько человек, которым я могу доверять ready...no, не для насилия. Готовы к лидерству, постоянству, поддержке. И мы приступим к программе тренировок по свободному падению. Нет причин, по которым это должно вызывать столько проблем. Мы научим каждого из этих землян, как вести себя в невесомости. Как спать. Клянусь Богом, как надеяться! Он хлопнул ладонями с пистолетным звуком.

“Не забывай, мы тоже можем положиться на некоторых женщин”, - сказал Нильссон.

“ Да. Конечно. Как Ингрид Линдгрен.

“ Она мне действительно нравится, - серьезно сказал Нильсон. - Ты знаешь, что она для меня сделала.

“ М-м-м. Она неплохая девушка, не так ли? Боюсь, тебе придется пойти и разбудить ее, Элоф. Мы должны собрать наш коллектив — неуязвимых; людей, которые понимают людей — мы должны спланировать это дело. Начните предлагать какие-нибудь имена ”.

-12-

“OЭйч, пожалуйста, - умоляла Джейн Сэдлер. - Помоги ему.

“ Ты не можешь? - Спросил Реймон.

Она покачала головой. “ Я пыталась. Но, думаю, я делаю только хуже. В его нынешнем состоянии. Я женщина. Она покраснела. “Понимаешь, что я имею в виду?”

“Ну, я не психолог”, - сказал Реймон. “Но я посмотрю, что можно сделать”.

Он покинул беседку, где она застала его наедине. Низкорослые деревья, вьющиеся лианы, трава и цветы стали для него местом исцеления. Но он заметил, что сравнительно немногие люди заходили в ту комнату. Не слишком ли много она им напоминала?

Гандбольная игра при нулевой гравитации металась из угла в угол спортзала. Однако они были космонавтами, которые играли скорее мрачно, чем радостно. Большинство гражданских приходили сюда лишь для того, чтобы сделать обязательные упражнения и - от случая к случаю, без интереса — перекусить. Никто не окликнул Реймона, когда он проходил мимо.

Дальше по главному коридору была открыта дверь в мастерскую. Внутри гудел токарный станок, резак светился синим, несколько мужчин собрались вокруг скамейки, что-то обсуждая. Это было хорошо. Работа над прибором продолжалась. Но это было сделано окончательно, в качестве простой доработки. Большая часть работы была завершена; груз перемещен. Трюм номер два переоборудован в обсерваторию, его запутанная проволока приведена в порядок. Для большей части команды Нильссона не осталось никакой работы. Не оставалось ничего, кроме как терпеть.

Внезапно корабль задрожал.

Реймона придавило всем весом. Он едва удержался от падения на палубу. Металлический звук разнесся по корпусу, как удар гонга basso profundo. Вскоре все закончилось. Свободный полет возобновился. Леонора Кристина побывала в другой галактике.

Такие переходы с каждым днем становились все чаще. Неужели они никогда не будут иметь нужной конфигурации для остановки?

Ну, конечно, вам пришлось задействовать силовые экраны, либо ускоряясь, либо замедляясь. И вы не осмеливались снижать скорость, пока не были совершенно уверены. Но каждая волна ускорения делала необходимые условия для остановки намного более жесткими. Итак, вы продолжили. И обратное тау росло.

Реймон постучал в дверь нужной ему каюты. Не услышав ответа, он попробовал. Заперто. Но смежной двери Сэдлера не было. Он вошел в ее каюту наполовину и отодвинул панель.

Иоганн Фрайвальд плавал на своей койке. Крепкая фигура свернулась в подобие зародыша. Но в глазах читалось понимание.

Реймон ухватился за опору, встретил этот пристальный взгляд и уклончиво сказал: “Я удивлялся, почему тебя нет рядом, Ханси. Теперь я слышал, что ты неважно себя чувствуешь. Я могу что-нибудь для тебя сделать?”

Фрайвальд хмыкнул.

“Что ж, ты можешь многое для меня сделать”, - сказал Реймон. “Ты мне очень нужен. Ты помощник шерифа. Один из полудюжины тех, кто поддерживал меня — полицейский, консультант, руководитель рабочей группы, человек идеи — на протяжении всего этого. Тебя пока нельзя щадить ”.

Фрейвальд говорил как будто с трудом. - Меня придется пощадить.

“ Почему? В чем дело?

“ Я больше не могу. Вот и все. Я не могу.

“Почему бы и нет?” Спросил Реймон. “Та работа, которую нам осталось выполнить, физически не тяжелая. В любом случае, ты сильный. Невесомость никогда не беспокоила вас. Вы опытный инженер, прагматик, жизнерадостная земная душа. Не из тех самозваных деликатесов, с которыми приходится нянчиться, потому что их нежные души не выдерживают долгого путешествия. Он усмехнулся. “Или ты один из них?”

Фрайвальд пошевелился. Его щеки слегка покраснели. “ Я человек, - сказал он. “ Не робот. В конце концов я начинаю думать”.

“Друг мой, неужели ты думаешь, что мы смогли бы выжить до сих пор, если бы офицеры, по крайней мере, не тратили каждый час бодрствования на размышления?”

Я не имею в виду ваши проклятые измерения, вычисления, корректировку курса, модификации оборудования. Это не что иное, как инстинкт остаться в живых. Лобстер, пытающийся вылезти из котелка, обладает таким же достоинством. Однако я спрашиваю себя, почему? Что мы делаем? Что это значит?”

“Et tu, Brute.” Реймон вздохнул.

Фрайвальд повернулся так, что его взгляд оказался прямо в глазах констебля. “ Потому что вы такой бесчувственный…Ты знаешь, какой сейчас год?

“Нет. Ты тоже. У нас нет способа определить это. И если тебе интересно, какой сейчас год на Земле, это бессмысленно. В этих условиях у нас нет одновременности с...

“ Тише! Я знаю все это кряканье. Мы пролетели много миллиардов световых лет. Мы огибаем кривую пространства. Если бы мы сию минуту вернулись в Солнечную систему, мы бы ничего не нашли. Солнце умерло давным-давно. Оно разрасталось и становилось ярче, пока не поглотило Землю; оно стало переменчивым, оплывающим, как свеча на ветру; оно превратилось в белого карлика, в тлеющий уголек, в пепел. Человеческая раса мертва!”

- Не обязательно, - сказал Реймон.

“ Тогда это стало чем-то, чего мы не могли понять. Мы призраки. Губы Фрайвальда задрожали. Он прикусил их до крови. “Мы охотимся все дальше и дальше, бессмысленно, бестолково—” Снова ускорение прогремело по кораблю. “Вот”, - прошептал он. Его глаза были широко раскрыты, с белыми ободками, как будто от страха. “Мы пролетели через еще одну галактику. Еще добрую часть миллиона лет. За нас, секунданты”.

“О, не совсем так”, - сказал Реймон. “Наше тау не может быть настолько низким. Вероятно, мы разделили на четверть спиральный рукав.

“ Сколько миров уничтожено? Не говори мне. Я знаю цифры. Мы не такие массивные, как звезды. Но наша энергия — я думаю, мы могли бы пройти сквозь самое сердце солнца и не заметить этого”.

-Возможно.

“ Это часть нашего ада. То, что мы стали угрозой для...для...

“Не говори этого. Не думай так. Потому что это неправда. Мы взаимодействуем с пылью и газом, ни с чем другим. Мы проходим много галактик, потому что галактики расположены сравнительно близко друг к другу с точки зрения их собственного размера. Внутри семейства члены находятся примерно в десяти диаметрах друг от друга или даже меньше. Однако отдельные звезды в пределах любой отдельной галактики - это совершенно другая ситуация. Их диаметры составляют такие крошечные доли светового года. В ядре, самой густонаселенной части ... Что ж, разделение двух звезд все равно что разделение двух людей, по одному на каждом конце континента. Большой континент. Азия, скажем.

Фрайвальд отвел взгляд. “Азии больше нет”, - сказал он. “Больше ничего нет”.

“Вот и мы”, - сказал Реймон. “Мы живы, мы реальны, у нас есть надежда. Чего еще вы хотите? Какого-нибудь грандиозного философского значения? Забудьте об этом. Это роскошь. Наши потомки придумают это вместе с нудными эпосами о нашем героизме. У нас есть только пот, слезы, кровь, ” его ухмылка сверкнула, — короче говоря, неприглядные телесные выделения. И что в этом такого плохого? Ваша проблема в том, что вы считаете сочетание акрофобии, сенсорной депривации и нервного перенапряжения метафизическим кризисом. Лично я не смотрю свысока на наш инстинкт выживания, подобный инстинкту омара. Я рад, что он у нас есть.

Фрайвальд парил неподвижно.

Реймон похлопал его по плечу. “Я не преуменьшаю ваши трудности”, - сказал он. “is Трудно продолжать идти вперед. Наш злейший враг - отчаяние, и оно время от времени повергает каждого из нас на палубу”.

- Только не ты, - сказал Фрейвальд.

“ О да, ” сказал Реймон. “ Я тоже. Впрочем, я встану на ноги. И ты тоже.

“ Ну— ” Фрайвальд нахмурился. - Может быть.

Реймон сунул руку под тунику и извлек маленькую плоскую фляжку. “ Звание имеет свои привилегии, ” улыбнулся он. - Вот.

-Что? -спросиля

“ Скотч. Настоящий, а не то ведьмино пойло, которое скандинавы считают подделкой. Я прописываю хорошую дозу для вас и для себя, насколько это возможно. Я бы с удовольствием поговорил в непринужденной обстановке. Сколько себя помню, у меня ничего подобного не было.

Они занимались этим уже некоторое время, и жизнь возвращалась к Фрайвальду, когда интерком произнес голосом Ингрид Линдгрен: “Констебль Реймон там?”

“Э-э, да”, - сказал Фрайвальд.

“ Садлер сказал мне об этом, ” сказал помощник. - Не могли бы вы подняться на мостик?

“ Срочно? - Спросил Реймон.

“ Думаю, не совсем. Последние навигационные данные, похоже, указывают на — меняющуюся область космоса. Возможно, нам придется изменить наш план плавания. Я подумал, что вы, возможно, захотите обсудить это.

- Хорошо, - сказал Реймон.

“Я тоже”, - сказал другой мужчина. Он посмотрел на фляжку, печально покачал головой и протянул ее обратно.

“ Нет, ты можешь допить, - сказал Реймон. “ Но не в одиночку. Пить в одиночку плохо. Я скажу Сэдлеру.

“Ну что ж”. Фрайвальд искренне рассмеялся. “Это любезно с вашей стороны”.

Выйдя и закрыв за собой дверь, Реймон оглядел коридор. Никого больше не было видно. Затем он обмяк, прикрыв глаза, тело сотрясала дрожь. Через минуту он перевел дыхание и направился к мостику.

Норберт Уильямс случайно зашел с другой стороны. - Здравствуйте, - сказал химик.

- Ты выглядишь бодрее, чем большинство, - заметил Реймон.

“Ну, да, наверное, так оно и есть. Мы с Эммой разговорились, и, возможно, нашли еще один способ определить на расстоянии, есть ли на планете наш тип жизни. Популяция планктонного типа, видите ли, должна придавать поверхности океана определенные характеристики теплового излучения; и, учитывая эффект Доплера, превращение этих частот в нечто такое, что мы можем должным образом проанализировать ...

“Хорошо. Продолжайте и работайте над этим. И если вам следует привлечь несколько других, это было бы полезно ”.

- Конечно, мы уже думали об этом.

“ И не могли бы вы передать, что, где бы она ни была, Сэдлер должна отправиться в свою каюту? Ее дружок ждет с сюрпризом.

Хохот Уильямса сопровождал Реймона дальше по коридору.

Но трап, ведущий на мостик, был пуст и тих; Линдгрен стояла на страже в одиночестве. Ее руки напряглись на ручках у основания обзорного экрана. Когда она обернулась при его появлении, он увидел, что ее лицо совершенно бесцветно.

Он закрыл дверь. “ Что случилось? - Тихо спросил он.

-Ты никому не проболтался?

“ Нет, конечно, нет, когда бизнес должен был быть мрачным. В чем дело?

Она попыталась заговорить и не смогла.

“ Кто-нибудь еще должен присутствовать на этой встрече? - Спросил Реймон.

Она покачала головой. Он подошел к ней, зацепился ногой за поручень и заключил ее в объятия. “ Нет, - сказала она, уткнувшись ему в грудь. “ Элоф и…Огюст Будро ... они сказали мне. Они просили меня рассказать ... Старику. Они не осмеливаются. Не знаю как. Я тоже. Ее пальцы вцепились в него так крепко, что ногти впились в его тунику. - Карл, что нам делать?

Он взъерошил ей волосы, глядя поверх ее головы, чувствуя ее напряжение. Корабль снова загудел и подпрыгнул; и вскоре снова. Ноты, раздававшиеся в ней, были заметно выше, чем раньше. Сквозняк от вентилятора казался холодным. Металл вокруг, казалось, сжался внутрь.

“ Продолжай, ” сказал он наконец. - Расскажи мне, алсклинг.

“Вселенная — вся вселенная —умирает”.

У него заурчало в горле. В остальном он ждал. Наконец она смогла отодвинуться от него достаточно далеко, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Она сказала невнятным, обожженным голосом:

“Возможно, продолжительность жизни Вселенной короче, чем считалось. Или, возможно, мы путешествовали по космическому времени дольше, чем предполагали. Пятьдесят, сто миллиардов лет. Я не знаю. Я просто знаю, что говорили мне другие. Что они наблюдали. Галактики, которые мы видим, становятся все тусклее. Как будто одна за другой гаснут звезды. И никаких новых формирующихся звезд. Никаких новых галактик. Люди не были уверены. Наблюдения проводить так трудно. Но они начали задаваться вопросом. А затем они начали более тщательно проверять доплеровские сдвиги. Особенно в последнее время, когда мы, кажется, проходим через такое количество галактик. Они обнаружили, что то, что они наблюдали, не могло быть объяснено никаким тау, которое у нас могло быть. Должен был быть задействован другой фактор. Галактики становятся все более переполненными. Пространство больше не расширяется. Оно достигло своего предела и снова сжимается внутрь. Элоф говорит, что коллапс будет продолжаться. И продолжаться. До конца ”.

- Мы? - спросил он.

Кто знает? Кроме того, что мы не можем остановиться. Я имею в виду, мы могли бы. Но к тому времени, когда мы это сделаем, ничего не останется ... кроме черноты, выжженных солнц, абсолютного нуля, смерти, смерти. Ничего”.

“Мы этого не хотим”, - глупо сказал он.

“ Нет. Чего мы хотим? Я думаю— Карл, не стоит ли нам попрощаться? Всем нам, друг другу? Последняя вечеринка с вином и свечами. А потом разойдемся по каютам. Ты и я - по своим. И пожелаем спокойной ночи. У нас есть морфий для всех. И, о, Карл, мы все так устали. Будет так здорово поспать”.

Реймон снова привлек ее к себе.

- Ты когда-нибудь читал “Моби Дика"? ” прошептала она. “ Это мы. Мы преследовали Белого кита до скончания веков. А теперь…этот вопрос. Что такое человек, чтобы он пережил своего Бога?”

Реймон мягко отстранил ее от себя и подошел к обзорному прибору. Посмотрев вперед, он на мгновение увидел проплывающую галактику. Должно быть, он находился всего в нескольких десятках тысяч парсеков от него, потому что он видел его в темноте очень большим и четким. Форма была хаотичной. Какая бы структура у него когда-то ни была, она распалась. Отдельных солнц видно не было; они должны были быть гигантами, следовательно, молодыми, а молодых звезд больше не существовало. Галактика была тускло-расплывчатого красного цвета, углублявшегося по краям до оттенка свернувшейся крови.

Она уплыла из поля его зрения. Корабль прошел через еще один шторм, сотрясаемый им, но от того ничего не было видно - совсем ничего.

Реймон вернулся на командный мостик. На его лице блеснули зубы. “Нет!” - сказал он.

-13-

Fс возвышения палаты общин он и она смотрели на своих собравшихся товарищей по кораблю.

Собравшиеся расселись, пристегнутые ремнями безопасности к стульям, ножки которых были закреплены в соответствующих местах на гимнастической палубе. Все остальное было бы опасно. Не то чтобы невесомость еще преобладала. Между тау, которое атомы теперь имели по отношению к Леоноре Кристине, и сжатием длин в ее собственном измерении из-за этого тау, и уменьшающимся радиусом самого космоса, ее таранные двигатели несли ее со скоростью, равной значительной доле одного g, через самые отдаленные глубины межкланового пространства. Но все чаще и чаще случались всплески все большего ускорения, когда она проходила сквозь галактики. Они были слишком быстрыми, чтобы внутренние поля могли их компенсировать. Они ощущались как удары волн, и с каждым разом шум, отдававшийся в корпусе, становился все более пронзительным и ветреным.

Четыре дюжины тел, брошенных друг на друга, могли привести к переломам костей или к чему похуже. Но два тренированных и бдительных человека могли удержаться на ногах с помощью поручня. И это было необходимо, чтобы они сделали это. В этот час люди должны иметь перед глазами мужчину и женщину, которые стояли рядом, не поклонившись.

Ингрид Линдгрен завершила свои отношения. “— именно это и происходит. Мы не сможем остановиться перед гибелью вселенной”.

Немота, с которой она говорила, казалось, усилилась. Несколько женщин плакали, несколько мужчин произносили клятвы или молитвы, но никто не говорил громче шепота. В первом ряду капитан Теландер склонил голову и закрыл глаза. Корабль накренился в очередном шквале. Мимо пронесся звук, пульсирующий, стонущий, свистящий.

Рука Линдгрен на мгновение сжала руку Реймона. - Теперь констебль хочет вам кое-что сказать, - сказала она.

Он шагнул немного вперед. Запавшие, налитые кровью глаза, казалось, свирепо смотрели на них. Его туника была серого цвета, как у волка, и, кроме значка, на нем был пистолет, главная эмблема. Он сказал тихо, но без всякого сочувствия помощника капитана:

“Я знаю, ты думаешь, что это конец. Мы пытались и потерпели неудачу, и ты думаешь, что тебя следует оставить в покое, чтобы ты примирился с самими собой или со своим Богом. Ну, я не говорю, что вы не должны этого делать. Я понятия не имею, что с нами произойдет. Я не верю, что кто-то еще может предсказывать. Природа становится слишком чуждой для всего нашего прошлого опыта общения с ней. Честно говоря, я согласен, что наши шансы действительно выглядят крайне невеликими.

“ Но я тоже не думаю, что они равны нулю. Я думаю, что у нас есть долг — перед расой, которая нас породила, перед детьми, которых мы еще можем произвести на свет сами, — долг продолжать пытаться до самого финиша. Для большинства из вас это не потребует ничего большего, чем продолжать жить, продолжать оставаться в здравом уме. Я прекрасно понимаю, что это может быть самой сложной задачей, с которой когда-либо сталкивались люди. Экипаж и ученые, имеющие соответствующие специальности, кроме того, должны будут продолжать работу на корабле. Что может оказаться довольно сложным.

Так заключи свой мир. Внутренний мир. В любом случае, это единственный вид мира, который когда-либо существовал. Внешняя борьба продолжается. Я предлагаю вести его, не думая о капитуляции”.

Его слова прозвучали громко: “Я предлагаю перейти к следующему циклу космоса”.

Это заставило их насторожиться. Сквозь общий вздох и нечленораздельные крики можно было разобрать несколько резких фраз: “Нет! Безумие!” — “Хороший человек!” — “Невозможно!” — “Богохульство!”

Реймон выхватил пистолет и выстрелил. Выстрел заставил их внезапно замолчать.

Он ухмыльнулся им в лица. “Холостой патрон”, - сказал он. “Лучше, чем молоток. Мы обсудим это по порядку. Капитан Теландер, вы будете председательствовать?

“ Нет, ” еле слышно произнес Старик. “ Ты. Пожалуйста.

“Очень хорошо. Комментарии ... ах, наверное, штурману Будро следует высказаться первым”.

Офицер сказал почти возмущенным голосом: “Вселенной потребовалось где-то от пятидесяти до ста миллиардов лет, чтобы завершить свое расширение. За меньшее время она не разрушится. Вы всерьез верите, что мы сможем приобрести такое количество тау, что переживем цикл?

“Мы можем попробовать”, - сказал Реймон. Корабль задрожал и вздулся брюхом. “Мы набрали еще несколько процентов прямо здесь. По мере того, как материя становится плотнее, мы, естественно, ускоряемся все быстрее. Само пространство сжимается во все более и более жесткую кривую. Мы не могли совершить кругосветное плавание по Вселенной раньше, потому что она не просуществовала так долго в том виде, в каком мы ее знали. Но мы должны быть в состоянии описывать круги вокруг сжимающейся вселенной снова и снова. Я не специалист по теоретической космологии, но я посоветовался с профессором Чидамбараном, который знает об этом предмете больше, чем кто-либо другой на борту, и он согласен. Не хотите ли объяснить, сэр?

“ Да, ” сказал индеец, вставая. - Необходимо принимать во внимание не только пространство, но и время. Характеристики всего континуума изменятся довольно радикально. По сути, наше нынешнее экспоненциальное уменьшение тау-фактора корабельного времени само по себе должно возрасти на гораздо более высокий порядок. Он сделал паузу. “По приблизительной оценке, я бы сказал, что время, которое мы переживаем с этого момента до окончательного краха, составит менее трех месяцев”.

В наступившей тишине он добавил: “Однако, как я сказал констеблю Реймону, когда он попросил меня произвести этот расчет, я не вижу, как мы сможем выжить. Очевидно, теория колеблющейся вселенной верна. Она возродится. Но сначала вся материя и энергия будут собраны в моноблок предельной плотности и температуры. Мы могли бы пройти сквозь звезду с нашей нынешней скоростью и остаться невредимыми. Но мы едва ли сможем пройти сквозь первичный нуклон. Мое личное предложение заключается в том, чтобы мы культивировали безмятежность ”. Он сел.

“Неплохая идея”, - сказал Реймон. “Но я не думаю, что это единственное, что мы должны делать. Мы также должны продолжать пытаться. Имейте в виду, никто не знает наверняка, что произойдет. Я предполагаю, что все не будет втиснуто в одно нечто с нулевой точкой. Это своего рода чрезмерное упрощение, которое помогает нашей математике, но никогда не дает полной картины. Я думаю, что центральное ядро массы должно иметь огромную водородную оболочку еще до взрыва. Внешние части этой оболочки могут быть не слишком горячими, или излучающими, или плотными для нас. Однако пространство будет настолько маленьким, что мы сможем кружить вокруг моноблока как своего рода спутник. Когда он взорвется и пространство снова начнет расширяться, мы сами, естественно, уйдем по спирали. Я знаю, это очень небрежная формулировка, но она намекает на то, что мы, возможно, можем сделать do...Mr . Уильямс?”

“Я никогда не считал себя религиозным человеком”, - сказал химик. Было странно и тревожно видеть его таким униженным. “Но это уже слишком. Мы— ну, кто мы такие? Животные. Боже мой — в буквальном смысле, Боже мой — мы не можем продолжать!… у нас регулярное опорожнение кишечника ... пока творится!”

Рядом с ним Эмма Глассголд выглядела испуганной, затем рассерженной. Ее рука взметнулась вверх.

“Говоря как верующий человек, - сказала она, - я должна сказать, что это полная чушь. Прости, Норберт, дорогой, но это так. Бог создал нас такими, какими Он хотел, чтобы мы были. Нет ничего постыдного ни в одной части дела Его рук. Я бы хотел наблюдать, как Он создает новых звезд, и хвалить Его, пока Он считает нужным, чтобы я это сделал ”.

“Молодец!” Позвонила Ингрид Линдгрен.

“Я мог бы добавить, ” сказал Реймон, “ что я человек без поэзии в душе, и я подозреваю, что в душе нет места поэзии ... Я мог бы предложить вам, люди, заглянуть в себя и спросить, какие психологические особенности заставляют вас так неохотно переживать момент, когда время начинается заново. Разве там, глубоко внутри, нет некоего отождествления с... может быть, с твоими родителями? Ты не должен видеть своих родителей в постели, следовательно, ты не должен видеть рождение нового космоса. Теперь это не имеет смысла. ” Он сделал паузу. “Конечно, то, что сейчас произойдет, потрясающе. Но так было со всем. Всегда. Я никогда не думал, что звезды более таинственны или обладают большей магией, чем цветы”.

Другие хотели поговорить. В конце концов, это сделали все. Но их предложения устало вращались вокруг сути. Это было не напрасно. Им нужно было разгрузить себя. Но к тому времени, когда они наконец смогли закрыть заседание, Реймон и Линдгрен сами были на грани срыва.

Они все-таки воспользовались моментом уединения, когда люди разбились на небольшие группы, и корабль взревел от глухого шума, издаваемого его движением. “В конце концов, я не могу переехать к тебе сегодня вечером”, - сказал Реймон. “Нам придется помочь перевезти личные вещи, не говоря уже о том, чтобы объяснить это нашим соседям по каюте, а я так устал, что не могу. Завтра”.

“Нет, тогда тоже”, - ответила Ингрид Линдгрен. “Извините, но я передумала”.

Пораженный, он воскликнул: “Ты не хочешь?”

“ Ты никогда не узнаешь, как сильно я этого хочу, дорогая. Но можем ли мы рискнуть? Эмоциональное равновесие так хрупко. Что угодно может вызвать хаос в каждом из нас. Предположим, Элоф или Аи-линг тяжело восприняли то, что мы ушли…ушли сейчас, когда смерть так близка. Отчаяние, возможно, самоубийство одного человека может повергнуть весь корабль в истерику. ” Она сжала обе его руки. “ Потом, конечно. Когда мы будем в безопасности. Тогда я никогда тебя не отпущу”.

“Возможно, мы никогда не будем в безопасности”, - сказал он. “Скорее всего, так и будет. Я хочу, чтобы ты вернулся, прежде чем мы умрем”.

“ И я хочу тебя. Но мы не можем. Мы не должны. Они зависят от тебя. Абсолютно. Ты единственный мужчина, который может провести нас через то, что ждет впереди. Ты дал мне достаточно сил, чтобы я мог немного помочь тебе. Но даже так... Карл, быть королем никогда не было легко.

Она развернулась и быстро пошла от него.

-14-


Lэонора Кристин

закричал, вздрогнул и подпрыгнул. Пространство пылало вокруг нее, огненный шторм, водород, разожженный до флуоресценции тем небесным солнцем, которое формировалось в сердце существования, которое горело все ярче и ярче по мере того, как галактики дождем обрушивались на него. Газ скрывал центральную сцену за простынями, знаменами и копьями сияния, полярного сияния, пламени, молний. Неизмеримо огромные силы прорывались сквозь атмосферу: электрические, магнитные, гравитационные, ядерные поля; ударные волны, распространяющиеся на мегапарсеки; приливы, течения и водопады. На окраинах творения, через миллиардолетние циклы, которые проходили как мгновения, пролетел корабль человека.

Полетел.

Другого слова не было. Что касается человечества или наиболее быстро вычисляющих и реагирующих машин, то оно боролось с ураганом — но таким ураганом, какого не было с тех пор, как звезды в последний раз сплавлялись вместе и ударялись заново.

- Йах-х-х! - закричал аэропилот Ленкей и направил корабль по впадине волны, гребень которой взметнул пену сверхновых. Изможденные матросы, находившиеся вместе с ним на рулевом мостике, уставились в созданный экран. То, что бушевало в нем, не было реальностью — нынешняя реальность превосходила любые представления или понимание, — но отображением внешних силовых полей. Оно горело, бурлило и извергало огромные искры и шары. Он ревел в металле корабля, в плоти и черепах.

“Ты больше не можешь стоять?” Реймон крикнул со своего места. “Барриос, смени его”.

Второй пилот покачал головой. Он был слишком ошеломлен, слишком разбит часом своей предыдущей вахты.

“ Хорошо. Реймон выпрягся. “ Я попытаюсь. Я управлял множеством различных типов судов. ” Никто не слышал его из-за царившей вокруг ярости, но все видели, как он боролся на качающейся палубе против двух сил тяжести. Он сел во вспомогательное кресло управления, с противоположной от Барриоса стороны Ленкеи, и приблизил губы к уху пилота. “Вводите меня в курс дела”.

Барриос кивнул. Их руки вместе прошлись по панели управления.

Они должны удерживать Леонору Кристин подальше от растущего моноблока, излучение которого наверняка убило бы их; в то же время они должны оставаться там, где газ был настолько плотным, что тау могло продолжать уменьшаться для них, превращая эти последние годы зарождения феникса в часы; и они должны безопасно вести корабль сквозь хаос, который, случись это, когда-нибудь обрушится на него полностью, разорвав бы его на ядерные частицы. Никакие компьютеры, никакие инструменты, никакие прецеденты не могли бы руководить ими. Это должно быть сделано инстинктивно и на тренированном рефлексе.

Медленно Реймон входил в лабиринт, пока не смог управлять самостоятельно. Ритмы возрождения были дикими, но они были. Сбавьте скорость по правому борту ... вектор на девять часов ниже нуля ... теперь увеличьте тягу! ... немного притормозите здесь ... не дайте ей развернуться ... уйдите от огня, если сможете…Прогремел гром. Воздух был резким от озона и холодным.

Экран погас. Мгновение спустя все фторопанели корабля одновременно переключились в ультрафиолетовое и инфракрасное излучение, и наступила темнота. Те, кто лежал в одиночестве по всему корпусу, слышали, как невидимые молнии гуляют по коридорам. Те, кто находился на командном мостике, мостике пилота, в машинном отделении, кто управлял кораблем, почувствовали тяжесть большую, чем на планетах — они не могли ни сдвинуться, ни остановить однажды начатое движение — а затем почувствовали такую легкость, что их тела начали распадаться на части — и это было изменением в самой инерции, в каждой константе природы, когда пространство-время-материя-энергия подверглись предельной конвульсии — на мгновение, бесконечно малое, мужчины, женщины, корабль и смерть стали одним целым.

Это прошло так быстро, что они не были уверены, было ли это вообще. Вернулся свет и зрение снаружи. Шторм становился все яростнее. Но теперь сквозь него, искаженные настолько, что они казались бело-голубыми огненными каплями, которые на лету рассыпались искрами, теперь проходили зарождающиеся галактики.

Моноблок взорвался. Создание началось.

Реймон перешел на торможение. Леонора Кристина начала медленно притормаживать и вылетела на возрожденный свет.

-15-

Bудро и Нильсон кивнули друг другу. Они усмехнулись. “Да, действительно”, - сказал астроном.

Реймон беспокойно оглядел нагромождение счетчиков и аппаратуры, которое представляло собой обсерваторию. - Что “Да”? - требовательно спросил он. Он ткнул большим пальцем в экран, который предлагал визуальное отображение. Космос кишел маленькими танцующими огоньками накаливания. “Я могу видеть сам. Галактики по-прежнему расположены близко друг к другу. Большинство из них по-прежнему представляют собой не что иное, как облака водорода. И водород по-прежнему находится между ними довольно плотным слоем. Но что из этого?”

“ Вычисления на основе данных, ” загадочно ответил Нильсон. “Мы почувствовали, что вы заслуживаете, а также нуждаетесь в конфиденциальном слушании, чтобы именно вы могли сделать объявление”.

-Ну?-спросиля

“ Не обращай внимания на детали, ” сказал Будро. “Этот результат был получен в результате задачи, которую вы нам поставили, - определить, в каких направлениях двигалась материя, а в каких - антивещество. Вы помните, мы смогли сделать это, проследив траектории масс плазмы через магнитные поля Вселенной в целом. И вот этот сосуд благополучно вошел в материальную половину пленума.

“В ходе проведения этих исследований мы собрали и обработали поразительное количество данных. И вот что еще мы узнали. Космос новый, в некоторых отношениях неупорядоченный. Вещи еще не разобрались сами по себе. На таком небольшом расстоянии от нас находятся материальные комплексы — галактики и протогалактики - со всеми возможными скоростями.

Мы можем использовать этот факт в наших интересах. То есть мы можем выбрать любой клан, семью, отдельную галактику, которую мы хотим сделать своей целью, — выбрать таким образом, чтобы мы могли прибыть с нулевой относительной скоростью в любую выбранную нами точку ее развития. Во всяком случае, в довольно широких пределах. Мы не могли добраться до галактики, возраст которой на момент нашего прибытия составлял более десяти миллиардов лет; если только мы не хотели приблизиться к ней окольным путем. Мы также не можем отремонтировать ни один из них до того, как ему исполнится около миллиарда лет. Но в остальном мы можем выбирать то, что нам нравится.

“И ... что бы мы ни выбрали, максимальное время, необходимое кораблю для прибытия с остановкой, составит не более нескольких недель!”

Реймон изумленно выругался.

“Видите ли, - добавил Нильсон, - мы можем выбрать галактику, скорость которой почти идентична нашей”.

“ О да, ” пробормотал Реймон. - Это я прекрасно понимаю.

Но я не привык, чтобы удача была на нашей стороне.

“Не везение”, - сказал Нильсон. “Учитывая колеблющуюся вселенную, такое развитие событий было неизбежно. По крайней мере, так мы воспринимаем задним числом. Нам нужно просто использовать этот факт.

“Вам лучше определиться с нашей целью”, - настаивал он. “Сейчас же. Те другие идиоты, они будут спорить часами, если вы поставите это на голосование. А каждый час означает потерю неисчислимого космического времени, что сужает наш выбор. Если вы скажете нам, чего вы хотите, мы проложим соответствующий курс, и корабль сможет очень скоро стартовать по этому вектору. Экспедиция примет любой свершившийся факт, который вы им передадите, и поблагодарит вас за это. Ты это знаешь.

Реймон провел рукой по волосам. Они были совсем седыми, а тон его лица всегда был невыразительным от усталости. “Что нам нужно, так это подходящая планета”, - сказал он.

“ Да, ” согласился Нильсон. “ Могу я предложить планету— систему — того же приблизительного возраста, что и у Земли? Скажем, четыре или пять миллиардов лет? Кажется, требуется примерно столько времени, чтобы с достаточной вероятностью сложилась та биосфера, которая нам нравится. То есть, я полагаю, мы могли бы жить в среде мезозойского типа, но предпочли бы этого не делать”.

“ Кажется разумным, ” кивнул Реймон. - А как насчет металлов?

“Ах, да. Мы хотим планету, столь же богатую тяжелыми элементами, какой была Земля. Не намного меньше, иначе будет трудно создать промышленно развитую цивилизацию. Не слишком много, иначе мы могли бы найти множество участков, где почва отравлена металлами. Поскольку высшие элементы образуются в более ранних поколениях звезд, мы должны искать галактику, которая на момент сближения будет такой же старой, как наша ”.

“ Нет, ” сказал Реймон. - Моложе.

“ Что? Будро моргнул.

“Вероятно, мы сможем найти планету, подобную Земле, также в отношении металлов, в молодой галактике”, - сказал Реймон. “В шаровом скоплении должно было быть много сверхновых на ранних стадиях его развития, которые должны были обогатить межзвездную среду, так что солнца G-типа, формирующиеся позже, имели бы примерно тот же состав, что и Солнце. Когда мы войдем в нашу целевую галактику, давайте поищем такое скопление.

“Но предположим, что мы окажемся на планете, менее богатой железом и ураном, чем Земля ... Это не будет иметь значения. У нас есть технология, позволяющая обходиться легкими сплавами и органикой. У нас есть синтез водорода для получения энергии.

“Важно то, что мы являемся едва ли не первой из ныне живущих разумных рас”.

Они уставились на него.

Он криво улыбнулся. “Я бы хотел, чтобы у нас был выбор планет, когда мы приступим к межзвездной колонизации”, - сказал он. “И я бы хотел, чтобы мы стали ... о, старейшинами. Не империалистами; эта идея нелепа; но людьми, которые были там первыми, и знают, как себя вести, и у которых стоит поучиться. Неважно, какая форма у молодых рас. Кого это волнует? Но давайте как можно раньше сделаем эту галактику населенной людьми в самом глубоком смысле слова ‘человек’. Может быть, даже человеческая вселенная.

- Я думаю, мы заслужили это право.

-16-

Tто, что Леоноре Кристине потребовалось меньше месяца, чтобы найти свой новый дом, было отчасти удачей, но также и предусмотрительностью.

Новорожденные атомы вырвались наружу со случайным распределением скоростей. Таким образом, в течение мега- и начальных лет они образовали водородные облака, которые приобрели отчетливые индивидуальные черты. Пока они расходились, эти облака конденсировались в подоблачные образования, которые под действием разнообразных сил, длившихся целую вечность, разделились на отдельные семейства, затем на отдельные галактики, затем на отдельные солнца.

Но на ранних стадиях неизбежно возникали исключительные ситуации. Галактики все еще были близки друг к другу. В них все еще были аномальные группы. И поэтому они обменивались материей. Большое звездное скопление, например, может образоваться в пределах одной галактики, но, имея скорость убегания большую, может перейти в другую (с тем временем в ней формируются солнца), которая может захватить его.

Ориентируясь на пункт назначения, Леонора Кристин следила за таким скоплением: за тем, с чьей скоростью она могла легко сравниться. И, войдя в его область, она стала искать звезду с нужными характеристиками, спектральными и скоростными. Никого не удивило, что у ближайшей из них были планеты.

Тогда она могла бы, как первоначально планировалось, пролететь на высокой скорости, проводя наблюдения во время прохождения через систему. Но Реймон сказал иначе. На этот раз позволь себе рискнуть. Шансы были не так уж плохи. Измерения, проведенные на расстоянии световых лет с помощью новейших приборов и методов, разработанных на борту корабля, дали некоторые основания полагать, что некое порождение этого желтого солнца могло бы стать хорошим домом для людей.

Если бы это было не так — год был бы потерян, год понадобился, чтобы снова приблизиться к скорости света относительно всей галактики. Но если бы на самом деле существовала планета, подобная той, которую мы помним, то было бы выиграно два года.

Авантюра казалась стоящей. При наличии двадцати пяти фертильных пар дополнительные два года означали дополнительные полсотни предков для будущей расы.

Леонора Кристина обрела свой мир в тот самый первый раз.

-17-

Oна холме, с которого открывался вид на красивую долину, стоял мужчина со своей женщиной.

Здесь не было Новой Земли. Этого было бы слишком ожидать. Река далеко под ними отливала золотом от крошечной жизни и текла по лугам, чьи многолистные заросли были голубыми. Деревья выглядели так, словно были покрыты перьями, оттенками того же цвета, и ветер заставлял некоторые цветы на них перезванивать. От него исходили ароматы корицы, йода и лошадей, и ничего такого, для чего у людей не было бы названия. На противоположной стороне возвышались суровые частоколы, черные и красные, с зубчатыми утесами, где сверкали рога ледника.

И все же воздух был теплым, и человечество могло здесь процветать. Над рекой и горными хребтами вздымались огромные облака, отливавшие серебром на солнце.

Ингрид Линдгрен сказала: “Ты не должен бросать ее, Карл. Не так окончательно”.

“О чем ты говоришь?” Парировал Реймон. “Мы не можем бросить друг друга. Никто из нас не может. Аи-линг понимает, что ты для меня нечто уникальное. Но и она тоже, по-своему. Как и все мы, каждый для всех остальных. Не так ли? После всего, через что мы прошли вместе?

“ Да. Просто— я никогда не думала услышать от тебя такие слова, Карл, дорогой.

Он рассмеялся. - А чего ты ожидала?

“ О, я не знаю. Что-нибудь грубое и непреклонное. Даже жестокое.

“Время для этого прошло”, - сказал он. “Мы достигли того, к чему шли. Теперь нам нужно начать все сначала”.

- И друг с другом тоже? - спросила она, слегка поддразнивая.

“ Да. Конечно. Нам нужно взять из прошлого то, что хорошо, и забыть то, что было плохо. Как будто ... ну, весь вопрос о ревности просто неуместен. Нам нужно как можно больше делиться своими генами. Иуда! Нас пятьдесят, чтобы снова создать целый разумный вид! Так что ваше беспокойство о том, что кто-то пострадает, или останется в стороне, или что—то в этом роде, не возникает. Учитывая всю предстоящую нам работу, личности не имеют никакого значения ”.

Он притянул ее к себе и усмехнулся, глядя на нее сверху вниз. “Не то чтобы мы не могли сказать вселенной, что Ингрид Линдгрен - самое прекрасное создание в ней”, - сказал он, бросился на землю под высоким старым деревом и потянул ее за руку. “Иди сюда. Я же говорил тебе, что мы собираемся взять отпуск.

Покрытое стальной чешуей, с пеленой вдоль крыльев, пролетело над головой одно из тех существ, которые называются драконами.

Линдгрен присоединилась к Реймону, но нерешительно. “Я не знаю, стоит ли нам, Карл”, - сказала она.

“Почему нет?” удивленно спросил он.

-Так много нужно сделать.

“Строительство, посадка, все идет нормально. Мы вполне можем позволить себе немного побездельничать”.

- Но... ладно, - сказала она, слова вырывались с трудом и неохотно. “ Давай посмотрим правде в глаза. У королей не бывает отпусков”.

“ О чем ты там болтаешь? Реймон откинулся на жесткий, сладко пахнущий ствол и взъерошил ее волосы, блестевшие под лучами молодого солнца. С наступлением темноты над ней будут светить три луны, а на небе будет больше звезд, чем когда-либо видели люди.

“ Ты, ” сказала она. “Они смотрят на тебя, на человека, который спас их, на человека, который осмелился выжить, они смотрят на тебя как на...”

Он прервал ее самым приятным образом.

-Карл! - запротестовала она.

- Ты не возражаешь?

“ Нет. Конечно, нет. Напротив. Но ... я имею в виду, ваша работа...

“Моя работа, - сказал он, - это моя доля в работе сообщества. Не больше и не меньше. Что касается любой другой должности: в случае выдвижения я не буду баллотироваться; в случае избрания я не буду работать”.

Она посмотрела на него с каким-то ужасом. - Ты не можешь так думать!

“Я чертовски уверен, что смогу”. - ответил он. На мгновение он снова стал серьезным. “Как только кризис миновал, как только люди справляются сами…что может быть лучше для короля, чем сложить свою корону?”

Затем он рассмеялся и заставил ее смеяться вместе с ним, и они были просто людьми. И этого было достаточно.

OceanofPDF.com

ТайноеЭССЕ

-1-

Sеще при приближении, на фоне кристальной темноты и звезд, скопившихся в чужих созвездиях, Алтай был прекрасен. Более половины северного полушария, несколько меньше на юге, занимала полярная шапка. Снежные поля были окрашены в розовый цвет красным солнцем; голый лед отливал голубым и холодно-зеленым. Тропический пояс, степи и тундра, покрывавшие остальную часть, отливали от бронзового до тускло-золотого, тут и там ртутно-серебристые отблески большого озера. Алтай был окружен кольцом, как Сатурн, - желтовато-коричневым обручем с едва уловимыми радужными переливами, раскинувшимся вокруг экватора на три радиуса в пространстве. А за ними виднелись две луны размером с медную монету.

Капитан сэр Доминик Флэндри, полевой агент Корпуса военно-морской разведки Земной империи, неохотно перевел взгляд обратно на мостик космического корабля. “Я понимаю, откуда взялось это название”, - заметил он. Алтай означало Золотой на языке людей-колонистов планеты; по крайней мере, так утверждал торговец с Бетельгейзе, который передал Флэндри свои знания в электронном виде. “Но Красная - неправильное название солнца. Для человеческого глаза оно на самом деле не красное. И близко не такое сильное, как ваша звезда, например. Я бы сказал, скорее оранжево-желтый.

Синее лицо Залата, шкипера потрепанного торгового судна, исказилось в гримасе, которая у представителей его расы была эквивалентом пожатия плечами. Он был умеренно гуманоидным, хотя и вполовину ниже мужчины, плотным, безволосым, одетым в тунику из металлической сетки. “Я предполагаю, что это был де, ты прав, контразт”. Он говорил на земном англике с сильным акцентом, как бы показывая, что независимость системы Бетельгейзе — буферного государства между враждебными царствами Терры и Мерсейи — не означала изоляции от основного течения межзвездной культуры.

Флэндри предпочел бы попрактиковаться в своем алтайском, тем более что англиканский словарный запас Залата был настолько мал, что разговор ограничивался банальностями. Но он воздержался. Как единственный пассажир на этом корабле, к тому же чужеродного вида, с соответствующими особыми требованиями к питанию, он зависел от доброй воли капитана. Кроме того, бетельгейзеанцы принимали его за чистую монету. Официально его послали только для того, чтобы восстановить контакт между Алтаем и остальным человечеством. Официально его миссия была настолько незначительной, что Терра даже не предоставила ему собственный корабль, а предоставила вести переговоры о прохождении, насколько это было возможно…Итак, пусть Залат болтает.

“В конце концов, - продолжал учитель, - Алтай был впервые колонизирован больше, чем Земля зевена хундерта, много лет назад, на заре, как вы говорите, межзвездных путешествий. Мало что было известно о w'at to eggzpect. Krazna muzt были удручающе холодными и красными после Zol. Сейчас у нас больше азтронавтической зоофизики ”.

Флэндри посмотрел на сияние космоса, на звезды, и звезды, и звезды. Он думал, что примерно четыре миллиона из них, включенных в ту расплывчатую сферу, называемую Земной Империей, были незначительной частью этого единственного спирального рукава этой одной обычной галактики. Даже если вы добавите другие империи, суверенные солнца, такие как Бетельгейзе, отчеты нескольких исследователей, которые в старые времена продвинулись чрезвычайно далеко, эта часть Вселенной, известная человеку, была ужасающе мала. И так будет всегда.

“ Как часто ты приходишь сюда? спросил он, в основном для того, чтобы нарушить тишину.

“ Около одного земного года, - ответил Залат. “ Однако на этом пути нет другого торгового центра. Я занимаюсь меховой торговлей, но алтайский альзо производит драгоценные камни, минералы, шкуры, различные органические продукты, даже сушеное мясо, которое пользуется большим спросом у нас дома. Зо дере - это, как правило, бетельгейзеанский жип или два в Улан-Балиге”.

- Ты долго здесь пробудешь?

“ Надеюсь, что нет. Это скучноватое место для нечеловека. Один приятный ужин для нас был отменен, но— ” Залат скорчил другую гримасу. “В связи с продолжающимся дизтур-банзезом ловля пушнины и сопровождение караванов были сильно затруднены. В прошлый раз мне пришлось ждать стандартный месяц полного груза. Время диза может быть хуже ”.

О-о-о, подумал Флэндри. Но вслух он просто спросил: “Поскольку металлы и оборудование, которые вы приносите в обмен, так ценны, я удивляюсь, почему некоторые алтайцы не обзаводятся собственными космическими кораблями и не начинают торговать”.

“У них нет такой цивилизации”, - ответил Залат. “Помните, наши люди приезжали сюда ради лесбиянок. До того, как den Altai был изолирован, онце оригинального жипца было изношено. Среди дем никогда не было столь большого интереса в восстановлении галактических контактов, который позволил бы преодолеть препятствие в виде бедности в металле, что сделало бы для дем выгодным строительство космического корабля. К настоящему времени, возможно, у кого-то из младших алтайских малезов есть zome wizh для zuch an enterprize. Но в последнее время де Кха Хан запретил кому-либо из своих подчиненных покидать планету, за исключением зома трузтеда и верри клозе-моута, личных представителей в Бетельгейзенском Зизтеме. Этот запрет, возможно, является одной из причин для исправления ситуации ”.

“ Ага. ” Флэндри окинул ледяные поля суровым взглядом. “Если бы это была моя планета, я думаю, я бы поискал врага, которому можно было бы ее продать”.

И все же я иду туда, подумал он. Расскажите о своих невоспетых героях—! Хотя я полагаю, что чем больше Империя трескается и рушится, тем отчаяннее некоторым из нас приходится суетиться, чтобы ее залатать. Иначе Долгая Ночь могла бы наступить в нашей собственной священной жизни.

И в данном конкретном случае, продолжал он, у меня есть основания полагать, что враг пытается купить планету.

-2-

Wздесь Зея и Талыма, широкие мелководные реки, петляющие на юг по степям от полярных снегов, встречались у озера Рюрик, где давным-давно был основан город Улан-Балыг. Он никогда не был большим, и теперь в единственном постоянном населенном пункте на Алтае проживало около 20 000 человек. Но вокруг него всегда было кольцо стоянок, соплеменники приходили торговать, совещаться или проводить обряды в Башне Пророка. Их палатки и сундуки окружали обращенную к суше сторону Улан-Балига, окружали примитивный космопорт и поднимали дым от костров на многие километры вдоль берега озера индиго.

Когда космический корабль снижался, капитана Флэндри больше интересовало нечто менее живописное. Через увеличительный иллюминатор в кормовой башне, к которому он пробрался подкупом, он увидел, что монорельсовые пути опоясывают город, как нити паука; что на них расположились безошибочно узнаваемые пусковые установки для тяжелых ракет; что в небе парили несколько высокоэффективных современных военных самолетов с гравитационными репульсорами; что к западу строятся казармы и огневые точки для бронетанковой бригады, многочисленные танки и автомобили beetlecars уже рыщут на страже; что в приземистом здании в центре города, должно быть, установлен генератор негравитации, достаточно мощный, чтобы защитить весь городской район. .

Что все это было в новинку.

Что все это не производилось ни на каких заводах, контролируемых Террой.

“Но, вполне вероятно, от наших маленьких зеленых приятелей”, - пробормотал он себе под нос. “ Мерсейская база здесь, в буферном регионе, обходящая нас с фланга в Катоу-Райаннисе.…Ну, само по себе это не имело бы решающего значения, но это немного укрепило бы их позиции. И в конце концов, когда их рука будет выглядеть достаточно сильной, они будут драться ”.

Он подавил оттенок горечи по отношению к своему собственному народу, слишком богатому, чтобы тратить сокровища на открытую атаку на угрозу — даже на большинство из них, отрицающих, что какая-либо угроза существует, ибо кто посмеет нарушить Мир Земли? В конце концов, с усмешкой подумал он, он наслаждался своим отпуском Домой именно потому, что Терра была декадентской.

Но сейчас у нас была работа под рукой. Разведка собрала намеки в районе Бетельгейзе: торговцы говорили о любопытных событиях в каком-то месте под названием Алтай; в архивах упоминалась колония вдали от обычных космических трасс, не столько затерянная, сколько забытая; расследование дало немногим больше этого, поскольку бетельгейзийские гражданские лица, такие как Залат, не интересовались алтайскими делами, кроме текущих цен на шкуры ангоры.

Для надлежащего расследования потребовалось бы несколько сотен человек и несколько месяцев. Будучи ужасно разбросанной по слишком большому количеству звезд, Разведка смогла отправить на Бетельгейзе всего одного человека. В земном посольстве Флэндри получил скудное досье, скупой отчет о расходах и приказ выяснить, что, черт возьми, стоит за всем этим. После чего перегруженные работой люди и машины забыли о нем. Они запомнят, когда он отчитается или если он умрет каким-нибудь впечатляющим образом; в противном случае Алтай вполне может оставаться неизвестным еще десять лет.

А это, пожалуй, чересчур долго, подумал Флэндри.

Он с нарочитой небрежностью направился из башни в свою каюту. На Алтае не должны подозревать о том, что он уже видел: или, если эта информация просочится наружу, ни в коем случае нельзя подозревать, что он подозревал, что эти новые установки связаны не только с подавлением местного восстания. Хан небрежно отнесся к сокрытию улик, по-видимому, не ожидая присутствия следователя с Земли. Он, конечно, не был бы настолько беспечен, чтобы позволить следователю снова забрать важную информацию домой.

У себя в каюте Флэндри оделся со своей обычной тщательностью. Согласно отчету, алтайцы были людьми по душе ему: они любили цвет в своей одежде, в больших количествах. Он выбрал мерцающую блузку, зеленый расшитый жилет, фиолетовые брюки в золотую полоску, заправленные в полусапожки из выделанной кожи, малиновый пояс и плащ, черный берет, лихо надетый на его гладкие волосы цвета морской волны. Сам он был высоким мускулистым мужчиной; на его продолговатом лице выделялись высокие скулы и прямой нос, серые глаза, аккуратные усы. Но потом он покровительствовал лучшему косметологу Терры-биоскульптору.

Космический корабль приземлился на одном конце бетонного поля. Напротив возвышался еще один бетельгейзийский корабль, подтверждая заявления Залата о торговле. Не совсем оживленный — может быть, десяток кораблей в стандартный год, — но непрерывный и, несомненно, к настоящему времени важный для экономики планеты.

Выйдя из посадочного шлюза, Флэндри ощутил радостное возбуждение от тяжести, всего в три четверти превышающей домашнюю. Но это чувство быстро исчезло, когда воздух обжег его. Улан-Балиг находился на одиннадцати градусах северной широты. С наклоном оси примерно как у Терры, с тусклым карликовым солнцем, без океанов, смягчающих климат, Алтай знал времена года почти до экватора. В северном полушарии приближалась зима. Ветер, пронесшийся от шеста, обдал Флэндри холодом, засвистел у него в ушах и сорвал с головы берет.

Он схватил его обратно, выругался и предстал перед начальником порта с меньшим достоинством, чем планировал. - Приветствую, - сказал он, как было велено. - да пребудет мир в твоей юрте. Этого человека зовут Доминик Флэндри, и он управляет Террой, Империей.

Алтаец моргнул узкими черными глазами, но в остальном сохранил на лице маску. Это было широкое, довольно плоское лицо, но не чисто монголоидное: крючковатый нос, густая коротко подстриженная борода, светлая кожа свидетельствовали о европеоидной примеси в той же степени, что и гибридный язык. Он был невысокого роста, плотного телосложения, широкополая меховая шапка была завязана на месте, его кожаная куртка была покрыта лаком с замысловатым рисунком, штаны были из толстого войлока, а ботинки подбиты флисом. На левом боку у него висел в кобуре старомодный пистолет-пулемет, справа - нож с широким лезвием.

- У нас не было таких посетителей— - Он сделал паузу, взял себя в руки и поклонился. “ Добро пожаловать, все гости, которые приходят с честными словами, ” произнес он ритуально. “Этого человека зовут Петр Гучлук, он из присягнувших Ха-хану людей”. Он повернулся к Залату. “Вы и ваша команда можете проследовать прямо в ямен. Мы можем уладить формальности позже. Я должен лично проводить столь уважаемого... гостя во дворец.

Он хлопнул в ладоши. Появилась пара слуг, мужчин его собственной расы, так же одетых и так же вооруженных. Их глаза блестели, они редко отрывались от землянина; деревянность их лиц, должно быть, скрывала кипевшее в них возбуждение. Багаж Флэндри погрузили в маленький электрический грузовик старинной конструкции. Петр Гучлук сказал полувопросительно: “Конечно, такой великий орлук , как вы, предпочел бы варяка туляку”.”

- Конечно, - сказал Флэндри, жалея, что в его образовании не было этих терминов.

Он обнаружил, что "варяк" - это мотоцикл местного производства. По крайней мере, это было самое близкое терранское слово. Это была массивная махина на двух колесах, бесперебойно питаемая от блока энергетических конденсаторов, с багажной полкой в кормовой части и пулеметной установкой в носовой. Управлять машиной можно было коленями, которые касались перекладины. Другие органы управления находились на панели ручного управления за ветровым стеклом. Выносное колесо можно было опустить для поддержки, когда автомобиль стоял на месте или медленно двигался. Петр Гучлук достал из седельной сумки аварийный шлем с очками и взлетел со скоростью 200 километров в час.

Флэндри, разгоняя свой "варьяк", почувствовал, как ветер налетел из-за экрана, хлестнул его по лицу и едва не стащил с седла. Он начал замедлять ход. Но...Перестань, старина. Имперский престиж, непреклонность и так далее. Каким-то образом ему удалось удержаться на хвосте у Гучлука, когда они с ревом въезжали в город.

Улан-Балиг образовал полумесяц, где воды озера Рюрик врезались заливом в плоский берег. Над головой было темно-синее небо и кольца. Бледные днем, они создавали морозный ореол над оранжевым солнцем. При таком освещении круто поднимающиеся красные черепичные крыши приобрели цвет свежей крови. Даже древние стены из серого камня под ними были окрашены в бледно-малиновый цвет. Все здания были большими, в резиденциях проживало по нескольку семей в каждом, коммерческие здания были забиты крошечными магазинчиками. Улицы были широкими, чисто подметенными, полными кочевников и ветра. Гучлук поехал по надземной дороге, подвешенной к пилонам, отлитым в виде драконов, держащих тросы в зубах. Похоже, это был официальный коридор, почти пустой, если не считать редких патрулей варьяков.

Отсюда также открывался прекрасный вид на дворец, окруженный садами, окруженными стеной: гигантская версия других домов, но ярко раскрашенная и с колоннадами с деревянными драконами. Королевская резиденция, однако, была затенена Башней Пророка. Как и все остальное.

Из туманных описаний Бетельгейзе Флэндри понял, что большая часть Алтая исповедует своего рода мусульманско-буддийский синтез, кодифицированный столетия назад пророком Суботаем. У религии был только один храм, но и этого было достаточно. На высоте двух километров он вздымался в разреженный торопливый воздух, как будто хотел проткнуть луну. По сути, это была пагода, ослепительно красная, с одной глухой стеной, обращенной на север. Нет, и не пустой, а единственной плоской табличкой, на которой искаженным китайско-кириллическим алфавитом были написаны слова Пророка, навеки ставшие священными. Даже Флэндри, у которого в сердце было мало благоговения, на мгновение испытал благоговейный трепет. Огромная воля вознесла этот шпиль над этими равнинами.

Надземная дорога снова пошла вниз. "Варьяк" Гучлука резко затормозил у дворца. У Флэндри, который был выше любого алтайца, возникли проблемы с рулем. Он чуть не врезался в ворота из кованой бронзы. Он распутал ноги и резко повернул, отчего его чуть не сбило с ног. Охранник на стене оперся на переносную ракетную установку и засмеялся. Флэндри услышал его и выругался. Он продолжил поворот, замкнул кольцо вокруг Гучлука так плотно, что это могло запросто убить их обоих, опустил третье колесо и позволил мотоциклу замедлиться до полной остановки, в то время как сам спрыгнул с седла и поклонился.

“ Клянусь Людьми Льда! ” воскликнул Гучлук. На его лице выступил пот. Он вытер его дрожащей рукой. - На Терре плодятся безрассудные люди!

“ О нет, ” сказал Флэндри, жалея, что не осмелился вытереть собственную мокрую кожу. - Возможно, немного демонстративно, но никогда безрассудно.

У него снова была возможность поблагодарить ненавистные часы занятий художественной гимнастикой и дзюдо за отзывчивое тело. Когда ворота открылись — Гутчлук воспользовался своей рацией, чтобы позвонить заранее, — Флэндри вскочил на свой "варяк" и пробил под благоговейным взглядом охранника.

В саду были камни, арочные мосты, карликовые деревья и мутантный лишайник. Мало что из земного могло вырасти на Алтае. Флэндри начал ощущать сухость в носу и горле. Этот воздух вытягивал из него влагу так же жадно, как и тепло. Он был более благодарен за тепло во дворце, чем хотел признаться.

Седобородый мужчина в мантии, отороченной мехом, отвесил глубокий поклон. “ Сам Кха-хан приветствует тебя, Орлук Флэндри, - сказал он. - Он примет вас немедленно.

— Но подарки, которые я принес...

“ Теперь это не имеет значения, милорд. Камергер снова поклонился, повернулся и повел их по сводчатым коридорам, увешанным гобеленами. Было очень тихо: слуги сновали туда-сюда, перешептываясь, охранники с современными бластерами стояли неподвижно в кожаных туниках с драконьими мордами и шлемах с очками, треноги дымили горьким ладаном. Весь огромный дом, казалось, притаился, насторожившись.

Полагаю, я их несколько расстроил, подумал Флэндри. Здесь у них какой-то уютный маленький заговор — я подозреваю, с существами, поклявшимися опустошить всю Терру, — и вдруг появляется терранский офицер, впервые за пятьсот или шестьсот лет. Да-с-с.

Так что же они делают дальше? Это их ход.

-3-

Oлег Есукай, кха-хан Всех племен, был крупнее большинства алтайцев, с длинным острым лицом и жесткой рыжеватой бородой. Он носил золотые кольца, халат с густой вышивкой, меховую шапку с серебряной оторочкой, но все это с видом нетерпеливой уступки надоевшему обычаю. Рука, которой Флэндри, стоя на коленях, коснулся своего лба, была твердой и мускулистой; пистолет на королевском поясе бывал в употреблении. Этот частный зал для аудиенций был занавешен красными шторами, его мебель была инкрустирована гротескной резьбой; но здесь также стояли ультрасовременный бетельгейзовский графон и письменный стол, заваленный официальными бумагами.

“ Садитесь, ” сказал хан. Сам он сел на стул с низкими ножками и открыл резную коробку из кости для сигар. Что-то вроде улыбки изогнуло его губы. “ Теперь, когда мы избавились от всех моих проклятых придворных-дураков, нам больше не нужно вести себя так, словно ты вассал. ” Он достал из коробки изогнутую фиолетовую сигару. “Я бы предложил вам что-нибудь из этого, но это может вызвать у вас недомогание. За тридцать с лишним поколений, употребляющих алтайскую пищу, мы, вероятно, немного изменили наш метаболизм”.

“ Ваше величество чрезвычайно милостивы. Флэндри затянулся собственной сигаретой и расслабился, насколько позволяла мебель с прямой спинкой.

Олег хан произнес едкую непристойность скотовода. “ Боже милостивый? Мой отец был вне закона в тундре в пятнадцать лет. (Он имел в виду местные годы, на треть длиннее земных. Алтай находился примерно в одном а.У. от Красной, но солнце было менее массивным, чем Солнце.) “В тридцать лет он захватил Улан-Балига с 50 000 воинами и уложил старого Тули-хана голым на арктических снегах: чтобы не проливать королевскую кровь, вы понимаете. Но ему никогда не суждено было жить здесь, и все его сыновья выросли в орду, в лагере, как и он, воевали против тебтенгри так же, как он знал войну, и вдобавок овладели чтением, письмом и науками. Давай не будем утруждать себя любезностью, Орлук Флэндри. У меня никогда не было времени ничему научиться.

Землянин пассивно ждал. Это, казалось, смутило Олега, который с минуту курил короткими свирепыми затяжками, затем наклонился вперед и сказал: “Ну, и почему ваше правительство наконец соизволило обратить на нас внимание?”

- У меня сложилось впечатление, ваше величество, - мягко сказал Флэндри, - что колонисты Алтая забрались так далеко от Солнца, чтобы не привлекать к себе внимания.

“ Верно. Верно. Не верьте этой крысиной гадости из песен о героях. Наши предки пришли сюда, потому что были слабыми, а не сильными. Планеты, где люди вообще могли поселиться, были достаточно редки, чтобы сделать каждую из них ценным трофеем, и в те дни законов было немного. Отправившись далеко и выбрав жалкую ледяную пустыню, несколько групп выходцев из Центральной Азии избежали необходимости сражаться за свой дом. Они также не планировали становиться пастухами. Они пытались заниматься сельским хозяйством, но это оказалось невозможным. Среди прочего, слишком холодно и сухо. Они также не смогли построить индустриальное общество, синтезирующее пищу: не хватало тяжелых металлов, ископаемого топлива, расщепляющихся материалов. Вы знаете, что это планета с низкой плотностью населения. Шаг за шагом, на протяжении поколений, руководствуясь лишь смутными традициями, они были вынуждены вести кочевой образ жизни. И это подходило Алтаю; это сработало, и их число увеличилось. Конечно, появились легенды. Большинство моего народа все еще верит, что Терра - это какая-то утраченная Утопия, а наши предки были отважными воинами.” Глаза Олега цвета ржавчины, сузившись, уставились на Флэндри. Он погладил бороду. “Я достаточно прочитал, достаточно подумал, чтобы составить четкое представление о том, что представляет собой ваша Империя и на что она способна. Итак, зачем этот визит, именно в этот момент?”

“ Нас больше не интересуют завоевания ради них самих, ваше величество, ” сказал Флэндри. Верно, насколько это возможно. “И наши торговцы избегали этого сектора по нескольким причинам. Он расположен далеко от центральных звезд; жители Бетельгейзе, находясь недалеко от своего собственного дома, могут соревноваться на неравных условиях; риск встречи с каким-нибудь крадущимся военным кораблем наших мерсейских врагов непривлекателен. Короче говоря, не было никаких поводов, ни военных, ни гражданских, искать Алтай ”. Он плавно перешел к увиливанию от ответа. “Однако Император не желает, чтобы кто-либо из членов человеческой семьи был отрезан. По крайней мере, я приношу вам его братские приветствия ”. (Это было подрывно. Это должно было быть “по-отечески”. Но Олегу Хану не понравилось бы, если бы к нему относились покровительственно.) “Самое большее, если бы Алтай захотел присоединиться к нам для взаимной защиты и других выгод, есть много возможностей, которые можно было бы обсудить. Скажем, имперский резидент, предлагающий помощь и совет...

Он пропустил предложение мимо ушей, поскольку на самом деле совет резидента обычно сводился к следующему: “Я предлагаю вам сделать то-то и то-то, пока я не вызвал морскую пехоту”.

Алтайский царь удивил его тем, что не обиделся по поводу суверенного статуса. Вместо этого, дружелюбный, как тигр, Олег Есукай ответил: “Если вас беспокоят наши внутренние трудности, молю, не расстраивайтесь. Номадизм обязательно означает трайбализм, который обычно означает вражду и войну. Я уже говорил о том, что клан моего отца захватил планетарное лидерство у Нуро Батора. У нас, в свою очередь, есть мятежные гуркханы. Как вы услышите в суде, этот альянс, называемый Шаманатом Тебтенгри, доставляет нам неприятности. Но в истории Алтай в этом нет ничего нового. На самом деле, я сильнее контролирую большую часть планеты, чем любой Кха-хан со времен Пророка. Еще немного, и я подчиню себе все кланы до единого”.

“ С помощью импортного вооружения? Флэндри на миллиметр приподнял брови. Хотя признаваться в том, что видел доказательства, было рискованно, еще более подозрительно было бы не делать этого. И действительно, другой мужчина казался невозмутимым. Флэндри продолжил: “Империум с радостью отправил бы техническую миссию”.

- Я в этом не сомневаюсь. - ответ Олега был сухим.

- Могу я со всем уважением спросить, какая планета поставляет помощь, которую сейчас получает ваше величество?

“ Ваш вопрос дерзок, и вы это прекрасно знаете. Я не обижаюсь, но отказываюсь отвечать”. Конфиденциально: “Старые торговые договоры с Бетель-гезе гарантируют их торговцам монополии на определенные экспортные товары. Эта другая раса получает оплату по тем же статьям. Я не связан клятвами династии Нур-Батор, но в настоящее время было бы нецелесообразно, чтобы Бетельгейзе открыла факты”.

Это была хорошая внезапная ложь: настолько хорошая, что Флэндри надеялся, Олег поверит, что он на нее клюнул. Он изобразил глупую ухмылку типа "Мама, я -человек-мира". “Я понимаю, великий хан. Вы можете положиться на земное благоразумие”.

“ Надеюсь, что так, ” с юмором сказал Олег. “Наше традиционное наказание для шпионов включает в себя метод сохранения их жизни в течение нескольких дней после того, как с них содрали кожу”.

Глоток Флэндри был рассчитан, но не совсем притворен. “Лучше всего напомнить вашему величеству, - сказал он, - на случай, если кто-то из ваших менее образованных граждан поведет себя импульсивно, что Имперский флот имеет постоянный приказ возмещать любое зло, причиненное любому гражданину Земли в любой точке Вселенной”.

“ Совершенно верно, ” сказал Олег. Его тон ясно давал понять, что он знает, что это знаменитое правило стало мертвой буквой, разве что в качестве случайного предлога для бомбардировки какого-нибудь буйного мира, неспособного дать отпор. Между торговцами, его собственными исследовательскими миссиями, отправленными на Бетельгейзе, и теми, кто его вооружал, Кха—хан стал безжалостно хорошо осведомлен о галактической политике, как любой земной аристократ.

Или мерсейский. Осознание этого было пугающим. Флэндри волей-неволей слепо отнесся к своему заданию. Только теперь, кусочек за кусочком, он понял, насколько это было велико и опасно.

“ Разумная политика, ” продолжил Олег. “ Но давайте будем предельно откровенны, Орлук. Если вам причинят, скажем, случайный вред в моих владениях — и если ваши хозяева неправильно истолкуют обстоятельства, хотя, конечно, они этого не сделают, — я буду вынужден обратиться за помощью, которая вполне доступна.

Мерсейя недалеко, подумал Флэндри, и разведка знает, что они сосредоточили военно-морские силы на ближайшей базе. Если я хочу снова собирать земные вина, мне лучше начать вести себя как дураку, как никогда раньше в своей великолепно растраченной жизни.

Вслух, с оттенком бахвальства: “Бетельгейзе заключила договоры с Империумом, ваше величество. Они не стали бы вмешиваться в чисто межчеловеческий спор!” И затем, словно ужаснувшись самому себе: “Но, конечно же, их не будет. Э-э-э, разговор принял нежелательный оборот. Крайне прискорбно, ваше величество! Я интересовался, э—э, необычными человеческими колониями, и архивариус подсказал мне, что...

И так далее, и тому подобное.

Олег Есукай ухмыльнулся.

-4-

Altai сменялся один раз в 35 часов. Поселенцы приспособились, и Флэндри привык откладывать сон. Он провел вторую половину дня, сопровождаемый экскурсией по Улан-Балигу, задавая глупые вопросы, которые, как он был уверен, его проводники передадут хану. Практика четырех- или пятиразового питания в течение долгого дня — его предлагали в городских домах вождей, принадлежащих к клану Есукай, — дала ему шанс вжиться в роль молодого щеголя с Земли, который выпросил это задание у незаинтересованной Империи просто ради забавы. Посещение одного из домов радости, предназначенных для временных кочевников, помогло усилить впечатление. Кроме того, это было весело.

Выйдя после захода солнца, он увидел, что Башня Пророка стала светящейся, так что она возвышалась подобно окровавленному копью над шумными, освещенными мерцанием улицами. Стена с табличкой была белой, на ней черными буквами было написано: "Два километра рекомендаций по суровому и ожесточенному образу жизни". “Послушайте, - воскликнул он, - мы еще не объезжали это место. Пошли”.

Главный проводник, дородный седой воин, обветренный десятилетиями ветра и мороза, выглядел встревоженным. “Мы должны поспешить обратно во дворец, Орлук”, - сказал он. “Готовится пир”.

“О, прекрасно. Прекрасно! Хотя я не знаю, в какой я форме для оргии после этого боя. Э, что?” Флэндри неприлично ткнул мужчину большим пальцем под ребра. “ И все же, я должен заглянуть внутрь. Этот небоскреб просто невероятен, разве ты не знаешь?”

“Сначала мы должны очиститься”.

Молодой человек прямо добавил: “Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Ты не посвященный, и на всех звездах нет более священного места”.

“О, в таком случае, не возражаешь, если я сфотографирую это завтра?”

“Да”, - сказал молодой человек. “Возможно, это и не запрещено, но мы не можем нести ответственность за то, что может сделать обычный туземец, увидевший вас с фотоаппаратом. Никто, кроме тебтенгри, не стал бы смотреть на Башню иначе, как с благоговением.

“Теб...”

“ Мятежники и язычники на севере. Мужчина постарше прикоснулся ко лбу и губам в знак защиты от зла. “Волшебники Тенгри-Нора, торговцы с Людьми Льда. Нехорошо говорить о них, только уничтожать их. Теперь мы должны поторопиться, Орлук.

“О, да. ДА. Чтобы быть уверенным. Да, действительно.” Флэндри вскарабкался в "туляк" - открытый моторный экипаж с фигурным изображением дракона на носу.

Пока его везли во дворец, он взвешивал то, что знал, на неудобных весах. Происходило нечто гораздо большее, чем локальная война. Олег Хан не собирался, чтобы Терра узнала об этом. Земной агент, который действительно узнал немного правды, не вернулся бы домой живым; только родовитому идиоту можно было безопасно позволить вернуться обратно. Удастся ли Флэндри убедить алтайцев, что он и есть тот самый идиот, еще предстоит выяснить. Это будет нелегко, поскольку, безусловно, ему придется копать глубже.

Более того, мой мальчик, если тебе каким-то образом удастся накинуть плащ, подкрутить усы и ускакать галопом вызывать имперскую оперативную группу, Олег может позвать своих друзей. Очевидно, что это не частный концерн по продаже оружия, как он хочет, чтобы я думал; весь Алтай не смог бы произвести достаточно товаров для торговли, чтобы заплатить за это. Так что, если друзья доберутся сюда первыми и решат защитить свои военные инвестиции, будет драка. А поскольку они окопались на поверхности, а также путешествуют в локальном пространстве, у них будут все преимущества. Военно-морской флот не поблагодарит тебя, парень, если ты втянешь его в проигрышную кампанию.

Он зажег новую сигарету и с тоской подумал, почему не сообщил в ШТАБ-квартиру, что заболел болезнью Туонка.

Камердинер, приставленный к нему в его покоях для гостей во дворце, был немного озадачен земной одеждой. Флэндри потратил полчаса на выбор собственного ансамбля. Наконец, сильно успокоенный, он последовал за почетным караулом, который нес в руках обнаженные кинжалы, в банкетный зал, где его поместили справа от хана.

Стола не было. Огромное каменное корыто тянулось по всей длине зала, по обе стороны от него, скрестив ноги, сидели сто человек. Бульон, напоминающий суп вонтон, но с острым вкусом, наливали в него из котелков на колесиках. Когда хан подал следующий сигнал, суп был слит через ловушки, краны промыли корыто дочиста и в него были засыпаны еще менее опознаваемые твердые блюда. Тем временем чашки с горячим, сильно напитанным травяным чаем постоянно наполнялись, небольшой оркестр завывал на трубах и барабанах, и было несколько довольно зрелищных выступлений варяжских наездников, танцоров с ножами, акробатов и стрелков. В конце трапезы старый бард племени встал и спел "лэ"; пухлый и веселый маленький человечек был вызван с базаров в центре города, чтобы рассказать свои оригинальные истории; подарки от хана были вручены каждому присутствующему; и дело было прекращено. Не было произнесено ни слова из разговора.

Ну что ж, я уверен, что все остальные весело провели время, проворчал себе под нос Флэндри.

Не совсем трезвый, он последовал за своими охранниками обратно в свою квартиру. Камердинер пожелал ему спокойной ночи и задернул толстые меховые шторы, заменявшие внутренние двери.

Комнату освещал сияющий шар, но он казался слабым по сравнению со светом, льющимся из застекленного балконного окна. Флэндри открыл ее и с удивлением выглянул наружу.

Под ним лежал затемненный город. За мерцающими красными кострами Озеро Рюрик простиралось в черноте и многочисленных лунных бликах до невидимого горизонта. Слева от него вздымалась Башня Пророка - вечный огонь, увенчанный немигающими по-зимнему яркими звездами. Обе луны были почти полными, красноватыми дисками, в шесть и восемь раз шире Луны, окруженными ореолами ледяных кристаллов. Их свет залил равнины, превратил Зею и Талиму в ленты ртути. Но кольца доминировали над всем остальным, обрамляя южное небо бледными радугами. Секунда за секундой тонкие огненные полосы пересекали небо там, наверху, когда метеоритные частицы из этой огромной двойной полосы врывались в атмосферу.

Флэндри не любил разглядывать пейзажи. Но на этот раз ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать, насколько холодный воздух.

Он вернулся в относительное тепло своего номера. Когда он закрывал окно, из спальни вышла женщина.

Флэндри ожидал подобного гостеприимства. Он увидел, что она была выше большинства алтайцев, с длинными иссиня-черными волосами и блестящими раскосыми глазами зеленоватого оттенка, редкого на этой планете. В остальном ее скрывали вуаль и расшитый золотом плащ. Она быстро приблизилась, пока не оказалась совсем рядом с ним, и он ждал какого-нибудь знака покорности.

Вместо этого она почти минуту стояла и смотрела на него. В комнате стало так тихо, что он услышал шум ветра на озере. По углам сгустились тени, и драконы и воины на гобеленах, казалось, зашевелились.

Наконец, низким неровным голосом она сказала: “Орлук, ты действительно шпион Матери Людей?”

“ Шпион? Флэндри с ужасом подумал об агентах-провокаторах. “ Боже мой, нет! Я имею в виду, то есть ничего подобного!

Она положила руку ему на запястье. Пальцы были холодными, и она сжала его с неистовой силой. Другой рукой она откинула вуаль в сторону. Он посмотрел на широкое светлокожее лицо, изящно вздернутый нос, полный рот и твердый подбородок: скорее симпатичный, чем хорошенький. Она прошептала так быстро и яростно, что он с трудом расслышал:

“Кем бы ты ни был, ты должен слушать! Если ты не воин, тогда скажи, когда пойдешь домой, тем, кто им является. Я Буртай Иванская из народа тумурджи, которая принадлежала к шаманату Тебтенгри. Наверняка вы слышали о них, врагах Олега, изгнанных на север, но все еще воюющих с ним. Мой отец был нойоном, командиром дивизии, хорошо известным Джучи Ильяку. Он пал в битве при Риверс-Митте в прошлом году, когда люди Есукая захватили всю нашу орду. Меня доставили сюда живой, отчасти как заложницу— ” Вспышка высокомерия: “ Как будто это могло повлиять на мой народ!— и отчасти ради гарема Ха-хана. С тех пор я немного приобрел его доверие. Что еще более важно, теперь у меня есть собственные связи, гарем — это всегда центр интриг, от него долго ничего не скрывают, но многое из того, что остается тайной, начинается именно там...”

“ Я знаю, ” сказал Флэндри. Он был ошеломлен, почти ошеломлен, но не удержался и добавил: “Товарищи по постели делают странную политику”.

Она непонимающе моргнула и продолжила: “Я слышала сегодня, что приземлился земной посланник. Я подумал, что, возможно, возможно, он пришел, зная немного о том, что Олег Есукай готовит против Матери Людей. Или, если он не знает, ему нужно сказать! Я нашел, какую женщину можно было бы ему одолжить, и организовал замену себя. Не спрашивай меня, как! У меня есть секреты, которые дают мне власть более чем над одним стражником гарема — недостаточно накачать их антисексуальными гормонами во время такого дежурства! Я имел на это право. Олег Хан - мой враг и враг моего покойного отца, все средства мести мне дозволены. Но что еще хуже, Святая Терра находится в опасности. Послушай, человек с Земли...

Флэндри проснулся. В те несколько секунд все было настолько фантастично, что он не мог среагировать. Подобно плохой стереодраме, самым нелепым штампам, он столкнулся с девушкой (это тоже была девушка, а не просто недовольный мужчина), которая лепетала свою автобиографию как пролог к какому-то невероятному откровению. Теперь внезапно он понял, что это реальность: мелодрама случается время от времени. И если его поймают за игрой героя, любой роли, кроме комической, он был мертв.

Он выпрямился, отбросил Буртаи и поспешно сказал: “Моя дорогая юная леди, я не обладаю ни малейшей компетентностью в этих вопросах. Более того, я слышала гораздо более правдоподобные истории от слишком многих колониальных девушек, надеющихся на бесплатную поездку на Терру. Которая, уверяю вас, на самом деле совсем не приятное место для маленькой колониальной девочки без средств. Я не хочу оскорблять местную гордость, но мысль о том, что одна-единственная отсталая планета может представлять какую-либо угрозу Империуму, была бы забавной, если бы не вызывала такой зевоты. Умоляю тебя, пощади меня.

Буртаи отступила назад. Плащ распахнулся. На ней было полупрозрачное платье, открывавшее фигуру, несколько коренастую на земной вкус, но, тем не менее, полную и гибкую. Он бы с удовольствием наблюдал за этим, если бы не непонимающая боль на ее лице.

— Но, милорд Орлук, - пробормотала она, - клянусь вам Матерью нас обоих...

Бедный романтик, кричало в нем, за кого ты меня принимаешь, за бога? Если ты такой деревенщина, что никогда не слышал об установке микрофонов в комнате для гостей, то Олег Хан - нет. Заткнись, пока не убил нас обоих!

Вслух он разразился восхищенным хохотом. “Ну, клянусь Сириусом, я действительно называю это продуманным. Снабдив меня прекрасным шпионом ко всему прочему! Но, честно говоря, дорогая, теперь ты можешь перестать притворяться. Давай поиграем еще во взрослые игры, а?

Он потянулся к ней. Она вырвалась, пробежала через комнату, увернулась от его преследования и почти закричала сквозь слезы: “Нет, ты дурак, ты слепой безмозглый хохотун, ты будешь слушать! Ты послушаешь, даже если мне придется повалить тебя на пол и связать — и скажи им, скажи, когда вернешься домой, попроси их только прислать настоящего шпиона и узнать все самим!”

Флэндри загнал ее в угол. Он схватил ее за запястья и попытался заткнуть ей рот поцелуем. Она сильно прижалась лбом к его носу. Он отшатнулся, полуослепший от боли, и услышал ее крик: “Это мерсейцы, огромные зеленокожие монстры с длинными хвостами, мерсейцы, говорю я вам, которые тайно прибывают с секретной посадочной площадки. Я сам видел их, прогуливаясь по этим коридорам после наступления темноты, я слышал от девушки, как пьяный орхон что-то бормотал, я сам ползал по стенам, как крыса, и слушал. Их называют мерсейцами, самыми страшными врагами, которых когда—либо знала ваша и моя раса, и...

Флэндри сел на кушетку, вытер кровь с усов и слабым голосом произнес: “Не обращай на это внимания. Как нам отсюда выбраться? Я имею в виду, до того, как придут охранники, чтобы застрелить нас.

-5-

Bуртай замолчал, и до него дошло, что он говорил на англике. Затем он понял, что их не будут расстреливать, разве что для предотвращения побега. Их подвергнут жестокому допросу.

Он не знал, есть ли в стенах линзы и микрофоны. Он также не знал, передавали ли жучки информацию какому-нибудь бдительному человеку или только записывали данные для изучения утром. Он не осмеливался предположить ничего, кроме первого.

Вскочив на ноги, он одним прыжком добрался до Буртай. Она отреагировала с кошачьей быстротой. Чья-то рука ребром вонзилась ему в гортань. Он уже опустил голову и принял удар на твердую макушку своего черепа. Его собственные руки схватились за края ее плаща и скрестили предплечья у ее горла. Прежде чем она успела ударить его в солнечное сплетение, он притянул ее слишком близко к себе. Она вытянула большие пальцы, чтобы выцарапать ему глазные яблоки. Он повернул голову, и его просто поцарапали по носу. После последнего удара стало больно. Он тявкнул, но не отпустил. Секунду спустя она обмякла в его объятиях.

Он развернул ее, зафиксировал руки и позволил ей прижаться к нему. Она пошевелилась. Такое короткое кислородное голодание принесло лишь мгновение потери сознания. Он зарылся лицом в ее темные распущенные волосы, как будто был любовником. У них был теплый, какой-то летний запах. Он нашел ухо и тихо выдохнул:

“ Ах ты, маленький хрящ, тебе никогда не приходило в голову, что хан относится ко мне с подозрением? Что должны быть слушатели? Теперь наш жалкий шанс - выбраться отсюда. Возможно, украсть космический корабль с Бетельгейзе. Сначала, однако, я должен притвориться, что арестовываю вас, чтобы они не явились сюда слишком поспешно и настороженно из-за нас. Понимаете? Ты сможешь сыграть эту роль?”

Она напряглась. Он почувствовал ее почти незаметный кивок. Крепкое молодое тело, прислонившееся к нему, расслабилось, превратившись в гладкость управляемых нервов и мышц. Он редко встречал женщину, настолько компетентную в экстренных ситуациях. Несомненно, Буртай Иванская прошла военную подготовку.

Ей это понадобится.

Вслух Флэндри фыркнул: “Ну, я определенно никогда не слышал ничего более нелепого! Здесь поблизости нет ни одного мерсейца. Я очень тщательно все проверил, прежде чем отправиться в путь. Не хотел бы столкнуться с ними, разве ты не знаешь, и провести, возможно, год в какой-нибудь унылой мерсейской тюрьме, пока отец будет вести переговоры о моем освобождении. Э, что? На самом деле, это совершенная чушь, каждое слово. Он немного помялся. “Думаю, мне лучше сдать вас, мадам. Давай же, без фокусов!”

Он вывел ее за дверь, в коридор с колоннами. В одном конце было окно, в двадцати метрах над замерзшим за ночь прудом с рыбой. Другая уходила в сумерки, освещенная редкими лампами в квадратных скобах. Флэндри подтолкнул Буртаи к той стороне. Вскоре они подошли к ведущей вниз лестнице. Там стояли двое часовых в шлемах, кожаных куртках, с пистолетами и ножами. Один из них прицелился и рявкнул: “Стой!" Что ты хочешь?

“ Эта девушка, разве ты не знаешь? - задыхаясь, спросил Флэндри. Он толкнул локтем Буртаи, который изобразил несколько реалистичных движений. “Начала нести всякую дикую чушь. Кто здесь главный? Она думала, что я помогу ей против Кха-хана. Представьте себе!”

“ Что? Стражник подошел ближе.

“ Тебтенгри отомстят за меня! ” прорычал Буртай. “Люди Льда поселятся в руинах этого дворца!”

Флэндри подумал, что она переигрывает, но оба охранника выглядели шокированными. Ближайший убрал бластер в ножны. “Я подержу ее, Орлук”, - сказал он. “Борис, беги за командиром”.

Подойдя ближе, Флэндри отпустил девушку. Со сталью на голове и жесткой кожей на торсе часовой был не очень уязвим. Вот только— Правая рука Флэндри взметнулась вверх. Ее острие ударило охранника под нос. Он отшатнулся назад, слетел с балюстрады и замертво рухнул на ступеньки. Другой, наполовину повернувшись, чтобы уйти, развернулся на каблуке ботинка. Он потянулся за своим оружием. Буртаи завел ногу ему за лодыжку и толкнул. Флэндри бросился на него. Они перекатились, пытаясь схватиться. Охранник взвизгнул. Флэндри увидел Буртаи через плечо своего противника. Она сняла пояс с первого воина и закружилась с кожей в руках. Флэндри позволил своему врагу забраться сверху. Буртаи накинул ремень на шею мужчины, уперся коленом ему между лопаток и потянул.

Флэндри выбрался снизу. “ Возьми их бластеры, ” выдохнул он. - На, дай мне один. Быстро! Мы наделали больше шума, чем я надеялся. Ты знаешь лучший способ сбежать? Тогда веди!

Буртай сбежала босиком по ступенькам. Ее золотистый плащ и тонкое платье развевались за ней, безумно, неподходя для такого случая. Флэндри шел сзади, на один пролет, на два.

По мрамору застучали сапоги. Обогнув очередной виток спирали, Флэндри встретил отряд солдат, быстро поднимавшихся наверх. Вожак окликнул его: “Орлук, у тебя эта злая женщина?”

Значит, у него был постоянный слушатель. Конечно, даже сдав Буртаи, Флэндри не смог спасти свою шкуру. Безобидный щеголь или нет, но он услышал слишком много.

Глаза отделения заметили бластер девушки еще до того, как их командир заговорил. Кто-то закричал. Буртай выстрелил в самую гущу. Ударила ионная молния. Флэндри упал. Там, где он только что был, просвистела стрела. Он выстрелил широким лучом, энергия была слишком слабой, чтобы убить даже с такого расстояния, но опалила четырех человек сразу. Когда их крики стихли, он вскочил на ноги, перепрыгнул через упавшую линию фронта, выставив вперед вооруженного воина и приземлился.

Отсюда перила величественно вились до первого этажа. Флэндри вскрикнул, сел и соскользнул. Внизу было что-то вроде вестибюля со стеклянными дверями, выходящими в сад. Луны и кольца были такими яркими, что не отражали света фар полудюжины варьяков, с ревом мчавшихся к этому входу. Конные гвардейцы, привлеченные шумом боя - Флэндри огляделся по сторонам. По бокам от дверей на высоте двух метров располагались арочные окна. Он жестом подозвал Буртаи, присел под одним из них и уперся руками в стремя. Она кивнула, взлетела на подоконник, разбила прикладом стекло и выстрелила по отряду. Флэндри укрылся за колонной и открыл огонь по остаткам пехотного отделения, спотыкаясь, спускаясь по лестнице в погоне. Их положение было безнадежно открыто для него, и они скрылись из виду.

Варьяк прыгнул в дверь. Руки солдата, находившегося на борту, заслонили его лицо от летящего стекла. Флэндри выстрелил прежде, чем мужчина успел обнажиться. Варьяк, чутко управляемый, развернулся и рухнул поперек дверного проема. Следующий пролетел через него. Наездник удержал равновесие тренированным телом, стреляя в землянина. Буртай сбросил его сверху.

Она спрыгнула вниз без посторонней помощи. “ У меня еще двое снаружи, - сказала она. — Еще одна пара скрывается, зовет на помощь...

“ Нам придется рискнуть. Где ближайшие ворота?

“ Они будут закрыты! Мы не можем прожечь замок до того, как...

“ Я найду способ. Быстро, в это седло. Теперь медленно, выходи за дверь позади меня. Исправьте удары тех двух человек, которых вы убили, и будьте наготове. Флэндри уже оттащил труп от одного варяка (не без сострадания поинтересовавшись, каким этот человек был живым) и поставил машину обратно на колеса. Он вскочил на сиденье и на полной скорости вылетел через разбитую дверь.

До сих пор энергетическое оружие выполняло свою традиционную военную функцию, придавая большее значение целенаправленной скорости действий, чем простой численности. Но был предел: два человека не могли долго сдерживать сотни. Ему нужно было убраться подальше.

Пламя искало его. Ему не хватало мастерства, чтобы уклониться от такого огня хитрой ездой. Вместо этого он бросился прямо по тропинке, низко пригнувшись и надеясь, что его не проткнут. Болт обжег ногу, слегка, но с дикой болью. Он добрался до мрачного моста с высокой аркой, который искал. Его мотоцикл, фыркая, поднимался и переворачивался. Сразу за горбом он упал, расслабляя мышцы и опираясь на руку в стиле дзюдоиста. Несмотря на это, он ударился носом. На мгновение слезы ослепили его, и он начал ругаться. Затем два вражеских варяка последовали друг за другом через мост. Никем не замеченный, он вскочил на перила и застрелил обоих мужчин, когда они проходили мимо.

Он смутно слышал шум где-то в другом месте. Одно за другим загорались окна дворца, пока десятки драконьих глаз не уставились в ночь. Флэндри соскользнул с мостика, распутал сбившихся в кучу варьяков и окликнул Буртаи. “ Приведите другие машины! Она приехала верхом на одном и вела еще двоих за привязи к направляющим брусьям. Он был вполне уверен, что это стандартное снаряжение; если бы эти штуки обычно использовались кочевниками, то были бы времена, когда потребовалась бы вереница вьючных повозок.

“ Мы берем двоих, ” пробормотал он. Здесь, под нависающей скалой, они были парой теней. Лунный свет за окном превращал сад в туман медного света. Внешняя стена отсекала это, жестоко черная, с зубцами, выступающими над кольцами Алтая, как зубы. “Остальное мы используем, чтобы протаранить ворота. Сможешь сделать?”

“ Обязательно! - сказала она и включила панели управления "варьяком". “ Вот. Запасные шлемы и одежда всегда хранятся в седельных сумках. Хотя бы надень шлем. Одежду мы сможем надеть позже.

— Для короткой вылазки они нам не понадобятся...

- Как ты думаешь, космопорт сейчас не кишит людьми есукай?

- О черт, - сказал Флэндри.

Он застегнул шлем, нацепил защитные очки и снова сел в седло. Буртай побежал вдоль линии варьяков, щелкая главными переключателями. Машины без пассажиров тронулись с места. Гравий брызнул из-под их колес в оскорбленное лицо Флэндри. Он последовал за девушкой.

Пара воинов промчалась по поперечной тропинке, на мгновение застывшей под лунным светом, а затем снова поглощенной мраком. Они не видели свою добычу. "Домашние войска, должно быть, в классической неразберихе", - подумал Флэндри. Ему нужно было бежать до того, как утихнет истерия и будет организована систематическая охота.

Перед ним вырисовывались дворцовые ворота, тяжелые засовы отгораживали площадь, мертвенно-белая в лунном сиянии. Флэндри видел своих варьяков только как метеоритные отблески. Часовым на стене было лучше видно. Гремели бластеры, грохотали пулеметы, но не было всадников, которых можно было бы сбросить с седел.

Первый варяк ударил с лязгом судного дня. Он отскочил, разделившись на четыре части. Флэндри почувствовал, как кусок раскаленного металла просвистел у него над ухом. Грохнул следующий, и прутья прогнулись. Третий ударился и рухнул поперек узкого проема. Четвертый широко распахнул ворота. “Сейчас!”

На скорости 200 км / ч Буртаи и Флэндри направились к воротам. У них было несколько секунд без огня со стороны деморализованных людей над ними. Буртай врезалась в опрокинутые машины. Ее собственная взобралась на эту кучу, взлетела и пролетела половину площади. Флэндри увидел, как она, удерживая равновесие, точно птица, приземлилась на два колеса и исчезла в переулке за площадью. Затем настала его очередь. Он мимолетно задумался, каковы шансы выжить со сломанной шеей, и понадеялся, что этого не произойдет. Не тогда, когда его ждут камеры для допросов хана. Упс, бах, поехали! Он знал, что ему не сравниться с выступлением Буртаи. Он сбил третье колесо в воздухе. Он ударился о землю с меньшей силой, чем ожидалось: первоклассные амортизаторы на этом мотоцикле. Мгновение он покачивался, чуть не перевернувшись. Он упал на свою выносную опору. Огонь брызнул на камень позади него. Он убрал лишнее колесо и завел мотор.

Бросив взгляд на север, мимо Башни, в сторону космопорта, он увидел в воздухе гравилучевые воздушные лодки, похожие на осиный рой. У него и в мыслях не было угонять корабль Бетель-гузеан. Не было смысла и бежать в Залат в ямене. Где же тогда под этими безжалостными осенними звездами?

В полукилометре впереди на узкой ночной улочке виднелся силуэт Буртаи, освещенный луной. Он позволил ей взять инициативу в свои руки, мрачно сосредоточившись на том, чтобы избежать несчастных случаев. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они выбрались из города в открытую степь.

-6-

Wубаюканный высокой травой, шепот разносился на километры, все дальше и дальше за край мира, бледно-желто-зеленый с тысячей тонких оттенков, колеблемый шагами ветра. Тут и там торчали колючие красные побеги какого-нибудь побитого морозом куста; трава клубилась вокруг него, как море. Высоко-высоко над головой, невероятно высоко, бесконечным сводом, полным ветра и темно-синего холода, простиралось небо. Красная горела низко на западе, тускло-оранжевая, окрашивая степь красноватым светом и беглыми тенями. Кольца были ледяным мостом на юге; на севере небо имело тусклое зеленоватое мерцание, которое, по словам Буртаи, было отражением раннего снегопада.

Флэндри присел в траве высотой с него самого. Когда он рискнул выглянуть, то увидел воздушный катер, который охотился за ними. Он лениво вращался по спирали, но математика, руководившая им и его соратниками, сплела сеть вокруг этой планеты. Для его глаз, даже в бинокль, извлеченный из седельной сумки, лодка была так далеко, что казалась просто металлической вспышкой; но он знал, что она ищет его с помощью телескопов, детекторов железа, инфракрасных усилителей.

Он бы не поверил, что сможет так долго скрываться от сотен поисковых кораблей хана. Два алтайских дня, не так ли? Память стерлась. Ему снился только лихорадочный сон о том, как он мчится на север на бешеных колесах, его кожа высыхает и кровоточит от воздуха; он спал несколько секунд под музыку в седле, ел вяленое мясо из запасов варьяков по дороге, останавливался, чтобы пополнить фляги у источника воды, который Буртай нашел по невидимым для него признакам. Он знал только, как ему больно, до глубины души, и как его мозг был напряжен от усталости.

Но равнина была невероятно огромной, почти вдвое превышая площадь суши всей Терры. Трава часто была такой же высокой, как эта, скрывая добычу от глаз, устремленных в небо. Они проехали несколько больших стад, чтобы сбить их со следа; они уворачивались и петляли под руководством Буртай, а у нее были знания охотника о том, как сбить преследователей с толку.

Однако теперь погоня, казалось, близилась к завершению.

Флэндри взглянул на девушку. Она сидела, скрестив ноги, бесстрастная, и только потемневшие круги под глазами выдавали ее усталость. В краденой кожаной одежде, с волосами, заплетенными в косу под защитным шлемом, она могла бы сойти за мальчика. Но жир, которым было намазано ее лицо для защиты, не сильно повлиял на его надменную привлекательность. Мужчина поднял пистолет. “ Думаешь, он нас заметит? - спросил он. Он говорил негромко, но шумная громадина вокруг сводила все голоса на нет.

“Пока нет”, - ответила она. “Он находится в предельном диапазоне действия детектора и не может налетать на каждое сомнительное мерцание показаний прибора”.

“Значит... игнорируй его, и он уйдет?”

“ Боюсь, что нет. Она забеспокоилась. “ Они не дураки, солдаты хана. Я знаю эту схему поиска. Он и его товарищи будут кружить вокруг, патрулируя примерно одну и ту же территорию до наступления темноты. Тогда, как вы знаете, если мы попытаемся ехать дальше, нам придется включить обогреватели наших варьяков или замерзнуть насмерть. И это сделает нас привлекательными для инфракрасных корректировщиков ”.

Флэндри потер гладкий подбородок. Алтайская одежда была ему до смешного коротка, так что благодари всех элегантных богов за фермент против бороды! Он пожалел, что не осмелился закурить. “Что мы можем сделать?” - спросил он.

Она пожала плечами. “ Оставайся здесь. Здесь есть хорошо изолированные спальные мешки, которые должны сохранить нам жизнь, если мы будем спать в одном. Но если местная температура упадет достаточно далеко ниже нуля, наше собственное дыхание и излучение тела могут выдать нас ”.

- Насколько мы близки с твоими друзьями?

Буртай потер усталые карие глаза. “Я не могу сказать. Они передвигаются под хребтом и вдоль окраины Кара-Гоби. В это время года они будут дрейфовать на юг, так что, я полагаю, мы не так уж и далеко от того или иного орду. Тем не менее, в степи расстояния никогда не бывают маленькими.” Через мгновение: “Если мы доживем до ночи, мы все равно не сможем отправиться на их поиски. Энергетические ячейки варьяков почти исчерпаны. Нам придется идти пешком.

Флэндри взглянул на машины, теперь потрепанные и запыленные до неузнаваемости. "Удивительно долговечные устройства", - смутно подумал он. В основном, конечно, вручную, с использованием небольших электроинструментов и осторожности, возможной в условиях немеркантильной экономики. Однако радиоприемники были небольшого радиуса действия.…Нет смысла предаваться тоске. Первый призыв Тебтенгри о помощи обрушил бы этот самолет над головой, как пикирующий сокол.

Он откинулся на спину и позволил своим мышцам пульсировать. Земля под ним была холодной. Через мгновение Буртай последовал его примеру, прижимаясь ближе с какой-то детской доверчивостью.

“Если мы не сбежим, что ж, такова структура пространства-времени”, - сказала она более сухо, чем ему удалось бы. - Но если мы это сделаем, каков тогда твой план, Орлук?

“ Передать сообщение на Терру, я полагаю. Не спрашивай меня, как.

- Разве твои друзья не придут мстить, когда ты не вернешься?

“ Нет. Хану нужно только сказать жителям Бетельгейзе, что я, к сожалению, погиб в результате несчастного случая, беспорядков или чего-то еще, и буду кремирован со всеми почестями. Подделать это было бы нетрудно: обугленный бластером труп примерно моего размера, возможно, потому что один человек очень похож на другого для неподготовленного нечеловека. Слух дойдет до моей организации, и, естественно, некоторые заподозрят неладное, но у них так много других дел, что подозрения не будут казаться достаточно сильными, чтобы действовать в соответствии с ними. Максимум, что они сделают, это пошлют другого агента, такого же, как я. И на этот раз, ожидая его, хан может обмануть его: замаскировать новые установки, убедиться, что наш человек разговаривает только с нужными людьми и видит только нужные вещи. Что может сделать один человек против целой планеты?”

- Кое-что вы уже сделали.

- Но я же сказал тебе, что застал Олега врасплох.

“Ты сделаешь больше”, - невозмутимо продолжала она. “Разве ты не можешь, например, переправить тайком письмо через какого-нибудь бетельгейзеанца? Мы можем направить агентов в Улан-Балиг.

“ Полагаю, та же мысль пришла в голову и хану. Он позаботится о том, чтобы никто, в ком он не уверен, не контактировал с жителями Бетельгейзе, и будет тщательно проверять все экспортируемые материалы ”.

- Напиши письмо на земном языке.

- Он может прочитать это сам, если никто другой.

“ О, нет. Буртай приподнялась на локте. “На всем Алтае нет ни одного человека, кроме вас, кто читал бы — как вы это называете? — на англике. Некоторые бетельгейзианцы, конечно, умеют, но ни один алтайец никогда не учился; казалось, для этого нет особой причины. Сам Олег читает только по-алтайски и на основном бетельгейзианском языке. Я знаю; недавно он упомянул об этом при мне как-то вечером ”. Она довольно холодно отозвалась о прошедшем году. Флэндри понял, что в этой культуре быть рабыней из гарема не считалось позором: военные удачи.

“Еще хуже”, - сказал он. “Я просто вижу, как агенты Олега разрешают распространение документа, написанного неизвестным алфавитом. На самом деле, с этого момента и до тех пор, пока они не убьют меня, я сомневаюсь, что они позволят чему-либо, в чем они не абсолютно уверены, приблизиться к космическому кораблю или космонавту ”.

Буртай выпрямилась. Внезапные, пугающие слезы застилали ее глаза. “Но ты не можешь быть беспомощным!” - воскликнула она. - Вы с Терры! - воскликнул

Он не хотел разочаровывать ее. “ Посмотрим. Торопливо срывает стебелек травы и жует его: “На вкус почти как дома. Поразительное сходство”.

“О, но это земного происхождения”. Смятение Буртаи быстро сменилось простым удивлением от того, что он не знал о том, что было для нее таким обыденным. “Первые колонисты здесь сочли степь настоящей пустыней — только редкие формы растений, ядовитые для человека. Вся остальная местная жизнь отступила в Арктику и Антарктиду. Наши предки мутировали семена и мелких животных, которые у них были, создали подходящие штаммы и выпустили их на волю. Вскоре экология террестоидов захватила весь незамерзающий пояс ”.

Флэндри еще раз заметил, что кочевая жизнь Буртай не сделала ее простой варваркой. Хм, было бы очень интересно посмотреть, на что похожа настоящая цивилизация на колесах ... Если он выживет, что было сомнительно…Он слишком устал, чтобы сосредоточиться. Его мысли блуждали по схеме фактов и дедукций, в основном по тем вещам, которые он уже знал.

Очевидно, что Красна была старым солнцем Второй популяции, перенесенным из ядра галактики в этот спиральный рукав. Таким образом, он — и его планеты — были бедны более тяжелыми элементами, которые образуются внутри звезд, рассеиваются новыми и сверхновыми и накапливаются в следующем звездном поколении. Будучи меньше Солнца, Красна созревала медленно, оставаясь красным карликом на протяжении большей части своего долгого существования.

Первоначально, в течение первого миллиарда лет или около того, внутреннее тепло делало температуру на Алтае более или менее земной. Протоплазменная жизнь развилась в мелководных морях и, вероятно, образовала первые грубые формы суши. Но когда расплав и большая часть радиоактивности были израсходованы, тепло давало только тусклое солнце. Алтай замерз. Это происходило достаточно медленно, чтобы жизнь успела адаптироваться в течение длительного периода перемен.

А потом, кто знает, сколько прошло мегавековых веков, Алтай был скован льдами от полюса до полюса. Старый, очень старый мир, такой старый, что одна луна в конце концов приблизилась по спирали и раскололась, образовав кольца; действительно, такой старый, что его солнце завершило первую стадию сжигания водорода и перешло к следующей. С этого момента, в течение следующих нескольких миллионов лет, Красна будет становиться все горячее и ярче. Наконец моря Алтая снова станут жидкими и вскипятят; за этим закипит сама планета, когда Красная станет новой; а за этим звезда превратится в белого карлика, погружающегося в абсолютную тьму.

Но пока процесс только начался. Только в тропиках температура достигла той, которую могли вынести люди. Большая часть воды ушла оттуда и покрыла снегом все еще холодные полярные районы, оставив сухие равнины, где несколько растений изо всех сил пытались приспособиться ... и были уничтожены этой вторгшейся зеленой травой ...

Разум Флэндри коснулся отдаленного будущего его собственной планеты и отшатнулся. Его окутал ледяной ветерок. Он осознал, насколько окоченел и продрог. А солнце еще даже не село!

Он со стоном вернулся в сидячее положение. Буртай сидела спокойная в своем фатализме. Флэндри позавидовал ей. Но это было не в его характере — смириться с возможностью замерзнуть - пройти пешком, если он переживет эту ночь, сотни выжженных километров, несмотря на усиливающийся час от часу осенний холод.

Его разум метался, как пойманный в ловушку хорек, ищущий любую лазейку. Огонь, огонь, мой шанс на бессмертие ради огня —Эй, вот он!

Он вскочил на ноги, вспомнил о самолете и снова рухнул в грязь так быстро, что ударился ушибленным носом. Девушка с широко раскрытыми глазами слушала его льющийся, бормочущий англик. Когда он закончил, она набросала почтительный знак. “Я тоже молюсь Духу Матери, чтобы Она направила нас”, - сказал Буртай.

Флэндри оскалил зубы в усмешке. “ Я, э-э, не совсем молился, моя дорогая. Нет, думаю, у меня есть план. Дико, но...Теперь послушай...

-7-

Aргун Тиликский высунул лицо из тени, отбрасывавшей кольцо скрестивших ноги людей, на скудный солнечный свет, просачивающийся через маленькое окошко кибитки. “Это было зло”, - резко заявил он. “Нет ничего страшнее пожара травы. И вы его устроили! От такого поступка не может быть никакой удачи”.

Флэндри внимательно посмотрел на него. Нойон Мангу Тумана был довольно молод, даже для тех времен, когда немногие мужчины Тебтенгри достигали преклонного возраста; и лихой, доблестный воин, как все говорили и как он доказал при спасении. Но в какой-то степени Аргтин был местным эквивалентом ханжи.

“ Пожар вскоре потушили, не так ли? ” мягко спросил землянин. “Я слышал от вашего разведчика, что самолеты Кха Хана кружили там и сбрасывали пенные бомбы, пока пламя не было потушено. Сгорело не так уж много гектаров”.

“В таких задачах, ” сказал Тогрул Вавилов, гур-хан племени, - все алтайцы едины”. Он погладил бороду и обменялся вежливыми улыбками с Флэндри: родственным лицемером. “Нашему разведчику достаточно было самому нести несколько пенных бомб, и ни одно вражеское судно не посмело бы к нему приставать. Он понаблюдал за ними и вернулся сюда с миром.

Один из прибывших вождей воскликнул: “Твой нойон сам граничит с богохульством, Тогрул. Сэр Доминик с Терры! Если повелитель Терры желает устроить пожар, кто посмеет отказать ему?

Флэндри почувствовал, что должен покраснеть, но решил этого не делать. “Как бы то ни было, - сказал он, - я не смог придумать ничего лучшего. Не все племенные вожди, которые пришли на этот — как вы называете встречу? — этот курултай, слышали, что именно произошло. Девушка Буртай и я оказались в ловушке, у наших варьяков почти не осталось энергии, и была вероятность замерзнуть или умереть с голоду еще через несколько дней, если нас не засекут инфракрасным излучением той же ночью. Итак, вскоре после наступления темноты я побежал пешком, разжигая костры, которые быстро слились в один. Ветер унес пламя от нас — но излучение наших обогревателей varyak все равно было незаметно на таком фоне! Поскольку мы не могли находиться слишком далеко, поскольку неграв летел от какого-нибудь орду Шаманата, казалось вероятным, что по крайней мере один воздушный разведчик приблизится, чтобы исследовать пожар. Поэтому через некоторое время мы нарушили радиомолчание, чтобы позвать на помощь. Затем мы пригнулись и увернулись, преследуемые собирающимися кораблями Олега, несколько прикрытые жаром и дымом ... пока не прибыл летучий военный отряд из Мангу Тумана, который отбил врага и сбежал с нами до того, как прибудет еще больше врагов ”.

“И так был созван этот совет”, - добавил Тогрул Вавилов. “Вожди всех наших союзных племен должны понимать, с чем мы сейчас сталкиваемся”.

— Но огонь... - пробормотал Аргун.

Сквозь мрак взгляд остановился на старике, сидевшем под окном. Меха покрывали хрупкого Джучи Ильяка так густо, что его лысая голова с пергаментной кожей казалась бестелесной. Шаман погладил прядь белой бороды, прищурил глаза, которые все еще были острыми, и пробормотал с сухой улыбкой: “Сейчас не время оспаривать, имеют ли права человека со Святой Терры преимущественную силу над Яссой, по которой живет Алтай. Вопрос скорее в том, как нам всем выжить, чтобы в другой раз поднимать такие юридические вопросы?”

Аргун тряхнул своими рыжевато-черными волосами и фыркнул: “Отец Олега и вся династия Нуру-Батор до него пытались свергнуть тебтенгри. Но мы все еще удерживаем северные земли. Я не думаю, что это изменится в одночасье”.

“ О, но так и будет, - сказал Флэндри самым мягким голосом. - Если ничего не предпринять, так и будет.

Он угостил себя одной из немногих оставшихся сигарет и наклонился вперед, чтобы свет выделил черты его лица, экзотические для этой планеты. Он сказал: “На протяжении всей вашей истории вы вели войну, приводя в движение свои машины, используя химическую энергию и запасенную солнечную энергию. Несколько небольших стационарных ядерных генераторов в Улан-Балиге и шахты - это все, чего требовал ваш образ жизни. Ваша экономика не поддержала бы атомную войну, даже если бы междоусобицы и пограничные споры того стоили. Итак, вы, тебтенгри, остались достаточно сильны, чтобы удерживать эти субарктические пастбища, хотя все остальные племена объединились против вас. Я прав?”

Они кивнули. Он продолжил: “Но теперь Олег Хан получает помощь извне. Некоторые из его новых игрушек я видел собственными глазами. Летательные аппараты, способные летать, расцветают вокруг вас или выходят за пределы атмосферы, чтобы снова спикировать вниз; боевые машины, броню которых не могут пробить ваши сильнейшие химические взрывчатые вещества; ракеты, способные опустошать такую обширную территорию, что никакое рассеивание не сможет вас спасти. Пока у него не так много современного оборудования. Но в течение следующих нескольких месяцев прибудет еще больше, пока у него не будет достаточно, чтобы сокрушить вас. И, что еще хуже, у него будут союзники, которые не будут людьми”.

Они беспокойно зашевелились, некоторые из них делали знаки, запрещающие колдовство. Только шаман Джучи оставался спокойным, бесстрастно наблюдая за Флэндри. От глиняной трубки в его руке к потолку поднимался горький ладан. “Кто эти существа?” спокойно спросил он.

“ Мерсейцы, ” сказал Флэндри. - Другая имперская раса, чем человек, и человек стоит на пути их амбиций. Уже долгое время мы были заперты с ними, номинально пребывая в мире, на самом деле прощупывая слабые места, устраивая диверсии, покушения, перестрелки. Они решили, что из Алтая получилась бы полезная военно-морская база. Прямое вторжение обошлось бы дорого, особенно если бы Терра заметила и вмешалась: а мы, вероятно, заметили бы, поскольку так пристально наблюдаем за ними. Но если мерсейцы окажут Олегу ровно столько помощи, чтобы он смог завоевать для них всю планету — понимаете? Как только он это сделает, прибудут мерсейские инженеры; алтайцы будут копать и умирать, чтобы построить крепости; весь этот мир превратится в одну неприступную сеть цитаделей ... и тогда Терра сможет узнать, что происходит!”

- А сам Олег знает об этом? - рявкнул Тогрул.

Флэндри пожал плечами. “ Полагаю, недостаточно хорошо. Как и многие другие марионеточные правители, он доживет до того, чтобы увидеть, какие ниточки натянули на него его хозяева. Но это будет слишком поздно. Я наблюдал, как подобное происходило в других местах.

“На самом деле, — добавил он, - я время от времени помогал осуществить это - от имени Терры!”

Тогрул нервно переплел пальцы. - Я верю тебе, - сказал он.

“ У всех нас были проблески, доходили слухи…Что делать? Можем ли мы призвать землян?

“ Да—да, позовите землян, предупредите Мать Людей— ” Флэндри почувствовал, как в покрытых шрамами воинах вокруг него вспыхивает страсть. Он понял, что тебтенгри не нуждались в Субудае Пророке, но построили свою собственную религию на основе жесткого гуманистического пантеизма. До него дошло, каким сильным символом была для них планета предков.

Он не хотел рассказывать им, какой на самом деле была Терра в эти дни. (Или, возможно, всегда была. Он подозревал, что люди становятся святыми и героями только в ретроспективе.) В самом деле, он не осмеливается говорить о жалких императорах, продажной знати, неверных женах, раболепствующем народе с таким вооруженным и пламенным почтением. Но, к счастью, под рукой есть практическая проблема.

Терра дальше отсюда, чем Мерсейя, - сказал он. - Даже наша ближайшая база находится дальше, чем их. Я не верю, что в данный момент на Алтае есть мерсейцы, но наверняка в распоряжении Олега есть по крайней мере один быстрый космический корабль, чтобы сообщить своим хозяевам, если что-то пойдет не так. Давайте сообщим Терре, и пусть Олег узнает, что это произошло, как вы думаете, что он сделает? Флэндри кивнул, как сова. “Верно, на первый взгляд! Олег отправит на ближайшую мерсейскую базу, где, как я знаю, в настоящее время размещены тяжелые военно-морские силы. Я очень сомневаюсь, что мерсейцы безропотно спишут свои инвестиции. Нет, они немедленно отправят свои корабли, займут различные точки, взорвут земли Тебтенгри ядерными бомбами и окопаются. Это будет не такая гладкая и тщательная работа, как они сейчас планируют, но она будет эффективной. К тому времени, когда земной флот разумного размера сможет добраться сюда, мерсейцы будут достаточно хорошо укреплены. Самая сложная задача в космической войне - выбить сильного противника с прочно удерживаемой планеты. Это может оказаться невозможным. Но даже если благодаря нашим ускоряющим веществам земляне действительно уничтожат мерсейцев, Алтай превратится в радиоактивную пустыню.

Воцарилась гробовая тишина. Мужчины уставились друг на друга и обратно на Флэндри с ужасом, который он видел раньше и который был одной из немногих вещей, на которые ему все еще было больно смотреть. Он быстро продолжил:

“ Итак, единственная достойная цель для нас - передать секретное сообщение. Если Олег и мерсейцы не заподозрят, что Терра знает, они не будут ускорять свою программу. Вместо этого это может быть Терра, которая внезапно набирает силу, захватывает Улан-Балиг, устанавливает наземные огневые точки и орбитальные форты. Я достаточно хорошо знаю стратегию мерсейцев, чтобы предсказать, что при таких обстоятельствах они не будут сражаться. Оно того не стоит, поскольку Алтай нельзя использовать в качестве агрессивной базы против них. ”Он должен был сказать, что не будет; но пусть эти люди сами сделают душераздирающее открытие, что единственным реальным интересом Терры было сохранение статус-кво.

Аргун вскочил на ноги. Когда он присел под низким потолком, чопорность покинула его. Его юное львиное лицо озарилось солнцем, он воскликнул: “И Терра получит нас! Мы будем возвращены человечеству!”

Пока тебтенгри вопили и рыдали от такого понимания, Флэндри осторожно курил свою сигарету. В конце концов, подумал он, это не должно их развращать. Не слишком много. Там была бы небольшая военно-морская база, имперский губернатор, принудительный мир между всеми племенами. В противном случае они могли бы жить так, как им заблагорассудится. Обращать Терру в свою веру не стоило времени. Ту свободу, которую алтайцы потеряли здесь, дома, их молодые люди вернут себе, просто получив доступ к звездам. Не так ли? Не так ли?

-8-

JШаман учи, который связал воедино все эти владения, заговорил пронзительным шепотом: “Давайте помолчим. Мы должны взвесить, как это можно сделать”.

Флэндри подождал, пока мужчины рассядутся. Затем печально улыбнулся. “Хороший вопрос”, - сказал он. - Следующий вопрос, пожалуйста.

— Жители Бетельгейзе... - прогрохотал Тогрул.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал другой гур-хан. “Если бы я был Олегом Проклятым, я бы поставил охрану вокруг каждого отдельного бетельгейзеанца, а также каждого космического корабля, пока не минует вся опасность. Я бы проверил каждый товар, каждый мех, шкуру или коптильный камень, прежде чем его погрузить ”.

“Или немедленно отправить в Мерсейю”, - поежился кто-то еще.

“ Нет, ” сказал Флэндри. “ Не это. Мы можем быть уверены, что Мерсейя не предпримет таких опасных действий, не будучи достаточно уверенными в том, что Terra слышала об их проекте. У них слишком много обязательств в других местах ”.

“Кроме того, — сказал Джучи, - Олег Есукай не станет выставлять себя на посмешище перед ними - звать на помощь из-за того, что один беглец на свободе в Хребете”.

“ Во всяком случае, ” вставил Тогрул, - он знает, насколько невозможно тайком вынести такое обращение! Тем племенам, которые не входят в Шаманат, может , и не нравится тирания Есу-кая, но они еще более подозрительно относятся к нам, которые торгуют с Ледяными Жителями и насмехаются над этим глупым Пророком. Даже если предположить, что кто-то из них would согласится клеймить для нас шкуру или подложить письмо в тюк со шкурами, и даже если предположить, что это пройдет мимо инспекторов Олега, груз может ждать погрузки месяцы, еще месяцы на каком-нибудь бетельгейзийском складе.

- И я полагаю, у нас не так уж много месяцев, прежде чем Олег обойдет вас и мерсейцы прибудут, как планировалось, - закончил Флэндри.

Он посидел немного, слушая их отчаянное обсуждение непрактичных планов. Здесь было жарко и душно. Внезапно он не смог больше терпеть. Он встал. - Мне нужен свежий воздух и возможность подумать, - сказал он.

Джучи с серьезным видом кивнул в знак согласия. Аргун снова вскочил. “Я тоже иду”, - сказал он.

- Если землянин захочет составить тебе компанию, - сказал Тогрул.

“ В самом деле, в самом деле. Флэндри рассеянно согласился.

Он вышел за дверь и спустился по короткой лесенке. Кибитка, где встречались вожди, представляла собой большой крытый грузовик, его кузов был оборудован как аскетичное жилое помещение. На вершине, как и на всех более крупных и медленных транспортных средствах, плоские черные пластины коллектора солнечной энергии были наклонены так, чтобы смотреть на Красну и заряжать аккумуляторную батарею. Такие крыши делали этот блуждающий городок, разбросанный по холмам, похожим на стаю футуристических черепах.

Хребет был невысоким. Изрезанные холмами склоны, серо-зеленые от колючего кустарника и желтые от сухой травы, поднимались к ледниковой шапке на севере. Снизу пронесся холодный ветер, завывая о Флэндри; он поежился и плотнее закутался в пальто, наспех сшитое по его мерке. Небо сегодня было бледным, кольца низкими и тусклыми на юге, где холмы переходили в степь.

Насколько мог видеть Флэндри, стада Мангу тумана разбредались под присмотром мальчиков, сидевших верхом на варяках. Это был не крупный рогатый скот. Высших млекопитающих Терры было трудно вырастить на других планетах; грызуны более выносливы и более адаптируемы. Первые колонисты привезли с собой кроликов, которых они систематически мутировали и скрещивали. Этого предка с трудом можно было узнать в современных пасущихся животных размером с корову, больше похожих на гигантских коричневато-коричневых морских свинок, чем на что-либо другое. Были также отдельные стаи биоинженерных страусов.

Аргун с гордостью взмахнул рукой.

“Вон там библиотека, - сказал он, - и дети, сидящие поблизости, проходят инструктаж”.

Флэндри посмотрел на эту кибитку. Конечно, при наличии микропечати вы могли бы брать с собой в путешествия тысячи томов; неграмотные люди никогда бы не смогли управлять этими наземными транспортными средствами или негравитационными самолетами, дежурящими над головой. В некоторых других грузовиках, включая несколько составов, должны размещаться арсеналы, лазареты, станки, небольшие фабрики по производству текстиля и керамики. Более бедные семьи могли жить в тесноте в единственной юрте, круглом войлочном шатре на моторной тележке; но никто не выглядел голодным или оборванным. И это была не бедная нация, которая перевозила такие сверкающие ракеты на бортовых автомобилях, или управляла таким количеством легких танков, или вооружала каждого взрослого человека. Рассматривая буртай, Флэндри решил, что все племя, как мужчины, так и женщины, должно быть военной, а также социальной и экономической единицей. Все работали, все сражались, и в их системе доходы распределялись более равномерно, чем на Терре.

“Откуда берется ваш металл?” - спросил он.

“На пастбищах каждого племени есть несколько рудников”, - сказал Аргун. “Мы планируем наш ежегодный тур таким образом, чтобы проводить там время, копая и выплавляя — точно так же, как и в других местах, мы собираем урожай зерна, посеянного во время последнего визита, или добываем сырую нефть из наших скважин и перерабатываем ее. То, что мы не можем произвести сами, мы продаем другим, чтобы получить”.

“Это звучит как добродетельная жизнь”, - сказал Флэндри.

Его легкая дрожь не ускользнула от Аргуна, который поспешил сказать: “О, у нас тоже есть свои удовольствия: пиры, игры и спорт, искусство, большая ярмарка на Киевской горе каждый третий год ...” Он замолчал.

Мимо костра прошла Буртай. Флэндри почувствовал ее одиночество. Женщины в этой культуре не намного уступали мужчинам; она была вольна идти, куда хотела, и была героиней за то, что привела сюда Землянина. Но ее семья была убита, и ей даже не дали поработать.

Она увидела мужчин и подбежала к ним. “О... что решено?”

“ Пока ничего. Флэндри поймал ее за руки. Клянусь всеми горячими звездами, она была симпатичной девчонкой! На его лице появилась лучшая улыбка. “Я не могла представить, что буду ходить по кругу с кучей мужчин, волосатых, какими бы благими намерениями они ни руководствовались, когда я могла бы ходить по кругу с тобой. Поэтому я приехала сюда. И мои надежды оправдались”.

Румянец вспыхнул на ее высоких плоских щеках. Она не привыкла к бойкости. Ее взгляд метнулся вниз. - Я не знаю, что сказать, - прошептала она.

“ Тебе не нужно ничего говорить. Просто будь, - ухмыльнулся он.

“Нет, я никто. Дочь мертвого. man...my Приданое давным-давно разграблено…А ты землянин! Это неправильно!”

“ Ты думаешь, твое приданое имеет значение? - спросил Аргун. Его голос дрогнул.

Флэндри бросил на него удивленный взгляд. Маска воина тут же вернулась на место. Но на мгновение Флэндри понял, почему он не понравился Аргуну Тиликски.

Он вздохнул. “Пойдем, нам лучше вернуться на курултай”, - сказал он.

Он не отпустил Буртай, но взял ее под руку. Она молча последовала за ним. Он чувствовал, как она слегка дрожит сквозь тяжелую одежду. Ветер с ледника взъерошил выбившуюся прядь темных волос.

Когда они приблизились к кибитке совета, ее дверь открылась. На пороге стоял Джучи Ильяк, согнувшийся под тяжестью своих лет. Сморщенные губы открылись, и каким-то образом дыхание донеслось сквозь метры бушующего воздуха: “Землянин, возможно, для нас есть выход. Осмелишься ли ты пойти со мной к Ледяному Народу?

-9-

Tэнгри-Нор, Озеро-Призрак, лежало так далеко на севере, что кольца Алтая казались лишь бледным мерцанием, наполовину видимым ночью на южном горизонте. Когда Флэндри и Джучи вышли из своей воздушной лодки, все еще был день. Красная горела, окрашивая снежные поля в красный цвет. Но он быстро опрокидывался, пурпурные тени скользили от сугроба к сугробу так быстро, что человек мог их разглядеть.

Флэндри не часто приходилось сталкиваться с такой тишиной. Даже в космосе всегда был низкий шум механизмов, который поддерживал твою жизнь. Здесь воздух, казалось, замораживал все звуки; малейший ветерок поднимал мелкие кристаллики льда, кружась и переливаясь над алмазоподобными сугробами, и от этого рябило воды Тенгри-Нора, но он не мог этого слышать. Он не сразу ощутил холод на своем закутанном в мех теле, даже на густо смазанном жиром лице — не в такой сухой атмосфере, — но дыхание отдавалось резкостью в ноздрях. Ему показалось, что он чувствует запах озера, химическую резкость, но он не был уверен. Ни одному из его земных чувств нельзя было полностью доверять в этом зимнем месте.

- Они знают, что мы здесь? - спросил он, и неожиданная громкость была подобна выстрелу, шокирующему, так что его вопрос закончился шепотом: “Они знают, что мы здесь?”

“ О да. У них есть свои способы. Они скоро встретятся с нами. Джучи посмотрел на север, за берег озера, на горные руины. Снег наполовину покрыл эти мраморные стены, белое на белом, и последние лучи солнца сочились сквозь разрушенные колоннады. От дыхания шамана борода его покрылась инеем.

— Я полагаю, они узнают опознавательные знаки — знают, что это дружественный корабль, - но что, если Кха-хан прислал замаскированное судно?

“ Это пытались раз или два, много лет назад. Лодки были каким-то образом уничтожены далеко к югу отсюда. У обитателей есть своя осведомленность. Джучи поднял руки и начал раскачиваться на ногах. С его губ сорвалось пронзительное пение, он запрокинул голову и закрыл глаза.

Флэндри понятия не имел, потворствует ли Шаман суевериям, практикует официальный ритуал или делает то, что действительно необходимо для вызова народа ледника. Он побывал в слишком многих незнакомых местах, чтобы их можно было догматизировать. Он ждал, обводя взглядом сцену.

За руинами, к западу, вдоль северного берега озера, рос лес. Белые стройные деревья с замысловатыми, странно геометрическими ветвями сверкали, как сосульки, как драгоценные камни. Их тонкие голубоватые листья вибрировали, казалось, они должны звенеть, весь этот лес был стеклянным, но Флэндри никогда не бывал рядом с такой тихой дикой местностью. Низкие серые растения устилали снег между блестящими стволами. Там, где тут и там торчали скалы, они были почти погребены под этой лихенообразной растительностью. В каком-нибудь менее холодном и безмолвном месте Флэндри подумал бы о тропическом богатстве.

Само озеро исчезало из виду, бледно-голубое между снежными отмелями. Когда над водами опустился вечер, Флэндри смог разглядеть на фоне теней, что над ними навис туман.

Джучи сказал ему, совершенно буднично, что протоплазменная жизнь, обитающая на Алтае, в прошлые века приспособилась к низким температурам, синтезировав метанол. Смесь из этого и воды в соотношении пятьдесят на пятьдесят оставалась жидкой при температуре ниже минус сорока градусов. Когда она, наконец, должна была замерзнуть, она не превратилась в ледяные кристаллы, разрушающие клетки, а постепенно стала более жидкой. Низшие формы жизни оставались функциональными примерно до семидесяти градусов ниже нуля по Цельсию; после этого они впадали в спячку. Высшие животные, будучи гомеотермичными, не нуждаются в приостановке жизнедеятельности до тех пор, пока температура воздуха не достигнет минус ста градусов.

Биологическое накопление алкоголя поддерживало текучесть полярных озер и рек до середины зимы. Главной проблемой всех видов было найти полезные ископаемые в мире, в значительной степени покрытом льдом. Бактерии принесли немного снизу; животные путешествовали далеко, чтобы лизать обнаженные породы, возвращались в свои леса и при смерти вносили тяжелые атомы. Но в целом алтайская экология обходилась без этого. Например, у него никогда не развились кости, но были созданы хитиновые и хрящевые материалы, превосходящие все, что можно увидеть на Терре.

Рассказ звучал правдоподобно и интересно, в теплой кибитке на травянистом склоне, с микротекстами под рукой для уточнения деталей. Стоя на снегу возрастом в миллион лет и наблюдая, как ночь, подобно дыму, стелется между хрустальными деревьями и циклопическими руинами, слушая пение Джучи под огромным зеленым закатным небом, Флэндри обнаружил, что научные объяснения - лишь малая толика правды.

Взошла одна из лун. Флэндри увидел, как что-то проплыло по ее медному экрану. Объекты приблизились, стайка белых сфер диаметром от нескольких сантиметров до гигантских, больше воздушной лодки. От них вниз потянулись щупальца. Джучи замолчал. “ А, ” сказал он. “ Аэромедузы. Обитатели не могут быть далеко.

“ Что? Флэндри обхватил себя руками. Теперь уже начинал ощущаться холод, который пробирался сквозь мех и кожу к плоти.

“ Это наше название для них. Они выглядят примитивно, но на самом деле хорошо развиты, у них есть органы чувств и мозг. Они метаболически электролизуют водород, чтобы надувать себя, дышат задом наперед для движения, питаются мелкой дичью, которую они оглушают до бесчувствия. Их одомашнили люди Льда.

Флэндри украдкой бросил взгляд на зубчатую стену, возвышающуюся над мраком, чтобы поймать солнечный луч и покраснеть. “Когда-то они делали нечто большее”, - сказал он с жалостью

Джучи кивнул, на него, как ни странно, это не произвело впечатления. “Осмелюсь предположить, что интеллект вырос на Алтае в ответ на ухудшающиеся условия — теплое солнце”. Его тон был отстраненным. “Здесь была создана высокоразвитая цивилизация, но нехватка металлов была препятствием, а неуклонное сокращение площади снежного покрова, возможно, привело к культурному коллапсу. Однако это не то, что утверждают сами жители. У них нет чувства потери из-за своего прошлого. ” Он нахмурился, подыскивая слова. - Насколько я могу их понять, а это не так уж много, они ... отказались от чего-то неподходящего.…они нашли лучшие методы”.

Из леса вышли два существа.

На первый взгляд они были похожи на карликовых человечков с белым мехом. Затем вы разглядели детали приземистого телосложения и резиновые конечности. Ступни были длинными и перепончатыми, их можно было раздвинуть до широких снегоступов или сложить для коротких лыж. На руках было по три пальца, противоположных большому, расположенному посередине запястья. Уши представляли собой пучки перьев; тонкие усики колыхались над каждым круглым черным глазом; печальные серые обезьяньи мордочки выглядывали из-под взъерошенных волос. Из их дыхания не шел пар, как у людей: температура их тел была намного ниже нуля по Цельсию. Один из них нес каменную лампу, в которой колебалось спиртовое пламя. У другого был белый посох с замысловатой резьбой; каким-то непостижимым образом кружащая стая медуз, казалось, направлялась им.

Они подошли ближе, остановились и стали ждать. Ничто не двигалось, только слабый ветер трепал их мех и раздувал пламя. Джучи стоял все так же тихо. Флэндри заставил себя подчиниться, хотя его зубы так и норовили клацнуть челюстями. Он повидал множество видов жизни в мирах более чуждых, чем этот. Но здесь была какая-то странность, которая забралась ему под кожу и поползла мурашками.

Солнце зашло. Разреженный воздух без пыли не создавал сумерек. Вспыхнули звезды, похожие на пиротехнику во внезапно наступившей темноте. Края колец прочертили далекую дугу. Луна отбрасывала медный отблеск на снег, отбрасывая тени на лес.

Метеор рассек небо бесшумной молнией. Джучи, казалось, воспринял это как сигнал. Он начал говорить. Его голос был подобен льду, становящемуся все тоньше от полуночного холода : не совсем человеческий голос. Флэндри начал понимать, что такое шаман и почему он правит племенами северных земель. Мало кто из мужчин был способен овладеть языком местных жителей и иметь с ними дело. И все же торговля и союзничество — металл, отдаваемый в обмен на органическое топливо и любопытные пластичные вещества; взаимная защита от небесных налетчиков Кха—хана - были значительной частью силы тебтенгри.

Одно из существ ответило. Джучи повернулся к Флэндри. “Я сказал, кто ты и откуда пришел. Они не удивлены. Прежде чем я рассказал о вашей потребности, он сказал, что они... Я не знаю точно, что означает это слово, но оно имеет какое—то отношение к общению... он сказал, что они могут достичь самой Терры, насколько это возможно на расстоянии, но только через ... сны?

Флэндри напрягся. Это могло быть. Это могло быть. Как долго люди искали некий сверхсветовой эквивалент радио? Несколько столетий. Что это было по сравнению с возрастом Вселенной? Или даже с возрастом Алтая? Он осознал, не просто интеллектуально, но всем своим организмом, насколько стара эта планета. За все это время —

“ Телепатия? - выпалил он. - Я никогда не слышал о телепатии такого масштаба!

“ Нет. Не это, иначе они предупредили бы нас об этой мерсейской ситуации раньше. Насколько я понимаю, ничего особенного. Джучи говорил осторожно: “Он сказал мне, что все силы, которыми они обладают, выглядят бесполезными в этой ситуации”.

Флэндри вздохнул. “ Я мог бы догадаться. Это было бы слишком просто. Никаких шансов на героизм.

“Они нашли средства к существованию, менее громоздкие, чем все эти здания и двигатели”, - сказал Джучи. “Они были свободны мыслить, я не знаю, сколько веков. Но поэтому они ослабли чисто материальными способами. Они помогают нам противостоять агрессии со стороны Улан-Балига; они ничего не могут сделать против мощи Мерсейи.

, наполовину видимый в красном свете луны, заговорил один из автохтонов.

Джучи: “Они не боятся расовой смерти. Они знают, что все должно закончиться, и все же на самом деле ничто никогда не заканчивается. Однако было бы желательно, чтобы их меньшим собратьям в ледяных лесах оставалось жить еще несколько миллионов лет, чтобы они также могли эволюционировать к истине ”.

Что является прекрасной, звучной уловкой, подумал Флэндри, при условии, что это не простой факт.

Джучи: “Они, как и мы, готовы стать клиентами Земной Империи. Для них это ничего не значит; у них никогда не будет достаточно общего с людьми, чтобы испытывать беспокойство от каких-либо человеческих правителей. Они знают, что Терра не причинит им беспричинного вреда, в то время как Мерсейя причинила бы, хотя бы спровоцировав ту общепланетную битву космических флотов, которую вы описываете. Поэтому Люди Холода помогут нам всем, чем смогут, хотя в настоящее время им ничего не известно.

- Эти двое говорят от имени всей своей расы? - с сомнением спросил Флэндри.

- И за леса и озера, - добавил Джучи.

Флэндри подумал о жизни, которая была бы одним большим организмом, и кивнул. “ Если вы так говорите, я приму это. Но если они не смогут помочь...

Джучи испустил вздох старика, подобный ветру над едкими водами. “Я надеялся, что они смогут. Но сейчас ... неужели у тебя нет собственного плана?

Флэндри долго стоял, чувствуя, как холод пробирает его изнутри. Наконец он сказал: “Если единственные космические корабли находятся в Улан-Балиге, то, похоже, мы должны каким-то образом проникнуть в город, чтобы доставить наше сообщение. Есть ли у этих людей какие-нибудь способы тайно связаться с жителями Бетельгейзе?

- Спросил Джучи. “ Нет, ” перевел он ответ. “Нет, если торговцы находятся под строгой охраной, и их осведомленность говорит им, что это так”.

Один из туземцев немного наклонился вперед, к тускло-голубому огню, так что его лицо осветилось. Неужели в этих глазах можно было прочесть такое человеческое чувство, как печаль? Послышались слова. Джучи прислушался.

“Они могут провести нас в город незамеченными, если ночь будет достаточно холодной”, - сказал он. “Медузы могут переносить нас по воздуху, фактически видя лучи радара и ускользая от них. И, конечно же, медуза невидима как для металлоискателей, так и для инфракрасных прицелов”. Шаман помолчал. “Но какой от этого прок, человек с Земли? Мы сами можем войти в Улан Балиг переодетыми.

“ Но мы могли бы улететь?— Голос Флэндри затих.

“Не без того, чтобы его не остановили сотрудники дорожной службы и не провели расследование”.

“ Так-так-так. ” Флэндри поднял лицо к сверкающему небу. Лунный свет ударил ему прямо в глаза, и он на мгновение ослеп. Напряжение пробежало по его нервам.

“Мы обсуждали возможность связаться по радио с кораблем с Бетельгейзе, когда он взлетит, прежде чем он перейдет на вспомогательный двигатель”. Он заговорил вслух, медленно, чтобы взять под контроль внутренний шум. “ Но ты сказал, что у тебтенгри нет достаточно мощного устройства, чтобы транслировать на такое расстояние, за тысячи километров. И, конечно, мы не могли вести радиопередачу, поскольку не могли точно засечь корабль в любой момент ”.

“ Верно. В любом случае воздушные патрули хана засекли бы нашу передачу и атаковали.

“Предположим, корабль, дружественный космический корабль, приблизился к этой планете, фактически не приземлившись ... Могли бы Обитатели Льда связаться с ним?”

- Спросил Джучи; Флэндри не нуждался в переводе ответа: “Нет. У них вообще нет раций. Даже если бы они это сделали, их отливка была бы так же подвержена обнаружению, как и наша. И разве ты сам не говорил, Орлук, что все наши сообщения должны храниться в секрете вплоть до того момента, когда земной флот прибудет в полном составе? Что Олег Хан даже не должен подозревать о том, что сообщение было отправлено?

“ Что ж, спросить не помешает. Флэндри продолжал смотреть вверх, пока не обнаружил Бетельгейзе, похожую на факел среди созвездий. - Могли ли мы знать, что поблизости есть такой корабль? - спросил я.

“ Осмелюсь предположить, что при приближении он сообщит по радио ... сообщит в космопорт Улан Балиг— ” Джучи посовещался с нелюдьми. “ Да. Мы могли бы разместить людей, переносимых медузами, незаметно высоко над городом. Они могли бы нести приемники. Утечки луча будет достаточно, чтобы они могли прослушать любой разговор между космическим кораблем и начальником порта. Это поможет?

Флэндри выдохнул сильным ледяным порывом ветра. - Возможно.

Внезапно он радостно рассмеялся. Возможно, такой звук никогда не раздавался в Тенгри-Норе. Обитатели отшатнулись, как испуганные зверьки. Джучи стоял в тени. В этот момент только капитан Доминик Флэндри с Имперской Терры видел его. Он стоял, подняв голову в медном лунном свете, и смеялся, как мальчишка.

“Клянусь небом, - закричал он, - мы собираемся это сделать!”

-10-

Aс полюса налетел осенний шторм. По пути через степь он собрал снег и около полуночи обрушился на Улан-Балиг. Через несколько минут крутые красные крыши скрылись из виду. Рядом с освещенным окном мужчина увидел горизонтальные белые полосы, вырывающиеся из темноты и снова исчезающие во тьме. Стоило ему отойти на несколько метров, пробираясь через сугробы высотой уже по колено, как свет исчезал. Он стоял, ослепленный бурей, и слышал, как она бушует.

Флэндри спускался из верхних слоев атмосферы. Холод пробрал так глубоко, что он подумал, что, возможно, никогда больше не согреется. Несмотря на кислородный баллон, его легкие умирали от голода. Он видел метель сверху черным пятном в лунных пятнах, ранние льдины на озере Рюрик метались туда-сюда вдоль его южной окраины. Сеть щупалец опутала его, он сидел под гигантским воздушным шаром, несущимся вниз по небу. За ним следовала стая других медуз, петляя в воздушных потоках, которые он не мог чувствовать, чтобы избежать лучей радара, которые он не мог видеть. Впереди был только один, несущий Жителя, прижавшегося к глыбе льда; ибо то, что лежало внизу, было для туземца адским сернистым ветром.

Даже Флэндри почувствовал, насколько теплее стало, когда снежная буря окутала его. Он наклонился вперед, вглядываясь в вопящую пустоту. Однажды его онемевшие ноги, свисая вниз, ударились о дерево на крыше. Удар пришелся как будто издалека. Сначала бледная, но по мере приближения усиливающаяся, Башня Пророка устремила свой светящийся луч вверх и скрылась из виду.

Флэндри нащупал сопло у себя на плече. Место назначения давало ровно столько света, чтобы он мог видеть сквозь летящие хлопья. Другая медуза протиснулась поближе, неся напорный баллон с краской. Каким-то образом Флэндри протянул руку через пространство между ними и закрепил шланг.

Итак, арктическая разведка, вы понимаете, что я хочу сделать? Можете ли вы вести мою лошадь вместо меня?

Ветер завывал у него в ушах. Он слышал другие звуки, похожие на взрывы, мощные вздохи, с помощью которых двигалась его медуза. Его почти отбросило к стене с табличками. Его подставка закачалась в воздухе, пытаясь сохранить положение. Перед ним вырисовывалась инкрустированная буква, большая, как дом, черная на сияющем белом фоне. Он нацелил свой шланг и брызнул.

Черт! Зеленую струю отбросило в сторону порывом ветра. Он скорректировал прицел и увидел, как краска попала. Она оставалась жидкой даже при такой температуре.… неважно, она была достаточно липкой.…Первая емкость быстро израсходовалась. Флэндри подключился к другой. На этот раз синяя. Все тебтенгри пожертвовали всю краску, которая у них была, все оттенки Божьей радуги. Флэндри мог только надеяться, что ее будет достаточно.

Был, хотя он чуть не потерял сознание от холода и изнеможения еще до окончания работы. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо сталкивался с таким жестоким заданием. Тем не менее, когда был сделан последний огромный штрих, он не смог удержаться и добавил восклицательный знак в самом низу — высотой в три сантиметра.

“Пошли”, - прошептал он. Каким-то образом немой Обитатель понял и указал своим посохом. Стая медуз пронеслась сквозь облака.

Флэндри мельком увидел военный воздушный катер. Он отделился от стаи, парившей над космопортом, возможно, уходя с дежурства. Когда "медузы" вырвались из шторма на чистый лунный свет и кольцевую подсветку, корабль изменил направление. Флэндри увидел, как его орудия выпустили энергетические разряды в стаю, и потянулся за своим бесполезным бластером. Его пальцы были деревянными, они не разжимались...

Медузы, все, кроме его и Обитателя, метались вокруг. Они окружили патрульный катер, быстро раскинули щупальца и вцепились. Он был почти погребен под ними. Ползали электрические разряды, сыпались искры, эти существа могли выделять водород из воды. Каким-то смутным уголком сознания Флэндри вспомнил, что металлический фюзеляж - это клетка Фарадея, невосприимчивая к ударам молнии. Но когда концентрированные электрические разряды прожгли дыры в контурах управления с точечной сваркой - лодка покачнулась в воздухе. Медузы отделились. Лодка резко упала.

Флэндри расслабился и позволил своему созданию нести себя на север.

-11-

Tгород кипел. На улице Оружейников произошли беспорядки, и кровь все еще покрывала свежевыпавший снег. Вооруженные люди расхаживали по дворцу и космопорту; толпы улюлюкали за ними. Из лагерей на берегу озера доносилась военная музыка, визжали трубы, били гонги, молодые люди бешеными кругами скакали на своих варяках и сыпали проклятиями.

Олег-хан выглянул из окна дворца. “ Это пойдет тебе на пользу, ” пробормотал он. “О да, мой народ, вы получите удовлетворение”.

Повернувшись к бетельгейзе, которого только что привели, он впился взглядом в синее лицо. - Ты видел?

“ Да, ваше величество. ” Алтайский Залата, обычно беглый и с небольшим акцентом, стал невнятным. Он был сильно потрясен. Только быстрое прибытие королевской гвардии спасло его корабль от уничтожения тысячью визжащих фанатиков. “Клянусь, я, моя команда, мы не имеем никакого отношения к... Мы невиновны, поскольку...”

“Конечно! Конечно!” Олег Есукай опустил одну ладонь в сердитом рубящем движении. “Я не один из этих невежественных погонщиков грызунов. Каждый житель Бетель-гузе был под наблюдением, каждую минуту с тех пор, как... — Он осекся.

- Я все еще не понимаю почему, - запинаясь, пробормотал Залат.

“ Вам не объяснили мою причину? Вы знаете, что пришелец с Терры был убит оперативниками Тебтенгри в тот самый день, когда он прибыл. Это подтверждает то, что я давно подозревал: эти племена стали религиозно ксенофобными. Поскольку у них, несомненно, есть другие агенты в городе, которые, в свою очередь, попытаются убить ваших людей, лучше всего, чтобы вас всех тщательно охраняли, общайтесь только с людьми, о лояльности которых мы знаем, пока я не получу полный контроль над ситуацией.

Его собственные слова несколько успокоили Олега. Он сел, погладил бороду и посмотрел на Залата прищуренными глазами. “Ваши трудности сегодня утром достойны сожаления”, - спокойно продолжил он. “Поскольку вы инопланетяне, а оскверняющих символов нет в алтайском алфавите, многие люди пришли к выводу, что это было какое-то грязное слово в вашем языке. Я, конечно, знаю лучше. Я также знаю из точного способа, которым прошлой ночью был потерян патрульный корабль, как было совершено это безобразие: несомненно, Тебтенгри, с помощью арктического дьявольского народа. Такой гнусный поступок нисколько не обеспокоил бы их; они не последователи Пророка. Но что меня озадачивает — я признаю это откровенно, хотя и конфиденциально —почему? Дерзкая, изнурительная задача... Только ради бессмысленного оскорбления?

Он оглянулся на окно. С этого ракурса багровая башня выглядела самой собой. Нужно было быть на севере, чтобы увидеть, что было сделано: стена с табличкой, изуродованная более чем километровым слоем разбрызганной краски. Но с той стороны фантастическое осквернение было видно по всему горизонту.

Кха-хан сжал кулаки. “Это будет им отплачено”, - сказал он. “Это сплотило ортодоксальные племена вокруг меня, как ничто другое, что можно себе представить. Когда их детей сварят у них на глазах, тебтенгри поймут, что они натворили”.

Залат колебался. — Ваше величество...

“ Да? Олег зарычал, как и должен был на что-то.

- Эти символы - буквы земного алфавита.

-Что? -спросиля

“Я немного знаю англиканский язык”, - сказал Залат. “Многие жители Бетельгейзе знают. Но как эти тебтенгри вообще могли научиться...

Олег, который знал ответ на этот вопрос, прервал его, схватив капитана за китель и встряхнув его. - Что там написано? - воскликнул он.

“ Это самое странное, ваше величество, ” пробормотал Залат. “ Это ничего не значит. В этом нет смысла”.

“Ну, тогда какой звук это произносит? Говори, пока я не выдернул тебе зубы!”

“ Сигнал бедствия, ” выдавил Залат. - Просто сигнал бедствия, ваше величество.

Олег отпустил его. Некоторое время стояла тишина. Наконец хан спросил: “Это земное слово?”

“Well...it могло быть. Я имею в виду, ну, май - это название месяца в земном календаре, а День означает ‘суточный период’. Залат потер свои желтые глаза, пытаясь найти логику. “Я полагаю, что Mayday может означать первый день мая”.

Олег медленно кивнул. “ Звучит разумно. Алтайский календарь, модифицированный по сравнению с древнеземельским, имеет похожее название для месяца, который в местных условиях считается весенним. Первомай — день весеннего праздника? Возможно.

Он вернулся к окну и задумчиво посмотрел на город. “До мая еще далеко”, - сказал он. “Если это было подстрекательством, то to...anything...it Это обречено. Мы собираемся сломать Тебтенгри этой же зимой. К следующей весне... — Он откашлялся и коротко закончил: - Некоторые другие проекты будут в полном разгаре.

“ В любом случае, как это может быть подстрекательством, ваше величество? ” осмелев, возразил Залат. - Кто в Улан-Балиге мог это прочесть?

“ Верно. Я могу только предполагать, какой—то дикий акт неповиновения — или суеверие, магический ритуал... - Хан повернулся на каблуках. - Вы скоро уезжаете, не так ли?

- Да, ваше величество.

“Вы должны передать сообщение. Никакие другие торговцы не должны приходить сюда в течение стандартного года. У нас и так будет достаточно проблем с подавлением тебтенгри и их союзников”аборигенов. Олег пожал плечами. “В любом случае, купцам было бы бесполезно посещать нас. Война помешает караванам. Потом — возможно.

-12-

Wинтер рано пришел в северные земли. Флэндри, следуя за мангу туманом в их миграционном цикле, видел бесконечный снег на равнинах под небом цвета вороненой стали. Племя, повозки, стада и люди представляли собой горстку пыли, разбросанную по необъятному пространству: здесь движущаяся черная точка, там тонкая вертикальная полоса дыма в безветренном воздухе. Красна висела низко на юго-востоке морозным красно-золотым колесом.

Из главного зала выскользнули трое людей. Они были на лыжах, винтовки висели у них за парками, руки держались за тросы, которые вели к небольшому буксирному устройству negrav. Он летел быстро, так что лыжи скрипели по тонкому снежку.

Аргун Тиликский сказал твердым голосом: “Я могу оценить, что вы с Джучи держите в секрете причину вашей эскапады в Башне пять недель назад. То, чего никто из нас не знает, никто не сможет раскрыть, если его схватят. И все же вы, кажется, довольно беспечно относитесь к последствиям. Наши разведчики сообщают нам, что разъяренные воины стекаются к Олег-хану, что он поклялся уничтожить нас в этом же году. Как следствие, все тебтенгри должны оставаться близко друг к другу, а не разбросаны по всему полярному кругу, как раньше, — а в окрестностях под снегом недостаточно корма для такого количества стад. Я говорю вам, хану нужно только подождать, и к концу сезона голод сделает за него половину работы!”

“Будем надеяться, что он планирует это”, - сказал Флэндри. “Менее напряженно, чем сражаться, не так ли?”

Разгневанное юное лицо Аргуна повернулось к нему. Нойон отрезал: “Я не разделяю этого благоговения перед всем земным. Ты такой же человек, как и я. В этой среде, где вы неподготовлены, вы гораздо более подвержены ошибкам. Я прямо предупреждаю вас, если вы не дадите мне веских оснований поступить иначе, я потребую созыва курултая. И в связи с этим я буду утверждать, что мы наносим удар сейчас по Улан-Балигу, пытаемся принять решение, пока мы все еще можем рассчитывать на полные желудки ”.

Буртаи громко закричал: “Нет! Это означало бы напрашиваться на гибель. Они превосходят нас числом там, внизу, в три или четыре раза к одному. И я видел несколько новых двигателей, привезенных мерсейцами. Это была бы настоящая бойня!”

“ Это было бы быстро. Аргун сердито посмотрел на Флэндри. - Ну?

Землянин вздохнул. Этого следовало ожидать. Буртай всегда был рядом с ним, и Аргун всегда был рядом с Буртаем, и офицер уже говорил грубые слова. Он мог бы знать, что за этим приглашением поохотиться на стаю сатару— страусов-мутантов, сбежавших из стада и одичавших, — скрывалось что-то еще. По крайней мере, со стороны Аргуна было порядочно предупредить его.

“Если ты не доверяешь мне, - сказал он, - хотя Господь свидетель, я сражался, истекал кровью и обморозил нос за твое дело, — разве ты не можешь доверять Джучи Ильяку? Он и Насельники знают о моем маленьком плане; они заверят вас, что все зависит от того, будем ли мы отступать и избегать сражения.

“Джучи стареет”, - сказал Аргун. “Его разум слаб, как... Эй, там!”

Он дернул за направляющий трос. Негравитационный агрегат с урчанием остановился и завис в воздухе на полпути вверх по длинному склону. Аргун забыл о своей политике, он указал на снег с рвением охотничьей собаки. “След”, - прошипел он. “Теперь мы используем мускульную силу, чтобы подкрасться поближе. Птицы могут обогнать этот мотор, если услышат его. Иди прямо на этот холм, Орлук Флэндри; мы с Буртаи обойдем его с противоположных сторон...

Алтайцы отпустили поводья и бесшумно умчались от него на лыжах, прежде чем Флэндри успел толком понять, что произошло. Посмотрев вниз, землянин увидел большие расплывчатые следы: пара сатару. Он бросился за ними. Как, черт возьми, тебе удалось управиться с этими палками? Переваливаясь через склон, он споткнулся и полетел вниз. Его нос задел валун. Он сел, ругаясь на восемнадцати языках и старинных марсианских фоноглифах.

“ Это они называют весельем? Он выпрямился. Снег забился под капюшон его парки. Она начала таять, стекая по его ребрам в поисках действительно подходящего места для заморозки. “Великие жирные кометы, - сказал Флэндри. - Я мог бы сидеть в Доме на Эвересте с ведром шампанского и врать какой-нибудь красивой девчонке о своих подвигах ... Но нет, я должен был приехать сюда и совершить их!”

Медленно он взобрался на холм, присел на корточки на его вершине и выглянул из-за излишне холодного и колючего кустарника. Никаких двуногих птиц, только крутой спуск к равнине ... Подождите!

Он увидел кровь и расчлененные птичьи тела за мгновение до того, как звери напали на него.

Они, казалось, поднимались из сорняков и сугробов, как будто земля извергла их. Они бесшумно ворвались внутрь, дюжина белых суетящихся фигур размером с полицейских собак. Флэндри мельком увидел длинные острые носы, настороженные черные глаза, которые ненавидели его, высокие спины и безволосые хвосты. Он выхватил винтовку и выстрелил. Пуля сбила с ног ближайшее животное. Оно покатилось вниз по склону, полежало немного и отползло назад, чтобы продолжить бой.

Флэндри этого не видел. Следующий был уже рядом. Он выстрелил в него в упор. Один из его собратьев присел, чтобы разорвать плоть. Но остальные бежали дальше. Флэндри прицелился в третьего. Тяжелое тело угодило ему между лопаток. Он упал и почувствовал, как челюсти разрывают его кожаное пальто.

Он каким-то образом перекатился, прикрывая лицо рукой. У него вырвали винтовку: зверь сжимал ее передними лапами, почти как руками. Он нащупал кинжал на поясе. Двое животных набросились на него, нанося удары острыми зубами. Ему удалось пнуть одного в нос. Он взвизгнул, отскочил в сторону и отскочил обратно с парой новоприбывших на помощь.

Кто-то закричал. Это прозвучало очень далеко, заглушенное биением собственного сердца Флэндри. Землянин вонзил нож в волосатое плечо. Зверь вырвался, оставив его безоружным. Теперь они навалились на него там, где он лежал. Он сражался сапогами и коленями, кулаками и локтями, в облаке взметнувшегося снега. Животное подпрыгнуло в воздух и опустилось ему на живот. Из него со свистом вырвался ветер. Его рука, защищавшая лицо, опустилась, и существо вцепилось ему в горло.

Аргун подошел сзади. Алтаец схватил животное за шею. В его свободной руке сверкнула сталь, он выпотрошил ее и одним умелым движением швырнул в сторону стаи. Несколько из них набросились на все еще рычащее существо и принялись за еду. Аргун врезал другому точно за ухом. Тот упал, как подкошенный. Один прыгнул сзади, чтобы забраться ему на спину. Он наклонился, его правая рука сделала прием дзюдо, и когда зверь взмыл над его головой, он вспорол ему живот своим ножом.

“ Вставай, парень! Он поднял Флэндри. Землянин спотыкался рядом с ним, в то время как стая болтала вокруг. Теперь его остатки начали падать замертво: Буртаи вернулся на гребень холма и стрелял из лука. Самое крупное из животных свистнуло. По этому сигналу выжившие бросились врассыпную. Через несколько секунд они исчезли из виду.

Когда они добрались до Буртаи, Аргун, задыхаясь, опустился на землю. Девушка подлетела к Флэндри. “Ты ранен?” она всхлипнула.

“ Только из гордости— я полагаю— ” Он посмотрел мимо нее на нойона. - Спасибо, - сказал он невпопад.

“Ты гость”, - проворчал Аргун. Через мгновение: “С каждым годом они становятся все смелее. Я никогда не ожидал, что на меня нападут так близко от орду. С ними нужно что-то делать, если мы переживем зиму.

“ Что это? Флэндри содрогнулся, пытаясь расслабиться.

“ Гурчаку. Они бродят стаями по всем степям, вплоть до Хребта, Они едят все, что угодно, но предпочитают мясо. В основном сатару и другие дикие животные, но они совершают набеги на наши стада, убивают людей—”Аргун выглядел мрачным. - Во времена моего деда они не были ни такими большими, ни такими хитрыми.

Флэндри кивнул. “ Крысы. Это не восклицание.

“ Я знаю, что такое крысы, ” сказал Буртай. — Но гурчаку...

“ Новый род. Подобные вещи происходили и на других колонизированных планетах. Флэндри захотелось сигарету. Он так сильно желал этого, что Буртаи пришлось напомнить ему, прежде чем он продолжил: “О, да. Некоторые крысы-безбилетники на кораблях ваших предков, должно быть, ушли в дикую природу, поскольку они начали осваивать Землю. Размер был выгоден: помогал им сохранять тепло, позволял охотиться на крупных животных, которых вы выращивали. Давление отбора, короткие поколения, генетический дрейф в пределах небольшой исходной популяции.…Природа вполне способна к принудительной эволюции на собственном крючке”.

Ему удалось устало улыбнуться Буртаю. “В конце концов, - сказал он, - если на пограничной планете есть красивые девушки, традиция требует, чтобы на ней были и монстры”.

Ее румянец был подобен огню.

Они вернулись в лагерь в молчании. Флэндри вошел в отведенную ему юрту, умылся и переоделся, лег на койку и уставился в потолок. Он с горечью размышлял обо всех земных романах, которые когда-либо слышал, о Высоких рубежах в целом и лихих приключениях Разведывательного корпуса в частности. Так к чему же это привело? Несколько неприятных моментов с мужчинами или гигантскими крысами, которые хотели тебя убить; вонючая кожаная одежда, мокрые ноги, обморожение, неподготовленная еда, скрип колес, замененный визгом полозьев; воздержанность, целомудрие, ранний подъем, веская речь со старейшинами племени, а не книга, которой он мог бы насладиться, или шутка, которую он мог бы понять за световые годы. Он зевнул, перевернулся на живот, попытался заснуть, но через некоторое время сдался и начал желать, чтобы опрометчивый совет Аргуна был принят. Все, что угодно, лишь бы развеять эту скуку!

Кто-то постучал в дверь. Он вскочил на ноги, ударился головой о изогнутый выступ крыши, выругался и сказал: “Войдите”. Выработанная годами осторожность положила руку на бластер.

Короткий день подходил к концу, над одним краем мира виднелась лишь красная полоска. Его лампа высветила Буртай. Она вошла, закрыла дверь и замерла, не говоря ни слова.

“ Почему... Привет. Флэндри помолчал. - Что привело вас сюда?

“ Я зашла узнать, действительно ли с тобой все в порядке. Она избегала встречаться с ним взглядом.

“ О? О, да. Да, конечно, - глупо сказал он. - Вы очень добры. Я имею в виду, э-э, может, мне заварить чай?

“Если вас укусили, за этим нужно ухаживать”, - сказала девушка. “Укусы гурчаку могут быть заразными”.

“ Нет, спасибо, настоящих ранений я избежал. Автоматически Флэндри с улыбкой добавил: “Хотя я мог бы пожелать иного. Такая прекрасная медсестра...

Он снова увидел, как кровь прилила к ее лицу. Внезапно он понял. Он понял бы раньше, если бы эти люди не были более сдержанными, чем его собственные. На его горле забился тяжелый пульс. - Садись, - пригласил он.

Она опустилась на пол. Он присоединился к ней, положив опытную руку ей на плечо. Она не дрогнула. Его рука скользнула ниже, пока не обхватила ее за талию. Она прислонилась к нему.

“ Как ты думаешь, мы увидим еще одну весну? ’ спросила она. Ее тон снова стал ровным; это был вполне практичный вопрос.

“ У меня есть одна, прямо здесь, со мной, - сказал он. Его губы коснулись ее темных волос.

“Никто не говорит так в орду”, - выдохнула она. Быстро: “Мы оба отрезаны от наших сородичей, ты расстоянием, а я смертью. Давайте не будем оставаться одинокими”.

Он заставил себя честно предупредить: “Я вернусь на Терру при первой же возможности”.

— Я знаю, - воскликнула она, - но до тех пор...

Его губы нашли ее губы.

Раздался стук в дверь.

“ Уходи! Флэндри и Буртаи сказали это одновременно, удивленно посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись от удовольствия. “ Милорд, ” раздался мужской голос, “ меня посылает Тогрул Гур-хан. Получено сообщение — земной космический корабль!

Флэндри сбил Буртаи с ног, когда спешил выбраться наружу. Но даже на бегу он с разочарованием думал о том, что эта работа была сорвана с самого начала.

-13-

Aна слабом ветру над Улан-Балигом, скрытый отвесной высотой, воин сидел в терпеливых объятиях медузы. Он вдохнул кислород из баллона и положил онемевшие пальцы на маленький радиоприемник. Через четыре часа он почувствовал облегчение; возможно, ни одна другая порода людей не смогла бы выдержать столь долгую вахту.

Fв конце концов, он был вознагражден. В наушниках затрещал слабый, искаженный голос, говоривший на языке, которого он никогда не слышал. Из космопорта донесся ответный сигнал. Мужчина наверху уступил место другому, который говорил с запинками и акцентом на алтайском, несомненно, выученном у бетельгейзеян.

Разведчик Тебтенгри не осмелился сам попытаться выйти на связь. В случае обнаружения (а шансы были, что это произойдет) такой вызов привел бы к запуску ядерной ракеты с Улан-Балига. Однако его приемопередатчик мог усилить и передать то, что поступило на него. У Медуз в других местах были похожие наборы: длинная цепочка, заканчивающаяся орденом Тогрула Вавилова. Если бы эта повторная передача была перехвачена врагом, никто бы не встревожился. Они приняли бы это за какое-то странное отражение от ионосферы.

В бинокль разведчика он действительно увидел снижающийся земной космический корабль. Он присвистнул от благоговейного трепета перед его изящной, вооруженной стремительностью. И все же, подумал он, это было всего лишь одно судно, нанесшее визит Олегу Проклятому, который тщательно замаскировал все свои современные сооружения. Олег был бы как масло для своих гостей, они увидели бы то, что он хотел, и не больше. Вскоре они снова отправятся домой, чтобы сообщить, что Алтай - безобидный полуварварский форпост, о котором можно благополучно забыть.

Разведчик вздохнул, хлопнул руками в перчатках друг о друга и пожелал, чтобы поскорее наступило облегчение.

А там, за полярным кругом, Доминик Флэндри отвернулся от приемника Тогрула. Заиндевевшее окно обрамляло его голову ранней северной ночью. “Вот и все”, - сказал он. “Мы будем поддерживать наши радиомониторы, но я не ожидаю засечь что-либо еще интересное, кроме момента, когда корабль снова взлетит”.

- Когда это будет? - спросил Гур-хан.

“Думаю, через пару дней”, - сказал Флэндри. “Мы должны быть готовы! Все соплеменники должны быть подняты по тревоге, должны выйти на равнины в соответствии со схемой, которую мы с Джучи составили для вас.

Тогрул кивнул. Аргун Тиликский, который тоже забрался в кибитку, спросил: “Что это за план? Почему мне ничего не сказали?”

“ Тебе не нужно было знать, ” ответил Флэндри. Вежливо: “Воины Тебтенгри могут двигаться с максимальной скоростью, готовые к бою, по пятиминутному уведомлению, при любых условиях. По крайней мере, так ты уверял меня в десятиминутной речи однажды вечером на прошлой неделе. Очень хорошо, двигай ими, нойон.

Аргун ощетинился. — А потом...

“Вы поведете дивизию Мангу Туман варяк прямо на юг на 500 километров”, - сказал Тогрул. “Там вы будете ждать приказов по радио. Другие силы племени будут размещены в другом месте; вы, несомненно, увидите нескольких человек, но между вами должно соблюдаться строгое радиомолчание. Менее мобильным транспортным средствам придется оставаться в этом регионе, а управлять ими будут женщины и дети”.

“ И стада, ” напомнил Флэндри. “Не забывай, мы можем покрыть довольно большую территорию всеми стадами тебтенгри”.

“ Но это же безумие! ” взвизгнул Аргун. — Если Олег узнает, что мы так рассредоточены, и вбьет клин...

“ Он не узнает, ” сказал Флэндри. “ А если и узнает, то не узнает почему, и это главное. Сейчас же, мерзавец!”

На мгновение глаза Аргуна встретились с его глазами. Затем нойон хлопнул себя латными перчатками по бедру, развернулся и ушел. Действительно, прошло всего несколько мгновений, прежде чем ночь наполнилась грохотом моторов "варьяка" и ревом боевых рожков.

Когда это стихло, Тогрул подергал себя за бороду, посмотрел на радиоприемник и сказал Флэндри: “Теперь вы можете сказать мне, что привело сюда этот земной космический корабль?”

“ Ну, чтобы более тщательно расследовать сообщение о смерти меня, гражданина Земли, на Алтае, ” ухмыльнулся Флэндри. “По крайней мере, если он не идиот, то именно это капитан скажет Олегу. И он позволит Олегу убедить его, что все это был прискорбный несчастный случай, и снова уйдет”.

Тогрул вытаращил глаза, затем разразился бизоньим хохотом. Вмешался Флэндри. Некоторое время Гур-хан Мангу Тумана и полевой агент Имперского корпуса наземной военно-морской разведки танцевали вокруг кибитки, распевая о цветах, которые распускаются весной.

Вскоре Флэндри ушел. В ближайшие несколько дней никто не собирался много спать. Однако сегодня ночью Он нетерпеливо постучал в свою юрту. Тишина была ему ответом, ветер и далекое печальное мяуканье стада. Он нахмурился и открыл дверь.

На его койке лежала записка. Любимый мой, прозвучал сигнал тревоги. Тогрул дал мне оружие и нового варяка. Мой отец научил меня ездить верхом и стрелять не хуже любого мужчины. Вполне уместно, что последний представитель клана Тумури отправляется с воинами.

Флэндри долго смотрел на каракули. Наконец, “О, черт и тиддлвинкс”, - сказал он, оделся и лег спать.

-14-

Wкогда он проснулся утром, его повозка была в пути. Выйдя, он обнаружил, что весь лагерь несется по степи. Тогрул стоял в стороне, ориентируясь по кольцам. Он хрипло поприветствовал Флэндри: “Завтра мы должны быть на назначенной нам позиции”. Подбежал посыльный, что-то требовало внимания шефа, одно из бесконечных неотложных дел такой большой группы в пути. Флэндри оказался один.

К этому времени он уже научился не предлагать свою неквалифицированную помощь. Он провел день, сочиняя непристойные стихи о начальстве, которое поручило ему это задание. Путь шумно продолжался в темноте. На следующее утро, прежде чем разбивать лагерь, нужно было расчистить сугробы. Флэндри обнаружил, что, по крайней мере, может орудовать лопатой для уборки снега. Вскоре он пожалел об этом.

К полудню орду расселили; не в компактных стандартизированных лагерях, которые обеспечивали максимальную безопасность, а растянувшись на километры в линию, что вызвало возмущенный ропот. Тогрул с ревом пресек все протесты и вернулся в свою кибитку, чтобы склонившись над рацией. Через несколько часов он вызвал Флэндри.

“ Корабль вылетает, ” сказал он. “ Мы только что получили обычное сообщение с самолета-предупредителя из района космопорта. Он нахмурился. “Можем ли мы провести все наши маневры, пока еще светло?”

“ Это не имеет значения, ” сказал Флэндри. “ Наш первоначальный план уже разработан. Как только он заметит это из космоса - а он почти уверен, что заметит, потому что на любую сомнительную планету принято смотреть как можно дольше и пристальнее, — шкипер останется там.

Его серые глаза уставились на карту, лежащую перед ним на столе. Позиции всех подразделений Тебтенгри были подтверждены по радио. Как отметил Тогрул, ордус лежал плотной линией с востока на запад, протяженностью 500 километров по зимне-белой степи. Более мобильные дивизии варьяков растянули свои группы, образовав линии, проходящие по обе стороны от неподвижной, встречаясь на севере. Он поглаживал усы и ждал.

“Космический корабль готов к взлету. Приготовьтесь. Подъем, космический корабль!”

Когда из трубки слабо донесся передаваемый голос, Флэндри схватил карандаш и под пристальным взглядом Тогрула нарисовал еще одну фигуру. “Это следующая формация”, - сказал он. “Я думаю, что лучше начать ее сейчас; корабль увидит нынешнюю формацию через несколько минут”.

Гур-хан склонился над микрофоном и отчеканил: “Варякские подразделения кланов Мунлик, Федор, Кубилай, Тули, внимание! Езжайте прямо на запад 100 километров. Белгутай, Багдарин, Чагатай, Кассар, 100 километров прямо на восток. Глеб, Джахангир — ”

Флэндри перекатывал карандаш в напряженных пальцах. По мере поступления отчетов в течение бесконечного часа он отмечал, где остановилось каждое подразделение. Все устройство стало выглядеть трогательно грубым.

- Я тут подумал, - сказал Тогрул после продолжительного молчания.

“ Скверная привычка, ” сказал Флэндри. “ От нее трудно избавиться. Попробуйте холодные ванны и длительные прогулки.

“А что, если Олег узнает об этом?”

“ Он почти уверен, что обнаружит, что что-то происходит. Его воздушные разведчики поймут обрывки наших сообщений. Но только обрывки, поскольку это передачи на короткие расстояния. Я полагаюсь на наше собственное воздушное прикрытие, чтобы враг не смог слишком хорошо разглядеть, что мы замышляем. Все, что Олег будет знать, это то, что мы маневрируем в больших масштабах. ” Флэндри пожал плечами. “На его месте мне показалось бы наиболее логичным, что тебтенгри отрабатывали построение перед днем, когда он нападет”.

“ Который не за горами. Тогрул постучал по крышке стола.

Флэндри нарисовал фигуру на своем листе бумаги. - Эта следующая, - сказал он.

“Да”. Тогрул отдал приказы. Потом: “Мы можем продолжать в темноте, ты знаешь. Разожги костры. Пошлите воздушные лодки, загруженные топливом, к варьякам, чтобы они могли сделать то же самое.

- Это было бы неплохо.

“ Конечно, - нахмурился шеф, “ это потребует чудовищного количества топлива. Больше, чем мы можем сэкономить.

“ Об этом не беспокойся, ” сказал Флэндри. “Прежде чем нехватка станет острой, ваши люди будут в безопасности, их потребности будут удовлетворяться извне — или они будут мертвы, что все еще более экономично”.

Ночь тянулась. Время от времени Флэндри дремал. Он почти не обращал внимания на восход солнца; он выполнил свою работу только наполовину. Некоторое время спустя появился воин. “От шамана Джучи”, - доложил он, неуклюже отдав честь.” Авиаразведчики, наблюдающие за районом озера Рюрик, сообщают о скоплении войск, передовые колонны движутся на север”.

Тогрул стукнул большим кулаком по столу. - Уже? - спросил он.

“Им потребуется несколько дней, чтобы продвинуться так далеко”, - сказал Флэндри, хотя от этой новости у него похолодело внутри. “ Дольше, если мы уничтожим их с воздуха. Думаю, все, что мне нужно, - это еще один день.

“Но когда мы можем ожидать помощи?” - спросил Тогрул.

“По крайней мере, не раньше, чем через три-четыре недели”, - сказал Флэндри. “Известие должно дойти до базы в Катавраяннисе, ее комендант должен собрать оперативную группу, которая должна прибыть сюда. Подождите месяц, плюс-минус. Можем ли мы отступать так долго, сдерживая врага без неоправданных потерь для себя?”

- Так будет лучше, - сказал Тогрул, - или нам конец.

-15-

Cаптейн Флэндри приложил приклад винтовки к плечу. Пластик оказался гладким и не остывшим, насколько вообще могла ощущаться его онемевшая щека. Холод металлических деталей, который сдирал кожу с пальцев любого, кто к ним прикасался, проникал сквозь перчатки.

Трудно определить расстояние в этом красном полумраке, сквозь эту завывающую снежную завесу. Трудно было угадать скорость ветра; даже траектории были непонятны на этой жалкой планете с силой тяжести в три четверти…Он решил, что противник еще недостаточно близко, и опустил пистолет.

Рядом с ним, присев с той же подветренной стороны сугроба, Обитатель обратил темные глаза на мужчину. “ Теперь я иду? ” спросил он. Его алтайский был еще хуже, чем у Флэндри, хотя сам Джучи был удивлен, узнав, что кто-то из Народа Льда знает человеческий язык.

- Я же сказал тебе “нет”. Акцент самого Флэндри усиливался из-за отмороженных припухлых губ. “ Ты должен пересечь сотню метров открытой местности, чтобы добраться до тех деревьев. Убегая, ты будешь замечен и застрелен еще до того, как пройдешь половину пути. Если мы не сможем организовать отвлекающий маневр...

Он снова вгляделся в темноту. Красна почти исчезла из этих полярных земель на зиму, но все еще оставалась недалеко за горизонтом. Были еще часы, когда угрюмый отблеск на юге давал людям достаточно света, чтобы видеть на небольшом расстоянии.

Атакующий взвод был теперь так близко, что Флэндри мог различить размытые силуэты на фоне огромного расплывчатого озера. Он мог видеть, что они ехали на чем-то вроде модифицированного варяка, с полозьями и маломощной негравитационной тягой, чтобы вести их по вечному снегу. То, что он и его отделение наткнулись на них, было чистой случайностью. Но последний месяц, или сколько бы там ни было, был именно таким временем. Джучи отозвал всех своих людей в глубь Ледяных Земель, чтобы питаться несколькими зарезанными и замерзшими коровами, пока их стада бродили по степи под слабой охраной ... в то время как передовые отряды Тебтенгри и Местных жителей вели партизанскую войну, чтобы замедлить продвижение Олег-хана ... Прячься, стреляй, беги, прячься, запасайся едой, вздремни в спальном мешке, таком же промозглом, как и ты, и снова отправляйся в путь, чтобы прятаться...

Теперь остальные члены отряда Флэндри лежали мертвыми у Тенгри Нора. И он сам, с этим единственным спутником, попал в ловушку преследования, двигавшегося на машине быстрее, чем он мог идти пешком.

Он заново оценил расстояние до себя. Возможно. Он прицелился в человека впереди и мотнул головой в сторону Обитателя, который ускользнул от него. Затем он выстрелил.

Южанин дернулся в седле, схватился за живот и медленно сполз на землю. Даже в этом тусклом свете его кровь казалась алой каплей на снегу. Сквозь свист ветра Флэндри услышал крики остальных. Они пришли в движение, рассеиваясь. Он проследил за ними взглядом, прицелился в другого, снова нажал на спусковой крючок. Промах. Этого было недостаточно. Ему нужно было отвлечься на несколько секунд, чтобы Обитатель мог добраться до хрустальных деревьев у него за спиной.

Флэндри перевел винтовку в режим автоматического огня. Он вскочил, стреляя, и крикнул: “Моя бабушка может побить твою бабушку!”

Ныряя, он скорее почувствовал, чем услышал свинцовую бурю, бушевавшую там, где он был. Энергетические разряды рассекали воздух над головой, снова падали и шипели в снегу. Он выдохнул горячий пар. Наверняка этот проклятый Обитатель уже добрался до леса! Он стрелял вслепую по рвущемуся внутрь врагу. Ну же, кто-нибудь, вытащите меня из этой передряги!—В любом случае, какой от этого прок? Малыш лепетал о том, что зовет через корни, давая знать всему лесу —Сквозь грохот выстрелов Флэндри услышал первый высокий звенящий звук. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть атаку медузы.

Они роились сверху, сотни за сотнями, их щупальца были полны мелких молний. В некоторых попали, они вспыхнули водородным пламенем и искали людей, чтобы сжечь их, даже умирая. Другие выхватывали воинов из седел, поднимали их и сбрасывали в смертельно холодные воды Тенгри-Нора. Большинство успешно справлялось с задачей, связанной с поражением электрическим током. Флэндри не совсем понял, что произошло, прежде чем увидел, что началось отступление. К тому времени, как он выпрямился, это был разгром.

“Святые прыгающие шестиугольники”, - пробормотал он с благоговением. “Теперь почему я не могу повторить этот трюк?”

Обитатель вернулся, маленький, пушистый, похожий на резину, невпечатляющий гоблин, который застенчиво сказал: “Медузы недостаточно, чтобы делать это часто. Придут твои друзья. Мы ждем”.

“А? О ... ты имеешь в виду спасательный отряд. Да, я полагаю, что некоторые из наших подразделений видели, как сюда прибыла эта стая, и придут разобраться”. Флэндри затопал ногами, пытаясь восстановить кровообращение. “Хорошая добыча”, - сказал он, оглядывая разбросанное оружие и транспортные средства. “Я думаю, мы отомстили за нашу команду”.

“Мертвец все равно что мертвец с любой стороны”, - укоризненно заметил Местный Житель.

Флэндри поморщился. - Не напоминай мне.

Он услышал жужжание буксирных двигателей. Лыжный патруль, появившийся из-за леса, оказался больше, чем он ожидал. Он узнал Аргуна и Буртая во главе. Он с ужасом осознал, что ни с кем из них не разговаривал, разве что поздоровался-до свидания, с начала кампании. Был слишком занят. В этом и заключалась проблема войны. Отбросьте тяжелый труд, дисциплину, дискомфорт, скудный сон, паршивую пищу, монотонность и сражения, и война стала бы прекрасным институтом.

Он направился навстречу новоприбывшим настолько непринужденно, насколько это было возможно для человека без сигарет. - Привет, - сказал он.

“Dominic...it если бы ты— ” Буртаи схватил его за руки. - Ты мог погибнуть! - выдохнула она.

“ Профессиональный риск, ” сказал Флэндри. - Я думал, Аргун, ты отвечаешь за наше западное подразделение.

“Там больше не будет сражений”, - сказал нойон. “Я отправляюсь собирать наши войска”.

-Что? -спросиля

“ Ты что, не слышал? Глаза фрэнка расширились. Аргун на мгновение замер на снегу, разинув рот. Затем ухмылка тронула его замерзшие усы; он хлопнул Флэндри по спине и крикнул: “Земляне прибыли!”

“ Что? Флэндри был ошеломлен. Удар, который он получил — Аргун обладал мощной мускулатурой — подождите, что он сказал?

“ Вчера, ” пробормотал алтайец. “ Полагаю, ваше портативное радио не уловило ни новостей, ни кого-либо из той роты, с которой вы дрались. Прием в этом районе плохой. Или, может быть, они были фанатиками. Есть некоторые, от кого нам придется избавиться. Но это не должно быть сложно ”.

Он взял себя в руки и продолжил более спокойно: “Появилась оперативная группа и потребовала сдачи всех сил есукай, поскольку они являются клиентами мерсейцев. Командир в Улан-Балиге сдался без боя — что он мог поделать? Олег Хан попытался сплотить своих людей на фронте ... О, вы должны были слушать, эфир прошлой ночью был оживленным! ... но пара земных космических кораблей подлетела и сбросила демонстрационную бомбу прямо на его штаб-квартиру. На этом все закончилось. Племена ханства уже отделяются и устремляются на юг. Джучи Шаману позвонил земной адмирал с Улан—Балига, чтобы посоветовать ему, что делать дальше — ах да, и взять тебя с собой...

Флэндри закрыл глаза. Он покачнулся на ногах, так что Буртай подхватила его на руки и воскликнула: “Что с тобой, мой дорогой?”

“ Бренди, ” прошептал он. “ Табак. Индийский чай. Майонез с креветками и бутылка серого рислинга. Кондиционер... Он встряхнулся. “ Извини. Я отвлекся.

Он едва заметил, как задрожали ее губы. Аргун заметил, бросил на землянина вызывающий взгляд и поймал руку девушки в свою. Она цеплялась за это, как потерявшийся ребенок.

На этот раз Флэндри заметил. Его губы дернулись вверх. - Благословляю вас, дети мои, - пробормотал он.

“ Что? Аргун оборвал его со злостью, наполовину сбитый с толку.

“Когда ты станешь таким же старым и измученным, как я, - сказал Флэндри, - ты поймешь, что никто не умирает от разбитого сердца. На самом деле, рана заживает с отвратительной скоростью. Если вы хотите назвать своего первенца Домиником, я буду рад отправить по почте серебряную ложечку с подходящей гравировкой ”.

“ Но— ” пробормотал Буртай. — Но... - Она сдалась и крепче сжала руку Аргуна.

Лицо нойона налилось кровью. Он сказал поспешно, стараясь говорить как можно безличнее: “Теперь ты объяснишь свои действия, человек с Терры?”

“ Хм? Флэндри моргнул. “ О. О, да. Чтобы быть уверенным.

Он пошел дальше. Двое других не отставали, вдоль узкого голубого Озера Призраков, под кружевами ледяных листьев. Красный полдень клонился к ночи. Флэндри заговорил, и в его голосе вновь зазвучал смех:

“Нашей проблемой было отправить секретное сообщение. Самым секретным из возможных было бы, конечно, такое, которое никто не распознал бы как сообщение. Например, "Мэйдэй", нарисованный на Башне Пророка. Это выглядело как тарабарщина, чистое злобное озорство ... но весь город мог это видеть. Они говорили. Как они говорили! Даже если бы в это время в Улан-Балиге случайно не оказалось жителей Бетельгейзе, вскоре нашлись бы те, кто наверняка услышал бы столь сенсационные новости, независимо от того, насколько тщательно они охранялись. А жители Бетельгейзе, в свою очередь, унесут эту историю домой, где земляне, связанные с Посольством, услышат ее. И земляне поймут!

“Видите ли, "Сигнал бедствия" - это очень древний кодовый вызов на моей планете. Это означает просто: Помоги мне”.

-О! - воскликнул Буртай.

“О-хо”, - сказал Аргун. Он хлопнул себя по бедру, и его собственный хохот вырвался наружу: “Да, теперь я понимаю! Спасибо, друг, за шутку, которую я расскажу своим внукам!”

“ Классика, ” согласился Флэндри со свойственной ему скромностью. “ Мой корпус был обязан послать корабль на разведку. Зная мало или вообще ничего, его люди были бы настороже. Рассказ Олега о моей смерти в результате несчастного случая, или что бы он там им ни рассказал, был бы очевидной уловкой в свете того первого сообщения; но я решил, что могу быть уверен, что они будут держать рот на замке, притворяться, что он их обманул, пока они не узнают больше. Теперь проблема заключалась в том, как точно сообщить им о сложившейся ситуации — так, чтобы Олег не знал.

Конечно, вы можете догадаться, как это было сделано: перемещением всего шаманата Тебтенгри по равнине, чтобы сформировать земные буквы, видимые в телескоп. Это могла быть всего лишь короткая, простая записка, но она послужила делу”.

Он наполнил легкие свежим воздухом. Несмотря на всю усталость, великолепие жизни нахлынуло на него. Он ухмыльнулся и добавил, наполовину про себя: “Вероятно, это были первые секретные послания, когда-либо отправленные алфавитом высотой от ста до пятисот километров”.

OceanofPDF.com

ЯВ ТЕНИ

Tздесь был человек по имени Данило Руварац, подписавший Петицию о правах. Когда она была отклонена и беспорядки переросли в восстание, он возглавил повстанцев в своем собственном секторе. Он был убит выстрелом из огнестрельного оружия, когда наблюдатели въезжали в Загреб.

В то время Геархом был Хуан III, достаточно хитрый, чтобы понимать, как можно проявить милосердие. Он простил большинство повстанцев, провел определенные реформы и таким образом потушил пожар. Тем не менее, он знал, что под пеплом остались тлеющие угольки. Лучше всего было бы их развеять. Следователи узнали, что у Данило Рувараца осталось несколько детей. Была обеспечена государственная помощь. Десятилетний Карл отправился в школу-интернат в Северной Америке, а оттуда в Космическую академию. Он показал себя отличным пилотом, и его роль в рискованном спасении марсианского лайнера Flying World сделала его настоящим общественным героем. Но он всегда был колючим, слишком независимым человеком, и его досье наводило на мысль, что в нем сохранилась некоторая степень обиды. Вполне естественным решением потенциальной проблемы было предложить ему место в экспедиции на Ахерон. Он должен быть должным образом благодарен за это; и он, несомненно, на какое-то время уберется с дороги.

Таким образом, он обнаружил, что приближается к звезде, которую не мог видеть.

Он узнал об этом слишком поздно. Его лодка находилась на орбите с низкой обратной тягой, так что она по спирали приближалась к тому, что, как он предположил, было сгоревшим карликом, который он пришел найти. Он напряженно сидел в своих ремнях безопасности за пультом управления, переводя взгляд с неба на радарный прицел и датчики, которые регистрировали излучение тестовых зондов, запущенных впереди. Как только он получал отражения от астрономического тела — а его приборы могли различить скалу шириной в метр на расстоянии тысячи километров, — он останавливал двигатели и разворачивался свободно. Но экраны показывали лишь случайные вспышки, призрачные изображения атомов и электронов, затерянных в вакууме.

Аарон Уилер вошел в контрольную башенку, оперся своим небольшим весом, оказывающим давление при торможении, о поручень и спросил, есть ли еще какие-нибудь признаки.

“ Нет, ” сказал Карл Руварац. - Иди на корму, где твое место.

Уиллер сдержался. Движение было действительно заметно по его скафандру. Это был худощавый седовласый мужчина с острым лицом из хорошей семьи и значительными достижениями. На протяжении всей его жизни люди подчинялись ему. “Могу я напомнить вам, ” отрезал он, “ что эта поездка - из-за меня? Вы просто подводите меня к объекту, который я должен изучать”.

Руварац наполовину развернул свое массивное тело. Его глаза вспыхнули зеленым на смуглом грубом лице. “ Пока мы здесь одни, ” сказал он, “ у меня есть полномочия капитана корабля. Возвращайтесь. Я дам вам знать, когда мы что-нибудь обнаружим. Как ты думаешь, для чего нужны домофоны?”

Уилер держался жестко и упрямо. На мгновение Руварацу захотелось заставить его. Это было бы легко и приятно. Боги, наделившие пилота физической силой двух человек, поместили его в среду, где он не мог ею воспользоваться. Это было основным источником его гнева на мир.

Но нет. Он не должен покидать свой пост, пока они были у власти. И он должен быть дипломатичным. Экспедиция состояла из двадцати человек, находившихся почти в дюжине астрономических единиц от дома, удаляясь на пятьдесят километров все дальше с каждой прошедшей секундой. Их окружала тайна, и если возникала беда, помощи ждать было неоткуда. Если они не работали вместе, то были мертвы.

Темнота и острые, как ножи, звезды окружали Уилера в видовом зале. Солнце было жестоко сияющим, но сморщенным и странным. Ашерон не удалось найти ни с помощью каких средств, кроме факта его чудовищного притяжения. Лодка брела всю ночь.

Руварац вздохнул. Казалось, что часть усталости от путешествия все еще владела им, за шесть месяцев от лунной орбиты до того момента, когда Шикари перехватила свою цель. А затем последовали утомительные маневры; запуск одной радиоракеты за другой; вычисление местоположения Ашерона по искривлениям, которые были вызваны их траекториями; сбой телескопического поиска — и все это до того, как эта лодка была отправлена на сближение. Нервы были тонкими.

Огненная яма! Подумал Руварац. Перестань. Док О'Кейси говорит, что мы в хорошей форме.

Он говорил осторожно, его голос казался ему глухим сквозь шум вентиляторов и регенераторов воздуха, пульсацию термоядерной силовой установки, обратные импульсы ионных струй, которые разбрызгивали тьму слабым огнем. “ Послушайте, сэр, мы подошли ближе, чем мне хотелось бы, и до сих пор ничего не увидели. Возможно, какой—то эффект поглощения блокирует наш радар - но, черт возьми, мы уже должны были увидеть закрывающий диск невооруженным глазом! Когда я получу сигнал, может оказаться, что мы так близко, что мне придется немедленно отключить "бластер". Ты можешь сильно упасть, может быть, даже врезаться в панель управления, потеряв гравитацию без предупреждения. Ради вашей же безопасности, пожалуйста, пристегнитесь”.

“И за твою, ” съязвил Уилер.

- Что ж, мне нравится быть живым.

- Ты ведешь себя совсем не так.

Руварац не потрудился ответить. Он был привычно резок со своим начальством. Даже на борту "Шикари" вряд ли можно было сказать, что они с астрофизиком вращаются в одних и тех же социальных кругах. Возможность уединения была так же важна, как кислород, и в таком длительном круизе внутри гигантского корпуса неизбежно образовывались группы. Уилер не устраивал дебошей с бригадой инженеров и не тусовался с девушками. Руварац задумался, какие воспоминания о Земле были ему дороги. Конечно, не заснеженные просторы Гималаев или катание на скипсайлинге под соленым ветром через Мексиканский залив. (На зарплату пилота космического корабля вы могли бы позволить себе посещение немногих сохранившихся заповедников на открытом воздухе.) Большинство из них, конечно, не гонки на парящих крыльях или маленькие странноватые таверны в низкоуровневом Чикагском комплексе.

Изучив его, Уилер смягчился. “Очень хорошо”, - сказал он. “Возможно, я неправильно понял. Я никогда раньше не был дальше обсерватории Луна Прайм. Ты, однако, не понимаешь... — Он замолчал и вышел из башни.

Руварац остался. Но звезды окружили его, сверкающие и бессердечные, как алмазы, немигающие, как змеиные глаза. Он не знал, почему они должны казаться ему странными. Созвездия, о которых стоило упомянуть, не изменились всего за полтора миллиарда километров. Возможно, разница заключалась в том, что к ним присоединился Сол, немногим более чем самый смышленый из их орды. То, что было настоящим ощущением человека — игра мышц под кожей, дыхание в ноздрях, порыв воздуха на лице, запахи машинного масла и собственной плоти — утратило свой комфорт.

Он настроил спектроскоп. Доплеровский сдвиг в свете звезд определил скорость. То же самое было и с несущей радиосигнала с находящегося на удаленной орбите корабля-носителя. Компьютер проанализировал данные. Его экран сообщил, что лодка бешено вращалась вокруг предмета, который он не мог обнаружить.

Он был поражен, услышав, как говорит в интерком: “Давайте не будем ссориться, профессор. Возможно, я действительно говорил слишком грубо. Чего я не понимаю?”

“Что?” Руварац мог слышать собственное изумление астрофизика, сидевшего в своей паутине среди глухих металлических переборок. “О. ДА. Ты не представляешь, как это важно для меня. Я многим пожертвовал, чтобы присоединиться к этой экспедиции. А космос не добр к человеку средних лет. Но для такого редкого и удивительного явления— - Смех, неуверенный, но, тем не менее, неожиданный, прорвался сквозь его слова. “Почему, я снова чувствую себя шестилетним утром в свой день рождения. Ты винишь меня за то, что я хочу посмотреть на подарки?

Руварац озадаченно нахмурился. Черный карлик был настолько эффектным?

Так они ему сказали. Совет научного предприятия давно хотел запустить миссии, по крайней мере, телеметрические зонды, за пределы Солнечной системы. Но разрешения не поступало. Даже Иерархия должна учитывать мнение налогоплательщиков при планировании чего-то столь дорогостоящего, вознаграждение за что будет отложено на годы и никогда не станет чем-то большим, чем чистое знание. Однако не было произнесено ни одного враждебного слова, когда существу по имени Ахерон было предложено путешествие.

Ибо он прошел через Систему, выведя Уран на совершенно новую орбиту, потревожив могущественный Юпитер, изменив галактический путь самого солнца. Земля была почти не встревожена, и лунные приборы энергично включились в поиск: оптические, радио-, рентгеновские, детекторы частиц.

Они не получили ни малейшего отклика, ни фотона, ни электрона, ни даже затмения. Приманкой, которая привлекла Шикари , в конце концов, была чернота и незаполненность.

Иногда Руварац задавался вопросом, какого черта он вообще появился здесь. Лучшее объяснение, которое он мог найти, заключалось в том, что после возвращения, если бы он это сделал, у него был бы престиж, который он мог бы использовать для пропаганды настоящего межзвездного путешествия. Скажем, на Тау Кита; у него должны быть планеты, и вы могли бы проспать холодным сном десятилетия путешествия. Боже, ходить по миру, незагроможденному городами, толпами, правительствами и полицией, миру, незатронутому человеком! Но шанс найти Новую Землю при его жизни был ничтожно мал. Его доводы не имели смысла. Возможно, он просто хотел дать космосу по зубам.

“ Вы что-нибудь заметили? - Воскликнул Уилер.

Руварац вздрогнул, затем ухмыльнулся: “Нет. Извините. У меня кружилась голова. Э-э, я хотел спросить, почему ты так взволнован. То есть я знаю, что это будет первое тело такого рода, которое когда-либо наблюдалось. Возможно, вы обнаружите какой-нибудь новый закон природы. Но разве шансы не против вас? Разве теория не очень хорошо предсказывает, на что похожа звезда, израсходовавшая свои последние запасы энергии?”

“Очевидно, нет”, - сказал Уилер. “Это не должно быть так ... это невидимо… если только это не была черная дыра — вы знаете, мертвое солнце, настолько сжатое, что сам свет не может вырваться наружу. И у него недостаточно массы, чтобы стать такой. Учитывая массу, подобную массе Солнца, даже в его предельно возможном состоянии квантового вырождения она не должна быть настолько маленькой, чтобы мы не могли найти ее так близко. На самом деле, он, вероятно, вообще не должен быть темным; он должен отражать довольно ярко ”.

Его отчужденность исчезла. “Пилот, - сказал он, - если мои надежды оправдаются, мы никогда не увидим эту звезду”.

-Что?-спросиля.

“ Вы не знаете? Разве ваши инструктажи не включали...

“ Ничего. Я всего лишь неряха-пилот реактивного самолета, помнишь? У ученых не было времени тратить его на меня. Продолжай”.

“То, что мы увидим, - это ... кладезь информации ... нечто уникальное в галактике, нечто, что заставит меня поверить, что Бог действительно есть, кто заботится о нас”.

- Что это? - спросил я.

“ Пожалуйста. ” Уилер усмехнулся. “ Позволь мне повеселиться. Вскоре я смогу сказать вам, прав я или нет ”.

Руварац сжал огромный кулак. “Я хочу знать, во что, черт возьми, мы ввязываемся”, - сказал он.

“ Если это то, что я подозреваю, мы не можем пострадать. Если нет, что ж, тогда я в таком же недоумении, как и ты. Каково наше нынешнее положение?”

“Кто знает, когда нам не на что ссылаться, кроме вычисленного центроида? Но мы вращаемся по орбите со скоростью 435 километров в секунду. Если бы это было Солнце, мы бы скользили по фотосфере. Мы не можем зайти намного глубже в гравитационный колодец; у нас не хватило бы реактивной массы, чтобы выбраться обратно ”.

“Значит, притяжение увеличивается, как если бы это было солнцеподобное тело, верно?”

“Ага. И не должно. Если это нейтронная звезда, сгусток сжавшейся материи размером меньше Земли, ее поле должно упасть так резко, что...

Затем на них обрушился удар.

Так далеко в пустоту, казалось, не было причин жертвовать другими возможностями ради поддержания наблюдения за метеоритами на максимальном уровне. Более того, маневры уклонения затрудняются, когда человек находится в затруднительном положении из-за мощно притягивающей массы. Соответственно, автоматы лодки не смогли вовремя среагировать.

Первым ощущением Рувараца был шок, кулак тролля ударил его по ремням безопасности и потряс голову в открытом шлеме. Сквозь металл просвечивала ярость. Цепи изогнулись дугой, воздух наполнился запахом молнии. Сразу же щелкнули предохранительные выключатели, двигатели заглохли, и лодка свободно развернулась. Слышался только визг газов, вырывающихся из пробитого корпуса.

“ Закройте лицевую панель! ” автоматически крикнул он и сделал это сам. Его барабанные перепонки чуть не лопнули от падения давления. Но у него не было возможности заметить боль, или испугаться, или сделать что-либо, кроме как действовать изо всех сил, чтобы выжить.

Бросив взгляд на приборы: большинство из них все еще функционировали, он увидел, что силовая установка не повреждена, как и ионные трубки. Но один резервуар для массы, должно быть, треснул, позволив жидкости выкипеть в космос, потому что стрелка индикатора резко упала к нулю. Схемы, встроенные в конструкцию судна, зарегистрировали места повреждений, Он сбросил ремни безопасности и невесомо спрыгнул с сиденья.

Теперь в лодке был вакуум. Свет флуоресцентных ламп, солнца и звезд падал бесформенными лужицами, окруженными мертвенно-черными тенями. Руварац оттолкнулся и помчался на корму, цепляясь за поручни. В главном отсеке небо смотрело на него сквозь дыру, пробитую в пластинах. Обломки тянулись за кормой, через сломанную переборку и, таким образом, к резервуару, из которого вылетел сокрушитель. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, плавали обломки, в стихийной тишине царил хаос. Он посмотрел на разрушенный регенератор воздуха, и его чуть не вырвало.

Фигура в скафандре неуклюже двинулась в его сторону. “Уходи!” Руварац закричал, сыпля непристойностями. Уилер изобразил жест пугала. Руварац понял, что его радио выключено. Он включил его и сказал сквозь сжатые челюсти: “Убирайся с моего пути, черт возьми. Ты убил нас обоих, но я не позволю тебе вмешиваться в мою работу.

“ Но—но что— ” Солнечный свет пробивался сквозь щель в стене, отбрасывая на лицо Уилера жуткие блики. “Что случилось?”

Руварац зарычал, схватил его и потащил в каюту. “ Пристегнись, - приказал он. - Посиди, пока я за тобой не пришлю.

Другой мужчина отпрянул от него. Он услышал почти всхлип, хмыкнул и вернулся в основную секцию.

В течение часа или двух, последовавших за этим, он немного справился с гневом. Он должен собрать сыпучий материал, произвести общий осмотр, приварить ремонтные пластины, все протестировать и, наконец, выпустить воздух из резервного хранилища — сложная задача для одного человека, требующая умения и хладнокровия.

Он не спешил. Лодка кружила в равновесии сил, которое могло преобладать до тех пор, пока галактика не сгорит дотла. Это было чистое, невероятное невезение, что в нее попали в таком огромном пространстве. Шансы на повторный удар были буквально астрономическими.

Все, что для этого потребовалось, - это один раз, подумал он.

После того, как он поднял корабль-носитель на мазер и доложил, он мало что мог сделать. Итак, в конце концов, он вызвал Уилера в контрольную башню. С таким же успехом они могли бы попытаться выяснить, что их обрекло.

Прозвучал сигнал тревоги. Члены экипажа поспешили на свои посты. Посыпались сообщения, уведомляющие те лодки, которые отправились исследовать другие регионы вокруг Ашерона. "Шикари" снова собрал свои две секции и отправился в путь.

Она двигалась осторожно. Корпус, пересекавший космос со скоростью сто километров в секунду, был огромным пузырем, более хрупким, чем любой из вспомогательных кораблей, которые у нее были. Ее сближение с темной звездой, согласование скоростей и выход на орбиту были самым осторожным маневром, который кто-либо когда-либо выполнял.

Напряжение снедало коммандера Натанса еще до того, как пришло известие о катастрофе. Он чувствовал себя очень старым, глядя вперед, в сверкающую темноту. Ты забрал двух хороших людей, подумал он. Ты хочешь, чтобы и остальные из нас тоже, не так ли?

У Дженис Фальконе в данный момент не было никаких обязанностей. Каждый должен быть квалифицированным техником, но в ее обязанности входило обслуживание научных приборов. Теперь она могла просто сидеть в своей каюте, окруженная вибрирующим металлом, и пытаться не плакать. Ей это не удалось.

Маура О'Кейси, биомед, присоединилась к ней, почувствовав, что девушке нужна компания. “ Не расстраивайся так, дорогой, ” пробормотала она и положила белокурую головку себе на плечо. “ Мы еще не побеждены. Мы вернем их.

“ Мы должны! - Воскликнула Дженис.

- А теперь— ” Маура осеклась. Сейчас было не время напоминать друг другу, что вполне можно ожидать жертв. Холод и пустота космоса, слепая жестокость материи, не имеющей ни трения, ни силы тяжести, чтобы управлять ею, катарактирующее излучение, та невидимая штука, которая поймала лодку в ловушку.…Внезапно она поняла, что страдания Дженис были вызваны не ужасом.

- Ты хочешь сказать, что это личное? - спросила она.

- П-п—п-ну, наши друзья, мы должны быть друзьями здесь, мы совсем одни... - Дженис выпрямилась и крепко стиснула глаза.

“Я сомневаюсь, что доктор Уилер так повлиял бы на тебя”, - сказала Маура.

Дженис уставилась на него. Дрожь пробежала по ее телу.

- Вы подписались из-за Карла Рувараца?

Маура не получила никакого ответа, кроме быстрого, прерывистого дыхания. “На самом деле, это не имеет значения”, - вздохнула она. “Тот же результат, если привязанность развилась на борту. Ты не должен позволять этому стать слишком глубоким, ты же знаешь.

- Почему бы и нет? - с вызовом спросила девушка.

“ Ты прекрасно знаешь, почему нет. Ситуацию тебе объясняли снова и снова, прежде чем мы уехали. Наши шансы на выживание и так слишком малы, если не допускать эмоционального соперничества, ревности, интриг или даже скорби по поводу чьей-то смерти. Поддерживать временную компанию - это нормально. Эксклюзивные отношения - нет. ” На мгновение в голосе Мауры прозвучала тоска. “Я прошла через это. Возможно, я забыла, каково это - быть молодой”.

Дженис посмотрела на свои руки, сцепленные на коленях, прежде чем ответить. “ Прости, ” тихо сказала она. “У меня действительно есть кое-какие мечты о том, как мы вернемся домой”.

— Карл... делился ими с вами?

“Я не знаю. Он не из тех, кто раскрывает себя. Большую часть времени он будет говорить и шутить, как любой другой. Но у него бывают эти тихие настроения. И он никогда не говорит ничего осмысленного ”.

“ Значимая для женщины, то есть. - Маура улыбнулась. “ Ну, мы собираемся быть с Ашероном по крайней мере год, а потом нам предстоит долгий путь назад. Это прекрасная возможность поработать над человеком, при условии, что вы тем временем соблюдаете социальные правила экспедиции.

“ Я так и сделаю, ” сказала Дженис несчастным голосом. Намек дошел до нее. Она напряглась. - Что вы имеете в виду, говоря “по крайней мере, год”?

“ Мы могли бы оставаться здесь бесконечно. Корабль - закрытая экологическая система. Если мы наткнемся на что—нибудь интересное...

“ Я не буду! Они не могут! Мы заключили контракт на определенный период. Состариться здесь...

“Шаг за шагом, дитя мое”, - посоветовала Маура. “Сначала мы должны спасти этих людей”.

Если сможем, добавил ее разум. Я не вижу как.

Космическая шлюпка летела все дальше и дальше по кругу длиной почти в четыре с половиной миллиона километров. Ее окутал холод, тусклый солнечный свет падал на бока, Млечный Путь обрамлял ее визуальную вселенную. В контрольной башне тишина растянулась, как барабанная дробь, над негромкими звуками механизмов и жизни. Руварац не мог осознать мысль о том, что он провалился сквозь раскаленное добела тело.

Бушевали штормы, бушевало пламя, свет и жар хлынули из того многомиллиардолетнего буйства, которым является звезда. Он не мог продержаться и доли секунды. Ничто не могло. Однако его приборы показывали вакуум снаружи, обычное космическое излучение, слабое магнитное поле, переносимое плазмой. Его радиоприемник гудел от луча Шикари, шелестел пространственными помехами, голосом туманностей и галактик.

“Я тебя не понимаю”, - сказал он. Часть его задавалась вопросом, не намеренно ли он ведет себя банально, откровенно глупо: один из способов заявить о своей человечности. Он посмотрел на Уилера. Астрофизик сидел рядом с ним в кресле второго пилота. Они могли бы поговорить по внутренней связи, но им нужно было присутствие друг друга. - Расскажи мне поподробнее об этой твоей теории.

“Сначала, полагаю, вы объясните, в чем заключается наша проблема”, - парировал Уилер. Его высокомерие не вызвало сейчас гнева, настолько очевидной была защита. Он был бледен, как мел, и у него подергивалось одно веко.

“В нас попала ракета-разведчик”, - сказал Руварац. “Одна из первых, которую мы выпустили с корабля-носителя, когда вошли в зону досягаемости. Батарейки сели, и он больше не излучал. Вы помните, что некоторые зонды были выведены на близкие орбиты вокруг вычисленного центроида, чтобы посмотреть, как они будут себя вести, и таким образом дать ребятам-математикам представление о том, на что похож Ашерон.

“ Будьте добры, не относитесь ко мне снисходительно! Уилер сделал паузу и сглотнул. “ Нет, извините. Мои нервы на пределе. Рассказывай мне так, как тебе нравится.

“ Ну, до того, как прекратились передачи, были рассчитаны орбиты ракетных снарядов. По какой-то причине весьма эксцентрично, но мы использовали кривую сближения, которая не должна была привести нас ни к одному из них. Только каким-то образом кто-то ошибся. Кажется, я понимаю почему.

“ Я тоже. Уилер отрывисто кивнул. “Прогнозы о том, где будут находиться ракеты, были сделаны исходя из предположения, что Ахерон - это нейтронная звезда, маленькая и сверхплотная. Поскольку дело обстоит иначе — да, быстрая прецессия; и само силовое поле меняется непредсказуемо, в соответствии с изменениями плотности внутри звезды. Я должен был бы — Нет. Поскольку пути, как я уже сказал, были непредсказуемы, нам с тобой все равно пришлось бы пойти на риск.

Руварац поперхнулся. Он чуть не ударил мужчину постарше. “ Это не так! ” прохрипел он. “Если бы вы, снобы с прогнившими мозгами, сказали мне, кем, возможно, был Ашерон, я мог бы догадаться об этой опасности и принять меры предосторожности — Ах!” Он не мог продолжать.

Уилер сидел тихо, пока пилот не успокоился. Затем астрофизик сказал как можно более сухо: “Если вы считаете, что имеете право на извинения, пожалуйста, примите мои. Но никто не собирался пренебрегать вами. Они просто не думали, что вас заинтересует то, что, помните, все специалисты, кроме меня, считали крайне маловероятным”.

Руварац ничего не сказал. Уилер поморщился и продолжил: “Это правда, данные зондов не соответствовали тому, что Ашерон является сверхплотным шаром. Но есть веские основания полагать, что нейтронные звезды могут иметь обширную атмосферу. Это в равной степени объясняло бы поведение ракет — и, действительно, привело бы к их падению на центральный шар до прибытия этой лодки.

“Единственным убедительным доказательством моей веры, которое у меня было, было то, что нам не удалось определить местонахождение звезды оптически. И это могло бы быть объяснено, при некоторых довольно вынужденных допущениях, свойствами изгиба света...”

Руварац решил успокоиться, прежде чем его заговорят до смерти. “ Ладно, ” перебил он, - может быть, вы, домовые, и не были дураками. Может быть, природа просто застала вас врасплох. Но в любом случае, мы с вами в клетке. Мы можем потратить оставшуюся у нас массу на то, чтобы удалиться от Ашерона на приличное расстояние. Но мы не можем встретиться с Шикари или любой другой лодкой. Они не могут подойти достаточно близко. Это был единственный корабль с такой способностью изменять скорость, что он мог нырнуть так далеко в гравитационный колодец звезды и подняться обратно ”.

— Но разве они не могут послать нам дополнительную массу - ну, скажем, на борту беспилотного вспомогательного корабля?

“Ха! Ты не представляешь, что нужно, чтобы оказаться рядом с подобным объектом при таких скоростях”, - пожал плечами Руварац. “Мы, конечно, можем попробовать. Мы планируем. Но я сомневаюсь, что у нас получится. И у нас будет не больше одной-двух попыток, вы понимаете. Наш регенератор воздуха неисправен и его невозможно починить ничем, что есть у нас на борту. У нас в запасе кислорода на несколько дней. После этого прощай, приятель.

Уиллер закусил губу.

“В данный момент мы никуда не спешим”, - сказал Руварац. “Шикари —всем лодкам — потребуется некоторое время, чтобы добраться до этого района. Так что мы ничего не выиграем, начав нашу внешнюю спираль еще в течение нескольких часов. Прежде чем мы решимся на это ... что ж, может быть, мы сможем придумать способ получше. Продолжай, чувак. Объяснись. Что, черт возьми, это за твоя теневая материя?

Уилер фыркнул. “Я не понимаю, как предположительно образованный человек мог не слышать об одном из самых основных разделов физики”.

“Черт бы тебя побрал, ” прорычал Руварац, - я не понимаю, как кто-то может называть себя образованным, если он ни черта не смыслит в том, как работает машина, на которой он работает”. С усилием он смягчил тон. “Возможно, эта идея упоминалась на одном из моих занятий, но не подчеркивалась, поэтому я забыл. Нам обоим слишком многому предстояло научиться, тебе и мне, по нашим разным специальностям. Кроме того, Иерархия не поощряет по-настоящему либеральное образование. Это может заставить людей задуматься ”.

Как и ожидалось, Уилер был потрясен своей обидой. Руварац рассмеялся без тени юмора. “Неважно. Я всегда был недовольным. Продолжайте, профессор. Если я уловил, к чему вы клоните, должна существовать другая вселенная, кроме нашей. Вы называете это теневой вселенной? Как это может быть?

“Эта идея была впервые выдвинута в ... двадцатом веке, я полагаю, для объяснения определенных аномалий”, - сказал Уилер. Разговаривая, он постепенно терял себя, пока не стал лектором и почти счастливым. “Видите ли, было обнаружено, что долгоживущий компонент пучка нейтральных K-мезонов, по-видимому, проявляет двухпионный режим распада, что нарушило бы принцип CP-инвариантности. Этот принцип был настолько важен, что было предпринято несколько попыток построить теорию, которая сохранила бы его при объяснении данных. Успешной была та, которая постулировала теневую вселенную. На самом деле эта гипотеза оказалась настолько плодотворной, что в конце концов, в модифицированной и более продуманной форме, она была включена в свод фундаментальной физики. Конечно, до сих пор это не было полезно ни для чего, кроме теоретических расчетов, поэтому я должен сделать вывод, что не слишком удивительно, что вы не знакомы с этой концепцией.

Продолжаю. У вас есть другая вселенная материи и энергии, занимающая то же пространство-время, что и наша, и не отличающаяся от нее. Но между частицами этих двух вселенных нет сильного взаимодействия. Таким образом, мы не можем обнаружить теневую материю или даже теневые фотоны; они не воздействуют на наши электромагнитные поля, а мы - на их.

Однако слабые взаимодействия не запрещены. Это включает в себя распад K-мезона, для которого теория была впервые выдвинута. Существует определенная вероятность того, что Kt-мезон породит два теневых пиона, которые затем станут для нас необнаруживаемыми.

- И, разумеется, гравитация - слабая сила.

Черта с два! Подумал Руварац. Что, если это происходит с этой лодкой…Но нет. Вся масса звезды не может разогнать нас до 500 километров в секунду. Через это нас убьют.

Он слегка встряхнулся, поскольку его идея была жуткой, и спросил: “Почему мы не можем отличить пионы от K-мезонов другой вселенной?”

“О, мы могли бы, при условии достаточной концентрации”, - ответил Уилер. “Например, в Ашероне. Теперь ты понимаешь, почему я был так взволнован? Когда это прошло через Систему, уже тогда я осмелился надеяться, что это действительно может быть shadow sun. Все остальные отвергли такую возможность, что, я полагаю, и является причиной, по которой это никогда не упоминалось в новостных сообщениях. Но по мере того, как мы начинали собирать данные, я все больше и больше убеждался. Вот почему я настоял на том, чтобы поехать с вами.

“ Теневое солнце! Он говорил так, как Ланселот мог бы говорить о Граале, и в его глазах стояли слезы. “Вещь, которую мы можем исследовать, даже проникнуть внутрь себя на специально построенном корабле. Мы можем отслеживать градиенты плотности и их временные вариации, делать выводы о деталях ядерных реакций, узнавать то, с чем люди смирились, что никогда не узнают. Вполне вероятно, что наши открытия произведут революцию во всей физике. И самое время. Они стали самодовольными и застойными на Земле, они думают, что все известно и ничего не остается делать, кроме как добавить следующую десятичную точку. Если бы мы могли найти другую расу на другой планете, сравнимую с нами, но с новым мировоззрением, новыми знаниями и философией ... Его тон понизился. “Но слишком мало людей готовы приложить такие усилия. ”Звезда-тень", возможно, тоже могла бы послужить.

Сатана на ракете! Удивленно подумал Руварац. В конце концов, старый ублюдок - человек. Он чертовски симпатичен.

Он заставил себя вернуться к вопросам. “Я предполагаю, что мы бы увидели двух пионов, появляющихся из ниоткуда”, - сказал он. Уилер согласился. “Тогда почему мы никогда этого не делали?”

“Потому что концентрация теневой материи в области Солнца слишком мала”, - объяснил ученый. “Вероятность такого события бесконечно мала. Это, конечно, вполне правдоподобно. Космос по большей части пуст. Без сомнения, мы находимся где-то между галактиками, если говорить о теневой вселенной.

“Теория имела большое космологическое значение. Существование двух комплексов делает межзвездную среду вдвое плотнее, чем она была бы в противном случае, с точки зрения гравитации. Это помогает объяснить наблюдаемое распределение наших собственных галактик. Но все же, это фантастически удачная случайность, что мы нашли этот реальный образец ”.

“Удача? Ха!” Руварац выдавил из себя улыбку. “Ну, я полагаю, можно сказать и так. Как ты думаешь, как это случилось?

“ Осмелюсь предположить, Ашерон сбежал из своей родной галактики. Об этом говорит скорость.

-Планеты?

“ Почему нет? Мы можем найти их по их гравитационному воздействию. Уилер вернулся к непосредственной реальности. “ Но я признаю, что нашей первой целью должно быть бегство. Вы совершенно уверены, что наши перспективы совпадения с реактивным носителем массы невелики?

“Я такой”, - сказал Руварац. Вспышка философского интереса в его голосе погасла.

“Ах,…как насчет какой-нибудь менее традиционной процедуры? Не забывайте, это нестандартная ситуация. Возможно, вы настолько привыкли мыслить в терминах обычной астронавтики, что...

“ Заткнись! Руварац взорвался.

Он сжал кулаки. Ярость поднялась с новой силой, вытесняя все остальное. Он мог бы вынести смерть - но по какой-то более веской причине, чем глупый сбой в общении между людьми двух социальных укладов. И каким-то лучшим способом, чем удушье, является то, что его оболочка вечно гремит вокруг этого призрака солнца. Позволь мне идти, как мой отец, думал он, в бой, с чем-то реальным, за что можно держаться и с чем можно сражаться. Позволь мне атаковать моего врага в лоб.

Ватаку!

У него вырвалось ругательство. Уилер спросил, что он имеет в виду. Руварац проигнорировал вопрос, едва расслышав. Его губы шевелились в невысказанном расчете, и он смотрел на звезды, как слепой.

Затем он щелкнул переключателем мазера и рявкнул: “Привет, Шикари. Я здесь. Соедините меня со штурманом Чаем, и пусть он приготовится провести кое-какие масштабные расчеты.

Самым трудным было ожидание. Время шло, коммандер Натанс становился все более сморщенным и серым. Тишина заполнила мостик, все внутреннее пространство корабля. Те, кто был на борту, уставились друг на друга, потом снова отвернулись и принялись возиться с вещами. Дженис Фальконе напряженно сидела рядом с Маурой О'Кейси, но вокруг нее выросла стена тени, и слова или жесты, казалось, не проникали внутрь.

Пот лился ручьями с Чая и его банды, когда они склонились над своими приборами. Никакой телескоп, который у них был, не позволил бы разглядеть, что происходит на том расстоянии, которое должен сохранять корабль-носитель. Радар потерял лодку и не смог ее обнаружить; аналогично и луч связи. Ничто, кроме излучения ее реактивных двигателей, не отслеживало ее, когда она приближалась к Ашерону.

Внутрь: вниз, к ядру Солнца, где давление достигало миллионов атмосфер, температура - миллионов градусов, где атомы были обнажены и сброшены вместе с такой яростью, что они плавились и горели. И все же для людей это были призраки, неприкасаемые, нереальные. Реальностью были рев и содрогание от толчка, варварское ускорение, хватка массы, такой же огромной, как у Сола.

Можно себе представить: Руварац среди раскатов грома, глаза прикованы к приборам, пальцы барабанят по кнопкам управления, пот струится по его собственной коже, его вес становится почти непосильной ношей. И все же он должен был вести машину с почти абсолютной точностью по векторам сдвига, которые были рассчитаны для него, все это время зная, что вычисления основаны на горстке данных, куче теории и могут быть совершенно неверными.

Можно себе представить: Уилер на своей кушетке, хрупкое тело втянуто в себя до скрипа костей и прерывистого сердцебиения, возможно, в обмороке, возможно, мертв.

Можно себе представить: лодка, извергающая пламя по небу, затем несколько минут неподвижно плывущая, подгоняемая теневым солнцем, пока не пришло время перестроиться на новый трос и снова подпрыгнуть на полной мощности.

Внутрь — вокруг ядра звезды — затем максимальное ускорение, все, что могли дать реактивные двигатели, все, что мог выдержать пилот.

Поскольку энергия реакционной массы не только кинетическая. Она имеет потенциальную составляющую из-за ее положения в некотором заданном поле тяготения. Если бы лодка следовала обычной процедуре и разворачивалась по спирали, ни один из потенциальных возможностей не был бы реализован. Действительно, кинетическая энергия была бы потрачена просто на то, чтобы поднять неизрасходованную массу выше.

Падая, лодка была отброшена по кометной траектории вокруг центроида Ахерона. В тот момент, когда ее направление изменилось и она направилась обратно, она приложила все свои огромные усилия; все остальное было просто направлено на то, чтобы направить ее по этой орбите. Вместо того чтобы снова подняться наверх, ее реактивная масса осталась позади, на дне гравитационного колодца, где она могла обеспечить максимальную энергию.

Принцип прост. Сам Оберт впервые заметил это, когда космические полеты были лишь мечтами немногих. Фактически, он обычно используется при планировании маневров отлета из окрестностей планеты. Руварац не подумал об этом сразу, потому что он, как и каждый пилот, был приучен держаться подальше от солнца. Солнца пожирают людей.

Ашерон этого не сделал. Ничто из его пламени не могло коснуться человека. Но, конечно, вычисление было сложным. Лодка должна была вращаться не вокруг точечной массы, а проходить сквозь звездный объект различной плотности. Закон притяжения больше не был знакомым ньютоновским правилом обратных квадратов; у него были тригонометрические коэффициенты. И о слишком многих параметрах можно было только догадываться.

На материнском корабле, на каждой лодке, они ждали.

“Они идут! Я их поймал!” Животная часть радиста выкрикнула эти слова. Его руки заплясали над кнопками, живущими своей собственной жизнью. Посыпались цифры, которые были проанализированы за секунды и рассказали навигатору Чай, что происходит.

Дыхание вырвалось из его легких. “ Они добрались, - сказал он. - У них больше, чем скорость убегания. Намного больше.

Он погрузился в математику. Когда он вынырнул, то знал, по какой орбите движется лодка и какое вспомогательное средство сможет наилучшим образом встретиться, когда оно будет достаточно далеко. Команды неслись по мазеру.

От Рувараца не поступало никаких сигналов. Возможно, он был мертв. Даже с современными препаратами против ускорения никто не должен был испытывать такое давление. Возможно, вес сломал какую-то часть его системы связи. В любом случае, должно пройти время, прежде чем другая лодка сможет присоединиться к нему. Еще раз людям пришлось ждать.

И ждать.

Пока динамик не прохрипел: “Руварац вызывает Шикари. Кажется, я вас сфокусировал. Ты меня слышишь?”

“ Да, да, да! Как дела?

Снова ожидание, пока фотоны пересекали пространство и возвращались обратно.

- Думаю, в рабочем состоянии.

-Уиллер?

“Я не знаю. Я сам только что пришел в сознание, а он не очень силен. От него нет ответа. Я собираюсь пойти посмотреть. ” Дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы Рувараца. “ Вон там звезды, ” пробормотал он. “Привет, вселенная”.

Маура О'Кейси выписала его из лазарета через двадцать четыре часа. Было приятно ощущать вес под ногами; Шикари уходил от присутствия Ашерона по спирали с постоянным ускорением. Длительное невесомость вредна не только для тебя физически, какими бы противодействующими фармакопеями ты себя ни нагрузил, подумал он. Это тоже своего рода оскорбление — для него, во всяком случае. Он хотел использовать свои мускулы.

Теперь у него был шанс. О'Кейси не хотел, чтобы он пилотировал, пока полностью не поправится. "Шикари" должен был выйти на приемлемую орбиту, разделить свои секции, соединить их пятью километрами тончайшего кабеля и перейти в центрифужное вращение.

Он усмехнулся.

“ Что тут смешного? - Спросила Дженис. Она крепко держала его за руку, пока они шли по голому гулкому коридору.

“ Бирка. Маленькая звездочка, которой там нет.

Она вздрогнула. “ Не говори об этой штуке. Она чуть не убила тебя.

“Ну, я пытался, но недостаточно сильно. Эвен Уилер должен вернуться в строй через неделю или две. Когда я заглядывал в последний раз, он устроил Доку ад. Хочет уже освободиться, чтобы начать прощупывать Ашерона.

Дженис поморщилась. “ Как бы я хотела, чтобы все оказалось так, как мы предполагали. Зола, а не призрак.

“ Судя по его огням, мы призраки. Даже больше. У него, вероятно, есть планеты, и, возможно, на одной или двух из планет есть жизнь. В этой вселенной мы - вся существующая жизнь отсюда и до Солнца”.

“ Я знаю, я знаю, ” прошептала она. - Я помню в своих кошмарах.

“Итак, мы—Хой!”

Голос интеркома прокатился по коридорам. Эхо отдавалось железным резонансом, не совсем человеческим. Но говорившим был всего лишь маленький коммандер Натанс.

“Общее объявление. Общее объявление. Я, ах, я думаю, всем будет интересно. Было сделано открытие, как ... честно говоря, мне самому трудно в это поверить. Поступило сообщение от Четвертой лодки, лоцмана Кришнамурти и физика Оливейры. Вы знаете, что, э-э, как только спасение было произведено, поскольку лодки все равно находились в районе теневого солнца, мы отправили их на поиск планет. Что ж, планета была найдена. Масса объекта примерно равна массе Земли, примерно в одной астрономической единице от первичной. В настоящее время лодка находится на наземной орбите вокруг нее, и, э-э, готовятся определенные испытания, которые предложил доктор Уилер. Конец”.

Руварац стоял неподвижно, затем внезапно хлопнул себя по бедру с пистолетным звуком и крикнул: “Как насчет этого?”

“ Да, да, ” произнесла Дженис напряженными губами. — Но...

“ Ты что, не понимаешь, к чему я клоню? Он с силой схватил ее за плечи. “ Планета земного типа, вращающаяся вокруг звезды солнечного типа. Это почти неизбежно должно стать жизнью!”

“Призраки”, - сказала она потрясенным тоном. “Мы никогда не узнаем. Еще одна вещь, которая заставляет нас лежать без сна”.

“ Но, может быть, мы узнаем! Я тут подумал. Мы с Уилером немного поговорили, пока ждали, когда нас заберут. Если Ашерон сбежал из своей родной галактики, что ж, это, должно быть, было очень давно. Вы не преодолеете миллион световых лет за одну ночь. Значит, планета, должно быть, старая. Старше Земли. У него было время для развития разума и... и вырасти дальше нас — Разве ты не понимаешь?”

Она вспыхнула от возмущения. “ Нет, не знаю. То есть, может быть, ты и прав, но как мы можем это знать?

“ Мезоны. Любые крупные ядерные электростанции, которые у них есть, должно быть, выбрасывают на поверхность столько K-мезонов, что мы можем определить пионы, которые образуются в нашей собственной вселенной. Если мы это сделаем, то сможем установить собственный генератор луча. Выйдем на ту же орбиту, прямо в центре планеты. Запускаем наш луч так быстро, что мы получаем преимущество релятивистского сокращения времени, и он не затухает слишком сильно, прежде чем достигнет поверхности. Используем вращающуюся систему, поэтому мы всегда попадаем в одну и ту же точку. Точка, откуда мы знаем, что там есть силовая установка. Кто—то должен быть под рукой, чтобы обнаружить нас и ответить нам ...”

“Если бы, если бы, если бы!” - воскликнула она, едва сдерживая слезы. “Давай, попробуй. Ты не добьешься никакого ответа от своих проклятых призраков!”

Они так и сделали.

Десять мужчин и десять женщин заполнили общую комнату Шикари. Художники среди них пытались украсить это место фресками, но каким-то образом эти задумчивые пейзажи только подчеркивали суровость. Звуки дыхания, приглушенных разговоров, шарканья ног и отодвигаемых стульев, подобно бесконечному гулу самого корабля, мерцали над бессмертной тишиной.

Коммандер Натанс поднялся и повернулся к ним лицом. Он провел этот корабль через запустение, и он все еще мог доставить его домой. Но годы грызли его до тех пор, пока он не смог больше руководить своим народом вопреки его воле. Маленький, сутулый, слегка дрожащий, он сказал:

“ Ты, э-э, ты знаешь, зачем мы встретились. Но я думаю, что лучше всего, э-э, изложить проблему кратко. В противном случае, ну, мы могли бы потратить драгоценное время на разговоры о разных целях.

“На Теневой Земле есть жизнь. Разумная жизнь, с технологией, по крайней мере, равной нашей, а возможно, и превосходящей. Мы знаем это, потому что наши мезонно-пионовые всплески вызвали очень быстрый отклик, соответствующий набор всплесков, направленных прямо в центр планеты, где находилась лодка. Это доказывает мгновенное понимание того, что, ах, что происходило. Это также доказывает способность посылать пучок частиц прямо через их мир. Есть ли у них туннель, или они используют какой-то эффект индукции, или что-то еще, это то, чего человек не может сделать. И они, должно быть, стремятся к общению ”.

“Я тоже так думаю!” Рявкнул Руварац. “Иуда! На протяжении всей своей истории они находились в том, что они считают межгалактическим пространством. Ни одной звезды в поле зрения, ничего, кроме нескольких спиральных огоньков. Бьюсь об заклад, им потребовался миллион лет, чтобы перейти от сельского хозяйства к науке. Они знают, что прошли мимо солнца, которое не могут увидеть, и это все, что они знают. Бедные, одинокие дьяволы!”

“ Пожалуйста. ” Натанс поморщился. “ Такие вещи говорили очень часто за последние несколько вахт. Это деловая встреча.

“Но, черт возьми, бизнес - это эмоции. Мы должны решить, чем мы хотим заниматься”. Дженис дернула Рувараца за руку. Он поворчал и затих.

“Проблема в следующем, - сказал Натанс, - Пионы предлагают средства связи. Теоретически мы можем перейти от импульсного кода к ... чему угодно. Со временем мы сможем даже обмениваться изображениями, например, указывая точки на диаграмме. Но это займет много времени и усилий. Нам придется построить гораздо более сложную установку, чем... э-э... все, что может перевозить лодка. Фактически, нам придется основать Шикари на Теневой Земле и сделать там наш исследовательский центр. Затем мы должны поэкспериментировать, разработать наше оборудование и начать медленный процесс построения языка общения. Для начала проекта потребуются годы. Я уверен, что столетия его не исчерпают. Но вы зачислены на пребывание сроком на один год. Ах ... согласно уставу экспедиции, за исключением чрезвычайных ситуаций, для внесения изменений в эти статьи требуется большинство в две трети голосов. После этого меньшинство оказывается связанным ими.

Короче говоря, мы должны проголосовать, оставаться или возвращаться. Слово предоставляется для обсуждения”.

Руки взлетели вверх. “Доктор Уилер?” Сказал Натанс.

Астрофизик поднялся. Он пылал рвением. “Все знают мои желания”, - сказал он. “Года — нет, меньше — едва ли хватит, чтобы начать изучать Ашерона. Я бы с радостью посвятил этому остаток своей жизни. Но, конечно, не все вы мои коллеги. Поэтому я хотел бы напомнить вам, что может означать Shadow Earth. Целый мир - геология, метеорология, океанография, химия, биология - целая цивилизация со своим собственным многолетним опытом, своими искусствами и философиями - да, и со своей наукой тоже. Возможно, это фантастическая мысль, но, возможно, они могут дать нам способ путешествовать быстрее света. Таким образом, вся галактика была бы открыта для человечества. Но без какого-либо подобного результата то, что мы можем сказать Земле, не будет похоже ни на что, что Земля могла себе представить. Мы должны остаться. Это наш долг ”.

“ Шеф Монтелиус? Насколько я понимаю, вы в оппозиции.

“ Да, ” ответил главный инженер. “ У меня дома родственники. Если Земля хочет узнать больше о теневой вселенной, они могут отправить еще одну экспедицию, укомплектованную людьми, которые готовы отправиться. Что касается меня, я останусь на месте ”.

Дженис сдержала радостные возгласы.

Ah...no - нет, доктор Уилер, пожалуйста, подождите вашей следующей очереди ... Доктор Сеттл?

“Я не уверен, что Земля пошлет еще один корабль”, - сказал специалист по плазмодинамике. “Я буду говорить откровенно и надеюсь, что никто не повторит моих замечаний, если мы вернемся. Решение будет лежать на Руководителе. И он, вероятно, дважды подумает. Научная и философская революция повлечет за собой социальную революцию. Ему не нужно категорически отказываться. Было бы разумно утверждать, что, поскольку Ашерон, в конце концов, становится все дальше, эта идея неосуществима ”.

Руварац вскочил на ноги. “Правильно!” - закричал он.

“Вы нарушаете порядок”, - запротестовал Натанс.

“ Извините. Но послушайте. Огромная фигура нависла над собранием, наполовину гневная, наполовину умоляющая. “Когда это правительство, которое вынуждено расстреливать собственный народ, хотело чего-то действительно нового? Это было нормально - дать ученым их игрушки. Экспедиция к какой-то бесполезной мертвой звезде делала их счастливыми, а также держала их подальше от человеческих дел, где они могли бы заинтересоваться такими вещами, как свобода. Но это? Нет! Говорю тебе, я был там.

“Если мы останемся и передадим обратно то, что узнаем, у них не будет другого выбора, кроме как послать другой корабль с большим количеством оборудования. Иерархия зависит от класса технических специалистов, которые поддерживают мир в рабочем состоянии. Заинтересуйте этих ребят — и как только мы начнем отправлять домой реальную информацию, они заинтересуются — правительству придется уступить и надеяться на лучшее. Тогда ты можешь идти домой, если хочешь.

“Мы отступаем с каждой секундой”, - причитала Дженис. “Новый корабль должен быть построен — и прибыть сюда — Через сколько лет?”

Начался хаос. Все вскочили, крича что-то в рот соседу. Натанс заговорил, но его не услышали.

Руварац выскочил на середину комнаты. Он набрал воздуха в легкие и заорал сквозь шум. “Тихо! Заткнись, или я начну проламывать тебе головы!”

“Иди и попробуй”, - сказал Монтелиус, покраснев.

Руварац посмотрел на него с высоты своего роста и из своей собственной юности, прежде чем сказать с мягкостью, которая прорезала затихающий шум: “Ты мой друг, Конрад, и мне бы очень не хотелось быть грубым с тобой. Но я могу, и ты это знаешь.

“ Карл, ” взмолилась Дженис. Звук достиг его ушей, но не мозга.

Он рыком призвал их к порядку, а затем вложил всю свою жизненную силу в свои слова и свое присутствие.

“Послушайте”, - сказал он. “Вы хотите уйти, некоторые из вас. Возвращайтесь на зеленые холмы Земли. Какие зеленые холмы? Если вы богаты, вы можете найти квадратный километр тут и там, не загроможденный каким-нибудь вонючим человеческим муравейником. Если вы готовы делать то, что вам говорит государство, вы можете жить спокойно, как бык в стойле. Но я не думаю, что вы такой добрый. Если бы это было так, ты бы вообще не пришел.

“У нас не будет плохой жизни там, где мы есть. У нас есть место на борту корабля. Если мы разберем приводные устройства, у нас будет в два раза больше места. Те, кто хочет, могут отремонтировать это место. Боже милостивый, разве монахи в старину не обходились меньшим?

“ И мы тоже не будем сидеть сложа руки и скучать. Эти ребята с Теневой Земли умны. Держу пари, что вы, плутоны из googolplex, найдете способ наладить с нами содержательный разговор в течение года или двух. Когда мы начнем узнавать, что они знают, почему, мы будем строить аппараты и проводить эксперименты до тех пор, пока ад не заберет нас, Ладно, может быть, корабль номер два прибудет не скоро. Но мы не будем старыми, когда он прибудет. Что касается меня, я бы тоже хотел остаться здесь после. Если только мы не достанем лодку типа "Тень Земли", которая облетит галактику. Имеем ли мы право лишать нашу расу такого шанса? Или миллион других шансов, в которых мы действительно можем быть уверены, представятся?

“ Но неважно. Я сам не чертов альтруист. Я только говорю, что мы можем здесь повеселиться — повеселее, чем кто-либо из мужчин или женщин с тех пор, как взлетел Колумб. Как насчет этого?

В силе есть тайна и волшебство. Называйте это психологией лидера, называйте это харизмой, называйте это маной: вы все еще просто называете то, чего не понимаете. Натанс отдал свой корабль этому кораблю и тем, кем он командовал до нее. У Уиллера никогда их не было. Но в сегодняшнем противостоянии Карл Руварац был физически самым сильным существом на борту. Это не должно было иметь значения; о драке не могло быть и речи. Однако, в каком-то смысле в джунглях это имело значение. И еще сильнее он был в своей душе, потому что точно знал, чего хочет.

Он заставил многих из них тоже захотеть этого.

Позже, когда они остались одни в его каюте, Дженис долго смотрела на него. Она не плакала. Отчаяние осталось позади.

“ Полагаю, мне следует извиниться, ” сказал он неловко. - Во всяком случае, перед тобой.

“ Не нужно. Ее слова превратились в механическое бормотание вокруг них.

— Я знаю, ты предпочла бы вернуться домой , растить детей и...

“ Но не ты. Она попыталась улыбнуться. - Так что мне лучше передумать.

Помолчав, она продолжила: “Но я не могу перестать удивляться. Почему ты хочешь остаться ... здесь, запертый в металле до конца своей жизни, когда вокруг тебя нет ничего, кроме недостижимых звезд? Ты сам не ученый. Ты не будешь разговаривать с Тенью Земли.

“Когда-нибудь я это сделаю”, - сказал он. “С моим коллегой, космическим пилотом в их вселенной”.

“О, да, у тебя есть твоя донкихотская мечта о галактическом полете. Но надежда такая крошечная. Ты должен признать это; ты не дурак. А что касается всего остального, науки, инженерии, свежего взгляда на мир, если это не слишком чуждо для нас, даже на то, какие изменения могут произойти на Земле, — это своего рода религиозные цели, а вы не очень религиозный человек. Почему, Карл? Месть?

- Я так не думаю. - Он сел на койку рядом с ней.

- Тогда что же? - спросиля.

Кое-что, что есть у меня в эту минуту, прямо у меня в руках ”. Его взгляд оторвался от нее, переместился на переборку и увидел видения за ней: Полярную Звезду, Андромеду, весь сестринский космос. “Свобода. Теперь я сам себе хозяин.

OceanofPDF.com

TКОМАНДА РЕЙДЕРОВ

-1-

P"окер" - не очень хорошая игра в три руки, поэтому команда торгового корабля-первопроходца Muddlin’Through запрограммировала свой компьютер играть с ними. Он покупал фишки по долговым распискам. Будучи рассчитанным на совершенно средний уровень компетентности, он практически уравновешивал выигрыши и потери в ходе миссии. Это освободило команду от необходимости жаждать крови друг друга.

“Две карты”, - произнес механический голос. Дэвид Фолкейн сдал их на планшет-сканер, который он установил на одном конце стола в салуне. Рука, торчащая из модифицированного ящика Уолдо, отбросила сброшенные карты в сторону. Внизу, в своем бронированном резервуаре, в середине корабля, мыслящие ячейки оценили новые шансы.

- Один, - сказал Чи Лан.

- Мне ничего, спасибо, - проворчал Адзель.

Фолкейн поставил себе тройку и поднял руку. Он улучшил ситуацию: пара тройек под стать его королям. Адзел вполне мог не рассчитывать ни на что лучшее, а Чи, вероятно, пытался собрать флеш; первый раунд ставок, открытый автоматом, прошел без энтузиазма. Но сам Бестолочь, теперь...

Стальная рука бросила в банк голубую фишку.

- Черт! - взвизгнул Чи. Ее хвост раздулся вдвое по сравнению с обычным размером, шелковисто-белый мех встал дыбом по всему ее маленькому телу, и она швырнула карты на стол с такой силой, что крышка стола должна была зазвенеть. “Мор на тебя! Я ненавижу твои криогенные кишки!”

Адзель невозмутимо удвоил ставку. Фолкейн вздохнул и сбросил карты. Ярость Чи утихла так же быстро, как и возникла. Она уселась на свой высокий табурет и принялась по-кошачьи умываться. Фолкейн потянулся за сигаретой.

Бестолковый поднялся назад. Драконья морда Адзеля не могла менять выражение, за исключением резиновых губ, но его огромная чешуйчатая фигура, распростертая поперек кабины, напряглась. Он снова изучил свои карты.

Его прервал звук звонка. Та часть компьютера, которая всегда была начеку, заметила нечто необычное.

“ Я пойду, ” сказал Фолкейн. Он встал и быстро пошел по переднему проходу: высокий и мускулистый молодой человек, желтоволосый, голубоглазый, курносый и с высокими скулами. Даже здесь, на расстоянии световых лет от ближайшего собрата-человека, он был одет в просторную пижаму, которая была бы уместна в Тихо Лодж. Он говорил себе, что обязан соблюдать стандарты — младший сын баронского дома на Гермесе, в настоящее время представитель Лиги Полесотехников и все такое прочее, — но факт был в том, что он не совсем перерос определенное тщеславие.

На турели сканера в средней части он нажал кнопки управления. На экране не появилось никаких странностей. Что, черт возьми, заметили наблюдатели? В игре было задействовано столько компьютерных мощностей, что сам корабль не мог ему сказать. Может быть, ему лучше... — Он переложил сигарету во рту и увеличил изображение.

На западе, в глубоком пурпурном небе, солнце стояло на вечном закате. Это был карлик K0, едва ли в одну десятую ярче родной звезды человека, огненно-красного цвета. Но на расстоянии всего лишь трети астрономической единицы от Икрананки он имел почти в три с половиной раза больший угловой диаметр и давал примерно столько же излучения. Сквозь тусклый свет и разреженный воздух были видны еще несколько звезд. Спика, находившаяся чуть более чем в трех парсеках от нас, сияла, как белый драгоценный камень. В остальном в небесах не было ничего, кроме стаи летающих зверей с кожистыми крыльями и желтого облака пыльной бури над северными высотами.

На полпути к вершине холма, из Путаницы открывался широкий вид на Чакору. Это бывшее морское дно простиралось в красновато-зеленых тонах с оттенками индиго, густо засаженное невысокими сочными культурами. Тут и там на нем Фолкейн мог видеть скопления зданий, сплетенных в узоры из ярко раскрашенных волокон, каждое из которых окружало каменную башню: торпы и оборонительные крепости сельскохозяйственных семей. Везде, где пробивался источник, растительность становилась ярко-зеленой и золотистой. И там раскачивались на ветру заросли длинных стеблей, похожих на оперенный бамбук, которые в этом мире были ближе всего к деревьям.

Сам холм был скалистым, выветренным, между валунами почти ничего не росло, кроме кустарника. На его вершине вырисовывались крепостные стены Хайджакаты. У подножия возвышалась башня, охранявшая городской колодец, куда можно было попасть сверху через туннель. Неподалеку грунтовая дорога с востока сворачивала к воротам. Фолкейн не видел ни одного туземца за границей.

Нет, подождите. Пыль дымилась на шоссе, в трех или четырех километрах отсюда, но быстро приближалась. Кто-то направлялся сюда в ужасной спешке.

Фолкейн настроил сканер. Сцена бросилась ему в глаза.

Полдюжины икрананкцев подгоняли своих зандар. Большие, покрытые коричневой шерстью, толстохвостые двуногие поднялись по парящей дуге, коснулись земли, мгновенно собрали мышцы ног и снова прыгнули. Всадники потрясали копьями и саблями в воздухе. Их открытые клювы свидетельствовали о том, что они кричали.

Легкий ветерок развеял пыль, и Фолкейн увидел, за кем они гнались. Он просто не проглотил сигарету.

“ Нет, ” услышал он свой слабый голос. - Таких вещей не бывает, клянусь, не бывает.

Его паралич отступил. Он развернулся и побежал обратно на корму. При всего лишь шестидесяти пяти процентах земной силы тяжести он двигался, как испуганная комета. Он ворвался в салон, резко затормозил и заорал: “Срочно!”

Чи Лан перепрыгнул через стол и вернул компьютер к нормальной работе. Адзель бросил последнюю фишку в банк и перевернул свои карты. У него был стрит. “ В чем дело? Спросил Чи, сохраняя ледяное самообладание, как всегда, когда возникали проблемы.

“ А... женщина, ” выдохнул Фолкейн. - За ней гнались.

- Кем? - спросил я.

“ Только не я, черт возьми. Но послушай, это так! Кучка туземной кавалерии охотится за человеческой женщиной. Ее зандара выглядит усталой. Они поймают ее прежде, чем она доберется сюда, и одному Богу известно, что они сделают.

Пока Фолкейн болтал, Адзель посмотрел на руку Бестолочи. Фулл-хаус. Он философски вздохнул и опрокинул банк. Вставая, он сказал: “Лучше нам пойти и возразить им. Чи, будь наготове”.

Синтианин кивнул и затопал на мостик. Адзель последовал за Фолкейном к нижнему выходу. Его раздвоенные копыта застучали по палубе. У камеры хранения мужчина надел пояс с оружием и сунул радиоприемник в карман куртки, которую схватил. Они прошли через клапан.

Чтобы избежать задержек при выходе на улицу, они поддерживали давление воздуха в помещении на уровне местной нормы, примерно трех четвертей земного уровня моря. Но они предпочитали больше тепла и влаги. Стремительный, сухой и холодный ветер яростно бил по слизистым оболочкам Фолкейна. Его глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Адзель поднял его двумя огромными мозолистыми руками и посадил себе на спину, прямо за кентавроидным торсом. Для этой цели у воденита была удалена одна из острых пластин, которые выступали от его головы вдоль позвоночника до кончика хвоста. Он начал спускаться с холма плавным галопом. Его мускусный запах разнесся вокруг Фолкейна.

- Можно предположить, что прибыл еще один корабль, - сказал он таким спокойным басом, как будто они все еще раздавали карты. - Случайно?

“ Должно быть. ” Фолкейн прищурился вперед. “ Хотя она странно одета. Могла ли она столкнуться с налетчиками-варварами? Мы действительно продолжаем получать намеки на войну в горах Сундхадарта ”.

Он едва мог разглядеть самые высокие вершины этого хребта, мрачнеющие над восточным горизонтом. Слева от него тянулись коричневые утесы, которые когда-то были континентальным шельфом. Справа простирались только вечнозеленые поля Чакоры. Позади него возвышался холм Хайджаката, и его корабль походил на сверкающий наконечник копья. Но вид отсюда стал смертельно знакомым. Он не жалел о том, что ввязался в драку. Никакой опасности, о которой стоило бы говорить; эта банда, вероятно, отправилась бы домой к матери, как только увидела Адзеля.

Мускулы перекатывались между его бедер. Раскаленный воздух свистел и щипал уши. Стук копыт отдавался барабанной дробью. И теперь, впереди, он мог ясно видеть девушку и ее преследователей. До него донеслись резкие нечеловеческие вопли.

Она помахала рукой и подстегнула свою ослабевшую зандару к последнему рывку. Икрананкцы закричали друг другу. Фолкейн уловил несколько слов — да ведь они прекрасно говорили на катандаранском языке —

Один из них остановил своего зверя и снял с седла арбалет. Это было тонкое оружие. Его рукам хватило бы половины силы человека, чтобы взвести его. Но стрелы, которые он метал, были острыми, как иглы, и при такой гравитации летели далеко, он выстрелил. Снаряд пролетел в сантиметрах от ее распущенных каштановых косичек. Он выкрикнул приказ, пока снаряжал другой дротик. Еще двое всадников натянули свои луки.

“ Иуда на Плутоне! Фолкейн ахнул. - Они хотят убить ее!

Все чувства, которые у него были, обострились до полной боевой готовности. Он смотрел сквозь красноватую пыль и рубиновый свет так, словно находился лицом к лицу с ближайшим автохтоном.

Существо было ростом около ста пятидесяти сантиметров. Телом он напоминал человека с бочкообразной грудью, осиной талией и чрезмерно длинными, тонкими конечностями. Его покрывал гладкий коричневый мех; он был теплокровным и всеядным, и его пара выносила своих детенышей живыми; но, несмотря на все это, он не был млекопитающим. На тонкой шее у него была голова, похожая на шар для боулинга, с черным ершом, бледными глазами, ослиными ушами и коралловым клювом, который, возможно, был отлит из янтаря. Его ноги в ватниках были босы, так что тремя длинными пальцами на каждой можно было ухватиться за стремена. В остальном он носил узкие штаны с поперечными подвязками, кожаную кирасу с железными наплечниками и зигзагообразной эмблемой на груди, а также широкий пояс, с которого свисали кинжал и сабля. Тремя пальцами с острыми ногтями и большим натянул тетиву. Его правая рука подняла приклад.

Фолкейн выхватил бластер и выстрелил вверх. Это было предупреждение; кроме того, луч слепил глаза туземцев и мешал им прицелиться. Девушка обрадовалась.

Отделение за ее спиной рассеялось. Все они были одеты более или менее одинаково. Символ родства, который у них был общим, не был знаком Фолкейну. Их предводитель выкрикнул команду. Они сплотились и бросились в атаку. Дротик прожужжал рядом с человеком. Еще один сломался о чешую Адзеля.

“Почему— почему— они тоже решили убить нас”, - запинаясь, пробормотал воденит. - Должно быть, они были готовы к нашему появлению.

“ Вперед! Взвыл Фолкейн.

Он родился и вырос аристократом на планете, где все еще нуждались в солдатах. Воспитание детства взяло в нем верх. Став твердым, как металл, он сузил свой луч огня до максимальной дальности и сбил одного зандару с пути.

Адзел открыл огонь. Его тонна массы разогналась до ста пятидесяти километров в час. Ветер ослепительно бил Фолкейну в глаза. Но он больше не был нужен. Адзель оказался среди икрананканцев. Он просто сбил с ног первое животное и всадника. Двое других закружились в воздухе, взмахнув крыльями. Его хвост ударил в сторону, и это расплющило четвертого. Последние двое умчались через поле.

Адзель затормозил и побежал назад. Пара противников рванула вперед в другом месте, остальные жертвы, казалось, едва могли двигаться. “О боже”, - сказал он. “Я очень надеюсь, что мы не причинили им серьезных травм”.

Фолкейн пожал плечами. Раса гигантов могла позволить себе быть мягче людей. - Давай вернемся на корабль, - сказал он.

Девушка остановилась дальше по дороге. Когда они приблизились к ней, его губы сложились в свист.

Возможно, на его вкус, она была слишком мускулистой. Но какая фигура! Высокая, полная, с длинными ногами и прямой спиной…и ее наряд демонстрировал восхитительно многое из этого: сапоги до середины бедра, меховой килт, приподнятый для верховой езды, дублет, соответствующим образом надетый поверх блузки без рукавов, и короткий синий плащ. Она была вооружена столовыми приборами, похожими на туземные, у седла висел раскрашенный щит, а поверх рыжеватых локонов волос был плоский шлем. Ее кожа была очень белой. Черты лица имели почти эллинскую четкость, с большими серыми глазами и широким ртом, которые смягчали их.

- Что за хо! - ПробормоталФолкейн. “А ты откуда, девочка?”

Она вытерла пот со лба и тяжело задышала, на что было приятно смотреть. Адзель продолжала неуклюже шагать по дороге. Она кудахтала своей зандаре. Оно шло рядом, слишком измученное, чтобы пугаться своей огромности.

“Ты... на самом деле... из-За Пределов Мира?” - спросила она. В ее хриплом англике слышался акцент, которого он никогда раньше не встречал.

“ Да. Полагаю, что так. Фолкейн указал на корабль.

Она нарисовала знак. “Алгат хорош!” Слово было местным и означало примерно “магия”.

Немного придя в себя, она посмотрела вслед своим врагам. Они восстановили порядок, но не бросились в погоню. Пока она смотрела, один из них верхом на невредимом животном пустился прочь, черт возьми, к дальнему склону холма. Остальные медленно последовали за ним.

Она протянула руку, чтобы коснуться руки Фолкейна, словно желая убедиться, что он настоящий. “ До нас дошли только слухи, ” тихо сказала она. “Мы слышали, что странный Эршох прибыл на летающей колеснице, и император запретил кому-либо приближаться. Но история могла бы разрастись. Ты действительно из-за пределов Мира? Даже с Земли?”

“Я сказал ”да", - ответил он. “Но о чем ты говоришь?" Что ты имеешь в виду, Ершох?

“ Люди. Разве ты не знал? В Катандаре нас называют Эршока. ” Она посмотрела на него, и это было так, словно на нее опустилась маска. С медлительностью и осторожностью, которых он не понимал, она рискнула сказать: “С тех пор, как пришли наши предки, более четырехсот лет назад”.

“ Четыреста? Челюсть Фолкейна дернулась к кадыку. - Но гипердвигатель тогда еще не изобрели!

“Очевидно, она имеет в виду годы Икрананкана”, - сказал Адзель, которого было трудно удивить. - Дай-ка подумать, при периоде обращения в семьдесят два стандартных дня ... Да, это составляет около семидесяти пяти земных лет.

— Но... я говорю, как, черт возьми...

“Они были связаны с чем-то другим, чтобы…что такое word...to быть колонистами”, - сказала девушка. - Грабители схватили их и бросили здесь, все пятьсот.

Фолкейн попытался заставить свои мысли перестать кружиться. Он смутно услышал, как Адзель сказал: “Ах, да, несомненно, эскадра Пиратских Солнц, отважившаяся уйти так далеко от своих баз в надежде заполучить такую ценную добычу, как большой корабль. Их не интересовал выкуп. Но с их стороны было благородно найти пригодную для жизни планету и поселиться на ней, а не убивать своих пленников. Он похлопал ее по плечу. “Не волнуйся, маленькая самка. Лига Полесотехников уже давно научила пиратов-обитателей Солнца ошибочности их путей”.

Фолкейн решил, что любое утешение должен делать он. “ Ну что ж! - он просиял. “ Какую сенсацию это произведет! Как только мы сообщим на Землю, они пришлют за вами транспорт.

Она все еще наблюдала за ним со странной и разочаровывающей осторожностью. Девушка, недавно попавшая в беду, не должна так себя вести. — Вы эршо...я имею в виду землянина?

“На самом деле я гражданин Великого герцогства Гермес, а мои товарищи по кораблю с других планет. Но мы действуем за пределами Земли. Меня зовут Дэвид Фолкейн.

“ Я Стефа Карлс, лейтенант внутренних войск— - Она замолчала. - Теперь это не имеет значения.

-Почему эти клонги гнались за тобой?

Она слегка улыбнулась. “ Давай по порядку, умоляю. Так много нужно сказать друг другу, правда? Но затем она отбросила свою сдержанность. Ее глаза расширились, ее улыбка разогрелась примерно до пятидесяти мегаватт, она захлопала в ладоши и воскликнула: “О, это чистейшее чудо! Человек с Земли — мой собственный спаситель!”

Ну, теперь, подумал Фолкейн, немного ошеломленный, это уже больше похоже на правду. Он оставил свои вопросы и просто любовался пейзажем. В конце концов, он был вдали от человечества много недель.

На корабле они привязали "зандару" к посадочному домкрату. Фолкейн с поклоном проводил Стефу по трапу в шлюз. Чи Лан бросилась им навстречу. - Какой милый питомец! - воскликнула девочка.

Чи ощетинилась. В некоторых отношениях она была похожа на мастера Бельягора. “ Попробуй поиздеваться надо мной, юная леди, и тебе повезет, если ты получишь свои пальцы обратно. ” Она повернулась к своим приятелям. - Что, во имя девятикратно девяносто девятого дьявола, происходит?

“ Ты что, не смотрел бой? - Спросил Фолкейн. Под взглядом Стефы он приосанился. “Я думал, мы неплохо поработали с этими бандитами”.

“ Какие бандиты? рявкнул Чи. “ Отсюда я видел, как они направились прямо в город. Если вы спросите меня — если у вас хватит ума спросить меня, вы, пара пустоголовых мужланов, - вы разгромили отряд имперских солдат — того самого Императора, с которым мы пришли сюда разбираться!

-2-

Tони заперлись в салуне. Поездка в город может привести к тому, что в них будут стрелять. Пусть Гуджженги придет и потребует объяснений. Кроме того, им пришлось много друг другу объяснять, чтобы сначала убраться с дороги.

Фолкейн налил скотча себе и Стефе. Адзель взял четырехлитровое ведро кофе. Его буддийские принципы не запрещали выпивку, но ни на одном корабле в длительной миссии не могло быть достаточно спиртного, чтобы принести ему много пользы. Чи Лан, на которую алкоголь не действовал, зажгла сигарету с легким наркотиком в бесконечном мундштуке из слоновой кости. Все они остро нуждались в успокоении.

Девушка одновременно прищурилась и нахмурилась, глядя на свой бокал — она не привыкла к земному освещению, — поднесла его к губам и залпом осушила. “ У-у-у-у! - пролепетала она. Фолкейн хлопнул ее по спине. Между кашлем и хрипами ее ругательства заставили его покраснеть. - Я думала, ты скупердяй, - слабо произнесла она.

“Я полагаю, что вы потеряли бы большую часть своих технологий за три поколения”, - сказал Адзель. “Пятьсот человек, включая детей, не обладают достаточными знаниями для поддержания современной цивилизации, а на корабле-колонии не было бы полной микролибот.”

Стефа вытерла глаза и посмотрела на него. “Я всегда думала, что прабабушка была ужасной лгуньей”, - сказала она. “Но думаю, он действительно должен был кое-что повидать, будучи юнглингом. Откуда ты?”

Он, безусловно, представлял собой впечатляющее зрелище. Считая хвост, его четвероногое тело было добрых четырех с половиной метров в длину, а туловище имело соответствующие руки, грудь и плечи. Сине-серая чешуя блестела повсюду, за исключением тех мест, где щитки защищали брюхо, а пластины - спину; они были цвета умбры. Голова крокодила сидела на метровой шее, с костяными ушами и выступами над глазами. Но эти глаза были большими, карими и задумчивыми, а череп выдавался назад, вмещая значительный объем мозга.

“ Земля, ” сказал он. “ Это Затлах, что на моем языке означает ‘земля’. Люди назвали его Воден. Это было до того, как у них закончились земные названия планет. В настоящее время, по большей части, используется любой термин, встречающийся в языке, который кажется наиболее развитой местной культурой: как, например, ”икрананка" здесь ".

- Разве ты не был бы хорош в бою? Стефа задумалась. Одна рука потянулась к кинжалу.

Адзель поморщился. “Пожалуйста. Мы самые мирные. Мы такие большие и бронированные только потому, что Воден разводит гигантских животных. Видите ли, солнце относится к типу F5 в секторе Регулус. Он выделяет столько энергии, что, несмотря на поверхностное притяжение, в два с половиной раза превышающее земное, жизнь может разрастись и...

“ Заткни свою газовую форсунку, ты, беспечный варвар, ” вмешался Чи Лан. - У нас полно работы.

Адзель был близок к тому, чтобы потерять самообладание. “Друг мой, ” прорычал он, “ крайне невежливо очернять другие культуры. Допустим, что мои соплеменники - простые охотники, тем не менее мы осмелились бы противопоставить наше искусство чьему бы то ни было. А когда я получил стипендию для изучения планетологии на Земле, я подрабатывал, исполняя Фафнира в опере Сан-Франциско ”.

- И парадом на китайский Новый год, - ядовито добавил Чи.

Фолкейн стукнул кулаком по столу. - Хватит вам обоим, - отчеканил он.

“ Но откуда на самом деле эта, э-э, леди? Спросила Стефа.

“ Вторая планета O2 Эридана A, ” сказал Фолкейн. - Синтия, так назвали его люди, открывшие его, в честь жены капитана.

- Я слышал, что она не совсем была его женой, - пробормотал Чи.

Фолкейн снова покраснел и украдкой взглянул на Стефу. Но она не выглядела смущенной; и учитывая те ругательства, которые она вырвала— “В то время на одном континенте они достигли примерно александрийского уровня технологий, “ сказал он, - и изобрели научный метод. Но у них не было городов. Нация была равна торговому пути. Так что они очень хорошо вписались в деятельность Лиги ”. Он понял, что теперь болтает без умолку, и резко остановился.

Чи стряхнула пепел с сигареты изящной шестипалой рукой. Сама она была ростом всего девяносто сантиметров, когда стояла полностью выпрямившись. В основном она сидела на корточках, опираясь на мускулистые ноги и такие же длинные руки, ее великолепные кисти были закинуты за спину. Голова у нее была большая, круглая, с короткой черноносой мордочкой, аккуратными маленькими ушками и кошачьими усиками. Если не считать темной маски вокруг огромных светящихся золотистых глаз, она была полностью покрыта белым ангорским мехом. Ее тонкий голос стал оживленным: “Давайте начнем с рассмотрения вашей ситуации, Фриледи Карлс. Нет, прошу прощения, лейтенант Карлз, не так ли? Я полагаю, ваши предки были выброшены на берег в этом районе.

“ Да, ” кивнула Стефа. Она с удвоенной осторожностью подбирала слова. “Вскоре они установили контакт с туземцами, иногда жестокий, иногда нет. Насилие научило их, что у людей больше силы и выносливости, чем у икрананкцев. И здесь всегда война. Лучше, легче быть лучшими солдатами, чем потеть в полях и шахтах, не так ли? С тех пор каждый эршох превратился в —тело? — корпус. Те, кто не умеет сражаться, - квартирмейстеры и все такое. Фолкейн заметил шрам у нее на руке. Бедный ребенок, с жалостью подумал он. Все это неправильно. Ей следовало бы танцевать и флиртовать на Земле, со мной, например. Девушка в душе слишком милое и нежное создание, чтобы—

Глаза Стефы заблестели. “ Я слышала, как старики рассказывали о войнах в Потустороннем Мире, ” с жаром сказала она. “Мы могли бы нанять кого-нибудь?”

“ Что? Ну... э—э...

“ Я в порядке. Видели бы вы меня в битве при Яндже. Ha! Они атаковали нашу линию. Один зандара насадился на мою пику и подбежал прямо к ней. Стефа вскочила на ноги, выхватила саблю и со свистом рассекла ею воздух. “Я снес голову всаднику одним взмахом. Она отскочила. Я развернулся и разрубил парню рядом с ним глотку до кишок. Спешившийся солдат атаковал слева от меня. Я дал ему своим щитовым патроном, хрустом, прямо в клюв. Затем...

- Пожалуйста! - взревел Адзель и зажал уши.

“Мы действительно должны разобраться в ситуации”, - поспешно добавил Фолкейн. “Являетесь ли вы врагом императора в Катандаре или нет?”

Стефа сдержала свою горячность, снова села и протянула свой бокал за добавкой. Она снова говорила с большой осторожностью. “ Эршока нанялся к первому джадхади, когда старая Империя распалась. Они помогли натравить его на Зверя в Катандаре, восстановить Империю и расширить ее, и с тех пор они были домашними войсками каждого Императора и ядром его армии. В последнее время некоторые из них захватили Рангакору, что в Сундхадарте, на востоке, на краю Сумерек. И это самое важное место для удержания. Он не только управляет главным перевалом через горы, но и вода в окрестностях делает эту страну самой богатой в Чакоре.

“ К хаосу с вашей истекающей гноем геополитикой! Перебил Чи. - Почему за вами гнались имперские солдаты?

“Гм-м-м ... Я не уверена”. Стефа сделала глоток, чтобы немного помолчать. “Возможно, будет лучше, если вы сначала расскажете мне о себе. Тогда, может быть, между нами мы сможем выяснить, почему третий Джадхади отправил тебя сюда, а не в Катандару. Или ты знаешь?

Адзель покачал своей тяжелой головой. “Мы не знаем”, - ответил он. “Действительно, мы не знали о карантине. У нас были намеки. Показалось любопытным, что нас до сих пор не пригласили в столицу и что даже среди местных жителей к нам в гости приезжало так мало гостей. Когда мы вывели флиттер на круг, мы заметили военные лагеря на некотором расстоянии. Затем Гуджгенги попросил нас воздержаться от полетов. Он сказал, что непривычное зрелище вызвало слишком сильный ужас. Я не решаюсь обвинять кого-либо в увиливании от ответа, но причина действительно казалась довольно шаткой ”.

“ Правду говорят, что по приказу Императора ты замурован, - мрачно сказала Стефа. “Хайджаката была запрещена для посещения посторонними, и никто не может покидать эти края. Это вредит торговле, но— ” Фолкейн уже собирался спросить, почему она нарушила запрет, когда она продолжила: “ Скажи мне, однако, как ты оказалась здесь, в этом ничтожном уголке ниоткуда? Зачем ты вообще приехал в Икрананку?

- Она тянет время, - прошипел Чи Фолкейну на латыни Лиги.

“Я знаю”, - ответил он так же. “Но можешь ли ты винить ее? Мы здесь, совершенно незнакомые люди, и последним контактом ее народа с галактической цивилизацией было то пиратство. Мы должны быть добры, показать ей, что у нас действительно добрые намерения”.

Чи всплеснула руками. “ О, космос! ” простонала она. - Ты и твой проклятый инстинкт спаривания!

Фолкейн повернулся к ней спиной. “ Простите нас, ” сказал он на англике. “Нам, э-э, нужно было обсудить кое-что личное”.

Стефа улыбнулась, похлопала его по руке и наклонилась совсем близко, чтобы выдохнуть: “Я понимаю, Дэвид"…Такое красивое имя, Дэвид. И ты с Того-Света! Я задыхаюсь от желания услышать о тебе все”.

“ Ну, э-э, то есть, ” заикаясь, пробормотал Фолкейн, “ мы пионеры торговли. Что-то новенькое. Он надеялся, что его улыбка была скромной, а не глупой. “Я, э-э, сам помог разработать эту идею”. С должным вниманием к сохранению основного секрета, объяснил он.

Николас ван Рийн встал из-за стола и вразвалку подошел к прозрачному стеклу, занимавшему всю стену его кабинета. С этой высоты он мог любоваться чередой стройных городских башен, зеленым пейзажем парков, Зондским проливом, сверкающим под величественным небом Земли. Некоторое время он стоял, попыхивая сигарой, пока, не оборачиваясь, не сказал:

“Да, черт возьми, я думаю, что у вас здесь есть бактерии хорошего проекта с большой прибылью. И ты правильный человек, раз унес это с собой. Я наблюдал за тобой, как боров, с тех пор, как услышал, что ты натворил в "Айвенго", когда был, прости за выражение, подростком. Теперь, когда ты получил сертификат магистра в Лиге, ага, ты можешь хорошо работать в компании Solar Spice & Liquors. И мне нужны хорошие люди, бедный старый жирный одинокий я. Если ты принесешь домой яичницу с беконом и куркумой, я вижу, ты разбогатеешь”.

- Да, сэр, - пробормотал Фолкейн.

“Вы приходите и говорите о том, как вам нравится помогать открывать новые места, чтобы здесь продавались новые продукты, а местные жители покупали у нас то, о чем еще не слышали по рыночным ценам. Хокай. Только я думаю, что у тебя больше возможностей, парень. Я много думал, я, этими долгими-долгими ночами, когда я ворочаюсь с боку на бок, не в силах уснуть из-за своих тревог ”.

Фолкейн воздержался от того, чтобы сказать ван Рийну, что все знали, что причиной нынешней бессонницы торговца были блондинки с пышными формами. “Что вы имеете в виду, сэр?” - спросил он.

Ван Рийн обернулся, подергал себя за козлиную бородку и изучающе уставился на него маленькими глазками-бусинками, расположенными близко к большому крючковатому носу. “Скажу тебе по секрету”, - сказал он наконец. “Ты не обманешь моего доверия, ха? У меня так мало друзей. Ты разбиваешь мое старое серое сердце, а я лично сворачиваю тебе шею. Понимаешь? Ладно, ладно. Мне нравятся мальчики, которые все понимают.

Мое представление таково: здесь Лига находит новые планеты, и все бросаются в бой обеими ногами и превращаются в одну беспощадную схватку. Ты думал, что сможешь поучаствовать в этом. Но нет, нет, ты слишком тонкий, слишком чувствительный. Я вижу это. Кроме того, ты еще не один из знаменитых космических капитанов, и никто не шпионит, чтобы узнать, куда ты отправишься дальше. Так что ... для "Солар Спайс энд Ликерс" найди нам наши частные планеты! Он приблизился и ткнул большим пальцем в ребра Фолкейна. Молодой человек пошатнулся. “Как тебе это нравится, ха?”

—Но...но...это же...

Ван Рийн налил два литра пива из своего холодильника, чокнулся бокалами и объяснил.

Галактика, даже этот крошечный фрагмент одного спирального рукава, который мы в некоторой степени исследовали, невообразимо огромна. В ходе посещения и, возможно, колонизации миров, представляющих для них очевидный интерес, космические путешественники обогнали буквально миллионы других. Многие из них даже не занесены в каталог. Без особых усилий они вряд ли станут известными на протяжении тысячелетий. Тем не менее, исходя из статистики, мы можем предсказать, что тысячи из них потенциально ценны как рынки сбыта и источники новых экзотических товаров. Вместо того чтобы продолжать эксплуатировать открытые планеты, почему бы не найти новые ... и держать этот факт в секрете как можно дольше?

Был бы выбран сектор, где трафик все еще невелик: например, Спика. Была бы создана база. Небольшие, дешевые автоматические суда отправлялись бы сотнями. Всякий раз, когда они находили планету, которая, исходя из их стандартных наблюдений за условиями на поверхности, казалась многообещающей, они сообщали об этом. Команда trade pioneer отправлялась посмотреть поближе. Если они наткнутся на компромат, то соберут основную информацию, заложат основу для коммерческих соглашений и уведомят ван Рейна.

“Троих на корабле, я думаю, достаточно”, - сказал он. “Лучше бы этого было достаточно, какие зарплаты и комиссионные взимает ваше проклятое Братство! Ты, мастер-торговец, обученный сравнениям культур и хвастовству. Планетолог и ксенобиолог. Они должны быть нелюдьми. Видите ли, разные таланты также не так сильно действуют на нервы, когда их держат вместе. Приятнее иметь рядом с собой любящую девушку, я знаю, но когда ты снова вернешься, ха—ха! - Вы хорошо помиритесь. Или даже раньше. Тебя только что пригласили на мою следующую маленькую оргию, парень, если ты согласишься на эту работу.

“ Значит, ты знал, что здесь была металлическая цивилизация, ” кивнула Стефа. “Конечно, ваши роботы — джеру, подумать только, я никогда не верил великому Дедушке, когда он говорил о роботах! — они не видели нас несколько раз в Эршоке. Но что, по их словам, стоило того, чтобы приехать сюда?

“Планету, похожую на Землю, всегда стоит исследовать”, - сказал Фолкейн.

“ Что? Это похоже на Землю? Великий Дед...

Любая планета, где люди могут жить без специальных приспособлений, похожа на Землю. Видите ли, они не слишком распространены. Физические условия, биохимия, экология ... Неважно. Правда, у Икрананки много отличий от Земли или Гермеса.

Масса 0,394 земных, плотность 0,815, диаметр 0,783. Но хотя его солнце слабое, его орбита близка. Конечно, тогда приливное воздействие заставляло одно полушарие постоянно сталкиваться с первичным. Но это медленное вращение, в свою очередь, означает слабое магнитное поле, следовательно, сравнительно небольшое взаимодействие со звездными заряженными частицами, которые в любом случае излучаются красным карликом не очень сильно. Таким образом, он сохраняет приемлемую атмосферу. Конечно, большая часть воды была перенесена на холодную сторону и замерзла, превратив теплую сторону в основном в пустыню. Но для этого потребовалось время, в течение которого жизнь, основанная на белках в водном растворе, могла эволюционировать и адаптироваться. Действительно, химия остается поразительно похожей на домашнюю.

“Что здесь можно достать?”

“ Много. Роботы принесли фотографии и образцы. По крайней мере, два новых интоксиканта, несколько антибиотиков, потенциальные специи, несколько эффектных мехов и, несомненно, многое другое. А также хорошо развитая цивилизация, которая собирает материал для нас в обмен на товары для торговли, которые они достаточно продвинуты, чтобы оценить по достоинству.

Чи причмокнула губами. - Комиссионные, которые нужно получить!

Стефа вздохнула. “ Жаль, что ты не говоришь по-англикийски. Но я поверю тебе на слово. Почему ты приземлился в Хайджакате? Ты, должно быть, знал, что Катандара - самый большой город.

“Быть гостем из космоса достаточно сложно, и при этом не быть окруженным с самого начала”, - ответил Фолкейн. “Мы изучали местный язык, обычаи, всю обстановку в этом захолустье. Это происходит довольно быстро, благодаря современным мнемоническим техникам. И император послал Гуджгенги в качестве специального учителя, как только услышал о нас. Мы уже собирались в столицу; но как только мы объявили об этом, профессор начал находить предлоги для задержки. Это было три или четыре недели назад.

- Интересно, как много мы на самом деле узнали, - пробормотал Чи.

“ Что такое недели? - Спросила Стефа.

“ Забудь об этом, - сказал Чи. - Послушай, женщина, ты втянула нас в неприятности, которые могут стоить нам всего нашего рынка.

“ Какой глупый! ” нетерпеливо рявкнула девушка. - Покори их.

“В высшей степени аморальная процедура”, - пожурил Адзель. “Также это противоречит политике: признаюсь, как из-за экономической неосуществимости, так и по любой другой причине”.

“ Вы можете перейти к делу, болтуны? Чи взвизгнул. - Почему эти солдаты преследовали вас?

Прозвучал сигнал тревоги. Компьютер сообщил: “Из города приближается группа”.

-3-

Fалкайн решил, что ему лучше быть вежливым и встретиться с имперским посланником-инструктором в воздушном шлюзе. Он демонстративно держал свой бластер на бедре.

Ожидая, он мог смотреть на стены на гребне холма. Они были сложены из камня, уложенного насухо; вода была слишком драгоценна, чтобы использовать ее для приготовления раствора. Их зубчатые стены и приземистые башни по углам окружали несколько десятков плетеных домов. Хайджаката была простым торговым центром для местных фермеров и проходящих караванов. Был сохранен довольно небольшой гарнизон. Гуджгенги признал, что северное нагорье было очищено от тех варваров-налетчиков, которые населяли большинство пустынь, поэтому Фолкейн подозревал, что войска были расквартированы здесь главным образом в качестве меры предосторожности на случай восстания. То немногое, что он узнал из истории Икрананкана, звучало тревожно.

Что является еще одним поводом для беспокойства, беспокоился он. Старина Ник не собирается вкладывать деньги в дорогостоящие объекты, пока не будет достаточно стабильного общественного порядка, обеспечивающего открытость торговых путей. И Катандаранская империя выглядит как единственное подходящее место на всей планете. На Икрананке нет торгового поста, никаких комиссионных для меня. Какую веселую, беззаботную, дерзкую жизнь ведем мы, исследователи!

Его взгляд переместился на приближающуюся группу. Там было пара дюжин солдат в кожаных нагрудниках, вооруженных до зубов, которых у них не было, мечами, ножами, арбалетами и большими уродливыми алебардами. Все носили эмблему фратрии Тирут в виде завитушек; так было у всех в гарнизоне. Во главе их шествовал Гуджгенги. Он был высок для икрананканца, тощ, его иссиня-черная шерсть была покрыта сединой, очки в золотой оправе ненадежно сидели у него на клюве. Алая мантия доходила до его ног, украшенная гербом Деодах, Имперской фратрии. На его поясе с кисточками висел длинный сникерсни. Фолкейн еще не видел ни одного туземца без оружия.

Человек преклонил колено, скрестив руки на груди, что было необходимо здесь для совершения салама. “Благороднейшему Гуджженги и его родственникам приветствую”, - произнес он ритуально. Он никогда не смог бы правильно произнести этот гортанный язык. Его речевой аппарат не был предназначен для этого. И его грамматика все еще была ветхой. Но теперь он говорил достаточно бегло.

Гуджженги не использовал формулу “Мир между нашими сородичами”, а скорее “Давайте поговорим”, что подразумевало наличие серьезного вопроса, который, как он надеялся , можно будет решить без кровопролития. И он творил знамения против зла, чего не делал в последнее время.

“Окажите честь моему дому”, - пригласил Фолкейн, поскольку в родном языке не было слова для обозначения корабля, а “фургон” было нелепым.

Гуджженги оставил своих подписчиков в курсе событий и чопорно поднялся по трапу. “Я бы очень хотел, чтобы вы обеспечили приличное освещение”, - пожаловался он. Поскольку он не видел длины волны короче желтого, хотя его визуальный спектр включал ближний инфракрасный диапазон, флуоресцентные лучи были для него тусклыми; его глаза с горизонтальным зрачком плохо адаптировались к темноте, что вряд ли было необходимо в обращенном к солнцу полушарии.

Фолкейн повел его в салун. Гудженджи ворчал всю дорогу. В этом месте было слишком жарко, с таким же успехом можно было оказаться в Подсолнечной стране, и там воняло, и воздух был влажным, и не мог бы Фолкейн, пожалуйста, перестать дышать на него сыростью. Икрананкцы не выдыхают водяной пар. То, что вырабатывается в результате их метаболизма, попадает прямо в кровь.

В конце концов он остановился в дверях, напрягся и поправил очки. - Так ты действительно укрываешь ее! - прохрипел он.

Стефа потянулась за саблей. “ Сейчас, сейчас, сейчас, ” сказал Адзель, обхватывая ее руку своими непреодолимыми пальцами. “Это мило?”

“ Садитесь, благороднейший, ” сказал Фолкейн. - Выпейте.

Гуджженги с плохо скрываемым рвением взял немного скотча. Икрананкцы в этом отношении были вполне по-человечески. “Мне дали понять, что вы пришли по дружбе”, - сказал он. “Я надеюсь, что это происшествие можно удовлетворительно объяснить”.

“Ну, конечно”, - сказал Фолкейн более сердечно, чем он чувствовал. “Мы видели, как эту женщину моей расы преследовали незнакомцы, которые, насколько мы могли судить, были налетчиками. Естественно, мы предположили, что она с нашей родины”.

Чи выпустила колечко дыма и добавила своим самым вкрадчивым голосом: “Тем более, что вы, благороднейший, никогда не считали нужным говорить нам, что здесь было старое человеческое поселение”.

“ Ак-кррр, ” хмыкнул Гуджженги. — Когда тебе еще многому предстоит научиться...

- Но вы, конечно, знали, насколько интересной будет эта вещь, - продолжал Чи.

— ...по вашей собственной просьбе...

- Действительно, благороднейший, мы потрясены и опечалены.

— Они просто образуют еще одну фратрию солдат...

- Имеет большое значение для Империи, с которой мы вели добросовестные переговоры.

— Она нарушила прямой приказ императора...

Какой приказ? Чтобы мы были изолированы? Теперь это, благороднейший, еще одно прискорбное открытие. Мы начинаем задаваться вопросом, сколько веры сохранилось у нас. Возможно, нам здесь не рады? Знаете, мы можем уйти. У нас нет желания навязывать кому-либо себя или наши товары для обмена”.

“Нет, нет, нет!” Гуджженги исследовал образцы всего, от синтетических тканей до химического огнестрельного оружия. Каждый раз, когда он думал о них, его дыхание становилось тяжелее. — Это было только...

“Хотя, честно говоря, ” сказал Чи, - вывод войск не может быть постоянным. Нашим людям дома нужно рассказать об этих ершоках и приехать, чтобы организовать их транспортировку в более подходящий климат. Повелители Земли будут недовольны, узнав, что Катандара скрывал этих несчастных. Возможно, с ними плохо обращались? Я боюсь, что к этому делу будет отнесено очень серьезное отношение”.

Фолкейн был слишком потрясен, чтобы наслаждаться зрелищем разгрома Гудженджи. Он не подумал о последствиях. Возвращение "Эршоки" домой — еще бы, это разнесло бы гаффу по всей Андромеде! А он должен был держать свои открытия в секрете!

Можетбыть—Нет. Он посмотрел на Стефу, гордую и гибкую, как кошка, сидящую на краешке стула, на свет, мерцающий в ее локонах и серых глазах, на белые изгибы ее тела, и понял, что не сможет предать ее своим молчанием. В любом случае, это было бы бесполезно. Как только торговцы начнут приходить сюда, они также узнают факты, и какой-нибудь добросовестный ублюдок наверняка проболтается.

Гуджженги поднял свой стакан дрожащей рукой, запрокинул голову и ловко налил в раскрытый счет. “Я должен посоветоваться с императором”, - сказал он. “Я действительно должен. Но ... при данных обстоятельствах... возможно, мы сможем достичь взаимопонимания”.

“Я очень надеюсь на это”, - сказал Адзель.

“Дело в том, ” признался Гуджгенги, “ что незадолго до вашего прихода возникла...ак—кррр— крайне неприятная ситуация. Империя находилась в процессе завоевания Сундхадарты ”. В этом языке нет красноречивых фраз о "умиротворении”. “Ключом ко всему этому региону является город Рангакора. Поскольку он был сильно укреплен, его было трудно взять, поэтому император отправил на помощь штурмующим отряд своих лучших войск, ”эршока", под командованием Верховного гвардейца—ук-к-к...

- Боберт Торн, - коротко представилась Стефа, протягивая губные.

— Им это удалось...

- Ты мог бы поблагодарить ее, - сказал Чи.

Гуджженги выглядел смущенным, и ему захотелось еще выпить. “Им это удалось”, - сумел он продолжить. “Но потом, Великобритания, Эрторн решил, что это может стать ядром королевства для него самого. Он и его люди ... ну, они вышвырнули наши войска и захватили власть. С тех пор они там и находятся. Мы, Великобритания, еще не вытеснили их. Тем временем эршоки, все еще находящиеся в столице, начинают проявлять беспокойство. И тогда появляетесь вы, той же расы, предположительно той же фратрии! Вас удивляет, что император пожелал, ак-кррр, проявить, скажем так, осмотрительность?

- Иуда на костыле! - невнятно произнес Фолкейн.

Некоторое время Стефа сидела в тишине, нарушаемой шелестом воздуха в вентиляторах, нетерпеливым постукиванием мундштука Чи по столу и астматическим дыханием Гудженджи. Она хмуро посмотрела на палубу и дернула подбородком, внезапно приняв решение, выпрямилась и сказала:

“Да, правда, это больно ударило по эршоке в Катандаре. Они знают, что находятся под подозрением. Стоит императору заподозрить неладное, и он, возможно, даже попытается их уничтожить. Я не думаю, что это было бы так уж мудро с его стороны — есть пари, кто выйдет из этой заварухи живым? - но мы не хотим разрывать Империю на части. В то же время, мы должны заботиться о своих. Итак, до нас дошли слухи об этих новоприбывших незнакомцах. Вы знаете, это неизбежно произойдет. Жители Хайджакатана разнесли бы эту новость еще до того, как был введен запрет. Время от времени плантатор все еще может проскользнуть мимо постов охраны. Мы должны были выяснить в Железном доме, что означают эти байки. Иначе мы были бы как слепцы на тропе в скале. Я рассчитывал добраться до этого места. Моя собственная идея, я говорю правду. Больше никто не знал. Но патруль уставился на меня.

Гуджженги не воспользовался очевидной возможностью разглагольствовать о лояльности и подчинении. А может, такого шанса и не было. В течение нескольких недель у Фолкейна все больше и больше складывалось впечатление, что икрананкцы верны своим кровным родственникам, а все остальное - просто узы удобства.

Но подождите!

Взволнованный, он вскочил. Гуджженги потянулся за своим мечом, но мужчина только расхаживал взад-вперед, стуча ногами по палубе, и выкрикивал:

“Эй, все это для нас - волшебный поворот событий”. Нет слова для обозначения удачи. “Ваш император был неправ, подозревая нас. Мы торговцы. Наш интерес заключается в безопасном мире, с которым мы можем иметь дело. Оружие на этом корабле может разрушить любую стену, когда-либо построенную. Мы заберем Рангакору вместо него.

“Нет!” Закричала Стефа. Она вскочила на ноги, сверкнув саблей. “Ты грязный...”

Фолкейн позволил ей упасть в объятиях Адзеля, прежде чем спросить: “Почему, что случилось? Разве ты не на стороне Империи?

— Прежде чем я позволю тебе убить тысячу Эршоков, - процедила она сквозь зубы, - я... - и она снова пустилась в довольно длинный анатомический перечень того, что она сделает с Дэвидом Фолкейном.

“ О, но, милая девочка, ” запротестовал он. “ Ты не понимаешь. Я не собираюсь никого убивать. Просто разрушьте одну-две стены и внушите страх гарнизону.

- Тогда солдаты Джадхади позаботятся о них, - мрачно сказала она.

“ Э-э-э. Мы защитим их. Договоримся кое о чем.

— Послушайте, - возразил Гудженджи, - прерогативы императора...

Фолкейн сказал ему, где император может хранить свои прерогативы, но на латыни. На катандаранском он сказал: “Амнистия - это наша цена за помощь. С гарантиями. Я не думаю, что она слишком высока. Но это решать императору. Мы полетим к нему и обсудим этот вопрос.

“ Подождите! - Воскликнул Гудженджи. — Вы не можете...

“ Как именно ты планируешь остановить нас, сынок? Чи ухмыльнулся.

Гуджженги отказался от аргументации. Император был бы недоволен, если бы его приказы были нарушены. В Катандаре не было подходящего места для посадки корабля. Население было настолько встревожено, что это зрелище могло спровоцировать бунт. Et cetera, et cetera.

“ Нам лучше пойти на компромисс, - прошептал Адзель. - Высокомерие порождает сопротивление.

После продолжительного торга Гуджгенги согласился, что при сложившихся обстоятельствах флиттер может улететь. Он был маленьким, мог ворваться внутрь прежде, чем его увидит много людей, и сидеть незамеченным в дворцовых садах. И действительно, сообщение с Катандарой по суше заняло бы невероятно много времени.

“ И к тому же держать корабль здесь, - заметил Чи. - Резерв на случай, если у вас возникнут проблемы.

На случай, если мы это сделаем? Адзель набросился.

“ Ты же не думаешь, что я собираюсь жить в этой пыльной атмосфере, не так ли? Нет, если я смогу ничего с этим поделать. И я могу спокойно проигрывать свои записи, пока тебя и твоего чугунного уха здесь нет”.

“Если вы намерены играть то, что за неимением подходящего зловонного слова называется музыкой Синтии, то меня здесь точно не будет”.

- Мы отвезем тебя домой, - предложил Фолкейн Стефе.

Она держалась странно отчужденно, наблюдая за происходящим с маской на лице. Теперь она колебалась. “У тебя ведь не будет неприятностей, правда?” - спросил он.

“Н-н-нет”, - сказала она на англике, на котором Гуджгенги не говорил. “Мои товарищи по казарме скроют мое исчезновение, даже если они не знали причины этого. Это нетрудно сделать, когда эти глупые икрананкцы думают, что все эршоки похожи друг на друга. Но мы должны быть— Я имею в виду, мы пока ограничены пределами города. Я не могу войти прямо в ворота, и если я приду с тобой открыто, за мной будут наблюдать. Она задумалась. “Ты приземляешься быстро, прямо перед Железным домом, и я могу ворваться внутрь. Если тебя потом спросят почему, скажи им, что ты принял это за дворец”.

- Почему тебя волнует, что за тобой наблюдают?

“ Мне не нравится эта идея. Она схватила его за руки и наклонилась ближе. “ Пожалуйста, Дэвид. До сих пор ты был таким хорошим другом.

“Ну...”

Она взмахнула ресницами. - Надеюсь, мы сможем стать еще лучшими подругами.

“Ладно, черт возьми!”

Приготовления были сделаны быстро. Фолкейн переоделся в теплую тунику, брюки и сапоги, надел белый плащ и украшенную драгоценными камнями шапочку, лихо надвинутую на лоб, чтобы добавить шика. На поясе у него висели два пистолета, бластер и станнер. В нагрудный карман он сунул передатчик; ионосфера планеты была достаточной, чтобы радио могло добраться отсюда до Катандары. Он набил сумку дополнительным снаряжением и подарками для императора. Адзель взял с собой только коммуникатор, висевший у него на шее.

“Мы будем регулярно звонить, Чи”, - сказал Фолкейн. “Если ни от кого из нас не будет вестей в течение восьми часов подряд, собирай вещи и беги”.

“ Я все еще не понимаю, почему ты беспокоишься, ” проворчал синтианин. - Эта несчастная самка уже испортила всю нашу миссию.

“ Вопрос секретности? Мы можем как-нибудь решить эту проблему. В худшем случае, даже с появлением конкурентов, старина Ник получит кое-что хорошее от стабильной Империи. И, э-э, в любом случае мы не можем допустить продолжения кровопролития”.

“Почему бы и нет?” Она сдалась. “Очень хорошо, уходи. Я продолжу наши занятия с Гуджгенги. Чем больше информации у нас будет, тем лучше”.

Имперский агент уже вернулся в город со своим эскортом. Но парапеты Хайджакаты были темными от туземцев, столпившихся посмотреть на взлет.

“О-х-х! ” ахнула Стефа и схватила Фолкейна за руку. Он устоял перед искушением исполнить несколько воздушных акробатических трюков и направился в Катандару, расположенную немного к северу от Веста. В результате предварительного обследования были составлены отличные карты, и Гуджгенги определил на них достопримечательности.

Километр за километром чакора убегали под ними. Они мчались в гудящем пузыре по бесконечным красно-зеленым полям, крошечным торпам, когда-то представлявшим собой растянутый караван нагруженных четвероногих карикутов, охраняемых воинами на зандара-бэк. “Это, должно быть, шехеджи”, - заметила Стефа. “Их фратрия выполняет большую часть перевозок в этих краях”.

Адзель, прижимая троицу к себе всем своим весом (не то чтобы Фолкейн возражал), спросил: “Каждая сделка - семейное дело?”

“Ну да”, - сказала Стефа. “Ты рожден шехедж, ты караванщик. Все деодака были охотниками, пока не завоевали Катандару; теперь они чиновники. Тируты и другие, как и мы, Эршока, солдаты. Рахинджи - писцы. И так оно и происходит”.

- А если предположить, что человек рождается не с тем талантом?

“О, у каждой фратрии есть много разных дел. Основная работа - самая почетная. Но кто-то должен вести дом, бухгалтерию, фермы, если группа владеет чем—либо - всем. Вы бы не доверили это посторонним, не так ли?

Кроме того, юноша в том возрасте, когда он должен начать постигать секреты фратрии, он может быть принят в другую, если захочет и если для этого потребуется его время. Это одна из причин, по которой мы, Эршока, так далеки друг от друга. Мы не могли пожениться ни с одним икрананканцем, — Стефа хихикнула и отпустила пошлую шутку, — поэтому мы должны остаться в корпусе. С другой стороны, по той же причине мы знаем, что можем доверять нашим детям. Им больше некуда идти. Поэтому мы инициируем их рано ”.

- Насколько я понимаю, большинство фратрий очень древние.

“ Да. Королевства приходят и уходят, ни одно из них не длится дольше нескольких поколений, но родословная вечна.

Ее слова подтвердили то, что Фолкейн уже понял. Это свидетельствовало об укоренившейся клановости, которая беспокоила его. Если такое отношение было инстинктивным, то это был плохой мир для организации операций. Но если бы это можно было изменить — если бы икрананканцев можно было заставить почувствовать лояльность к чему—то большему, чем группа семей -

В поле зрения показалась Катандара. Город находился не более чем в двухстах километрах от Хайджакаты, которая, в свою очередь, находилась на полпути к Рангакоре. Большая территория империи простиралась на запад и юг, через плодородную Чакору.

Извиваясь, с северо-востока текла река Янджех, серебристо поблескивающая в окружении пояса растительности, которая выделялась на фоне суровых восточных холмов и рыжевато-коричневых ранчо на западе. Там, где она протекала по бывшему континентальному шельфу и впадала в широкое мутное озеро Урши, была построена Катандара. Это был впечатляющий город, в котором проживало, должно быть, полмиллиона человек. Целые цивилизации владели им одна за другой, как были захвачены Рим и Константинополь, Пекин и Мехико: каждая добавляла к стенам, башням и зданиям новые, пока теперь крепостные валы не окружили обширную территорию, почти полностью построенную из камня. Старыми были эти камни, высеченные очертания осыпались, и старыми были узкие улочки, которые петляли между фасадами, серыми, квадратными и таинственными. Только на обращенной к суше оконечности, где земля круто поднималась, было что—то, не стертое тысячелетиями песка пустыни, - творения новейших правителей, облицованные мрамором и увенчанные куполами, покрытые медью и украшенные абстрактной мозаикой. У этой секции, как и у более ранних повелителей, была своя стена, защищавшая хозяев от людей.

С помощью увеличительного сканера Стефа могла разглядеть детали на таком расстоянии, что флиттер все еще был невидим. Фолкейн перешел в пике. Воздух взвизгнул. Рычаги управления загудели под его руками. В последний момент он включил обратную гравитацию и остановился, до боли в костях.

“ Прощай, Дэвид... До новой встречи. ” Стефа наклонилась и коснулась губами его губ. Кровь прилила к ее лицу. Он уловил сладкий дикий запах ее волос. Затем она открыла замок.

Эршоки размещались в одном большом здании рядом с дворцом. Его фасад выходил на мощеную площадь, рядом с домами богачей. Как и они, он был построен вокруг внутреннего двора и превратился в пустой вход в мир. Но какая-то память о Земле сохранилась в остроконечной железной крыше, двускатных концах, вырезанных в виде чудовищных голов, даже в железных дверях. Несколько икрананкцев ошеломленно уставились на флиттер. То же самое сделали часовые у входа в казарму, крупные бородатые мужчины в кольчугах, позолоченных шлемах с плюмажами, в плащах, которые ветер развевал радужными полосами. Но тут же их оружие выхватилось, и они закричали.

Стефа бросилась к ним. Фолкейн рванул с места. Он успел в последний раз увидеть, как ее заталкивают внутрь.

- А теперь пойдем к старине Массе, - сказал он. - Будем надеяться, что сначала он задаст вопросы, а потом выстрелит.

-4-

AЗа дверью апартаментов для гостей прозвенел гонг. “ Войдите, ” сказал Фолкейн. Слуга в облегающей ливрее раздвинул толстые портьеры, которые служили внутренними дверями в этой бедной деревом стране. Он отдал честь и объявил, что император желает аудиенции у делегатов ’Олесотехнического" совета. Его манеры были вежливыми, но не подобострастными, и он не использовал никаких особых титулов для правителя, таких как "Его Величество", "Его Могущество" или "Его самое внушающее Благоговейный Трепет Сияние". Система наследственных должностей не сводилась к кастовой иерархии; поддерживаемый своими родственниками, уборщик был так же горд и независим, как солдат или писец.

“Мой партнер ушел, - сказал Фолкейн, - но, полагаю, я справлюсь”.

Что делать? удивился он про себя. По моим часам, мы охлаждали моторы уже неделю. Может быть, один из этих курьеров, которые постоянно снуют туда-сюда, наконец-то засунул Джадхади в штаны зажигалку. Или, может быть, на этот раз я смогу, когда он не смотрит. Конечно, хотелось бы этого. Хорошо, я сделаю, и я сделаю, и я сделаю.

Он отправился за подходящей по случаю модной туникой. Комнаты, предоставленные ему, были просторными, за исключением низких потолков, и по-своему роскошными. Жаль, что мода была не на него. Ему нравились драпировки из великолепного оранжевого меха, особенно когда он прикидывал, сколько за такие шкурки можно было бы выручить на Земле. Но фрески были выполнены не только в чуждом художественном стиле; половина цветов казалась ему просто черной. Голый пол всегда был холодным. И он не мог удобно устроиться на грубых диванах или в закрытой кровати, предназначенной для икрананканца.

С балкона третьего этажа открывался вид на дворцовые сады. Они предлагали старую японскую планировку: камни, низкие растения тонких оттенков, экстравагантный фонтан, который играл внутри стеклянной колонны, чтобы контролировать испарение. Над стенами поместья были видны лишь крыши. На западе сквозь завесу пыли тускло и сердито светило багровое солнце. "Еще одна буря, - подумал Фолкейн. - еще больше неприятностей у фермеров вон там".

Неделя в императорском дворце могла бы быть интересной, если бы Империум был человечным и разумно декадентским. Катандара не был ни тем, ни другим. В полном отчаянии он совершенствовал свой язык, читая то, что было объявлено величайшим эпосом в мире. В нем было больше первоисточников, чем в Библии. Он скорчил гримасу, глядя на кодекс, и нажал на кнопку передатчика. - Привет, Адзель, - сказал он по-латыни, - как дела?

“Мы собираемся войти в то, что, как я полагаю, является таверной”, - ответил голос Воденита. - По крайней мере, легенда гласит, что это Дом Изысканных Удовольствий и Беспробудной Выпивки.

“О Господи, и я должен присматривать за магазином. Послушай, большое красное колесо призвало меня. Возможно, просто для дополнительной проверки и большей отсрочки принятия любого решения, но никогда не знаешь наверняка. Так что сохраняй радиомолчание, да?” Насколько могли судить галактики, икрананкийцы не знали об этом средстве связи. Неплохо было оставить несколько козырей в кармане.

Если только Эршока не сказал — Нет, это казалось маловероятным. Оставшись без одежды и нескольких ручных инструментов, почти сразу оказавшись втянутыми в эту бурную культуру, их предки быстро забыли домашнее искусство. Зачем создавать оружие или что-то еще, что могло бы уравнять силы, даже если бы вы нашли для этого время и навыки, когда вы жили за счет того, что были в два раза выносливее местных? За исключением нескольких гаджетов, полезных в повседневной жизни, люди ничего не внедрили, и их знания превратились в легенды.

“Очень хорошо”, - сказал Адзель. “Я заверю капитана Пэдрика, что это безвредная магия. Я все равно должен его успокоить. Удачи”.

Фолкейн вернулся в главную комнату и последовал за слугой по длинным коридорам и широким пандусам. Его окружал шум деятельности: шаги, голоса, шуршание мантий и бумаг. Мимо проходили икрананкцы: чиновники в мантиях, торговцы с капюшонами, лакеи в униформе, плантаторы в килтах, владельцы ранчо в шлемах и сапогах со шпорами, гости издалека, даже торговец из теплых земель Подсолнечного, кутающийся в мохнатый плащ — приливы и отливы жизни в этой короне куин-сити. Запахи готовки напомнили Фолкейну, что он проголодался. Он должен был признать, что местная кухня была превосходной, что предвещало успех van Rijn. If.

У входа в тронный зал стояли на страже четверо эршока, одетых так же безвкусно, как и люди перед Железным Домом. Они не стояли по стойке смирно. Это изобрели не здесь, и люди были достаточно умны, чтобы не предлагать эту идею. Но они и их сверкающие алебарды почти не двигались. По бокам от них стояла дюжина лучников-тирутов. Фолкейн был почти уверен, что они были добавлены с тех пор, как начались неприятности в Рангакоре. Нельзя винить Джадхади за испорченное отношение, когда он больше не мог доверять своему собственному Sicherheitsdienst.

И все же в его настороженности было что-то откровенно параноидальное. Вместо того, чтобы ухватиться за предложение Фолкейна вернуть украденный город, он допрашивал его целую неделю. Поскольку он ничего не терял, соглашаясь, или, по крайней мере, не приводил никаких подобных причин, это, должно быть, было связано с преувеличенной ксенофобией. Но что стало причиной этого и что можно было с этим сделать?

Слуга Фолкейна раздвинул шторы, и он прошел внутрь.

Джадхади III прислуживал Зверю, химере из позолоченной бронзы, в седле которой он был лучшим. Фолкейн остановился на требуемом расстоянии в семь шагов (что, как он подозревал, давало Эршоке у трона время вмешаться, если он сделает выпад убийцы) и отдал честь. “Где твой спутник?” - резко спросил император. Он был средних лет, его мех все еще был гладким красно-черным, начинающийся животик был скрыт под алой мантией. Одна рука сжимала украшенный драгоценными камнями скипетр, который одновременно служил деловым копьем.

“ Офицер внутренних войск пригласил нас на экскурсию по вашему городу, благороднейший, ” объяснил Фолкейн. — Не желая, чтобы мы оба отсутствовали...

“ Какой офицер? Джадхади наклонился вперед. Ближайшая к нему Эршока, женщина, из которой получилась бы лучшая Валькирия, если бы у нее не было боевых шрамов, седых волос и телосложения, похожего на кирпичный корыто для мытья посуды, опустила руку к мечу. Остальные присутствующие - писцы, советники, маги, младшие сыновья, обучающиеся государственному делу, - придвинулись ближе. Их глаза горели в тусклом свете.

“ Почему же?…Его звали Хью Пэдрик, благороднейший.

“ Ак-кррр. Они скоро вернутся?

“ Я не знаю, благороднейший. Есть ли какая-нибудь спешка?

“Нет. Возможно, нет. И все же мне это не нравится”. Джадхади повернулся к офицеру местной гвардии. “Пусть их найдут и вернут”. Писцу: “Разместите уведомление о том, что всем Ершокам запрещено контактировать с делегатами ‘Олесотехнического" гира”.

“ Благороднейший! Единственный человек, не стоявший на страже в комнате - ее длина, между полированными малахитовыми колоннами, была заполнена чередующимися Эршока и Отнакадзи, — вышел из толпы придворных. Это был старик, с бородой и почти седыми волосами до плеч, но прямой в своей тунике. Фолкейн встречал его на других аудиенциях: Гарри Смит, глава фратрии и ее представитель перед императором. “Я протестую”.

В зале внезапно стало очень тихо. Тени заплясали под серебряными канделябрами, чей свет переливался на мраморе, мехах и богатых темных тканях. От жаровен змеился горький ладан. Арфисты в дальнем конце зала прекратили свои протяжные аккорды, богато украшенные часы позади них, казалось, тикали громче.

Джадхади напрягся в седле. Алмазные глаза Зверя сверкали так же жестко, как и его собственные. “Что скажешь ты?” - прохрипел император.

Смит по-военному встал перед ним и ответил: “Благороднейший, мы, Эршоки из вашего дома, также возмущены неподчинением Боберта Торна. Он больше не один из нас, и мы больше не примем среди нас его последователей ”. (При этих словах взгляд женщины-охранника стал еще более резким, чем того требовала ситуация.) “ Только давайте отправимся в Рангакору, и мы покажем вам, что дом Эршоха стоит рядом с домом Деодаха ничуть не меньше, чем в годы правления первого Джадхади. Но вы нам не доверяете. Вы заставляете нас бездельничать, вы шпионите за каждым нашим шагом, вы поручаете другим фратриям присоединиться к нам в выполнении обязанностей, которые были нашими с тех пор, как был построен этот дворец. Мы терпеливо переносили это, зная, что вы не можете быть уверены, насколько сильным может быть зов крови. Тем не менее, мы раздражены. В Железном Доме ворчат. Оскорбляйте их так открыто, и я, возможно, не смогу их сдержать”.

На мгновение взгляды встретились. Затем Джадхади отвел взгляд в сторону своего главного волшебника. “ Что скажешь ты, Нагагир? - угрюмо спросил он.

Этот сутулый икрананкан в одеянии, украшенном символами власти, воздержался от высказывания очевидного — что в этой комнате находятся пятьдесят эршока, которые не потерпят грубого обращения с главой их фратрии. Вместо этого он проницательно прохрипел. “Вопрос кажется незначительным, благороднейший. Очень немногие стражники найдут дорогу к вашим выдающимся гостям. Если они так сильно переживают по этому поводу, какая разница?”

- Я говорил в ваших же интересах, - добавил Гарри Смит мягким голосом.

Фолкейну показалось, что он увидел лазейку. Если мы не будем здесь задерживаться, благороднейший, проблема вряд ли возникнет, не так ли? ” сказал он. “Прими мое предложение, и мы отправимся в Рангакору; откажись, и мы отправимся домой. Как насчет решения?”

“Кррр-ек”. Император сдался. “Отмените эти приказы”, - сказал он. Фолкейну: “Я не могу принимать решения вслепую. Мы так мало знаем о тебе. Даже с дружескими намерениями ты можешь каким-то образом навлечь на себя неудачу. Именно для этого я и вызвал тебя сегодня. Объясни свои обряды Нагагиру, чтобы он мог оценить их.

О нет! Фолкейн застонал про себя.

Однако сеанс показался ему интересным. Раньше он задавался вопросом о том, что казалось полным отсутствием религии, но так и не удосужился спросить Гуджгенги. Хотя он не мог попросить Нагагира объяснить все по пунктам — возможно, раскрывать незнание было так же опасно, как и скрывать его, — он собрал определенный объем информации косвенно. Утверждая, иногда ложно, что он не понимает различных вопросов, он вывел фокусника на ключевые темы.

Только идиот или турист стал бы делать обобщения о целой планете на основе одной культуры. Но обычно можно было предположить, что самые продвинутые люди в мире владели по крайней мере одной из наиболее сложных теологий. А теология Катандары была поразительно грубой. Фолкейн не был уверен, называть ли эту мешанину религией или нет. Не было никаких богов: просто нормальный порядок вещей, ожидаемый ход событий, который сложился с тех пор, как первобытным Огню и Льду случилось собраться вместе и сконденсироваться во вселенной. Но были смутно персонифицированные демоны, силы, называйте их как хотите; и они вечно пытались восстановить хаос. Их modus operandi заключался в том, чтобы вызывать катастрофы. Сдержать их можно было только с помощью магии, начиная от сотни повседневных обрядов и табу и заканчивая сложными тайнами, которые практиковали Нагагир и его колледж.

И маги тоже не были одинаково хороши. Никогда не знаешь, не был ли кто-то развращен и не использовал ли свои способности для Разрушения.

Эта мифология звучала так же параноидально, как и все остальные в Икрананкане. Фолкейн начал отчаиваться в одобрении торгового договора.

“ Да, действительно, ” парировал он, “ мы, члены Политехнической лиги, могущественные волшебники. Мы глубоко изучили те законы случайности, которые управляют миром. Я буду рад научить вас самому образовательному ритуалу, который мы называем покером. А для защиты от невезения мы можем продать вам талисманы по невероятно низким ценам, например, те драгоценные травы, которые называются четырехлистный клевер.

Нагагир, однако, хотел подробностей. Магия Фолкейна могла быть менее эффективной, чем полагали люди; Разрушение иногда таким образом заманивало людей к их гибели. Это могла быть даже черная магия; самые благородные поняли бы, что такую возможность необходимо проверить.

Не будучи Мартином Шустером, Фолкейн должен остановиться, чтобы разрушить целый культ, введя Каббалу. “Я подготовлю план, благороднейший, который мы сможем изучить вместе”. Помоги мне Господь, сказал он себе. Или, скорее, Чи Лан поможет мне. Не Адзель — новообращенный буддист мало на что годен в этой связи, кроме успокаивающих звуков, — но я видел, как Чи предсказывала судьбу на вечеринках. Я позвоню ей, и мы что-нибудь придумаем. “Если бы вы сделали для меня похожий набросок вашей собственной системы, это было бы ценно”.

Клюв Нагагира раскрылся, Джадхади привстал в золотых стременах, занес копье и пронзительно крикнул: “Ты суешь нос в наши секреты?”

“ Нет, нет, нет! Фолкейн развел руками и вспотел. “Не ваша секретная информация - я имею в виду, не что-либо скрытое от непосвященных во фратриях магов. Просто то, что знают все, кроме иностранца вроде меня”.

Нагагир остыл. “Это будет сделано, - сказал он, - хотя написание займет время”.

- Как долго? - спросил я.

Нагагир пожал плечами. Никто другой не был более полезен. В то время как механические часы существовали уже несколько столетий, и Эршока внесла усовершенствования, Катандара использовала их просто для выравнивания периодов работы. Рожденные в мире без ночей и времен года, люди смутно представляли себе любой промежуток короче одного из своих семидесяти двухдневных лет. Хуже обстояли дела в захолустье, где сидел Маддлн Через . Там икрананканцы просто работали над тем, что нужно было делать, пока не почувствовали, что готовы уйти. Несомненно, их отношение способствовало хорошему пищеварению. Но внутренности Фолкейна свернулись.

“ Могу я идти, благороднейший? ” спросил он. Джадхади сказал "да", и Фолкейн ушел, прежде чем плюнул в глаза самому благородному.

“ Распорядись, чтобы мне принесли ужин, ” проинструктировал он слугу, который проводил его обратно, “ и письменные принадлежности, и кувшин с выпивкой. Большой кувшин.

- Что за выпивка? - спрашиваю я.

“ Свирепый, конечно. Брысь! Фолкейн опустил занавеску на двери.

Чья-то рука сомкнулась на его горле. - Гук! - сказал он и потянулся за пистолетами, одновременно отбиваясь.

Его каблук врезался в тяжелый ботинок длиной до икры. Свободная рука грабителя сжала его правое запястье. Фолкейн был силен, но он не мог вытащить оружие с такой тяжестью на себе, как и оружие на левом бедре, когда другой мускулистый Эршох вцепился в его руку. Он боролся за воздух. Третий человек появился в поле зрения перед ним. Он ударил ногой, ударился о щит и взвыл бы от боли, если бы мог. Щит прижал его обратно к грабителю. А за ним виднелись кружева Стефы Карлс. Ее правая рука прижала мокрую тряпку к его ноздрям. Душитель ослабил хватку; рефлекс наполнил легкие Фолкейна; едкий запах ударил его, как удар, и закружил в темноте.

-5-

Oк сожалению, по словам Хью Пэдрика, Старый город - не самый безопасный район в мире. Помимо того, что это был дом фратрий, специализирующихся на убийствах, воровстве, разбое с применением насилия - плюс менее асоциальные занятия, такие как азартные игры и проституция, — это было место, где прятались остатки более ранних циклов, которые возмущались завоеванием Деодаха. Эршока спускался туда группами. Однако Адзель сам причислял себя к группе.

“Но я не хочу провоцировать конфликт”, - сказал воденит.

“ Вряд ли ты сможешь, - усмехнулся Падрик. В парадной форме, тунике, брюках, сапогах, плаще, со шпагой и ножом, он был крупным молодым человеком. Его вьющиеся каштановые волосы обрамляли грубые черты лица, а под римским носом росла новомодная борода. Несколько раз, когда он заходил к ним домой, разговор с ним был интересным. И Адзель, чье любопытство было пропорционально всему остальному, не смог устоять перед предложением гвардейца провести экскурсию.

Они вышли за ворота дворца и пересекли Нью-Сити. Воденит привлекал к себе пристальные взгляды, но не вызвал никакой сенсации. По городу разошлись новости о гостях императора. А образованный класс обладал некоторыми познаниями в астрономии.

“Вы, люди, научили их этому?” - Спросил Адзель, когда Падрик заметил это.

“ Думаю, немного, ” ответил Эршох. “Хотя мне сказали, что они уже знали о планетах, вращающихся вокруг солнца и являющихся мирами, и даже имели представление, что звезды - это другие солнца”.

“ Как они могли? При этом вечном дневном свете...

“ Я думаю, из Рангакора. В этом городе больше искусств, чем в большинстве других. И достаточно близки к Сумеркам, чтобы их исследователи могли отправиться прямо в Темноту, чтобы нанести звезды на карту.

Адзель кивнул. Атмосферная циркуляция, должно быть, поддерживает на дальней стороне достаточно теплую погоду. Даже антиподы Субсолярья вряд ли опустятся ниже минус пятидесяти градусов или около того. По той же причине, помимо того, что планета была меньше, а солнце имело больший угловой диаметр, здесь наблюдался меньший краевой эффект, чем на Земле. Ни полюса, ни граница Сумерек радикально не отличались по климату от умеренных зон.

Аборигены, отважившиеся отправиться в замерзшие земли, были бы ограничены плохим ночным зрением. Но после создания складов топлива у них под рукой был бы огонь. Вероятно, первоначальным мотивом для создания такой базы была добыча полезных ископаемых. Научное любопытство появилось позже.

“ На самом деле, ” пробормотал Падрик, “ Рангакора намного лучше этого города. Более комфортный и, э-э, цивилизованный. Иногда я жалею, что наши предки не встретились с рангакорцами до того, как они присоединились к кучке варваров, вторгшихся в разрушенную империю. Он закрыл рот и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не подслушивает.

За внутренней стеной земля резко обрывалась. Здания становились все старше, выветренные серые блоки теснились друг к другу, закрытые двери были помечены символами давно умерших цивилизаций. В рыночных секциях женщины занимали прилавки, выкрикивая товары своих мужей: еду, напитки, ткани, шкуры, изделия ручной работы. В мастерских позади них звенело железо, жужжали колеса гончаров, жужжали ткацкие станки с педальным приводом. Но сами магазины были закрыты от посторонних глаз, чтобы демон или злой волшебник не нашел способа устроить несчастный случай.

Движение было оживленным, хриплым, агрессивным, прокладывая себе путь по узким песчаным улочкам. Повозки плантаторов, запряженные карикутами, нагруженные чакоранскими продуктами, со скрипом проезжали мимо полуголых носильщиков с ношей на бритых головах, но уступали дорогу чванливым караванщикам-шекхеджи. Повозку с платформой охраняли не менее нескольких тирутов, поскольку в ней везли стебли, сращенные и склеенные вместе для изготовления древесины, более дорогой, чем бронза. Неуклюжие, когда им приходилось идти, а не прыгать, дюжина зандаров привела лахнакони, пришедших обменять шкуры на городские товары; жители пустыни крепко сжимали свои копья и настороженно выглядывали из-под своих вуалей. Вокруг царил шум, резкий икрананкийский лепет, грохот, стоны, шаги, лязг, пыль и дым смешивались с тысячью острых запахов.

Никто не оспаривал право проезда Адзеля. Действительно, довольно многие пытались взобраться прямо на ближайшую стену. Сотни клювастых лиц испуганно таращились с края каждой плоской крыши. Падрик высоко нес посох с флагом Деодаха, и, конечно, какие-то слухи о чужаках проникли так далеко. Но обычный катандаранец, казалось, не очень-то успокоился.

“Почему тот, в коричневой мантии, делает нам знаки вон из того переулка?” Спросил Адзель.

“ Он волшебник. Снимающий твое проклятие с окрестностей. По крайней мере, он на это надеется. Пэдрика было трудно расслышать из-за рева голосов, который перерастал в коллективный вопль.

- Но я бы никого не стал проклинать!

“ Он этого не знает. В любом случае, они считают, что все новое, скорее всего, связано с черной магией.

Такое отношение, очевидно, преобладало и в высшем обществе, размышлял Адзель. Это помогло бы объяснить нежелание Джадхади вступать в союз с посланцами Лиги. Я должна обсудить это с Дэвидом, когда вернусь.

Пэдрик потратил некоторое время, показывая достопримечательности: статую возрастом пять тысяч земных лет, дворец бывшей династии, превращенный в склад; здание, дверной проем которого был открыт beak...museum материал. Адзель уделил больше внимания внушительным домам нескольких великих фратрий, где жили старшие и семьи-члены которых держали совет. Хотя они принимали участие в нынешнем правительстве, эти группы крови не перенесли свою штаб-квартиру в Нью-Сити. Зачем им это нужно? Империи, языки, цивилизации, ход и контрмарш истории - все было эфемерным. Выстояла только фратрия.

“ Дом Каменного топора, ” указал Падрик. “ Принадлежит Даттагирам. Их старший до сих пор носит этот топор. Кремневый наконечник; никто не знает, когда его сделали, за исключением того, что, должно быть, это было до обработки металла. Он зевнул. “ Тебе становится скучно? Пойдем туда, где мы сможем найти хоть какую-то жизнь. Старый город”.

- А меня там тоже не будут избегать? - Спросил Адзель. Он надеялся, что нет. Ему было больно от того, что матери хватают своих детенышей и убегают при его появлении — такие милые, пушистые малыши, он бы с удовольствием подержал одного ненадолго.

“Не так уж и много”, - сказал Падрик. “Меньше боюсь черной магии, учитывая, что многие из них сами черные маги”.

Они спустились вниз, миновали разрушенную стену и оказались в касбе. Дома, которые они нашли, были более высокими и узкими, чем дома более поздних эпох, плечом к плечу с нависающими балконами, так что над головой виднелась голая полоска сливового неба, а тени были густо-фиолетовыми. Живя в более благополучные времена, когда земля была не такой засушливой, строители вымощали свои улицы булыжником. Копыта Адзеля громко стучали по камням, потому что это был тихий квартал, где закутанные в плащи жители проходили по тайным поручениям, и раздавалось только пение спрятанной арфы. По пути, который обрывался к морскому дну, Адзель мог оглянуться на окрашенные в красный цвет утесы над всем городом; и вниз, на остатки причалов среди камышей, где мерцало озеро Урши. Пэдрик остановился. - Что скажешь о выпивке?

“ Что ж, мне нравится ваш напиток— - Адзель замолчал. Передатчик на его шее ожил от голоса Фолкейна.

“ Что за демоны! Падрик отскочил назад. Его меч со свистом вылетел из ножен. Пара икрананкцев, сидевших на корточках перед дверью на другой стороне переулка, завернулись в свои рваные накидки и исчезли внутри.

Адзель успокаивающе махнул рукой и закончил разговор на латыни с Фолкейном. “Не беспокойтесь”, - сказал он. “ Немного нашей собственной магии, вполне безопасной. Э-э-э, заклинание от неприятностей, прежде чем войти в незнакомый дом.

“ Согласен, это могло бы оказаться полезным. Падрик расслабился. - Особенно в наших краях.

- Зачем ты приходишь, если тебе угрожает опасность?

“ Выпивка, азартные игры, может быть, драка. В казармах становится скучно. Пошли.

- Я, э-э, полагаю, мне лучше вернуться во дворец.

“ Что? Когда веселье только начинается? Падрик потянул Адзеля за руку, хотя с таким же успехом мог попытаться тащить гору.

“ Возможно, в другой раз. Магия посоветовала мне...

На лице Падрика появилось обиженное выражение. - Ты мне не друг, если не хочешь пить мой ликер.

“ Простите меня, ” капитулировал Адзель. “ После вашей огромной доброты я не хотел бы быть невежливым. И ему хотелось пить, а Фолкейн и не намекал, что нужно спешить.

Падрик первым прошел за полусгнившую кожаную занавеску. Какая-то девица бочком приблизилась к нему с хриплым приглашением, увидела, что он человек, и ретировалась. Он усмехнулся. “ К несчастью, тушеное мясо бесполезно для эршоха, ” заметил он. “О, ну, в Железном доме все свободно и просто”.

Когда вошел воденит, в переполненном, прокуренном зале воцарилась тишина. По плетеным столам, за которыми сидели посетители, заскользили ножи. Мерцающие в канделябрах факелы отбрасывали неровный свет — тусклый и красный для Адзеля, яркий для туземца — на неряшливую одежду, птичьи лица, немигающие глаза. Падрик опустил свой флаг и поднял руки. “Мир между нашими сородичами”, - крикнул он. “Ты знаешь меня, Хью из Дома, я выдержал не один раунд. Это гость императора. Он большой, но нежный, и ни один демон не преследует его. Любой демон испугался бы этого.

Пьяница в углу хихикнул. Это несколько разрядило атмосферу. Посетители вернулись к своим напиткам, хотя продолжали коситься по сторонам и, несомненно, теперь их бормотание касалось в основном этого инопланетянина-дракона. Падрик нашел стул без спинки, и Адзель свернулся на земляном полу напротив него. Хозяин набрался смелости спросить, чего они хотят. Когда Падрик указал на Адзела и великодушно сказал: “Наполни его”, икрананканец склонил голову набок, прикинул возможную вместимость и потер руки.

Бренди, или джин, или арак, или называйте как хотите ликер, полученный из внеземных фруктов, был не более крепким, чем концентрированная серная кислота. Но у него был приятный сухой вкус. Адзель опрокинул в себя пол-литра или около того. “Я не должен быть жадным”, - сказал он.

“ Не стесняйся. Это за мой счет. ” Падрик похлопал по толстому кошельку. - Я должен сказать, что за “Зверя” нам хорошо платят.

“ Я тут подумал. Наверняка не все эршоки живут в Железном Доме.

“Нет, нет. Ты служишь там между получением офицерского чина, если получишь, и женитьбой. И это штаб-квартира фратрии. Но семьи снимают дома по всему Нью-Сити, или уезжают на одно из наших ранчо, Или куда им заблагорассудится. Выйдя замуж, женщины обычно складывают оружие. Мужчины проходят учения раз в год и, естественно, вступают в ряды вооруженных сил на важной войне”.

“Как же тогда контингент Боберта Торна осмелился восстать? Их семьи дома были заложниками императора”.

“ Это не так. Если бы он прикоснулся к одному из тех, кто остался позади, мы бы все встали, от Гарри Смита до самого младшего барабанщика, и насадили бы его голову на пику. Но, как бы то ни было, многие жены и дети отправились с нами. Это обычно, если идет осада или длительная кампания. Женщины — отличная лагерная охрана против этих хилых икрананкцев, и они наши квартирмейстеры и... - Пэдрик закончил перечислять их функции.

Это было бы невозможно в таких примитивных условиях, если бы это была Земля. Но лишь немногие местные микробы, если вообще какие-либо, поражали людей. Это стало еще одной причиной, по которой эршока были первоклассными солдатами. До того, как стала известна профилактическая медицина, болезни истощали армии более жестоко, чем сражения.

“Я сочувствую вашему тяжелому положению”, - сказал Адзель. “Нелегко, когда вы так сплочены, вступать в конфликт со своими собственными родственниками”.

“ Кто сказал, что мы такие? Пэдрик взъерошился. “ Этот дряхлый Кузнец? Фратрийские узы не были такими сильными, когда он рос. Он бы никогда не заставил никого моего возраста выступить против Торна. Он осушил свой стакан и подал знак, чтобы принесли еще. “Но, похоже, Железный Дом будет подчиняться своим офицерам в достаточной степени, чтобы сохранять нейтралитет”.

Чтобы сменить трудную тему, Адзель спросил, видел ли он Стефу Карлз после ее возвращения. “Я уверен, что видел!” С энтузиазмом ответил Падрик. “Что за девушка!”

- Приятная, хотя и импульсивная личность, - согласился Адзель.

“ Я говорил не о личности. Хотя, по правде говоря, она жесткая и умная, как любой мужчина. За Стефу!”

Мензурки звякнули друг о друга. Увидев дракона таким веселым, весь дом расслабился еще больше. Вскоре икрананканский собутыльник Пэдрика подошел к его столику и поздоровался. “ Садись! ” заорал эршох. “Выпей за мой счет”.

“Мне действительно пора возвращаться”, - сказал Адзель.

“ Не будь глупым. И не оскорбляй моего хорошего друга Ракшни. Он хотел бы познакомиться с тобой.

Адзель пожал плечами и взял еще выпивки. Остальные присоединились к вечеринке. Они начали болтать, потом начали спорить о ситуации в Рангакоре — не очень горячо, поскольку никому в Старом Городе не было дела до того, что случилось с императором—парвеню, - а потом между тремя или четырьмя головорезами произошла короткая потасовка, которая растопила последний лед, а затем они начали произносить тосты. Они произносили тосты за свои фратрии, и они произносили тосты за девушек, обнимавшихся среди них, и они произносили тосты в память о добром короле Аргаше, и они произносили тосты за реку Яндже, которая сохранила Катандаре жизнь, и они произносили тосты за озеро Урши, которое взяло на себя заботу о стольких неудобных трупах, и они часто произносили тосты за Хью Падрика, потому что он покупал, и примерно тогда они сбились со счета, и четырехгранные кости начали стучать, и в целом они неплохо провели время. Выпивка была дешевой, а кошелек Падрика был полон. Вечеринка наконец закончилась скорее потому, что большинство вырубилось на полу, чем потому, что он разорился.

“Я...мне... действительно ... нужно... возвращаться, - сказал Адзель. Его лапы казались более гибкими, чем он предпочитал, а хвост сам решил повилять. Это разрушило большую часть мебели, но хозяин не возражал. Он тоже потерял сознание.

- Э-э, да, да, думаю, что так. ” Падрик выпрямился. - Долг зовет.

“Резким неприятным голосом”, - сказал Адзель. “Друг мой, у тебя э—ик! — неправильная концепция’. Если бы вы были едины со вселенной — теперь, пожалуйста, не впадайте в распространенную ошибку, отождествляющую Нирвану с уничтожением, маттерфака нельзя достичь в этой жизни ” — Он не был фанатиком, но чувствовал, что этот прекрасный парень, шатающийся рядом с ним, заслуживает, по крайней мере, точного понимания буддизма Махаяны. Так что он читал лекцию всю обратную дорогу. Падрик пел песни. Местные жители разбегались с дороги.

“...итак, — бубнил Адзель, — вы видите, что реинкарнация вовсе не обязательна для идеи Кармы...”

“Подожди”. Падрик остановился. Адзель наклонил голову, чтобы рассмотреть его. Они были у ворот Нью-Сити.

“Почему, у-у-у-у-у?”

“Вспомнил о поручении”. Эршох протрезвел с неожиданной быстротой. Действительно ли он выпивал столько же, сколько остальные? Адзель не заметил. “Ты продолжай”.

- Но я просто “подошел к делу” в самом начале.

“Позже, позже”. Ветер гулял по пустой улице, гоня песок, и трепал бронзовые волосы. Больше никого не было видно. Странно, туманно подумал Адзель. Горожане и раньше отступали от него, но не до такой степени. И не существовало эквивалента ночного времени; одна и та же доля людей всегда бодрствовала.

“Ну, спасибо Ф ’Р (упс!) inshuck—insturruck—ненавидеть—в-разрушительные Вер’ shperience’”. Адзель протянул руку. Падрик поспешно, почти смущенно, пожал ее и вприпрыжку удалился. Меч зазвенел у него на поясе.

Странное это место. Мысли Адзеля сентиментально вернулись к Водену, милым широким равнинам под ослепительным солнцем, где его копыта отмахивали километры ... и после погони - товарищество у костра, друзья, дети, женщины…Но все это было давно позади. Его семья была близкими соратниками фактора Лиги, они хотели, чтобы он получил современное образование; и он его получил, и теперь он настолько изменился, что никогда не чувствовал себя как дома среди охотников. По самкам он не скучал, сексуально возбуждаясь только от запаха одной из них в период гона. Но определенное чувство принадлежности, невинности навсегда исчезло. Он вытер глаза и потрусил дальше, петляя из стороны в сторону по улице.

- Вон он идет! - крикнул я.

Адзель резко остановился. Пространство перед Новой городской стеной представляло собой широкую площадь. Оно кишело солдатами. Ему было трудно оценить, сколько их, потому что они постоянно удваивались, когда он смотрел на них, как амебы; но их было много, и каждая была местной. Ворота были закрыты, перед ними выстроилась шеренга катапульт.

Отряд кавалерии рванулся вперед. “Стой, ты!” - крикнул командир. Наконечник его копья окровавленно блеснул в красном свете.

“Я уже остановился”, - резонно заметил Адзель.

Несмотря на беспокойство, имперские зандара были хорошо дисциплинированы. Они двинулись, чтобы окружить его. “ Благороднейший, ” позвал командир отряда довольно нервным тоном, “ давайте поговорим. Назревают неприятности, и император, ак-кррр, желает вашего присутствия.

Адзель хлопнул себя ладонью по животу — щиты зазвенели — и поклонился. Его шея продолжала двигаться, пока он не коснулся мордой земли. Это раздражало его, но он придерживался вежливости. “Ну, конечно, любая старая вещь обязатель-на. Le’s go.”

“ Ук-к-к, только для проформы, благороднейший, император желает, чтобы ты, кррр-эк, носил эти знаки достоинства. Офицер махнул рукой пехотинцу, который повиновался без видимого удовольствия. У него был комплект цепей.

“ Что? Адзель отступил. Его разум помутился.

“Стойте, там!” - крикнул офицер. “Стойте, или мы стреляем!” Расчеты катапульт развернули свое оружие. Один из этих двигателей мог пробить ствол со стальной головкой даже через воденит.

“Бу-бу-бу, что случилось?” Взвыл Адзель.

“ Все. Демоны, должно быть, сломали все барьеры. Твой напарник исчез, прихватив с собой добрую порцию Эршоки. Узнав об этом, Император почуял предательство и приказал окружить Железный Дом. Те, кто был внутри, разозлились и не сдавались. Они стреляли в наших собственных людей!” Офицер запустил когтистые пальцы в воротник. Его плащ развевался на ветру, его зандара сделала пугливый прыжок. Арбалеты были взведены там, где не было копий; его солдаты окружили Воденита кольцом.

“ Что? Черт бы побрал этот ликер! И никаких антиинтоксикантов под рукой. Адзель щелкнул переключателем своего передатчика. “Дэвид! Где ты? Что случилось?”

Ответом была тишина.

“ Дэвид! Мерж'нси! Помогите!

“Теперь не шевелись”, - тараторил офицер. “Сначала вытяни запястья. Если вы ни в чем не виноваты, вам не причинят вреда”.

Адзель переключился на волну корабля. “Che! Ты там?”

“Конечно, я там”, - ответил язвительный голос. “Где еще мне быть, как не там, где я есть?”

Адзель произнес пару мантр себе под нос. Благотворное влияние немного рассеяло его внутренний туман. Он выпалил объяснение. “Я долго буду с тобой”, - сказал он. “Мирный. Ты приходишь на корабле. У них будет…тогда им придется отпустить меня, и мы поищем Дэвида”.

- Немедленно, - ответил Чи.

Отряд магов делал неистовые пассы. Адзель повернулся к офицеру: “Да, конечно, я убью императора”. Из рации донеслось невнятное бормотание. Чи, должно быть, разговаривал с кем-то другим. Он вытянул руки и открыл рот. Это была улыбка, но она обнажила пугающий ряд клыков.

Офицер уколол пехотинца с цепью своим копьем. “Продолжай”, - сказал он. “Выполняй свой долг.

- Сделай это ты, - захныкал другой.

“ Что я слышу? Вы противоречите приказу?

“ Да. Пехотинец попятился. Его товарищи на лошадях сочувственно расступились перед ним.

“Да ладно тебе”, - сказал Адзель. Он хотел увидеть Джадхади и как можно быстрее разобраться во всем этом. Он бросился вперед. Кавалерия взвизгнула и шарахнулась в сторону.

“Но я только хочу помочь!” Взревел Адзель. Он поймал солдата, снял цепи и снова опустил его на землю. Икрананкан свернулся в маленький комочек.

Адзель присел на корточки и задумался. Звенья были испорчены. “ Как ты ‘посоветуешь’ мне их закрепить? - раздраженно спросил он. Чем больше он пытался разобраться в этой неразберихе, тем хуже она становилась. Имперская армия зачарованно наблюдала.

Из приемника донесся крик. “ Адзель! Убирайся! Неосвященное создание с неприличными привычками поймало меня!”

Последовали звуки потасовки, резкий удар - и ничего.

На какое-то безумное мгновение Адзелю показалось, что он снова на корабле, играет в "Лорда Лав Утку": семикарточный стад, вайлд с низкой открытой картой. У него была трея в запасе, которая с другой треей на доске завершила флеш-рояль, и он повышал ставку до тех пор, пока его зарплата не была увеличена на следующие шесть месяцев, а затем произошла финальная ничья, и он получил двойку. Пары алкоголя вылетели из него, и он понял, что на самом деле не был в такой ситуации. Это просто так казалось.

Лига обучала своих космонавтов быстрому реагированию. Он продолжал возиться с цепями, пока его глаза бегали взад-вперед, оценивая местность. При быстром движении — да, в том направлении — и определенной доле везения он мог бы сделать рывок. Но он не должен причинять вреда ни одной из этих бедных заблудших душ, если этого можно избежать.

Он собрал челюсти и прыгнул.

На его пути оказался кавалерист. Он подхватил икрананкана, зандару и всех остальных, и швырнул его в отряд копейщиков позади. Их шеренга занесенных копий распалась. Он проскочил сквозь нее. Крики взорвались вокруг него градом арбалетных выстрелов. В ушах у него зазвенела стрела катапульты. Конный офицер отложил копье и атаковал сбоку. Адзель не заметил его вовремя. Стальной наконечник попал в цель. Он не вошел внутрь, но встретился с рацией у горла воденита и размозжил футляр. Адзель пронесся мимо, все еще набирая скорость. "Зандара" завертелась, как волчок, всадник описал дугу.

Впереди маячила глухая стена высотой в четыре этажа. Адзель врезался в нее на полной скорости. Инерция понесла его вверх. Он ухватился за край и подтянулся. Камни с грубой поверхностью обеспечивали достаточное сцепление. Болт из катапульты ударил его в бок, выбив осколки скалы. Адзель пересек крышу, перепрыгнул на следующую, нырнул в переулок и направился обратно в сторону Старого города.

Там ему, конечно, ничем не поможешь, за исключением того, что его будет трудно выследить в этом лабиринте. Он доберется до озера Урши. У них не было ничего, что могло бы преследовать пловца, кроме неуклюжих плотов, которые он мог легко обогнать. Оказавшись на дальнем берегу, он пересечет Чакору. Ни одно слово не могло дойти до Хайджакаты раньше него — Но будь проклята потеря его передатчика!

Что ж, Чи сослужит службу после того, как вытащит маленькую дурочку из любой передряги, в которую она попала. Они поднимут корабль, заберут свой флиттер во дворце и начнут искать Дэвида. Если Дэвид будет жив. Если они сами останутся живы.

-6-

Pвозможно, в катандаранской теории о том, что сверхъестественные существа были одинаково злобны, что-то было. Если бы Чи Лан была на борту космического корабля, когда позвонила Адзель — но она сама, бескомпромиссная рационалистка, сказала бы, что ее удача, хотя и плохая, не предполагала большой невероятности. Почти половину своего времени она проводила с Гуджгенги. Обоим не терпелось узнать как можно больше о цивилизациях друг друга.

Одной из новых идей, которые она предложила и которые не совсем пришлись ему по вкусу, была идея регулярных встреч. Единственные часы Хайджакаты показывали такое небрежное время, что она подарила ему часы. После этого зазвучали барабаны и были заменены флаги, что с некоторой предсказуемостью сигнализировало о смене караула; и она знала, когда нужно идти в гору для следующего сеанса.

Компьютер, который она настроила, чтобы напомнить ей, сделал это. “ Ты могла бы быть более уважительной, ” проворчала она, откладывая книгу. Она довольно хорошо убедила своих товарищей по кораблю, что книги Синтии, которые она взяла с собой, были философскими трудами (на самом деле это были слякотные любовные романы), но все равно наслаждалась возможностью читать без бессмысленных перерывов.

- Вы не программировали меня на уважение, - сказал механический голос.

“ Напомни мне. Нет, отмени это. Кого волнует мнение машины?

“Никто”, - ответил Бестолочь, в котором не было риторических единиц.

Чи спрыгнула со своей койки и приготовилась. Передатчик и тейпер в одной руке, игольчатый пистолет, как у леди, на поясе - вот и все, что ей было нужно. “Резервные приказы, как обычно”, - сказала она и вышла из шлюза.

Бестолочь тихо напевал себе под нос. Режим ожидания означал, что, хотя в его банк памяти был добавлен катандаранский язык, он будет подчиняться только командам — голосовым, радиокодовым или кодовым — от одного из членов экипажа. Однако Чи подключила внешний динамик на случай, если ей когда-нибудь захочется спросить снаружи, что зафиксировали датчики.

Входной клапан закрылся за ней, и она побежала вниз по трапу. Один люк оставался открытым сразу над посадочными домкратами для дополнительного отверстия под засов. Не было никакой опасности, что сюда забредут туземцы и нанесут ущерб. Помимо их благоговейного трепета перед кораблем, люк просто вел в пустой трюм № 4, которому ни один икрананканец не мог причинить вреда, и Маддлин Через не открыл бы дверь из него на промежуточные палубы никому, кроме члена экипажа. Чи гордилась тем, что умеет думать наперед.

Багровое солнце казалось ей белее и ярче, чем Фолкейну или Адзелю. Тем не менее, пейзаж показался ей тенистым, она выругалась, когда невидимая ветка зацепила мех, на расчесывание которого она потратила целый час, и была рада добраться до шоссе. И воздух пил влагу из ее носа, как Фолкейн пьет после круиза, когда кончается скотч; и ветер был таким же холодным, как сердце ван Рийна; и он доносил из Чакоры ароматы растительности, похожие на креозот и горгонзолу. О, как бы вернуться на Та-чжи-чиен-пи, Домой-под-Небом, снова в домик на верхушке дерева среди лесных ароматов! Почему она вообще ушла?

Деньги, конечно. Которые она в настоящее время не зарабатывала, причем бешеными темпами. Она поджала хвост и зашипела.

Часовые у ворот прикоснулись мечом к клюву в приветствии, когда ее маленькая фигурка проходила мимо. После того, как она оказалась в безопасности, они повертели в руках амулеты и прошептали заклинания. Правда, до сих пор пришельцы не доставляли никаких хлопот и фактически сулили большие выгоды. Но демоны - отъявленные лжецы.

Чи не удивилась бы и даже не обиделась, если бы увидела. Все больше и больше она обнаруживала, насколько чрезвычайно консервативны эти икрананкцы, насколько подозрительно они относятся ко всему новому. Это объясняло, что они все еще были донаучными, несмотря на фантастически долгую зарегистрированную историю. Она еще не придумала никакого объяснения самому отношению.

Она ловко прыгала среди клетчатых хижин. Возле одной из них сидела женщина, засовывая еду в рот младенцу. В этом смысле икрананканцы были похожи на синтийцев. Ни у тех, ни у других не было молочных желез, и детеныши при рождении были приспособлены к употреблению твердой пищи. (Синтийцы используют губы для сосания, а не сосут грудь.) Но на этом сходство заканчивалось. Жена икрананки была маленькой, безвкусной, унылой и покорной. Самка синтии, которая должна нести своего детеныша по деревьям — хотя и не совсем древесным, среди бескрайних лесов раса превратила ветви во вторую среду обитания — крупнее своего самца и ничуть не менее выносливое плотоядное животное. Матрилинейное происхождение является нормой, полиандрия встречается во многих культурах, и в прошлом были случаи откровенного матриархата, Чи предположила, что именно поэтому ее планета была такой прогрессивной.

Она заглянула в дверь большой каюты, где квартировал Гуджгенги. Посланник сидел за столом со своим хозяином, комендантом гарнизона Лалнакхом. Они играли в какую-то игру, в которой нужно было бросать цветные палочки на доску, разделенную на квадраты.

Чи взлетел на столешницу, едва не опрокинув хрупкое плетеное сооружение. - Что это? - спросила она.

Лалнах нахмурился. Гуджженги, более привыкший к ее бесцеремонности, сказал: “Это называется акритель”, - и объяснил. Правила были довольно сложными, но, по сути, игра сводилась к ставкам на то, как упадут клюшки. “Довольно популярно”, - добавил Гуджгенги.

“ Ты хочешь сыграть свою игру или нет? Рявкнул Лалнакх.

“ В самом деле, в самом деле. Дай мне время. Гуджженги поправил очки и задумался над распределением уже брошенных удочек. Чем менее вероятную конфигурацию он совершит, тем больше он выиграет; но если ему не удастся набрать очков в заявленном диапазоне, он соответственно проиграет. “Я действительно верю, что сегодня мне везет, как обычно”, - сказал он, кивая на стопку монет, уже лежащую перед ним. Галактик сказал бы об удаче. — Я постараюсь... - Он выбрал свои палочки и сделал свое заявление.

“ Тебе не следует догадываться, ” сказал Чи. - Тебе следует знать.

Лалнакх сверкнул глазами. - Что ты имеешь в виду?

“ Не фактический результат, ” сказал Чи. “ Но каковы шансы. Достаточно ли велики шансы на выигрыш, чтобы оправдать сделанную вами ставку ”.

“Как, во имя Разрушения, это можно рассчитать?” Спросил Гуджженги.

“Играй, будь ты проклят!” Сказал Лалнакх.

Гуджженги погремел связкой хвороста и уронил ее. Он высказал свою точку зрения.

“ Аррр-к! Лалнакх зарычал. - Мне хватит. - Он швырнул последние монеты через стол.

Гуджженги сосчитал. “Похоже, ты задолжал больше”, - сказал он.

Лалнакх сделал мерзкое замечание и порылся в кармане под своим камзолом. Он бросил тускло-белый диск в стопку Гуджгенги. “Ты возьмешь это? Рангкоранская работа. Я носил это как талисман. Но сегодня демоны были слишком сильны для этого”.

Гуджженги протер очки и прищурился. Чи сама посмотрела. На медальоне был приятный рисунок: венок на лицевой стороне и горный пейзаж на обратной. Но часть серебра стерлась. “Да ведь это позолоченная бронза”, - сказала она.

“Это искусство, которым они там владеют, среди прочего”, - ответил Гуджженги. “Они помещают металл в ванну и ... я не знаю, что именно. Сильная магия. Однажды я был там в посольстве, и они заставили меня схватиться за две медные нити, выходящие из коробки, и что-то укусило меня. Они рассмеялись”. Он вспомнил о своем достоинстве. “Но в любом случае, будучи такими волшебными, подобные предметы ценятся. Это еще одна причина, по которой желательно завоевание Рангакоры”.

“ Что мы могли бы сделать для вас, ” заметил Чи. - И, между прочим, мы сами можем продать вам любое количество позолоченных изделий.

“Ак-кррр. Поймите, благороднейший, у меня нет полномочий принимать столь, ук-к-к, важное решение? — да, столь важное. Я просто представитель императора.

“ Ты ведь можешь давать рекомендации, не так ли? Продолжал Чи. - Я знаю, что курьеры постоянно ездят туда-сюда.

“ Ук-к-к, действительно. Не продолжить ли нам наши предыдущие обсуждения?

- Я ухожу, - угрюмо сказал Лалнакх.

Именно тогда заговорил передатчик.

“ Чи! Ты там?

Голос Адзеля на сильно заплетающемся англике. Здоровяк был пьян? Чи надеялась, что здесь нет эршоки. У нее по коже побежали мурашки. — Конечно... - начала она более резко, чем ей хотелось.

Лалнакх отскочил в сторону, выхватывая кинжал. Гуджгенги поднялся и стал делать прилежные знаки против зла. Его очки соскользнули с клюва, чтобы прервать его.

“ Что это за чума? - Спросил Лалнакх.

“Где мои очки?” Гуджженги пожаловался с пола. “Я не вижу своих очков. Неужели демон сбежал с ними?”

“ Защитная магия, ” быстро сказал Чи по-катандарански, в то время как радио бормотало из-за шума большой толпы. - Бояться нечего.

“Помоги мне найти мои очки”, - крякнул Гуджгенги. “Мне нужны мои очки”.

Лалнакх выругалась и подобрала их. Чи выслушала Адзеля. Ее шерсть встала дыбом. Но самообладание перед лицом неприятностей овладело ею, и ее ум заработал, как криогенный калькулятор.

“Немедленно”, - сказала она и посмотрела на икрананкцев. Они смотрели в ответ, напряженно и враждебно.

“ Я должна идти, ” сказала она. - Моя магия предупредила меня о беде.

“ Что за неприятности? Лалнах постучал.

Гуджженги, более привыкший к чудесам внешнего мира, указал худым пальцем. “Это был голос монстра”, - сказал он. “Но он же в столице!”

“Ну, да”, - сказал Чи. Прежде чем она успела сымпровизировать историю, Гуджженги продолжил:

“ Должно быть, это приспособление для общения на расстоянии. Я начал подозревать, что ты обладаешь какой-то такой способностью. Ну, ну, благороднейший, пожалуйста, не оскорбляй меня, отрицая очевидное. Он призвал тебя к себе на помощь, не так ли?

Чи смогла только кивнуть. Икрананкцы подошли ближе, возвышаясь над ней. Она не хотела, чтобы ее позже уличили в откровенной лжи; это плохо для будущих отношений, которые и так были достаточно щекотливыми. “Эршока восстали”, - сказала она. “Они забаррикадировались в, как вы это называете, Железном доме. Адзель хочет, чтобы я пришел и внушил им благоговейный трепет”.

“Нет, ты этого не сделаешь”, - сказал ей Лалнакх; и Гуджгенги: “Я огорчен, благороднейшая, но с тех пор, как твои товарищи прибыли во дворец, мне был послан четкий приказ, чтобы твой экипаж оставался на месте”.

“ Песчаные бури и мор! - Воскликнул Чи. “ Вы хотите гражданской войны? Вот что ты получишь, если эршока не приведут в порядок, и быстро. Шум из радио стал громче. “Для разнообразия воспользуйся своим здравым смыслом. Если бы мы хотели погубить Джадхади, разве я не сидел бы здесь и не позволил бы этому случиться?”

Они помолчали. Лалнакх выглядел неуверенным. Гуджгенги почесал под клювом. “В точку”, - пробормотал он. “Да, это особый момент”.

Телевизор взорвался ревом. Зазвенел металл, взвыли голоса, от глухих ударов динамик задрожал. Тонкий крик икрананканца: “Помогите, зверь убивает меня!”

Лалнакх вздрогнул. Косой солнечный свет, проникавший в мрачную комнату, окрасил его нож красным. “Это по-дружески?” - спросил офицер низким горловым голосом.

Чи вытащила пистолет. “ Какое-то недоразумение, ” пробормотала она. “Я говорю правду, мы твои друзья, и я пристрелю любого, кто назовет меня лжецом”. Мягкий бас Адзеля разнесся над железным грохотом. “Слышишь это? Он ведь не дерется, не так ли?

“Нет”, - сказал Лалнакх. “Кормление”.

Чи оперся на стол. “ Я пойду, - начала она. - Советую тебе не пытаться меня останавливать.

Гуджгенги удивил ее. Она приняла его за простого неуклюжего профессора. Он обнажил меч и тихо сказал: “Я Деодах. Если бы я не попытался, они вычислили бы мой дух из фратрии”.

Чи колебалась. Она не хотела убивать его. Это также сорвало бы будущие переговоры. Выводящий из строя выстрел?

Ее внимание было отвлечено от Лалнакха. Рука офицера описала дугу. Его нож врезался в ее оружие. Удар вырвал его у нее из руки. Он навалился на нее. Она едва успела выкрикнуть предупреждение, как оказалась на полу, связанная.

“ Хак-к-к, ” проскрежетал Лалнакх. “ Не дергайся, ты! Он ударил ее так, что у нее зазвенело в голове, выхватил у нее рацию и отбросил в сторону.

“Сейчас, сейчас”, - упрекнул Гуджженги. “Никакого насилия, благороднейший, никакого насилия, пока мы не узнаем, необходимо ли насилие. Все это крайне прискорбно”. Он отсалютовал Чи, лежащей в объятиях Лалнакха. Одновременно он раздавил ногой рацию. “Я немедленно отправлю посыльного. Пока не поступит известие, с вами будут обращаться настолько почетно, насколько позволят обстоятельства.

“Подожди немного!” Сказал Лалнакх. “Я начальник гарнизона”.

- Но, мой дорогой друг, вполне возможно, что удастся достичь какого-то компромисса.

“ Сомневаюсь. Эти существа демоны или одержимые демонами. Но сажайте ее в тюрьму, как вам угодно, пока я могу проверять ваши меры безопасности. Что я собираюсь сделать, так это выставить охрану у этого летающего дома. С катапультами, на случай, если великан прибудет, и прикажу убивать, если он прибудет.

“Что ж, - сказал Гуджженги, - это неплохая идея”.

-7-

Fалкайн не потерял сознание. Скорее, сознание было фрагментированным, как будто он находился на последней стадии опьянения. Его мысли метались по дюжине разных направлений, ни одно из которых не касалось силы воли.

Прислонившись к стене, когда Эршока отпустил его, он с головокружением ощутил ее твердость у себя за спиной; то, как пол давил массой планеты на подошвы его ботинок; холодный и сухой воздух в его ноздрях, кашель в легких и горький запах наркотиков; то, как бешено колотилось его сердце; отблеск красного света на голом полу и темное небо в окне напротив, которое, казалось, накренилось; о большом блондине, который напал на него, и таком же большом рыжеволосом мужчине, который поддерживал его. ; о рыжем носе, форма которого имела какое-то комическое и, вероятно, зловещее значение - однажды он подумал, что икрананканское вещество, которым он дышал, должно обладать фармацевтическими свойствами; затем он подумал о замке своего отца на Гермесе и о том, что ему действительно следует почаще писать домой; но через полсекунды он вспомнил вечеринку у Ито Ямацу в Токио; и это, по очевидной ассоциации, напомнило ему о нескольких молодых женщинах; что, в свою очередь, заставило его задуматься —

“ Помоги мне, Оуэн, ” пробормотала Стефа Карлз. “ Его денщик скоро вернется. Или кто-нибудь может случайно оказаться поблизости.

Она начала снимать с Фолкейна одежду. Процесс мог бы вызвать смущение, если бы он не был слишком тупым, чтобы беспокоиться, или развлечение, если бы она была менее безличной. И, конечно, если бы светловолосый воин не помогал. Фолкейн пытался наблюдать за различными изгибами тела, когда она обращалась с ним, но его мозг не мог сосредоточиться.

“Хорошо”. Стефа указала большим пальцем на сверток на полу. Желтоволосый мужчина развернул его, обнажив одежду Эршоки. Ткань была грубой, штаны обшиты кожей: полевая форма кавалериста. Она начала одевать Фолкейна. Ее работа была нелегкой, судя по тому, как он развалился в объятиях рыжей.

Оцепенение, однако, проходило. Он почти попытался закричать. Но воспитанная осторожность, а не смекалка, остановила его. Пока ни единого шанса. Однако силы вернулись, комната больше не кружилась, и вскоре они застегнут его пояс с кинжалом....

Стефа так и сделала. Он мог бы выхватить нож и вонзить его ей в спину, когда она присела перед ним на корточки. Но это было бы ужасной тратой времени. Он покачнулся, соскальзывая с рыжеволосого. Его рука скользнула по рукояти кинжала, пальцы сжались, он выхватил и ударил мужчину в грудь.

В! Клинка не было, только квадратный обрубок, едва достаточный для того, чтобы держать его в ножнах. Эршох, без сомнения, получил ушиб; он отшатнулся, прошептав проклятие. Фолкейн, все еще пошатываясь, направился к двери. Он открыл рот, чтобы закричать. Блондинка схватила его за руки, а Стефа свою мокрую тряпку. Стремительно, как тигрица, она прыгнула вперед и засунула ее ему в рот.

Когда он снова распался на части, он увидел ее усмешку и услышал, как она добродушно пробормотала: “Хорошая попытка. Ты человек, состоящий из частей во многих отношениях. Но мы предполагали, что ты можешь быть таким.

Она наклонилась, чтобы взять его пистолеты. Свет заиграл на ее косах. “ Эй! - сказала блондинка. - Оставь это.

“ Но это его оружие, ” сказала Стефа. - Я говорила тебе, на что они способны.

“ Мы не знаем, для чего еще они годятся, какая в них может быть черная магия. Я сказал, оставь их в покое.

Рыжий, потирая ноющие ребра, согласился. Стефа выглядела взбунтовавшейся. Но времени на споры почти не было. Она вздохнула и поднялась. - Тогда положи все это в его шкаф, чтобы они подумали, что он просто вышел, и пошли.

С мужчинами по обе стороны, поддерживающими его под локти, Фолкейн, пошатываясь, вышел в коридор. Он был слишком загружен, чтобы помнить, из-за чего поднялся шум, и машинально подчинился их настояниям. В этой жилой части дворца мало кто выходил за пределы дома. На спуске они миновали его слугу, возвращавшегося с кувшином крепкой выпивки. Икрананкец не узнал его в новой одежде. Как и никто в более людных проходах внизу. Один чиновник задал вопрос. “Он напился и ушел”, - сказала Стефа. “Мы везем его в казармы”.

“Позор!” - сказал чиновник. Оказавшись лицом к лицу с тремя вооруженными и раздражительными Ершоками, которые были трезвы, он больше ничего не сказал.

Через некоторое время Фолкейн настолько пришел в себя, что понял, что они пришли в порт для вылазки в северной стене. Вид со стороны города загораживал ряд домов. Около двадцати эршока, в основном мужчины, нетерпеливо ждали в боевой форме. Четверо тирутов, часовых, лежали связанные, с кляпами во рту и возмущенные. Люди выскользнули наружу.

Каньон Янджех лежал к западу от города, отмеченный покрытыми листвой склонами и громким чистым журчанием воды. Там тоже начиналось нагорное шоссе. Здесь была сплошная пустыня, которая резко поднималась ввысь утесами и осыпями, покрасневшими от окиси железа и солнца. В такой глуши ершока быстро исчезла.

“ Шевелись, ты! Блондин дернул Фолкейна за руку. - Ты уже без наркотиков.

“Э-э-э, отчасти”, - признал он. Нормальность приближалась с каждым шагом, сотрясающим камни. Не то чтобы это принесло ему много пользы, поскольку он был окружен этими головорезами.

Через некоторое время они нашли ущелье. Добрая полусотня зандарас слонялась вокруг под присмотром двух всадников-икрананкан. Некоторые из них были вьючными животными, большинство - верховыми и восстановленными. Группа вскочила в седла. Фолкейн сел в седло более осторожно. Туземцы направились обратно в город.

Стефа взяла инициативу на себя. Они поднимались, пока не оказались над утесами, на дюнах, где не было ничего живого, кроме нескольких кустов. За их спинами и к северу зеленел пояс Яндже. Под ними темнел город, а за ним до самого горизонта простиралась плоская и темная Чакора. Но они повернули на восток и пустились во весь опор.

Нет, не то слово! "Зандара" Фолкейна рванула с места с таким ускорением, что его чуть не сорвало с места. Он пережил болезненный момент свободного падения, затем седло и его нижняя челюсть поднялись и ударили его. Он завалился вправо. Мужчине рядом удалось протянуть руку и удержать его от падения. К тому времени зандара снова был в воздухе. Фолкейн отскочил назад. Он спас себя, схватив животное за шею. “Эй, ты хочешь придушить своего зверя?” - крикнул кто-то.

- Как... по... сути... да, - пробормотал Фолкейн в перерывах между прыжками.

Вокруг него блестели шлемы, кольчуги, наконечники копий, безвкусные щиты и развевающиеся плащи. Лязгал металл, скрипела кожа, гремели шаги. Пот и мускус зандары наполнили воздух. Как и мелкий песок, поднявшийся облаком. Фолкейн мельком увидел Стефу на другом конце дикой стаи. Троллиха смеялась!

Он стиснул зубы. (Он хотел только стиснуть их, но рот был полон песка.) Если он хочет выжить в этой поездке, ему придется освоить технику.

Постепенно он разгадал это. Ты слегка приподнялся в стременах, когда зандара опустился, чтобы принять удар согнутыми коленями. Вы раскачивали свое тело в такт темпу. И, считая себя атлетом, вы обнаружили, что для этого задействованы мышцы, о наличии которых вы и не подозревали, и что упомянутые мышцы возражают. Его физическое страдание вскоре подавило любые предположения о том, что означала эта эскапада.

Несколько раз они останавливались, чтобы отдохнуть и сменить лошадей, а через несколько вечностей разбивали лагерь. Это равносильно тому, чтобы проглатывать железный паек из седельных сумок, запивая его скудным глотком воды из ваших фляг. Затем вы выставили охрану, забрались в свой спальный мешок и уснули.

Фолкейн не знал, как долго он пролежал в горизонтальном положении, когда Стефа разбудила его. “ Иди своей дорогой, ” пробормотал он и снова зарылся в чудесную темноту. Она схватила его за волосы и дернула. В конце концов, она потащила его завтракать.

Однако теперь их темп был легче, и некоторые боли у Фолкейна прошли сами собой. Он начал кое-что замечать. Пустыня с каждым днем становилась все более холмистой и немного более плодородной. Солнце позади него опустилось ниже, огромные тени протянулись впереди, к горам Сундхадарта, чья грифельно-голубая громада медленно поднималась над краем мира. Эршоки расслабились, они шутили, смеялись и спели несколько довольно кровожадных песен.

Ближе к концу "дня” их обогнал одинокий всадник с несколькими запасными животными. Фолкейн вздрогнул. Хью Пэдрик, клянусь сатаной! Эршох приветливо помахал ему рукой и поехал во главе процессии, чтобы посовещаться со Стефой.

Эти двое все еще разговаривали, когда был разбит второй лагерь на вершине холма среди разбросанных ярко-желтых кустов. Эршока не сразу легли спать, а развели небольшие костры и разбились на дружеские группы. Фолкейн позволил другому мужчине расседлать своих зандар, стреножить их и выгнать пастись. Сам он сел, намереваясь надуться, но быстро встал.

Тень в длинном свете лампы упала на него. Там стояла Стефа. Он должен признать, что она была красива: крупная, полнотелая, с королевскими чертами лица. Более привычная к холоду, чем он, она разделась до блузки и килта, что еще больше подняло ему настроение.

- Присоединяйся к нам, - пригласила она.

“ А у меня есть выбор? - спросил он хрипло.

Серые глаза серьезно смотрели на него. Она почти робко коснулась его руки. “ Прости, Дэвид. Так нельзя с тобой обращаться. Не только после того, что ты для меня сделала. Нет, ты заслуживаешь лучшего сама по себе. Но ты не позволишь мне объяснить?

Он последовал за ней с меньшей неохотой, чем показывал, к костру, где сидел Падрик, поджаривая мясо на палочке. “ Привет, ” сказал Эршох. В его грязной бороде блеснула белая усмешка. - Надеюсь, поездка тебе пока понравилась.

“ Что стало с Адзелом? Спросил Фолкейн.

“ Не знаю. Последний раз, когда я видел его, он направлялся во дворец, пьяница - пивовар. Решил, что мне лучше уехать из города до того, как начнется веселье, поэтому я вернулся к озеру Урши, где спрятал своих животных, и отправился вслед за тобой. Видел твою пыль далеко от себя. Падрик поднял кожаную бутылку. - Выпил немного.

— Как ты думаешь, я выпью с тобой после того, как...

“ Дэвид, ” взмолилась Стефа. “ Выслушай нас. Я не думаю, что у твоего большого друга могли быть серьезные неприятности. Они не посмеют причинить ему вред, когда у малыша все еще твой флаер. Или Джадхади может сразу решить, что тебя похитили, а не оставили по твоей воле.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Фолкейн. “Галактическая мощь, но эти икрананкийцы видят заговор под каждой кроватью”.

“ Мы тоже доставляли неприятности нашим собственным товарищам в Железном Доме, ” напомнила ему Стефа. “Может дойти до драки между ними и клювастыми мордами, учитывая, что нервы так туго натянуты с обеих сторон”.

“Это чертовски хороший способ управлять фратрией”, - сказал Фолкейн.

“ Нет! Мы работаем для их блага. Только послушай нас.

Стефа указала на седельную попону, расстеленную на земле. Фолкейн уступил и опустился, откинувшись на римский манер. Девушка села рядом с ним. Сидевший по другую сторону костра Падрик снисходительно усмехнулся. “ Ужин скоро будет, - пообещал он. - Как насчет того, чтобы выпить?

“ О, дьявол, ладно! Фолкейн выпил. Термоядерная жидкость немного смягчила его боль и притупила беспокойство об Адзеле.

- Вы люди Боберта Торна, не так ли? - спросил он.

“Теперь мы здесь”, - сказала Стефа. “Сначала я одна. Видишь ли, Торн рассылает шпионов, икрананкцев, то есть. Если их нужно завоевать, рангакорцы в большинстве своем предпочли бы Эршоку, а не Деодаку; мы, кажется, ладим лучше. Так что некоторые из их отрядов сражаются на нашей стороне, а еще есть торговцы и — В любом случае, одному из них нетрудно улизнуть и смешаться с осаждающими, представившись торговцем с гор, пришедшим посмотреть, нельзя ли ему что-нибудь продать. Или что там еще.

Прогнившая система безопасности, размышлял Фолкейн. Как получилось, что в расе, которая подозревала всех, кроме родственников, в том, что они вне закона?... Ну, да, такая клановость привела бы к плохой связи между разными родственными полками. Что предполагало если не шпионаж, то, по крайней мере, сбор разведданных.

“ Люди Джадхади тоже пронюхали о тебе, ” сказала Стефа. “ Я думаю, он предупредил своих высших офицеров, и кто-то проболтался. Фолкейн мог представить себе этот процесс: тирут или Яндаджи, которому Деодах приказал иметь секреты от своих собственных родственников, рассердился и из принципа проболтался. “Просто смутные, пугающие слухи просачивались в ряды, вы понимаете. Но наши шпионы тоже их слышали. Мы не знали, что они означали, и должны были выяснить. Над районом все еще царили сумерки, так что я выбрался незамеченным, угнал пару зандар и направился прочь. Однако патруль возле Хайджакаты заметил меня. Моя запасная лошадь поругалась. Я сама чуть не поругалась. Она рассмеялась и взъерошила волосы Фолкейна. “Спасибо, Дэвид”.

“ И, конечно, когда ты проверила нас и узнала, что мы на стороне Джадхади, ты притворилась такой же, ” он кивнул, главным образом для того, чтобы потереться головой о ее ладонь. “Но почему ты рискнул вернуться с нами в Катандару?”

“ Я должен был что-то сделать, не так ли? Ты хотел нас разлучить. Я не знал, чем я мог бы заняться, но я знал, что, должно быть, есть много людей, которые тоже хотели бы, чтобы их отправили в Рангакору. И я знала, что никто в Железном Доме не выдаст меня икрананканам. Стефа озорно усмехнулась. “О, но старина Гарри Смит был сумасшедшим! Он хотел отдать меня под трибунал на месте. Но слишком многие другие этого бы не допустили. Он удовлетворился тем, что запер меня в казармах, пока пытался найти какой-нибудь выход из всей этой неразберихи. Это было ошибкой. Я могла сидеть там и разговаривать, когда его не было рядом. Я тоже мог догадаться, с кем лучше всего поговорить — со старыми друзьями и любовниками, которых я хорошо знал”.

“ Что? ” переспросил Фолкейн. Падрик выглядел самодовольным.

“Итак, мы составили заговор”, - сказала Стефа. “Мы ждали возможности действовать. Хью нанял пару своих старых городских приятелей, чтобы они купили животных и припасы и держали их припрятанными. У нас, у нашей банды, было достаточно денег. Потом он пошел и познакомился с тобой. Ясно, мы бы никогда не отняли тебя у Адзела. Было бы проще, если бы ты пошла на свидание с Хью. Но когда ты позволила Адзелу уйти первым, мы решили, что лучше больше не терять времени. Один за другим наши люди находили предлоги прогуляться в город. Оуэн и Росс тайком вывели меня через черный ход. Мы направились к твоей квартире. Неприятный шок, когда тебя там не оказалось! Но ты, должно быть, отправился на императорскую аудиенцию, поэтому мы ждали и надеялись. Рад, что мы пришли.

Фолкейн сделал еще один успокаивающий глоток, приподнялся на локте и пристально посмотрел на девушку. “ В чем смысл этого фантастического трюка? - потребовал он ответа.

“ Чтобы помешать тебе помогать Джадхади, ” сказал Падрик. “ Может быть, даже заставить тебя помочь нам. В конце концов, мы ваши собратья-люди.

- Как и эршоки, вернувшиеся в Катандару.

“Но мы делаем это и для них”, - настаивала Стефа. “Почему наша фратрия должна быть наемниками и жить по закону и обычаям, которые никогда не предназначались для них, когда они могли бы быть хозяевами своей собственной страны?”

- Во всяком случае, в стране получше, чем там, сзади, - сказал Пэдрик.

“ Мысль Боберта Торна, ” согласилась Стефа. - Он надеялся, что эршока порвут с Джадхади и присоединятся к нему, как только узнают, что он натворил. Мы знаем, это тяжело - прокладывать путь через имперскую армию. Были бы потеряны жизни. Но это можно сделать, — ее голос зазвенел, — и цена того стоит!

“ Возможно, вы до такой степени спровоцировали события, похитив меня, что у Эршоки не останется выбора, ” с горечью признал Фолкейн. “ И ради чего? Разве я не говорил вам, что вы все можете быть возвращены на Землю?

Глаза Стефы расширились. Она прижала руку ко рту. “ О! Я забыла!

“ Теперь уже слишком поздно, ” рассмеялся Падрик. “ Кроме того, найди время, чтобы забрать свои листовки, верно, Дэвид? Тем временем, что должно произойти в Рангакоре? И... я не уверен, что хотел бы уйти. Земные обычаи могут быть слишком разными, хуже, чем катандарские.

“ Очень хорошо, ” сказал Фолкейн. “ Пока что ты преуспел. Ты наделал неприятностей в столице. Вы помешали нашему кораблю начать боевые действия, пока мои помощники не выяснят, что со мной стало. Возможно, вы вбили клин между нами и Джадхади. Но не думай, что мы сделаем за тебя грязную работу.

- Хотя я бы хотела, чтобы ты это сделал, - пробормотала Стефа и погладила его по щеке.

“ А теперь прекрати это, девочка! Я пришел почтить память цезаризма, а не сносить его.

“Неважно, ” сказал Пэдрик. “Долго ваш, э—э, корабль держит руки подальше” - у Фолкейна на мгновение закружилась голова от того, как он пробирается с руками — “мы справимся. И он обязательно сделает это, пока ты у нас есть ”.

- Если только она не спасет меня, обрушив при этом твои проклятые стены.

“ Они попытаются, ” сказал Падрик, “ и найдут тебя разорванным на две части. Мы дадим им знать об этом, если они все-таки появятся. - У него даже не хватило приличия, чтобы казаться мрачным.

“ Это было бы так жаль, ” проворковала Стефа. - У нас было трудное начало нашей дружбы, Дэвид.

- Мясо готово, - сказал Падрик.

Фолкейн смирился. Он не хотел оставаться пассивным дольше, чем необходимо. Однако еда, питье и хорошенькая женщина представляли собой ситуацию, которую он мог принять с невозмутимостью, которая заставила бы Адзеля гордиться им. (Адзель, ты, старая чешуйчатая шавка, ты в безопасности? ДА. Ты должен быть таким. Все, что вам нужно сделать, это обратиться за помощью по радио к Чи.) Беседа за ужином была дружеской и оживленной. Пэдрик был прекрасным парнем после нескольких рюмок, а Стефа - сверхновой. Единственная ошибка, которую он, в конце концов, смог найти, заключалась в том, что они настояли на прекращении вечеринки, чтобы отдохнуть перед следующим этапом. Мрачное отношение.

Его часы остались там вместе со всем остальным, но, насколько он мог судить, у эршоки было хорошо развито чувство времени. Древние циклы Земли все еще управляли ими. Час на то, чтобы начать, шестнадцать часов — с короткими перерывами — на дорогу, час на то, чтобы разбить лагерь и отдохнуть, шесть часов сна, примерно разделенных на две смены караула. Не то чтобы в этой пустоши было чего бояться.

Но с заходом солнца местность становилась еще зеленее, пока предгорья Сундхадарты не покрылись ковром, похожим на мох, ручьи не забурлили, а леса из оперенных стеблей не закачались на ветру. Когда-то на севере скопились облака цвета горячего золота. На востоке отвесно вздымались горы, сияющие ровным красным светом. Фолкейн увидел снежные вершины и ледники. Над ними небо было королевского пурпурного цвета, переходящего в черный, на котором мерцали пятьдесят звезд и планета. Они были на границе Сумеречной зоны.

Мало того, что атмосфера рассеивала достаточно света, чтобы образовался пояс сумерек; Икрананка имела довольно эксцентричную орбиту и поэтому либрировала. Сумерки сменяли друг друга на этих землях раз в семьдесят два дня в году. В настоящее время они отступили, и солнце немного поднялось над западным предгорьем. Склоны отражали так много тепла, и на такой высоте проходило так много инфракрасного излучения, что в этом регионе было на самом деле теплее, чем в Катандаре. Осадки холодного сезона таяли, и реки пенились, сбегая со скал. Теперь Фолкейн понимал, почему Рангакора был желанным гостем.

Он подсчитал, что группа путешествовала около пяти земных дней, покрыв около четырехсот километров, когда они повернули на юг, к восточной оконечности Чакоры. Перед ними огромное плечо, и они должны карабкаться вверх, к снежному конусу горы Гундра. Фолкейн привык к седлу и позволил своей зандаре бороться, пока сам любовался потрясающим видом и вспоминал свое последнее занятие у походного костра. Падрик ушел с какой-то другой девушкой, оставив их со Стефой наедине. Ну, не совсем один; никакого уединения, вокруг разбросаны люди; но все же, размышлял он, его пленение может оказаться вознаграждением ...

Они обогнули пропасть, и Рангакора встал над ними.

Город был построен поперек перевала через хребет, на небольшом плато. От него вилось нечто вроде дороги к небу, а с этой стороны круто спускалось к морскому дну. Оно мерцало туманным, болотистым, ярко-зеленым и золотым. Рядом со стеной протекала река. По большей части она была скрыта лесом, но прямо над Рангакорой она перескакивала через отвесный утес и низвергалась водопадом, увенчанным радугами. У Фолкейна перехватило дыхание.

Эршоки остановились и сбились в кучу. Щиты были надеты на оружие, сабли - в руки, арбалеты взведены, копья наготове. Фолкейн судорожно сглотнул, поняв, что сейчас не время созерцать пейзаж.

Зелень плато была изуродована ногами. У грубых стен города дымились костры, теснились палатки и развевались знамена. Крошечные на этом удалении, люди Джадхади сбились в кучки перед призом, с которого их исключили. “Мы поторопимся”, - сказал Падрик. Ветер и водопад загудели вокруг его слов. - Люди Торна увидят нас и отправятся за нами.

Стефа поставила свое животное рядом с животным Фолкейна. “Я бы не хотела, чтобы у тебя появились идеи сбежать и сдаться другим”, - она мило улыбнулась.

“О черт”, - сказал Фолкейн, у которого они уже были.

Она привязала веревку от луки своего седла к уздечке его зандары. Другая девушка привязала его правую лодыжку к стремени. Ему часто говорили о моральной и психологической ценности абсолютной преданности делу, но это казалось несколько экстремальным.

“ Боевое построение! - Крикнул Падрик. Его меч пролетел мимо. - В атаку!

Звери рванулись вперед. Барабаны отбили стаккато тревоги на имперских аванпостах. Кавалерийский эскадрон построился и полным ходом двинулся на перехват. Их копья сверкали нестерпимо ярко.

-8-

Bбудучи столь же склонными к хулиганству, как и большинство рас, икрананканцы нуждались в тюрьмах. Хайджаката занимал однокомнатную хижину недалеко от рыночной площади. Внутренняя сетка из толстых стеблей, тесно связанных друг с другом, защищала плетеные наружные стены от любых жильцов. Если заключенному требовался свет, он мог отодвинуть дверную занавеску; но ворота с деревянным засовом за ней оставались запертыми. Мебель состояла из соломенной соломы и кое-какой глиняной посуды. Чи сломала одну из них и попыталась прорубить себе путь наружу осколком. Она рассыпалась, показывая, что, хотя ее похитители могли быть сумасшедшими, они не были глупыми.

Щелчок и скрежет вырвали ее из довольно приятной задумчивости. Калитка со скрипом отворилась, занавеска отодвинулась, разгоняя пурпурные сумерки, и очки Гуджженги заблестели. - Я как раз думал о тебе, - сказал Чи.

“ В самом деле? Мандарин казался польщенным. - Могу я спросить, что именно?

“ О, что-нибудь забавное, но затяжное, либо с кипящим маслом, либо с расплавленным свинцом. Что ты хочешь?

“ Я... ук-к-к... Могу я войти? Занавеска раздвинулась шире. За изможденной фигурой в мантии Чи увидел пару вооруженных и бдительных охранников, а за ними нескольких гражданских, торговавшихся у рыночных прилавков. Карантин свел торговлю к минимуму. - Я хочу убедиться, что вы достаточно обеспечены.

- Ну, крыша защищает от дождя.

- Но я же говорил тебе, что к западу от Сундхадарты дождей не бывает.

“ Совершенно верно. Взгляд Чи с тоской упал на саблю на боку Гудженджи. Сможет ли она заманить его в дом одного и похитить это — Нет, ему нужно только отразить нападение и крикнуть. “ И почему мне нельзя взять сигареты? То есть те огненные трубки, которые, как вы видели, я засовывал в рот.

“ Они внутри вашего дома, благороднейший, и хотя дом, похоже, не возражает против охраны, он отказывается открыться нам. - Спросил я.

- Отведи меня туда, и я отдам там приказы.

Гуджженги покачал головой. “ Нет, сожалею. Это связано со слишком многими неизвестными силами, которые ты можешь высвободить. Когда нынешнее, ак-кррр, прискорбное недоразумение будет прояснено, да, действительно, благороднейший. Я срочно отправил курьеров в Кантандару, и вскоре мы должны получить известие. Приняв приглашение как должное, он прошел внутрь. Солдаты закрыли неуклюжий висячий замок.

“Тем временем прибывает бедняга Адзель, и ваши горячие головы убивают его”, - сказал Чи. “Задерни занавеску, болван! Я не хочу, чтобы эти деревенщины пялились на меня, разинув рты.

Гуджженги повиновался. - Теперь я почти ничего не вижу, - пожаловался он.

“ Это моя вина? Садись. Да, вот постельное белье. Хочешь немного выпивки? Они дали мне полный горшок.

“Эк-к-к, ну, я не должен”.

“ Ну же, ” настаивал Чи. “ Пока мы пьем вместе, мы, по крайней мере, не смертельные враги. Она налила в глиняную миску.

Гуджженги опрокинул дозу и принял новую. “Я не вижу, чтобы ты пил”, - сказал он в неуклюжей попытке пошутить. “Возможно, ты планируешь напоить меня?”

Что ж, вздохнув, подумал Чи, попробовать стоило.

На мгновение она напряглась. Потрясение прошло, ее разум заработал в полную силу, она расслабила тело и сказала: “Нам больше нечем заняться, не так ли?” Она взяла сосуд и выпила. Гуджженги не мог видеть, какое у нее было лицо. Тьфу!

“Вы клевещете на нас, вы знаете”, - сказала она. “У нас нет ничего, кроме самых дружеских намерений. Однако, если моего товарища убьют, когда он прибудет, ожидай мести.

“Кррр-ек, он будет таким, только если станет жестоким. Несколько вопреки желанию коменданта Лалнакха, я разместил глашатаев, которые будут выкрикивать предупреждения, чтобы он держался подальше. Я верю, что он будет благоразумен ”.

“ Тогда что ты собираешься с ним делать? Ему нужно есть. Гуджженги поморщился. - На, выпей еще, - сказал Чи.

“ Мы, ак-кррр, можем попытаться найти какое-нибудь жилье. Все зависит от того, какое сообщение я получу из столицы.

“ Но если Адзель направился сюда, он будет здесь задолго до этого. Давай, пей, а я наполню чашу.

“Нет, нет, правда, для такого старика, как я, этого вполне достаточно”.

- Я не люблю пить в одиночестве, - настаивал Чи.

“ Ты взял не такуж много, ” заметил Гуджгенги. “ Я меньше тебя. ” Чи сама осушила сосуд и налила еще немного из кувшина. “Хотя вы были бы поражены моими способностями”, - добавила она.

Гуджженги наклонился вперед. “ Очень хорошо. В подтверждение моего собственного желания дружбы я присоединюсь к вам.” Чи практически мог прочитать его мысли: "напои ее, и она, возможно, что-нибудь расскажет". Она подбодрила его легкой икотой.

Он сам потреблял немного, в то время как она вливала его в себя со все возрастающей скоростью. Тем не менее, в течение следующего часа или около того его речь стала немного невнятной.

Однако, в отличие от Чи, он оставался в здравом уме. Он не был безрассуден, пытаясь вынудить ее признать, что Фолкейн, должно быть, спровоцировал беспорядки в Катандаре. Когда ее отрицания стали воинственными, он отказался от этой линии. “Давайте обсудим что-нибудь еще”, - сказал он. “Например, ваши возможности”.

- Я с тобой справлюсь, - сказал Чи.

- Да, да, конечно.

“Еще шо”.

— Что ж, вы, безусловно, раскрыли...

- И похорошела к тому же.

“ Ук-к-к, вкусы бывают разные, ты знаешь, вкусы бывают разные. Но я должен признать, что тебе присуще...

“ Значит, я не красавец, да? Усы Чи зашевелились. “ Напротив, благороднейший. Пожалуйста, я умоляю вас...

“ И пой тоже очень хорошо. Лишен. Чи поднялась на ноги с миской в руке и, пошатываясь, принялась размахивать хвостом и по-кошачьи вопить. Гуджженги прижал уши.

Чинг, чанг, гули, гули васса,

Чинг, чанг, гули, гули бум.

“Самый мелодичный! Самый мелодичный! Боюсь, мне пора идти. Гуджженги пошевелился там, где сидел на матрасе.

“ Не уходи, дружище, ” взмолился Чи. - Не оставляй меня одного.

“ Я вернусь. Я...

“ Упс! Чи отшатнулся от него. Чаша пронеслась по его стаканам. Они упали. Чи схватился за них. Она упала сверху с миской. Она раскололась.

“Помогите!” Gujgengi плакала. “Очки!”

“ Шо шорри, шо шорри. Чи пошарил вокруг в поисках осколков.

Охранники вошли так быстро, как только могли. Чи отступил. Гуджженги заморгал от внезапного света. “Что случилось, благороднейший?” - спросил солдат. Он выхватил меч

“ Малышка Аккшиден, ” пробормотал Чи. “ Верни шорри. Я тебя приведу в порядок.

“ Отойди! Сабля ткнулась в ее сторону. Другой стражник наклонился и собрал осколки.

“Это, несомненно, было непреднамеренно”, - сказал Гуджгенги, делая знаки против демонов. - Я думаю, тебе сейчас лучше немного поспать.

“Вылечить тебя. У нас есть врачи, они вылечат твои глаза, и тебе никогда не понадобятся очки”. Чи была удивлена собственной искренности. Имперский посланник был не таким уж плохим человеком, и, несомненно, ему потребовалось бы чертовски много времени, чтобы найти замену. Катандаранская оптометрия, должно быть, дело непростое.

“У меня есть запасные части”, - сказал Гудженджи. “Проводи меня в мою резиденцию”. Он отсалютовал Чи и, шаркая, вышел. Она перевернулась на спину и закрыла глаза.

“Слишком светло”, - пожаловалась она. “Задерни занавеску”.

Они подчинились, прежде чем снова запереть калитку. Однако она подождала несколько минут, пока встанет, и продолжала издавать реалистичный храп.

От выпивки у нее забурлил желудок. Но на разум это никак не повлияло. Этанол - нормальный продукт метаболизма синтии. И... Невидимая в темноте слабым зрением Гуджженги, она взяла в ладонь пару самых крупных осколков и сунула их под матрас.

Она разорвала тиканье зубами на тряпки, чтобы защитить руки, и занялась делом в дальнем конце хижины.

Стекло было не очень твердым. По мере изнашивания краев оно с еще меньшей эффективностью распиливало крепления рамы. Она могла бы использовать отслаивание под давлением, чтобы перетереть — академия Лиги дает обширное практическое образование, — но только несколько раз, пока куски не станут слишком маленькими, чтобы с ними можно было справиться. “Ад и проклятие!” - крикнула она, когда один из них окончательно сломался.

- Что это? - раздался голос снаружи.

- З-з-з-з, - захрапел Чи.

Человек бы вспотел в течение этого медленного часа, но она философски относилась к возможности неудачи. Кроме того, ей меньше, чем мужчине, требовалась открытость. Тем не менее, едва она закончила, как ее инструменты пришли в негодность.

Теперь выгни спину, влей в руки и ноги силу, которую они заработали, перепрыгивая с ветки на ветку в родных лесах... тьфу!…трости отогнулись в сторону, она протиснулась, они вернулись на место, и она оказалась прижатой к внешней стене. Грубая ткань врезалась ей в нос. Тяжело дыша, дрожа в холодном полумраке, она атаковала зубами и ногтями. Волокна поддавались одно за другим.

Только побыстрее, пока кто-нибудь не заметил!

Появилась брешь, багровый солнечный свет и застеленная ковром стена без окон поперек пустынного переулка. Чи вывернулся и побежал.

За городскими воротами могли наблюдать слишком пристально, а могли и не наблюдать. Но в любом случае, преодолев такое большое расстояние, она увлекла бы за собой половину города. Кто-нибудь мог перехватить ее; или арбалет мог выстрелить. Она промчалась вокруг тюрьмы и выскочила на площадь.

Туземцы завизжали. Продавщица нырнула за свои товары. Кузнец вышел из своей лавки с молотком в руке. Ее охранники бросились за ней. Впереди, в центре площади, был киоск. Чи прыгнул через его вход.

Грубо вырубленные ступени вились вниз по склону. В лицо ей дул промозглый сквозняк. Вход исчез из виду, и она оказалась в туннеле, вырытом из земли и камня, освещенном через редкие промежутки времени установленными на полках лампами. Она остановилась, чтобы прикрутить фитили первых двух. Хотя затем ей пришлось замедлиться, пробираясь ощупью, пока она не достигла следующего освещенного места, икрананканцы задержались еще больше. До нее донеслись их крики, резкие и искаженные эхом. Не осмеливаясь встретиться с неизвестным в темноте, им пришлось бы вернуться за факелами.

К тому времени она была уже у подножия холма. Короткий каменный проход вел в комнату с колодцем посередине. Женщина выпустила ручку лебедки и с криком запрыгнула на ограждение. Чи проигнорировал ее. Ворота здесь были открыты и не охранялись, когда городу не угрожала непосредственная угроза. Она видела это раньше, когда Гуджженги устраивала для своей группы грандиозную экскурсию. Она спрыгнула с башни в кусты и песок.

Бросив взгляд назад, я заметил суматоху у порталов Хайджакаты. Она также мельком заметила Маддлина Насквозь, задравшего нос к небу. На мгновение она задумалась, стоит ли попытаться вернуть корабль. Оказавшись на борту, она станет непобедимой. Или было бы достаточно выкрикнуть команду судну подняться и прийти за ней.

Нет. Копья и щиты кольцом торчали из корпуса. Катапульты скорчились перед ними, как скелеты. Она никогда не оказывалась в пределах “слышимости” незамеченной и не заканчивала шутливую фразу до того, как ее пронзала ссора. А Бестолочь не был запрограммирован делать что-либо без прямого приказа, что бы ни зафиксировали детекторы.

Ну что ж. Адзел мог бы это исправить. Чи начал. Вскоре она уже скакала вприпрыжку параллельно дороге Хайджаката, скрытая растущих вдоль нее сельскохозяйственных культур, и вся погоня прекратилась.

Воздух был как мумифицированная пыль - тонкая мумифицированная пыль, — и с каждой минутой ей все сильнее хотелось пить. Ей удалось подавить большинство симптомов, сосредоточившись на том, как лучше всего опровергнуть статью, которую она увидела в Журнале ксенобиологии перед тем, как они покинули Землю. Автор, очевидно, использовал хэш вместо мозгов и яичницу-глазунью.

Тем не менее, в конце концов ей пришлось выпить и отдохнуть. Она направилась через поле к зарослям тростника, которые, должно быть, отмечали родник. Там она осторожно скользила, тень среди теней, пока не выглянула на окружавшую ее ферму.

Там был Адзель. Он стоял с ухающим животным размером со свинью из загона с такими же животными на руках и жалобно говорил центральному замку с решетками и ставнями: “Но, мой добрый друг, ты должен назвать мне свое имя”.

“Чтобы я поколдовал над тобой?” - раздался изнутри хриплый мужской голос.

“ Нет, я обещаю тебе. Я только хочу дать тебе расписку. Или, по крайней мере, знать, кому вернуть долг, когда смогу. Мне нужна еда, но я не собираюсь воровать.

Дротик со свистом вылетел из гнезда для стрел. Он вздохнул. — Что ж, если ты так считаешь...

Вперед вышла Чи. “ Где немного воды? - прохрипела она.

Эдзел вздрогнул. “ Ты! Дорогой друг, что, ради всего святого, с тобой случилось?

“ Не называй меня "дорогим другом", ты, клонг. Разве ты не видишь, что я вот-вот высохну и меня унесет ветром?

Адзель попытался ощетиниться. Из-за отсутствия волос у него ничего не вышло. “Ты мог бы придержать язык за зубами. Вы были бы поражены, узнав, насколько менее ненавистным это может сделать вас. Здесь я путешествовал день и ночь...”

“ Что, вокруг планеты чисто? Усмехнулся Чи. Адзель сдался и показал ей источник. Вода была скудной и мутной, но она выпила, немного понимая, что Фолкейн имел в виду под марочным шампанским. Потом она села и привела себя в порядок. “Давайте узнаем наши новости”, - предложила она.

Пока она говорила, Адзель разделывал животное. У него не было инструментов для работы, но они ему и не нужны были. В конце концов, он выглядел несчастным и спросил: “Что же нам теперь делать?”

- Вызовите корабль, конечно.

-Какимобразом?

Чи впервые заметил, что его передатчик тоже сломан. Они уставились друг на друга.

Гуджженги поправил запасные очки. Они сидели не так хорошо, как старые. Вид казался ему нечетким. Хотя, возможно, это было бы предпочтительнее, подумал он. Эта штука такая огромная. И так полна волшебства. Да, я действительно верю, что при нынешних обстоятельствах я вполне удовлетворен тем, что не вижу этого слишком ясно.

Он сглотнул, собрал все свое мужество и, пошатываясь, подошел на шаг ближе. Солдаты за его спиной наблюдали за ним с испуганными выражениямилиц. Это немного взволновало его. Должны показать им, что мы, Деодаки, одинаково бесстрашны и так далее. Хотя он никогда бы не пришел, если бы не Лалнакх. Действительно, комендант вел себя как дикарь из пустыни. Каждый знал, что тируты не совсем ему ровня — кто был? — но, по крайней мере, принимал их за цивилизованную фратрию. И все же Лалнакх так бушевал по поводу побега заключенного, что… что ж, и с практической точки зрения это не улучшило бы репутацию Гуджженги. Но главным образом ради чести рода, нужно ответить на необузданную тираду Тирута с чопорным достоинством и предложением пойти проконсультироваться в летающий дом. Не желает ли комендант присутствовать? Нет? Отлично. Никто не говорил об этом сразу, опасаясь спровоцировать его на изменение своего решения, но когда возвращался, возможно, можно было бы намекнуть пару раз, что благороднейший Лалнакх не осмелился прийти. Да, человек должен сохранять должное моральное превосходство, даже рискуя своей жизнью.

Гуджженги с трудом сглотнул. “ Благороднейший, ” позвал он. Его голос странно прозвучал в ушах.

- Вы обращаетесь ко мне? - раздался ровный голос сверху.

“Ак-кррр, да”. Гуджженги уже продемонстрировал ему, еще до нынешних неприятностей, что летающий дом (нет, слово было ши’, с какой-то непроизносимой согласной в конце, не так ли?) мог говорить и думать. Если, конечно, незнакомцы не обманули его, и внутри действительно был кто-то другой. Однако, если это так, то этот кто-то обладал своеобразной личностью, практически без собственной воли.

- Ну? - спросил Гуджженги, когда молчание затянулось слишком долго.

“Я жду, когда вы продолжите”, - сказал шиит.

- Я хотел бы, благороднейший, поинтересоваться твоими намерениями.

- Мне еще не сказали, что я собираюсь делать.

- А до тех пор ты ничего не предпринимаешь?

“Я сохраняю все данные, которые наблюдаю, на случай, если они потребуются позже”.

Гуджженги с трудом перевел дыхание. Он надеялся на что-то подобное. Набравшись смелости, он спросил: “Предположим, вы заметили, что кто-то из вашей команды оказался в затруднительном положении. Что бы ты сделал?”

- То, что мне было приказано сделать, в пределах возможностей.

“ Больше ничего? Я имею в виду, кррр-ек, неужели ты не будешь предпринимать никаких действий по собственной инициативе?

“ Никаких, без устных или кодовых приказов. В противном случае слишком много возможностей для ошибки.

Почувствовав еще большее облегчение, Гуджженги почувствовал внезапное желание исследовать. У человека было интеллектуальное любопытство. И, конечно, все, что было изучено, предположительно могло найти практическое применение. Если бы недавно прибывший Эршох и два его сверхъестественных товарища были убиты, что ж, шииты все еще были бы здесь. Гуджженги повернулся к ближайшему офицеру. “Отведите весь персонал на некоторое расстояние”, - сказал он. “Мне нужно обсудить кое-какие секреты”.

Тирут бросил на него подозрительный взгляд, но подчинился. Гуджженги снова повернулся к шииту. “Ты не совсем пассивен”, - указал он. - Ты ответь мне поподробнее.

“Я так устроен. Необходима способность к логическому суждению”.

“Ак-кррр, тебе не становится, скажем так, скучно сидеть здесь?”

“Я не создан для того, чтобы испытывать скуку. Моя рациональная способность остается автоматически активной, анализируя данные. Когда под рукой нет свежих данных, я повторяю логические следствия из правил покера”.

-Что? -спросиля

“Покер - это игра, в которую играют на борту моего корабля”.

“ Понятно. Ук-к-к, твоя отзывчивость мне очень приятна.

“Меня проинструктировали не проявлять враждебности к вашим людям. ‘Проинструктировали’ - самое близкое слово, которое я могу найти в своем катандаранском словаре. Меня не инструктировали не отвечать на вопросы и заявления. Отсюда следует, что я должен ответить ”.

В Гуджгенги поднялось сильное волнение. — Ты имеешь в виду — правильно ли я тебя понял, благороднейший, - что ответишь на любой мой вопрос?

“Нет. Поскольку мне поручено служить интересам моей команды, и поскольку вооруженные силы вокруг меня подразумевают, что это могло вступить в конфликт с вашими интересами, я не разглашу никакой информации, которая могла бы увеличить ваши силы ”.

Спокойствие было леденящим. И Гуджженги почувствовал разочарование от того, что шиит не собирался рассказывать ему, как делать бластеры. И все же проницательный следователь мог бы кое-что узнать. - Тогда, может быть, вы дадите мне совет по безобидным вопросам?

Ветер дул пронзительно, поднимая вихри песка и раскачивая кусты, пока затаившийся размышлял. Наконец: “Это проблема на пределе моих возможностей суждения. Я не вижу причин не делать этого. В то же время, эта экспедиция направлена на приобретение богатства. Лучший вывод, который я могу сделать, - это то, что я должен взять с вас плату за совет ”.

- Но, но каким образом?

“Вы можете принести меха, наркотики и другие ценности и положить их в тот открытый дверной проем, который вы предположительно видите. Что вы хотите, чтобы я вычислил?

Застигнутый врасплох, Гуджженги заикался. Он знал, что мог бы сколотить состояние, если бы только мог подумать ... Подождать. Он вспомнил замечание, сделанное Чи Лан в доме Лалнакха перед ее арестом. - Мы играем в игру под названием акритель,” медленно произнес он. “Ты можешь сказать мне, как в этом победить?”

- Объясни правила.

Гуджженги так и сделал. “Да, - сказал шиит, - это просто. Невозможно выигрывать каждый раз без обмана. Но, зная коэффициенты при различных конфигурациях, которые могут быть достигнуты, вы можете делать ставки в соответствии с этими коэффициентами и, следовательно, быть впереди в долгосрочной перспективе, предполагая, что ваши оппоненты этого не делают. Очевидно, что нет, раз вы спрашиваете, и поскольку вычисления походки пьяницы требуют сравнительно сложной математики. Принесите письменные принадлежности, и я продиктую таблицу коэффициентов.

Гуджженги удержался от излишнего рвения. - Что ты хочешь за это, благороднейший?

“Я не могу быть полностью уверен. Позвольте мне взвесить ту информацию, которой я располагаю, чтобы оценить, что будет с трафиком”. Шиит немного поразмыслил, затем назвал то, что, по его словам, было изрядным количеством торговых товаров. Гуджженги закричал, что это разорит его. Шиит указал, что в таком случае ему не нужно покупать информацию. Он не хотел торговаться. Несомненно, были и другие, кто не счел бы плату чрезмерной.

Гуджженги сдался. Ему пришлось бы занять определенную сумму, чтобы заплатить за такое количество товара; тем не менее, учитывая падение рынка из-за карантина, расходы не были бы неподъемными. Однажды он покинул эту жалкую деревушку и вернулся в Катандару, где они играли по—настоящему -

- Ты узнал что-нибудь, благороднейший? - спросил офицер, когда Гуджгенги снова начал подниматься в гору.

“Да”, - сказал он. “Чрезвычайно важная информация. Мне придется заплатить значительную взятку, но я сделаю это из своего собственного кармана, в интересах императора. Ак-кррр ... проследи, чтобы никто больше не разговаривал с шиитами. Задействованная магия может так легко выйти из-под контроля ”.

- В самом деле, благороднейший! - содрогнулся офицер.

-9-

Tгерои приключенческой литературы могут пройти через любой мучительный опыт и — без психохимических препаратов, обычно без сна, всегда без удовлетворения физических потребностей — сразу же будут готовы к новым мучениям. Настоящие люди устроены иначе. Даже после двенадцати часов, проведенных в постели, Фолкейн чувствовал усталость. Он не пострадал во время той дикой скачки через позиции катандаранцев, но болты проносились отвратительно близко, и Стефа ранила вражеского всадника за несколько секунд до того, как тот добрался до герметийца. Затем люди Боберта Торна совершили вылазку, отбили сопротивление и привели новичков в Рангакору. Фолкейн не привык быть на волосок от смерти. Его нервы все еще были стянуты в узел.

Не помогло и то, что Стефа была чрезвычайно жизнерадостна, когда показывала ему дворец. Но он должен признать, что здание очаровало его. Он не только был более легким и воздушным, чем что-либо в Катандаре, не только часто поражал его красотой; в нем хранилось накопленное тысячелетиями богатство, менее жестокое, чем дальше на запад. Были даже межкомнатные двери, такие, какие он знал дома, из бронзы, отлитой с барельефами; довольно прозрачные стеклянные окна; паровое отопление.

Они вышли из гальванического цеха, королевской монополии, действовавшей во дворце, и вышли на балкон. Фолкейн был удивлен тем, как далеко продвинулись серьезные философы: свинцово-кислотные батареи, медная проволока, ранние эксперименты с чем-то вроде лейденской банки. Он мог понять, почему это общество было более благоприятным для людей, чем катандара.

“Джеру, это сам Торн и король”, - воскликнула Стефа. Она подвела Фолкейна к перилам, где они стояли. Двое его охранников топали позади. Это были дружелюбные молодые парни, но они никогда не отходили от него, и их оружие свободно лежало в ножнах.

Торн отложил латунную подзорную трубу, в которую смотрел, и кивнул. “С каждой вахтой в этом лагере становится все неряшливее”, - сказал он. “Они деморализованы, это верно”.

Фолкейн посмотрел в ту же сторону. Дворец представлял собой единое целое, со множеством окон, высотой в несколько этажей. Он был почти на самом верху. Никакой стены вокруг не было, просто сад, а за ним город. Как и Катандара, Рангакора была настолько древней, что почти полностью была построена из камня. Но дома здесь были симфонией мягких белых, желтых и красных тонов. Обращенные скорее наружу, чем внутрь, с остроконечными черепичными крышами и изящными линиями, они чем-то напомнили ему Первую архитектуру эпохи Возрождения на Земле. Движение двигалось по сравнительно широким мощеным проспектам, фигуры казались карликами на расстоянии, слышался слабый грохот колес и топот ног. Дым поднимался в небо Тира, по которому плыло несколько облаков. Позади серо-голубые вершины вздымались к горе Гундра, снежная шапка которой отливала золотом в лучах вечного заката. Водопады бушевали справа от него, белые и зеленые, затуманенные радугами, прокладывая себе путь к Чакоре, которая здесь блистала плодородием.

Его взгляд резко остановился на осаждающих. За городскими валами плато было усеяно их палатками и походными кострами, их животные паслись стадами, а там, где сидели на корточках солдаты, сверкал металл. Джадхади, должно быть, прислал мощное подкрепление, когда узнал о восстании. “Я бы все равно не хотел браться за них, поскольку они превосходят вашу эффективность численностью”, - сказал он.

Боберт Торн рассмеялся. Это был коренастый мужчина с седой бородой и свирепыми голубыми глазами. Старые боевые шрамы и поношенная сабля выделялись на фоне его расшитой алой туники и шелковых штанов. “ Не спеши, ” сказал он. “ У нас достаточно припасов, больше, чем они в состоянии вывезти из страны. Пусть они немного посидят. Может быть, прибудут остальные эршоки. Если нет, то в следующие сумерки они будут такими голодными и больными, да к тому же наполовину ослепшими, что мы сможем их разгромить. Они и сами это знают. У них осталось не так уж много мужества. ” Он повернулся к стройному молодому икрананкцу с красной кожей в шафрановом одеянии и позолоченном венке. - Король Урсала, это человек с Того Света, о котором я тебе рассказывал.

Монарх склонил птичью голову. “ Приветствую, - сказал он на не слишком понятном диалекте. “ Я очень хотел познакомиться с вами. Если бы обстоятельства были более благоприятными”.

“Возможно, они еще там”, - намекнул Фолкейн.

“Это не так, если твои товарищи выполнят свою угрозу подчинить нас Катандаре”, - сказал Урсала. Его мягкий тон смягчил значение сказанного.

Фолкейну стало стыдно. “Ну, э-э, вот мы и были здесь, незнакомцы, ничего толком не знающие. И что такого плохого в присоединении к Империи? Там, похоже, ни с кем не обращались плохо”.

Урсала тряхнул ершом и надменно ответил: “Рангакора была древней, когда Катандара была деревней. Деодака были варварами пустыни несколько поколений назад. Их обычаи не похожи на наши. Мы не противопоставляем фратрию фратрии и не указываем, что сын обязательно должен быть рожден по профессии своего отца”.

“ Это правда? Фолкейн был ошеломлен.

Стефа кивнула. “Фратрии здесь - это просто семейные объединения”, - сказала она. “Гильдии пересекаются с ними”.

“ Именно это я и продолжаю тебе говорить, благороднейший, ” самодовольно заявил Торн. — Оказавшись под защитой Эршоки...

- Которого мы не просили, - перебила Урсала.

- Нет, но если бы я не решил взять власть в свои руки, вице-король Джадхади был бы сейчас здесь.

“Я полагаю, ты лучший из тех, кто заключил трудную сделку”, - вздохнул король. “ Возможно, иршари слишком долго благоволили к нам; похоже, мы утратили навыки ведения войны. Но давайте будем честны. Ты потребуешь плату за свою защиту землей, сокровищами и властью.

- Конечно, - сказал Торн.

Чтобы нарушить неловкое молчание, Фолкейн спросил, кем или чем могут быть иршари. “Ну, создателями и правителями вселенной”, - ответила Урсала. “Вы так же суеверны в Потустороннем Мире, как они в Западных Землях?”

“ Что? Фолкейн сжал кулаки. Дрожь пробежала по его телу. Он разразился вопросами.

Ответы опровергают все предубеждения. В Рангакоре была совершенно стандартная политеистическая религия с богами, которые требовали жертвоприношений и лести, но по сути были доброжелательными. Единственной крупной фигурой зла был тот, кто убил Зуриата Светлого, и Зуриат ежегодно возрождался, в то время как другие боги держали плохого в страхе.

Но тогда икрананкцы не были параноиками инстинктивно!

Что же тогда заставило западные культуры думать, что космос враждебен?

Мысли Фолкейна всколыхнулись: он был уверен, что пришел не к какому-то выводу, а к решению, которое неделями стояло у него перед глазами. На дневной стороне Икрананки не было времен года. В жизни не было ритма, только бесконечная борьба за выживание в медленно ухудшающейся окружающей среде. Любое изменение в природе было катастрофой, песчаной бурей, чумой, падалью, пересыхающим колодцем. Неудивительно, что туземцы с подозрением относились ко всему новому, а значит, и друг к другу. Неудивительно, что они чувствовали себя непринужденно только с полностью посвященными членами своих собственных фратрий. Неудивительно, что цивилизации были нестабильны, а варвары могли свободно приходить так часто. Эти бедняги!

Рангакора, расположенная на краю Сумеречной зоны, знала дождь, снег и усиление ветра при смене дня и сумерек. Оно знало не только несколько изолированных звезд, но и созвездия; после того как его народ отважился отправиться в страну ночи, оно хорошо их знало. Короче говоря, подумал Фолкейн, хотя местные жители и могли принадлежать к С.О.Б., они были своего рода С.О.Б. Земли.

Но тогда...

Нет. Рангакора была маленькой и изолированной. У нее просто не было возможностей империи. И с фракциями и дикими рейдерами на этой планете ван Рийн будет иметь дело ни с чем иным, как с империей. Сдаться и помочь этому городу может быть донкихотским жестом, но Лига политехников не собиралась бросаться на ветряные мельницы. Освобожденная Рангакора будет снова поглощена, как только космический корабль улетит, потому что больше визитов не будет.

Однако его стабилизирующее влияние могло оказаться неоценимым для торговцев с внешнего мира. Разве не был возможен какой-то компромисс?

Фолкейн в отчаянии воздел глаза к небу. Когда, черт возьми, Muddlin’Through собирался прибыть? Конечно, Чи и Адзел в первую очередь будут искать его здесь. Если только с ними не случилось чего-то ужасного.

Он осознал, что Урсала заговорила с ним, и вышел из оцепенения. - Прошу прощения, благороднейший?

“Мы не пользуемся почетными обращениями”, - сказал король. “Нужно умиротворить только врага. Я просил тебя рассказать мне о твоем доме. Должно быть, это чудесное место, и иршари знают, что мне не помешало бы немного отвлечься.

“Ну...э—э...”

“Мне тоже интересно”, - сказал Торн. “В конце концов, если мы, Эршока, покинем Икрананку, это поставит крест на всем. С таким же успехом мы можем прямо сейчас уйти из Рангакоры. ” Он не выглядел слишком довольным этим.

Фолкейн сглотнул. Когда люди будут эвакуированы на Землю, он сам станет общественным героем, но ван Рийн отстранит его от работы первопроходцем в торговле. Без сомнения, у него все еще была бы работа: приятная, безопасная должность третьего помощника на каком-нибудь молочном рейсе, с капитанской койкой в пятьдесят лет и обязательным уходом на заслуженную пенсию десять лет спустя.

“Э-э-э, солнце стало ярче”, - сказал он. “Ты видела, как были освещены наши апартаменты, Стефа”.

- Черт возьми, я чуть не ослепла, - проворчала девушка.

“ Ты бы к этому привыкла. Все равно поначалу тебе придется быть осторожной, выходя на улицу. Солнце может обжечь твою кожу.

- Чума, вы говорите! - взорвался один из охранников Фолкейна.

Герметиец решил, что производит плохое впечатление. “ Только на время, - запнулся он. “ Тогда ты в безопасности. Твоя кожа становится жесткой и коричневой”.

“ Что? Стефа поднесла руку к своей чистой щеке. У нее отвисла челюсть.

- Там, должно быть, жарко, - проницательно заметила Урсала.

“ Не очень, ” сказал Фолкейн. - Конечно, в большинстве мест теплее, чем здесь.

“Как ты это выдерживаешь?” Спросил Торн. “Я прямо сейчас вспотел”.

“Ну, в действительно жаркую погоду вы можете пойти в дом. Мы можем сделать здание таким теплым или прохладным, каким пожелаем”.

- Ты хочешь сказать, что мне придется просто сидеть, пока погода сама не решит измениться? - Рявкнул Торн.

“ Я помню, ” вставила Стефа. “ Воздух у вас был более душный, чем на болоте. Земля такая же?

“Зависит от того, где вы находитесь”, - сказал Фолкейн. “И на самом деле, мы довольно хорошо контролируем погодный цикл на Земле”.

“Все хуже и хуже”, - пожаловался Торн. “Если я должен потеть, то уж точно не хочу делать это по чьей-то прихоти”. Он просиял. “Если только ты не можешь бороться с ними, когда тебе не нравится то, что они замышляют?”

“Боже Милостивый, нет!” Сказал Фолкейн. “Драки запрещены на Земле”.

Торн прислонился спиной к перилам и уставился на него. - Но что мне тогда делать?

“Э-э... Ну, тебе придется ходить в школу несколько лет. Это земные годы, примерно в пять раз длиннее икрананканских. Тебе придется изучать, о, математику, естественную философию и историю, и — теперь, когда я думаю об этом, общая сумма ошеломляет. Впрочем, не волнуйся. Они найдут тебе работу, как только ты закончишь учебу.

- Какого рода работа?

“ М-м-м, боюсь, там не слишком высоко платят. Даже на планете-колонии. Вы понимаете, что колонии не примитивны, и вам нужно длительное образование, чтобы обращаться с машинами, которые мы используем. Я полагаю, ты мог бы стать... — Фолкейн подыскивал слова на родном языке, — поваром, помощником механика или кем-то в этом роде.

“ Я, который правил городом? Торн покачал головой и что-то пробормотал себе под нос.

- Тебе, должно быть, предстоит немного повоевать, - запротестовала Стефа.

“К сожалению, да”, - сказал Фолкейн.

“ Почему ‘к сожалению’? Ты странный. Стефа повернулась к Торну. “ Не унывай, капитан. Мы будем солдатами. Если великий Дед не лгал, эти места набиты награбленным.

“Солдатам не разрешается грабить”, - сказал Фолкейн. Они выглядели явно шокированными. “И в любом случае, им также требуется больше навыков обращения с машинами, чем, я думаю, вы можете приобрести в вашем нынешнем возрасте”.

“ Шары... из... огня, ” прошептал Торн. “Мы должны созвать совет фратрии по этому поводу”, - сказал охранник встревоженным голосом.

Торн выпрямился и снова взял себя в руки. “ Прямо сейчас это будет нелегко, - заметил он. “ Мы продолжим в том же духе. Когда осада будет снята и мы снова свяжемся с нашими людьми, мы посмотрим, что мы хотим сделать. Урсала, мы с тобой собирались организовать корпус связи между нашими двумя силами.

“Да, я полагаю, мы должны”, - неохотно согласился король. Он склонил голову перед Фолкейном. “Прощай. Я надеюсь, мы сможем подробно поговорить позже. Прощание Торна было рассеянным; он углубился в темно-коричневые размышления. Они побрели прочь.

Стефа оперлась локтями о перила. На ней была довольно короткая туника, волосы распущены. Ветерок развевал бронзовые локоны. Хотя выражение ее лица стало мрачным, Фолкейн вспомнил некоторые замечания, которые она обронила ранее. Его пульс участился. С таким же успехом он мог наслаждаться своим заключением.

“Я не хотел, чтобы ”Земля" звучала так плохо", - сказал он. “Тебе бы понравилось. Такая красивая девушка с таким экзотическим происхождением — ты была бы сенсацией.

Она продолжала смотреть на сторожевые башни. Презрение в ее голосе встревожило его. “ Конечно, в новинку. На какой срок?

— Что ж, моя дорогая, для меня ты всегда будешь самой восхитительной новинкой.

Она не ответила. “ Какого черта ты вдруг такой мрачный? - Спросил Фолкейн.

Ее губы сжались. “ То, что ты сказал. Когда ты спас меня, я считала тебя большим мужчиной. Надо было сразу догадаться, что ничего страшного в этой драке нет, когда у тебя есть монстр, на котором можно ездить, и машина в твоих руках! И, возможно, несправедливо называть тебя испорченным зандараманцем. Тебя никогда не учили ездить верхом. Но, по правде говоря, ты плохо держишься в седле. Ты на что-нибудь годишься без помощи машины?”

- По крайней мере, одно, - он попытался улыбнуться.

Она пожала плечами. “ Я не сержусь, Дэвид. Только не уверена. Моя вина, истина, в том, что я раньше не понимал, что просто из-за того, что ты отличаешься от других, ты выглядишь так прекрасно ”.

Мой день, простонал Фолкейн про себя.

“ Пожалуй, я пойду посмотрю, не на дежурстве ли Хью, - сказала Стефа. - Можешь еще немного осмотреться, если хочешь.

Фолкейн потер подбородок, глядя ей вслед. Начинающая пробиваться щетина зачесалась назад. Естественно, это было время, когда его последняя доза фермента против бороды начала заканчиваться. За пределами корабля, вероятно, на всей Икрананке не было бритвы. У него несколько дней был сильный зуд, пока проклятый грибок на лице не пророс как следует.

Девушка говорила не без причины, с горечью подумал он. На самом деле, он был более виноват, чем сам грешил, всю эту поездку. Если Чи Лан и Адзель попали в беду, вина была на нем; он был капитаном. Еще через четыре месяца, если бы они не отчитались, план путешествия, который они оставили на базе, был бы распечатан и отправлена спасательная экспедиция. Это могло бы спасти его, при условии, что он все еще жив. В данный момент он не был уверен, что хочет этого.

Чей-то крик заставил его обернуться. Он уставился поверх перил на городскую стену. Казалось, в его голове прогремел гром.

Адзель!

Воденит на полном скаку вынырнул из-за поворота нижней дороги. По всей его волнистой длине блестела чешуя; он ревел громче водопада. Из вражеского лагеря донесся пронзительный крик. С башен Рангакоры донесся грохот барабанов. Люди и икрананкцы в полном вооружении устремились к парапетам.

“ Демоны живы! ” ахнули за спиной Фолкейна. Он оглянулся и увидел, что двое его охранников с пепельными лицами таращатся на привидение. Это промелькнуло у него в голове; шанс сбежать. Он скользнул к двери.

Вернулась Стефа. Она схватила его за руку и навалилась на него всем весом. “Смотри в оба!” - крикнула она. Мужчины вышли из оцепенения, обнажили клинки и загнали его обратно. Его затошнило.

“ Что происходит? он поперхнулся. - Где космический корабль?

Теперь он мог только наблюдать. Отряд катандаранской кавалерии собрался и бросился в атаку. Адзель не останавливался. Он пробивался вперед. Копья раскалывались о его доспехи, всадники падали, а зандарас в панике бежал. Его мог остановить огонь из катапульты. Но полевая артиллерия не была проинформирована ни о внеземных существах, ни о том, что делать, когда реальный, видимый демон направляется прямо к ним. Они покинули свои посты.

Ужас распространялся подобно водороду. Через несколько минут армия Джадхади превратилась в ревущую, сопротивляющуюся толпу, направлявшуюся вниз по склону к дому. Адзель некоторое время гнался за ними, чтобы убедиться, что они не остановятся. Когда последний солдат пехоты скрылся из виду, водениты вернулись через хаос брошенного оружия, повергая зандаров и карикутов, бездействующие фургоны, пустые палатки, тлеющие костры. Его хвост радостно завилял.

Он подбежал к воротам рысью. Фолкейн не слышал, что он кричал, но мог себе представить. Колени человека стали ватными. Он боролся за воздух. Казалось, не прошло и минуты, как к нему поспешил посыльный сказать, что его вызывают. Но прогулка по пустым улицам — гражданское население Рангакоры ушло по домам, чтобы воззвать к богам, — и к парапету заняла целую вечность.

Однако прогулка несколько успокоила его. Когда он стоял с Торном, Урсалой, Стефой и шеренгой солдат, глядя сверху вниз на своего друга, он снова мог думать. Так близко он увидел пушистую фигурку Чи на огромных плечах. По крайней мере, они оба были живы. Слезы застилали ему глаза.

“ Дэвид! ” заорал Адзель. “ Я так надеялся, что ты будешь здесь. Почему меня не пускают?

- Я пленник, - крикнул Фолкейн в ответ на латыни.

“ Нет, ты не понимаешь, ” сказал Торн. - Говори на англике или катандаране, насколько я могу понять, или держи рот на замке.

Поскольку торчащие вокруг наконечники копий выглядели такими адски острыми, Фолкейн подчинился. К общей неприятности жизни добавляло то, что каждый должен был узнать, как был остановлен его корабль. И теперь он действительно застрял здесь. Его пищевод скрутило.

Торн нетерпеливо сказал: “Эй, послушай, у нас общее дело. Давай вместе двинемся на Хайджакату, отобьем у них эту твою летающую штуковину, а потом двинемся на Катандару.

Тон Урсалы стал ледяным. - Другими словами, моим городом будут править оттуда, несмотря ни на что.

“Мы должны помочь нашим братьям”, - сказал Торн.

“Я перехватил курьера по пути сюда”, - сказал им Адзель. “Боюсь, я потерял заслугу, напугав его, но мы читали его депеши. Эршока, которые были в городе, но не в Железном Доме, собрались и атаковали с тыла. Объединившись таким образом, их силы смяли линии осады и пробились из города. Они захватили — как теперь это называется? чакоранскую деревню — и послали за отдаленными семьями, чтобы те приехали и были в большей безопасности. Джадхади не осмеливается атаковать их имеющимися у него войсками. Он вызывает подкрепление из различных имперских гарнизонов.

Торн подергал себя за бороду. “Насколько я знаю свой народ, - сказал он, - они выступят раньше, чем это произойдет. А куда им идти, как не к нам?” Его лицо вспыхнуло. “Клянусь Разрушением! Нам нужно всего лишь сесть, и мы получим все, что я хотел!”

“Кроме того, ” предупредила Стефа, “ мы не могли доверять Фолкейну. Как только он получит обратно свою летающую машину, он сможет делать все, что захочет”. Она враждебно посмотрела на герметинца. “Думаю, ты бы на нас клюнул”.

“Единственное, чего я хочу в одиночестве, - это убраться с этой планеты”, - утверждал он. “Очень далеко”.

“Но потом? Твой вонючий интерес торговцев связан с Катандарой. И вполне могут быть другие, подобные тебе, которые придут позже. Нет, лучше мы оставим тебя у себя, мой олененок. Она перегнулась через зубчатую стену, сложила руки рупором и крикнула: “Убирайся, ты, или мы запустим в тебя головой твоего друга!”

Чи встал между спинными пластинами. Ее тоненький голосок едва донесся до них сквозь грохот водопада: “Если ты это сделаешь, мы развалим твою городскую навозную кучу по уши”.

“ Подожди, подожди, ” взмолилась Урсала. - Давай будем благоразумны.

Торн пробежался взглядом по лицам, столпившимся у стены. На них блестел пот, языки увлажнили губы; клювы были открыты, а загривки обвисли. “Мы не можем хорошо выступить против него”, - сказал он вполголоса. “ Наши люди сейчас слишком напуганы, и, кроме того, большинство зандара сбежали бы. Но мы можем держать его на расстоянии. Когда прибудет вся фратрия — да, их будет слишком много. Мы можем подождать.

- И оставь меня в живых для обмена, - быстро добавил Фолкейн.

- Конечно, конечно, - усмехнулась Стефа.

Торн отдал приказ. Инженеры начали сматывать мотки катапульты. Адзель услышал скрип и отошел за пределы досягаемости. “ Мужайся, Дэвид! ” крикнул он. - Мы тебя не бросим.

Что было сделано из лучших побуждений, но не столь полезно, подумал Фолкейн в мрачном настроении. Торн не только хотел сохранить Рангакору, он должен был это сделать ради своих сородичей. Эршока были настолько заражены хронической подозрительностью Катандары, что они никогда бы добровольно не позволили Фолкейну вернуться на его корабль. Скорее, они сделают его постоянным заложником на случай прибытия других космических кораблей. И, прочно обосновавшись здесь, они, несомненно, попытаются свергнуть гегемонию Деодаха. Возможно, это тоже удастся. Максимум, на что Фолкейн мог надеяться, это на то, что спасательная экспедиция сможет заключить выгодную сделку: в обмен на него Лига будет держаться подальше от Икрананки. Он знал, что договор будет соблюден; торговать с враждебным населением невыгодно. И когда ван Рийн поймет, что этот рынок нужно не просто разделить, но и отказаться от него, он отправит Фолкейна на Луну.

Какой прекрасный буйабес он себе приготовил!

Охранники потащили его в сторону дворцовых апартаментов, которые служили ему тюрьмой. Адзель собрал тех немногих тягловых животных, которые не сорвались с привязи, для запаса еды и приступил к осаде города одним драконом.

-10-

Cхи Лан без труда добралась незамеченной до восточной стены. Катандаранцы не подходили достаточно близко, чтобы вытоптать кусты, а рангакорцы не выходили подрезать и пропалывать. Было достаточно высоких зарослей, чтобы скрыть ее приближение. Присев у подножия, она посмотрела на отвесный темный утес; по фиолетовому небу над головой пронеслось облако, отчего ей показалось, что оно падает прямо на нее. Острый смолистый запах растительности наполнил ее нос. Дул холодный ветер. С противоположной стороны она услышала рев водопада.

Здесь, в тени, было трудно разглядеть детали. Но постепенно она выбрала маршрут. Как обычно, камни не были обработаны, за исключением тех мест, где они прилегали друг к другу, и дожди и морозы нескольких тысячелетий сделали их изъеденными. Она умела лазать.

Ее сухожилия напряглись. Она подпрыгнула, ухватилась за опоры для пальцев рук и ног, потянулась за следующей и за следующей. Холодная и шершавая поверхность царапнула ее живот. Ей мешала добыча из пустого лагеря, два кинжала на поясе и веревка, обмотанная вокруг нее. Тем не менее, она бесстрастно полезла наверх.

Когда ее пальцы ухватились за край зубчатой стены, она на мгновение заколебалась. Здесь через равные промежутки времени были выставлены часовые. Но— Она подтянулась, пригнулась между зубцами и выглянула наружу. В нескольких метрах слева и справа она увидела ближайших наблюдателей. Один был человеком, другой икрананканцем. Их плащи развевались так же неистово, как знамена на вершинах более отдаленных башен. Но они смотрели прямо наружу.

Быстрее, сейчас же! Чи метнулся через парапет. Как и ожидалось — любой компетентный военный инженер спроектировал бы все именно так — между внутренним основанием стены и ближайшими домами протянулось несколько метров пустой мостовой. Поскольку связь с внешним миром была приостановлена, движение по ней прекратилось. Она не остановилась, чтобы побеспокоиться о случайных прохожих, а поползла вниз с безрассудной скоростью. Последние несколько метров она падала. Низкая гравитация была полезной.

Как только она вбежала в ближайший переулок, ей потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. Впрочем, не дольше, чем следовало. Она услышала шаги и каркающие голоса. Через оконную раму она забралась на крышу одного дома.

Отсюда открывался широкий обзор. Раздутое красное солнце бросало длинные косые лучи на улицы, где, к счастью, было мало местных жителей. Прошло несколько часов после приезда Адзеля, а они, должно быть, все еще слишком потрясены, чтобы работать. Давайте посмотрим…Дэвида наверняка будут держать во дворце, который, должно быть, является тем претенциозным сооружением в центре города. Она проложила маршрут, от крыши к крыше, насколько это было возможно, пересекая самые узкие переулки, когда они были пустынны, и отправилась в путь.

Осторожность стоила времени, но обошлась дешево. Самое серьезное препятствие ждало в конце. Четыре просторных проспекта окаймляли королевские владения, и они были далеко не пустынны. Помимо ручейка повседневных дел, они толпились среди встревоженных групп икрананкцев, очень по-человечески стремившихся получить хоть какое-то утешение от близкого присутствия своих правителей. Чи провел пару часов за дымоходом, изучая место происшествия, прежде чем представился удобный случай.

Тяжелая повозка прогрохотала по улице перед ней в то самое время, когда пожилой туземец в широких официальных одеждах направлялся ко дворцу. Чи спрыгнула в проход между этим домом и следующим. Она рассчитывала, что здания будут переполнены. Карикуты проскакали мимо, фургон заскрипел и загрохотал позади, его громада заслонила ее. Она застегнула молнию под ним и побежала на четвереньках. При ближайшем приближении ей оставалось около трех метров до старика-икрананкана. Если бы ее заметили, то сразу за ней были сады с множеством живых изгородей и беседок, в которых можно было спрятаться. Но она надеялась, что в этом не будет необходимости.

Это было не так, поскольку она пересекла открытое пространство за полсекунды до этого. Задрав сзади юбку старикашки, она нырнула под нее и позволила ткани упасть на себя.

Он остановился. “ Что? Что? - услышала она и повернулась вместе с ним, осторожно, чтобы не задеть его голени. “ Кррр-ек? Что? Клянусь, я felt...no, нет ... ук-к-к... Он заковылял дальше. Когда она решила, что они углубились в территорию, Чи бросила его за ближайшим кустом. Сквозь листву она увидела, как он снова остановился, пощупал свою одежду, почесал голову и, что-то бормоча, удалился.

Пока все идет хорошо. Следующий этап действительно может стать веселым. Некоторое время Чи бродила по саду, прячась, как может прятаться только лесник, когда кто-то проходит поблизости, пока изменения в передвижении снова не предоставили ей такую возможность.

Она обошла дворец сбоку. Заросли псевдобамбу скрывали ее от этого, а живая изгородь под прямым углом служила дополнительным укрытием, и никого не было видно, кроме стражника-туземца, шуршащего по гравийной дорожке в нагруднике и понож. Он должен был знать. Чи отпустил его и атаковал. Летящий снаряд с огорчительным грохотом опрокинул его на живот. В ту же секунду она оказалась у него на плечах, левой рукой перекрывая ему дыхание, а правой вытаскивая нож.

Она приставила острие к его горлу и весело прошептала: “Один твой писк, друг мой, и ты станешь холодным мясом. Мне бы это тоже не понравилось. Ты не можешь быть очень вкусной.

Ослабив давление, она позволила ему повернуть голову, пока он мельком не увидел ее, и решила простить ему издаваемое им бульканье. Должно быть, неприятно, когда на тебя нападает демон в серой маске, даже такой маленький. “ Быстрее, если хочешь жить, ” приказала она. - Где заключенный Ершох? - спросил я.

“Ак-к-к—ук-к-к”

“ Не тяни время. Чи ткнул его пальцем. “ Ты знаешь, кого я имею в виду. Высокий желтоволосый безбородый человек. Скажи мне или умрешь!”

“ Он—он в— - Слов не хватало. Солдат сделал галантную попытку подняться. Чи придушил его, на мгновение лишив сознания. Находясь в Хайджакате, она позаботилась о том, чтобы как можно лучше изучить анатомию икрананкан, насколько это было возможно без вскрытия. И это был сравнительно слабый вид.

Когда солдат пришел в себя, он был вполне готов сотрудничать. Или, во всяком случае, он был слишком напуган, чтобы придумать ложь; Чи в свое время провела достаточно допросов, чтобы быть в этом уверенной. Она получила точные указания, как найти номер. Два Ершока наблюдали за этим, но за массивной бронзовой дверью.

“ Спасибо, ” сказала она и снова надавила на него. Отрезав несколько кусков веревки и полоску его плаща в качестве кляпа, она обездвижила своего информатора и закатала его среди стеблей с перьями. Когда она уходила, он приходил в сознание. “Я уверена, тебя скоро найдут”, - сказала она. “Вероятно, до того, как они начнут поливать сад”.

Она выскользнула. Теперь действительно нужно было спешить. И она не могла. Когда она незамеченной вошла в столицу этого проклятого ночного города, все, что происходило раньше, выглядело как чепуха. Открытое окно вело в комнату, которая, как она видела, была пуста. Но потом пришлось переходить от гобелена к дивану, от декоративной вазы к статуе, в то время как алеф-нулевые слуги, охранники, бюрократы, торговцы, просители, сестры, кузины и тети ходили взад и вперед по длинным коридорам; и подниматься по пандусу в тот момент, когда он был пуст, в надежде, что никто не появится до того, как она найдет свое следующее укрытие; и так далее, и тому подобное — к тому времени, как она достигла нужного балкона, стройные колонны которого касались карниза, даже ее нервы были на пределе.

Она подпрыгнула, перемахнула через край крыши и подползла к точке прямо над окном, которое, должно быть, принадлежало квартире Фолкейна. Ее пленник сказал ей, что это было между вторым и третьим балконами с северной стороны. И двумя этажами ниже, со стеной, слишком гладкой, чтобы по ней можно было взобраться. Но у нее оставалось еще много веревок, и из черепицы торчало множество труб. Она сделала петлю вокруг ближайшей. Бросив взгляд, чтобы убедиться, что никто не смотрит с земли, она скользнула вниз.

Остановившись, она заглянула в окно. Изящная решетка из позеленевшей от времени бронзы пропустила бы ее, но не мужчину. Почему ей не пришло в голову поискать ножовку в катандаранских подстилках? Она протянула руку и постучала по стеклу позади. Ответа не последовало. С замечанием, которое действительно не должно было исходить от такого пушистого белого меха, она разбила стекло рукояткой кинжала и забралась внутрь. Оглядываясь по сторонам, она потянула за веревку.

Для икрананканца комнаты были хорошо обставлены. Для мужчины они были темными и холодными, и Фолкейн спал, свернувшись калачиком, как канат. Чи подошел к кровати, прикрыл ему рот рукой — люди были так нелепо эмоциональны — и встряхнул его.

Он вздрогнул, просыпаясь. “Ха? Пуфф, уууу, тьфу!” Чи коснулся пальцем ее морды. Его глаза прояснились, он кивнул, и она отпустила его.

“ Чи! - прерывисто выдохнул он. Его руки сомкнулись вокруг ее. - Как, черт возьми?

“ Я пробрался сюда тайком, идиот. Ты ожидал, что я найму группу? А теперь давай придумаем, как тебя вытащить.

Фолкейн ахнул. - Ты хочешь сказать, что не знаешь?

- А как я должен? - спросил я.

Он поднялся на ноги, но без сил. - Я тоже, - сказал он.

Мужество покинуло Чи. Она тяжело опустилась на пол.

В порыве любви Фолкейн наклонился, поднял ее и убаюкал в своих объятиях. - Достаточно просто знать, что ты пыталась, - пробормотал он.

Она дернула хвостом. Уксус вернулся в ее голос. “ Это не для меня. Через мгновение: “ Все, что нам нужно, это сбежать отсюда. Тогда мы сможем дождаться в глубинке спасательной экспедиции.

Фолкейн покачал головой. “ Извини, нет. Как мы с тобой связались? Они, конечно, заметили бы, как только мы доберемся до того места, нас тут же завалят скобяными изделиями, так что Джадхади сможет свалить вину за наше исчезновение на Торна. Ему, вероятно, это тоже сошло бы с рук. Подумай, как эти туземцы будут держаться вместе перед лицом инопланетянина ”.

Чи ненадолго задумался. - Я мог бы попытаться проскользнуть в пределах слышимости детекторов нашего корабля.

“М-м-м”. Фолкейн провел рукой по волосам. “Ты знаешь, что тебе это никогда не удастся, как свидетельство того факта, что ты вообще не пытался. Нет прикрытия, достойного перечисления”. Ярость захлестнула его. “Черт бы побрал тот шанс, что передатчик Адзела был разбит! Если бы мы могли вызвать корабль ...”

И тут его разум помутился. Он отшатнулся и сел на кровать. Чи отпрыгнул в сторону и наблюдал круглыми желтыми глазами. Тишина становилась все более напряженной.

Пока Фолкейн не ударил кулаком по ладони и не сказал: “Иуда на Меркурии! Да!”

К нему вернулась дисциплина его детства. Его накачали наркотиками, похитили и наносили один фигуральный удар в живот за другим, и он ничего не мог с этим поделать, и это разбило его вдребезги. Теперь, когда идея обрела форму, он знал, что все еще мужчина. Вероятность того, что его убьют, не имела ни малейшего значения в вакууме. Под звенящим сознанием его душа смеялась от радости.

“ Послушай, ” сказал он. “ Ты мог бы снова уехать из города, даже если я не смогу. Но ваш шанс выжить очень долго, и шанс Адзеля, не стоил бы многого. Ваш шанс на спасение был бы еще меньше. Если ты готов бросить кости прямо сейчас — пойти ва—банк — тогда...

Чи не стала спорить с его планом. Она задумалась, произвела в уме несколько вычислений и кивнула. - Давайте.

Фолкейн начал одеваться, но остановился. - Не хочешь ли ты сначала вздремнуть?

“ Нет, я чувствую себя вполне готовой. Ты сам?

Фолкейн ухмыльнулся. Последний сон привел его в чувство. Кровь застучала в жилах. - Готов сразиться со слонами, мой друг.

Одевшись, он подошел к двери и постучал в нее. “ Эй! ” крикнул он. “ Помогите! Срочно! Срочность! Совершенно секретно! Приоритет один! Обращайтесь с ним осторожно! Откройте эту дверь, вы, безмозглые!”

В замке щелкнул ключ. Дверь широко распахнулась. На пороге стоял крупный Эршох с обнаженным мечом. Его спутник ждал на почтительном расстоянии позади. “Ну?”

“ Я должен увидеть твоего босса, ” пробормотал Фолкейн. Что угодно, лишь бы оказаться на расстоянии вытянутой руки. Он подошел ближе, размахивая руками. - Я подумал о чем-то ужасном.

- Что? - прорычало из бороды.

“ Это. Фолкейн схватил мужчину за плащ по обе стороны от броши, скрестив запястья. Он свел руки вместе. Их тыльные стороны сомкнулись на гортани его жертвы. Одновременно Чи влетел в коридор и перемахнул через одежду другого охранника.

Человек Фолкейна рубанул саблей вниз, но ноги Фолкейна там уже не было. Колено прошло прямо вверх. Солдат согнулся пополам от боли. Затем его схватило удушение. Фолкейн позволил ему упасть и прыгнул к следующему Эршоху. Чи набросилась на него и до сих пор удерживала его от произнесения большего, чем несколько фырканий и хрюканья, но она не могла одолеть его. Фолкейн рубанул лезвием ладони. Охранник рухнул.

С некоторым облегчением Фолкейн увидел, что он тоже не сильно пострадал. Он наклонился, чтобы затащить их обоих внутрь и надеть форму. Но было слишком много шума. Женщина-икрананкан высунула голову из входа дальше по коридору и начала кричать. Ну, вы не могли получить все. Фолкейн схватил саблю и умчался. Чи вприпрыжку бежал рядом с ним. Крики достигли высоких частот и переросли в децибелы.

Вниз по тому пандусу! Наверх направлялся придворный. Фолкейн жестко оттолкнул его и продолжил путь. Еще несколько человек были в коридоре внизу. Он взмахнул мечом. “Кровь и кости!” - заорал он. “Бу!” Они расчищали дорогу, падая друг на друга и крича.

А вот и мастерская электротехники. Фолкейн ворвался внутрь. Двое ученых и несколько ассистентов уставились на него, стоя за верстаками, заставленными аппаратурой причудливой конструкции. “Всем выйти”, - сказал Фолкейн. Когда они двигались недостаточно быстро, он ударил Великого Главного философа Королевской Рангакоры плоской стороной своего клинка. Они получили сообщение. Он захлопнул дверь и задвинул засов.

Сквозь этот тяжелый металл донесся грохот, становившийся громче с каждой минутой, голоса, шаги, бряцанье оружия и тревожные барабаны. Он огляделся. Через окна нельзя было попасть внутрь, но в дальнем конце длинной комнаты открывалась другая дверь. Он запер и ее на засов и принялся придвигать к ней мебель. Если бы он свалил туда все, что не было прибито гвоздями, и использовал веревку Чи, чтобы еще больше закрепить эту массу, он, вероятно, смог бы сделать ее непроходимой для всех, кроме армейских инженеров. И они, скорее всего, не были бы вызваны, когда другой подход выглядел бы проще.

Он закончил свою работу и вернулся, тяжело дыша. Чи тоже был занят. Она сидела на корточках на полу среди невероятного нагромождения батареек и разного хлама, сматывая провод в спираль и хмуро разглядывая банку с конденсатором. Она могла только гадать о емкостях, сопротивлениях, индуктивностях, напряжениях и силе тока. Однако это предположение было бы весьма обоснованным.

Обе двери задрожали под ударами кулаков и сапог. Фолкейн посмотрел на ту, которую не укрепил. Он потянулся, немного покачался на ногах, усилием воли снимая напряжение со своих мышц. Позади него Чи возился с разрядником; он услышал легкий шум поджаривания.

Приглушенный человеческий голос прокричал: “Освободите дорогу! Освободите дорогу! Мы разобьем эту тему с непристойностями, если ты поймешь, что такое наша непристойность! Чи даже не потрудилась оторвать взгляд от своей работы.

Шум снаружи стих. Через мгновение, когда у меня перехватило дыхание, раздался топот ног, и по бронзе ударили чем-то тяжелым. Она зазвенела и прогнулась. таран ударил снова. На этот раз за звуком раскалывания последовали сердечные проклятия. Фолкейн ухмыльнулся. Должно быть, они использовали брус из склеенной древесины, который оказался менее чем удовлетворительным. Он подошел к щели, где дверь была немного отогнута от косяка, и заглянул внутрь. Можно было увидеть нескольких эршоков в полном каноническом облачении, с живой яростью на лицах. - Ку-ку, - сказал Фолкейн.

“Позовите смита!” Ему показалось, что он узнал крик Хью Пэдрика. “Вы, там, позовите непристойного смита. А также молотки и холодные зубила.

Этого было бы достаточно, но потребовалось бы время. Фолкейн вернулся, чтобы помочь Чи. “ Думаешь, у нас достаточно заряда в батареях? - спросил он.

“ О да. Она не сводила глаз с единственного верстака, не стоявшего на баррикаде, где она смастерила телеграфный ключ из металлолома. “ Всего четыреста километров или около того, верно? Даже этот слабоногий Адзель преодолел это расстояние за несколько стандартных дней. Что меня беспокоит, так это правильная частота.

“Ну, прикинь как можно точнее, а затем используй другие значения. Знаешь, сделай переменный контакт вдоль провода”.

“ Конечно, я знаю! Разве мы не планировали это в ваших комнатах? Перестаньте болтать и займитесь полезным делом.

“Я больше отношусь к красивому типу мужчин”, - сказал Фолкейн. Он неловко орудовал плоскогубцами — они не были предназначены для человеческих рук, — чтобы последовательно подсоединять батарейки. И лейденская банка, хотя на самом деле вам следовало бы называть ее банкой Рангакора...

Дверь звякнула и задрожала. Фолкейн сосредоточил половину своих мыслей в этом направлении. Вероятно, прошло чуть меньше часа с тех пор, как он отключился. Не так уж много времени, чтобы сыграть Генриха Герца. Но Чи нанес последние штрихи. Она присела на корточки перед неуклюжим нагромождением аппаратуры, постучала по клавише и кивнула. В щели с шипением пробежала искра. Она затараторила код Лиги. Невидимые, неосязаемые, хлынули радиоволны.

Теперь все зависело от того, найдет ли она диапазон волн покойных оплакиваемых передатчиков, где-нибудь среди тех, которые она могла попробовать вслепую. У нее тоже оставалось недолго. Дверь откроется через минуту или две. Фолкейн оставил ее на своем посту.

Засов соскочил. Дверь распахнулась. В комнату ворвался Эршох с поблескивающим мечом.

Фолкейн скрестил клинки. Звякнула сталь. Как и ожидалось, этот человек увлекался научным фехтованием. Фолкейн мог убить его за тридцать секунд. Но он не хотел. Кроме того, пока он удерживал этого парня в дверях, другие не могли пройти. “ Развлекаешься? - крикнул он через жужжащие края. Ярость прорычала на него в ответ.

Дит-дит-дах-дит... Приезжай в Рангакору. Приземляйся в пятидесяти метрах от южных ворот. Дит-дах-дах. Лязг, грохот, лязганье!

Эршох прижался спиной к косяку. Внезапно он бочком протиснулся мимо входа, и там оказался еще один мужчина. Фолкейн удержал первого исключительно силой, в то время как его нога нанесла эпический удар саватом. Второй мужчина взвыл от боли и отшатнулся назад, в объятия своих товарищей. Крутанувшись, Фолкейн быстрым ударом отразил клинок первого и последовал скользящим ударом. Его острие вонзилось в предплечье. Он ловко повернулся, разрывая ткань, и услышал, как вражеская сабля со звоном упала на пол.

Не останавливаясь, чтобы вытащить свое оружие, он повернулся и едва избежал удара третьего воина. Он сделал шаг вперед и схватил каратиста. Рывок — довольно ужасный щелкающий звук - Эршох упал на колени, с посеревшим лицом и сломанными руками, и Фолкейн выхватил свой клинок. Он зазвонил на следующий.

Глаза Герметиста забегали из стороны в сторону. Человек, которого он порезал, сгорбился. Из его раны хлынула невероятно ярко-красная кровь. Другой пострадавший сидел, привалившись к стене. Фолкейн посмотрел в лицо стоявшего перед ним человека (ребенка с пухлыми щеками, каким он сам был не так давно) и сказал: “Если вы немного подождете, эти бандиты смогут выползти и позвать на помощь”.

Мальчик выругался и рубанул его. Он перехватил меч своей рукой и крепко держал. “Ты хочешь, чтобы твой приятель истек кровью до смерти?” - спросил он. “Расслабься. Я тебя не укушу. Я действительно вполне спокоен, пока ты меня кормишь”.

Он высвободился и насторожился. Мальчик мгновение смотрел на него, затем отступил в толпу людей и икрананканцев, которая кружилась в коридоре позади него. Фолкейн подтолкнул раненых мужчин ногой. “ Продолжайте, ” мягко сказал он. Они прокрались мимо него в наступающей тишине.

Хью Пэдрик выступил вперед. Его клинок был обнажен, но опущен. Черты его лица дрогнули. - Что ты задумал? - спросил я. - прохрипел он.

“Очень страшная магия”, - сказал ему Фолкейн. “Мы избавим всех от неприятностей, если ты сдашься прямо сейчас”.

Дит-да-да-да!

“ Чего вы от нас хотите? - Спросил Падрик.

“ Ну, для начала, крепкий напиток. После этого мы сможем поговорить. Фолкейн попытался облизать губы, но безуспешно. Черт бы побрал этот воздух! Неудивительно, что местные жители не любили ковры. Жизнь превратилась бы в одну длинную серию статических ударов. Возможно, именно это впервые привлекло интерес рангакорцев к электричеству.

“ Да, мы могли бы поговорить. Сабля Падрика опустилась еще ниже. Затем в ослепительную долю секунды он вонзился в икру Фолкейна.

Тренированное тело герметийца отреагировало прежде, чем его разум включил передачу. Он подпрыгнул вверх с силой тяжести в две трети земной. Зашипел разогретый металл под подошвами его ботинок. Он упал прежде, чем тот успел отступить. Его вес вырвал оружие из рук Падрика. “Непослушный!” - закричал он. Его левый кулак взметнулся вперед. Падрик рухнул на задницу, нос превратился в красную развалину. Фолкейн сделал мысленную пометку, что с него через тот же нос снимут плату за пластическую операцию, если и когда агенты ван Рийна соберутся предложить такие услуги.

Икрананканец ткнул в него копьем. Он отбил его в сторону и убрал. Это дало ему минуту.

Он получил еще один, пока Падрик, пошатываясь, выпрямлялся и исчезал в толпе. И еще один прошел мимо, пока они смотрели и переминались с ноги на ногу. Затем он услышал, как Боберт Торн трубит: “Расчистите путь! Арбалеты!” — и понял, что конец близок.

Толпа расступилась вправо и влево, скрывшись из поля его зрения. Полдюжины икрананкских лучников появились в поле зрения и заняли позицию перед ним, через зал. Но он изобразил самую дерзкую ухмылку в своем репертуаре, когда Стефа побежала впереди них.

Она остановилась и с удивлением посмотрела на него. “ Дэвид, ” выдохнула она. “Ни один другой мужчина в мире не смог бы ... И я никогда не знала”.

“ Теперь знаешь. ” Поскольку ее кинжал был вложен в ножны, он рискнул ударить ее в подбородок. “Там, где я был, нас учат большему, чем обращаться с машинами. Не то чтобы я был против хорошей безопасной бронированной машины”.

Слезы застилали серые глаза. “ Но ты должен сдаться, - взмолилась она. - Что еще можно сделать?

“Это”, - сказал он, бросил саблю и схватил ее. Она кричала и отбивалась со значительной силой, но он был сильнее. Он прижал ее к себе и сказал лучникам: “Уходите, уродливые люди”. Теплый запах ее волос ударил ему в ноздри.

Чи невозмутимо продолжал подавать сигналы.

Стефа перестала извиваться. Он почувствовал, как она напряглась в его объятиях. Она сказала с железной гордостью: “Нет, поднимай голову и стреляй”.

- Ты же не всерьез! - пробормотал он, заикаясь.

“ Конечно. ” Она одарила его несчастной улыбкой. - Думаешь, эршох менее готов умереть, чем ты?

Лучники прицелились.

Фолкейн покачал головой. “Что ж, ” сказал он и даже рассмеялся, - когда ставки высоки, люди блефуют”. Вой, бормотание, отдаленные, но нарастающие и приближающиеся, не казались очень важными. “Конечно, я бы не использовал тебя в качестве щита. Я ужасный лжец, и у тебя есть применение получше. Он поцеловал ее. Она ответила. Ее руки скользнули по его спине и обвили шею.

Что было весело, и, более того, дало несколько дополнительных секунд...

“Демон, демон!” Мимо проносились люди и икрананкцы. За раскатом грома последовал звук падающей каменной кладки.

Стефа не присоединилась к паническому бегству. Но она высвободилась, и кинжал блеснул в ее руке. - Что это? - воскликнула она.

Фолкейн судорожно втянул воздух из легких. У него закружилась голова. Каким-то образом он сохранил ровный тон. “ Это, ” сказал он, “ был наш корабль. Она приземлилась и взяла Адзела в качестве пилота, и теперь он в воздухе, теряя заслуги, но имея мяч с легкой демонстрацией силы ”. Он взял ее за руку. “ Давай выйдем туда, где он сможет нас увидеть, и поднимемся на борт. Мне пора выпить сухого мартини.

-11-

Tконференция проходила на нейтральной территории, в автономной деревне Чакоран между регионами, на которые ранее претендовали Катандара и Рангакора. (Автономия означала, что она отдавала дань уважения им обоим.) Стараясь соблюдать все возможные формальности и не задевать чувства одной стороны больше, чем другой, Falkayn позволил своему главе председательствовать на церемонии открытия. Они были бесконечны. Его взгляд, должно быть, блуждал по красноватому полумраку хижины совета, по узорам тканых стен, по местным мужчинам, которые сидели на корточках со своими копьями в качестве своего рода почетного караула, и возвращался к большому каменному столу, за которым заседало совещание. Ему хотелось оказаться снаружи. Веселая суета и болтовня доносились до него через открытую дверь, где так терпеливо лежал Адзель; солдаты, сопровождавшие сюда своих различных начальников, братались.

Этого нельзя было сказать о самих вождях. Король Урсала закончил бубнить длинный список своих обид и желаний и теперь ерзал, пока император Джадхади занимался своими делами. Гарри Смит сердито посмотрел на Боберта Торна, который сердито посмотрел в ответ. Эршока-старший по-прежнему винил в бедах своей фратрии восстание. Его честь мэр этого города зашуршал бумагами, несомненно, готовя вступление к следующей речи.

Что ж, подумал Фолкейн, это была твоя идея, парень. И когда-нибудь должна прийти твоя очередь.

Когда космический корабль завис низко над ними и прогремел голос гиганта, предлагающий всеобщее перемирие и заключение договора, фракции пришли к согласию. Они не знали, что у них был выбор. Фолкейн никогда бы не выстрелил в них, но он не видел причин говорить им об этом. Без сомнения, Чи Лан, сидящая за пультом управления в небе над головой, сейчас больше занималась поддержанием порядка, чем подавляющим присутствием Адзеля. Но зачем им понадобилось произносить эти речи? Проблемы были простыми. Джадхади хотел Рангакору и чувствовал, что больше не может доверять Эршоке. Большое количество эршока тоже хотели Рангакору; остальные желали прежнего статуса-кво или разумной замены, но не видели, как ее получить; каждая группа чувствовала себя преданной другой. Урсала хотел, чтобы все иностранные дьяволы убрались из его города, плюс колоссальная компенсация за понесенный ущерб. И Фолкейн хотел — ну, он бы им сказал. Он закурил трубку и утешил себя мыслями о Стефе, которая ждала его в деревне. Неплохая девушка для развлечения, если не для спутницы жизни.

Прошел час.

— выдающийся представитель купцов-авантюристов из-За пределов Мира, Даид Алкайн.

Его скука испарилась. Он поднялся на ноги в порыве нетерпения, которое едва мог замаскировать улыбкой и небрежным произношением.

“Благодарю вас, благороднейший”, - сказал он. “Выслушав эти великолепные речи, я даже не буду пытаться соответствовать им. Я изложу свою позицию в нескольких простых словах ”. Это должно заслужить его всеобщую благодарность!

“Мы пришли сюда с добрыми намерениями, - сказал он, - предлагая продать вам товары, которые я продемонстрировал, по невероятно разумным ценам. Что произошло? На нас напали с намерением убить. Я сам был заключен в тюрьму и унижен. Наша собственность была незаконно конфискована. И, честно говоря, большинство дворян, вы можете быть чертовски благодарны, что никто из нас не был убит. Он коснулся своего бластера. “Помните, мы действительно представляем великую державу, которая проводит неизменную политику возмездия за вред, причиненный ее народу”. Когда это будет целесообразно, добавил он и увидел, как загривок Джадхади поднялся от ужаса, а костяшки пальцев Смита побелели.

“Расслабься, расслабься”, - убеждал он. “Мы не настроены враждебно. Кроме того, мы хотим торговать, а торговать во время войны нельзя. Это одна из причин, по которой я попросил об этой встрече. Если разногласия между нами могут быть улажены, что ж, это пойдет на пользу Лиге. И вам тоже. Вам ведь нужно то, что у нас есть на продажу, не так ли?

“ Итак. - Он наклонился вперед, положив кончики пальцев на стол. “ Я думаю, компромисс возможен. Каждый от чего-то откажется и что-то получит, и как только начнется торговля, вы станете настолько богаты, что то, что вы потеряли сегодня, заставит вас смеяться. Вот приблизительный план общего соглашения, которое я предложу.

— Во-первых, Рангакоре будет гарантирована полная независимость, но откажитесь от требований о возмещении ущерба...

“ Благороднейший! Джадхади и Урсала вскочили и закричали друг другу в клювы.

Фолкейн взмахом руки призвал их к тишине. “Я уступаю вопрос королю Урсале”, - сказал он или что-то в этом роде.

— Наши потери ... уничтоженный урожай ... разграбленные зависимые деревни ... разрушенные здания... - Урсала остановился, взял себя в руки и сказал с большим достоинством: - Мы не были агрессорами.

“Я знаю, ” сказал Фолкейн, “ и я сочувствую. Однако разве вы не были готовы бороться за свою свободу? Которая у вас теперь есть. Это должно чего-то стоить. Не забывайте, Лига будет участником любого договора, к которому мы здесь придем. Если этот договор гарантирует вашу независимость, Лига поддержит гарантию ”. Не совсем верно. Используются только солнечные специи и ликеры. О, ну, это практически ничего не меняет. Он кивнул Джадхади. “По моим стандартам, благороднейший, ты должен заплатить за причиненный тобой вред. Я передаю это в интересах примирения”.

“Но мои границы”, - запротестовал император. “У меня должны быть сильные границы. Кроме того, у меня есть законные права на Рангакору. Мой великий предок, первый Джадхади...

Фолкейн героически воздержался от того, чтобы сказать ему, что делать с его великим предком, и просто ответил своим самым напряженным голосом: “Благороднейший, пожалуйста, считай, что ты отделался очень легко. Вы действительно подвергли опасности жизни агентов Лиги. Вы не можете ожидать, что Лига не назначит какое-либо наказание. Уступка Рангакоре - это действительно мягко сказано ”. Он взглянул на свой бластер, и Джадхади поежился. “ Что касается вашей пограничной обороны, - сказал Фолкейн, - Лига может помочь вам в этом. Не говоря уже о том, что мы продадим вам огнестрельное оружие. Ваша Эршока вам больше не понадобится”.

Джадхади сел. Можно было почти видеть, как в его голове крутятся колесики.

Фолкейн посмотрел на Торна, который брызгал слюной. “Потеря Рангакоры - это и твое наказание тоже”, - сказал он. “Ты знаешь, что твои последователи схватили меня”.

“ Но что же нам делать? ” воскликнул старый Гарри Смит. - Куда же нам идти?

“ Земля? Торн зарычал. Фолкейн в последнее время постоянно подчеркивал, насколько чужой была Земля для этих потерпевших кораблекрушение. Они больше не были заинтересованы в репатриации. Он не чувствовал себя виноватым из-за этого. На самом деле они были бы счастливее здесь, где родились. И если бы они остались по своему собственному выбору, торговцам ван Рийна можно было бы доверять в том, что они будут хранить молчание. В течение жизни одного—двух следующих поколений — тайна в любом случае не продержалась бы дольше - их дети и внуки могли бы постепенно интегрироваться в галактическую цивилизацию, во многом так же, как это произошло с Адзель.

“ Нет, если ты не хочешь, ” сказал Фолкейн. “ Но чем ты занимался? Служил в армии. Некоторые из вас владеют фермами, ранчо или таунхаусами. Нет причин, по которым вы не можете продолжать это делать; иностранцы часто владели недвижимостью в другой стране. Потому что то, что вы должны сделать, - это создать нацию по своему праву. Не на какой-то определенной территории. Все вокруг уже востребовано. Но вы можете быть странствующим народом. Есть прецеденты, например, кочевники и цыгане на древней Земле. Или, что более важно, на Синтии есть народы, которые являются торговыми путями, а не территориями. Мой друг Чи Лан может объяснить вам детали организации. Что касается работы — что ж, вы воины, а планета полна варваров, и как только здесь появится Лига, караванов для защиты будет больше, чем бойцов для их защиты. Вы можете требовать высокие цены за свои услуги. Вы разбогатеете”.

Он лучезарно улыбнулся собравшимся. “На самом деле, мы все разбогатеем”.

- Миссионеры, - сказал Адзель в наступившей задумчивой тишине.

“Э-э, да, я забыл”, - сказал Фолкейн. “Я не думаю, что кто-нибудь будет возражать, если корабли время от времени будут привозить учителя? Мы хотели бы объяснить вам наши убеждения”.

Этот момент выглядел настолько незначительным, что никто не спорил. И все же в долгосрочной перспективе он принесет больше изменений, чем машины или медицина. Катандарцы, несомненно, ухватились бы за буддизм, который был бесконечно более удобен, чем их собственная демонология. Вместе с теми научными знаниями, которые дошли до них, религия избавила бы их от комплекса враждебности. Результат: стабильная культура, с которой Николас ван Рейн мог вести бизнес.

Фолкейн развел руками. “В этом суть моих предложений”, - закончил он. “ Я предлагаю то, что один землянин однажды назвал равенством неудовлетворенности. После чего торговцы Лиги принесут вам больше удовлетворения, чем вы можете себе представить.

Торн прикусил губу. Он бы так просто не отказался от своей мечты о королевстве. “ А что, если мы откажемся? - спросил он.

“Что ж, ” напомнил ему Фолкейн, “ Лига была оскорблена. Мы должны настаивать на некотором возмездии. Мои требования номинальны. Разве нет?”

Он знал, что они у него были. Пряник в торговле и кнут в войне; они не знали, что военная угроза была чистым блефом. Они заключат соглашение, которого он хочет.

Но, конечно, они добивались этого бесконечными торгами, взаимными обвинениями, придирками к деталям, речами — о Боже, речами! Фолкейн отступил назад. “Я понимаю, что это слишком много, чтобы проглотить сразу”, - сказал он. “Почему бы нам не сделать перерыв? После того, как у всех будет время подумать и хорошенько выспаться, мы сможем поговорить более предметно ”.

Главным образом, он хотел вернуться к Стефе. Он обещал ей прогулку на космическом корабле, а Адзел и Чи вполне могли подождать прямо здесь. Когда собрание согласилось прерваться, Фолкейн вышел за дверь первым.

Загудел металл. Обзорный иллюминатор сверкал звездами в бесконечной ночи. Красная искра, которая была солнцем Икрананки, быстро уменьшилась, став невидимой.

Глядя туда, Фолкейн вздохнул. “Целый мир”, - задумчиво произнес он. “Так много жизней и надежд. Мне кажется неправильным, что мы передаем их кому-то другому ”.

“ Я знаю, почему ты хочешь вернуться, ” отрезала Чи Лан. “ Но у нас с Адзель нет такой причины. Нам предстоит долгий путь до Земли...

Фолкейн просиял. У него были аналогичные мотивы с нетерпением ждать окончания путешествия.

—...так что шевели своими ленивыми ногами, - сказал Чи.

Фолкейн проводил ее в салун. Адзель уже был там, раскладывая фишки аккуратными стопками. “Знаете, ” заметил Фолкейн, садясь, “ мы нового поколения. Не специалисты по устранению неполадок. Создатели неприятностей. Я подозреваю, что вся наша карьера будет чередой ужасных ситуаций, которые мы каким-то образом извлечем в свою пользу ”.

“ Заткнись и тасуй карты, ” сказал Чи. - Первый валет сдается.

Прошла пара неинтересных раздач, а затем Фолкейн получил флеш. Он сделал ставку. Адзел сбросил карты. Чи увидел его. Компьютер сделал ставку. Фолкейн сделал ответный рейз. Чи ушел, и компьютер снова сделал рейз. Это продолжалось некоторое время до розыгрыша. У Бестолочи, должно быть, хорошая рука,

Фолкейн знал, но, учитывая его стиль игры, на флеше стоило остановиться. Он остался на месте. Компьютер запросил одну карту.

Иуда во вспышке новой звезды! Проклятая машина, должно быть, выпустила четыре пули! Фолкейн бросил свою. “Неважно”, - сказал он. “Возьми это”.

Несколько позже у Чи был аналогичный опыт, но еще более дорогостоящий. Она делала замечания, которые ионизировали воздух.

Очередь Адзеля настала, когда выбыли два других существа. Повышение пошло взад и вперед, между драконом и компьютером, пока он, наконец, не занервничал и не сделал колл.

“Ты выиграл”, - сказал механический голос. Адзель потерял свой фулл-хаус вместе с челюстью.

“ Что? Чи взвизгнула. Ее хвост встал вертикально и сложился трубочкой. “Ты блефовал?”

- Да, - сказал Бестолочь.

“Но нет, подождите, вы играете по долговым распискам, и мы ограничиваем вас”, - протараторил Фолкейн. “Ты не умеешь блефовать!”

“ Если вы осмотрите трюм № 4, ” сказал Бестолочь, - то найдете значительное количество мехов, драгоценных камней и специй. Хотя стоимость не может быть установлена точно до тех пор, пока соответствующий рынок не стабилизируется, очевидно, что она велика. Я получил их в обмен на вычисление таблиц вероятностей для местного гуджгенги и теперь готов покупать фишки обычным способом ”.

“Но, но, но ты же машина!”

“Я не запрограммирован предсказывать, как суд вынесет решение о праве собственности на эти статьи”, - сказал Бестолочь. “Однако, насколько я понимаю, в коммерчески и индивидуалистически ориентированной цивилизации любой законный заработок принадлежит тому, кто его добывает”.

- Боже милостивый, - слабо произнес Фолкейн, - я думаю, ты прав.

“Ты не человек!” Закричал Чи. “Даже фактически, не говоря уже о законе!”

“Я приобрел эти товары для достижения цели, которую вы в меня запрограммировали, - ответил Бестолочь, - а именно для игры в покер. Логика подсказывает, что я могу лучше играть в покер, когда делаю правильные ставки ”.

Адзель вздохнул. “Это тоже верно”, - признал он. “Если мы хотим, чтобы корабль устроил нам честную игру, мы должны учитывать силлогистические следствия. В противном случае программирование стало бы невероятно сложным. Кроме того... спортивного мастерства, ты знаешь.

Чи пошуршала колодой. “ Ладно, - мрачно сказала она. - Я выиграю твою ставку трудным путем.

Конечно, она этого не сделала. Никто не сделал. Имея в своем распоряжении такое богатство, Muddlehead мог позволить себе играть по-крупному. Это не лишило их всех комиссионных за операцию "Икрананка" в ходе полета к Земле, но оказало на них существенное влияние.

OceanofPDF.com

HЗАКЛЯТЫЕ ВРАГИ

-1-

Tдверь за его спиной распахнулась, и чей-то голос мягко произнес: “Добрый вечер, капитан Флэндри”.

Он резко обернулся, рефлекторно хватаясь за свой электрошокер, и обнаружил, что смотрит в дуло бластера. Затем он медленно опустил руки и выпрямился, его взгляд переместился с оружия и тонкой шестипалой руки, державшей его, на высокое худощавое тело и сардонически улыбающееся лицо позади.

Лицо было гуманоидным — худощавое, с ястребиным носом, золотистой кожей, с блестящими янтарными глазами под густыми голубыми бровями и высоким гребнем из блестящих голубых перьев, поднимающимся над узким безволосым черепом. Существо было одето в простую белую тунику своего народа, оставлявшую его когтистые птичьи лапы босыми, но знаки отличия украшали его шею, а с широких плеч, словно струйки крови, стекал плащ.

Но все они были заняты в другом месте — Флэндри позаботился об этом. Что же произошло?

Сделав над собой усилие, Флэндри расслабился и позволил кривой улыбке пробежать по своему лицу. Неважно, кто был виноват; он был пойман в ловушку в мерсейских покоях и должен был думать о способе сбежать с целой шкурой. В его голове гудели мысли. Пришло воспоминание — это был Айхарайх из Херейона, который присоединился к мерсейскому посольству всего несколько дней назад, предположительно с какой-то миссией, соответствующей миссии Флэндри.

“Прошу прощения за вторжение, ” сказал он, - это было чисто профессионально. Я не хотел вас обидеть”.

“И никто не обиделся”, - вежливо сказал Айхарайх. Он говорил на безупречном англике, в слогах слышался лишь слабый намек на резкий акцент его расы. Но вежливость между шпионами не имела значения. Было бы слишком легко застрелить злоумышленника, а позже выразить свое огромное сожаление по поводу того, что он застрелил лучшего офицера разведки Земной империи, ошибочно приняв его за грабителя.

Однако Флэндри почему-то не думал, что херейонит способен на такую грубость. Его таинственный народ был слишком стар, слишком холодно цивилизован, а сам Айхарайх слыл слишком хитрым человеком. Флэндри слышал о нем раньше; он наверняка планировал что-нибудь похуже.

“ Совершенно верно, ” кивнул Айхарайх. Флэндри вздрогнул — могло ли существо точно угадать его мысли?

“ Но, если вы позволите мне так выразиться, вы сами совершили некоторую неуклюжесть, пытаясь обыскать наши апартаменты. Есть более эффективные способы получения информации”.

Флэндри прикинул расстояния и углы. Ваза на столе стояла совсем рядом. Если бы он мог схватить его и бросить в руку Айхарайха с пистолетом...

Бластер небрежно взмахнул рукой. - Я бы не советовал предпринимать эту попытку, - сказал Хереионит.

Он отошел в сторону. - Добрый вечер, капитан Флэндри, - поздоровался он.

Землянин направился к двери. Он не мог позволить вышвырнуть себя вот так, не тогда, когда вся его миссия зависела от того, чтобы выяснить, что задумали мерсейцы. Если бы он мог сделать внезапный выпад, проходя рядом ...

Он бросился вбок извилистым движением, которое привело его под дуло бластера. Сдерживаемый большей гравитацией, чем та, к которой привыкли жители его маленькой планеты, Айхарайх не смог увернуться достаточно быстро. Но он со страшной точностью ударил Флэндри бластером в челюсть. Землянин споткнулся, обхватив херейонита за тонкую талию. Айхарайх ударил его в основание черепа, и тот упал на пол.

Какое-то время он лежал, тяжело дыша, кровь текла у него по лицу. Голос Айхарайха насмехался над ним из ревущей темноты: “В самом деле, капитан Флэндри, я был о вас лучшего мнения. А теперь, пожалуйста, уходите”.

Чувствуя тошноту, землянин с трудом поднялся на ноги и вышел за дверь.

Айчарайч стоял у входа и смотрел ему вслед, на его жестком, изможденном лице играла слабая улыбка.

Флэндри прошел по бесконечным коридорам из полированного камня в апартаменты, отведенные земной миссии. Большинство присутствующих были на пиру; богато украшенные комнаты стояли почти пустыми. Он бросился в кресло и подал знак своему личному рабу принести выпивку. Крепкую.

Позади него послышались легкие шаги и многозначительный шелест длинной шелковой юбки. Он огляделся и увидел Алину Чанг-Лей, леди Марр с Сиртиса, своего партнера по миссии и одного из лучших полевых агентов разведки Сол.

Она была высокой и стройной, темноволосой и глазастой, с высокими скулами и кожей цвета слоновой кости смешанного происхождения, какую в наши дни демонстрировало большинство землян; ее платье цвета морской волны лишь подчеркивало соответствующие черты лица. Флэндри нравилось смотреть на нее, хотя к этому времени у него уже выработался иммунитет к красивым женщинам.

- В чем была проблема? - сразу же спросила она.

“Что привело тебя сюда?” ответил он. “Я думал, ты будешь на вечеринке, помогаешь всех отвлечь”.

“Я просто хотела немного отдохнуть”, - сказала она. “Официальные мероприятия в Sol становятся ужасно скучными и душными, но на Бетельгейзе они впадают в другую крайность. Я хотел ненадолго услышать тишину ”. И затем с серьезным беспокойством добавил: “Но вы попали в беду”.

“Как, черт возьми, это произошло, я не могу себе представить”, - сказал Флэндри. “Послушайте, мы убедили Сартаза устроить драку со всеми приглашенными. Мы вдвойне убедились, что там будут все мерсейцы на планете. Они бы доверили своим робозащиткам обеспечивать безопасность своих помещений — у них нет абсолютно никакого способа узнать, что я нашел способ отключить робозащиту. Так что же происходит? Не успеваю я войти, как входит Айхарайх из Херейона с бластером в своей горячей маленькой ручке. Он предвосхищает все мои попытки и, наконец, указывает мне на дверь. Конец.”

“ Айчарайх - я где—то слышал это имя. Но оно не похоже на мерсейское.

“ Это не так. Херейон - малоизвестная, но очень старая планета в Мерсейской империи. Его народ имеет полное гражданство доминирующей расы, точно так же, как наша империя предоставляет земное гражданство многим нелюдям. Айхарайх - один из ведущих агентов разведки Мерсейи. Мало кто слышал о нем, именно потому, что он очень хорош. Хотя я никогда раньше с ним не конфликтовал”.

“ Теперь я понимаю, кого ты имеешь в виду, ” кивнула она. “Если он такой, как ты говоришь, и он здесь, на Альфзаре, то это плохие новости”.

Флэндри пожал плечами. “ Тогда нам просто придется принять его во внимание. Как будто эта миссия недостаточно сложна!

Он встал и подошел к балконному окну. Взошли две луны Альфзара, заливая медным светом широкие просторы дворцовых садов. Теплый ветер доносил аромат странных цветов, которые никогда не цвели под Солнцем, и они уловили слабые звуки странной, лишенной мелодии музыки, которую так любил монарх Бетельгейзе.

На мгновение, глядя на красноватый лунный свет и скопление звезд, Флэндри почувствовал прилив разочарования. Галактика была слишком велика. Даже четырех миллионов звезд Земной Империи было слишком много, чтобы один человек мог познать их за всю жизнь. И там, во тьме космоса, были соперничающие империи, Горразан, Итри и Мерсейя, похожие на голодных хищных зверей — Слишком много, слишком много. Индивид слишком мало значил в огромном хаосе, который представляла собой современная цивилизация. Он подумал об Алине — ее дело было знать, кто такие существа, как Айхарайх, но один человеческий череп не мог вместить целую вселенную; для этого не хватало знаний и силы.

Слишком много взаимно чуждых рас; слишком много сил, сталкивающихся в космосе, и так отчаянно мало тех, кто понимал ситуацию и изо всех сил пытался помочь — голыми руками отбиваясь от лавины, обрушивающейся на них.

Алина подошла и взяла его за руку. Ее лицо повернулось к нему, расплывчатое в лунном свете, с выражением, которое он слишком хорошо знал. Ему придется избегать ее, когда или если они вернутся на Терру; он не хотел причинять ей боль, но и не мог быть привязан ни к одному человеку.

“Тебя обескуражила одна неудача?” беспечно спросила она. - Доминик Флэндри, единоличный завоеватель Шотландии, обеспокоенный одним тощим птичьим существом?

“ Я просто не понимаю, как он узнал, что я собираюсь обыскать его квартиру, ” пробормотал Флэндри. “Меня никогда раньше так не ловили, даже когда я был худшим новичком на Службе. Некоторые из наших лучших людей пали перед Айхарайхом. Я убежден, что исчезновение Макмертри на "Поларисе" - его рук дело. Может быть, теперь наша очередь.

“О, перестань, ” рассмеялась она. - Ты, должно быть, пил сорган, когда тебе о нем рассказали.

“ Сорган? Он приподнял брови.

“Ах, теперь я могу рассказать тебе кое-что, чего ты не знаешь”. Она отчаянно пыталась быть лесбиянкой. “ Не то чтобы это было очень важно; я просто случайно услышал об этом во время разговора с одним из альфзарских наркополицейских. Это наркотик, произведенный на одной из здешних планет — Цингеторе, я думаю, — обладающий любопытным свойством подавлять определенные мозговые центры таким образом, что жертва теряет всякий критический настрой. Он абсолютно верит во все, что ему говорят”.

“ Хм. Могло бы пригодиться в нашей работе.

“ Не очень. Гипнозонды лучше подходят для допроса, и есть более надежные способы создания фанатиков. У препарата есть противоядие, которое также дает постоянный иммунитет. Так что на самом деле от него мало толку, и сартаз запретил его производство.

“Я бы подумал, что наша Разведка хотела бы иметь немного под рукой, на всякий случай”, - задумчиво сказал он. “И, конечно, некоторые аристократы во всех империях, включая нашу, сочли бы это удобным для целей соблазнения”.

- О чем ты думаешь? - поддразнила она его.

“Ничего; мне это не нужно”, - самодовольно ответил он.

Это отступление вывело его из мрачного настроения. “ Пошли, - сказал он. - Пойдем, присоединимся к вечеринке.

Она шла рядом с ним. В ее взгляде читалась задумчивость.

-2-

Uв действительности у звезд-гигантов много планет, и Бетельгейзе с сорока семью не является исключением. Из них шесть населены разумными местными расами, и совокупные ресурсы всей системы значительны даже для цивилизации, привыкшей мыслить в терминах тысяч звезд.

Когда почти тысячу лет назад прибыли первые земные исследователи, они обнаружили, что народ Альфзара уже освоил межпланетные путешествия и находится в процессе завоевания других миров — процесс, ускоренный быстрым внедрением более передовых человеческих технологий. Однако они не пытались создать империю масштаба Солнца или Мерсейи, довольствуясь сохранением гегемонии над достаточным количеством соседних солнц, чтобы защитить свой дом. Происходили столкновения с расширяющимися державами вокруг них, но поколения коварных сартазов сочли выгодным натравливать своих потенциальных врагов друг на друга, а великие государства, в свою очередь, сочли целесообразным сохранить Бетельгейзе в качестве буфера против своих соперников и периферийных варваров.

Но растущее напряжение между Террой и Мерсейей подняло Бетельгейзе до критически важного положения. Находясь прямо между двумя великими империями, она была в состоянии со своим мощным флотом контролировать самый прямой маршрут между ними и, в случае союза с одной из них, нанести удар в сердце другой. Если бы Мерсейя смогла заполучить альянс, это, весьма вероятно, было бы последней подготовкой, которую она считала необходимой для войны с Террой. Если бы Терра смогла получить его, Мерсейя внезапно оказалась бы в ухудшенном положении и ей почти пришлось бы пойти на уступки.

Итак, у обеих империй были миссии на Альфзаре, пытающиеся убедить сартазов в правоте их соответствующих целей и огромной прибыли, которую можно получить, объединившись. Везде, где это было возможно, оказывалось давление; чиновники щедро подкупались; шпионы кишели в системе, добывая любую информацию, какую только могли, и — конечно же — от них немедленно отказывались их правительства, если они были пойманы.

Это была обычная дипломатическая процедура, но ее критическая важность заставила Службу направить двух своих лучших агентов, Флэндри и Алину, на Бетельгейзе, чтобы они сделали все возможное для убеждения Сартаза, выяснения его слабых мест и использования как можно большего количества гаечных ключей в мерсейской деятельности. Алина была особенно полезна в работе со многими людьми, которые поселились в системе задолго до этого и стали гражданами королевства; довольно многие из них занимали важные посты в правительстве и армии. Флэндри—

И теперь, похоже, Мерсейя вызвала своего лучшего шпиона, и началась тонкая, вежливая и совершенно смертельная битва.

Сартаз устроил охотничью вечеринку для своих высоких гостей. Его сардоническому темпераменту нравилось сводить врагов вместе в условиях, когда они должны были относиться друг к другу дружелюбно. Большинство мерсейцев, должно быть, тоже были довольны; охота была их любимым видом спорта. Более обеспеченные земляне были совсем не в восторге от этого, но вряд ли могли отказаться.

Такая перспектива особенно разозлила Флэндри. Он никогда не любил физические нагрузки, хотя по необходимости поддерживал себя в форме. А у него было слишком много других дел.

Слишком многое шло катастрофически неправильно. Сеть агентов, как имперских, так и подкупленных бетельгейзеан, которые в конечном счете находились под его командованием, обнаружила, что ситуация становится неожиданно сложной. Один за другим они исчезали; они попадали в мерсейские или бетельгейзейские ловушки; они обнаруживали, что их лучшие подходы заблокированы неожиданной бдительностью. Флэндри не мог определить источник затруднений, но поскольку они начались с прибытием Айхарайха, он мог догадываться. Херейонит был слишком умен, чтобы это было правдой. Санблейз, просто невозможно было, чтобы кто-нибудь знал об этих юровских проектах, или чтобы тайник Ямацу был обнаружен, или — А теперь еще эта проклятая охота! Флэндри застонал.

Раб разбудил его на рассвете. Туман, окрашенный красным солнцем в кровавый цвет, струился сквозь высокие окна его покоев. Где-то кто-то дул в клаксон, дикий призыв в неясном таинственном свете, и он услышал рычание прогревающихся двигателей.

“Иногда, - кисло пробормотал он, - мне хочется пойти к императору и сказать ему, куда поместить нашу любимую Империю”.

Завтрак сделал вселенную немного более сносной. Флэндри оделся со своей обычной тщательностью в богато украшенный костюм зеленого цвета в обтяжку, золотистый плащ с капюшоном и защитные очки, повесил игольчатый пистолет и дуэльный меч на пояс и позволил рабу подстричь свои рыжевато-каштановые усы с требуемой микрометрической точностью. Затем он спустился по длинным пролетам мраморной лестницы, мимо королевских стражников в шлемах и доспехах, во внутренний двор.

Охотничий отряд собирался. Присутствовал сам сартаз, типичный альфзарский гуманоид — невысокий, коренастый, безволосый, синекожий, с огромными желтыми глазами на круглой голове с тупым лицом. Присутствовали другие аристократы Альфзара и других планет-соседей, еще больше гвардейцев, буйство красок в разгорающемся рассвете. Там были члены обычного земного посольства и специальной миссии, измотанный и несчастный на вид экипаж. И там были мерсейцы.

Флэндри официально поприветствовал их всех. В конце концов, на Терре и Мерсейе номинально царил мир, несмотря на то, что многие люди были застрелены, а города сожжены на марше. Его серые глаза выглядели сонными и безразличными, но они не упустили ни одной детали внешности врага.

Мерсейская знать смотрела на него с плохо скрываемым презрением, которое они испытывали ко всем людям. Они были млекопитающими, но в них было больше следов рептильного происхождения, чем у землян. Они были двухметровыми громадинами с шипастым гребнем, идущим от лба до конца длинного, толстого хвоста, который они могли использовать с таким ужасным эффектом в рукопашной схватке. Их безволосая кожа была бледно-зеленой, слегка покрытой чешуей, но их массивные лица были практически человеческими. Надменные черные глаза под густыми надбровьями с вызовом встретили взгляд Флэндри.

Я могу понять, что они презирают нас, подумал он. Их цивилизация молода и энергична, ее энергия безжалостно обращена вовне; Терра стара, пресыщенно—декадентская. Вся наша политика направлена на поддержание галактического статус-кво не потому, что мы любим мир, а потому, что нас устраивает то, как обстоят дела. Мы стоим на пути мечты Мерсейи о всеобъемлющей галактической империи. Мы первые, кого они должны уничтожить.

Интересно — исторически они могут быть на правильной стороне. Но Терра видела слишком много кровопролития в своей истории, у нее слишком мудрый и усталый взгляд на жизнь. Мы отказались от стремления к совершенству и славе; мы узнали, что они химеричны, но это знание — своего рода смерть внутри нас.

Тем не менее, я определенно не хочу видеть пылающие планеты, порабощенных людей и инопланетную культуру, отнимающую будущее. Терра готова к компромиссу; но единственный компромисс, на который когда-либо пойдет Мерсейя, - это превосходящая сила. Вот почему я здесь.

В струящемся красном тумане возникло шевеление, и высокая фигура Айхарайха оказалась рядом с ним. Хереионит дружелюбно улыбнулся. - Доброе утро, капитан Флэндри, - поздоровался он.

“ О— доброе утро, ” сказал Флэндри, вздрогнув. Птица вывела его из себя. Впервые он встретился со своим профессиональным начальником, и это ему не понравилось.

Но лично Айчарайч ему не мог не понравиться. Стоя в ожидании, они заговорили о Полярисе и ее странных мирах, от которых разговор перешел к сравнительной ксенологии разумных примитивных существ по всей галактике. Айхарайх обладал обширными знаниями и таким же ироничным юмором, как и Флэндри. Когда протрубил рог, призывая к собранию, они обменялись полными сожаления взглядами храбрых врагов. Жаль, что нам приходится быть по разные стороны баррикад. Если бы все сложилось иначе...

Но это было не так.

Охотники пристегнулись ремнями к своим крошечным одноместным самолетам. У каждого в носу был игольчатый лучевой проектор - не слишком большое вооружение, когда охотишься на бортудианских драконов. Флэндри подумал, что сартаз был бы более чем доволен, если бы игра избавила от кого-нибудь из его гостей.

Эскадрилья поднялась в небо и устремилась на север, к горам. Поля и леса лежали под ними в рассеивающемся тумане, а огромный красный диск Бетельгейзе поднимался в пурпурное небо. Вопреки себе, Флэндри наслаждался бешеной скоростью и ревом рассекаемого воздуха вокруг. Это было похоже на бога - мчаться по миру, чтобы сразиться с монстрами на его окраине.

Через пару часов они поднялись над Бортудианскими горами, суровыми, продуваемыми всеми ветрами вершинами, вздымающимися в небо, снег на их склонах в зловещем свете казался кровью. По радио начали поступать сигналы; разведчики тут и там замечали драконов, и самолет за самолетом отрывались, чтобы преследовать их. Вскоре Флэндри оказался один на один с другим кораблем.

Когда они с жужжанием пролетали над зубчатыми скалами и стремительными каньонами, он увидел, как от земли поднялись две тени, и мышцы его живота напряглись. Драконы!

Монстры были добрых десяти метров чешуйчатой змееподобной длины, с челюстями и когтями, способными разрывать сталь. Огромные кожистые крылья несли их ввысь, оседлав ветер с царственным высокомерием, когда они охотились на огромных зверей, которые терроризировали жителей деревни, но сами были их добычей.

Флэндри развернул свой реактивный самолет и устремился к одному из них. Оно чудовищно выросло в его поле зрения. Он заметил красный блеск его глаз, когда оно накренилось ему навстречу. Здесь не убежишь; драконы так и не научились бояться. Оно восстало против него.

Он нажал на спусковой крючок, и тонкий энергетический меч вылетел наружу, прожигая чешую существа и попадая ему в брюхо. Дракон продолжал двигаться встречным курсом. Флэндри откатился в сторону. Могучие крылья столкнулись в нескольких метрах от него.

Он не учел хвоста. Тот яростно взмахнул, и от удара задрожали зубы в его черепе. Самолет покачнулся и вошел в штопор. Дракон наклонился к нему, и ужасные когти вспороли тонкий корпус.

В бешенстве Флэндри налетел на рычаги управления, вырываясь. Он перекатился бочкой, металл заскрипел, когда он развернулся, чтобы встретить атаку. Его игольчатый луч ударил в раскрытую пасть, и дракон споткнулся в полете. Флэндри увернулся и выстрелил снова, содрав одно из крыльев.

Он услышал крик дракона. Тот бросился прямо на него, размахиваясь с фантастической скоростью и точностью, пока он пытался увернуться. Челюсти сомкнулись, и часть обшивки корпуса была оторвана от каркаса. Налетевший ветер обжег человека леденящим холодом.

Он безрассудно нырнул навстречу надвигающемуся чудовищу, выставив луч перед собой, как копье. Дракон отпрянул. Со свирепой ухмылкой Флэндри бросился в погоню, рубя и разрывая на части.

Разорванный самолет управлялся неуклюже. В середине полета он накренился, и дракон исчез из поля зрения. Его крылья ударили его, и он, вращаясь, отлетел в сторону, а дракон последовал за ним.

Проклятая тварь подталкивала его к скалистому склону горы. Ее вершины жадно тянулись за ним, а ветер казался демоном, подталкивающим его все ближе к катастрофе. Он отчаянно замахнулся, с внезапной мрачностью осознав, что это превратилось в борьбу за жизнь, когда перевес был на стороне дракона.

Если это был конец — быть разбитым о гору и съеденным собственной добычей - он боролся за контроль.

Дракон был почти над ним, несясь вниз подобно молнии. Он мог пережить столкновение, но самолет был бы сбит на землю. Флэндри выстрелил снова, пытаясь высвободиться. Дракон вильнул и налетел прямо на его луч.

Внезапно он покачнулся и упал в сторону. Другой реактивный самолет налетел на него сзади, нанося удары со смертельной точностью. Флэндри мельком подумал, что оставшийся дракон, должно быть, мертв или сбежал, и теперь его охотник пришел ему на помощь — да благословят его все боги, кем бы он ни был!

Прямо у него на глазах дракон рухнул на землю, извиваясь и щелкая зубами. Он рухнул на выступ и затих.

Флэндри посадил свой самолет неподалеку. Его трясло от волнения, но главной эмоцией была внезапная всепоглощающая печаль. Еще одно храброе создание ушло во тьму, уничтоженное бессмысленной историей, которая, казалось, имела целью только уничтожение. Приземляясь, он поднял руку в приветствии.

Другой самолет уже приземлился в нескольких метрах от нас. Когда Флэндри открыл фонарь кабины, оттуда вышел пилот.

Айчарайч.

Реакция мужчины была почти мгновенной. Благодарность и честь не имели никакого отношения к Службе. Перед ним был его злейший враг, ничего не подозревающий, и пристрелить его было бы проще всего на свете. Айхарайх из Херейона, заблудившийся во время охоты на опасную дичь, тоже плох — а раскаяние могло прийти позже, когда будет время —

Его игольчатый пистолет был наполовину вытащен из кобуры, когда Айхарайх выхватил оружие. Сквозь шум ветра он услышал тихий голос инопланетянина: “Нет”.

Он тоже поднял руки, и его улыбка была горькой. “Продолжай”, - пригласил он. “У тебя есть преимущество передо мной”.

“ Вовсе нет, ” сказал Айхарайх. “ Поверьте мне, капитан Флэндри, я убью вас только в целях самообороны. Но поскольку я всегда буду предупрежден о твоих планах, ты можешь с таким же успехом отказаться от них.

Мужчина кивнул, слишком усталый, чтобы почувствовать шок от такого откровения. “ Спасибо, ” сказал он. - То есть за то, что спас мне жизнь.

- Ты слишком полезен, чтобы умереть, - искренне ответил Айхарайх, - но я рад этому.

Они взяли голову дракона и медленно полетели обратно ко дворцу. Мысли Флэндри кружились от нарастающего смятения.

Существовал только один способ, которым Айхарайх мог узнать о плане убийства, когда он возник мгновенно. И этот же факт объяснял, откуда он знал о каждом действии и схеме, которые пытались осуществить земляне, и как он мог расстроить каждую из них, в то время как его собственная работа шла беспрепятственно.

Айхарайх умел читать мысли!

-3-

Aлицо лайн было белым и напряженным в красном свете, заливавшем комнату. - Нет, - прошептала она.

“ Да, ” мрачно сказал Флэндри. - Это единственный ответ.

— Но телепатия... всем известны ее ограничения...

Флэндри кивнул. Ментальные паттерны различных рас настолько чужды, что телепат, способный их ощутить, должен изучать другой ‘язык’ для каждого вида - фактически, для каждого индивидуума среди нетелепатических народов, чьи умы, лишенные взаимного контакта, развивают чисто личные типы мышления. Но даже тогда это нерегулярно и ненадежно. Я никогда не позволял изучать себя телепатам не на нашей стороне, поэтому всегда считал себя в безопасности.

“ Но Херейон - очень старая планета. Среди наиболее суеверных мерсейцев его жители слывут колдунами. На самом деле, конечно, это просто потому, что они открыли определенные вещи о нервной системе, о которых никто другой пока не подозревает. Каким-то образом Айхарайх должен быть способен обнаружить какой-то скрытый резонансный паттерн, общий для всех разумных существ.

“Я уверен, что он может читать только поверхностные мысли, те, что находятся в непосредственном сознании. Иначе он бы так много узнал от всех землян, с которыми, должно быть, контактировал, что Мерсейя уже правила бы Солнцем. Но и это достаточно плохо!

- Неудивительно, что он сохранил тебе жизнь, - уныло сказала Алина. - ты стал самым ценным человеком на его стороне!

“И я ничего не могу с этим поделать”, - сказал Флэндри. “Он видит меня каждый день. Я не знаю, каков радиус действия его разума — вероятно, всего несколько метров; известно, что все ментальные импульсы слабые и быстро затухают с расстоянием. Но в любом случае, каждый раз, когда он встречает меня, он просматривает мои мысли, читает все мои планы — я просто не могу не думать о них все время — и принимает меры, чтобы предотвратить их ”.

- Нам придется попросить имперских ученых поработать над мысленным экраном.

“ Конечно. Но сейчас это нам не поможет.

— Ты не могла бы просто избегать его, оставаться в своих комнатах...

“ Конечно. И стану полной загадкой. Я должен передвигаться, встречаться со своими агентами и правителями Бетельгейзе, узнавать факты и поддерживать работу своей сети. И все, чему я учусь, — это огромная работа, проделанная для Айхарайха без каких-либо усилий с его стороны ”. Флэндри затянулся сигаретой, прикуривая, и нервно выпустил клубы дыма. “Что делать, что делать?”

“Что бы мы ни делали, ” сказала Алина, “ это должно быть быстро. Сартаз становится все более и более прохладным по отношению к нашему народу. Пока мы ошибаемся и терпим неудачу, Айхарайх работает — подкупает, шантажирует, оказывает влияние на одного ключевого чиновника за другим. В одно прекрасное утро мы проснемся и обнаружим, что мы арестованы, а Бетельгейзе - верный союзник Мерсейи.

-Прекрасная перспектива, - с горечью сказал Флэндри.

Убывающий красный солнечный свет струился сквозь окна, оставляя на полу лужи засохшей крови. Во дворце было тихо, дворяне отдыхали после охоты, слуги сновали по приготовлениям к ночному пиршеству. Флэндри оглядел причудливые декорации, неземной свет и искаженный пейзаж за окнами. Странный мир под чужим солнцем, а он сам - фактический пленник его чуждых и все более враждебных людей. Внезапно у него возникло дикое ощущение, что он попал в ловушку.

“ Полагаю, мне следует сплести какой-нибудь сложный контрзаговор, ” безнадежно сказал он. “А потом, конечно, мне придется спуститься на банкет и позволить Айхарайху прочитать все до мельчайших подробностей — каждую известную мне мелочь, открытую его глазам, потому что я просто не могу подавить свои собственные мысли ...”

Глаза Алины расширились, и ее тонкая рука крепче сжала его руку. “Что это?” он спросил. “Что у тебя за идея?”

“ О— ничего, Доминик, ничего. Она улыбнулась. — У меня есть прямой контакт с Солом и...

- Ты никогда мне этого не говорил.

“ Тебе незачем об этом знать. Я просто подумал, должен ли я сообщить об этой новой проблеме или нет. Галактика знает, как эти бестолковые бюрократы отреагируют на новость. Вероятно, нас выдернут обратно и оштрафуют за некомпетентность ”.

Она наклонилась ближе, и ее слова прозвучали тихо и настойчиво. “ Иди, найди Айхарайха, Доминик. Поговори с ним, займи его делом, не позволяй ему приближаться ко мне и вмешиваться. Естественно, он будет знать, что вы делаете, но он мало что сможет с этим поделать, если вы такой умный собеседник, как о вас говорят. Придумай и для меня сегодня какой—нибудь предлог, чтобы мне не пришлось присутствовать на банкете - скажи им, что я заболела или что-нибудь в этом роде. Держи его подальше от меня!”

“Конечно”, - сказал он с толикой прежнего задора. “Но что бы ты ни вынашивала в своей прелестной головке, делай это быстро. Ты же знаешь, он очень скоро доберется до тебя.

Он встал и ушел. Она смотрела ему вслед с зарождающейся улыбкой на губах.

*****

Флэндри был более чем немного пьян, когда вечеринка закончилась. Вино лилось рекой на бетельгейзейском банкете вместе с музыкой, едой и танцующими девушками всех присутствующих рас. Он получил удовольствие — несмотря ни на что - но больше всего, по его признанию, ему понравилось разговаривать с Айхарайчем. Это существо было первоклассным гением почти во всех областях, и было приятно на некоторое время забыть об ужасающе надвигающейся катастрофе.

Он вошел в свои покои. Алина стояла у маленького столика, и приглушенный свет струился по ее распущенным волосам и переливающемуся одеянию, которое было на ней надето. Импульсивно он поцеловал ее.

“ Спокойной ночи, милая, ” сказал он. - Было мило с твоей стороны подождать меня.

Она не ушла в свои покои. Вместо этого она протянула один из богато украшенных кубков, стоявших на столе. - Выпей по стаканчику на ночь, Доминик, - пригласила она.

“ Нет, спасибо. Я выпил слишком много.

“ Для меня. ” Она неотразимо улыбнулась. Он чокнулся с ней бокалами и пропустил темное вино в горло.

У него был странный вкус, и внезапно у него закружилась голова, комната дрогнула и накренилась под ним. Он сидел на своей кровати, пока это не прошло, но в его голове была какая—то странность, которая никак не проходила.

- Сильнодействующая штука, - пробормотал он.

“ У нас не самая легкая работа в мире, ” тихо сказала Алина. “ Мы заслуживаем небольшого отдыха. Она села рядом с ним. “Только сегодня вечером, это все, что у нас есть. Завтра будет другой день, и день похуже”.

Раньше он никогда бы не согласился, его натура была слишком холодной и самодостаточной, но сейчас все это казалось совершенно разумным. Он кивнул.

- И ты знаешь, что любишь меня, - сказала Алина.

И он это сделал.

Много позже она прижалась к нему в темноте, ее волосы коснулись его щеки, и настойчиво прошептала: “Послушай, Доминик, я должна сказать тебе это, невзирая на последствия; ты должен быть готов к этому”.

Он напрягся, к нему вернулось прежнее напряжение. Ее голос продолжал звучать приглушенным шепотом в ночи: “Я связалась с Солом с помощью робота-курьера и связалась с Фенроссом. У него есть мозги, и он сразу понял, что нужно сделать. Это плохой способ, но единственный.

“ Флот уже направляется к Бетельгейзе. Мерсейцы думают, что большая часть наших сил сосредоточена возле Ллинатавра, но это всего лишь блестящий обман — работа Фенросса. На самом деле, основные силы совсем рядом, и у них есть новый энергетический экран, который позволит им проскользнуть мимо бетельгейзейского кордона незамеченными. Послезавтрашней ночью сильная эскадрилья высадится в долине Гуназар, в Борфудианских горах, и установит плацдарм. Отряд немедленно двинется, чтобы занять столицу и захватить Сартаза и его двор.

Флэндри лежал неподвижно от потрясения. “ Но это означает войну! ” задыхаясь, произнес он. “Мерсейя нанесет удар немедленно, и нам тоже придется сражаться с Бетельгейзе”.

“ Я знаю. Но Империум решил, что так у нас будет больше шансов. В противном случае, похоже, что Бетельгейзе достанется врагу по умолчанию.

“ От нас зависит не дать Сартазу и его двору заподозрить правду, пока не станет слишком поздно. Мы должны удержать их здесь, во дворце. Поимка лидеров абсолютной монархии - это всегда катастрофический удар. Фенросс и Уолтон думают, что Бетельгейзе сдастся раньше, чем Мерсейя доберется сюда.

“Всеми правдами и неправдами, Доминик, ты должен держать их в неведении. Это твоя работа; в то же время продолжай отвлекать Айхарайха, держи его подальше от моей шеи.

Она зевнула и поцеловала его. “ А теперь лучше иди спать, - сказала она. - У нас впереди пара трудных дней.

Он не мог заснуть. Он встал, когда она тихо задышала, и вышел на балкон. Осознание этого было ошеломляющим. Что Империя, неуклюжая декадентская Империя, могла совершить такой удар и надеяться, что это сойдет ей с рук!

Что-то зашевелилось в саду внизу. Лунный свет казался тускло-красным на фигуре, которая расхаживала между двумя мерсейскими телохранителями. Айхарайх!

Флэндри в смятении застыл. Хереионит поднял глаза и увидел мудрую улыбку на лице телепата. Он знал.

В следующие два дня Флэндри работал так, как редко работал раньше. Физического труда было немного, но ему приходилось поддерживать сеть сложностей таким образом, чтобы у сартаза не было шанса на частную аудиенцию с кем-либо из мерсейцев и чтобы он не покинул столицу в одном из своих капризных путешествий. Также нужно было проинформировать бетельгейзийских предателей, которые были на его стороне, чтобы они были готовы, и...

Это действовало на нервы. Что еще хуже, с ним что-то было не так: ясное мышление требовало усилий; у него появилась новая и пагубная склонность принимать все за чистую монету. Что с ним случилось?

Айчарайх извинился на следующее утро после откровения Алины и исчез. Он устраивал что-то адское для землян, когда они прибыли, и Флэндри ничего не мог с этим поделать. Но, по крайней мере, это оставляло ему и Алине свободу заниматься своей собственной работой.

Он знал, что мерсейский флот не сможет приблизиться к Бетельгейзе до высадки землян. Скрыть от врага приблизительное местонахождение крупной боевой силы просто невозможно. Флэндри не мог себе представить, как это удалось сделать на Терре. Он предположил, что оперативная группа, которой предстояло оккупировать Альфзар, будет не слишком большой, но это делало ее миссию еще более рискованной.

Напряжение нарастало час за часом. Алина пошла своим путем, посовещавшись с генералом Бронсоном, человеком-бетельгейзеанским офицером, которого она сделала своей личной собственностью. Возможно, он смог бы дезорганизовать местный флот в тот момент, когда Терра нанесет удар. Мерсейская знать явно знала, что выяснил Айхарайх; они смотрели на людей с откровенной ненавистью, но не предприняли открытой попытки предупредить сартаза. Возможно, они не думали, что смогут пробиться сквозь стену подкупленных и сбитых с толку чиновников, которую Флэндри возвел вокруг себя — более вероятно, Айхарайх предложил им план получше. В них не было того чувства поражения, которое медленно накапливалось в человеке.

Это было похоже на то, как если бы ты запутался в паутине, сражаясь с липкой серой массой, которая ослепляла и душила, и от нее невозможно было оторваться. Флэндри осунулся, его трясло от нервозности, и два дня тянулись медленно.

Он посмотрел в атласе долину Гуназар. Это было необитаемое и пустынное место, дом ветров и логово драконов, хорошее место для тайной высадки — только насколько секретной была высадка, о которой Айхарайх все знал и, очевидно, был готов встретить?

“ У нас мало шансов, Алина, ” сказал он ей. - На самом деле, это не молитва.

“ Нам просто нужно продолжать идти. Она была более жизнерадостной, чем он, казалась почти веселой, когда время бежало незаметно. Она нежно погладила его по волосам. - Бедный Доминик, тебе нелегко приходится.

Огромное солнце опустилось за горизонт — шел второй день, и сегодня вечером наступил решающий час. Флэндри вышел в большой конференц-зал и обнаружил, что он почти пуст.

“ Где мерсейцы, ваше величество? - спросил он сартаца.

“Они все отправились на особое задание”, - отрезал правитель. Он был явно недоволен интригой вокруг себя, о которой ему было хорошо известно.

Особая миссия —о всемогущие боги!

Вошли Алина и Бронсон и официально поприветствовали монарха. “С вашего разрешения, ваше величество, - сказал генерал, - я хотел бы показать вам нечто чрезвычайно важное примерно через два часа”.

- Да, да, - пробормотал сартаз и вышел.

Флэндри сел и подпер голову рукой. Алина нежно коснулась его плеча. - Устал, Доминик? - спросила она.

“Да”, - сказал он. “Я чувствую себя отвратительно. Просто не могу думать в эти дни”.

Она подала знак рабыне, которая поднесла мензурку. “Это поможет”, - сказала она. Он заметил внезапные слезы в ее глазах. В чем же было дело?

Он выпил его, не задумываясь. Напиток зацепил его, он ахнул и схватился за подлокотники кресла, чтобы не упасть. — Какого дьявола...

Это распространилось по нему внезапной прохладой, которая пробежала по нервам к мозгу. Это было похоже на руку, которую Алина положила ему на голову, успокаивая, утешая...

Расчистка!

Внезапно он вскочил на ноги. Вся нелепость происходящего предстала во всей своей грубой гротескности — ткань лжи, чудовищная нелогичность!

Флот мог перебросить целую оперативную группу так близко, чтобы мерсейская разведка не узнала об этом. Не могло существовать нового энергетического экрана, о котором он не слышал. Фенросс никогда бы не решился на такой фантастический план, как оккупация Бетельгейзе, пока не исчезла всякая надежда.

Он не любил Алину. Она была храброй и красивой, но он ее не любил.

Но он сделал это. Три минуты назад он был отчаянно влюблен в нее.

Он посмотрел на нее затуманенными глазами, когда до него дошла огромная правда. Она серьезно кивнула, казалось, ее не волновало, что по ее щекам текут слезы. Ее губы прошептали слово, которое он едва расслышал.

“Прощай, моя дорогая”.

-4-

Tэй установил в конференц-зале гигантский телевизионный экран с рядом кресел для великих Альфзара. Бронсон также позаботился о том, чтобы выставить вдоль стен королевских гвардейцев, которым он мог доверять, — длинные ряды сверкающей стали и бесстрастные синие лица, безмолвные и неподвижные, как огромные колонны, поддерживающие высокую крышу.

Генерал нервно расхаживал взад-вперед перед экраном, излишне часто поглядывая на часы. На лбу у него блестел пот. Флэндри сидел расслабленно; только тот, кто хорошо его знал, мог бы прочесть в нем напряжение, похожее на сжатую пружину. Только Алина казалась отстраненной от происходящего, слишком погруженной в свои мысли, чтобы обращать внимание на происходящее.

“Знаете, если это не сработает, нас, вероятно, повесят”, - сказал Бронсон.

“ Так и должно быть, ” бесцветно ответил Флэндри. “Если этого не произойдет, мне будет наплевать, повесим нас или нет”.

Тут он лукавил; Флэндри больше всего любил жить, несмотря на все тоскливые полудремы, которые иногда возникали в нем.

Пронзительно завыла труба, высокая медная музыка разнеслась между стенами и достигла звенящих стропил. Они поднялись и вытянулись по стойке "смирно", когда вошел сартаз и его придворные.

Его желтые глаза подозрительно оглядели троих людей.

“Вы сказали, что будет показан важный материал”, - категорично заявил он. “Я надеюсьчто это правильно”.

“ Так и есть, ваше величество, ” непринужденно ответил Флэндри. Он снова был в своей стихии, фехтовал словами, забрасывал сети, чтобы заманивать умы в ловушку. “Это вопрос такой огромной важности, что он должен был быть раскрыт вам несколько недель назад. К сожалению, обстоятельства не позволили этого — как суд сейчас увидит, — поэтому верный генерал вашего Величества был вынужден действовать по своему усмотрению с той помощью, которую мы, Терра, могли ему оказать. Но если наша работа прошла успешно, момент откровения также должен стать моментом спасения ”.

“ Лучше бы так и было, - зловеще сказал сартаз. “Я предупреждаю вас — всех вас, — что меня тошнит от шпионажа и коррупции, которые принесли с собой империи. Самое время отрезать злую поросль от Бетельгейзе”.

“ Терра всегда желала Бетельгейзе только добра, ваше величество, ” сказал Флэндри, - и так уж случилось, что мы можем представить доказательства этого. Если...”

Еще один звук трубы оборвал его голос, и крик надзирателя зазвенел и прогремел по залу: “Ваше Величество, посол Империи Мерсейя просит аудиенции”.

Огромная зеленая фигура лорда Корваша Мерсейского заполнила дверной проем, сверкнув золотом и драгоценностями. А рядом с ним —Айхарайх!

Флэндри на мгновение оцепенел от шока. Если этот противник вступит в игру сейчас, весь план может рухнуть. Это была дерзкая, ненадежная структура, которую построила Алина; малейшее дуновение спора могло разрушить ее — и тогда били молнии!

Во дворце не разрешалось носить огнестрельное оружие, но дуэльный меч был частью парадной формы. Флэндри выхватил свой с металлическим шипением и громко крикнул: “Схватите этих существ! Они хотят убить сартаза!”

Золотистые глаза Айхарайха расширились, когда он увидел, что было на уме у Флэндри. Он открыл рот, чтобы осудить землянина, — и вовремя отпрыгнул назад, чтобы избежать убийственного выпада мужчины.

Его собственная рапира прыгнула ему в руку. Со звоном стали два шпиона встретились.

Мерсейский Корваш чисто рефлекторно обнажил свой огромный клинок. “ Срази его! ” завопила Алина. Прежде чем изумленный Сартаз успел что-либо предпринять, она вытащила из кобуры парализующий пистолет, который он носил, и опрокинула мерсейца на пол.

Она склонилась над ним, ловко извлекая из-за корсажа крошечный игольчатый пистолет и направляя его на посла. “ Смотрите, ваше величество, ” сказала она, задыхаясь, “ у него было смертоносное оружие. Мы знали, что мерсейцы не замышляли ничего хорошего, но мы никогда не думали, что они осмелятся...

Взгляд сартаза был проницательным. - Может быть, нам лучше подождать, чтобы услышать его версию случившегося, - пробормотал он.

Поскольку Корваш еще добрый час будет не в состоянии объяснить, на чьей он стороне, Алина сочла это победой.

Но Флэндри— Ее глаза расширились, и она с шипением ахнула, увидев, как он сражается с Айхарайхом. Это был самый стремительный, самый жестокий поединок, который она когда-либо видела, прыгающие фигуры и клинки, которые казались размытым пятном скорости, взад и вперед по залу в звоне стали и крови.

- Остановите их! - крикнула она и подняла парализатор.

Сартаз положил ладонь на ее руку и забрал оружие. “ Нет, ” сказал он. “ Пусть они сами разбираются. Я уже много лет не видел такого шоу”.

— Доминик... - прошептала она.

Флэндри всегда считал себя несравненным фехтовальщиком, но Айхарайх был ему ровней. Хотя херейониту мешала гравитация, он обладал скоростью и точностью, с которыми никогда не мог сравниться ни один человек, его тонкое лезвие со свистом входило и выходило, вокруг и под защитой человека, царапая лицо, руки и грудь, и он улыбался — улыбался.

Его телепатия не принесла ему почти никакой пользы. Фехтование — это вопрос условного рефлекса - на таких скоростях нет времени на осознанные размышления. Но, возможно, это давало ему дополнительное преимущество, просто компенсируя недостаток веса.

Прыжки, рубящие удары, выпады, парирования, лязг холодной стали, нет времени почувствовать остроту нарастающей усталости — танец смерти, в то время как придворные стояли рядом и аплодировали.

Собственный клинок Флэндри нашел свою цель; по изможденным щекам Айхарайха текла кровь, а его туника была изрезана на красные ленты. План землянина был прост и единственно возможный для него. Айхарайх быстрее устанет, его реакции замедлятся — главное, чтобы так долго оставаться в живых!

Он позволил хереиониту оттащить его назад по всей длине зала, прыжок за прыжком кружась с визжащим мечом в руке. Выпад, парирование, ответный удар, восстановление —жужжание, лязг! Лязг стали заполнил зал, и сартаз наблюдал за ним голодными глазами.

Конец наступил, когда он задавался вопросом, доживет ли он когда-нибудь до того, чтобы снова увидеть восстание Бетельгейзе. Айхарайх сделал выпад, и его клинок пронзил левое плечо Флэндри. Прежде чем он успел высвободить его, мужчина выбил вращающееся оружие у него из рук и приставил острие к горлу херейонита.

Зал огласился дикими радостными криками хозяев Бетельгейзе. - Разоружите их! - крикнул сартаз.

Флэндри судорожно вздохнул. - Ваше величество, - выдохнул он, - позвольте мне охранять этого парня, пока генерал Бронсон продолжает наше представление.

Сартаз кивнул. Это соответствовало его взглядам на вещи.

Флэндри подумал с жестоким ликованием: Айчарайх, если ты откроешь рот, так помоги мне, я проткну тебя насквозь.

Херейонит пожал плечами, но его улыбка была горькой.

- Доминик, Доминик! - воскликнула Алина, разрываясь между смехом и слезами.

Генерал Бронсон повернулся к ней. Он был потрясен близостью разрушений. “Вы можете поговорить с ними?” - прошептал он. “Я в этом не силен”.

Алина кивнула и смело выступила вперед. “Ваше величество и придворная знать, - сказала она, - теперь мы докажем сделанные нами заявления о предательстве Мерсейи.

“Мы с Терры узнали, что мерсейцы планировали захватить Альфзар и удерживать его и вас самих до тех пор, пока их собственный флот не прибудет, чтобы завершить оккупацию. С этой целью они собираются этой же ночью в долине Гуназар на Борфудийском хребте. Летучий отряд атакует и захватит дворец...

Она подождала, пока шум утихнет. “ Мы не могли сообщить об этом вашему величеству или кому-либо из высших придворных, ” холодно продолжила она, - потому что мерсейские шпионы были повсюду, и у нас были основания полагать, что один из них мог читать ваши мысли. Если бы они знали, что кто-то знает об их планах, они бы немедленно начали действовать. Вместо этого мы связались с генералом Бронсоном, который занимал недостаточно высокое положение, чтобы заслужить их внимание, но у которого было достаточно власти, чтобы действовать так, как требовала ситуация.

“Мы устроили ловушку для врага. Во-первых, мы установили в долине телескопические телекамеры. С вашего разрешения, я сейчас покажу, что там происходит в данный момент”.

Она повернула выключатель, и сцена ожила — обнаженные скалы, тянущиеся ввысь к красным лунам, и оживление в тени. Бронированные фигуры двигались повсюду, устанавливая атомные пушки, прогревая двигатели космических кораблей — и это были мерсейцы.

Сартаз зарычал. Кто-то спросил: “Откуда мы знаем, что это не фальсифицированная передача?”

“Вы сможете сами увидеть их останки”, - сказала Алина. “Наш план был очень прост. Мы заложили в землю атомные фугасы. Они управляются по радио. Она показала маленькую коммутационную коробку, подключенную к телевизору, и ее улыбка была мрачной. “Это пульт управления. Может быть, ваше величество пожелает нажать на кнопку?

“ Дай это мне, ” хрипло сказал сартаз. Он щелкнул выключателем.

Сине-белый отблеск адского пламени осветил экран. У них было видение, как земля фонтаном поднимается вверх, утесы рушатся вниз, облако радиоактивной пыли поднимается к лунам, а затем экран потемнел.

“Камеры уничтожены”, - тихо сказала Алина. “Теперь, ваше величество, я предлагаю вам немедленно отправить туда разведчиков. Они найдут достаточно останков, чтобы подтвердить то, что показал телевизор. Я бы также предположил, что держава, которая содержит вооруженные силы на вашей собственной территории, не является дружественной!”

Корваш и Айхарайх должны были быть депортированы вместе с остальными мерсейцами, оставшимися в системе, — как только Бетельгейзе разорвет дипломатические отношения со своим государством и начнет переговоры о союзе с Террой. Вечером перед их отъездом Флэндри устроил для них небольшую вечеринку в своей квартире. Только он и Алина были там, чтобы встретить их, когда они вошли.

“Поздравляю”, - криво усмехнулся Айхарайх. “Сартаз был в такой ярости, что даже не стал слушать наши протесты. Я не могу винить его — вы определенно выставили нас в дурном свете.

“ Не хуже, чем у тебя, ” сердито проворчал Корваш. “ Черт бы побрал тебя за лживого лицемера, Флэндри. Вы знаете, что у Терры есть свои силы и агенты в системе Бетельгейзе, скрытые на диких лунах и астероидах. Это часть игры.

“ Конечно, я знаю это, ” улыбнулся землянин. “ Но знает ли сартаз? Однако, это, как ты говоришь, игра. Ты не испытываешь ненависти к тому, кто обыгрывает тебя в шахматы. Почему тогда ненавидишь нас за победу в этом раунде?”

“О, я не знаю”, - сказал Айхарайх. “Будут другие раунды”.

“ Вы потеряли гораздо меньше, чем могли бы потерять мы, ” сказал Флэндри. “ Этот союз укрепил Терру настолько, что она смогла остановить ваши планы, по крайней мере временно. Но мы не собираемся использовать эту силу для развязывания войны против вас, хотя я признаю, что должны. Империя хочет только сохранить мир.

- Потому что оно не осмеливается вести войну, - отрезал Корваш.

Они не ответили. Возможно, они думали о городах, которые не подвергнутся бомбардировкам, и о молодых людях, которые не выйдут на улицу, чтобы их убили. возможно, они просто наслаждались победой.

Флэндри разлил вино. - За нашу будущую дружескую вражду, - провозгласил он тост.

- Я все еще не понимаю, как тебе это удалось, - сказал Корваш.

“ Это сделала Алина, ” сказал Флэндри. - Скажи им, Алина.

Она покачала головой. Она погрузилась в тишину, которая была ей чужда. “ Продолжай, Доминик, ” пробормотала она. “Это было действительно твое шоу”.

“Ну, ” сказал Флэндри, не побоявшись пояснить, “ когда мы поняли, что Айхарайх может читать наши мысли, все выглядело довольно безнадежно. Как ты вообще можешь лгать телепату? Алина нашла ответ — получив информацию, которая просто не соответствует действительности.

- В этой системе есть препарат под названием сорган , который обладает свойством заставлять пользователя верить всему, что ему говорят. Алина накормила меня без моего ведома, а затем рассказала фантастическую ложь о том, что Терра собирается оккупировать Альфзар. И, конечно, я принял это как абсолютную правду. Которые ты, Айхарайх, прочел в моих мыслях.

“Я был озадачен”, - признался Хереионит. “Мне это просто показалось неразумным; но, как ты сказал, не было никакого способа солгать телепату”.

“Тогда главной заботой Алины было держаться подальше от возможности читать мысли”, - сказал Флэндри. “Вы помогли нам там, отправившись готовить теплый прием для землян. Вы собрали все свои силы в долине, готовые сбить наши корабли с неба”.

— Почему ты не пошел к Сартазу с тем, что знал - или думал, что знаешь? - обвиняющим тоном спросил Корваш.

Айхарайх пожал плечами. “Я понял, что капитан Флэндри сделает все возможное, чтобы помешать мне сделать это и дискредитировать любую информацию, которую я смогу получить таким образом”, - сказал он. “ Вы сами согласились, что наша лучшая возможность заключалась в том, чтобы самим отразить первоначальную атаку. Это принесло бы нам гораздо больше благосклонности сартаза; более того, поскольку с обеих сторон были бы открытые действия, война между Бетельгейзе и Террой была бы неизбежна — тогда как, если бы Сартаз вовремя узнал о готовящемся нападении, он мог бы попытаться договориться.

- Полагаю, что да, - мрачно сказал Корваш.

“Алина, конечно, уговорила Бронсона заняться разработкой долины”, - сказал Флэндри. “Остальное вы знаете. Когда вы сами появились...

- Сказать сартазу теперь, когда было слишком поздно, - сказал Айхарайх.

“—мы боялись, что последовавшая ссора повредит нашему собственному шоу. Поэтому мы применили насилие, чтобы заставить вас замолчать, пока все не закончится ”. Флэндри развел руками в окончательном жесте. - И на этом, джентльмены, все.

“ Будут и другие завтра, ” мягко сказал Айхарайх. - Но я рад, что мы можем спокойно встретиться сегодня вечером.

Вечеринка продолжалась почти до рассвета. Когда инопланетяне ушли, со множеством слегка подвыпивших выражений доброй воли и уважения, Айхарайх взял руку Алины своими костлявыми пальцами. Его странные золотистые глаза изучали ее, хотя она знала, что он заглядывает в глубины ее собственных.

“ Прощай, моя дорогая, ” сказал он слишком тихо, чтобы остальные могли услышать. “Пока есть такие женщины, как ты, я думаю, Терра будет терпеть”.

Она смотрела, как его высокая фигура удаляется по коридору, и ее зрение немного затуманилось. Было странно думать, что ее враг знал то, чего не знал мужчина рядом с ней.

OceanofPDF.com

ООПЛОТЕ ИМПЕРИИ

— Никакие драконы не летают...

Карлсарм поднял голову. Туман вокруг него был еще достаточно рассеян, чтобы он мог разглядеть посланца. Его крылья серповидно рассекали ночную синеву и те немногие звезды, такие как алмазная Спика и янтарная Бетельгейзе, которые были слишком яркими и близкими, чтобы их можно было скрыть. Тишина была такой глубокой, что он услышал шелест перьев гонца.

“Хорошо”, - пробормотал он. “Как я и надеялся”. Громче: “Сообщите госпоже Дженит, что теперь она может безопасно перейти открытое пространство. Она должна выдвинуть свою роту в Гэллоуз-Вуд на дубле. Там пусть кто-нибудь наблюдает с верхушки дерева, но не выпускайте огненных пчел без моего сигнала. Что бы ни случилось.

Приятный, нечеловеческий голос посыльного продекламировал его приказ.

“Правильно”, - сказал Карлсарм. Гонец развернулся и полетел на север.

“ Что это было? - спросил Волк.

“ Насколько могут судить разведчики Роулана, враг никого не поднял в воздух, ” ответил Карлсарм. — Я проинструктировал...

“ Да, да, ” проворчал его лейтенант. “ Я знаю англик, если не птичий язык. Но ты уверен, что хочешь оставить маленьких друзей Дженит в резерве? У нас могло бы вообще не быть жертв, если бы они поехали в нашем фургоне ”.

“ Но мы бы выдали еще один секрет. И, возможно, в один из таких моментов нам очень захочется преподнести сюрприз. Иди, скажи госпоже Ранде, что основной корпус нуждается в максимальном прикрытии. Я хочу в последний раз лично осмотреть его. Когда я вернусь, мы выступим в атаку.

Волк кивнул. Это был поджарый мужчина с суровым лицом, его желтые волосы были заплетены в косу. Его кожаный костюм с бахромой не выдавал в нем того, кем он был, как и его оружие; кинжал и томагавк были обычным выбором. Но две огромные адские гончие, которые преследовали Блэка по пятам, могли следовать только за Главным Вожаком Стаи Виндхука.

Он исчез в тумане и тени. Карлсарм рванулся вперед. Он не видел никого из своих сотен, но чувствовал их более примитивными способами. Полоса тумана, скрывавшая их, становилась все слабее с расстоянием, пока не оказалась позади капитана. Он остановился в тени одинокого парусного дерева и огляделся перед собой и по сторонам.

У них были прибрежные болота, которые скрывали их на протяжении большей части пути. Однако для ночного подъема прямо на Ониксовые высоты требовался полный лунный свет, если люди не хотели упасть и разбиться вдребезги. Это означало, что на вторую ночь, когда они вошли в возделанную часть плато, луны практически не было. Но со звездным периодом в два и третий дни Селена снова почти полностью взошла, вскоре после третьего захода солнца, и по мере того, как солнце пересекало небо, оно набирало силу. В настоящее время оно едва перевалило за максимум, вмятый диск заливал землю льдом. Карлсарм чувствовал себя обнаженным в глазах своих врагов.

Однако, казалось, никто не замечал его присутствия. Километр за километром до плоского восточного горизонта простирались волнистые поля. Они были посажены во ржи, серебристой и безмолвной под луной, сладко пахнущей там, где ее раздавили ноги. Вдалеке возвышалось здание, но там было темно; вероятно, внутри никто не спал, кроме машин. Тот факт, что сельское хозяйство велось полностью на роботизированных латифундиях, делал сельскую местность малонаселенной. Следовательно, у Карлсарма была возможность незаметно провести своих людей через него после захода солнца — на расстояние пяти километров от Домкирка.

Даже вблизи город казался маленьким. Это было самое маленькое из Девяти, в нем проживало всего около пятидесяти тысяч человек, и оно было вторым по старшинству: здания жались близко друг к другу, а большая часть строений велась под землей на манер поселений первопроходцев. За исключением улиц, его масса была в основном неосвещенной. Здесь были трезвые люди, которые рано ложились спать. Кое-где окна светились желтым. Единственный современный небоскреб под Селеной отливал металлом, и в нем тоже были комнаты для бодрствования. Несколько верхних фасад собора были видны над окружающими крышами. Луна была такой яркой, что Карлсарм мог бы поклясться, что видит цвет в их отражении.

Над полями доносился слабый гул механизмов. Звук был чуждым, но Карлсарм почти обрадовался ему. Сельскохозяйственные угодья угнетали его своей пустотой — своей сущностной безжизненностью, какими бы богатыми ни были урожаи и холеными ни были выпасаемые животные, — когда он вспоминал свои леса. Он поежился от холода. Словно в поисках утешения, он оглянулся на запад. Туман, скрывавший центр его армии, мерцал поразительно белым. Конечно, это было замечено; но явление произошло естественным образом, так близко от Лоуренсианского океана. За горизонтом, едва различимые, словно бестелесные, возвышались три самых высоких снежных пика Виндхука. До дома было далеко: вечный марш для тех, кому суждено умереть.

“Прекрати это, ты”, - прошептал Карлсарм самому себе. Он отстегнул свой арбалет, достал из колчана стрелы, зарядил и взвел курок. Сильное нажатие на рукоятку, щелчок собачки каким-то образом стабилизировались. Сегодня вечером он был не человеком, а оружием.

Он побежал обратно к своим людям. Туман сгущался, собираясь в холодные мокрые сугробы, поскольку госпожа Ранда все чаще выпускала своих питомцев из клеток. Он услышал, как она напевает заклинание —

Сияющий туман, струись и извивайся,

наполни эту чашу из аметиста.

Жужжащие десятки, братишки,

спойте свою колыбельную о крыльях.

Ах, лунный свет пролетел мимо и промахнулся!

Он задавался вопросом, действительно ли это необходимо. Почему квалифицированные женщины должны так скрывать свою работу? Он также услышал тихое жужжание насекомых и мельком увидел нескольких, когда Селена вызвала у них радужные искры. Они продолжали падать на стебли рябины после того, как выпустили все возможные капли, наполнялись росой и снова поднимались. Вскоре облако стало таким плотным, что люди почти ослепли. Они отслеживали друг друга по сигналам — имитировали птичьи крики, чириканье, попискивание, мяуканье — и по запаху, большинство из них надели свои характерные боевые духи.

Карлсарм увидел Вольфа рядом с красным блеском глаз одного из адских псов. “Все готово?” спросил он.

“ Да. Если мы сможем сохранить строй в этом супе.

“ Мы будем держаться достаточно близко. У нас много практики в приливных землях, не так ли? Очень хорошо, поехали. Карлсарм издал низкий, дрожащий свист.

Этот звук передавался от человека к человеку, от отряда к отряду, и те, кто знал язык летучих кошек, услышали его как: “Мы выследили добычу, давайте прыгнем”.

Туман быстро надвигался на Домкерк, и никто в городе не заметил, что не было ветра, который мог бы его разогнать.

В тот день приехал Джон Райднур. Но он высадился на планету неделей ранее, а до этого напичкал себя каждой доступной ему информацией о Фригольде - любыми необходимыми средствами, от простого чтения и беседы до сложнейшей машинной мнемоники. Вся его предыдущая карьера научила его тому, как мало это было знаний. Его забавляло и раздражало, что в конце своего путешествия он объяснил кое-что члену экипажа корабля, который доставил его сюда.

"Оттокар " был торговым судном, принадлежавшим Германиану, таким же хорошо управляемым, как и большинство судов того мира. Поскольку на границах не хватает дна, Имперскому земному флоту, должно быть, понадобились зафрахтованные частные суда, когда разразилась беда. Они перевозили только технику; войска по-прежнему передвигались обычными транспортами, должным образом вооруженными и сопровождаемыми.

Но Райненор был гражданским лицом: тоже по тайм-чартеру, с усмешкой подумал он. Его работа не считалась срочной. На Терре ему выдали билет стоимостью в Крону и сказали, что он может сам организовать себе проезд. Оказалось, что потребовалось несколько пересадок с одного корабля на другой, два из них с нечеловеческими экипажами. Движение было редким здесь, где Империя превратилась в пустыню солнц, невостребованных и в значительной степени неисследованных. Германцы, конечно, принадлежали к его собственному виду. Но поскольку они были немного сдержанны по культуре, а он по натуре, он довольно одиноко брел по тому, что должно было стать заключительным этапом его путешествия.

Теперь, когда он действительно предпочел бы тишину и одиночество, помощник стюарда, находившийся в свободное от дежурства время, присоединился к нему в салоне и настоял на разговоре. В этом и заключалась досада — из-за Фригольда в области просмотра.

“Я никогда не видел ничего более...prachtig... более великолепного”, - заявил помощник стюарда.

Тогда почему бы тебе не заткнуться и не поостеречься? проворчал Райнур про себя.

- Но это мое первое долгое путешествие, - застенчиво продолжал другой.

Он был почти мальчиком, немногим старше первого сына Райднура. Без сомнения, остальные мужчины строго держали его на месте. Конечно, до сих пор он молчал, когда дело касалось пассажира. Райднур обнаружил, что не может быть с ним нелюбезен. “Тебе это нравится... Ах, я не знаю твоего имени?”

“Dietrich, sir. Dietrich Steinhauer. Да, время было интересное. Но я бы хотел, чтобы они рассказали мне больше о планетах-портах, которые мы делаем в нашем кругообороте. Им не нравится, когда я их допрашиваю ”.

“Ну, не принимай это близко к сердцу”, - посоветовал Райднур. Он откинулся на спинку стула и достал трубку — высокий, жилистый, светловолосый мужчина с острым лицом, одетый в серую тунику и брюки, скорее повседневную, чем модную. “ При таком одиночестве между звездами, при таком благоговейном страхе людям приходится возводить защитные сооружения. Земляне склонны буйствовать в долгом путешествии. Но из того, что я слышал о немцах, я мог бы почти предсказать, что они уйдут в рутину и сами по себе. Как только твои товарищи по кораблю привыкнут к тебе, решат, что ты хороший, надежный парень, они оттают”.

“ В самом деле? Вы этнолог, сэр?

- Нет, ксенолог.

“ Но на Фригольде нет нелюдей, кроме арулианцев. Ведь есть?

“ Н-нет. Предположительно, нет. Во всяком случае, с биологической точки зрения. Но это странная планета, и известно, что такие планеты вытворяют странные вещи со своими колонистами. Дитрих сглотнул и замолчал на несколько благословенных минут.

Земной шар увеличивался, становясь все больше в своих меняющихся фазах по мере того, как Оттокар сходил со стояночной орбиты. На фоне звездной черноты он казался голубым, окаймленный ослепительно белыми грядами облаков, континенты были едва различимы сквозь толщу воздуха. Фиолетовая кайма, которую можно увидеть из космоса на границе любого земного мира, была шире и более насыщенного цвета, чем у Терры. По всему шару мерцало полярное сияние, невидимое на дневной стороне, но бледное огненное полотнище на ночной. С земли его было бы не видно, поскольку он был слишком рассеянным; Фриголду не хватало магнитного поля, чтобы концентрировать солнечные частицы на полюсах. И все же здесь оно ярко светилось перед глазами, сквозь тонкие верхние слои атмосферы. Солнце Фригольда было в два раза ярче Солнца позднего типа F. На расстоянии 1,25 а.е. его диск был немного меньше того, который видит Терра. Но освещение было почти в три раза сильнее, скорее белое, чем желтое; и через светофильтр можно было наблюдать, как вспышки и протуберанцы уносятся на миллионы километров в космос и яростно изливаются обратно.

В поле зрения появилась одинокая луна. Она была ничем не примечательна даже по своему названию (сколько спутников населенных людьми миров известны как Селена?), имея массу всего в четверть массы Луны. Но он был достаточно близко, чтобы показать на четверть больший угловой диаметр. Из-за этого, а также солнечного света и более высокого альбедо — меньшего количества пятен — он давал более чем в два раза больше света. Райнур разглядел это как следует и был почти ослеплен.

“Фригольд, я полагаю, больше, чем Германия”. Попытка Дитриха напыщенности показалась Райднуру жалкой.

“ Или Терра, ” сказал ксенолог. “ Экваториальный диаметр превышает 16 000 километров. Но средняя плотность довольно низкая, поэтому сила тяжести на поверхности составляет всего девяносто процентов от стандартной.

“Тогда почему там такой плотный воздух, сэр? Особенно при ярком солнце и близкой луне приличных размеров”.

Хм, подумал Райднур, в конце концов, ты довольно смышленый мальчик. Смекалку следует поощрять; ее очень мало вокруг. “ Гравитационный потенциал, ” сказал он. “ Из-за большого диаметра напряженность поля уменьшается довольно медленно. Кроме того, даже если железистое ядро невелико, что приводит к более слабому тектонизму и меньшему газообразованию атмосферы, чем обычно, — тем не менее, само давление массы на массу в объекте такого размера должно было привести к образованию значительного количества воздуха и высоты гор. Эти различные факторы складываются в результате того, что атмосфера на уровне моря более плотная, чем земная, но при этом пригодная для дыхания на всех высотах местности ”. Он остановился, чтобы перевести дыхание.

“Если в ней мало тяжелых элементов, планета должна быть чрезвычайно старой”, - рискнул предположить Дитрих.

“Нет, первые исследователи пришли к обратному выводу”, - сказал Райднур. “На самом деле система моложе Солнечной. Очевидно, он сформировался в какой-то бедной металлами области галактики, а затем забрел в этот спиральный рукав ”.

“ Но, по крайней мере, Фригольд стар по историческим меркам. Я слышал, что он был заселен более пяти столетий назад. И все же население невелико. Интересно, почему?

“Маленькая первоначальная колония, а потом не так уж много иммигрантов на этот далекий край всего сущего. К тому же высокий уровень смертности — изначально, я имею в виду, до того, как люди узнали все тонкости мира, в котором они никогда не эволюционировали: более жестокого и коварного мира, чем тот, который нашли твои предки, Дитрих. Вот почему на протяжении многих поколений они предпочитали оставаться в своих городах, где они могли держать природу в страхе. Но у них не было экономической базы, чтобы очень быстро расширять города. Поэтому они широко практиковали контроль над рождаемостью. По сей день на всей этой огромной территории всего девять городов, и пять из них находятся на одном континенте. Их население составляет четырнадцать с половиной мегаполисов.

“ Но я слышал о дикарях, сэр. Сколько их?

“Никто не знает”, - сказал Райднур. “Это одна из вещей, которые меня просили выяснить”.

Он заговорил слишком резко, внезапно, чтобы Дитрих осмелился расспрашивать его дальше. Это было непреднамеренно. Он просто пережил опыт, который приходил к нему время от времени и потрясал его до основания.

На мгновение он осознал всю грандиозность Вселенной.

Боже милостивый, подумал он, если вас не существует — ужасный Боже, если Вы существуете, - то вот мы, Homo sapiens, дети Земли, создатели костров и кремневых топоров, протонных преобразователей, генераторов гравитации и космических кораблей, летающих быстрее света, исследователи и завоеватели, властители Империи, которую мы сами основали, сфера которой, по оценкам, включает четыре миллиона пылающих солнц.… вот мы здесь, и кто мы такие? Что такое четыре миллиона звезд на окраине одного рукава галактики среди ее ста миллиардов; и что такое одна галактика среди стольких многих?

Что ж, я расскажу тебе, кто мы и что это такое, Джон Райднур. Мы - один из более или менее разумных видов во вселенной, который производит софонтов так же случайно, как производит снежинки. Мы ни на волос не лучше наших великих, зеленокожих, короткохвостых мерсейских соперников, даже не учитывая, что у них нет волос; мы просто отличаемся внешностью и языком, схожи в имперских аппетитах. Галактику — ту крошечную ее часть, которую мы когда—либо сможем контролировать, - ни на йоту не волнует, преодолеют ли их юношеская жадность и смелость нашу усталую пресыщенность и осторожность. (Кстати, эта мысль родилась в стареющей цивилизации).

Наш существующий домен уже слишком велик для нас. Мы этого не понимаем. Мы не можем.

Не обращайте внимания на приблизительно четыре миллиона солнц внутри наших границ. Подумайте только о примерно ста тысячах планет, которые мы посещаем, занимаем, распоряжаемся ими, принимаем дань. Можете ли вы представить себе это число? Сто тысяч, не больше; вы могли бы сосчитать столько примерно за семь часов. Но можете ли вы представить перед собой, в своем воображении, колодец со ста тысячами кирпичей в нем и увидеть все кирпичи одновременно?

Конечно, нет. Ни один человеческий мозг не может работать выше десяти.

Затем рассмотрим планету, мир, такой же большой, разнообразный, старый и загадочный, какой когда-либо была Терра. Можете ли вы увидеть всю планету сразу? Можете ли вы надеяться понять всю планету?

Затем рассмотрим сто тысяч из них.

Неудивительно, что Дитрих Штайнхауэр здесь совершенно ничего не знает о Фригольде. Я сам никогда не слышал об этом месте до того, как меня попросили взяться за эту работу. И я специалист по мирам и существам, которые их населяют. Я должен уметь относиться к ним легкомысленно. Разве я не наблюдал несколько лет назад полное уничтожение одного из них?

О, нет. О, нет. Миллионы... всего живого... похоронят имя Старкад, похоронят его навсегда. И все же это был единственный живой мир, который погиб, всего лишь единственный мир.

Неудивительно, что Имперская Терра оставила без внимания факты о Фригольде в банках данных. Фригольд был ничем иным, как малоизвестным пограничным доминионом, единицей в статистике. Пока не было зарегистрировано ни одной жалобы, заслуживающей внимания губернатора сектора, зачем продолжать расследование? Как можно продолжать расследование? Что-то более срочное всегда требует внимания в другом месте. Военно-морской флот, разведывательные службы, компьютеры, лица, принимающие решения, слишком сильно разбросаны по слишком большому количеству звезд.

И сегодня, когда война разгуливает по Фригольдам и имперские морские пехотинцы отправляются сражаться с мерсейскими арулианскими кошачьими лапами, мы по-прежнему не видим ничего, кроме действий на границе. Крайне маловероятно, что кто-либо при дворе Его Величества более чем смутно осведомлен о происходящем. Конечно, призыву нашего адмирала о помощи потребовалось много времени, чтобы пройти по каналам: “У нас все большие и большие проблемы с дикарями из глубинки. От городских жителей нет никакой пользы. Похоже, они тоже не понимают, что происходит. Пожалуйста, посоветуйте ”.

И единственный ответ, который пока можно дать на это обращение, - это я. Один человек. Даже Флотский офицер, даже специалист по человеческим культурам, не может получить такого, за исключением заданий в других местах, которые кажутся более важными. Один гражданский ксенолог по контракту проводит расследование, сообщает и рекомендует соответствующие действия. К какому совету можно прислушаться, а можно и не прислушиваться.

Если я умру — а сражения с каждым месяцем становятся все жарче, — Лисса будет плакать; какое-то время будут плакать и наши дети. Мне нравится думать, что несколько друзей почувствуют сожаление, несколько коллег заметят, какая это потеря, в нескольких библиотеках мои книги о микро будут храниться еще несколько поколений. Однако это самое большее, на что я могу надеяться.

И эта большая, красивая планета Фрихолд, возможно, может надеяться на гораздо меньшее. Известие о моей смерти не скоро достигнет официальных глаз. Запрос на замену будет продвигаться еще медленнее. Он может довольно легко потеряться.

Тогда что, Свободное владение Девятью городами и обширными, безлиственными, населенными дикими людьми землями, которые их окружают? Что потом?

Когда-то главным из поселений был Севенхаус, но недавно через него прошли бои. Хотя космопорт продолжал использоваться и Оттокар приземлился там, Райднур узнал, что штаб терранских вооруженных сил был перенесен в Нордайк. Он добрался автостопом на барже с припасами. Из-за войны его робопилоту был назначен босс-человек, молодой лейтенант по имени Мухаммад Садик, который пригласил ксенолога посидеть с ним в контрольной башне. Таким образом, Райднур получил хорошее представление о стране.

Севенхаусы представляли собой почти такое же унылое зрелище с воздуха, как и с земли. Первоначальный город стоял нетронутым на одной окраине; но это была реликвия, несколько зданий из камня и бетона, которые сохранил пиити. Сегодняшней реальностью был комплекс производств, жилых помещений — в основном квартир, — школ, парков, магазинов, центров отдыха. Город был небольшим по стандартам внутренней Империи. Но это было опрятное, яркое, шумное место, более современное, чем можно было ожидать от сообщества в болотах.

Теперь большая его часть превратилась в руины. То, что осталось, было покрыто шрамами от пожара, переполнено беженцами, машины заглушены, люди печально собирают обрывки своих жизней. Среди них двигались имперские морские пехотинцы, а боевые корабли патрулировали над головой, как орлы.

“ Что именно произошло? - Спросил Райднур.

Садик пожал плечами. “ То же, что произошло при Олденстеде. Арулийцы предприняли воздушную атаку — я имею в виду воздушно-десантные войска и бронетехнику. Они знали, что у нас был ничтожный гарнизон, и надеялись захватить это место до того, как мы успеем подкрепиться. Тогда они бы вполне владели им, знаете ли, так же, как у них есть Уотерфлит и Стартоп. Если враг оккупирует город, полный подданных Его Величества, мы не сможем очистить этот город. По крайней мере, доктрина говорит, что мы не можем ... пока. Но здесь, как и в Олденстеде, нашим ребятам удалось продержаться, пока мы не подоспели к ним на помощь. Мы тоже неплохо разгромили "синих". Не многим удалось спастись. Конечно, наземные бои были тяжелыми и вроде как разрушили город вокруг. Он махнул рукой. Баржа теперь была высоко, и открывался широкий обзор. “Полагаю, в сельской местности сложнее”, - добавил он. “Мы чувствовали себя там свободно, применив ядерное оружие. Они определенно пережевывают ландшафт, не так ли?”

Райднур нахмурился. Долина под ним была прекрасной, зеленой и упорядоченной, шахматная доска механизированных агропредприятий, управляемых из города. Но его изрыли кратеры, взрывы на большой высоте подожгли квадратные километры, а радиация превратила в пепел большинство полей, которые не были покрыты пеплом.

Он почувствовал облегчение, когда баржа перевалила через горный хребет. Дикая местность за ним не была совсем нетронутой. Пламя распространилось широко, и радиоактивные осадки, по-видимому, были обильными. Но территория была огромной, и в настоящее время под ней не было ничего, кроме жизни. Лес, образующий почти сплошную крышу, был не совсем похож на что-либо с древней Терры: эти листья, эти луга, эти реки и озера имели странный блеск; или это было из-за солнечного света; яростного и белого на фоне бледно-голубого неба, где возвышались кучевые облака, затененные причудливыми тенями? Воздух часто бывал затемненным и шумным от птичьих стай, которые, должно быть, исчислялись миллионами. И когда лес сменился прерией, Райнур увидел стада травоядных животных, столь же богатые по размеру и разнообразию.

“ Не так много планет настолько плодородны, ” заметил Садик. - Интересно, почему колонисты не сделали с этим больше?

“Их общество зародилось в городах, а не в небольших подразделениях вроде семейных усадеб”, - ответил Райднур. “Это было неизбежно. Фригольд не так дружелюбен к человеку, как вы могли бы подумать.

“ О, я пережил несколько штормов. Я знаю.

“И местные болезни. И тот факт, что, хотя местная пища в целом съедобна, она не содержит всего необходимого для питания человека. Короче говоря, трудности, с которыми обычно сталкиваются при обустройстве нового мира.

“Их можно было преодолеть, и они были преодолены; но процесс был медленным, и привычка жить в нескольких центрах укоренилась. Кроме того, фригольдеры находятся в особом положении. Планета не совсем лишена железа, меди и других тяжелых элементов. Но их руды встречаются слишком редко, чтобы прокормить современное промышленное предприятие, не говоря уже о том, чтобы позволить ему расширяться. Таким образом, Фригольд всегда зависел от внепланетной торговли. И система расположена на самой границе пространства, в котором доминируют люди. Движение небольшое, а ставки фрахта высокие ”.

“Хотя они могли бы добиться большего”, - заявил Садик. “Такая вкусная еда, как та, что они выращивают, должна продаваться по баснословным ценам в таких местах, как Бонедри и Аварийная посадка — планеты не так уж далеко, много металлов, но в остальном не слишком хороший дом для их колонистов ”. Райнур не был уверен, что пилот покровительствует ему в отместку. Он не хотел быть педантичным; это была его профессиональная привычка. “Я понимаю, что Девять городов на самом деле развивали такую торговлю с неограниченными возможностями на будущее”, - мягко сказал он. “Они также надеялись привлечь иммигрантов. Но потом началась война.

“ Ага, ” хмыкнул Садык. - Думаю, так всегда бывает.

Райнур вспомнил, что война не была чем-то необычным для Фригольда. Во всяком случае, конфликты, которые иногда перерастали в насилие. Восстание в Аруле было худшим инцидентом на сегодняшний день — но, возможно, не более чем инцидентом, sub specie aeternitatis.

Угроза со стороны дикарей была чем-то другим: менее впечатляющим, но способным длиться дольше, с более глубокими, едва уловимыми последствиями для долгосрочного хода здешней истории.

Компания Nordyke внесла приятные изменения. Междоусобица не коснулась его, если не считать того, что аэропорт заполнился кораблями — и морской порт, поскольку его заводы жадно поглощали продукцию с других континентов, — а улицы заполнили молодые люди со всех уголков Империи. Современный город, окружающий яркие бурлящие воды Кэтвика, сохранил в своей угловатой архитектуре часть строгости старых поселений, похожих на замки, на возвышенностях над ним. Но в парках цвели розы и жасмин, а в других тавернах кипело веселье. Граждане мужского пола с радостью приобретали деньги, которые империалисты приносили с собой; женщины еще с большей радостью помогали их тратить.

У Райнура не было времени на развлечения, даже если бы у него было такое желание. Очевидно, адмирал Фернандо Крус Манкуаль считал его еще одной неприятностью, которой пожелало многострадальное планетарное командование правительство метрополии, которое не отличало свою массу от дыры Дирака. Ему пришлось взвалить на себя больший вес, чем он на самом деле нес, чтобы разместиться в плавучем убежище в заливе и организовать собеседования для получения дополнительной информации.

Один из них был с пленным арулианцем. Он не говорил ни на одном языке того мира, а стройное двуногое существо с голубыми перьями и остроносой мордой не знало англика. Но оба бегло говорили на основном мерсейском языке, хотя у арулианца были трудности с некоторыми фонемами эриау.

“ Расслабься, ” сказал Райднур после того, как другого провели в кабинет, который он занимал, и земной десантник вышел. “ Я не причиню тебе вреда. Я ношу этот бластер, потому что так велят правила. Но ты не настолько глуп, чтобы пытаться сбежать.

“ Нет. И не настолько нелояльна, чтобы выдать то, что может навредить моему народу. Тон был скорее высокомерный, чем вызывающий, насколько можно было провести сравнение с человеческими эмоциями. Арулианин уже знал, что с пленными обращаются в соответствии с Соглашением. Причина была не столько моральной, сколько практической — по той же причине, по которой его собственная армия не пыталась уничтожить Нордайк, хотя усилия Терры были сосредоточены здесь. Месть будет тотальной. При нынешнем положении дел пленные и города, которые они удерживали, другие города, которые они могли разрушить, были предметом торга. Когда они откажутся от борьбы (что, несомненно, им придется сделать через год или два), они смогут обменять этих заложников на право беспрепятственно вернуться домой.

“ Согласен. Я просто хочу услышать вашу версию случившегося. Райнур предложил сигару. - Ваш вид любит табак, не так ли?

“ Благодарю. Семипалая рука приняла подарок с плохо скрываемым рвением. “ Но ты знаешь, почему мы сражаемся. Это наш дом”.

“Гм-м-м... Фриголд был занят людьми до того, как ваша раса начала космические полеты”.

“ Верно. И все же кости арулианцев укрепляли эту почву более двух столетий. По давнему соглашению, арулийцы, которые жили и умерли здесь, делали это в соответствии с Законом Священной Орды. Ибо что может значить ваш закон для нас, землянин — ваш закон собственности для нас, которые поступают взаимно с нашими носителями феромонов; ваш закон брака для нас, у которых три пола и цикл размножения; ваш закон имперской верности для нас, которые находят источник истины в Вечном Арули? Мы могли пойти на компромисс после того, как право собственности было включено в ваш домен. Действительно, мы предприняли все разумные попытки сделать это. Но неоднократное и вопиющее нарушение наших прав должно в конце концов спровоцировать сепаратистские действия”.

Райнор раскурил трубку. “ Ну, а теперь, предположим, вы смотрите на дело так же, как я, ” предложил он. “Фригольд - старая человеческая колония, хотя и расположена далеко от Терры. Он был основан до Империи и оставался суверенным после основания Империи. Просто не было особой причины, по которой мы должны были приобретать его, брать на себя ответственность за него, пока люди оставались дружелюбными. Но нуждаясь в торговле и не получая большого количества посетителей-людей, они искали в другом месте. Мерсейцы недавно привезли в Арули современные технологии. В этом регионе работали торговые ассоциации Арули. У них была репутация трудолюбивых и надежных людей, и они могли использовать продукцию Freehold. Начало торговли было естественным; из этого следовало, что многочисленные арулийцы переехали сюда жить; и, как вы говорите, было вполне уместно предоставить им экстерриториальность.

“Но”. Он покачал кончиком трубки. “Отношения между Земной и Мерсейской империями становились все более и более напряженными. Вооруженные конфликты на болотах участились. Фригольд почувствовал угрозу. К настоящему времени на планете была если не процветающая промышленность, то, по крайней мере, достаточная, чтобы сделать ее военным активом. Заманчивая цель для любого. Суверенная независимость выглядела довольно одинокой, чтобы не сказать фиктивной. Итак, Девять городов подали заявки на вступление в Империю и были приняты — как для того, чтобы опередить Мерсейю, так и по любой другой причине. Конечно, арулианское меньшинство возражало. Но они были небольшим меньшинством. И в любом случае, как вы сказали, компромисс должен был быть возможен. Терра уважает права видов-клиентов. Мы должны; их слишком много, чтобы их подавить. На самом деле, немало нелюдей имеют земное гражданство.

“Тем не менее, - сказал заключенный, - вы нарушили то, что мы считаем священным”.

“Позвольте мне закончить”, - сказал Райднур. “Ваш материнский мир Арули, его сфера влияния, все там в последнее время превратилось в мерсейскую марионетку. Нет, подождите, я знаю, вы будете с негодованием это отрицать; но подумайте. Вспомните недавнюю историю вашей расы. Спросите себя, какие заявления были сделаны нынешними Носителями Рогов - относительно противостояния Мерсейи и Терры — и помните, что они добились успеха в результате революционного свержения законных наследников. Не обращайте внимания на то, какие злоупотребления они якобы исправляют; помните только, что они спонсируемые мерсейцами революционеры.

“Подумайте о том, что ваш народ здесь, на этой планете, всегда считал себя скорее арулийцами, чем фригольдерами. Подумайте, как они, на самом деле, по мере роста напряженности, поддерживали интересы Арули, а не Терры. Возможно, этого бы не произошло, если бы здешние люди относились к вам более справедливо в прошлом. Но мы столкнулись с вашей нынешней враждебностью. Чего бы вы ожидали от нас — что бы вы сделали на нашем месте, — кроме как издать некоторые правила безопасности? Что, как вы знаете, является прерогативой правительства Его Величества. Первоначальный договор, предоставляющий им экстерриториальность, был подписан Девятью городами, а не Земной империей.

“Итак, вы восстали, вы, местные инопланетяне. И мы обнаружили, к нашему ужасу, что восстание было хорошо подготовлено. Несколько тонн военных припасов, несколько тысяч военнослужащих были заранее контрабандой доставлены в дикие районы ... из Арули!”

“ Это неправда, ” сказал заключенный. — Конечно, наша родная планета поддерживает наше правое дело, но...

“ Но у нас есть данные переписи, не забывай. Зарегистрированные фригольдеры арулийского происхождения не составляют ничего общего с общей численностью вашей ‘Священной Орды’. Ты сам, мой друг, чьи предки предположительно жили здесь на протяжении поколений, не можешь говорить на этом языке! О, я понимаю желание Арули избежать открытого столкновения с Террой и готовность Терры удовлетворить это желание. Но давайте не будем тратить наше личное время на откровенное лицемерие, вы и я.

Заключенный отказался отвечать.

Райнур вздохнул. “Ваши жертвы, победы, которые у вас были, все, что вы сделали, напрасно”, - продолжал он. “Предположим, вы добились успеха. Предположим, вы действительно выиграли свой ‘независимый мир в ассоциации феромонов со Священной Землей предков" — вы действительно думаете, что ваш вид от этого выиграет? Нет, нет. Результат означал бы не что иное, как новое оружие, которое Мерсейя могла бы использовать против Терры ... довольно дешево приобретенное. Его улыбка была усталой. “Мы знакомы с процессом, мы, люди. В нашем прошлом мы достаточно часто использовали это друг против друга.

“Как хочешь”, - сказал арулианин. Инстинктивно он был менее воинственным как индивидуум, чем человек, хотя, возможно, более воинственным в коллективе. “Ваши мнения мало что меняют. Великая цель будет достигнута в скором времени”.

Райднур посмотрел на него с жалостью. - Ваше начальство действительно продолжало говорить вам это?

“ Конечно. Что еще?

“Неужели ты не понимаешь ситуацию? Империя прилагает меньше усилий к кампании, чем могла бы, это правда. Это отдаленный рубеж, каким бы критичным он ни был. Двести световых лет - долгий путь от Земли. Но в долгосрочной перспективе наша нехватка энергии не имеет значения, разве что для бедного измученного Фригольда.

“ Потому что эта система фактически захвачена нами. Вы больше не будете получать припасы извне. Вы не можете. Полагаю, небольшие быстрые курьерские катера могли бы надеяться прорвать нашу блокаду, если их не будет слишком много и они не понесут большой процент потерь. Но ничто, кроме полноразмерного оперативного соединения, не сможет прорвать ее. Арули больше не сможет вам помочь. У нее нет такого флота. Мерсейя и не собирается. Для нее игра не стоит свеч. Вы отрезаны. Мы сотрем вас в порошок, если понадобится; но мы надеемся, что вы образумитесь, сдадитесь и уйдете.

“Подумай. Вы называете это лихорадкой яро, не так ли — той болезнью, которая поражает ваш вид, но не наш, — от которой антибиотик должен быть выращен на самом Арули, где почвенные бактерии подходящие? Мы захватываем все больше и больше тех, кто страдает от яро. Когда вы в последний раз видели свежую партию антибиотика?”

Заключенный закричал. Он бросил сигару к ногам Райднура, вскочил со стула и побежал к двери кабинета. - Отведите меня обратно к частоколу! - рыдал он.

Рот Райднура скривился. "Ну что ж, - подумал он, - на самом деле я и не надеялся узнать что-нибудь новое от кого-нибудь из этих жалких дьяволов".

Кроме того, я должен расследовать дела дикарей. Хотя я предположил, что, возможно, за те два столетия, что они жили здесь, арулийцы оказали некоторое влияние на жителей глубинки. Все знают, что они в какой-то степени торговали с ними. Передавались ли идеи так же, как товары?

Ибо, несомненно, дикари стали доставлять много хлопот.

На следующий день Райноуру повезло, и он получил прямую наводку. Мэр Домкирка прибыл в Нордайк по официальному делу. И ходили слухи, что домкиркское ополчение взяло пленных после отражения налета жителей дикой природы. Райнур подождал два дня, прежде чем встретиться с мэром; но это было примерно в порядке вещей в подобном проекте, и он нашел, чем заняться тем временем.

Рикард Уриасон оказался невысоким, элегантно одетым, суетливым мужчиной. Он явно стеснялся того, что происходил из самого маленького признанного сообщества на планете. Он упомянул о визите, который однажды нанес на Терру, и о том факте, что его дочь училась на Ansa, дважды за первые десять минут после того, как Райднур вошел в его гостиничный номер. Он продолжал пытаться говорить на императорском англике и снова переходил на диалект фригольдеров. Он суетился, разрываясь между понятиями "любезный хозяин" и "человек вселенной". Кроме того, он был компетентен и хорошо информирован в том, что касалось его собственной работы.

“Да, сэр, мы в Домкирке живем ближе к аутбэку, чем кто-либо другой. По разным причинам”, - сказал он, когда они наконец расселись с напитками в руках. Окно было распахнуто навстречу ветерку с Кэтуика — всегда слегка пахнущему чужаками, намеком на запах мокрого железа на Терре, — и шуму улиц, и грузовым лентам, и виду воды, поблескивающей у дюн Лонгенхука. “ У нашего муниципалитета пока нет рабочей силы, чтобы возделывать территорию в радиусе более двухсот километров. Помните, что земные культуры на этой планете хрупки. Мы можем мутировать и выборочно размножаться сколько угодно. Местные формы жизни, тем не менее, останутся более выносливыми, не так ли? И, хотя большую часть физической работы выполняют роботизированные машины, потребность в надзоре и человеческом персонале для принятия решений неизбежно выше, чем в более предсказуемом мире. Это ограничивает наш ассортимент. Кроме того, мы находимся на прибрежном плато. Оникс—Хайтс круто обрывается к океану, к западу от Виндхука, в болото, невоспринимаемое нами, во всяком случае, на нашей нынешней стадии развития”.

Боже мой, подумал Райднур, я нашел человека, который может перехитрить меня. Вслух: “Значит, эти приливные земли населены дикарями?”

“ Нет, сэр, я так не думаю. Конечно, ни в какой значительной степени. Рейдеры, которые наводняют наши границы, похоже, сосредоточены в Виндхукском хребте и в предгорьях за ним. Именно там, на этой конкретной окраине, и произошли недавние неприятности. Нам повезло в том, что опустошение, вызванное войной, обошло нас стороной. Но мы считаем, что именно по этой причине наш патриотический долг является еще более неотложным - возместить сельскохозяйственные потери, причиненные в других местах. Некоторое расширение возможно теперь, когда беженцы увеличивают нашу численность. Мы приступаем к расчистке земель в предгорьях. На самом деле долина потенциально плодородна, когда сорняки и другие местные вредители будут уничтожены. Что при современных методах занимает всего около одного года. Год свободного владения, я имею в виду, примерно на двадцать пять процентов дольше, чем земной год. Ах ... на чем я остановился? ... да. Банда дикарей напала на наших пионеров. Возможно, им это удалось. В прошлом им это удавалось, в определенных случаях, как вы, возможно, знаете, сэр. Внезапностью, численностью и близостью — поскольку их оружие грубое. Это неизбежно, поскольку железа и подобных металлов мало. Но им удалось, например, несколько лет назад сорвать попытку обосноваться на озере Мун Гарнет, несмотря на то, что эта попытка осуществлялась по воздуху и при поддержке ополчения с достаточно современным стрелковым оружием. Гм! На этот раз мы были предупреждены. Наши охранники были переодеты в рабочих, их оружие спрятано. Мы не думали о провокации. Пожалуйста, поймите это, сэр. Наше желание - не заманивать язычников на верную смерть, а только избежать конфликта. Но мы также не хотели, чтобы они узнали о наших возможностях. Соответственно, когда банда напала, могу сказать, что наши ополченцы гордились собой. Они нанесли потери и загнали основную часть налетчиков обратно в лес. Целых двадцать семь заключенных были переведены под стражу в нашу городскую тюрьму. Я ожидаю, что дикари дважды подумают, прежде чем снова пытаться остановить прогресс ”.

Даже Уриасону иногда приходится останавливаться, чтобы перевести дух. Райнур воспользовался возможностью, чтобы спросить: “Что вы планируете делать со своими заключенными?”

Мэр выглядел немного смущенным. “ Это деликатный вопрос, сэр. Технически они преступники - можно сказать, предатели, когда Фригольд находится в состоянии войны. Однако, человек почти обязан морально, не так ли, рассматривать их как врагов, находящихся под защитой Пакта? К сожалению, к настоящему времени они принадлежат к чужой культуре; и они не признают наше планетарное правительство. Ah...in в прошлом предпринимались попытки реабилитации. Но они редко оказывались успешными, если не считать прямой чистки мозга, которая не пользуется популярностью на Фригольде. Проблема широко обсуждается. Предложения имперских экспертов будут приветствоваться, как только война закончится и мы сможем уделить внимание вопросам социодинамики.

“Но разве это не довольно давняя проблема?” Сказал Райднур.

“Ну, и да, и нет. С одной стороны, это правда, что на протяжении нескольких столетий люди уезжали из городов в глубинку. Причины были разными. Некоторые люди были просто неудачниками; помните, первые колонисты придерживались идеала индивидуализма и скудно обеспечивали всех, кто не мог, э-э, нарезать горчицу. Некоторые были беглыми преступниками. Некоторые, без сомнения, были недовольными романтиками. Но процесс был довольно постепенным. Большинство из тех, кто уехал, не исчезли в одночасье. Они продолжали периодически контактировать. Они обменивали такие вещи, как драгоценные камни, меха или собственный странствующий труд, на изготовленные изделия. Но их сыновья и внуки все больше и больше склонялись к чисто нецивилизованному образу жизни, который отрицал какую-либо потребность в том, что предлагали города ”.

“ Адаптация, ” кивнул Райднур. “ Такое случалось и на других планетах. Даже на старой Терре - например, на американской границе. Видя, что Уриасон никогда не слышал об американской границе, он продолжил немного печально: “Не очень хороший процесс, не так ли? Характерный человеческий способ - приспосабливать окружающую среду к себе, а не себя к окружающей среде”.

“ Совершенно согласен, сэр. Но изначально в Девяти городах это никого особо не волновало. У них было достаточно других забот. И действительно, эмиграция в пустыню была предохранительным клапаном. Таким образом, когда триста лет назад произошли антихристианские перевороты, многие христиане покинули страну. Таким образом, механисты пришли к власти с относительно небольшим кровопролитием, включая кровь гедонистов, которые также исчезли, чтобы не подвергаться преследованиям. Позже, когда Третья конституция провозгласила терпимость, дикари были включены в нее косвенно. Если они хотели прятаться в лесах, почему бы и нет? Я полагаю, что мы, наши непосредственные предки, должны были провести этнологические исследования на них. Нить контактов действительно существовала, несколько торговых постов и тому подобное. Но ... Что ж, сэр, наша ориентация на фригольд скорее прагматична, чем академична. Мы занятой народ.

- Особенно в наши дни, - заметил Райднур.

“ Да. Совершенно верно. Я полагаю, вы говорите не только о войне. До того, как она началась, у нас были большие планы. Наше присоединение к владениям Его Величества было хорошим предзнаменованием для дальнейшего развития цивилизации на Фригольде. Мы надеемся, что, когда война закончится, эти планы могут быть реализованы. Но, по общему признанию, дикари становятся все большим препятствием.

- Насколько я понимаю, они направили посольства с предупреждением тому или иному городу не расширять свою деятельность дальше.

“Да. Наш представитель указал им, что Третья конституция дает каждому городу право эксплуатировать свои внутренние районы по желанию своих граждан — право, которое наша имперская хартия не отменяет. Мы также указали, что они, дикари, были согражданами в силу места жительства. Им нужно только перенять обычаи и повадки цивилизации — и мы были готовы оказать им образовательную, финансовую и даже психотерапевтическую помощь с этой целью. Им нужно было только соответствовать простым, существенным требованиям для франшизы, и они тоже могли голосовать за то, как наилучшим образом освоить землю. Они единогласно отказались. Они отрицали власть мэров и предъявляли претензии на всю неосвоенную территорию”.

Райнур улыбнулся, но без особого веселья. “Культуры, как и личности, умирают тяжело”, - сказал он.

“ Верно, ” кивнул Уриасон. - Мы, цивилизованные люди, не лишены сочувствия. Но, в конце концов! Численность аутбекеров нам неизвестна. Однако она должна быть на тот же порядок величины, что и в городах, если не меньше. Принимая во внимание, что потенциальное население Фригольда, должным образом развитого, составляет — что ж, я оставляю это на ваше воображение, сэр. Десять миллиардов? Двадцать? И при этом никаких сбившихся в кучу масс. Довольные, сытые, продуктивные, счастливые люди. Могут ли несколько миллионов невежественных лесных жителей отрицать право такого количества душ на рождение?”

“Не мое дело”, - сказал Райднур. “В моем контракте просто сказано, что я должен провести расследование”.

“ Я мог бы добавить, ” сказал Уриасон, “ что соперничество Терры с Мерсейей справедливо рассчитано на долгие поколения. Хорошо населенная, высокоразвитая в промышленном отношении большая планета здесь, на границе Бетельгейзе, представляла бы особую ценность для Империи. Я полагаю, для всего человеческого вида. Вы не согласны?”

“Да, конечно”, - сказал Райнур.

Он с готовностью получил разрешение вернуться вместе с Уриасоном и подробно изучить пленников-дикарей. Машина мэра вернулась в Домкирк два дня спустя — два из двадцати одного часа в сутки, отведенных Фриголду. И так случилось, что Джон Райднур был под рукой, когда город был разрушен.

Карлсарм со своим штабом и охраной быстро скрылся среди зданий, прежде чем завязался бой. Он услышал крики, треск бластеров, шипение метателей пуль, щелканье тетив, резкий треск взрывчатки и ухмыльнулся. Ибо они пришли с правильного направления, как и внезапная вспышка огня над крышами. Первым был нанесен удар по аэропорту. Если бы его вовремя захватили, никакие драконы не прилетели бы,

Свет Селены залил и заглушил яркость тротуаров. Теперь по всему городу загорелись окна. Группа Карлсарма перешла на бег. Дежурных ополченцев, расквартированных в аэропорту, было немного. Отряд Вольфа должен был справиться с ними в ходе захвата транспортных средств и той ракетной установки, которую недавно установили земные инженеры. Но в Домкирке было полно других мужчин, и некоторые из них держали оружие дома. Дай им волю и приведи их в порядок, и результат был бы кровавым. Но они не могли организоваться без коммуникаций, и электронный центр муниципалитета находился в новом небоскребе.

В плоском фасаде жилого дома открылась дверь. На фоне вестибюля позади него выделялся силуэт гражданина, одетого в пижаму, недовольного тем, что его разбудили. — Какого черта ты думаешь...

Свет пролился на Карлсарма. Домкиркер увидел: человек в лапте и коже, с арбалетом в руках, на ремнях, обвисших от холодного оружия; большое мускулистое тело, обветренное лицо, символ власти, который был не приличным знаком отличия, а черепом и кожей катаврея, венчающими эту дикую голову. - Дикари! - взвизгнул Домкиркер. От паники его голос стал по-евнуховски высоким.

Прежде чем он закончил слово, десятки захватчиков исчезли из поля его зрения. Крики становились все громче под нарастающий шум битвы. Это устраивало Карлсарма. Перепуганные люди не представляли для него никакой опасности.

Выйдя на соборную площадь, он обнаружил, что не все умы в городе обратились в паническое бегство.

Церковь возвышалась напротив, возвышаясь над магазинами, которые в остальном окружали площадь. Ибо они были затемнены и, в любом случае, представляли собой предметы, которые можно было увидеть где угодно в Империи. Но престол епископа был возведен два столетия назад в уже древнем стиле. Все это было из цветного витрила, стекла которого образовывали один огромный многогранный драгоценный камень, так что днем внутри не было ничего, кроме сияния — и даже при лунном свете снаружи вспыхивали и играли тусклые спектры. У Карлсарма было мало шансов полюбоваться. Полыхало пламя и свистели пули. Он возглавил отступление за угол другого здания.

“Кто-то собрался вместе”, - невпопад пробормотал Линк о'Крэгленд. “Думаешь, мы сможем обойти их?”

Карлсарм прищурился. Небоскреб возвышался над собором, двумя кварталами дальше. Но кто бы ни командовал этой площадью, он вскоре изолирует весь район, как только к нему присоединится достаточное количество людей. “Нам лучше вычистить их прямо сейчас”, - решил он. “Быстрее, разведчики!”

“ Да. ” Ноах снял коробку с плеча, поставил ее на землю, просунул палец в вентиляционные отверстия и открыл крышку. Гибкие маленькие фигурки выскочили вперед и беззвучно побежали прочь среди теней. Вскоре они вернулись. Ноах переговорил с ними и доложил: “Два сильных отделения, одно на правой стороне улицы, другое на левой. Дверные проемы, стены, много укрытий. Я думаю, радиосвязь. В любом случае, командиры разговаривают сами с собой, и мы не можем глушить передачи на короткие расстояния, не так ли? Если нам придется вести и передачи на большие расстояния? К ним продолжают присоединяться другие люди. Команда только что привезла то, что, как я полагаю, должно быть треножным бластером.

Карлсарм перефразировал информацию на птичьем языке и отправил гонцов, одного к начальнику пехоты, другого к наблюдателям.

Последний прибыл первым, как того требовала надлежащая тактика. Звери — полдюжины из них, чешуйчатые, как у крокодилов, каждый размером с двух буйволов — не были защитой от оружия имперского типа. Ничто не было. И, будучи глупыми, они были негибкими; ты отдавал им приказы и надеялся, что нацелил их правильно, потому что так оно и было. Но их было трудно убить ... и они наводили ужас, если ты никогда не встречал их раньше. Бластеры выпустили одну плохо направленную молнию и разбежались. Примерно половина группы забаррикадировалась на складе. Наблюдатели пробили стену, и защитники сдались.

Тем временем пехота Апвудса расправлялась с противником на другой улице. Люди с ножами не могли слишком хорошо атаковать стрелков. Однако лучники могли прижимать их к земле до тех пор, пока до них не добрались наблюдатели, после чего произошла рукопашная схватка, и все так или иначе сражались врукопашную. Существовало более элегантное решение, но доктрина оставалась неизменной, держать секретное оружие в резерве. Мониторы были расходным материалом, поскольку не было способа эвакуировать таких длинных и тяжелых существ.

Сам Карлсарм уже приступил к захвату небоскреба и созданию штаб-квартиры. С верхнего этажа ему был виден весь город. Он нервничал из-за того, что был заключен в безжизненный пластик, и ему пришлось выбить пару больших окон. Чтобы разбить витрил, понадобились гранаты. Так что его техникам, обслуживающим коммуникационные панели несколькими этажами ниже, приходится терпеть заключение в клетке.

Из ночи прилетел гонец и протрубил: “Поле драконов взято, как и крепость, в которой были пленены наши люди...”

Сердце Карлсарма бешено заколотилось. - Пусть госпожа Эвагейл придет ко мне.

Ожидая, он был очень занят. Отчеты, запросы, предложения, кризис; директивы, ответы, решения, действия. Улицы превратились в фосфоресцирующую паутину, ведущую к ледяным лунным землям, но большинство громадных зданий снова лишились света, ужас вернулся в себя. Вспыхнул случайный огонь, до него слабо донеслись короткие звуки столкновения. Воздух стал холоднее.

Когда Эвагейл вошла, ему потребовалось мгновение, чтобы отвлечься и узнать ее. Они раздели ее. Они сняли с нее оленью кожу и золотистые меха, закутали ее гибкую фигуру в бесформенную тюремную робу, а повязка все еще скрывала большую часть рыжеватых волос, завитых кольцами. Но потом она рассмеялась, ее глаза и рот наполнились прежней радостью, и он перепрыгнул через стол, чтобы схватить ее.

- Они причинили тебе боль? - наконец набрался смелости спросить он.

“Нет, за исключением этого боевого ранения, но оно небольшое”, - сказала она. “Они угрожали нам ... как эта штука называется?...гипнозонд, когда мы не хотели разговаривать. Хорошо, что ты пришел, когда пришел, лавлинг.

Его тон дрогнул: “Лучше, чем хорошо". Если этот ужас использовать не совсем правильно, он расколет и разум, и душу”.

- Ты забываешь, что у меня есть Навыки, - мрачно сказала она.

Он кивнул. Это была одна из причин, почему он начал свою кампанию раньше, чем планировалось: не только ради нее, но и из страха, что Города узнают, кто она такая. Возможно, ей не удалось бы сбежать или заставить своих охранников убить ее до того, как вибрации гипнозонда завладели бы ее мозгом.

Ей никогда не следовало сопровождать тот рейд в долину Соколиного Стада. Это была не что иное, как демонстрация, испытание ... с военной точки зрения. Эмоционально, однако, это был ответный удар на надругательство, совершенное над землей. Эвагейл настояла на том, чтобы попрактиковаться в боевом применении своего Умения; но ее истинной причиной было то, что она хотела отомстить за цветы. У Карлсарма не было власти остановить ее. Он был другом, иногда любовником, возможно, когда-нибудь станет отцом ее детей; но разве ни одна женщина не была так же свободна, как любой мужчина? Он был военным вождем Апвудса; но разве любое Владение Каким-либо Искусством не было обязательно независимым от вождей?

Несмотря на неудачу, атака не была полным фиаско. Впервые вступив в бой и встретив жестокий сюрприз, "аутбэкеры", тем не менее, вели себя хорошо и отступали в полном порядке. Это была чистая случайность, что Эвагейл была нокаутирована задевшей ее пулей до того, как она собрала свои силы.

“Что ж, мы доставили вас сюда вовремя”, - сказал Карлсарм. “Я рад”. Позже он сложит балладу о своей радости.

-Как продвигается ваше предприятие?

“Мы удерживаем место, за исключением нескольких несогласных. Я не знаю, удалось ли нам заблокировать все исходящие сообщения. Жучки-зуммеры госпожи Персы могли пропустить один-два передатчика. И, конечно, наши люди, которые сейчас управляют комцентром, не смогут долго притворяться обычными, невозмутимыми домкиркерами. До сих пор не появилось ни одного самолета. Однако лучше не откладывать больше, чем необходимо. Так что мы должны вычистить население — и никто не шелохнется из своих жалких берлог!”

“Гм-м, что ты делаешь, чтобы вызвать их?”

“Объявление по всем телефонам”.

Эвагейл снова рассмеялась. “ Я могу представить себе эту сцену, лавлинг! Бедная, запуганная семья, чье представление о дикой природе - пикник в Гэллоуз-Вуд. Внезапно их город оккупирован волосатыми, худощавыми дикарями — теми же ужасными людьми, которые сожгли лагерь Лунного Граната и разгромили три карательные экспедиции подряд, и не платят налогов, и не отправляют своих детей в школу, и не поддерживают арулианскую войну, и не делают ничего цивилизованного — но должны были быть безопасными, уютными в сотнях километров к западу и никогда не сравняться с регулярными войсками на открытой местности — и вдруг они здесь! Они захватили Домкирк! Они кричат и размахивают своими томагавками прямо на улицах! Что могут сделать наши семьи, кроме как спрятаться в своих ... квартирах, это подходящее слово?…квартира с мебелью, заваленной поперек двери? Они даже не могут никуда позвонить, телефон разрядился, они не могут позвать на помощь, не могут узнать, что стало с дядей Энри. Пока не раздается звонок. В груди отца затепляется надежда. Наверняка имперцы, или ополчение Нордайк, или кто-то еще пришел на помощь! Дрожащей рукой он включает приборы. На экране он видит — кого ты назначил? Держу пари, Волка. Он видит длинноволосого дикаря с каменной челюстью, который лает на чужом диалекте: ‘Выходи из укрытия. Мы намерены разрушить твой город”.

Эвагейл прищелкнула языком. - Ты ничего не узнал о цивилизации, пока был там, Карлсарм? - закончила она.

“Я был слишком занят, изучая кое-что о его машинах”, - сказал он. “Я не мог дождаться, когда закончу и уеду. Что бы ты здесь делал?”

“Позвольте более успокаивающему изображению некоторое время издавать успокаивающие звуки. Лучше всего женщина; с таким же успехом это могу быть я. Глаза Карлсарма расширились, прежде чем он кивнул в знак согласия. “Тем временем, - продолжила Эвагейл, - ты найдешь мэра. Пусть он отдаст настоящий приказ об эвакуации. Она посмотрела на свое платье, поморщилась, стянула его и резким движением швырнула в угол. “ Не могу больше выносить эту тряпку. Синтетическая ... мертвая. В какой стороне телефонная станция?

Карлсарм рассказал ей. Очевидно, она уже научилась пользоваться гравитационными переключателями и направляющими. Она удалилась, шагая, как леонтина, а он отправил людей на поиски городских чиновников.

Это не заняло много времени. Очевидно, мэр пытался найти вражеского лидера. Томс привел его и еще одного человека под дулом трофейного бластера. Оружие держали так небрежно, что Карлсарм взял его и выбросил в окно. Но с другой стороны, Томс был родом из региона Троллспайк — о чем можно было судить по его набедренной повязке и раскрашенной коже - и, вероятно, никогда не видел оружия до того, как поступил на службу.

Карлсарм отпустил его и встал за столом, скрестив руки на груди, прислонившись к темному разбитому стеклу, позволяя заключенным оценить его, пока он изучал их. Один выглядел почти комично: невысокий, пузатый, краснолицый и пучеглазый, как будто гибель его города была личным оскорблением. Парень, сопровождавший его, был более интересным: высокий, желтоволосый, с резкими чертами лица, ни его наспех надетая одежда, ни его осанка, ни даже внешность не были типичны ни для одного места во Фригольде, о котором Карлсарм слышал.

“ Кто ты? ” пролепетал маленький человечек. “ Что все это значит? Ты понимаешь, что ты натворил?

“ Полагаю, что знает, ” сухо ответил его спутник. “ Разрешите представиться. Мэр, достопочтенный Рикард Уриасон; я, Джон Райднур, с Терры.

Империалист! Карлсарму приходится сражаться, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица и расслабленные мышцы. Он попытался повторить поклон Райднура. “Добро пожаловать, господа. Могу я спросить, почему вы, уважаемый инопланетянин, здесь?

“Я был в Домкирке, чтобы побеседовать, э-э, с вашими людьми”, - сказал Райднур. “В надежде добиться понимания с целью возможного примирения. Как гость мэра Уриасона, я подумал, что, возможно, смогу помочь ему — и вам — договориться.

“Ну, может быть”. Карлсарм не потрудился придать своему голосу скептицизм. Империи не понравится то, что задумали аутбекеры. Он повернулся к Уриасону. “Мне очень срочно нужна ваша помощь, мэр. Этот город будет разрушен. Пожалуйста, скажите всем, чтобы они немедленно уезжали”.

Уриасон пошатнулся. Райднур спас его от падения. Его щеки посерели под багровой паутиной. “ Что? ” задыхаясь, спросил он. “ Нет. Ты безумен. Безумен, говорю тебе. Ты не можешь. Невозможно.

“ Могу и сделаю, мэр. У нас есть ваш арсенал, ваши ракетные установки — ядерное оружие, с которым некоторые из нас знают, как обращаться. Самое большее, у нас есть всего несколько часов до прибытия крупных сил из другого города или имперского гарнизона. Может быть, и меньше, если об этом узнают. Мы хотим уйти до этого; и ваш народ тоже; и город тоже”.

Уриасон рухнул в шезлонг и стал хватать ртом воздух. Райднур казался не менее потрясенным, но лучше контролировал себя. “Ради твоего же блага, не делай этого”, - дрогнувшим голосом сказал землянин. “Я неплохо знаю историю человечества. Я знаю, какого рода месть провоцируется бессмысленным разрушением”.

“Не распутница”, - ответил Карлсарм. “Мне очень жаль терять собор. Произведение искусства. А также музеи, библиотеки, лаборатории — но у нас нет времени на выборочный снос”. Он изгнал сочувствие из своего тела и сказал, как одна из ненавистных ему машин: “У нас также не хватит глупости позволить этому месту оставаться базой для военных операций против нас и гражданских операций против нашей земли. Что бы ни случилось, это произойдет до рассвета. Вы хотите пощадить людей или нет? Если хотите, займитесь делом и поговорите с ними!”

Эвакуация заняла больше времени, чем он ожидал. Послушание последовало достаточно быстро после заявления Уриасона. Горожане двигались, как скот, потоком по улицам и на территорию аэропорта, где они толпились и бормотали, плакали и хныкали в тусклом свете заходящей Селены. (С уменьшением люминесценции появилось больше звезд, звезд Империи, но стоило посмотреть и понять, какая пропасть зияет между ними и отсюда, и они содрогались на предрассветном ветру.) Тем не менее люди мешали друг другу, не понимали команд своих пастухов, спотыкались, падали в обморок, останавливали процессию, пытаясь найти своих сородичей. Кроме того, Карлсарм забыл, что здесь будет больница с несколькими пациентами, которых нужно выносить и обеспечивать в отдаленном латифундии.

Но один за другим самолеты наполнялись людьми и пролетали пятьдесят километров с подветренной стороны, выгружали их грузы и возвращались за добавкой: пока, наконец, когда первые бледные лучи на востоке не начали усиливаться, Домкирк не остался ни с чем, кроме ветра.

Теперь апвудская армия поднялась на борт и вылетела на запад. Большинство их пилотов были горожанами с ножами у горла. Карлсарм и несколько его техников проводили последний шаттл. Он вернется за ними после того, как они закончат. (Он не мог не заметить несоответствия: одетые в кожу лесорубы с кинжалами за поясом, предлагающие разрушить атом!) Тем временем там находились Эвагейл, Вульф и Ноах — его люди — вместе с Уриасоном и Райднауром, которые помогали сдерживать толпу.

Мэр, казалось, сдался после того, как с него спало давление. “Вы не можете этого сделать”, - продолжал бормотать он. “Вы не можете этого сделать”. Его провели по трапу в брюхо флаера.

Райнанур остановился, тенью проскользнув в дверь, и посмотрел вниз. Был ли его взгляд насмешливым? “Я должен признаться, что озадачен вашим методом”, - сказал он. “Как вы собираетесь взорвать город, не взорвав при этом самих себя? Я полагаю, ваши последователи имеют лишь самое общее представление о гаджетах. Установить хронометражное устройство для присяжных не так-то просто ”.

“Нет, ” сказал Карлсарм, - но это просто - запустить ракету под любым углом, который ты выберешь”. Он помахал невидимой Эвагейл. - Мы скоро присоединимся к вам.

Автобус тронулся с места и исчез среди последних звезд. Карлсарм дал команду своей команде готовиться, затем вернулся на улицу, чтобы посмотреть первую часть представления. За приземистой башенкой за его спиной летное поле простиралось бесплодно-серое до самых разрушенных казарм. Какими отвратительными были работы Людей-Машин!

Но когда ракеты улетели, это было душераздирающее зрелище.

Это были твердотопливные ракеты. Не было никаких причин поручать дорогостоящую гравитационную работу небольшому колониальному городку, находящемуся так далеко от фронта, что арулианцы не могли атаковать его силой. Орудия выстрелили из трех пусковых установок на некотором расстоянии…с медленным величием, извергая солнечный огонь и белые облака, издавая свою громовую песню, которая сжимала горло, пока Карлсарм не схватил свой арбалет и не уставился, бросая вызов ужасу, который они вызывали ... Быстрее, однако, уносясь по крутому склону, поднимаясь и поднимаясь, пока пламя не погасло ... все еще поднимаясь, вне его поля зрения, но приближаясь к остановке, подхваченные теперь верхними ветрами, которые закручивали их носы вниз, самим вращением планеты, которое направило их к месту, которое они должны были защищать —

И в небо полетела вторая троица. И третья. Карлсарм решил, что ему лучше укрыться.

Он был на дне бункера со своими людьми — тонны стали, бетона, генератор силового экрана, закрывающий небо, - когда упали ракеты; и даже тогда он почувствовал, как комната задрожала вокруг него.

Позже, вынырнув, он увидел многокилометровое облако пыли и пара. Самолет командования приземлился, поспешно принял на борт его группу и скрылся от радиоактивного излучения. С воздуха он не увидел ни церкви, ни Домкирка, ничего, кроме широкого, черного, остекленевшего кратера, окруженного горящими полями.

Он затрясся, как тряслась бомбоубежище, и сказал, ни к кому не обращаясь: “Вот что они сделают с нами!”

Убегая с утра, они вернулись в предрассветные сумерки. Другие налетчики были уже там. Это было на восточной окраине дикой природы, где холмы резко поднимались к горам Виндхук.

Райнур отошел на некоторое расстояние. На самом деле он не хотел быть один; если уж на то пошло, он хотел спутника, который был бы щитом между ним и знанием того, что отсюда до Лиссы и детей, их дома и Терры двести световых лет. Но он должен сбежать от Уриасона или совершить насилие. Этот человек лепетал, проглатывал, ораторствовал и невнятно бормотал все время, пока они были в воздухе. Возможно, его нельзя было винить. Место его рождения, так же как и работа, превратилось в смертоносный дым. Но работа Райднура заключалась в сборе информации; и та крупная женщина с каштановыми волосами Эвагейл, с которой он не без симпатии познакомился, когда она еще была в плену, казалось, была готова поговорить, если у нее когда-нибудь появится шанс.

Никто не остановил Райдена. Куда ему было бежать? Он взобрался на гребень и огляделся.

На дне долины под ним росло всего несколько деревьев, и они были небольшими, вероятно, в результате лесного пожара, хотя природа — невероятно энергичная, когда цивилизация не высосала ее досуха, — покрыла все шрамы толстым покрывалом серебристо-зеленой трехлопастной ”травы" и сапфировых цветов. Несомненно, именно поэтому этот район был выбран для встречи. Самолет легко приземлился. Сотни разнообразных инструментов, должно быть, были сложены здесь заранее или украдены из города, потому что люди набрасывались на машины, как муравьи. Лязг, топот, оклики, веселые ругательства нарушили мертвую тишину ночи.

В остальном сцена была необычайно красива. На востоке первый цвет прокрался по крыше из листьев, которая простиралась океаном до самой границы видимости, колышась и шелестя на ветру. На западе в сливово-темном небе, над чистыми снежными вершинами Виндхука, поблескивали последние звезды. Повсюду искрилась роса.

Райненор достал трубку и табак и закурил. Это вызвало у него легкую икоту на пустой желудок, но успокоило его в холодной усталости. И в своем смятении. Он и представить себе не мог, что "аутбэкеры" представляют такую угрозу. Как, по-видимому, и никто другой. Он вспомнил замечания, сделанные о них в "Нордайке" и (только вчера?) Домкирк. “Обнищавшие негодяи"…Ну да, мне говорили, что они хорошо питаются без особых усилий. Но в остальном, только подумайте, ни постоянного жилья, ни книг, ни школ, ни связи с основной массой человечества, почти никакого металла, почти никакого источника энергии, кроме грубой мускулатуры. Разве вы не назвали бы это нищенским существованием? Как в культурном, так и в материальном плане?”

“ Угрюмые, вероломные, высокомерные. Говорю тебе, я имел с ними дело. В торговых пунктах на границе дикой природы. Они приносят меха, дикие фрукты и тому подобное в обмен, в основном на стальные инструменты, но только когда им хочется потрудиться, что случается нечасто, и тогда они обращаются с тобой как с грязью.

Но у гораздо более молодого человека была другая история. “Конечно, если кто-то из нас посмотрит на лесных разбойников свысока, они посмотрят на него сверху вниз. Но я был заинтересован и вел себя дружелюбно, и они пригласили меня переночевать в их лагере…Их песни — обычный кошачий вой, но я никогда не видел лучшего танца, даже на кассетах Императорского балетного корпуса, а потом девушки...! Я думаю, что мог бы купить себе кое-какие товары для обмена и когда-нибудь вернуться.

“ Свинячий. Ленивый. И опасный, согласен. Посмотри, что они вытворяли каждый раз, когда кто-то пытался основать настоящий форпост цивилизации посреди дикой природы. Нам придется вычистить их, прежде чем мы сможем расширяться. Как только закончится эта проклятая арулианская война — Нет, не поймите меня неправильно, я не мстительный. Давайте относиться к ним как к любым другим преступникам: реабилитация, реинтеграция в общество. Я пойду дальше; я признаю, что это случай культурного конфликта, а не обычного нарушения закона. Так почему бы не позволить непримиримым мирно прожить свою жизнь где-нибудь в резервации? Пока их дети растут цивилизованными —

“Если вы спросите меня, я думаю, что в дело вступает наследственность. Нелегко было основывать Города, поддерживать и расширять их первые несколько столетий на таком изолированном, бедном металлом мире, как этот. Те, кто не мог вынести этого, отказались. Как только с болезнями и проблемами питания будет покончено, вы, конечно, сможете жить в лесах с меньшим количеством работы — если вы не возражаете превратиться в дикаря и не чувствуете никаких обязательств перед цивилизацией, которая сделала ваше выживание возможным. Позже, на протяжении всей нашей истории, продолжалось то же самое. Ленивый, преступный, мятежный, эксцентричный, развратный, безответственный, пронырливый off...to в этот самый день. Неудивительно, что "аутбэкерз" ничего не добились. И никогда не добьются. Я не надеюсь на их реабилитацию, ни на себя, ни даже на кого-либо из их отпрысков, которых мы поместили в интернат при рождении. Очищающий состав!

“ Ну, да, я действительно жила с ними некоторое время. Сбежала, когда мне было шестнадцать. В основном, я думаю сейчас, моя причина была в том, что ... ну, вы знаете, девочки ... и эта часть была прекрасна, если вы не задумываетесь о том, чтобы найти какую-нибудь девушку, которую вы могли бы уважать, когда будете готовы жениться. И я подумал, что это будет романтично. Первобытный охотник, что-то в этом роде. О, они были достаточно добры. Но они заставили меня учить бесконечную ерунду — вещи слишком глупые и сложные, чтобы удержать их в голове — ритуалы, суеверия — и они на самом деле не очень охотятся, у них какое—то забавное стадо - и ни стереосистемы, ни машин, ни кондиционеров — целыми днями ходят пешком, а вы когда—нибудь выходили на природу во время ливня? - и через некоторое время появляется тоска по дому; они не говорят, не ведут себя и не думают, как мы. Так что я вернулся. И, не скрою, могучий волокуша. Нет, они мне не запрещали. Один человек проводил меня до ближайшего возделанного участка.

“ Определенно арулианское влияние, профессор Райднур. Я наблюдал за аутбекерами на торговых постах, посетил некоторые из их лагерей, сделал мультисенсорные записи. Ненаучно, без сомнения. Я сугубо этнолог-любитель. Но я чувствовал, что кто-то должен попытаться. Они многочисленнее, сложнее, важнее, чем обычно думают Девять городов. Здесь я воспроизведу для вас некоторые из своих записей. Обратите особое внимание на музыку и некоторые иллюстрации. Более того, то немногое, что я смог узнать об их системе исчисления родства, выглядит так, как будто она заимствовала ключевые арулианские понятия. И помните также о дикарях — не только на этом континенте, но и на обоих других, где они, казалось, развивались аналогичным образом. Повсюду на Фригольде дикари становились все более и более враждебными в последние годы. Не к нашим врагам-арулианцам, а к нам! Когда арулийцы собирались в различных диких регионах, им помогали дикари? Мне трудно поверить, что они этого не делали.”

Райнор глотнул дыма и поежился.

Он почувствовал приближение и обернулся. Эвагейл присоединилась к нему на лапах пантеры. Она еще не потрудилась одеться, но сырость и холод, казалось, не причиняли ей неудобств. Райнор отругал себя за то, что осознал, как хорошо она выглядит. "Повзрослей, - подумал он, - ты мужчина, у которого есть задача".

“ Решила присоединиться к тебе. - Ее хрипловатый голос говорил на диалекте горных районов, который, как говорили, был более архаичным, чем городской. Произношение действительно было другим, медленнее и мягче. Но Райднур не заметил, чтобы словарный запас и грамматика сильно пострадали. Может быть, и не совсем. “Ты выглядишь одиноким. Готов поспорить, что ты еще и голоден. Держи. Она протянула ему большую золотистую сферу.

- Что это? - спросил он.

“ Мы называем это стейковым яблоком. В это время года оно растет повсюду.

Он отложил трубку и откусил кусочек. Фрукт был восхитительным, сладким, с легким дымком, но с привкусом твердого белка. Охваченный волчьим аппетитом, он откусил снова. “ Спасибо, ” сказал он с набитым ртом. - Это должно быть вкусным ужином само по себе.

“ Ну, не совсем. Хотя на завтрак сойдет.

“Я, э-э, понимаю, что леса круглый год приносят достаточно пищи”.

“ Да, если ты знаешь, что найти и как. Было необходимо завезти растения и животных с другого мира, мутировавшие формы, которые могли выжить на Фригольде, прежде чем люди смогли жить здесь без всякой синтетики. Особенно важно получить организмы, которые концентрируют железо, содержащееся в почве, и другие необходимые микроэлементы. Также требовалось несколько витаминов ”.

Райнор перестал жевать, потому что у него отвисла челюсть. Дикарям не полагалось так разговаривать! Торопливо, надеясь поддержать у нее нужное настроение, он взял себя в руки и сказал: “Я полагаю, что первые несколько поколений создали такие виды, чтобы было легче перемещаться в дикую природу и эксплуатировать ее ресурсы. Почему им это не удалось?”

“ По многим причинам, ” сказала Эвагейл. “ Включая, я думаю, довольно глубоко укоренившийся страх остаться одной. Она нахмурилась. Тон ее стал резким. “ Но была и практическая причина. Новые организмы нарушили экологию. Видите ли, здесь не было естественных врагов. Они уничтожили огромные площади лесов. Вот как возникла пустыня к югу от Стартопа, вы знали? У наших первых поколений было дьявольское время восстанавливать баланс и плодородие ”.

Райднур снова разинул рот, не уверенный, что правильно расслышал.

- Конечно, солнце помогло, - продолжила она более спокойно.

-Прошу прощения?

“Солнце”. Она указала на восток. Ранний свет теперь был подобен расплавленной стали, и копья сияния ударили вверх. Ее волосы стали медными, а тело бронзовым. “Звезда F-типа. Актиническое и ионизирующее излучение проникает в большом количестве даже в такой плотной атмосфере. Биохимия основана на высокоэнергетических соединениях. Жизнь на Фригольде более энергична, чем на Земле, развивается быстрее, находит больше новых способов быть тем, кем хочет. Ее голос зазвенел. “Ты узнаешь, как стать достойным леса, или долго не протянешь”.

Райнур отвел от нее взгляд. Она возбуждала в нем слишком многое.

Работа по демонтажу самолета шла быстрыми темпами, несмотря на часто используемое примитивное оборудование. Он мог понять, почему их металл часто был востребован. Было известно, что у аутбекеров были собственные рудники, но немногочисленные и бедные; они использовали металл только там, где было совершенно невозможно заменить камень, дерево, стекло, кожу, кость, ракушки, волокно, клей…Но транспортные средства разбирались с неожиданной осторожностью. Бригадиры, которые, очевидно, знали, что делают, следили за удалением в целости таких предметов, как приемопередатчики и элементы питания.

Эвагейл, казалось, уловила его мысль. “О да, мы воспользуемся этими приспособлениями, пока они живы”, - сказала она. “Они не жизненно важны, но удобны. Для определенных целей”.

Райнор доел яблоко, взял трубку и снова ее раскурил. Она сморщила носик. Табак не был пороком лесных жителей, хотя, по слухам, у них было много других, в том числе таких, которые удивили бы пресыщенного землянина. “Я никогда не ожидал такой осведомленности”, - сказал он. “Включая, если позволите, вашу собственную”.

“Мы не все провинциалы”, - ответила она, скривив губы. “Довольно многие, как Карлсарм, например, изучали внеземелье. Видите ли, их выбирали как обладающих талантом к этому. Потом они возвращались и учили других ”.

—Но...как...

Она мгновение изучала его обескураживающе твердыми карими глазами, прежде чем сказать: “Полагаю, ничего плохого в том, чтобы рассказать тебе. Я верю, что вы честный человек, Джон Райднур — интеллектуально честный, — и нам действительно нужны посредники между нами и Империей.

“ Наши люди путешествовали на арулианских кораблях. Это было до восстания, конечно. Это началось много поколений назад. Люди Девяти городов не обратили на это внимания. Они всегда держались довольно отчужденно от арулийцев: отчасти из снобизма, я полагаю, а отчасти из-за недостатка воображения. Но и арулийцы торговали с нами напрямую. Это не было секретом. Не было секретом и то, что мы увидели многих из них ближе, узнали от них больше, чем горожане. Просто горожан не интересовали подробности этих отношений. Они не спрашивали, чем занимаются их "подчиненные". Почему мы или арулианцы должны добровольно читать лекции об этом?”

“ И что же ты задумал? Тихо спросил Райнур.

“ Поначалу ничего, за исключением того, что мы хотели, чтобы кто-нибудь из наших людей взглянул на галактическую цивилизацию — настоящую цивилизацию, а не на этих самодовольных вросших в землю Девятерых, — и арулианцы были готовы продать нам места на своих обычных грузовых кораблях. По сути дела, наши визиты были в основном на планеты за пределами Империи, вот почему Терра никогда не слышала о том, что происходит. Наконец, однако, некоторые, как Карлсарм, все-таки добрались до имперских миров, осмотрелись, поступили в школы и университеты…Однако к тому времени отношения на Фригольде становились напряженными. Невозможно было предсказать, что может произойти. Мы подумали, что лучше всего снабдить наших студентов удостоверениями личности для прикрытия. Это было нетрудно. Никто не интересовался особо. Никто не может запомнить все обычаи всех колоний. Это такая большая галактика ”.

“ Вот оно, ” прошептал Райнур. Солнце поднялось высоко, слишком яркое, чтобы он мог смотреть куда-либо вблизи.

- Что ты собираешься теперь делать? - спросил он.

“Скройся в лесу, пока вражеские летуны не выследили нас. Спрячь нашу добычу и отправляйся домой”.

“ А как же ваши пленники? Люди, которых заставили пилотировать и...

“ Ну, они могут остаться здесь. Мы покажем им, что они могут есть и где находится источник. И мы оставим много мусора. Поисковик обязательно обнаружит их в ближайшее время. Конечно, я надеюсь, что кто-нибудь присоединится к нам. У нас не так много людей с цивилизованной подготовкой, как мы могли бы использовать.

“ Присоединиться к вам? Райднур поперхнулся. - После того, что вы сделали?

Она снова пристально и серьезно посмотрела на него. “ Что мы такого сделали, что нельзя было простить? Убили несколько человек, да, но в честном бою, в ходе войны. Тогда мы рисковали всем, чтобы спасти жизни всех остальных”.

“ Но как же их средства к существованию? Их дома? Их имущество, их...

“ А как насчет наших? Эвагейл пожала плечами. “ Неважно. Я подозреваю, что мы получим трех или четырех новобранцев. Молодые люди, которые чувствовали смутное беспокойство и неудовлетворенность. Я возлагал на вас надежды. Но, может быть, мне лучше пойти поговорить с кем-нибудь более многообещающим ”.

Она повернулась, без резкости или враждебности, и зашагала вниз по склону. Райднур уставился ей вслед.

Он долго стоял в одиночестве, размышляя, пока не взошло солнце, небо не наполнилось птицами, а работа под ним близилась к концу. Становилось все более и более ясно, что пришельцы — Свободные люди, как они, казалось, называли себя, — не были дикарями.

Ни Жалкие Деградировавшие дикари, ни Благородные Счастливые Дикари. Все их поколения были сформированы этими бескрайними тенистыми шепчущими лесами и тем, чему они научились у существ, чей вид и образ жизни не были человеческими: что алхимия превратила их во что-то настолько странное, что даже их соотечественники в Девяти Городах не смогли распознать это.

Но что это было?

Не цивилизация, Райднур был уверен. У вас не могло бы быть настоящей цивилизации без ... библиотек, научного и художественного оборудования, пропитанных традициями зданий, надежного транспорта и связи ... громоздких необходимых препятствий высокой культуры. Но у вас могло быть варварство, которое было бы утонченным, могущественным и смертельно опасным. Он слышал, что возвращается к векам истории, забытым, за исключением нескольких ученых. Гиксосы в Египте, дорийцы в Ахее, лангобарды в Италии, викинги в Англии, крестоносцы в Сирии, монголы в Китае, ацтеки в Мексике. Варвары, к которым часто прибегали недовольные цивилизацией, которые приобрели такие навыки, что перед ними пали несравненно более совершенные общества.

Конечно, в конечном счете варвар был либо поглощен своими завоеваниями, либо сам был побежден. К концу эпохи докосмических путешествий цивилизация стала агрессором, сокрушающим и пожирающим последние жалкие остатки варварства. Было трудно понять, как народ Карлсарма мог выстоять против атомного оружия и землеройных машин, не говоря уже о том, чтобы одержать над ними верх.

И все же аутбэкеры уничтожили Домкирк.

И они не испытывали непосредственного страха перед карательными экспедициями из городов или Империи. Почему они должны были? Дикая местность принадлежала им, без дорог, без городов, нанесенная на карту только сверху и бессистемно — три четверти поверхности Фригольда! Как мститель мог найти их? Ну, вся дикая местность могла быть уничтожена. Многомегатонные взрывы на большой высоте могут поджечь целый континент. Или, что менее беспорядочно, могут быть синтезированы болезнетворные организмы, которые поражают растительность и вскоре создают пустыню.

Но нет. Такие меры разрушили бы и Девять городов. Хотя они могли бы быть защищены от прямого воздействия, климат планеты изменился бы, сельское хозяйство стало бы невозможным, экономика рухнула бы, и люди волей-неволей покинули бы свой мир. И города были единственным, что делало Фригольд ценным для Терры или Мерсейи. Они сформировали центр населения и промышленности на спорной границе. Без них это был просто еще один неразвитый земной шар: из-за своей металлической бедности он не стоил ничьих хлопот.

Несомненно, Карлсарм и его товарищи-вожди понимали это. Уничтожить варваров можно было только постепенно, путем постепенных завоеваний, расчистки и возделывания их лесов. Несомненно, они тоже это понимали и были полны решимости предотвратить этот процесс. Сегодня осталось всего восемь городов, из которых два были в руках их арулианских друзей (?), а два других пострадали из-за вероятной войны. Что бы варвары ни планировали дальше, и независимо от того, преуспели они в этом или нет, они вполне могли навлечь катастрофу на цивилизованного Фригольдера.

Рот Райднура сжался. Он начал спускаться с холма.

На полпути он встретил поднимающегося Уриасона. Он слышал, как мэр на некотором расстоянии бредил через плечо, в то время как несколько слушавших его прохожих ухмылялись:

—государственная измена! Я говорю, что вы трое предатели! О, да, вы говорите о ‘попытке сближения’ и ‘работе по разрядке напряженности’. Факт остается фактом, ты переходишь на сторону монстров, которые разрушили твой собственный дом! И почему! Потому что ты не подходишь для того, чтобы быть человеком. Потому что вы предпочли бы бездельничать на солнышке, и играть с немытыми шлюхами, и притворяться, что несколько суеверных церемоний являются ‘автохтонными’, чем брать на себя труд справляться с этой вселенной. Это ненадолго, джентльмены. Поверьте мне, очарование скоро исчезнет. Вы вернетесь тайком, как и многие другие беглецы, и будете ожидать, что вас примут так же снисходительно, как и их. Но я предупреждаю вас. Это война. Вы сотрудничали с врагом. Если вы посмеете вернуться, я, ваш мэр, сделаю все возможное, чтобы вас привлекли к ответственности за государственную измену!”

Тяжело дыша, он остановился. “ А, сэр. Его голос стал неожиданно низким. - На пару слов, если не возражаете.

Ксенолог подавил стон и стал ждать.

Уриасон оглянулся. Никто не обращал внимания. “Я действительно возмущен”, - сказал он, отдышавшись. “Их трое! Говорили, что их работа давно казалась им скучной и им хотелось попробовать что-то новое.…Но это неважно. Мое выступление было просто в моем характере ”.

“ Что? Райнур чуть не выронил трубку изо рта.

“ Успокойтесь, сэр, успокойтесь, умоляю вас. ” Маленькие глазки были обращены вверх, не мигая, и не отпускали взгляд землянина. - Я считал само собой разумеющимся, что ты тоже будешь сопровождать дикарей отсюда.

—Почему...почему...

“ Отличная возможность выполнить свою миссию, по-настоящему узнать о них что-нибудь. А?

“Но я не — Ну, э-э, эта идея приходила мне в голову. Но я не актер. Я бы никогда не убедил их, что внезапно перешел на их сторону. Они могут поверить в это скучающему молодому провинциалу, который с самого начала не очень умен. Даже в таких случаях, я готов поспорить, они будут настороженно наблюдать в течение довольно долгого времени. Но я, землянин, ученый, отец семейства средних лет? Пришельцы не глупы, мэр.

“Я знаю, я знаю”, - нетерпеливо сказал Уриасон. “Тем не менее, если вы предложите пойти с ними, совершенно откровенно сказав им, что вашей целью является сбор информации, они возьмут вас. Я уверен в этом. Я держал ухо востро, сэр, так же как и рот. Дикари стремятся наладить связь с Империей. Они позволят вам вернуться, когда вы скажете. Почему они должны вас бояться? К тому времени, когда вы пешком доберетесь до любого из городов, любая военная разведка, которую вы можете предложить, устареет. По крайней мере, они так думают ”.

Райнор сглотнул. Круглое красное лицо больше не было смешным. Оно умоляло. Через некоторое время оно приказало.

“Послушайте, профессор”, - сказал Уриасон. “Я разыгрывал шута, чтобы меня не замечали. Ваша лучшая роль, вероятно, непрактичного академика. Но таким образом вы можете получить шанс на бессмертное имя. Если у вас хватит мужества!

“ Послушайте, говорю я. Я слушал их. И я взвесил в уме то, что подслушал. Уничтожение Домкирка было частью какого-то более масштабного плана. Оно было осуществлено с опережением графика, чтобы спасти тех заключенных, которых мы удерживали. Что будет дальше, я не знаю. Я уверен только в том, что план смелый, масштабный и дьявольский. Поэтому представляется разумным, что силы должны быть где-то сосредоточены. Не так ли? Точно так же кажется разумным, что эти убийцы присоединятся к этим силам. Не так ли? Возможно, я ошибаюсь. Если так, вы ничего не потеряли. Вы можете просто продолжать быть рассеянным ученым, пока не решите вернуться домой. И это само по себе принесет пользу. Вы принесете полезные данные.

“Однако, если я прав, вы будете сопровождать эту банду до какой-то ключевой точки. И когда вы прибудете ... Сэр, боевые корабли Имперского флота находятся на блокирующей орбите. Когда я доберусь до Нордайка, я поговорю с адмиралом Крузом. Я настау, чтобы он принял мой план — план, который пришел мне в голову, когда я увидел— вот это. Уриасон сунул руку под плащ. Стремительный, как змея, он сунул небольшой предмет в руку Райднура. “Спрячь это. Если кто-нибудь заметит и спросит тебя об этом, притворяйся. Назови это сувениром или как-нибудь в этом роде.

“ Но... но что— ” Словно автомат, Райднур сунул полуцилиндр в карман. Он нащупал пару суперконтактов на обоих концах и решетку на плоской стороне и предположил, что в пластиковый корпус упакованы сложные микросхемы.

“ Преобразователь связи. Ты слышал о них?

“ Я— да. Я слышал.

“ Хорошо. Сомневаюсь, что кто-либо из дикарей слышал, хотя они на удивление хорошо информированы в некоторых отношениях. Устройство не новое и не секретное, но при таком неадекватном потоке галактической информации, как сейчас, особенно здесь, в сонной заводи…Позвольте мне освежить вашу память, сэр. Замените это устройство основным модулятором в любом энергетическом оружии третьего или четвертого класса. После этого оружие превратится в мазерный коммуникатор, воспроизводящий человеческий голос на значительное расстояние. Я попрошу адмирала Круза приказать, чтобы по крайней мере один из его орбитальных кораблей снизился и освещался в течение следующих нескольких недель, чтобы у вас была цель для прицеливания. Если вы окажетесь в важном скоплении противника — где наверняка будет храниться украденное энергетическое оружие — и если у вас появится возможность вызвать варкрафт…Ты понимаешь меня?”

“ Но, - пробормотал Райнур, запинаясь. “ Но. Как?

“Как мэр, я знал, что подобные устройства были включены в последнюю партию оборонительных материалов, которую военно-морской флот отправил в Домкирк. Я знал, что такой был на каждом нашем военном самолете. И несколько военных самолетов были среди тех, что были украдены прошлой ночью. Я воспользовался своим шансом, выставил себя на посмешище и... — Уриасон выпятил грудь, тем самым выпятив и живот. — в подходящий момент я увел этого человека из-под носа команды-разрушителя.

Райнор облизал губы. Они были похожи на наждачную бумагу. “ Я мог бы и сам догадаться, ” выдавил он. — Но я...я...как...

“Не в моем характере было бы сопровождать дикарей в их дикую местность”, - сказал Уриасон.

“ Они были бы слишком подозрительны. Могу ли я, могу ли Фриголд, могу ли Его Величество и весь человеческий род положиться на вас, сэр?

Мужчина был невысоким и толстым. Его слова взлетали, как воздушные шарики. Тем не менее, если бы он осмелился находиться под возможным наблюдением, Райднур поклонился бы глубже всех. В сложившейся ситуации землянин мог просто сказать: “Да, гражданин мэр, я постараюсь сделать все, что в моих силах”.

Таковы были этапы их путешествия:

Карлсарм шел рядом с Райднауром, дружелюбно отвечая на вопросы. Но настороженность притаилась позади. Он не был полностью убежден, что причины, по которым этот человек пришел сюда, были чисто научными и дипломатическими. По крайней мере, лучше бы ему пока не быть таким. Иногда он думал, что людей из внутренней Империи труднее понять, чем большинство нелюдей. Будучи того же вида, говоря почти на том же языке, они должны реагировать так же, как и ваш собственный народ. И они этого не сделали. Само выражение лица, хмурый взгляд, улыбка были слегка чужими.

Райнор, к примеру, был вежлив, предупредителен, даже добродушен, но только внешне. Он ничем не показывал себя настоящего. Без сомнения, он любил свою семью, был верен своему императору, получал удовольствие от своей работы и интересовался многими другими аспектами реальности. Он говорил о таких вещах. Но эмоции не проявлялись. Он не прилагал никаких усилий, чтобы поделиться своими чувствами, скорее держал их при себе с легкостью, слишком большой, чтобы быть осознанной.

Карлсарму уже приходилось сталкиваться с таким типом людей за пределами планеты. Он предположил, что сдержанность - это нечто большее, чем представление аристократа о хороших манерах; это была защита. Зажатый вместе с миллиардами других людей, подключенный еще до рождения к сети коммуникаций, координации, безличному всемогущему социальному механизму, человек мог защитить свою индивидуальность, только превратив свое внутреннее "я" в крепость. Здесь, в глубинке Фрихолда, у тебя было место; ни люди, ни организации не давили на тебя; если уж на то пошло, ты жаждал близости. Карлсарму стало жаль землян. Но это не помогло ему понять их или доверять им.

“Вы меня приятно удивляете”, - заметил он. “Я не ожидал, что вы будете так быстро отставать от нас”.

“Ну, я стараюсь поддерживать форму”, - сказал Райднур. “И помните, я привык к несколько более высокой гравитации. Но, честно говоря, я ожидал гораздо более трудного путешествия, узких грязных троп и тому подобного. У вас здесь есть дорога ”.

“Хм, я не думаю, что это большая часть. В других местах у нас дела идут лучше. Но с другой стороны, для нас это далекая болотистая местность”.

Оба мужчины огляделись по сторонам. Тропинка пересекала высокий склон холма, гладко выровненный и изрезанный, поверхность которого была покрыта мхом, таким жестким и плотным, что никакие сорняки не могли пробиться сквозь него. (Это был специально выведенный сорт, который, помимо прочего, требовал наличия следов соли марганца. Ремонтные бригады время от времени добавляли это, и таким образом автоматически поддерживали мох в надлежащих пределах.) Тропинка была узкой, над ней тянулся лес, залитый солнцем прохладный коридор, где свистели птицы и звенел близлежащий водопад. Из-за его извилистости было видно мало других людей, хотя группа насчитывала сотни человек.

Так или иначе, большинство из них были на разных курсах. Карлсарм объяснил, что Свободные люди проложили столько небольших, взаимосвязанных, более или менее параллельных путей, сколько требовало движение в данном районе, а не одну широкую магистраль. Это было проще сделать, с меньшим ущербом для экологии и пейзажа, более гибко приспосабливаясь к меняющимся ситуациям. Кроме того, это, как правило, было незаметно сверху. Он не счел нужным упомянуть о других видах растений-мутантов, произрастающих по всей стране, выделения которых маскировали человеческий метаболизм и тем самым защищали его людей от переносимых по воздуху химических агентов.

“Я слышал, что вы используете вьючных животных ограниченным образом”, - сказал Райднур.

“Да, лошади и статхи были натурализованы здесь”, - сказал Карлсарм. “И на самом деле, в наших центральных регионах мы держим многих. Городские жители видят лишь некоторых, потому что мы не часто привозим их в наши малонаселенные пограничные земли. Для этого нет причин. Вы можете идти примерно так же быстро пешком, когда не перегружены снаряжением. Но дома вы увидите животных, повозки — лодки и плоты, если уж на то пошло, — в приличных количествах ”.

- Тогда ваше население, должно быть, больше, чем предполагают.

“Я не знаю, какова текущая ситуация в городах. И мы не утруждаем себя, э-э, переписью населения. Но я бы оценил, что на этом континенте нас двадцать миллионов, и примерно столько же на других. Долгое время было стабильно. Это нормальная плотность населения. Мы не тесним друг друга и не давим на природные ресурсы. И поэтому у нас в изобилии есть бесплатная еда и прочее. Никаких особых усилий, необходимых для удовлетворения основных потребностей. В то же время нас достаточно для специализации, разнообразия, крупномасштабных проектов, таких как строительство дорог. И, я мог бы добавить, одаренных людей. Вы знаете, только около десяти процентов человечества рождены для того, чтобы в какой-либо степени быть лидерами или творцами. Мы бы застопорились, если бы нас было слишком мало, точно так же, как мы стали бы стесненными и чрезмерно регулируемыми, если бы нас стало слишком много ”.

“Как вы поддерживаете уровень населения? Похоже, у вас нет какого-либо сильного механизма принуждения”.

“Нет, мы этого не делали. Традиции, общественное мнение, необходимость помочь своему соседу, чтобы он помог тебе, тот факт, что отъявленные ублюдки затевают ссоры и в конце концов погибают, — таких факторов достаточно, когда у вас есть пространство для маневра. Устройство контроля численности населения простое. Оно не было запланировано, оно эволюционировало, но оно работает. Территория ”.

-Прошу прощения?

Мужчина претендует на определенную территорию для себя, чтобы содержать себя, свою семью и слуг. Он передает ее одному сыну. Как он выберет наследника - это его дело. Любой, кто убьет владельца или прогонит его, завладеет этим участком земли ”.

Райднур на самом деле испытал легкий шок, хотя ему удалось выдавить улыбку. “Ваше общество менее идиллическое, чем говорили мне некоторые молодые горожане”, - сказал он.

Карлсарм рассмеялся. — У нас все в порядке - у большинства из нас. Может ли какая-либо цивилизация требовать большего? Безземельные не голодают, помни. Их берут в качестве слуг, помощников, охранников и тому подобное. Или они становятся странствующими рабочими, или предпринимателями, или кем-то еще. Позвольте мне напомнить вам, что мы не практикуем брак. Никому не нужно соблюдать целибат. Просто мало кто из женщин хочет иметь детей от безземельного мужчины. Он сделал паузу. “ Территориальные битвы тоже больше не обычное дело. Землевладельцы научились организовывать оборону. Кроме того, порядочный человек может рассчитывать на помощь своих соседей. Поэтому не многие бродяги пытаются завладеть поместьем. Те, кто это делает и преуспевает, — что ж, разве они не доказали, что они особенно подходят для того, чтобы стать отцами?”

Тропинки вились выше границы леса. Земля стала усеянной валунами, холодной и голой. Райднур воскликнул: “Но эту дорогу взорвали со стороны утеса!”

“Ну, конечно”, - сказал Роулан. “Ты же не думал, что мы будем вырезать это вручную, не так ли?”

- Но что вы используете для такой работы?

“ Органика. Например, нитроглицерин. Мы соединяем его — знаете, для этого не требуется много оборудования — и делаем из него динамит. Некоторые другие взрывчатые вещества и большую часть топлива мы получаем из выращенных нами овощей. Роулан подергал себя за седую бороду и посмотрел на землянина. “Если вы хотите прогуляться, ” предложил он, “ я покажу вам гидроэлектростанцию. Вы скажете, что она смехотворно мала, но она снабжает энергией несколько мельниц и инструментальный завод. Мы не невежды, Джон Райднур. Мы перенимаем у вашей цивилизации то, что можем использовать. Просто так получилось, что это не особенно большое количество.

Даже в этой сравнительно бесплодной стране еды было в избытке. Фруктов для сбора больше не было, но коренья и ягоды почти так же легко добывались в низких зарослях, и животные — хотя и разных видов из низин — продолжали прибывать к лагерю на убой. Райнур спросил маленького ученого Ноаха, как это было сделано, поскольку он сам был оператором животных. “Они одомашнены и кондиционированы?”

“Нет, я бы их точно так не назвал”, - ответил Ноах. “Не так, как лошадей или собак. Мы воздействуем на них соответствующими раздражителями. Они различаются в зависимости от того, что вам нужно и где вы находитесь. Например, в Бреннинг-Дейлз вы можете откупорить бутылочку сексуального аттрактанта, и каждый хряк в радиусе десяти километров устремится прямо к вашему носу. Вокруг кобылы мы развили инстинкты у определенных видов, которые проявляются при воспроизведении последовательности нот на трубе. Если ничего другого нет, вы всегда можете преследовать сами, в любом месте. Охота не сложна, когда твари в изобилии. Однако мы не хотим тратить время на это путешествие, поэтому госпожа Дженит загоняет этих скальных оленей своими огненными пчелами. Он пожал плечами. “Есть много других способов. Чего вы, похоже, до сих пор не осознаете, так это того, что мы произошли от людей, которые применили научный метод к проблеме жизни в дикой природе ”.

На этот раз ночь над перевалом Фоулвезер была ясной. Снег блестел на окружающих вершинах под Селеной, пока темнота не стала пропитываться нереальным блеском. Сквозь него просвечивало не так уж много звезд. Но Карлсарм нахмурился, увидев одну, которая была новой и заметно двигалась, широко раскинувшись над его головой.

“ Они запустили еще один спутник. Слова срывались с его губ призрачно-белым облаком; звук быстро пропадал, как будто замерзал и со звоном падал на покрытую инеем дорогу. “Или вывел большой космический корабль на околоземную орбиту без маскировки. Почему?”

“ Война? Эвагейл поежилась рядом с ним и плотнее закуталась в меховой плащ. (Это была не ее собственность. Теплая одежда хранилась для путешественников в сарае у подножия перевала, чтобы быть возвращенной на другой стороне за небольшую арендную плату, выплачиваемую слуге землевладельца.) “Что происходит?”

“Новости неясны, то, что я получаю из того мини-радиоприемника, который мы взяли с собой”, - сказал Карлсарм. “Возле Шлюзовых ворот разворачивается крупное сражение. Ядерное оружие, все эти мерзкие дела. Клянусь Единством, если это будет продолжаться и дальше, у нас не останется планеты, достойной заселения!”

“Только не преувеличивай”. Она коснулась его руки. “Я признаю тебя, территория, за которую ведется борьба или которая страдает от радиоактивных осадков, опустошена. Но не навсегда; и это не такой уж большой процент от общего числа”.

“ Ты бы так не говорил, если бы был владельцем. А как насчет экологических последствий? Генетических? Давайте не будем слишком самоуверенны в отношении этих видов растений и животных, которые мы модифицировали для удовлетворения наших потребностей, пока они растут в диком виде. Они все еще новые и нестабильные. Распространяющаяся мутация может уничтожить их. Или нам, возможно, придется обратиться к фермерам, чтобы спасти их!”

“ Я знаю. Я знаю. Я действительно хочу, чтобы вы смотрели на вещи в перспективе. Но, согласитесь, чем скорее закончится война, тем лучше. Эвагейл отвела взгляд от зловещей, ползущей искры в небе. Она посмотрела вниз по склону, на котором они стояли, на лагерь. По пути были разбросаны костры из мазута, каждый из которых экономно обслуживал несколько человек. Они мерцали, как красные и оранжевые созвездия. До ее ушей донесся взрыв смеха, обрывки песни.

Карлсарм практически прочитал ее мысли. “Очень хорошо, а как насчет Райднура?” он бросил вызов.

“ Не могу сказать. Я разговариваю с ним, но он настолько замкнут в себе, что я не получаю ни малейшего намека на то, какова может быть его настоящая цель. Я почти жалею, что мое Мастерство не относится к разряду любовных”.

“ Почему твой? - Спросил Карлсарм. - Почему бы тебе просто не пожелать, как мне, чтобы с нами была такая Любовница?

Эвагейл сделала паузу, прежде чем усмехнуться. “ Должна ли я признать правду? Он привлекает меня. Он настоящий мужчина, на свой спокойный манер; и вдобавок он экзотичен и загадочен. Ты действительно должна натравить на него афродиту, когда мы доберемся до Мун Гарнет?

“ Это я решу в свое время. А пока ты можешь помочь мне принять решение и, возможно, предупредить любой заговор против нас. Он не может скрыть, что его тянет к тебе. Используй этот факт”.

“ Мне это не нравится. Мужчины и женщины — конечно, я имею в виду женщин, у которых нет этого особого навыка, — они должны отдавать друг другу, а не брать. Я даже не знаю, смогу ли я обмануть его.

“ Ты можешь попробовать. Если он поймет и разозлится, что из этого? Под скрывающим лицо головным убором хищника черты Карлсарма стали ледниково-суровыми. - У тебя есть свой долг.

“Ну...” На мгновение ее голос стал несчастным. “Я полагаю”. Затем широкие гладкие плечи расправились. Лунный иней сверкал на высоко поднятой гриве. “Это тоже могло бы быть весело, не так ли?” Она повернулась и пошла от него.

Райнур сидел у костра, наблюдая за танцем. Па были такими же замысловатыми, как музыка, которую исполнял импровизированный оркестр. Казалось, он не только обрадовался, но и почувствовал облегчение, когда Эвагейл села рядом с ним.

“ Привет, ” поздоровалась она. - Тебе нравится представление?

“Да, ” сказал он, “ но в основном в моем профессиональном качестве. Я уверен, что это высокое искусство, но условности слишком чужды мне”.

- Разве ваше дело не разгадывать инопланетную символику?

“ Отчасти. Проблема в том, что то, что у вас здесь есть, не просто отличается от всего, что я когда-либо видел раньше. Это необычайно тонко — очевидно, продукт давней и строгой традиции. Я обнаружил, например, что в вашей музыкальной гамме интервалы меньше, чем в любой другой человеческой музыке, которую я знаю. Таким образом, вы делаете, используете и цените различия и комбинации, которые я не обучен слышать ”.

“Я думаю, вы обнаружите, что это типично”, - сказала Эвагейл. “Мы не невинные дети природы, мы Свободные люди. Я подозреваю, что мы больше продумываем свою жизнь, нам больше нравятся сложности, изобретательность, церемонность, чем самой Терре.

- Да, я разговаривал с потенциальными беглецами из Городов.

Она рассмеялась. “Ну, обычай таков, что мы даем новобранцам трудное обучение. Если они не могут пройти через это, они нам не нужны. Вероятно, они долго бы не протянули. Не то чтобы жизнь у нас была тяжелее, чем в городах. На самом деле, у нас больше досуга. Но здесь жизнь совершенно иная ”.

“Я едва начал понимать, насколько они разные”, - сказал Райднур. “Вопросов так много, что я не знаю, с чего начать”. Танцор подпрыгнул, его шляпка из перьев развевалась в свете Селены, пламени и тени. Щебетала флейта, гремел барабан, переливалась арфа, звенел колокольчик, аккорды переплетались, как рябь на воде. - Какими искусствами ты владеешь, кроме ... этого?

“ Ни архитектура, ни монументальная скульптура, ни фрески, ни многосмысленная запись. Эвагейл улыбнулась. “ Ничего, что требует неуклюжих движений. Но у нас действительно есть школы — о, резьбы по дереву, ювелирного дела, ткачества, живописи и резьбы по дереву, такого рода вещи — и это настоящие, серьезные искусства. Затем драма, литература, кухня ... и то, чего у вас нет — можно назвать это созерцанием, беседой, интеграцией, — но это плохие слова ”.

“Чего я не могу понять, так это как вы можете обходиться без этих неуклюжих масс”, - сказал Райднур. “Например, кажется, что все грамотны. Но какой в этом смысл? Что там читать?”

“Ну, у нас, наверное, больше книг и периодических изданий, чем у вас. Никакой электроники, конкурирующей с ними. Одной из первых вещей, которые сделали наши предки, когда всерьез начали колонизировать глубинку, было выведение растений с листьями, из которых высыхает бумага, и соком, из которого получаются чернила. Многие землевладельцы держат небольшой печатный станок в том же сарае, что и другое тяжелое оборудование. Для него не нужно много металла, а привести его в действие могут ветер или вода. Не забывайте, что в каждом районе есть школы. Спрос на материалы для чтения является источником дохода — да, мы используем железные и медные слитки в качестве валюты, — и перевозчики перевозят почту так же, как товары ”.

“ А как насчет записей? Библиотеки? Компьютеры? Информационный обмен?

“Я никогда не встречал никого, кто коллекционировал бы книги, как это делают некоторые в Городах. Если вы хотите взглянуть на произведение еще раз, копии дешевы ”. (Райднур подумал, что это исключает то, что он всегда считал важным для образованного человека — способность просматривать, перечитывать импульсивно, быть случайным среди полок. Однако, без сомнения, эти приезжие считали его неотесанным, потому что он не умел танцевать или устраивать фестиваль наблюдения за метеоритами.) “Сообщения доходят достаточно быстро для наших целей. Мы не ведем записи, как вы. Наш образ жизни этого не требует. Точно так же у нас есть вполне живая технология, которая все еще развивается. Да, и чистая наука. Но они концентрируются на областях работы, которые не нуждаются в сложной аппаратуре: например, на изучении животных и способах контроля над ними ”.

Эвагейл наклонилась ближе к Райнору. Никто больше не обращал внимания; все наблюдали за представлением. “Но сделай мне одолжение сегодня вечером, ладно?” - попросила она.

“ Что? Почему, конечно. Его взгляд скользнул по красноватым отблескам в ее волосах, теням под плащом и поспешно отвел в сторону. “Если смогу”.

“ Это просто. Она накрыла его руку своей. “ Только на сегодня, перестань быть исследовательской машиной. Поболтай о чем-нибудь. Расскажи мне пару анекдотов. Спой мне земную песню, когда они закончат. Или прогуляйся со мной посмотреть на Луну. Будь человеком, Джон Райднур... Всего лишь мужчиной... Хотя бы ненадолго.

К западу от перевала местность превратилась в холмистое плато. Оно снова покрылось лесом, но менее густым и с другими деревьями, чем в теплых восточных долинах. Путешественники чаще встречали людей, поскольку население становилось плотнее; и они были склонны ездить верхом. Карлсарм не беспокоился о животных. Человек в хорошей физической форме может без труда преодолевать пятьдесят километров в день по благоприятной местности. Райднур заметил, что высокоцентрализованные империи на древней Терре держались вместе благодаря связи не более быстрой, чем эта.

Кроме того, они были у аутбекеров: не просто случайный аэромобиль для экстренного использования, но и действующая сеть. Он разразился неудержимым смехом, когда Эвагейл впервые объяснила ему систему.

“ Что смешного? Она склонила голову набок. Хотя они часто бывали вместе, в отличие от других, им все еще не хватало взаимной предсказуемости. Возможно, сейчас он носит одежду аутбекера, потемнел от резкого солнечного света Фригольда и отрастил бороду, потому что считал бритву с алмазным лезвием слишком сложной задачей. Но он оставался чужаком.

“ Прости. Старая поговорка. Он оглядел долину, где они стояли. Величественные деревья возвышались над усыпанной цветами травой; листья шелестели на прохладном ветерке и пахли пряностями. Он коснулся зеленого отростка, который обвивался по одному стволу и перекидывался петлей к следующему. “Грейпвайн телеграф”!"

“ Но... Ну, я не понимаю твоей фразы, Джон, но этот вид растений действительно передает сигналы. Наши предки проделали огромную работу, чтобы создать этот вид, посеять и обучить его по всему срединному континенту. Признаюсь, сигналы передаются не со скоростью света, а только со скоростью нервной системы; и канал не очень широкий, но для нас этого достаточно.

“Как ты, э-э, активируешь это?”

“ Для этого нужен навык. Чтобы что-то отправить, нужно пойти на ближайший узел и заплатить женщине, которая там живет. Она передаст.

Райднур кивнул. “Понятно. На самом деле, я встречал устройства на планетах, не принадлежащих людям, которые не слишком отличались от этой”. Он заколебался. “Что ты подразумеваешь под Навыком?”

“ Особая способность, врожденная, развитая, дисциплинирующая. Вы наблюдали за навыками в действии на нашем маршруте, не так ли?

“ Я не уверен. Видите ли, я едва начинаю понимать устройство вашего общества. Раньше все было мешаниной новых впечатлений. Теперь я наблюдаю существенные различия между тем и другим. Возьмем, к примеру, нашего друга Ноаха с его шпионскими квази-хорьками; или Карлсарма и остальных, которые используют птиц в качестве курьеров. У них есть навыки?”

“ Конечно, нет. Я полагаю, вы могли бы сказать, что их животные понимают. То есть существа были выведены до уровня полуразумия. У них есть особые способности и инстинкты, желание, встроенное в их хромосомы. Но что касается мужчин, которые ими пользуются, нет, все, что у них есть, - это обучение языку и обращению. Любого можно научить тому же ”.

Райнур посмотрел на нее, где она стояла, как львица, в отфильтрованном зеленом свете, тишине и странных запахах за спиной. - Значит, только у женщин есть Навыки, - сказал он наконец.

Она кивнула. “Да”.

“ Почему? Их тоже разводили?

“ Нет. ” К ее удивлению, она покраснела. “ Что бы мы ни делали с другими мужчинами, мы редко беременеем от кого-либо, кроме землевладельца. Мы хотим, чтобы наши дети имели на него права. Но почему-то женщины, кажется, способны добиться большего с помощью гормонов и феромонов. Биолог пытался объяснить почему, но я не очень хорошо его понял. Допустим, у женщины более сложная биохимия, более тесно связанная с ее психикой, чем у мужчины. Не то чтобы любая женщина могла обращаться с какими-либо материалами. На самом деле, те, кто может что-то с ними делать, редки. Когда их выявляют в девичестве, их тщательно обучают употреблять те вещества, которые они могут ”.

-Какимобразом?

“ Это зависит от обстоятельств. Курс лекарств может изменить секрецию организма ... деликатно; вы не почувствуете никакой разницы; но кого-то вроде госпожи Дженит никогда не ужалят ее огненные пчелы. Скорее, они всегда будут жить рядом с ней. И у нее есть способы контролировать их, заставлять идти туда, куда она прикажет, и ... Нет, я не знаю как. Каждый навык хранит свои секреты. Но ты должен знать как. Каждые несколько частей на миллион в воздухе привлекают насекомых на километры вокруг, чтобы они прилетели и спарились. Другие насекомые, социальные, используют сигналы запаха для координации своих сообществ. Сам человек живет за счет микроэлементов больше, чем он осознает. Подумайте, как мало некоторых лекарств требуется, чтобы изменить его метаболизм, даже его личность. Подумайте, как некоторые запахи напоминают вам прошлую сцену, так ярко, что вы могли бы оказаться там снова. Подумайте, как давно было доказано, что симпатия, антипатия, аппетит, страх, гнев ... каждая эмоция ... обусловлены именно такими слабыми сигналами. Теперь представьте, что может быть сделано между женщиной, которая точно знает, как использовать эти стимулы — некоторые взяты из бутылочек, некоторые создаются по желанию ее собственными железами, — между ней и организмом, созданным для реагирования ”.

- Арулианская концепция?

“Да, мы многому научились у арулианцев”, - сказала Эвагейл.

“ Я слышал, тебя называют госпожой. В чем твое мастерство?

Она потеряла гравитацию. Ее ухмылка стала дерзкой. “ Возможно, однажды ты узнаешь. Пойдем, присоединимся к маршу. Она взяла его за руку. “Хотя нам не нужно спешить”, - добавила она.

Насколько можно было установить, Фригольд никогда не подвергался оледенению. Средний климат был мягче, чем на Терре, что было одной из причин, по которой переселенцам не нужны были стационарные дома. Они передвигались по своей территории, охотясь за дичью и плодами земли, довольствуясь сооруженными тут и там укрытиями или спальными мешками. По стандартам Райднура, это была суровая жизнь.

Или так оно и было. Он обнаружил, что его канон постепенно меняется. Миллион достопримечательностей, звуков, запахов, менее поддающихся определению ощущений дикой природы заставляли городскую квартиру казаться мертвой по контрасту, независимо от того, сколько электронных развлекательных программ вы установили.

(По общему признанию, человеческие виды развлечений были ограничены. Менестрель, игра в мяч, шахматы, местная легенда, чтение стихов - все это было немного бледновато для человека, привыкшего жить в сердце Империи. И хотя пришельцы, очевидно, могли делать все, что им заблагорассудится, с помощью наркотиков и гипноза, то же самое могли и земляне. Лизоблюдские слухи на самом деле недооценивали их необузданную изобретательность в других сферах удовольствия. Но и там у тебя было ограниченное количество возможностей, не так ли? И он уже не был совсем молодым человеком, не так ли? И, черт возьми, но он скучал по Лиссе! А также, конечно, о детях, о табаке, который он выкурил, о друзьях, о высоких башнях, о более мягком дневном свете Солнца и знакомых созвездиях после наступления темноты, о разумных радостях науки и преподавания: обо всем, обо всем.)

Но жизнь не могла быть строго кочевой. Некоторые вещи нельзя было переносить с собой или они нуждались в защите. Таким образом, на каждой территории был возведен по крайней мере один настоящий дом и несколько хозяйственных построек, где время от времени жили люди.

Люди тоже нуждались в защите. Райднур понял это, когда они с Эвагейл попали в шторм.

Она увела его с линии марша, чтобы показать ему такой центр. Они были в пути уже час или два, когда она начала бросать тревожные взгляды на небо. На севере собрались тучи, невероятно высокие грозовые тучи с молниями в их иссиня-черной глубине. Ветерок похолодал и усилился; лес застонал. “Нам лучше поторопиться”, - сказала она наконец. “Гроза направляется сюда”.

“ Ну? Он больше не возражал против того, чтобы промокнуть.

“ Я не имею в виду те души, которые у нас были. Я имею в виду настоящие.

Райнор сглотнул и последовал за ней рысью. Он знал, какое насилие может породить глубокая, сильно облученная атмосфера. Жители Карлсарма, должно быть, усердно трудятся, наперегонки рубя ветки и сооружая грубые крыши и стены для себя. Вдвоем они бы не справились вовремя. Обычно они искали убежища под буреломом, в дупле ствола или во всем остальном, что находили. Но дом был явно предпочтительнее.

Ветер усилился. Будучи плотнее, чем на Терре, воздух никогда не достигал ураганной скорости; но он безжалостно выталкивал квазитвердую, почти непригодную для дыхания массу. Оборванные листья и сучья начали летать над головой под несущимися черными облаками. Темнота сгущалась, за исключением тех случаев, когда молния раскалывала небо. В черепе Райднура раздавались раскаты грома, причитания, треск.

Он считал, что находится в хорошей форме, но сейчас его шатало. Любой человек, должно быть, скоро выдохнется, борясь с этим ужасным ветром. Эвагейл, однако, продолжила, облегченно вздохнув. Как? - оцепенело подумал он, прежде чем потерял всякое удивление в жестокой борьбе за то, чтобы продолжать бежать.

Упали первые капли дождя, огромные, гонимые бурей, при ударе они обжигали, как гравий. Вы могли бы утонуть во время внезапного наводнения, если бы с вас буквально не содрали кожу под градом, который вскоре должен был обрушиться. Райнур, шатаясь, терял сознание — нет, ему помогли, Эвагейл упрекнула его, он оперся на нее и...

И они добрались до усадьбы на вершине холма.

Он состоял из низких массивных зданий из бревен и камня, чьи заросшие дерном крыши едва были видны сверху. Все стояло неосвещенное, пустое. Но дверь в главный дом открылась от прикосновения Эвагейл; ни в одном месте в лесах не было замка. Она перетащила Райднура через порог и снова закрыла дверь. Он лежал в унынии и, задыхаясь, приходил в себя. Словно через световые годы, он услышал, как она сказала: “Мы прибыли не слишком рано, не так ли?” За этим последовала канонада града.

Через некоторое время он был на ногах. Она включила лампы, которые представляли собой микрокультуры в стеклянных шариках, до яркого фосфоресцирования и развела огонь в очаге. Основным источником тепла, однако, был мазут, система древняя, но адекватная. “Мы могли бы с таким же успехом подумать о том, чтобы остаться здесь на ночь”, - сказала она из кухни. “Такая погода продержится несколько часов, и еще несколько часов после этого дороги превратятся в реки. Почему бы тебе не найти себе горячую ванну и сухую одежду? Я скоро приготовлю ужин.

Райднур проглотил чувство неполноценности. Он не был аутбэкером, и нельзя было ожидать, что он справится с их страной. Насколько хорошо они справились бы на Терре? Осмотревшись, он увидел, что дом просторный, с множеством комнат, красиво отделанный панелями, задрапированный и обставленный мебелью. Совет Эвагейл был разумным. Он вернулся к ней словно заново родившийся.

Она приготовила отличную еду из того, что было в кладовой, включая крепкое красное вино. Белая скатерть, хрустальные бокалы, свет свечей были почти возрождением Терры, которая была более милостивой, чем сегодняшняя. (Почти. Посуда была из рога, лезвия ножей - из обсидиана. Картины на стенах были стилизованы под неземную школу; приглядевшись, можно было определить арулианское влияние. Со свечей не лилась музыка; вместо нее доносился приглушенный рев бури. А женщина, сидевшая напротив него, была одета в килт из натурального волокна, кожаное болеро с бахромой, кинжал и томагавк.)

Они разговаривали оживленно и дружелюбно, хотя, поскольку принадлежали к чуждым культурам, их беседа ограничивалась вопросами и ответами. Бутылка свободно переходила из рук в руки. Уставший и долгое время воздерживавшийся, Райнор быстро поддался влиянию алкоголя. Когда он заметил это, то подумал: "Какого черта, почему бы и нет?" Это вспыхнуло в нем. “Я должен извиниться перед вами”, - сказал он. “Я назвал ваш народ варварами. Теперь я вижу, что у вас настоящая цивилизация”.

“ Тебе понадобилось столько времени, чтобы увидеть это? ” засмеялась она. “ Хорошо, я прощаю тебя. Города еще не осознали этого”.

“ Это естественно. Ты для них совершенно чужой. И, будучи изолированными от галактического мейнстрима, они ... не имеют привычки думать о чем-то другом ... могут быть равны или превосходить то, что они считают само собой разумеющимся цивилизованным путем”.

“Боже, это было предложение! Значит, вы признаете, что мы выше?”

Он осторожно покачал головой.

“Нет. Я не могу этого сказать. Я сам городской парень. Многое из того, что ты делаешь, меня шокирует. Твоя безжалостность. Твое нежелание идти на компромисс.

Она помрачнела. “ Города никогда не пытались идти с нами на компромисс, Джон. Не знаю, смогут ли они. Наши мудрецы, те, кто изучал историю, говорят, что индустриальное общество должно продолжать расширяться или погибнуть. Мы должны остановить их, пока они не стали слишком сильными. Война дала нам шанс”.

“Вы не можете восстать против Империи!” он запротестовал.

“ Разве мы не можем? Мы далеко от Терры. И мы бунтуем. Никто не советовался с нами по поводу инкорпорации. Эвагейл пожала плечами. “Не то чтобы нас это волновало само по себе. Какая нам разница, кто претендует на господство над Фригольдом, если он оставит нас в покое? Но Города не оставили нас в покое. Они вырубают наши леса, запруживают наши реки, роют ямы в нашей почве и ввязываются в войну, которая может разрушить всю планету”.

- М-м, ты мог бы помочь положить конец войне, если бы мобилизовался против арулианцев.

“ В чью пользу? В пользу городов!

- Но когда вы нападаете на Города, разве вы не помогаете арулийцам?

“ Нет. В долгосрочной перспективе - нет. Они тоже принадлежат Городам. Мы не хотим с ними бороться — наши отношения с ними были в основном приятными, и они многому нас научили, — но в конечном итоге мы хотим, чтобы они убрались из этого мира ”.

“Ты не можешь ожидать, что я соглашусь, что это правильно”.

“ Конечно, нет. Ее тон смягчился. “ Мы хотим от вас не чего иного, как честного отчета вашим руководителям. Вы не представляете, как я счастлив, что вы признаете, что мы цивилизованны. Или постцивилизованны. В любом случае, мы не дегенераты, мы идем своим собственным путем. Я могу надеяться, что вы встанете между нами и Империей, как друг обоих, и поможете выработать соглашение. Если ты сделаешь это, ты будешь жить в многовековых балладах ”Миротворца"".

“Мне бы этого хотелось больше всего на свете”, - радостно сказал он.

Она подняла брови. - Что-нибудь?

“О, некоторые вещи, без сомнения, одинаковы. Я начинаю скучать по дому”.

- Тебе не нужно оставаться одиноким, пока ты с нами, - пробормотала она.

Каким-то образом их руки соединились через стол. Вино заиграло в жилах Райднура. “Я задавалась вопросом, почему ты держался от меня в стороне”, - сказала она. - Конечно, ты мог бы видеть, что я хочу заняться с тобой любовью.

“ Д-да. Его сердце бешено колотилось.

“ Почему бы и нет? У тебя есть... жена, да. Но я не могу представить, чтобы имперский землянин беспокоился об этом, находясь в двухстах световых годах от дома. И какой вред это могло бы ей причинить?

-Никаких.

Она снова рассмеялась, встала и, обойдя стол, встала рядом с ним и взъерошила ему волосы. Вокруг него витал ее сладкий запах. “Ну ладно, глупенький, - сказала она, - тогда чего ты ждал?”

Он вспомнил. Она увидела, как сжались его кулаки, и отступила назад. Он посмотрел на пламя свечи, не на нее, и пробормотал: “Прости. Этого не должно быть”.

“ Почему нет? Ветер завывал громче, почти заглушая ее слова.

“Допустим, у меня действительно есть идиотская средневековая щепетильность”,

Некоторое время она смотрела на него. - Это правда?

“Да”. Но не всю правду, подумал он. Я не наблюдатель, не эмиссар, я тот, кто обрушит на тебя разрушение, если смогу. То, что у меня в кармане, разделяет нас, дорогая. Ты мой враг, и я не предам тебя поцелуем.

“ Я не обижена, ” наконец медленно произнесла она. - Хотя разочарована и озадачена.

- Вероятно, мы понимаем друг друга не так хорошо, как нам казалось, - рискнул предположить он.

“ Может быть. Что ж, давай подождем с посудой и подадим на стол, ладно? Ее тон был не столько холодным, сколько настороженным.

На следующий день она была вежлива, но отчужденна, а после того, как они вернулись в армию, долго совещалась с Карлсармом.

Озеро Мун Гарнет было сердцем Апвудса: более пятидесяти километров в поперечнике, окруженное с трех сторон лесом, а с четвертой - высокими снежными вершинами. В любое время года здесь кипела жизнь: стаи серебристой рыбы, тысячи птиц взлетали, когда в зарослях тростника какаду с белым оперением ревел бульлигатор, повсюду среди деревьев бродили дикие козы. В разгар лета микрофитоны размножались до тех пор, пока вода не стала светиться темно-красным, а пищевая цепочка, которую они запустили, превзошла все ожидания по размерам и разнообразию. Пока что год был слишком новым для этого. Волны искрились до самых отрогов, где вершины гор тускло-голубыми тенями вырисовывались на фоне неба.

“Я понимаю, почему вы так бурно отреагировали на попытку основать здесь город”, - сказал Райднур Карлсару. Они стояли на пляже, наблюдая, как большая часть экспедиции резвится в озере. Эти неистовые крики и гибкие коричневые тела не казались неуместными; кружащая над головой стая птиц была больше и производила больше шума. Землянин перевел дух. “И это было бы жаль с эстетической точки зрения. Кому принадлежит этот регион?”

“Никаких”, - ответил Карлсарм. “Это слишком просто для всей страны. Любой может им воспользоваться. Цифры, которые это делают, недостаточно велики, чтобы напрягать ресурсы, подобные вещи доступны повсюду. Так что это естественное место для наших периодических собраний глав семей ”. Он искоса взглянул на собеседника и добавил: “Или на встречу с армией”.

- Значит, вы не распускаетесь?

“ Конечно, нет. Домкирк был началом. Мы не намерены останавливаться, пока не установим контроль над планетой.

“ Но ты же грезишь наяву! Ни один другой город не расположен в таком уязвимом месте, каким был Домкерк. Некоторые находятся на других континентах...

“ Там тоже живут свободные люди. Мы на связи.

- Что ты планируешь? - спросил я.

Карлсарм усмехнулся. - Ты действительно ожидаешь, что я тебе расскажу?

Райнур печально усмехнулся, но в его глазах была тревога. “Я не спрашиваю о военных секретах. Однако в общих чертах, что вы предвидите?”

“Война на истощение”, - сказал Карлсарм. “Нам тоже не нравится такая перспектива. Будет особенно неприятно использовать биологические препараты против их проклятого сельского хозяйства. Но если мы должны, мы должны. У нас больше земли, больше ресурсов, которые имеют значение, больше решимости. И они не смогут добраться до нас. Мы их перехитрим ”.

“ Вы совершенно уверены? Предположим, вы спровоцируете их - или Имперский флот - на реальные усилия. Представьте себе, скажем, одну атомную бомбу, сброшенную в это озеро”.

Гнев тугими жгутами сковал горло и грудь Карлсарма, но он сумел ответить спокойно: “У нас есть защита. И средства возмездия. Это ключевой район для нас. Мы не потеряем его, не требуя цены, которую, я думаю, они сочтут слишком высокой. Скажи им это, когда вернешься домой!”

“ Так и сделаю. Не знаю, поверят ли мне. Похоже, вы понятия не имеете о той мощи, которую может задействовать один космический корабль малого класса. Я умоляю вас поставить условия, пока не стало слишком поздно”.

“Вы стремитесь убедить тысячу лидеров вроде меня и все общество, которое нас избрало? Желаю тебе удачи, Джон Райднур. Карлсарм отвернулся от умоляющего взгляда. “ Я лучше займусь делом. Мы все еще в нескольких километрах от нашего лагеря.

Его резкость была вызвана главным образом сомнением в его способности скрывать гораздо дольше. То, что он, имея некоторый опыт общения с империалистами, почувствовал в поведении этого человека, сильно подкрепило интуитивные подозрения, высказанные Эвагейл. У Райднура на уме было больше, чем землянин признавал.

Было неразумно пытаться вытянуть из него правду с помощью наркотиков. У него мог быть иммунизированный или контр-обусловленный организм. Или его секрет мог оказаться чем-то безвредным. В любом случае, потенциально ценный представитель напрасно вызвал бы неприязнь.

Афродита? Она наверняка вскипятит ледяную воду в его венах! И, хотя обладатели этого Навыка были редкостью, некоторые из них в настоящее время находились наготове на случай, если они понадобятся в какой-нибудь разведывательной миссии.

Это тоже могло не сработать. Но шансы на то, что это сработает, были высоки. Чертовски мало мужчин интересовало что—либо, кроме девушки — женщины -ведьмы — независимо от ее возраста, независимо от ее внешности - после того, как она выпустила на него свои феромоны. Она могла бы запросить любую цену за свою компанию. Но Райднур, возможно, принадлежал к тому небольшому проценту людей, которые, будучи в остальном нормальными, были настолько сильно направлены внутрь себя, что не имело значения, как сильно они влюблялись; они были верны своему долгу. Если бы это подтвердилось, ему нельзя было бы позволить уйти и раскрыть существование такого мощного оружия. Он должен был быть убит, что было отвратительно, или задержан, что было досадно.

Мозг Карлсарма продолжал работать, пока он отдавал приказы и возглавлял последний марш. Райднур, вероятно, не подозревал, что его подозревают. Скорее всего, он истолковал избегание Эвагейл как досаду, несмотря на то, что она утверждала. (И в какой-то степени это, несомненно, так и есть, усмехнулся про себя Карлсарм.) Скорее всего, он объяснял недавнюю грубоватость шефа озабоченностью. Он свободно общался с другими мужчинами и женщинами из полиции; но им не говорили сомневаться в его добросовестности, они не сомневались, и он должен был это понимать.

Трудно представить, что он мог бы сделать. Он, конечно же, не планировал получить доступ к аэрокару или радиопередатчику дальнего действия! Несомненно, он сообщил бы обо всем, что видел или слышал, что могло иметь военное значение. Но он не стал бы сообщать ни о чем, что имело бы какое-либо значение.

Задолго до того, как его отвели на сельскохозяйственные угодья, армия снова покинула бы Мун Гарнет; и она не вернулась бы, потому что озеро было слишком ценным, чтобы использовать его в качестве постоянной базы. И все это было разъяснено Райднеру с самого начала. Что ж, тогда почему бы не дать ему полную свободу действий и не посмотреть, что он сделает? Карлсарм некоторое время взвешивал риски и выгоды, прежде чем кивнул сам себе.

Лагерь был большим. Лишь малая часть жителей Апвуда отправилась в Домкирк. Тысячи остались тренироваться. Они приветствовали своих товарищей с завистливым весельем. В ту ночь высоко горели костры, песни, танцы и звон кубков переполошили лес.

На закате Карлсарм и Эвагейл стояли на вершине скалистого утеса, откуда открывался вид на воду, деревья и подъем на север, ведущий к лагерю. Позади них была пещера, из которой торчала арулианская гаубица. В этом районе было размещено несколько других тяжелых орудий, а над головой патрулировал старый шаткий военный катер. То тут, то там в поле зрения мелькал человек с луком или клинком на плече и снова исчезал в зарослях. Слышались приглушенные листвой голоса, и кверху поднимался дым. Но признаков присутствия человека было немного, они практически терялись в этом огромном ландшафте. Когда враг находился в сотнях километров от нас, за орудиями и пикетами никто не ухаживал; деревья отделяли небольшие группы людей друг от друга и скрывали их от берега или неба; вечер был в основном наполнен отдаленными птичьими криками и долгим золотым светом.

“Интересно, что думает об этом наш землянин”, - сказал Карлсарм. “Должно быть, мы выглядим для него довольно неряшливо”.

“ Он не дурак. Он не сильно нас недооценивает. Может быть, и совсем. Эвагейл поежилась, хотя воздух был еще теплым. Ее рука скользнула в его, голос стал тонким. “ Может быть, он прав? Неужели мы действительно обречены?

“Я не знаю”, - сказал Карлсарм. Она вздрогнула. Карие глаза расширились. “Прелесть! Ты всегда...

“Я могу быть честен с вами”, - сказал он. “Райнур обвинил меня сегодня в непонимании того, какой мощью империалисты командуют в одном боевом подразделении. Он был неправ. Я видел их и понимаю. Мы не можем навязывать им условия. Если они решат, что Города должны одержать верх, что ж, мы устроим им тяжелую партизанскую войну, но в конце концов нас выследят. Наша цель должна состоять в том, чтобы убедить их, что это не имеет смысла — что, по крайней мере, их самый дешевый способ действий - организовать и обеспечить урегулирование статус-кво между нами и Городами ”. Он рассмеялся. “Согласятся они или нет, еще предстоит выяснить. Но мы должны попытаться, не так ли?”

- А мы хотим?

“Либо это, либо перестать быть Свободными Людьми”.

Она положила голову ему на плечо. “ Давай не будем ночевать в этой дыре, ” взмолилась она. - Только не с этим большим уродливым пистолетом, нависшим над нами. Давай отнесем наши спальные мешки в лес.

“ Прости. Я должен остаться здесь.

-Почему? -спросиля

“ Чтобы Ноах мог найти меня,…если его животные что-нибудь сообщат.

Карлсарм проснулся прежде, чем чьи-то пальцы сомкнулись на его руке, чтобы встряхнуть его. Он сел. Пещера была погружена во мрак, разгоняемый слабым отблеском гаубицы; но вход вырезал в ней иссиня-черный звездный круг. Силуэт Ноаха присел на корточки. “Он пролежал без сна всю ночь”, - выдохнул куратор. “Теперь он прокрался к одной из бластерных пушек. Он дурачится с ней”.

Карлсарм услышал, как Эвагейл ахнула рядом с ним. Он надел оружейные пояса и колчан поверх одежды, в которой спал, взял свой арбалет и скользнул вперед. “Мы посмотрим на этот счет”, - сказал он. В нем закипал гнев. - Веди. - Хотя они были бесшумны, выскользнув из тени, он почувствовал женщину у себя за спиной.

Селена спустилась, рассвет был не за горами, но мир все еще был погружен в ночь, небо усыпано звездами, а озеро блестело, как зеркало. Где-то в чаще леса завыл уху. Воздух был холодным. Карлсарм взглянул вверх. Среди созвездий мелькнула та искорка, которая часто преследовала его мысли. Орбита, которую он оценил по угловой скорости, была значительной. Следовательно, объект был большим. И если бы империалисты построили какую-то космическую станцию, слухи приносили бы вести от шпионов Свободного Народа внутри Городов; следовательно, это был космический корабль — огромный. Вероятно, легкий крейсер "Исида": крупнейший военный корабль, который земляне признали хранящимся в этой системе. (Вполне достаточно для их целей. Более тяжелое судно не смогло бы приземлиться в случае необходимости. Это могло справиться с любой вероятной комбинацией судов меньшего размера. Если бы Арули послал что-то более грозное, разведывательные катера, расположенные далеко, обнаружили бы это вовремя, чтобы организовать подкрепление с военно-морской базы до прибытия врага. Что было достаточным основанием ожидать, что Арули не “вмешается в гражданский конфликт, хотя и осудит эту несправедливость, обрушившуюся на праведно борющихся родственников”.)

Было ли совпадением, что она заняла свое новое место вскоре после того, как Райднур присоединился к рейдерам? "Сегодня вечером мы узнаем", - поклялся Карлсарм.

Бластерная пушка стояла на голом гребне холма, ее изможденный ствол тянулся поперек Млечного Пути. Его группа присела под последним деревом и вгляделась. Один из зверей Ноаха мог остаться незамеченным среди разбросанных кустов, но не человек. И звери не могли описать, что происходило за пультом управления машиной.

— Не мог бы он...

Карлсарм оборвал шепот Эвагейл шипением. Пистолет был в действии. Он увидел, как существо медленно описало дугу, и услышал урчание его мотора. Оно двигалось по следу. Но на что оно было нацелено? И почему не вылетел энергетический разряд? “Он не собирался обстреливать лагерь”, - пробормотал Карлсарм. “Это было бы смешно. Он не смог сделать больше двух выстрелов, прежде чем был мертв. Но что еще?

“ Мне спешить? - Спросила Эвагейл.

“Я думаю, так будет лучше, - сказал Карлсарм, - и будем надеяться, что ущерб еще не нанесен”.

Он должен вытерпеть агонию в течение минуты или двух, пока она собирает ресурсы своего Мастерства — не частично, как она часто делала в повседневной жизни, а полностью. Он услышал размеренный вдох, ощутил ритмичные сокращения мышц, почувствовал резкий запах адреналина. Затем она взорвалась.

Она пересекла открытое пространство размытым пятном. Райднур не успел среагировать до того, как она оказалась рядом с ним. Он вскрикнул и побежал. Она настигла его в два прыжка великанши. Ее руки сомкнулись. Он боролся, а он не был слабаком. Но она подхватила его за запястья и лодыжки и понесла, как тряпичную куклу. В свете звезд ее лицо казалось белой маской. - Лежи спокойно, - сказала она чужим голосом, - или я сломаю тебя.

“ Не надо. Эвагейл, пожалуйста. - Ноах осмелился погладить твердую, как железо, руку. “Будь осторожен”, - сказал он в ответ на ошеломленный взгляд Райднур. “В таком состоянии она опасна. Знаете, это сродни истерическому гневу — мобилизация предельных ресурсов организма, которые довольно поразительны, но находятся под сознательным контролем. Тем не менее, это затрагивает личность. Думай о ней как о разъяренной кошке”.

“Амок”, - вырвалось из горла Райднура. “Берсерк”. Он вздрогнул.

“Я не узнаю этих слов, ” сказал Ноах, “ но я повторяю, ее Мастерство заключается в добровольной истерике. В данный момент она может размозжить тебе череп своими руками. Она тоже может это сделать, если ты ее спровоцируешь.

Они добрались до пистолета. Эвагейл швырнула землянина на землю с такой силой, что кости задребезжали, и рывком поставила его на ноги, обхватив большим и указательным пальцами за затылок. Он был выше нее, но она, казалось, возвышалась над ним, над всеми тремя мужчинами. Звездный свет играл в ее вьющихся волосах. Ее глаза были яркими и слепыми.

Ноах наклонился поближе к Райднуру, прочел ужас на его лице и мягко сказал: “Пожалуйста, расскажите нам, что вы делали”.

Каким-то невероятным образом Райнор набрался наглости крикнуть: “Ничего! Я не могла уснуть, я п-пришла сюда, чтобы скоротать время...

Карлсарм оторвался от изучения бластера. - Эта штука отслеживает корабль на орбите, - сказал он.

“ Да. Я... глупо с моей стороны... Прошу прощения ... только ради забавы...

“Ты держал спусковой крючок заблокированным”, - сказал Карлсарм. “Энергия вырывалась из дула. Но ни вспышки, ни света, ни запаха озона”. Он махнул рукой. “Я выключил его. Я также заметил, что вы открыли камеру и заменили основной модулятор этим маленьким устройством. Эвагейл, ты слышала, как он говорил, прежде чем напасть?

Ее странный ровный тон гласил: “— все силы армии аутбеккеров на этом континенте сосредоточены здесь и планируют оставаться по крайней мере несколько дней. Я не предлагаю многомегатонну. Это уничтожило бы их, все верно, но они являются подданными Его Величества и потенциально более ценны, чем большинство других. Это также нанесло бы огромный экологический ущерб — территории Империи — и внутренние районы городов пострадали бы от радиоактивных осадков. Не говоря уже о последствиях для вашего покорного слуги, меня. Но корабль мог приземлиться без опасности. Я предлагаю саму ИГИЛ , укомплектованную морскими пехотинцами, самолетами и вспомогательным снаряжением. Если спуск будет внезапным, партизаны не смогут далеко убежать. Используя дефолиаторы, электрошокеры, газ, электрошокер и прочее, вы сможете поймать большинство из них в течение недели или двух. Повторяю, ловите, а не убивайте, где это возможно. Я объясню после того, как вы приземлитесь. Прямо сейчас я не знаю, сколько у меня времени, пока меня не прервут, поэтому я лучше опишу местность. Мы находимся на северо—восточной окраине озера Лунный Гранат - ”В этот момент, - заключила Эвагейл, - я прервала его“. Самым пугающим было то, что она не увидела юмора.

“Ее Мастерство также улучшает восприятие и хранение данных”, - сказал Ноах потрясенно, механически.

“Что ж, ” вздохнул Карлсарм, “ на самом деле нет необходимости допрашивать Райднура, не так ли?" Он превратил это ружье в нечто вроде мазера и призвал врага на наши головы”.

“Они могут не отреагировать, если услышат, что его отрезали таким, каким он был”, - сказал Ноах без особой надежды.

“Шума было немного”, - ответил Карлсарм. “Они, вероятно, решили, что он увидел, что кто-то приближается, и ему пришлось в спешке остановиться. Во всяком случае, они прибудут так быстро, как только возможно, прежде чем мы сможем рассредоточить запасы, которые дадут о себе знать их металлоискателям ”.

“ Нам лучше начать бежать, ” сказал Ноах. Над щетинистой бородой его лицо, похожее на ореховый крекер, постарело.

“ Может, и нет. В Карлсарме поднялось волнение.

— Мне нужно по крайней мере час или два, чтобы подумать - и, да, поговорить с тобой, Райнор.

Землянин выпрямился. Его тон зазвенел. “ Я не предавал тебя, на самом деле, - сказал он. - Я остался верен своему императору.

“Тем не менее, вы расскажете нам несколько вещей”, - сказал Карлсарм. “Например, какой процедуры вы ожидаете от десантной группы. В этом нет секретов, не так ли? Просто расскажите нам о выпусках новостей, которые вы видели, о книгах, которые вы прочитали, о выводах, которые вы сделали ”.

“Нет!”

Разбуженные шумом, другие люди поднимались вверх по холму, худощавые фигуры в кожаной одежде и с оружием в руках. Но Карлсарм не обращал на них внимания. - Эвагейл, - сказал он.

Ее холодные, очень холодные пальцы сомкнулись на Райднуре. Он взвизгнул. “Расслабься”, - приказал Карлсарм. — А теперь -расслабься, женщина!— ты передумала? Или она откручивает тебе уши, одно за другим, и другие части тела? Я не хочу, чтобы ты пострадал, но на карту поставлена вся моя цивилизация, и у меня не так много времени.

Райднур сломался. Карлсарм не презирал его за это. Действительно, мало кто из мужчин смог бы бросить вызов Эвагейл в ее теперешнем настроении, и им пришлось бы привыкнуть к Владычицам Войны.

На самом деле, позже Карлсару самому потребовалось немало мужества, когда он обнял ее, прижался губами к ее щеке и промурлыкал: “Вернись к нам, любимая”. Как медленно мягкость, тепло и — в холодном рассветном свете - цвет возвращались к ее коже: пока, наконец, она не опустилась перед ним на колени и не заплакала.

Он поднял ее и повел в их пещеру.

*****

Сначала корабль казался сиянием, утонувшим в солнечных бликах. Затем он превратился в облако размером не больше мужской ладони. Но оно росло все быстрее и быстрее. Через несколько минут ее тень затемнила землю. Люди видели ее снизу как башню, которая опускалась на них, высотой в сотни метров, бока которой отражались металлическим блеском, который ослеплял. Сквозь светофильтры можно было разглядеть корпуса лодок, орудийные башни и ракетные установки, которые торчали из них. Она не была сильно бронирована, за исключением нескольких ключевых точек, поскольку имела дело с ядерной энергией, и ничто не могло противостоять прямому попаданию. Но сенсоры и эффекторы ее системы управления огнем могли перехватить практически все, что мог бы выбросить механизм поменьше. И вся мощь ее собственных журналов, выплеснутая сразу, испепелила бы континент.

Двигатели, приводящие в движение эту огромную массу, были мертвенно тихи. Но там, где их поля противогравитации соприкасались с планетой, деревья трещали, превращаясь в щепки, а озеро бурлило белым. Ее появление было грациозным, как у танцовщицы. Но все произошло так быстро, что позади взревел расколотый воздух, один непрерывный раскат грома между стратосферой и поверхностью. Эхо перекатывалось с горы на гору; лавины срывались с вершин, взметая в небо ледяные шлейфы; поднявшийся ветер пах паленым.

На ней красовались флаги ее величества "Изида" и "Солнечный луч карающей империи".

Она уже задействовала свои вспомогательные силы, самолеты, которые жужжали над озером яркими быстрыми стаями, зондируя приборами, выпуская случайные разряды молний, крича через усилители, которые превращали человеческие голоса в стихийную силу: “Сдавайтесь, сдавайтесь!”

В узле множественной сложности крейсера капитан Чанг сидел в своем командирском кресле. Экраны перед ним мерцали видами, данными, отчетами. Десяток офицеров-специалистов оставались на своих постах позади него. Их работа — речь, нажатие на сигнальные кнопки, щелканье переключателей — производила приглушенное жужжание. Время от времени что-то передавалось самому Чангу. Он выслушал, принял решение и вернулся к изучению экранов. Ни интонация, ни выражение его лица не изменились. Лейтенант-коммандер Хуньяди, его старший помощник, нажал соответствующую кнопку на панели связи перед ним и передал приказ в нужное место. Мостик мог бы быть инженерным центром на Терре, если бы не униформа и напряженная сосредоточенность.

Пока Чанг не нахмурился. “ Что это, гражданин Хуньяди? Он указал на экран, на котором блестела водная гладь среди зеленых лесов и темнеющих скал. Вид расплывался.

- По-моему, поднимается туман, сэр. Хуньяди уже набрал запрос офицеру метеорологической службы в своем отдаленном кабинете.

“Без сомнения, гражданин Хуньяди”, - сказал Чанг. “Я не верю, что это было предсказано. И я не верю, что это имело прецедент — такое быстрое сгущение — даже на этой странной планете.

Раздался голос моториста. Да, вся область поражения затуманивалась с неслыханной скоростью. Нет, это не было предсказано и, честно говоря, не было понято. Возможно, на этой высоте, учитывая такой градиент давления, высокая инсоляция действовала синергетически с коллоидогенным эффектом антигравитационных лучей на жидкость. Должен ли этот вопрос быть адресован компьютеру?

“Нет, не привязывай оборудование к академической проблеме”, - сказал Чанг. “А материал не доставит хлопот?”

“ Не очень, сэр. Фактически, отчеты самолетов показывают, что он образует слой примерно на высоте пятисот метров. Облачность, на уровне земли должно быть достаточно ясно. Кроме того, у нас есть приборы, которые могут видеть сквозь туман.

“ Я осведомлен о последнем факте, гражданин Назаревский. Что меня беспокоит, так это то, что облачность скроет нас от визуального наблюдения со спутникового расстояния. Вы, наверное, помните, что корабли пикета должны следить за нами.” Чанг секунду барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла, прежде чем сказал: “Неважно. Я надеюсь, у нас по-прежнему будет полная связь. И необходимо использовать внезапность, пока бандиты не рассеялись по половине этой местности. Продолжайте, джентльмены.

“ Есть, есть, сэр. Хуньяди вернулся к тонкому, захватывающему танцу, которым были командные операции.

Через некоторое время Чанг пришел в себя и спросил: “Поступали ли какие-либо сообщения о готовности противника сдаться?”

“Нет, сэр”, - ответил старпом. “Но они, похоже, тоже не готовятся к сопротивлению. Я имею в виду не только то, что они в нас не стреляли. Запасы металла, на которые мы нацеливаемся, не были перемещены. Местность выглядит пустынной. Все топографические данные и данные зонда soni указывают на то, что это нормально, безопасно, а не заминировано ”.

“Жаль, что Райднур не смог передать больше”, - пожаловался Чанг. “Ну, без сомнения, бандиты просто бегут в панике. Интересно, остановились ли они, чтобы перерезать ему горло.

Хуньяди понял, что от него не ждут ответа.

Корабль прошел сквозь новорожденные облака. Бескомпенсированные обзорные экраны показывали густую, клубящуюся серую бесформенность. Инфракрасные, ультрафиолетовые и микроволновые прицелы проецировали мирную картину внизу. Действительно, в этом районе было зарегистрировано чудовищное количество крошечных летающих объектов. Насекомые, без сомнения, вероятно, потревоженные кораблем. Времени на то, чтобы подумать о них, было мало, прежде чем ИГИЛ прорвется. Земля теперь была прямо внизу: тот склон на опушке леса, откуда открывался вид на озеро и рядом со складами оружия противника, которые выбрал Чанг. Это было бы прекрасное зрелище, если бы небо не было таким низким и мрачным, а завитки и полосы тумана не плыли так часто и незаметно среди деревьев. Но все в Isis были слишком заняты, чтобы восхищаться, от мастера в его командирском кресле до морских пехотинцев, выстроившихся в шеренгу перед салли локс.

Самолеты, приземлившиеся для окончательной проверки площадки, разлетелись, как осенние листья. Крейсер висел, пока они не исчезли, выдвинув свои посадочные домкраты, массивные, как контрфорсы собора. Затем она медленно опустилась на них. Несколько мгновений двигатели ревели, разнося звон по металлическим коридорам корабля. Долетали слова, тихие и напряженные: “Стабильность достигнута... Воздушное прикрытие завершено... оружейный расчет наготове... детекторы сообщают отрицательно... наготове... наготове... наготове...”

- Приступайте ко второй фазе, - приказал Чанг.

- А теперь послушайте это, - пропел Хуньяди в переговорное устройство. Двигатели взревели и смолкли. Воздушные шлюзы открылись. Нелюди в шлемах, бронежилетах, летной сбруе, с оружием в руках, эскадрильи морской пехоты устремились вперед. Сначала они захватят арсеналы партизан, а затем отправятся по человеческим следам.

На самом деле мост не стоял на месте. Данные продолжали поступать, команды вытекать; но по сравнению с ними звук теперь был невнятным, жутким, как клубы тумана, которые выходили из-под теней деревьев и пересекали поросший валунами склон холма. Хуньяди посмотрел на экраны и поморщился. - Сэр, - сказал он встревоженно, - если враг так искусен в передвижении по лесу, как я слышал, кто-нибудь может подойти достаточно близко, чтобы запустить в нас небольшую ядерную ракету.

“Не беспокойтесь на этот счет, гражданин Хуньяди”, - сказал Чанг. “Ничто материальное, запущенное из проектора, который могли нести один или два человека, не могло достичь нас до того, как его обнаружат и перехватят. Луч бластера может опалить одну или две пластины корпуса. Но верхняя и нижняя орудийные башни мгновенно определили бы источник ”. Его тон был снисходительным: как и большинство моряков, служивших на крупных кораблях, Хуньяди был новичком в наземных операциях. “Честно говоря, я мог бы надеяться на демонстративное сопротивление. Альтернатива - долгое, утомительное избиение кустарника в воздухе”.

Хуньяди поморщился. “ Охотники похожи на зверей. Мне это не нравится.

“ Я тоже, ” признался Чанг. Железо вернулось к нему. - Но у нас есть приказ.

- Да, сэр.

“ Почитайте свою историю, гражданин Хуньяди. Почитайте свою историю. Ни одна империя, терпевшая восстания, не просуществовала долго после этого. И мы — стена между человечеством и мерсейцами...

Раздался крик.

И внезапно война перестала быть проблемой с точки зрения логистики, схем поиска или теории игр. Он вошел на корабль с болью в одной руке и кровью на другой; его шаги гремели.

“Пчелы, миллионы существ, похожих на пчел, из леса — о Боже, заходим на борт, ребята согнуты пополам, одного укуса достаточно, чтобы свести с ума — Урааааааа!”

“Закрыть все замки! Загерметизировать все отсеки! Всем экипажам надеть скафандры!”

“Полковник морской пехоты Дешам вызывает главное командование. Подразделения сообщают о небольших группах женщин, безоружных, когда они высаживаются на берег. Женщины, похоже, стремятся сдаться. Запрашивайте приказы”.

“ Возьмите их в плен, конечно. Станьте вокруг них. Тогда на вас, возможно, не нападут. Но если подразделение заметит плотный рой насекомых, люди должны запечатать броню и немедленно выпустить смертоносный газ ”.

“ Четвертая вахта шлюза - мостику! Мы не можем закрыть здесь шлюз! Какое—то огромное животное, похожее на кошмарного крокодила, ворвалось из леса, перекрыв своим телом клапаны...

“Энергетическое оружие, прочесать окружающий лес. Всем самолетам вернуться, чтобы отбомбиться и обстрелять этот же район”.

Атомные боеголовки и яды не могли быть использованы, когда корабль был бы захвачен их взрывом или газы хлынули бы внутрь через три воздушных шлюза, забитых убитыми монстрами. Но некоторые артиллеристы застегнули свои башни перед появлением пчел. Их пушки выпускали болт за болтом, деревья взрывались, горели и падали, камни плавились ... и туман хлынул океаном. Одновременно приборы и оптические средства, которые должны были пробить его, вышли из строя. Экипажи должны стрелять наугад в ужасный влажный дым, зная, что они не смогут покрыть всю территорию вокруг себя.

“Радио отключено. Радар отключен. Электромагнитные прицелы отключены. Покрыты помехами. Кажется, что они исходят ... отовсюду ... разные насекомые, целые тучи! То сканирующее оборудование, которое у нас есть, которое все еще работает, акустика и тому подобное, дает недостаточную четкость. Мы глухие, немые и слепые!”

Самолеты начали падать. Их приборы также отсутствовали; и они не были предназначены для столкновения с целыми стаями птиц.

“Полковник морской пехоты Дешам —докладывает— получены отчеты —катастрофа. Я не знаю что, кроме ... этих женщин…они набросились на наших людей и...

Спасшиеся солдаты бешено неслись сквозь туман. Птицы обнаружили их и выдали снайперам на верхушках деревьев. Они приземлились в поисках укрытия. Из кустов свистели стрелы, или на них набрасывались адские псы.

“Приготовьтесь поднять корабль”.

— Докладывает четвертый дозор — они проникли сквозь туман, под нашим огнем — врываются, дикие люди и звери - прощай, Мария, прощай, вселенная...

Большинству пилотов самолетов удалось вырваться на свободу. Они поднялись над облаками и побежали от этого озера. Но они не были оснащены для уклонения от наземного огня энергетического оружия, с которым не было электронных помех, подобных тем, которые продолжали преследовать их. Предполагалось, что морские пехотинцы займут эти огневые точки. Морские пехотинцы были мертвы, или искалечены, или бежали, или попали в плен. Женщины призывали своих мужчин вернуться к оружию. На дневном небе расцвели и упали звезды.

- Это Вольф, командующий группой “Свободные люди", приписанной к HMS Isis. Заключенный сказал мне, что эта штука поддерживает связь с мостиком. Лучше сдавайтесь, капитан. Мы внутри. Мы удерживаем машинное отделение. Мы можем захватить весь ваш корабль на досуге - или установить ядерную бомбу. Ваши вспомогательные силы быстро уничтожаются, я надеюсь, вы образумитесь и сдадитесь. Мы не хотим причинять вам вред. Это поражение не дискредитирует вас, сэр. Ваша разведывательная служба подвела вас. Вы встретили оружие, о котором ничего не знали, уникально подходящее для совершенно особых обстоятельств. Прикажите своим людям сложить оружие. Мы поднимем помеховую завесу, если вы согласитесь — во всяком случае, не в небо, а на уровень земли, чтобы вы могли им позвонить. Давайте прекратим проливать кровь и начнем обсуждать условия”.

Чанг чувствовал, что у него нет выбора.

Вскоре после этого он и его главные офицеры стояли снаружи. Люди, которые их охраняли, были одеты и экипированы как дикари; но разговаривали они вежливо. “Я бы хотел, чтобы вы, джентльмены, познакомились с друзьями”, - сказал тот, кого звали Карлсарм. Из леса к захваченной летающей башне вышло несколько женщин. Они были прекраснее, чем можно было себе представить.

Райнур поднялся на борт одним из последних. Не то чтобы их было много — небольшой штат избранных империалистических офицеров, ибо афродиты не могли за короткое время взять в плен больше таких женщин, как они сами, независимо от того, кто из армии обладал способностями, хотя бы немного полезными на космическом военном корабле. Но, возможно, мерой дерзости Карлсарма было то, что он нарисовал известного шпиона.

Чья лояльность не была изменена.

Стоя в холодных, продуваемых ветром полосах тумана, Райнор вздрогнул. Крейсер казался ему тусклым, его верхние секции отсутствовали. Вода пропитывала землю и капала с тысяч невидимых деревьев; насекомые, создающие такую погоду, беспрерывно порхали между озером и воздухом такими мириадами, что взмах их крыльев вызывал подспудные подозрения; дикий зверь ревел, дикая птица пронзительно кричала — звуки дикой природы. Но отдаленные районы не были дикой природой. Подобно какому-то огромному животному, они были запряжены для человека, и, в свою очередь, что-то от них вошло в человеческое сердце.

Землянин поднялся по трапу на корабль. Его форма все еще была опрятно-синей, украшенной эмблемами и солнечными лучами. Он по-прежнему двигался четко. Но его взгляд почти не отрывался от обветренной женщины в кожаном килте, стоявшей рядом с ним, хотя она была, должно быть, лет на двадцать старше его.

- Если бы не милость Божья, - прошептал Райнур.

Эвагейл, безмолвно появившаяся несколько минут назад, серьезно посмотрела на него. “Неужели с ними так ужасно обращаются?” - спросила она.

“ А как же их люди дома? Сам их дом? Их собственный стыд и ненависть к себе за слабость... - Райнур замолчал.

“Их освободят ... я уверен, против их воли; они будут умолять остаться с нами. Вы можете сделать частью своей работы наблюдение за тем, чтобы их начальство понимало, что они не могли помочь себе сами. После этого у вас есть методы восстановления, не так ли? Хотя я ожидаю, что большинство пациентов восстановятся естественным путем. У них было лишь короткое знакомство”.

-А... а женщины? - спросил я.

“Ну, а что с ними? Они не хотят быть обремененными кучкой горожан. Это их долг военного времени. В остальном у них свои личные дела”.

“ Их навыки. Райднур отодвинулся от нее.

Ее улыбка была странно робкой. “ Джон, - сказала она, - мы не монстры. Мы всего лишь Свободные люди. Афродита не использует свое Умение для нечестной наживы. У него есть терапевтическое применение. Или я— мне не нравится использовать свою силу против других людей. Я хочу снова использовать это для их блага ”.

Он нащупал табак, который выпросил у землянина, и начал набивать трубку. Это принесло бы некоторое утешение.

Ее плечи поникли. - Что ж, - сказала она усталым голосом, - думаю, нам лучше подняться на борт.

“ Ты тоже идешь? ” спросил он. “ Зачем? Чтобы охранять меня?

“ Нет. Возможно, нам понадобится скорость моей реакции. Хотя Карлсарм надеялся, что я тебя убедлю — Пойдемте, пожалуйста.

Она провела его на мостик. Земные офицеры уже были расставлены среди сверкающих машин, сверкающих циферблатов. Хуньяди сидел в командирском кресле. Но Карлсарм стоял рядом с ним, голова кота зияла у него на лбу; и другие обитатели леса заслоняли эту сцену.

“Приготовиться к взлету”. Хуньяди должен сам зачитать приказы. “Закрыть воздушные шлюзы. Докладывают все детекторные станции”.

Эвагейл подошла к Карлсарму. Райнур не мог отделаться от мысли, что ее рыжеватые волосы, глубокие изгибы, обнаженная бронза были еще большим вторжением в этот металлопластиковый космос, чем мужчины. В стерильном воздухе за ней витал слабый запах женщины.

“ Какова наша ситуация с противником? - спросила она.

“ Честно, насколько мы можем судить, ” сказал Карлсарм. - Ты не следил за событиями после последнего боя?

“ Нет. Я был слишком занят приготовлениями для заключенных. Например, медицинской помощью для раненых, убежищем для всех. Они были слишком несчастны в этом тумане.

“Не могу сказать, что мне это тоже понравилось. Я буду рад, когда мы сможем прекратить это ... Ну. Мы не пробовали "афродиту" на старине Чанге. Вместо этого мы попросили его позвонить главнокомандующему терран, адмиралу Крузу, и сообщить о захвате его корабля. Естественно, он понятия не имел, что мы сможем связаться с ним, и не выдал этого факта. Предположительно, мы удержим судно и персонал для обмена. В стратосфере над нами полно самолетов, но они ничего не предпримут, пока думают, что мы сидим с нашими заложниками. Только один космический корабль приблизился к нам на расстояние, близкое к зоне непосредственного поражения.

- Вы уверены? - спросил я.

“ Настолько уверен, насколько это возможно на войне, что бы это ни значило. Конечно, мы отдали старшего офицера связи "афродите". Он прослушал и расшифровал приказ главному флоту выйти в космос. Для Круза было логичным отдать такой приказ, как только поступило уведомление об эвакуации.

—Эвакуация?..

“Лавлинг, ты же не думал, что я испарю Города и их жителей, не так ли? В тот момент, когда я предвидел возможность захватить эту лодку, я связался с Великим Советом — по радио, для других континентов, потому что времени было мало, настолько мало, что не имело значения, услышат ли земляне. Они хорошие взломщики кодов, но я думаю, что языки, которые мы использовали, должно быть, озадачили их!” Карлсарм ухмыльнулся. “Как только мы добыли этот улов, нашим агентам в каждом городе, независимо от того, оккупированы они терранцами или арулианцами, были отправлены приказы. Они должны были уведомить, что за один период ротации Города будут стерты с лица земли. Но они должны были подразумевать, что работа будет выполняться из космоса ”.

Эвагейл охватил страх. - Люди ведь эвакуировались, не так ли? - выдохнула она.

“Да. Мы прослушали сообщения. Угроза убедительна, когда было так много опасений вмешательства со стороны Арули или самой Мерсейи. Флот вторжения не может прорвать блокаду. Но определенный процент быстрых маленьких курьерских катеров может. Точно так же полет корабля-робота с ядерным оружием на борту: при этом нельзя было бы гарантированно различать дружественные и недружественные целевые зоны ”.

— Но неужели никто не подумал, что мы на этом корабле можем...

“Я верю, что нет, или мы покойники”, - заявил Карлсарм. “Мы тщательно рассчитали время. Туман, помехи и наш наземный огонь помешали землянам выяснить, что случилось с их крейсером. Мы немедленно сообщили им, что он выведен из строя, и они, несомненно, сочли это логичным. Как кто-то мог взять неповрежденный имперский боевой корабль без оборудования, которого, как они знают, у нас нет? На самом деле, они, вероятно, считали само собой разумеющимся, что мы получили техническую помощь извне в установке ловушки. Помните, предупреждение о Городе уже занимало их мысли. Звонок Чанга был мерой предосторожности против их растущего безумия и бомбардировок нас в надежде заполучить наших предполагаемых мерсейских или арулийских союзников. Он сделал это несколько часов назад; и я убедился, что он не сказал, что корабль был захвачен целым.”

“Теперь они будут знать лучше”, - сказал Хуньяди. Его лицо было белым, голос дрожал.

“ Правильно. Поднимайся, как только сможешь, - сказал Карлсарм. - Если в нас попадут, твоя женщина тоже умрет.

Старший офицер дернул головой. “ Я знаю! Мостик, всем постам. Поднять на полную мощность. Приготовиться к атаке.

Двигатели зарычали. Палуба задрожала от их силы. Изида поднималась, и солнце сияло вокруг нее.

“Связь с мостиком”, - сказал интерком. “Приняты вызовы от империалистов”.

“Я ожидал этого”, - сухо сказал Карлсарм. “Передайте предупреждение. Мы не хотим причинять им вред, но если они будут приставать к нам, мы прихлопнем их”.

Испытывая тошноту, Райнур увидел, как планета уходит под ним.

Вдалеке расцвело пламя. “Ракетный обстрел одной авиационной эскадрильи прекратился”, - сообщил интерком. “Должен ли быть открыт ответный огонь?”

“Нет”, - сказал Карлсарм. “Нет, если только мы не будем абсолютно вынуждены”.

“ Спасибо, сэр! Вон те are...my люди. Через мгновение: “Это были мои люди”.

“ Они будут снова, ” прошептала Эвагейл Райднуру. - Если ты поможешь.

- Что я могу сделать? - задохнулся он.

Она дотронулась до него. Он отшатнулся. “Ты можешь говорить за нас”, - сказала она. “Тебя уважают. Твоя преданность не вызывает сомнений. Вы доказали это заново, в ту ночь, когда— Мы не принадлежим к вашей цивилизации. Мы не понимаем, как оно мыслит, на какие компромиссы оно пойдет и за что умрет, нюансы, символы, значения, которые оно находит во вселенной. И оно не понимает нас. Я думаю, ты все же немного знаешь нас, Джон. Достаточно, чтобы понять, что мы не представляем угрозы.

За исключением городов, ” сказал он. - А теперь и Империи.

“ Нет, они угрожали нам. Они не оставят наши леса в покое. Что касается Империи, разве в ней не может быть еще одного образа жизни? Разве человечество не станет от этого богаче?”

Они смотрели друг на друга, и их окружало гулкое одиночество. Экран показывал космос и звезды на краю света.

“Я полагаю, ” сказал он наконец, “ никто не может пойти на компромисс с основами своей культуры. Они составляют большую часть его личности. Отказаться от них - это своего рода смерть. Многие люди предпочли бы умереть в теле. Ты не прекратишь бороться, пока не будешь полностью раздавлен ”.

“ И так должно быть? Ее речь мягко долетела до его ушей. - Разве вы, земляне, не хотите прекращения войны?

По кораблю прокатился грохот землетрясения. На мостике бурлили отчеты и приказы. Она участвовала в дальнем бою с эсминцем.

Недоукомплектованный, ИГИЛ не смог противостоять всему флоту Круза. Но эти подразделения были рассеяны и не доберутся до Фригольда в течение нескольких часов. Тем временем одинокий имперский корабль выступил против нее с отчаянной храбростью. Ее люди, управляющие огнем, плакали, нанося ответные удары. Но они должны это сделать, чтобы спасти женщин, которые их держали.

“ Что я могу сделать? - Спросил Райднур.

“Мы позвоним, как только закончим, и попросим о переговорах”, - сказала ему Эвагейл. “Мы хотим, чтобы вы убедили землян согласиться. После этого мы хотим, чтобы вы ... нет, не помогли отстаивать наше дело. Помогите объяснить это ”.

“Атака оппозиции отражена”, - сказал громкоговоритель. “Ограниченный ответный залп в соответствии с приказом, похоже, нанес некоторый ущерб. Оппозиция отступает. Должна ли она быть уничтожена?”

“Нет, отпусти ее”, - сказал Карлсарм.

Райнур кивнул Эвагейл. - Я сделаю все, что смогу, - сказал он.

Она взяла его за руки, радость прорывалась сквозь ее собственные слезы, и на этот раз он не отстранился.

"Исида" вернулась в атмосферу. Ее турели отключились. Обреченный, пустой Город взлетел к небу в пламени.

Адмирал Фернандо Крус Манкуаль занимал высокое положение в советах этой имперской границы; но он был землянином только по гражданству и отдаленному происхождению. Военные покинули Нуэво-Мексико с тех пор, как эта суровая планета была впервые колонизирована. Его обращение к Райднуру было одновременно резким и вежливым.

“ Итак, профессор, вы рекомендуете нам принять их условия? Он сильно затянулся кривой черной сигарой. - Боюсь, что это совершенно невозможно.

Райнур изобразил, как раскуривает трубку. Ему нужно было время, чтобы подобрать слова. На него давило осознание того, что его окружает.

Комиссии по ведению переговоров (пользуясь земным выражением, Свободные люди называли их борцами за разум) встретились на нейтральной территории, на острове в Лоуренсианском океане. Хотя до сих пор он был необитаем, он был прекрасен своими густыми перистыми деревьями, цветущими виноградными лозами, глубокими зарослями тростника, широкими белыми пляжами, на которых играл и ревел прибой. Но у нас было мало шансов насладиться тем, что предлагало это место. Возможно, позже, если переговоры будут многообещающими и напряжение ослабнет, молодой космонавт-землянин встретит в какой-нибудь долине девушку-легконогую аутбэкер.

Но обсуждение еще даже не началось. Вполне возможно, что оно никогда и не начнется. Два лагеря были вооружены, их разделяли три километра леса, а со стороны Терры - стена из оружия. Райднаур был первым, кто перешел из одного лагеря в другой.

Прием Круза был настолько холодным, что ксенолог почти ожидал ареста. Однако адмирал, казалось, понял, зачем он здесь, и пригласил его в свой купол для частной, неофициальной беседы.

Купол был открыт легкому бризу с ароматом моря, но также открывался вид на другие купола, транспортные средства, морских пехотинцев на посту, самолеты в режиме зависания. Вино стояло на столе между двумя мужчинами, но, за исключением официального первого тоста, его никто не разливал. Райнур изложил факты, и его слова вызвали ответную тишину.

Сейчас:

“ Я думаю, так будет лучше, сэр, ” рискнул вмешаться Райднур. “ Их можно завоевать, если Империя приложит усилия. Но эта война будет долгой, дорогостоящей, сковывающей силы, которые нам нужны в других местах, опустошающей планету, возможно, делающей ее непригодной для обитания людей; они ответят какими-то довольно ужасными биологическими возможностями. Удерживаемые ими заключенные не будут возвращены. То же самое и с ИГИЛ. Вы будете вынуждены приказать вырубить ее, операция обойдется недешево.

Он посмотрел прямо в суровое усатое лицо. “ И ради чего? Они вполне готовы оставаться подданными Терры.

“ Они взбунтовались, ” отрезал Круз. “ они сотрудничали с врагом; они сопротивлялись приказам, отданным от имени Его Величества; они нанесли ущерб флоту Его Величества; они уничтожили девять имперских сообществ; тем самым они разрушили экономику целого Имперского мира. Если подобное поведение останется безнаказанным, как скоро вся Империя развалится на части? И они не довольствуются просьбой об амнистии. Нет, они требуют, чтобы земной шар был передан им!”

Он покачал головой. “Я не ставлю под сомнение вашу честность, профессор — полагаю, кто—то должен был быть посыльным, - но если вы полагаете, что чиновник в моем положении может хоть на минуту задуматься о фантазиях этих лесорубов, я должен подвергнуть сомнению ваше суждение”.

“ Они не дикари, сэр, ” сказал Райнур. “ Я пытался объяснить вам кое-что об их культурном уровне. Мой окончательный письменный отчет должен убедить всех ”.

“ Это к делу не относится. Его выцветшая форма с открытым воротом придавала Крузу более ужасный вид, чем любое количество нашивок и медалей. Бластер у него на бедре в свое время повидал немало применений.

“ Не совсем, сэр. Райднур поерзал в кресле. Пот выступил у него на коже. “У меня была возможность много подумать об этих проблемах, а также смертельно сильная мотивация для этого и карьера, которая научила меня мыслить безличными, долгосрочными категориями. В чем истинное благо Империи? Разве это не солидарность многих цивилизованных планет? Разве это также не стимул разнообразия между этими планетами? Предположим, мы действительно сокрушили Свободных - пришельцев. Как можно было восстановить Города, если не за огромные деньги? Им потребовались столетия, чтобы достичь своего современного уровня без посторонней помощи в этом изолированном, бедном металлом мире. Если бы мы вложили в него сокровища, мы могли бы воссоздать их, более или менее, за несколько лет. Но что бы мы тогда имели? Девять слабых посредственностей, достаточно продуктивных, чтобы нуждаться в охране, потому что Мерсейя считает их потенциальной угрозой на своем арулианском фланге. Принимая во внимание, что если мы позволим настоящим Фригольдерам, тем, кто адаптировался до тех пор, пока они не смогут должным образом использовать эту среду, если мы позволим им процветать ... мы бесплатно получим сильный, самоподдерживающийся, самозащищающийся форпост Империи ”.

Возможно, это не совсем так, подумал он. Пришельцы не возражают против признания сюзеренитета Терры, если у них будет хартия, позволяющая им управлять своей планетой так, как они хотят. Они слишком разумны, чтобы возродить националистическую логику. Они заплатят немного дани, проведут небольшую торговлю. Однако в целом мы не будем иметь к ним никакого отношения.

Конечно, они не всегда могут быть такими для нас. Мы можем многому у них научиться. Если мы когда-нибудь падем, они сохранят что-то из того, что было нашим. Но я бы лучше не стал заострять на этом внимание.

“Даже если бы я захотел пойти им навстречу, - сказал Круз, - у меня нет власти. Мои полномочия широки, да. И я могу выйти далеко за его формальные рамки, поскольку центральное правительство, у которого тысячи других забот, примет любую мою разумную рекомендацию. Но не преувеличивайте мою широту, прошу вас. Если бы я предложил, чтобы горожане, верноподданные Его Величества, покинули мир своих предков, и чтобы мятежники, какими бы образованными они ни были, были вознаграждены за его единоличное владение ... Почему, меня должны были отозвать на психиатрическое обследование, нет?”

В его голосе звучит сожаление, охватившее нас. Он не хочет кампании мясника. Если я смогу убедить его, что есть разумный и благородный выход...

Ксенолог осторожно улыбнулся сквозь мундштук трубки. “Верно, адмирал”, - сказал он. “Если бы суть была изложена в этих словах. Но нужны ли они? Я не юрист. Тем не менее, я немного разбираюсь в предмете, достаточно, чтобы набросать приемлемую формулу ”.

Круз приподнял бровь и сильнее затянулся сигарой.

“Дело в том, ” сказал Райднур, “ что юридически мы не были в состоянии войны. Всем известно, что Арули отправил оружие и войска на помощь первоначальному восстанию, без сомнения, по наущению мерсейцев. Но чтобы избежать прямого столкновения с Арули и, возможно, с Мерсейей, мы не ставили это в известность официально. Мы удовлетворились тем, что перекрыли дальнейший приток войск и уничтожили врага по частям. Короче говоря, адмирал, вашей задачей здесь было подавить внутренние гражданские беспорядки.

“Хм”.

“Аутбэкеры не сотрудничали с внешним врагом, потому что юридически такового не было”.

Круз покраснел. “Измена пахнет ничуть не слаще любого другого названия”.

“Это не было государственной изменой, сэр”, - возразил Райднур. “Аутбекеры не пытались подорвать Империю. У них определенно не было желания становиться вассалами арулиана или мерсейца!

“ Скажем так: Фригольд состоял из трех фракций: людей-горожан, жителей арулианских городов и пришельцев. Хартия имперской инкорпорации была согласована исключительно первой из этих сторон. Таким образом, это было несправедливо по отношению к двум другим. Когда поправка была отклонена, возникли социальные трудности. У "аутбэкеров" было некоторое сотрудничество с арулианцами, исходя из соображений целесообразности. Но это было спорадически и никогда не влияло на их собственное простое стремление к справедливости. Более того, и это было более важно, это было сотрудничество не с посторонними, а скорее с некоторыми другими подданными Империи.

“На самом деле, ” добавил он, “ если задуматься, Девять Городов вовсе не были невинными мучениками. Их дискриминация в отношении арулийцев, их территориальная агрессия против аутбеккеров - вот что действительно привело к беде. Затем Мерсейя воспользовалась этой возможностью, но не создала ее с самого начала.

“Почему же тогда беспечность Городов, которая так дорого обошлась Империи, не должна быть наказана?”

Круз выглядел разочарованным. “Я полагаю, что Политический совет мог бы принять какую-то подобную формулу”, - сказал он. “Но только если бы захотел. А он не захочет. Потому что какая формула может замаскировать факт серьезного физического вреда, причиненного из чистого неповиновения?”

“ Формула чрезмерного рвения служить интересам Его Величества, ” бросил в ответ Райднур. Он поднял ладонь. “ Подождите! Пожалуйста! Я не прошу вас, сэр, предлагать официальную ложь. Ваше рвение не было сильно ошибочным. И это действительно послужило наилучшим интересам Терры.

“ Что? Как?

“ Разве ты не понимаешь? Райнор напряженно перегнулся через стол. Поехали, подумал он, либо мы улетим, либо разобьемся в огне. “Аутбекеры закончили войну за нас”.

Круз совершенно замолчал.

“ Только между нами, я не стану оскорблять ваш интеллект, утверждая, что этот исход был спланирован в деталях, ” поспешно продолжил Райнур. “ Но таков эффект. Именно Девять городов, их производство и внешняя торговля, их потенциал роста привлекли первых арулианских поселенцев, и это в последнее время сделало Фригольд такой приманкой. С уничтожением городов, за что еще остается сражаться? У врага больше нет баз. Я уверен, что он согласится на репатриацию в Арули, включая тех из него, кто здесь родился. Альтернатива - быть размолотым на атомы между вами и аутбэкерами.

“В обмен на эту услугу, заживление кровоточащей раны в Империи, раны, которая могла превратиться в раковую опухоль, сторонние игроки, несомненно, заслуживают скромного вознаграждения, о котором они просят. Амнистия за все ошибки, которые они совершили, ухватившись за шанс, который больше никогда не представится; хартия, дающая им право занимать и развивать Фригольд по своему усмотрению, но всегда как верноподданным Его Величества ”.

Круз долгое время не двигался. Когда он заговорил, его было плохо слышно из-за военного шума снаружи. - А что насчет городских людей?

“Они могут получить компенсацию за свои потери и быть переселены в другое место”, - сказал Райднур. “ Полагаю, цена будет меньше, чем за один год продолжающейся войны; и вы вполне могли бы получить больше. Многие, без сомнения, будут жаловаться. Но этого требуют интересы Империи. Помимо проблем, связанных с наличием двух непримиримых культур на одной планете, существует желание сохранить мир на любой границе. Вторгаться в аутбэкеры невыгодно; я скорее верю, что их следующее поколение предоставит нам самых выносливых добровольцев из морской пехоты; но в то же время они не поддерживают концентрацию промышленности — космические корабли, ядерные устройства, — которая вызывает у нашей оппозиции беспокойство или жадность ”.

“Хм”. Круз выпустил струйку дыма изо рта. Его глаза были полузакрыты. “Хм. Это означало бы, что мое командование, например, может быть перенесено в регион, где мы могли бы с большей пользой опереться на Мерсейю ... Да-с-с.

В какой-то момент Райднур подумал с отчаянием: "Не поэтому ли я так стремлюсь спасти этих людей?" Потому что я надеюсь, что однажды они найдут выход из тупика, которым является силовая политика?..

Круз стукнул кулаком по столу. Бутылка подпрыгнула. “Клянусь короной, профессор, у вас здесь что-нибудь найдется!” - воскликнул он. “Позвольте мне налить. Давай выпьем вместе”.

Конечно, в одночасье ничего не произойдет. Круз должен все обдумать, проконсультироваться и прощупать представителей другой стороны. Обе группы должны торговаться, тянуть время, придираться, выступать ораторами, расчетливо сердиться, искренне уставать. И из этих недель обезьяньей болтовни не выйдет ничего, кроме “протокола”. Это должно пройти через дюжину слоев бюрократов и политиков, каждый из которых должен утвердить свою собственную бессмертную значимость каким-нибудь совершенно ненужным и раздражающим изменением. Наконец, на Терре эксперты совещались; компьютеры прокручивали ролики с результатами, которые никто толком не понял или к которым особо не прислушивались; члены Политического совета и различные интересы, которые их туда привлекли, использовали этот вопрос как еще одну область, в которой можно побороться за немного большую власть; средства массовой информации делали бессмысленные подстрекательские заявления (но их было немного — Фригольд был отдаленным — последняя оргия, устроенная последней любовницей какого-нибудь дворянина, была более интересной) ... и документ прибывал сюда, и, возможно, его подписывали, но, возможно, возвращали для “дальнейшего изучения, как рекомендовано”. ..."

Я уйду не скоро, подумал Райднур. Я буду нужен им еще несколько месяцев. Окончательное соглашение может быть ратифицировано только через год или что-то похуже.

Прошло несколько часов, прежде чем он покинул лагерь землян и направился к другому. Ему, несомненно, лучше всего было бы какое-то время побыть с аутбекерами. Эвагейл ждала его. Она побежала по тропинке. - Как все прошло?

“Я бы сказал, очень хорошо”, - сказал он.

Она бросилась в его объятия, смеясь и плача. Он успокаивал ее, нежно, но немного нетерпеливо. Его главным желанием в данный момент было самому найти место, где он мог бы написать письмо домой.

OceanofPDF.com

HОБИТАТЕЛИ НЕБЕСНОЙ ПЕЩЕРЫ

-1-

ЯРуэтену Длинной Руке было угодно устроить пир и бал в "Хрустальной Луне" для своих врагов. Он знал, что они должны прийти. Расовая гордость покинула Терру, в то время как потребность казаться хорошо воспитанным и утонченным соответственно возросла. Тот факт, что космические корабли рыскали и сражались в пятидесяти световых годах от Антареса, делал еще более невозможным отказ от приглашения мерсейского представителя. Кроме того, можно было чувствовать себя восхитительно порочным и очень деликатно находящимся в опасности.

Капитан сэр Доминик Флэндри, Имперский военно-морской разведывательный корпус, позволил себе небольшую жалобу. “Это не значит, что я отказываюсь от выпивки любого существа, ” сказал он, “ и у Руэтена есть повар для приготовления блюд человеческого типа, за которого стоило бы затеять войну. Но я думал, что был в отпуске.

“Так и есть”, - сказала Диана Виноградофф, Благородная леди-хранительница кобылы Крисиум. “Только я увидела тебя первой”.

Флэндри ухмыльнулся и обнял ее за плечи. Он был почти уверен, что выиграет пари с Иваром дель Бруно. Они расслабились в шезлонге, и он выключил свет.

Эта позаимствованная яхта была до смешного хрупкой и богато украшенной; но салон, представлявший собой один пузырь из прозрачного пластика, - ах! Теперь, во внезапно наступившей темноте, пространство резко развернулось, кристально черное, в зимнем сиянии звезд. Полосатый щит Юпитера раздулся прямо у них на глазах, заливая корабль мягким янтарным сиянием. Леди Диана превратилась в мифическую фигуру, совершенно прекрасную; ее драгоценности сверкали, как капли дождя на длинном платье и пышных локонах. Флэндри погладил свои аккуратные усы. Полагаю, я и сам выгляжу не слишком уродливо, самодовольно подумал он и перешел в атаку.

“ Нет... пожалуйста... не сейчас. ” Леди Диана оттолкнула его, но многообещающим тоном. Флэндри снова откинулся на спинку стула. Спешить некуда. Банкет и танцы займут несколько часов. Позже, когда яхта неспешно направится домой, к Терре, и пузырьки шампанского запляшут у них в головах.…“ Почему ты сказал об отпуске? - Спросила я. - спросила она, приглаживая прическу тонкими пальцами. Ее светящийся лак на ногтях плясал в сумерках, как летящее пламя свечи.

Флэндри достал сигарету из своей мерцающей куртки и затянулся ею, чтобы вдохнуть жизнь. Сияние выделяло его лицо, длинное, узкое, с высокими скулами и серыми глазами, каштановыми волосами цвета морской котики и прямым носом. Иногда он думал, что его последняя биоскульптура сделала ее слишком красивой, и ему следовало бы снова ее изменить. Но, черт возьми, он не так часто бывал на Терре, чтобы девушкам наскучила его внешность. Кроме того, его гардероб, который он изо всех сил старался поддерживать в моде, был достаточно дорогим, чтобы исключить многие другие излишества тщеславия.

“ Знаете, история с Ньянзой была немного утомительной, - сказал он, напоминая ей об еще одном своем подвиге на еще одной экзотической планете. “Я приехал домой отдохнуть. А мерсейцы - чертовски трудолюбивые существа. Я устаю просто смотреть на одного из них, не говоря уже о спарринге с ним”.

“ Вам не обязательно делать это сегодня вечером, сэр Доминик, ” улыбнулась она. “Разве ты не можешь отложить всю эту вражду в сторону, хотя бы ненадолго, и подружиться с ними? Я имею в виду, что все мы живые существа, несмотря на это глупое соперничество”.

“ Я бы с удовольствием отдохнул с ними, миледи. Но, видите ли, они никогда этого не делают.

“ Да ладно тебе! Я часто разговаривал с ними и...

“Они могут излучать столько мужского обаяния, сколько им нужно”, - сказал Флэндри. На мгновение в его легком тоне прозвучала язвительность. “Но разрушение Земной империи - это работа на полный рабочий день”.

Затем он быстро вспомнил, чем занимается, и продолжил свою обычную шутку. От него не требовалось постоянно быть агентом разведки. Не так ли? Когда речь шла о пари в тысячу кредиток с его другом? Ивар дель Бруно настаивал, что леди Диана Виноградофф никогда не одарит своей благосклонностью никого младше графа. От этого вызова было трудно отказаться, когда цель была по своей сути заманчивой и когда у Флэндри были веские причины быть уверенным в собственных способностях. Тем не менее, это была тяжелая кампания, и уступка ее прихоти посетить мерсейское сражение была лишь малой частью того, на что он пошел.

Но теперь, решил Флэндри, если он правильно разыграет свои карты еще несколько часов, то цель будет достигнута. А потом за тысячу кредитов можно было бы устроить действительно хорошую оргию на двоих в Доме на Эвересте.

Чайвз, камердинер, пилот и частный стрелок, плавно подвел яхту к причалу у "Хрустальной луны". Не было резкого изменения веса, хотя замедление было быстрым, и внутреннее силовое поле с трудом компенсировало это. Флэндри встал, аккуратно сдвинул берет набекрень, взмахнул своим алым плащом и предложил руку леди Диане. Они прошли через воздушный шлюз и по прозрачной трубе направились во дворец.

У женщины вырвался восхищенный вздох. “Я никогда не видела это так близко”, - прошептала она. “Кто вообще это делал?”

На заднем плане искусственного спутника был изображен Юпитер, Млечный Путь и огромные холодные созвездия. Стеклянные стены смотрели в бесконечность, изгибаясь и ниспадая, как вода. Плоские гравитационные поля удерживали на орбите вокруг центрального минарета ограненные синтетические драгоценные камни - рубин, изумруд, алмаз, топаз, массой в несколько тонн каждый. Один выброс пузыря наружу был оставлен при нулевой гравитации - оранжерее, где папоротники-мутанты и орхидеи колыхались на ритмичном бризе.

“Насколько я понимаю, он был построен для лорда Цзун-Цзы около столетия назад”, - сказал Флэндри. “ Его сын продал его за карточные долги, а тогдашний посол Мерсейии приобрел его и вывел на орбиту вокруг Юпитера. Символично, да?

Она вопросительно подняла брови, но он передумал объяснять. Его собственный разум продолжал: Да, конечно. Я полагаю, это неизбежно и так далее. Терра была слишком богата слишком долго: мы состарились и довольны, для нас больше нет серьезных опасностей. В то время как Мерсейская Империя свежа, энергична, дисциплинированна, преданна делу и так далее. Лично я наслаждаюсь декадансом; но кто-то должен отложить Долгую Ночь на всю мою жизнь, и, похоже, я избран.

Затем они приблизились к порталу, где серебряные ворота из паутины были открыты. Сам Руэтен приветствовал их у начала переливающегося скользящего болота. Таков был мерсейский обычай. Но он поклонился в земном стиле и прикоснулся роговыми губами к руке леди Дианы. “Я уверен, это редкое удовольствие”. Низкий голос придавал беглому англику неописуемый нечеловеческий акцент.

Она внимательно посмотрела на него. Мерсейец был настоящим млекопитающим, но в нем было больше следов происхождения от рептилий, чем от человека: бледно-зеленая кожа, безволосая и покрытая мелкой чешуей; низкий шипастый гребень от головы вниз вдоль позвоночника до конца длинного толстого хвоста. Он был шире человека и возвышался бы на целых два метра, если бы не шел сутулой походкой. За исключением облысения и отсутствия внешних ушей, лицо было вполне гуманоидным, даже красивым в тяжелом грубом смысле. Но глаза под нависающими надбровными дугами казались двумя маленькими угольными ямками. Руэтен был одет в строгую униформу своего класса, облегающую черную с серебряной отделкой. На поясе у него висел бластер.

Идеально вылепленные губы леди Дианы изогнулись в улыбке. “ Вы действительно знаете меня, милорд? - прошептала она.

“ Честно говоря, нет. Варварская прямота. Любой дворянин Терры сумел бы скрыть свое невежество. “Но пока это полено горит на алтарном камне, да пребудет с нами святой мир. Как сказали бы в Холодных Долинах моего племени”.

- Конечно, ты старый друг моего сопровождающего, - поддразнила она.

Руэтен скосил глаза на Флэндри. И внезапно мужчина почувствовал напряженность в этом массивном теле. Всего на мгновение все тело Руэтена превратилось в маску. “ Мы встречались время от времени, ” сухо сказал мерсейсианин. “ Добро пожаловать, сэр Доминик. Гардеробщица снабдит тебя экраном для разума.

“ Что? Флэндри невольно вздрогнул.

“ Если ты хочешь. Руэтен оскалил мощные зубы в сторону леди Дианы. - Не согласится ли мой неизвестный друг потанцевать со мной позже?

Она на секунду утратила свою невозмутимость, затем милостиво кивнула. “Это был бы ... уникальный опыт, милорд”, - сказала она.

Так и должно быть. Флэндри повел ее дальше в бальный зал. Любопытное предложение Руэтена взволновало его, как собаку кость. Почему?

Он увидел изможденную черную фигуру среди радужных землян и понял. По спине у него пробежал холодок.

-2-

Hон не стал тратить время на оправдания, а почти побежал в гардеробную. Его ноги шуршали по хрустальному полу, где в сотнях световых лет под ним мерцал Орион. - Мысленный экран, - рявкнул он.

Рабыня была симпатичной девушкой. Мерсейцам доставляло удовольствие покупать людей для черной работы. “У меня их всего несколько, сэр”, - сказала она. — Его светлость велел мне сохранить их для...

“ Я! Флэндри выхватил колпачок с проводами, транзисторами и элементами питания из ее нерешительных пальцев. Только когда он оказался у него на голове, он расслабился. Затем он достал новую сигарету и направился под ритмичную музыку к бару. Ему позарез нужно было выпить.

Айхарайх из Херейона стоял под высокими стеклянными колоннами. Никто не заговаривал с ним. В основном люди танцевали, в то время как нелюди различных рас слушали музыку. Артист из Луллуана расправлял небесно-голубые перья на маленькой сцене, но мало кто наблюдал за этим редким зрелищем. Флэндри толкнул локтем мерсейца, который только что осушил двухлитровую кружку. “ Виски, ” сказал он. - Прямой, высокий и быстрый.

Подошла леди Диана. Казалось, она не знала, возмущаться ей или быть заинтригованной. “Теперь я знаю, что они подразумевают под бесцеремонным обращением”. Она указала вверх. “Что это за штука?”

Флэндри залпом выпил свой бокал. Виски дымком проник ему в горло, и он почувствовал, что нервы его расслабились. “Мне сказали, что это мое лицо”, - сказал он.

“ Нет, нет! Перестань дурачиться! Я имею в виду эту ужасную штуку с проволокой.

“Мыслеэкран”. Он протянул свой стакан за добавкой. “Он гетеродинирует энергетическое излучение коры головного мозга случайным образом. Из-за этого невозможно прочесть, о чем я думаю”.

“Но я все равно думала, что это невозможно”, - сказала она в замешательстве. - Я имею в виду, если только ты не принадлежишь к виду телепатов от природы.

“ Какой мужчина - нет, - согласился он, “ за исключением редких случаев. Нетелепат развивает свой собственный "язык’, который является тарабарщиной для любого, кто долгое время не изучал его как отдельную личность. Следовательно, телепатия никогда не считалась особой угрозой в моей работе, и вы, вероятно, никогда не слышали о ментальном экране. Он был разработан всего несколько лет назад. И причина его развития находится вон там”.

Она проследила за его взглядом. “ Кто? То высокое существо в черной мантии?

“ То же самое. Я столкнулся с ним и обнаружил, к своему... э-э... смущению, скажем так?... что у него уникальный дар. Так делает вся его раса или нет, я не могу вам сказать. Но на расстоянии нескольких сотен метров Айхарайх из Херейона может читать мысли любого индивидуума любого вида, независимо от того, встречался ли он когда-либо раньше со своей жертвой или нет.

— Но... почему же тогда...

“ Совершенно верно. Разумеется, он персона нон грата на всей нашей территории, и его следует пристрелить на месте. Но, как вам известно, миледи, ” мрачно сказал Флэндри, “ сейчас мы находимся не в Земной Империи. Юпитер принадлежит к Рассеянию Имира.

“ О! ” воскликнула леди Диана. Она покраснела. - Телепат!

Флэндри криво усмехнулся. “ Айчарайх - это эквивалент джентльмена, - сказал он. “ Он бы не донес на тебя. Но сейчас мне лучше пойти и поговорить с ним. Он поклонился. “ Я уверен, что у вас не будет недостатка в компании. Я вижу, сюда уже собирается дюжина мужчин.

“ Значит, они есть. Она улыбнулась. “Но я думаю, что Айхарайх — как ты это произносишь, этот гортанный звук сбивает меня с толку — я думаю, он будет гораздо более интригующим”. Она взяла его за руку.

Флэндри отстранил ее. Она сопротивлялась. Он сжал ее запястье и без усилий опустил его. Возможно, его внешность была фальшивкой, говорил он себе время от времени, но, по крайней мере, его тело принадлежало ему самому, и унылые часы занятий гимнастикой были хоть какой-то наградой. “ Простите, миледи, ” сказал он, “ но я собираюсь поговорить о работе, а вы не посвящены во вторую древнейшую профессию. Получайте удовольствие.

В ее глазах вспыхнуло оскорбленное тщеславие. Она развернулась и приветствовала герцога Марсова с гораздо большим энтузиазмом, чем ожидал этот глупый молодой человек. Флэндри вздохнул. Полагаю, я должен тебе тысячу кредитов, Ивар. Он демонстративно затушил сигарету и прошелся по бальному залу.

Айхарайх улыбнулся. Его лицо также было близко к гуманоидному, но костлявое, с острым носом; углы рта и челюсти были увеличены до Vs. Это могло бы быть лицо какого-нибудь византийского святого. Но кожа была чисто золотистого оттенка, брови представляли собой арки из тонких голубых перьев, на лысом черепе красовался гребень из перьев и заостренные уши. Широкая грудь, осиная талия, длинные худые ноги были скрыты плащом. Ступни с четырьмя когтистыми пальцами и шпорами на лодыжках были обнажены.

Флэндри был почти уверен, что разумная жизнь на Херейоне произошла от птиц и что планета должна быть сухой, с разреженной холодной атмосферой. У него были намеки на то, что его родная цивилизация была невероятно древней, и основания полагать, что это был не просто подданный Мерсейи. Но помимо этого, его знания погружались во тьму. Он даже не знал, где в мерсейской сфере находится солнце Херейона.

Айхарайх протянул шестипалую руку. Флэндри пожал ее. Пальцы в его руке были изящными. На какой-то жестокий миг он подумал о том, чтобы сжать ее посильнее, раздробив тонкие кости. Айхарайх был немного выше его, но Флэндри был довольно крупным человеком, гораздо шире в плечах и крепче.

“Рад снова встретиться с вами, сэр Доминик”, - сказал Айхарайх. У него был низкий голос, удивительно красивый. Флэндри посмотрел в ржаво-красные глаза с теплым металлическим блеском и отпустил руку.

“ Вряд ли это неожиданно, ” сказал он. - Для тебя, конечно.

“Ты так много путешествуешь”, - сказал Айхарайх. “Я был уверен, что несколько человек из вашего корпуса будут здесь сегодня вечером, но я не мог быть уверен в вашем собственном местонахождении”.

- Хотел бы я когда-нибудь стать твоим, - печально сказал Флэндри.

“Поздравляю вас с тем, что вы справились с делом Ньянзы. Нам будет не хватать Ау на нашей стороне. У него был определенный водянистый блеск ”.

Флэндри постарался не выказать удивления. “Я думал, что этот аспект бизнеса замалчивается”, - сказал он. “Но у маленьких питчеров, похоже, большие уши. Как долго вы находитесь в Солнечной системе?

“ Несколько недель, ” ответил Айхарайх. “ В основном увеселительная поездка. Он склонил голову набок. “ А, оркестр заиграл вальс Штрауса. Очень хорошо. Хотя, конечно, Иоганна нельзя сравнивать с Рихардом, который всегда будет Штраусом”.

“ Да? Интерес Флэндри к старинной музыке был ненамного больше, чем желание покончить жизнь самоубийством. - Откуда мне знать.

“ Тебе следовало бы, мой друг. Даже за исключением Шингу, Штраус - самый непонятый композитор в известной истории галактики. Если бы я был пожизненно заключен в тюрьму только с одной кассетой, я бы выбрал его Смерть и Преображение и был бы удовлетворен ”.

- Я это устрою, - тут же предложил Флэндри.

Айхарайх усмехнулся и взял мужчину за руку. “Пойдем, найдем более спокойное место. Но я прошу вас, не тратьте на меня столь забавный повод. Я признаю, что посещал Терру тайно, но эта часть визита была исключительно для удовлетворения моего личного любопытства. У меня не было намерения грабить имперские офисы...

- Которые в любом случае оснащены сигнализацией айхарайха.

“Детекторы телепатии? Да, я бы так предположил. Я слишком стар и чопорен, а ваша серьезность слишком непреодолима, чтобы заниматься собственными кражами. Да и у меня нет той лихой внешности, которая необходима, как говорят все телепередачи, для работы в режиме плаща и кинжала. Нет, я просто хотел увидеть планету, на которой выросла такая раса, как ваша. Я прогулялся по нескольким лесам, рассмотрел некоторые картины, посетил несколько выбранных могил и вернулся сюда. Кстати, я собираюсь уехать. Вам не нужно заставлять свою Империю оказывать давление на имиритов, чтобы они изгнали меня; мой курьерский корабль вылетает через двадцать часов.

- Для чего? - спросил Флэндри.

- Сюда и вон туда, - беспечно сказал Айхарайх.

Флэндри почувствовал, как напряглись мышцы его живота. - Сайракс? - вырвалось у него.

Они остановились у входа в зимний сад с нулевой гравитацией. Единый огромный шар воды, отливающий серебром в самом его сердце, с папоротниковыми джунглями и тысячью пурпурно-алых цветов, образующих пещеру вокруг него, со звездами и могущественным Юпитером за ними. Позже, без сомнения, более молодые и пьяные люди снимут с себя одежду и отправятся поплавать в невесомости на этом безмятежном шаре. Но сейчас здесь звучала только музыка. Айхарайх перешагнул через порог. Его плащ развевался, как черные крылья, когда он стрелой пронесся через купол-пузырь. Флэндри шел следом, в одежде, которая была огненной и трубила. Ему потребовалось мгновение, прежде чем он привыкнет к невесомости. Айхарайх, чьи предки когда-то свистели в небе Хереона, похоже, не испытывал подобных проблем.

Нечеловек остановил свой полет, схватив ветку папоротника. Он посмотрел на фиолетовую россыпь орхидей и склонил свою длинную ястребиную голову. “Чернота на фоне ртутно-водяного шара, - размышлял он. - Вселенная черна и холодна за пределами того и другого. Прекрасная аранжировка с тем оттенком ужаса, который необходим для высшего искусства ”.

“ Черный? Флэндри испуганно взглянул на фиолетовые цветы. Затем он сжал губы.

Но Айхарайх уже понял идею этого человека. Он улыбнулся. “Touché. Мне не следовало проговариваться, что я дальтоник в синем диапазоне волн ”.

- Но ты видишь дальше в красном, чем я, - предсказал Флэндри.

“ Да. Я признаю, раз уж вы все равно пришли к такому выводу, что мое родное солнце холоднее и краснее вашего. Если вы думаете, что это поможет вам идентифицировать ее среди миллионов звезд мерсейской сферы, примите эту информацию с моими наилучшими пожеланиями ”.

“ Скопление Сиракс относится к группе населения номер один, - сказал Флэндри. - Не слишком подходит для ваших глаз.

Айхарайх уставился на воду. Внутри шара были видны тропические рыбки, похожие на крошечные разноцветные ракеты. “Из этого не следует, что я отправляюсь на Сайракс”, - сказал он бесцветным тоном. “У меня, конечно, нет личного желания делать это. Слишком много боевых кораблей, слишком много профессиональных офицеров. Мне не нравится их менталитет. Он отвесил непринужденный поклон. - Ваш собственный, за исключением, конечно.

“ Конечно, ” сказал Флэндри. “И все же, если бы ты мог сделать что—нибудь, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, в пользу Мерсейи...”

“ Вы мне льстите, ” сказал Айхарайх. “ Но, боюсь, вы еще не переросли романтический взгляд на военную политику. Дело в том, что ни одна из сторон не хочет прилагать тотальных усилий для контроля над звездами Сиракс. Мерсейя могла бы использовать их как ценную базу, обходящую Антарес с флангов и, таким образом, нацеливающую острие копья на весь этот сектор вашей империи. Терра хочет контроля просто для того, чтобы лишить нас скопления. Поскольку ни одно из правительств в настоящее время не желает нарушать номинальное состояние мира, они маневрируют там, наращивают военно-морские силы, шпионят и выслеживают бекасов и проводят постоянные сражения ... но игра в тотальный захват не стоит свеч в тотальной войне ”.

“ Но если бы вы лично могли склонить чашу весов так, чтобы наши парни проиграли при Сайраксе, “ сказал Флэндри, ” мы бы не стали контратаковать вашу имперскую сферу. Ты это знаешь. Это вызвало бы ответную контратаку на нас. Небеса, сама Терра может подвергнуться бомбардировке! Мы слишком комфортно себя чувствуем, чтобы рисковать таким исходом. Он резко одернул себя. Зачем выставлять напоказ свою горечь и, возможно, быть арестованным на Терре за подстрекательство к мятежу?

“ Если бы мы овладели Сайраксом, ” сказал Айхарайх, “ это с вероятностью 71 процент ускорило бы падение земной гегемонии на сто лет плюс-минус десять. Таков вердикт наших военных компьютеров, хотя я лично считаю, что вера в них нашего Высшего командования наивна и довольно трогательна. Однако предсказанная дата падения Терры все еще будет через 150 лет. Поэтому я удивляюсь, почему это волнует ваше правительство”.

Флэндри пожал плечами. “Некоторые из нас немного сентиментальны по отношению к нашей планете”, - печально ответил он. “И тогда, конечно, в нас самих там не стреляют”.

“Это опять человеческий менталитет”, - сказал Айхарайх. “Твои инстинкты таковы, что ты никогда не смиришься со смертью. Лично вы, в глубине души, не чувствуете, что смерть - это просто немного вульгарно, не совсем по-джентльменски?”

“ Может быть. Как бы ты это назвал?

“Завершение”.

Их разговор перешел на безличные темы. Флэндри никогда не встречал никого другого, с кем он мог бы так разговаривать. Айхарайх мог быть мудрым, образованным и бесконечно добрым, когда хотел: или метать отточенное остроумие по напыщенному лицу империи. Разговаривать с ним, время от времени затрагивая бессмертные вопросы, было почти как на исповеди — ибо он не был человеком и не судил человеческие поступки, но, казалось, понимал их корень.

Наконец Флэндри неохотно придумал предлог, чтобы уйти. Ну, сказал он себе, бизнес есть бизнес. Поскольку леди Диана старательно игнорировала его, он заманил рыжеволосую пушинку в подсобку, сказал ей, что вернется через десять минут, и выскользнул в задний коридор. Возможно, любой мерсейец, увидевший, как он исчез, не ожидал бы, что он вернется раньше, чем через час или два; возможно, не узнал бы девушку, когда ей наскучит ждать и она снова найдет свой путь в бальный зал. Для нетренированного нечеловеческого глаза один человек был очень похож на другого, и к этому времени здесь собралось по меньшей мере тысяча гостей.

Это был слабый камуфляж для его ухода, но лучший, который он мог придумать.

Флэндри вернулся на яхту и разбудил Чайвза. - Домой, - сказал он. “ Полный разгон. Или дополнительный привод, если вы думаете, что сможете справиться с ним в рамках Системы в этой неуклюжей позолоченной громаде ”.

“ Да, сэр. Я могу.

При скорости, превышающей скорость света, он будет на Терре за минуты, а не за часы. Отлично! Возможно, действительно удастся организовать завершение строительства Айхарайха.

Более половины опрошенных Флэндри надеялись, что попытка провалится.

-3-

Ятак случилось, что над Северной Америкой, где находился офис вице-адмирала Фенросса, был день. Не то чтобы это имело значение; они все равно что не работали круглосуточно в разведке, иначе Флэндри мог бы поднять своего начальника с постели. На самом деле он предпочел бы это сделать. Однако, когда дело дошло до дела, он вызвал удовлетворительный переполох. Он сэкономил час, заставив Чайвса незаконно провести яхту по всем полосам движения над центром Адмиралтейства. Надев комбинезон поверх защитной одежды, он выпрыгнул из воздушного шлюза и на гравитационном репульсоре спустился к 40-му фланцу Разведывательной башни. Пока яхту останавливал наблюдатель за небом, Флэндри спорил с морским пехотинцем, несущим караульную службу. Он посмотрел в дуло бластера и сказал: “Вы меня знаете, сержант. Пропустите меня. Срочно”.

“ Полагаю, я знаю ваше лицо, сэр, ” ответил морской пехотинец. “ Но лица можно менять, и никто не пройдет мимо меня без пропуска. Просто стой там, пока я вызову патруль.

Флэндри подумал, не прыгнуть ли ему навстречу. Но имперские морские пехотинцы знали все приемы дзюдо, которые он знал. Черт возьми, час, потраченный впустую на опознание —! Подождите. Память встала на место. “ Вы Мохандас Паркинсон, ” сказал Флэндри. - У вас четверо прелестных детишек, ваша жена неоправданно моногамна, и в прошлом месяце вы играли в го у мадам Цефейд.

Пистолет сержанта Паркинсона дрогнул. “ Что? ” спросил он. Затем громко: “Я не понимаю, о чем ты говоришь!”

“ Доска для игры в Го мадам Цефейд имеет площадь двадцать квадратных метров, - сказал Флэндри, - и фигуры на ней - живые девушки. В ходе игры — Вам это ни о чем не говорит, сержант? Я тоже был там, наблюдал, и я уверен, что ваша жена была бы рада услышать, что вы все еще способны на такое поистине эпическое...

“ Убирайся восвояси, ты... шантажист! ” прохрипел Паркинсон. Он сглотнул и добавил: “Сэр”.

Капитан Флэндри ухмыльнулся, похлопал его по шлему, убрал оружие в кобуру и быстро вошел внутрь.

В отличие от большинства, у Фенросса в приемной не было красивой секретарши. Робоголосый голос поинтересовался, чем занимается новичок. “Герой”, - вежливо сказал он. Робот сказал, что адмирал Фенросс занят новой крайне тревожной разработкой. Флэндри сказал, что он тоже занят, и получил допуск.

Фенросс с ввалившимися щеками, трясущийся, посмотрел через стол. Его глаза были не слишком налиты кровью, чтобы не выдать вспышку ненависти. “О”, - сказал он. “ Вы. Итак, капитан, что прерывает ваш маленький тет-а-тет с вашими мерсейскими друзьями?

Флэндри сел и достал сигарету. Его не удивило, что Фенросс приставил к нему шпионов, но, тем не менее, этот факт вызывал раздражение. Как, черт возьми, вообще началась эта вражда? удивился он. Это только из-за того, что я увел ту девушку… кстати, как ее звали? Марджори? Маргарет?…я только однажды забрал ее у него, когда мы вместе были кадетами? Да ведь я сделал это ради шутки. Она была не очень хороша собой, несмотря на все, что могла сделать biosculp.

“ У меня слишком горячие новости для любого канала связи, - сказал он. — Я только что...

“ Ты в отпуске, ” отрезал Фенросс. - Тебе здесь нечего делать.

“ Что? Смотрите, это был Айхарайх! Собственной персоной! В ”Хрустальной луне"!

На щеке Фенросса дернулся мускул. “Я не могу слышать неофициальных сообщений”, - сказал он. “За Альдебараном взрываются руины. Если вы считаете, что сделали что-то блестящее, напишите об этом по обычным каналам ”.

“ Но— ради бога! Флэндри вскочил на ноги. “Адмирал Фенросс, сэр, как бы вы, черт возьми, ни хотели, чтобы я вас называл, он покидает Солнечную систему в течение нескольких часов. Курьерский катер. Мы не можем тронуть его в имиритском пространстве, но если мы подстережем его на выходе — Он будет хитер, засада может не сработать, но, имя маленького зеленого поросенка, если мы сможем заполучить Айхарайха, это будет лучше, чем уничтожить мерсейский флот!

Фенросс протянул едва заметную дрожащую руку, взял маленькую коробочку с таблетками и вытряхнул таблетку. “ Не спал сорок часов, ” пробормотал он. “ И вы на этой яхте.…Я не могу принять это к сведению, капитан. Не при данных обстоятельствах. Он снова поднял взгляд. В его глазах блеснуло лукавство. — Конечно, - сказал он, - если вы хотите отменить свой собственный отпуск...

Флэндри мгновение стоял неподвижно, глядя на прикованного к столу человека, который ненавидел его. Воспоминание вернулось: После того, как я порвал с ней, да, девушка действительно немного взбесилась. Она погибла в результате несчастного случая на Венере, не так ли ... Пьяная вечеринка, пролетающая над Пилой ... Да, кажется, я слышал об этом. А Фенросс никогда даже не смотрел на другую женщину.

Он вздохнул. “Сэр, я заявляю о своем возвращении на действительную службу”.

Фенросс кивнул. “ Передайте это роботу, когда будете уходить. Теперь у меня есть для вас работа.

— Но Айчарайх...

“ Мы с ним разберемся. У меня есть на примете более подходящее задание. Фенросс ухмыльнулся, проглотил таблетку и запил ее стаканом воды из настольного фонтанчика. “В конце концов, лихой полевой агент должен уметь бежать, тебе не кажется?”

Может быть, дело просто в том, что он получил больше звания, а я больше повеселился? задумался Флэндри. Кто знает? Знает ли он сам? Он снова сел, стараясь не показывать своего выражения.

Фенросс забарабанил пальцами по столешнице и уставился в пустую стену. Его форма была настолько строгой, насколько позволяли правила — форма Флэндри была в противоположном направлении, — но она все равно служила излишне роскошной основой для его измученной рыжей головы. “Это держится в строжайшей тайне”, - начал он быстрым, бесцветным голосом. “Я понятия не имею, как долго мы сможем скрывать новости. Одна из наших колоний находится в осаде. Глубоко в пределах имперской сферы.

Флэндри был вынужден присвистнуть. “ Где? Кто?

“Когда-нибудь слышал о Vixen? Ну, у меня никогда не было ни того, ни другого до этого. Это заселенная человеком планета звезды F6 примерно в сотне световых лет от Солнца, немного севернее и по часовой стрелке от Альдебарана. Странный мир, но умеренно успешный в плане развития колоний. Вы знаете, что этот регион беден системами, представляющими интерес для людей, и очень мало исследован. По сути, Виксен находится посреди пустыни. Или так и есть? Вы удивитесь, когда я скажу вам, что несколько недель назад появился космический флот и потребовал, чтобы его оккупировали. Корабли были экзотического типа, и раса, командовавшая ими, не может быть идентифицирована. Но некоторые, по крайней мере, довольно хорошо говорили на англике”.

Флэндри сидел неподвижно. В его голове всплывали факты, настолько знакомые, что казались нелепыми, и все же их следовало обдумать еще раз. То, что произошло, не имело прецедента.

Межзвездная область не может иметь определенных границ; звезды разбросаны слишком мелко, их типы слишком перемешаны. И их слишком много. В очень грубом приближении Земная Империя представляла собой сферу диаметром около 400 световых лет с центром в Солнечной Системе и содержала около четырех миллионов звезд. Но из них менее половины были посещены. Всего 100 000 человек были напрямую связаны с Империумом, несколько кратных этому числу могли иметь какие-то теневые контакты и быть теоретически лояльны. Рассмотрим одну планету; осознайте, что это мир, такой же большой, разнообразной и странной, какой когда-либо была Терра, с таким же количеством конфликтующих элементов расы, языка и культуры среди ее аборигенов; оцените, сколько правительства требуется даже одной планете, и посмотрите, как быстро власть над многими становится невероятно огромной. Затем подумайте также, насколько мал процент звезд, приносящих какую-либо пользу данному виду (слишком горячие, слишком холодные, слишком турбулентные, слишком много спутников), и как мало из них будет иметь хотя бы одну планету, где этот вид находится в достаточной безопасности. Империя действительно становится непрочной. И его непостижимая протяженность по-прежнему является ничтожнейшим пятнышком в одной отдаленной части одного спирального рукава одной галактики; среди ста миллиардов или более огромных солнц те, которые известны любому отдельному миру, составляют самую ничтожную горстку.

Однако — атаковать так далеко в пределах сферы? Нет! Отдельные корабли могли достаточно легко проникать между звездами. Но военный флот никогда не смог бы приблизиться на сотню световых лет от самых дальних имперских баз. Мгновенный “след” возмущенного пространства-времени, исходящий от стольких судов, наверняка был бы обнаружен где-то на этом пути. Следовательно —

“ Эти корабли были построены в пределах нашей сферы, ” медленно произнес Флэндри. - И не слишком далеко от Виксена.

Фенросс усмехнулся. “Ваш гений ослепляет меня. На самом деле, однако, они могли пройти дальше, чем обычно, незамеченными, потому что большая часть Флота сейчас находится на Сайраксе. Наши внутренние посты разгромлены, некоторые полностью покинуты. Я согласен, что враг должен базироваться в нескольких парсеках от Виксена. Но это не значит, что они там живут. Их базой могла быть космическая станция, планета-изгой или что-то еще, чего мы никогда не найдем; они могли посылать туда свой флот по кораблю за раз, в течение нескольких месяцев ”.

Флэндри покачал головой. “ Линии снабжения. После оккупации Виксена им нужно будет содержать свой гарнизон, пока он не станет самодостаточным. Нет, у них есть дом где-то в Имперской сфере, наверняка в том же квадранте. Который включает всего около миллиона звезд! Скажем, примерно 100 000 возможных, некоторые даже не занесены в каталог. Сколько лет потребуется скольким кораблям, чтобы проверить 100 000 систем?”

“ Да. А что будет происходить тем временем?

“Что изменилось?"

“Виксениты устроили драку. На их планете есть небольшая военно-морская база, в настоящее время беспилотная, но достаточное количество гражданского населения знало, как пользоваться ее арсеналом. Они, конечно, увели курьеров, и станция Альдебаран прислала ту малую помощь, на которую была способна. Когда от Виксена поступали последние известия, он был в осаде. Мы высылаем оперативную группу, но потребуется время, чтобы добраться туда. Это проклятое дело с Сайраксом связывает нам руки. Отчеты показывают, что инопланетяне не обладают подавляющей силой; мы могли бы послать достаточно кораблей, чтобы превратить их в мезоны. Но если мы выведем так много людей из Сиракса, они вернутся и обнаружат, что Мерсейя окопалась в Скоплении.

- Связь? - удивился Флэндри.

“ Кто знает? Однако у меня есть идея, и вашим заданием будет расследовать ее. Фенросс склонился над столом. Его запавшие глаза изучали Флэндри. “ Мы все слишком готовы думать о Мерсейе, когда что-то идет не так, ” мрачно сказал он. “Но, в конце концов, они живут далеко. Прямо по соседству есть другая инопланетная держава ... и она так же тесно связана с Мерсейей, как и с нами”.

“ Ты имеешь в виду Имира? Флэндри фыркнул. “Перестань, дорогой шеф, ты позволяешь своей ксенофобии взять над тобой верх”.

“ Подумайте, ” сказал Фенросс. “ Кто-то или что-то помогло этим инопланетянам на Виксене построить современный военный флот. Они не смогли бы сделать это в одиночку: мы бы знали об этом, если бы они начали исследовать звездное пространство, а знание должно предшествовать завоеванию. Кто-то, хорошо знакомый с нашей ситуацией, проинформировал инопланетян о нашем языке, оружии, территориальном устройстве — обо всем, что работает. Кто-то, я уверен, сказал им, когда атаковать: прямо сейчас, когда почти все наши силы находятся в Сайраксе. Кто? Есть один пункт. Инопланетяне используют систему питания под давлением гелия, как и имириты. Это безошибочно видно на детекторах. Давление гелия - это хорошо, но это не так удобно, как цикл тяжелых атомов водорода; по крайней мере, если вы живете в земных условиях, а инопланетяне определенно живут. Корабли, я имею в виду их форму, также имеют легкий имиритский оттенок. Я покажу вам фотографии, которые поступили вместе с отчетами. Эти корабли выглядят так, словно их спроектировал какой-то инженер, больше привыкший работать с гидролитием, чем со сталью.

“ Ты хочешь сказать, что за пришельцами стоят имириты? Но...

“ Но ничего. В системе Виксен тоже есть имиритская планета. Кто знает, сколько звезд колонизировали эти краулеры ... звезд, о которых мы даже не слышали? Кто знает, сколькими клиентскими расами они могли бы управлять? И они беспечно путешествуют туда-сюда, по нашей сфере и мерсейской, и — Предположим, они тайно в сговоре с Мерсейей, Что может быть лучше для контрабанды мерсейских агентов в наши системы? Мы не останавливаем имиритские корабли. Мы не в состоянии! Но любой из них может нести в себе силовой пузырь с земными условиями внутри ... Я годами чувствовал, что мы слишком по-детски доверяли Имиру. Нам давно пора изучить их подробно. Возможно, уже слишком поздно!”

Флэндри затушил сигарету. “ Но какой им интерес во всем этом? ” мягко спросил он. “Что может быть у любой кислорододышащей расы, чего бы они желали - или чем бы их подкупили?”

“ Этого я не знаю, ” сказал Фенросс. “ Я могу сильно ошибаться. Но я хочу, чтобы это проверили. Вы возвращаетесь на Юпитер, капитан. Немедленно.

-Что? -спросиля

“У нас хронически не хватает людей в этом жалком пасынке службы”, - сказал Фенросс. “Сейчас хуже, чем когда-либо. Тебе придется идти одному. Разведайте все, что сможете. Потратьте столько времени, сколько вам нужно. Но не возвращайтесь без отчета, который даст какие—то указания - так или иначе! ”

Или вернуться мертвым, подумал Флэндри. Он посмотрел в подергивающееся лицо через стол и понял, что именно этого хотел Фенросс.

-4-

Hон освободил Чайвза из-под ареста и обсуждал сам с собой, стоит ли тайком возвращаться на вечеринку Руэтена. Это все еще продолжалось. Но нет. Айхарайх никогда бы не упомянул о своем собственном отъезде, не предполагая, что Флэндри уведомит об этом штаб-квартиру. Возможно, это была его идея пошутить — возможно, это был прямой вызов, поскольку Айхарайх был как раз из тех, кто с удовольствием посмотрит, сможет ли он ускользнуть из засады — скорее всего, все это было преднамеренно, с какой-то темной целью. В любом случае, один-два младших офицера разведки могли бы лучше следить за херейонитом, чем Флэндри, который был заметен. Приняв необходимые меры, мужчина отвез Чайвза на свой личный флиттер.

Несмотря на то, что внутри "Хулиган " был достаточно роскошным, он был боевым катером с пушками и скоростью. Даже на первичном, субсветовом двигателе он мог достичь Юпитера за столь короткое время, что у Флэндри было бы недостаточно времени, чтобы подумать, что он будет делать. Он включил автопилот и попросил Чайвза принести выпить. - Чего-нибудь покрепче, - добавил он.

“ Да, сэр. Вы желаете, чтобы ваше белое было разложено, или предпочитаете рабочий костюм?

Флэндри оглядел его помятую элегантность и вздохнул. Чайвз потратил час, одевая его, — впустую. “ Простой серый костюм на молнии, - сказал он. - А также мешковину и пепел.

“ Очень хорошо, сэр. Камердинер налил виски со льдом. Он был из Шалму, вполне гуманоидный, за исключением лысой изумрудной кожи, цепкого хвоста, роста в одну десятую метра четыре и деталей уха, кисти и ступни. Флэндри купил его несколько лет назад, назвал Чайвзом и научил множеству полезных приемов. Недавно существо вежливо отказалось от вольностей. (“Если позволите мне взять на себя смелость сказать это, сэр, боюсь, что обычаи моего племени сейчас не представляют для меня интереса, сравнимого разве что с их прискорбным отсутствием приличий”.)

Некоторое время Флэндри размышлял над своим напитком. “ Что ты знаешь об Имире? - спросил он.

— Имир — произвольное человеческое название, сэр, главной планеты королевства - если я могу намеренно использовать это слово - граничащего с Земной империей, Мерсейской, и, несомненно, значительной части галактики за ее пределами.

“ Не будь таким чертовски буквальным, ” сказал Флэндри. “ Особенно когда я задаю риторический вопрос. Я имею в виду, что вы знаете об их образе жизни, мышлении, вере, надежде? Что они находят прекрасным, а что слишком ужасным, чтобы терпеть? Добрые скачущие боги, что они вообще используют в качестве правительства? Они называют себя the Dispersal, когда говорят на англике, но это перевод или просто ярлык? Как мы можем определить? Что общего у нас с вами с существом, которое живет при температуре сто градусов ниже нуля, дышит водородом под давлением, из-за которого дно наших океанов выглядит как вакуум, пьет жидкий метан и использует аллотропный лед для изготовления своих инструментов?

“Мы были достаточно готовы уступить им Юпитер: планеты типа Юпитера по всему нашему королевству. У них были планеты земного типа, которые они могли предложить взамен. Да ведь этот обмен удвоил объем нашей сферы. И мы обменялись с ними определенным количеством научной информации, физикой высокого давления в пользу низкого, кислородным метаболизмом в противовес водородному ... Но разочаровывающе мало, если разобраться. Они пробыли в межзвездном пространстве дольше, чем мы. (И как они научились использовать атомную энергию под давлением имиритского воздуха? Мы об этом не спрашиваем!) Они уже наблюдали за нашим видом жизни на протяжении всего…какую часть галактики? Мы не могли предложить им ничего важного, кроме права мирно колонизировать еще несколько планет. Они никогда не проявляли такого интереса к нашим войнам — войнам кислорододышащих на карликовых планетах — как вы и я к битве между двумя муравьиными армиями. Почему их это должно волновать? Вы могли бы сбросить Терру или Мерсею на Юпитер, и это вряд ли произвело бы приличный всплеск. Вот уже сто лет имириты едва ли сказали нам хоть слово. Или в Мерсейю, судя по всему. До сих пор.

И все же я взглянул на фотографии, сделанные возле Виксена, как раз перед нашим отъездом. И Фенросс, пусть он поджарится, прав. Эти грубые корабли были сделаны на планете, похожей на Терру, но у них имиритские очертания ... Как у первых земных автомобилей мотор располагался спереди, потому что раньше там была лошадь…Полагаю, это могло быть совпадением. Или отвлекающим маневром. Или — я не знаю. Как я должен это выяснить, один человек на планете, радиус которой в десять раз больше Терры? Иуда! Он осушил свой бокал и снова протянул его мне.

Чайвз налил еще и вернулся к шкафчику с одеждой. “ Белый шарф или синий? он задумался. “Хм, да, я действительно верю белому, сэр”.

Флиттер устремился дальше. Флэндри понадобился трезвый рассудок к тому времени, как он приземлился на Ганимеде.

Для такого посещения существовала установленная процедура. Им не пользовались десятилетиями, Флэндри пришлось поискать его, но роботизированная станция все еще терпеливо ждала среди неровных гор. Он представил свои верительные грамоты, с главной планетой был установлен радиоконтакт, по ее поверхности прошли неизвестные сообщения. Ответ последовал быстро: да, капитан, губернатор может вас принять. Космический корабль уже в пути и будет в вашем распоряжении.

Флэндри посмотрел на каменистую пустыню Ганимеда. Вскоре приземистая мерцающая фигура совершила гравилучевой спуск. Труба протянулась от шлюза к флиттеру. Флэндри вздохнул. - Пошли, - сказал он и направился к выходу. Чайвз трусил следом с грузом оружия, инструментов и приспособлений, ни от одного из которых вряд ли было много толку. Наступил неприятный момент из-за естественной гравитации Ганимеда, затем они вошли в кондиционированный Землей пузырь.

Он выглядел как любой пассажирский салон третьего класса, за исключением устаревшей мебели и ряда больших обзорных экранов. Трудно поверить, что это была всего лишь материальная внутренняя оболочка поля связующей силы: что та же самая энергия, родственница той, которая удерживала атомное ядро вместе, была единственным, что удерживало эту комнату от разрушения под невыносимым давлением. Или, в данный момент, удерживал остальную часть космического корабля от взрыва наружу. Основная часть сосуда представляла собой сплав воды, лития и металлического водорода, стабильный только в условиях поверхности Юпитера.

Флэндри позволил Чайвзу закрыть воздушный шлюз, а сам включил экраны. Они дали ему полный обзор снаружи. Один оставался пустым - коммуникатор, другой показывал кабину пилота.

Искусственный голос, до смешного приятный в стиле столетней давности, произнес: “Приветствую тебя, землянин. Мое имя, насколько это можно передать звуковыми эквивалентами, Хоркс. Я ваш гид и переводчик, пока вы остаетесь на Юпитере.

Флэндри посмотрел на экран. Имирит не совсем укладывался у него в голове. Его глаза не были приучены к этим формам и пропорциям, видимым в этом странно меняющемся красно-сине-медном свете. (Который был даже не настоящим, а электронным переводом. Человек, смотрящий прямо в густой воздух Юпитера, увидел бы только темноту.) “Привет, Хоркс”, - сказал он огромной черной многоногой фигуре с причудливыми усиками на головах. Он облизал губы, которые казались немного сухими. “Я, э-э, полагаю, у тебя никогда в жизни не было такого задания”.

“Я делал это несколько раз, сотню или около того терра-лет назад”, - небрежно сказал Хоркс. Казалось, он не двигался, не касался никаких рычагов управления, но Ганимед на обзорных экранах исчез, и впереди вспыхнул необработанный космос. “С тех пор я занимался другой работой”. Колебание. Или так и было? Наконец: “Однако недавно я провел несколько миссий на нашу поверхность”.

- Что? - задохнулся Флэндри.

“ Мерсейянин, ” сказал Хоркс. - Ты можешь спросить у губернатора, если хочешь. За всю поездку он больше ничего не сказал.

Юпитер, и без того большой на экране, занял половину неба. Флэндри увидел, как по его светящейся многоцветной поверхности пробежали пятна, темнота, которая была штормами, которые могли поглотить всю Терру. Затем видение исчезло; он снижался в атмосфере. И все же увеличивающие экраны преданно пытались показать ему что-нибудь: он видел облака кристаллов аммиака длиной в тысячу километров, испещренные странными синими и зелеными прожилками, которые были свободными радикалами; он видел, как молния прорезала фиолетовое небо и далекую желтую вспышку натриевых взрывов. Спускаясь, он даже очень смутно ощущал дрожь корабля под порывами сильного ветра и слышал приглушенный визг и гром в воздухе.

Они обогнули ночную сторону, продолжая снижаться, и Флэндри увидел метановый океан, волны которого, сплющенные давлением и гравитацией, разбивались о скалу из черного аллотропного льда, который крошился и поднимался снова прямо у него на глазах. Он увидел бесконечную равнину, где существа, наполовину деревья, наполовину животные — за исключением того, что они не были ни тем, ни другим ни в каком земном смысле, — хлестали змеевидными листьями вслед лентообразным летунам длиной в сотню метров. Он видел, как пузырьки проносились мимо на красном ветру, и они были прекрасны в своих мириадах цветов, и они пели тонкими хрустальными голосами, которые каким-то образом проникали в корабль. Но при таком давлении они не могли быть настоящими пузырьками. Могли бы они?

Сразу за линией рассвета показался город. Если это был город. По крайней мере, это было единое сооружение огромной протяженности, замысловатое, с гротами и арабесками, построенное низко, но в чем-то изящное и грациозно. На экране Флэндри оно было полированно-голубым. Тут и там на короткое время вспыхивали искры и нити белой энергии. От них болели глаза. Вокруг было много имиритов, летающих на собственных крыльях или летающих на энергетических планерах в форме раковин. Вы бы не подумали о Юпитере как о планете, где что-либо может летать, пока не вспомнили бы о плотности воздуха; тогда вы поняли бы, что это скорее случай плавания.

Космический корабль остановился, зависнув на репульсорном поле. Хоркс сказал: “Губернатор Туа”.

Другой имирит внезапно присел на корточки у экрана внешней связи. Он держал что-то, что дымилось и меняло форму. Обезличенно мелодичный голос робота сказал за него под вечное рычание ветра, который снес бы все, что могли построить люди: “Добро пожаловать. Чего ты хочешь?”

В старых записях говорилось, что Флэндри следует ожидать резкости. Это не было невежливостью; о чем могут говорить человек и имирит? Мужчина затянулся сигаретой, чтобы успокоиться, и сказал: “Я здесь с миссией по расследованию от имени моего правительства”. Либо эти существа были осведомлены, либо уже не были осведомлены о ситуации с Виксен; если нет, то они не были союзниками Мерсейи и, по-видимому, не расскажут. А если и знали, то какая, к дьяволу, разница? Флэндри объяснил.

Туа сразу же сказал: “Похоже, у вас очень мало оснований подозревать нас. Простого внешнего сходства и ядерной технологии логически недостаточно”.

- Я знаю, - сказал Флэндри, - это может быть подделка.

“Могло даже случиться так, что один или несколько имиритян дали совет организациям, которые спровоцировали это нападение”, - сказал Туа. Вы не могли судить по псевдоголос, но он не казался ни оскорбленным, ни сочувствующим: просто монументально незаинтересованным. “Расселение было нестимулирующим в отношении индивидуумов на протяжении многих циклов. Однако я не могу себе представить, какой мотив мог быть у имирита, чтобы прилагать усилия в защиту кислорододышащих. От таких действий нельзя получить никакого понимания и, конечно же, никакой материальной выгоды”.

“ Аберрированный индивидуум? ” предположил Флэндри без особой надежды. “Как человек, ковыряющийся в муравейнике — обиталище более мелких животных — просто чтобы скоротать время?”

-Имайриты не отклоняются подобным образом, - сухо сказала Туа.

- Насколько я понимаю, сюда недавно наведывались мерсейцы.

“ Я как раз собирался упомянуть об этом. Я делаю все возможное, чтобы заверить обе империи в строгом нейтралитете Имира. Было бы неприятно, если бы кто-нибудь из них напал на нас и вынудил нас истребить их вид.

Что является самым большим хвастовством со времен "рыбака, который добрался до экватора", подумал Флэндри, или же является чистой правдой. Он сказал вслух, подбирая слова одно за другим: “Что же тогда здесь делали мерсейцы?”

“Они хотели провести некоторые научные наблюдения за поверхностью Юпитера”, - сказала Туа. “Хоркс руководил ими, как и вы. Пусть он опишет их деятельность”.

Пилот зашевелился в своей камере, расправляя черные крылья. “Мы просто несколько раз совершили облет. У них были оптические приборы, и они снимали различные спектроскопические показания. Они сказали, что это для исследований в области физики твердого тела.

“ Все любопытнее и любопытнее, ” сказал Флэндри. Он погладил усы. - В их сфере столько же планет, похожих на Юпитера, сколько и у нас. Подробный отчет об условиях на Юпитере, который первые имиритские поселенцы представили на Терру в соответствии с договором, никогда не был секретом. Нет, я просто не верю в эту исследовательскую байку ”.

“Это действительно казалось сомнительным, ” согласилась Туа, “ но я не претендую на понимание всех причуд инопланетного разума. Было легче уговорить их, чем спорить по этому поводу”.

Чайвз прочистил горло и неожиданно сказал: “Если я позволю себе смелость задать вопрос, сэр, были ли все эти недавние посетители мерсейскими видами?”

Отвращение Туа вряд ли можно было принять за ошибку: “Неужели вы ожидаете, что я замечу незначительные различия между одной такой расой и другой?”

Флэндри вздохнул. - Похоже на тупик, не так ли? - сказал он.

“Я не могу придумать никакого способа дать вам положительную уверенность в том, что Имир не обеспокоен, кроме моего слова”, - сказал Туа. “Однако, если вы хотите, вы можете облететь эту планету наугад и посмотреть, не заметите ли вы чего-нибудь необычного”. Его экран погас.

“ Большой шанс! - пробормотал Флэндри. - Дай мне выпить, Чайвз.

“Вы последуете предложению губернатора?” - спросил Хоркс.

“ Думаю, да. Флэндри плюхнулся в кресло. “ Проведите нам стандартную экскурсию с гидом. Я никогда не был на Юпитере, и мне вполне может быть, что показать за проведенное время.

Город на удивление быстро остался позади. Флэндри потягивал виски, которое Чайвз достал из имевшихся у них с собой запасов, и краем глаза наблюдал за потрясающим пейзажем. Жаль, что он чувствовал себя таким кислым; это действительно был опыт, который дается немногим мужчинам. Но он потратил впустую часы на задание, с которым мог бы справиться любой кадет второго курса ... Пока в Сайраксе собирали оружие, а Виксен в одиночку противостояла всему аду ... или даже пока леди Диана танцевала с другими мужчинами, а Ивар дель Бруно ждал, ухмыляясь, чтобы забрать свою ставку. Флэндри произнес неподобающее слово. “Какой приятный тонкий слой угля для Фенросса, чтобы подкопаться ко мне”, - добавил он. - Этот человек просто гений в этом деле. - Он залпом допил свой напиток и заказал еще.

“Мы поднимаемся, сэр”, - сказал Чайвз намного позже.

Флэндри увидел горы, которые дрожали и гудели, голубой туман, клубившийся вокруг их металлических вершин, а затем земля Юпитера погрузилась во тьму. Небо начало приобретать цвет крови. “ Куда мы сейчас направляемся? ” спросил он. Он сверился с картой. - О, да, понятно.

- Осмелюсь предположить пилоту, сэр, что наша скорость, возможно, несколько завышена, - сказал Чайвз.

Флэндри услышал, как ветер снаружи поднялся до визга, с дозвуковыми интонациями, от которых у него мурашки пробежали по коже. Красный туман клубился и клочьями проносился перед глазами. За ним он увидел багровые облака высотой с земную сьерру, в чреве которых прыгали молнии. Свет от экранов проникал в кабину, как тусклый огонь.

“ Да, ” пробормотал он. “ Притормози, Хоркс. Через минуту появится еще один, как гласит история...

А затем он увидел, как пилот поднялся из своей каюты, распахнул дверь и вышел. Мгновением позже Флэндри увидел, как Хоркс замахал крыльями в яростном потоке скольжения космического корабля; затем имирит скрылся из виду. И тут Чайвз увидел то, что висело в небе перед ними, и закричал. Он обвил хвостом талию Флэндри, в то время как тот цеплялся руками и ногами за стойку койки. А потом мир взорвался громом и ночью.

-5-

Fлэндри проснулся. Он провел столетия, сожалея об этом. Размытый зеленый силуэт произнес: “Ваша аневрина, сэр”.

“ Иди своей дорогой, ” пробормотал Флэндри. - Что я пил?

“ Простите, что я беру на себя смелость, сэр, ” сказал Чайвз. Он прижал запястья мужчины своим хвостом, одной рукой зажал Флэндри нос, а другой влил наркотик ему в рот. “Ну вот, теперь мы чувствуем себя намного лучше, не так ли?”

“ Напомни мне пристрелить тебя, медленно. Флэндри некоторое время давился. Лекарство подействовало, и он сел. Его мозг прояснился, и он посмотрел на экран.

Только один из мониторов все еще функционировал. Он показывал густую, плавающую красноту, пронизанную синими и черными тонами. Ровное грубое рычание, похожее на треск пакового полярного льда, пробилось сквозь предельную жесткость силового пузыря — Боже, на что, должно быть, похож шум снаружи? Кабина накренилась. Съежившись в нижнем углу, Флэндри снова начал скользить по полу; корабль все еще катался по полу. Внутреннее гравитационное поле спасло им жизни, смягчив сильнейший шок, но затем оно отключилось. Он чувствовал естественное притяжение Юпитера к себе, и каждая клеточка его тела устала от собственного веса.

Он сосредоточился на искореженной раме койки. “Неужели я сделал это своей маленькой головой?”

“Мы нанесли удар с большой силой, сэр”, - сказал ему Чайвз. “Я позволил себе перевязать вам голову. Однако укол гормона роста заживет порезы за несколько часов, сэр, если мы избежим нынешней дилеммы.

Флэндри с трудом поднялся на ноги. Казалось, кости тянут его обратно вниз. Он почувствовал, как задрожали стены каюты, и услышал их стон. Силовой пузырь выдержал, что означало, что его генератор и главная энергетическая установка пережили крушение. Неудивительно; корабль, подобный этому, был построен по принципу “безотказности”. Но из этой каюты не было никакого доступа в пилотскую рубку - если только вы не были имиритянином. Не имело никакого значения, был ли корабль еще пригоден для полета или нет, люди и шалмуан застряли здесь до тех пор, пока не умрут с голоду. Или, что более вероятно, до тех пор, пока атомная электростанция не перестанет работать под тем или иным "шведским столом", который получал этот корабль.

Что ж, когда силовое поле разрушится и давление воздуха Юпитера сплющит кабину, это будет милосердная смерть.

“К черту этот шум”, - сказал Флэндри. “Я не хочу умирать так быстро, чтобы не почувствовать этого. Я хочу увидеть приближение смерти и заставить эту глупую тварь бороться за каждый сантиметр моего тела”.

Чайвз вгляделся в зловещий багровый цвет, заполнивший последнее электронное окно. Его хрупкое тело сгорбилось, колени дрожали; он был еще менее приспособлен к весу юпитерианца, чем Флэндри. “ Где мы находимся, сэр? ” прохрипел он. “Я думал в первую очередь о том, что приготовить на обед, как раз перед столкновением, и...”

“ Область Красного пятна, ” сказал Флэндри. “ Или, скорее, его край. Должно быть, мы на отдаленном айсберге, или как там, черт возьми, они называются.

- Похоже, наш проводник бросил нас, сэр.

“ Черт возьми, он втянул нас в эту историю. Нарочно! Теперь я точно знаю, что по крайней мере один имирит работает на врага — кем бы этот враг ни был. Но от этой информации будет мало толку, если мы превратимся в пару жирных пятен.

Корабль содрогнулся и накренился. Флэндри ухватился за стойку для опоры, опустился на койку и сказал очень быстро, потому что вокруг него ревели разрушения:

“ Ты видел Красное пятно из космоса, Чайвз. Давно, еще до космических полетов, было известно, что это ... масса воздушного пакового льда. Господи, какое фантастическое место для смерти! Происходит то, что на определенной высоте в атмосфере Юпитера давление позволяет образоваться красной кристаллической форме льда — не тому белому веществу, на которое мы брызгаем виски, или черному аллотропу на поверхности, или сверхплотной разновидности в мантии вокруг ядра Юпитера. Здесь давление подходящее для красного льда, а плотность воздуха одинаковая, поэтому он плавает. Первоначальное образование создало благоприятные условия для образования more...so оно накапливалось в этом регионе, подобно тому, как накапливаются полярные шапки на планетах более уютного типа. В некоторые годы большая его часть тает — меняется фаза - снаружи красное пятно выглядит бледнее. В другие годы образуется сильное скопление, и кажется, что на Юпитере есть движущаяся рана. Но всегда, Чайвз, Красное пятно - это скопление летающих ледников, простирающихся шире, чем вся Терра. И мы разбились об один из них!

“ Тогда наша нынешняя ситуация вряд ли может быть случайной, сэр, ” невозмутимо кивнул Чайвз. “ Осмелюсь предположить, что со всеми мерами предосторожности, встроенными в этот корабль, Хоркс думал, что это будет единственный способ уничтожить нас, не оставив улик. Он может заявить, что на нашем пути упал айсберг, или что-то в этом роде. Чайвз фыркнул. “ Совсем не похоже на спортсмена, сэр. Именно то, чего можно было бы ожидать от... местного жителя.

Каюта качнулась. Флэндри успел удержаться, прежде чем свалиться с койки. При такой силе тяжести пройтись по каюте - все равно что сломать ногу. Прогремели раскаты грома. Белые клубы пара с шипением поднялись на фоне багрового на уцелевшем экране.

“Я не разбираюсь в этой научной эзотерике”, - сказал Флэндри. Его грудь вздымалась, изо всех сил пытаясь обеспечить кислородом мышцы, натруженные весом, почти в три раза превышающим обычный. Каждое ребро было словно отлито из свинца. “Но я бы предположил, что происходит вот что. Мы поддерживаем здесь температуру, которая для Юпитера безумно высока. Итак, мы излучаем тепло, которое размягчает лед и — Мы медленно погружаемся в айсберг. Он пожал плечами и достал сигарету.

- Разумно ли это, сэр? - спросил Чайвз.

“ Кислородные рециркуляторы все еще работают, ” сказал Флэндри. “ Здесь совсем не душно. Воздух - наименьшая из наших забот. Его хладнокровие лопнуло, он ударил кулаком по стене и процедил сквозь зубы: “Это все из-за того, что ты беспомощен! Мы не можем выйти из каюты, мы ничего не можем сделать, кроме как сидеть здесь и терпеть это!”

“ Интересно, сэр. Медленно, его худое лицо осунулось от тяжести, Чайвз подтянулся к рюкзаку с оборудованием. Он порылся в нем. “ Нет, сэр. К сожалению, я не взял с собой рацию. Казалось, мы могли бы связаться через пилота. Он помолчал. “Даже если бы мы нашли способ подать сигнал, осмелюсь предположить, что любой имирит, принявший наш вызов, просто интерпретировал бы его как случайные помехи”.

Флэндри кое-как поднялся. “ Что у нас есть? Легкое волнение пробежало по его нервам. Снаружи на него набросился Юпитер.

“ Различные детекторы, сэр, для проверки установки. Пара скафандров. Подлокотники. Твой набор для взлома, хотя, признаюсь, я сомневаюсь, какую ценность он мог бы иметь здесь. Микрорекордер. A — ”

- Подождите минутку! - крикнул я.

Флэндри бросился к своему камердинеру. Пол под ним покачнулся. Он отшатнулся к дальней стене. Чайвз взмахнул хвостом и помог остановить мужчину. Дрожа, Флэндри опустился на пол и на четвереньках добрался до угла, где сидел на корточках шалмуанец.

Он даже не остановился, чтобы подшутить над собственной рассеянностью. Его сердце бешено заколотилось. “ Подожди минутку, Чайвз, ” сказал он. “ Вон там у нас воздушный шлюз. Поскольку силовой пузырь обязательно укрепляет его конструкцию, он должен оставаться неповрежденным; и его механизмы могут открывать клапаны даже при таком внешнем давлении. Конечно, мы не можем пройти сами. Наша космическая броня была бы раздавлена в лепешку. Но мы можем добраться до механизма замка. Это также, по логической необходимости, должно быть частью системы кондиционирования Terra. Мы можем использовать имеющиеся у нас инструменты, чтобы выполнить простой автоматический цикл. Сначала открывается внешний клапан. Затем он закрывается, воздух Юпитера выходит из камеры, и его заменяет земной воздух. Затем клапан снова открывается ... и так далее. Вы видите?”

“ Нет, сэр, ” ответил Чайвз. Смертельное физическое истощение застилало его желтые глаза. - У меня такое отупение в голове.…Я сожалею...

“ Сигнал! ” крикнул Флэндри. “ Мы вытесняем кислород в атмосферу, состоящую из водорода и метана. Мы подаем электрическую искру в шлюзовую камеру, чтобы воспламенить смесь. Вжик! Вспышка! Слабая и достаточно синяя — но не по стандартам Юпитера. Любой имирит в радиусе десятков километров обязательно увидит его таким же ярким, как мы видим магниевую горелку. И это будет повторяться. Постоянный цикл, каждые четыре-пять минут. Если имириты сделаны не из бетона, им будет достаточно любопытно провести расследование... И когда они найдут обломки на этом айсберге, они догадаются, что нам нужно, и...

Его голос затих. Глухо спросил Чайвз. - Мы можем обойтись без кислорода, сэр?

“ Нам придется, ” сказал Флэндри. “ Мы пожертвуем всем, чем сможем, а затем остановим цикл. Если через несколько часов ничего не произойдет, мы потратим половину того, что осталось, на последний фейерверк. Он сделал последнюю затяжку сигареты, с большой осторожностью затушил ее и с трудом поднялся на ноги. “Давай, поехали. Что нам терять?”

Пол затрясся. Снаружи что-то грохнуло. За окном плыл зеленый туман из свободных радикалов, и красный айсберг вращался в бесконечном шторме Юпитера.

Флэндри взглянул на Чайвза. - У тебя есть один недостаток, парень, ” сказал он, заставив себя улыбнуться. “ Ты некрасивая женщина. И затем, через мгновение, вздыхая: “Впрочем, это даже к лучшему. При данных обстоятельствах”.

-6-


Aи в этот избитый момент, который служит доказательством того, что боги, по понятным причинам, любят меня, прибыла помощь. Отряд имиритов заметил нашу сигнальную ракету. Пошарив вокруг, они ушли, приведя с собой еще один корабль-силовой пузырь, на который мы перенесли наши почти задохнувшиеся тела. Нет, Джуниор, я не знаю, что имириты делали в районе Красного пятна. Должно быть, для них это тоже было промозглое холодное место. Но я предполагал, что они наверняка будут поддерживать какие-то мониторы, научные станции, или что там у вас есть поблизости, точно так же, как мы следим за регионами Терры, определяющими погоду

Губернатор Туа не потрудился извиниться. Он даже не обратил внимания на возмущенное требование моего камердинера немедленно отправить негодяя Хоркса в шахту с красным льдом, за исключением того, что сказал, что будущим посетителям будет предоставлен другой проводник (откуда им знать?) и что это дело не его рук, и он не будет тратить время имирита на расследования, наказания или вообще на какие-либо дальнейшие действия. Он указал на положение договора, согласно которому он не обязан нас впускать и что любые визиты всегда будут осуществляться на свой страх и риск.

Тот факт, что некоторые имириты действительно спасли нас, доказывает, что заговор, если таковой и был, затрагивает не всю их расу. Но насколько высокое положение занимают враждебно настроенные личности в своем правительстве (если у них есть что—то, соответствующее правительству в том виде, в каком мы его знаем) - я не имею ни малейшего представления.

Приведенное выше краткое изложение только для удобства. Стенограмма всего разговора, которая была записана на пленку в соответствии с неджентльменскими приказами, прилагается.

Да, Джуниор, ты можешь покинуть комнату.

Флэндри выключил диктофон. Он мог довериться доверенному секретарю, который составил бы официальный отчет под его диктовку. Хотя ему бы хотелось, чтобы она этого не делала.

Он откинулся назад, закинул ноги на стол, выпустил струйку дыма через ноздри и уставился в прозрачную стену своего кабинета. Адмиралтейский центр сиял, тонкие волшебные шпили мягких цветов тянулись к яркому весеннему небу Терры. Вы не могли бы установить охрану на расстоянии 400 световых лет без миллионов кораблей; а это означало миллионы политиков, ученых, инженеров, стратегов, тактиков, координаторов, клерков ... и у них были семьи, которые нуждались в еде, одежде, домах, школах. amusements...so сердце Имперского военно-морского флота стало самостоятельным городом. Чертов корпоративный городок, подумал Флэндри. И все же, когда бомбы, наконец, загрохотали из космоса, когда варвары завыли среди разрушенных зданий, а дым от горящих книг скрыл мертвых людей в изодранных ярких мундирах — когда наступила Долгая Ночь, а это произойдет через столетие или тысячелетие, какая разница? — что-то прекрасное и доблестное покинуло бы вселенную.

К черту все это. Пусть цивилизация продержится достаточно долго, чтобы Доминик Флэндри смог попробовать еще несколько сортов винограда, покататься на нескольких лошадях, поцеловать побольше девушек и спеть еще одну-две баллады. Этого будет достаточно. По крайней мере, это было все, на что он смел надеяться.

Зазвонил интерком. - Адмирал Фенросс хочет немедленно видеть вас, сэр.

“ Теперь он мне говорит, ” проворчал Флэндри. - Я хотел повидаться с ним вчера, когда вернусь.

“ Тогда он был занят, сэр, ” ответил робот так бойко, словно обладал сознанием. “Его светлость граф Сидрат находится с визитом на Терре и пожелал, чтобы его провели через оперативный центр”.

Флэндри встал, поправил свою павлинье-голубую тунику, полюбовался складкой на белых брюках с золотой каймой и прикрыл прилизанные волосы офицерской фуражкой, украшенной драгоценными камнями. “Конечно, - сказал он, - адмирал Фенросс не мог поручить эту экскурсию адъютанту”.

- Граф Сидрат состоит в родстве с гранд-адмиралом герцогом Азии, - напомнил ему робот.

Флэндри тихонько пропел “Коричневый - цвет носа моей настоящей любви”, и вышел за дверь. После серии спусков и гравитационных шахт он добрался до кабинета Фенросса.

Адмирал кивнул коротко остриженной головой из-за стола. “ Вот вы где. - По его тону было понятно, что Флэндри зашел выпить пива по дороге. “ Садитесь. Ваш предварительный устный отчет о миссии на Юпитер был передан мне. Это действительно все, что вам удалось выяснить?

Флэндри улыбнулся. “ Вы сказали мне, чтобы я так или иначе получил представление об отношении имиритов, сэр, ” промурлыкал он. “Это то, что я получил: указание, так или иначе”.

Фенросс прикусил губу. “ Ладно, ладно. Наверное, я должен был догадаться. Вашей сильной стороной никогда не было сотрудничество с организацией, и нам понадобится специальный проект, очень крупный проект, чтобы узнать правду об Имире ”.

Флэндри выпрямился. - Не надо, - резко сказал он.

-Что? -спросиля

“ Не тратьте людей впустую. Простая арифметика их победит. Площадь одного только Юпитера составляет сотню Терр. Население должно быть более или менее пропорциональным. Как наши люди собираются перемещаться, ограниченные двумя или тремя космическими кораблями, которые Thua предоставляет для них? Предполагая, что Thua просто не откажется допустить каких-либо дальнейших неудобств, связанных с дыханием кислородом. Как они собираются допрашивать, подкупать, подслушивать, получать хоть какую-то информацию? Общеизвестно, что типичная работа разведки заключается в сборе миллиона незначительных мелких фактов и сведении их воедино в один большой факт. У нас и так достаточно мало агентов, они ужасно разбросаны. Не связывайте их невыполнимой работой. Позвольте им продолжать работать на Мерсейе, где у них есть шанс чего-то добиться!”

- А если Имир внезапно повернется против нас? - рявкнул Фенросс.

“ Тогда мы откатываемся от удара. Или умираем. Флэндри пожал плечами и поморщился; его мышцы все еще болели от полученных ударов. “Но разве вы не подумали, сэр, что все это дело вполне может быть мерсейским трюком — отвлечь наше внимание от них прямо в этот кризисный момент? Это как раз такой медвежий капкан, который любит ставить Айхарайх.

“ Возможно, ” согласился Фенросс. “ Но Мерсейя находится за Сираксом; Юпитер по соседству. Мне дали понять, что Его Императорское Величество встревожен настолько, что желает... — Он тоже пожал плечами, сделав извечный жест сбитого с толку подчиненного.

“ Кто обронил этот намек? протянул Флэндри. - Уж, конечно, не граф Сидрат, которому вы показывали достопримечательности вчера, когда пришло известие о гибели Виксен?

“ Заткнись! Это был почти крик. По осунувшемуся лицу Фенросса пробежала боль. Он потянулся за таблеткой. “Если бы я не угождал обществу пэров, - хрипло произнес он, - я бы сейчас просил милостыню в Подполье, а в этом офисе сидел бы кто-нибудь, кто никогда бы не сказал им ”нет“”.

Флэндри сделал паузу. Он с излишней сосредоточенностью закурил новую сигарету. Наверное, я несправедлив к нему, подумал он. Бедняга. Наверное, не очень-то весело быть Фенроссом.

И все же, размышлял он, Айхарайх покинул Солнечную систему так гладко, что космическая засада даже не обнаружила его лодку. Двадцать с лишним часов назад потрепанный разведывательный корабль, прихрамывая, доложил Империуму, что Виксен волей-неволей сдался безымянным осаждающим, которые массово высадились после ослабления обороны. Последнее сообщение с Сайракса описывало столкновения, которые стоили землянам большего количества кораблей, чем мерсейцам. Юпитер загадочно сиял в вечернем небе. Ходили слухи, что после того, как его гости-люди ушли, Руэтен и его слуги выкатили огромные бочки с горьким элем и много часов пьянствовали, как тролли; должно быть, у них была какая-то причина для веселья.

Нельзя было сильно винить Фенросса. Но неужели весь долгий путь человека от джунглей к звездам обернется разрушением — и ни один человек даже не заслужит, чтобы по нему стукнули кулаком за это?

- А как насчет подкрепления, которое направлялось в Виксен? - спросил Флэндри.

“ Они все еще в пути. ” Фенросс проглотил таблетку и немного расслабился. “Та информация, которой мы располагаем, о численности противника и так далее, предполагает, что разовьется новое противостояние. Инопланетяне не будут достаточно сильны, чтобы вышвырнуть наши силы из системы —”

“ Только не с Томом Уолтоном во главе. Я слышал, что да. В душе Флэндри затеплился огонек тепла.

“ Да. В то же время, теперь, когда враг обосновался на Виксен, нет очевидного способа избавиться от них без тотального взрыва, который стерилизовал бы планету. Конечно, Уолтон может попытаться перерезать их пути снабжения и уморить голодом; но как только они организуют свою оккупацию, Виксен сама будет снабжать их. Или он может попытаться выяснить, откуда они пришли, и контратаковать их дом. Или, возможно, он сможет о чем-то договориться. Я не знаю. Сам император дал адмиралу Уолтону то, что можно назвать карт-бланшем.

Должно быть, у его величества выдался выходной, решил Флэндри. На самом деле поступаю разумно.

“Нашим большим недостатком является то, что наши соперники знают о нас все, а мы о них почти ничего”, - продолжал Фенросс. Боюсь, что на данный момент основные усилия нашей разведки должны быть направлены на Юпитер. Но кто-то должен собирать информацию и на Виксен, об инопланетянах. Его голос резко оборвался.

Флэндри набрал в легкие побольше дыма, задержал его на мгновение и медленно выпустил. - Ик, - сказал он бесцветным голосом.

“ Да. Это твое следующее задание.

But...me в одиночку, в Виксен? Наверняка в войсках Уолтона есть куча наших людей.

“ Конечно. Они сделают все, что смогут. Но параллельные операции - стандартная процедура шпионажа, о чем даже вы должны знать. Более того, виксениты сделали скорее драматический, чем логичный жест. После того, как их планета капитулировала, они вывели одну лодку с одним человеком на борту. Лодка не пыталась связаться ни с одним земным кораблем в системе. Это было мудро, потому что крошечные силы, посланные Альдебараном, были уже разбиты в битве и сведены к скрытным рейдам. Но и корабль виксенитов не направлялся на сам Альдебаран. Нет, он прибыл прямо сюда, и пилот ожидал личной аудиенции у императора.

“И не понял этого”, - предсказал Флэндри. - Его величество слишком занят садоводством, чтобы тратить время на простого простолюдина, представляющего простую планету.

“ Садоводство? Фенросс моргнул.

- Мне говорили, что его величество выращивает прекрасные анютины глазки, - пробормотал Флэндри.

Фенросс сглотнул и сказал очень поспешно: “Ну, нет, конечно, нет. Я имею в виду, я сам брал интервью у пилота и читал прилагаемый отчет. Информации не слишком много, хотя и полезной. Однако, хотя у Уолтона есть несколько беженцев-виксенитов в качестве гидов и советников, этот пилот - единственный, кто видел пришельцев вблизи, на земле, копающихся и обменивающихся ружейными выстрелами с людьми; пережил несколько дней оккупации, прежде чем сбежать. Копии отчета могут быть отправлены после Уолтона. Но знание из первых рук о поведении противника, правилах, всех мелких непредсказуемых деталях ... это также может оказаться важным ”.

“ Да, ” сказал Флэндри. “ Если шпиона нужно тайно доставить обратно на поверхность Виксен. А именно меня.

Фенросс позволил себе чопорную улыбку. - Именно это я и имел в виду.

Флэндри кивнул, ничуть не удивленный. Фенросс никогда бы не отказался от попыток убить его. Хотя, по правде говоря, у Доминика Флэндри, несомненно, было больше шансов провернуть такой трюк и вернуться невредимым, чем у кого-либо другого.

Он лениво сказал: “Решение направиться прямо к Сол не было нелогичным. Если бы пилот отправился на Альдебаран, то Альдебаран прислал бы нам курьера с сообщением о случившемся и запросом распоряжений. Кружным путем. Таким образом, мы получали новости на несколько дней быстрее. Нет, у этого Виксенита разумная голова на плечах.

- Ее, - поправил Фенросс.

“ Что? Флэндри резко выпрямился.

“Она объяснит любые детали”, - сказал Фенросс. “Я организую для вас открытую заявку: нарисуйте то оборудование, которое, по вашему мнению, вам понадобится. И если ты выживешь, помни, я хочу, чтобы стоимость каждого милло была учтена. А теперь убирайся и займись делом! У меня есть работа.

-7-

Tон Хулиган вынырнул из земного неба, некоторое время бежал на основном двигателе с ускорением, для компенсации которого напрягалось внутреннее гравитационное поле, и, достигнув безопасного расстояния от Солнца, переключился на вторичный. На короткое время обзорные экраны обезумели от эффекта Доплера и аберрации. Затем их схемы адаптировались к скорости, с которой корабль входил и выходил из нормальных уровней пространства-времени-энергии; они отключили оптику псевдоскоростей, и Флэндри снова взглянул на холодную многозвездную ночь, как будто он был в покое.

Он оставил Чайвза в башне, чтобы тот внес последние коррективы в курс, и спустился в салон. “ Все чисто, ” улыбнулся он. - Расчетное время до Виксена - тринадцать стандартных дней.

“ Что? Девушка, Кэтрин Киттредж, привстала с роскошной скамьи с подушками. “Но мне потребовался месяц на другой путь, и у меня был самый быстрый гонщик на нашей планете”.

“ Я повозился с этим, ” сказал Флэндри, “ или, скорее, нашел специалистов для этого. ” Он сел рядом с ней, скрестив длинные ноги и облокотившись на стол красного дерева, который полукругом окружала скамья. “Дайте мне отвертку, и я заставлю любое огнестрельное оружие во вселенной сесть и заговорить. Но у космических двигателей анатомия, которую я могу назвать только причудливой”.

Он пытался успокоить ее. Бедное дитя, она видела, как на ее дом напали на полпути от имперских маршей, где, как предполагалось, проходили все войны; она видела друзей и родственников, убитых в битве с нечеловеческими существами, и слышала топот сапог оккупирующего врага на некогда знакомых улицах; она сбежала на Терру, как ребенок к матери, и была холодно допрошена в офисе и сразу же запихнута обратно на космический корабль с одним хвостатым пришельцем и одним обходительным незнакомцем. Несомненно, какой-то чиновник сказал ей, что она храбрая маленькая девочка, и теперь ее долг - вернуться в качестве шпионки и, вполне вероятно, быть убитой. А тем временем рододендроны цвели, как прохладный огонь, в парках Терры, и смеющаяся молодежь терранской аристократии пролетала мимо, направляясь в какой-нибудь недавно открывшийся дом развлечений.

Неудивительно, что глаза Кэтрин Киттредж были широко раскрыты и сбиты с толку.

Они были ее лучшей чертой, решил Флэндри: большие, широко расставленные, карие с золотистыми крапинками под длинными ресницами и густыми темными бровями. Ее волосы тоже были бы хороши, светлый шлем, если бы она не обрезала их чуть ниже ушей. В остальном смотреть на нее было особенно не на что — широкое, курносое, слегка веснушчатое лицо, крупный рот и красивый подбородок. Насколько можно было судить по бесформенному серому комбинезону, она была среднего роста и коренастой. Она говорила на англике с мягким местным акцентом, который приятно звучал в ее низком голосе; но все ее манеры были провинциальными, устарелыми на пятьдесят лет. Флэндри с некоторым отчаянием задавался вопросом, о чем они могли бы поговорить.

Что ж, дел было предостаточно. Он нажал кнопки автосервиса. “ Что вы пьете? - спросил он. “У нас на борту есть все, что в пределах разумного, и несколько вещей, выходящих за рамки разумного”.

Она покраснела. - Ничего, спасибо, - пробормотала она.

“ Совсем ничего? Давай прямо сейчас. Дайкири? Вино? Пиво? Пахту, ради всего святого?

“ Хм? Она бросила на него мимолетный взгляд. Он обнаружил, что в Виксене нет молочной промышленности, крупный рогатый скот там не выживет, и купил ей мороженое. Сам он опрокинул большую кружку джина с горькой настойкой. Ему понадобится алкоголь — две недели в космосе наедине с Маленькой мисс Сироткой!

Она была достаточно довольна, обнаружив мороженое, чтобы немного расслабиться. Флэндри предложил сигарету, получил отказ и взял сигарету для себя. “У вас будет достаточно времени, чтобы ввести меня в курс дела по дороге, - сказал он, - так что не чувствуйте себя обязанным отвечать на вопросы сейчас, если это вас огорчает”.

Кэтрин Киттредж посмотрела поверх него, на обзорный экран, на покрытую инеем громаду Андромеды.

Ее губы дернулись вниз, совсем чуть-чуть. Но она ответила с уверенностью, которая ему понравилась: “Почему бы и нет? Это не беспокоит меня больше, чем сидеть и размышлять.

“ Хорошая девочка. Скажи мне, как случилось, что ты передала послание?

“ Мой брат был нашим официальным курьером. Вы знаете, как это бывает на планетах вроде нашей, где мало населения и денег: у кого лучший космический корабль, тот получает субсидию и перевозит любые специальные депеши. Я помог ему. Мы обычно уезжали гулять на несколько дней кряду, и — Нет, ” она замолчала. Ее кулаки сжались. “Я не буду орать. Пришельцы совершили вынужденную посадку. Хэнк ушел с нашими наземными силами. Он не вернулся. Через несколько дней после капитуляции, когда все начало понемногу успокаиваться, я получил известие, что он был убит в бою. Некоторые из нас решили, что Империуму лучше предоставить ту информацию, которую мы можем предоставить. Поскольку я лучше всех знал корабль Хэнка, они предложили мне отправиться.

“ Понятно. Флэндри решил сохранить это в тайне, насколько возможно, ради нее. “ У меня, конечно, есть копия отчета, составленного вашими людьми, но вы проделали весь путь до Солнца, чтобы изучить его, так что вы должны знать об этом больше, чем кто-либо другой с Виксена. Просто чтобы дать мне приблизительное представление, я понимаю, что некоторые из захватчиков знали англику и были определенные переговоры на дальних расстояниях. Как они себя называли?”

“ Разве это имеет значение? - равнодушно спросила она.

- Ни в малейшей степени, на нынешнем этапе развития событий, за исключением того, что говорить о планете X - это такое избитое клише.

Она чуть заметно улыбнулась. “Они называли себя Ардазирхо, и "мы поняли, что хо был коллективным концом’. Итак, мы полагаем, что их планета называется Ардазир. Хотя я и близко не могу произнести это правильно.

Флэндри достал стереоскоп из кармана своей переливающейся рубашки. Снимок был сделан из укрытия во время наземного боя. На фоне разрушенных человеческих домов скорчился одинокий вражеский солдат. Воин? Послушник? Подразделение? Вооруженный, по крайней мере, и убийца людей.

Предубеждения всегда мешают. Первой испуганной мыслью Флэндри было о Волке. Теперь он понял, что, конечно, Ардазирхо не был волком, даже не выглядел особенно по-волчьи. И все же впечатление осталось. Он не удивился, когда Кэтрин Киттредж сказала, что инопланетяне с воем ринулись в бой.

Их описывали как двуногих размером с человека, но оцифрованных, что придавало их ногам вид почти собачьей ходьбы на задних лапах. Плечи и руки были очень гуманоидными, за исключением того, что большие пальцы находились на противоположной стороне кистей от человеческих. Голова, высокомерно державшаяся на мощной шее, была длинной и узкой для разумного животного, с низким лбом, большая часть мозгового пространства располагалась за заостренными ушами. Морда с черным носом, не такая острая, как у волка, но все же чем-то похожая на него, выступала из морды. Его губы были раздвинуты в рычании, обнажая тупо заостренные клыки, которые наводили на мысль о том, что плотоядный стал всеядным. Глаза были овальной формы, близко посаженные, серые, как мокрый снег. Короткий густой мех покрывал все тело, переходя в ерш на горле; он был ржаво-красного цвета.

- Это форма? - спросил Флэндри.

Девушка наклонилась поближе, чтобы разглядеть. На изображенном Ардазирхо было что-то вроде килта в клетку различных оттенков. Флэндри поморщился от некоторых сочетаний: розовое рядом с алым, вызывающе ярко-малиновое между двумя нежно-желтыми. “Действительно, варвары”, - пробормотал он. “Надеюсь, Чайвз выдержит удар”. В остальном существо было одето в сапоги из гибкой кожи и сбрую, с которой свисали различные сумки и снаряжение. Он был вооружен чем-то, что, очевидно, было магнетронной винтовкой, а на поясе у него висел зловещего вида нож.

“Я не уверена”, - сказала девушка. “Либо они вообще не используют форму, либо у них такое разнообразие, что мы не разобрались в этом. Некоторые могут быть одеты более или менее как он, другие - в нечто вроде туник и бурнусов, третьи - в нагрудниках и причудливых шлемах с плюмажами.

“ Он, ” подхватил Флэндри. - Значит, они все мужчины?

“ Да, сэр, похоже на то. Наземные бои длились достаточно долго, чтобы наши биологи смогли препарировать и проанализировать нескольких их погибших. Согласно отчету, это плацентарные млекопитающие. Очевидно, что они с более или менее земной планеты, вероятно, с несколько более сильной гравитацией. Строение глаз предполагает, что у них яркое солнце типа А5 или около того. Это означает, что они должны чувствовать себя как дома в наших бесплодных землях ”. Кэтрин Киттредж печально пожала плечами. “Полагаю, именно поэтому они выбрали нас для начала”.

“Возможно, они какое-то время побеждали”, - сказал Флэндри. “Горячая звезда, такая как A5, бесполезна для людей; и я полагаю, что F-type, подобный вашему, примерно настолько крут, насколько им хочется. Они вполне могли создать небольшое соседнее королевство, несколько солнц B, A и F в вашем квадранте, где у нас даже нет полной астрономической карты, не говоря уже об исследованиях much...Hm. У вас что, не было возможности допросить кого-нибудь из живых заключенных?

“ Да. От этого было мало толку. Во время боев один из наших полков действительно окружил их подразделение и вырубил его парализующими лучами. Когда двое из них очнулись и увидели, что их схватили, они умерли”.

“ Предварительная подготовка, ” кивнул Флэндри. - Продолжайте.

“ Остальные не говорили ни на одном англике, кроме одного, который немного освоил. Они допросили его. Девушка поморщилась. “Я не думаю, что это было очень приятно. В отчете говорится, что ближе к концу его сердце продолжало останавливаться, и его оживляли, но в конце концов он умер навсегда…В любом случае, можно поспорить, что он говорил правду. И он не знал, где находится его родная звезда. Он мог понять нашу систему координат и перевести ее в ту, которую использовали они. Но это было произвольно установлено на S Doradus, и он не имел ни малейшего представления о координатах Ардазира.

“ Память пуста. Флэндри нахмурился. “ Вероятно, выдается всем рядовым. Такие офицеры, которые должны сохранять полную информацию, обречены на смерть при поимке. Какой у них веселый монарх. Он нервно покрутил усы между пальцами. “Однако, знаешь, это наводит на мысль, что их дом уязвим. Может быть, нам следует сосредоточиться на том, чтобы выяснить, где это находится.

Девушка опустила глаза. Она слегка побледнела. “ Вы думаете, мы сможем, милорд? - прошептала она. “Или мы просто тоже умрем?”

“ Если миссия включает в себя незаконные или аморальные процедуры, у меня не должно возникнуть проблем. Флэндри ухмыльнулся ей. - Ты можешь выполнять любую почетную работу, какая потребуется. Между нами, да поможет бог Ардазиру. Кстати, я не претендую на титул.

- Но они называли тебя сэром Домиником.

Рыцарство - это не признак благородства. Боюсь, что мои отношения с пэром носят зловещий характер. Видите ли, однажды мой отец забрел в этот зловещий бар и— ” Флэндри продолжал бессвязно, избегая острот, пока не услышал ее смех. Тогда он рассмеялся в ответ и сказал: “Хорошая девочка! Как тебя называют дома? Кит, я готов поклясться. Очень хорошо, мы отправляемся на войну, ты - Кит, а я - кэбуд. Теперь давайте добавим зеленый лук, чтобы выложить его на икру и сыры. Потом я покажу вам вашу каюту. - Ее лицо вспыхнуло, и он добавил: - Дверь запирается изнутри.

“ Спасибо, ” сказала она так тихо, что он едва расслышал. Дымчатые ресницы затрепетали на ее щеках. — Когда мне сказали пойти... с тобой... Я имею в виду, я не знала...

- Дорогая моя девочка, - сказал Флэндри, - поверь, у меня достаточно опыта, чтобы распознать игольчатый пистолет в кобуре среди более привлекательных изгибов под этим комбинезоном.

-8-

Tв долгом путешествии по космосу всегда было что-то нереальное. Здесь на какое-то время ты был один во вселенной. Никакое радио не могло бы опередить вас и быть принято, даже если невообразимое расстояние не заглушило бы его вскоре тишиной. Никакого другого сигнала не существовало, кроме другого космического корабля, и как бы он нашел вас, если бы ваши слабые импульсы двигателя не были по малейшей случайности обнаружены? Целый флот может пролететь много парсеков, прежде чем какая-нибудь военно-морская база почувствует его след приборами; одна ваша частичка корабля может улететь на край света и никогда не быть услышанной. Смотреть было не на что, ни на пейзаж, ни на погоду, просто огромное бесконечное зрелище меняющихся созвездий, время от времени холодный отблеск туманности между вспыхивающими солнцами, сверкающее серебро Млечного Пути и сгустки звезд вблизи Стрельца. И все же вам в вашей скорлупе было тепло, сухо, вы дышали сладким переработанным воздухом; на таком роскошном судне, как "Хулиган", вы могли слушать записанные лизарские колокола, потягивать наморианский маот и пробовать земной виноград.

Флэндри работал с самим собой еще менее милосердно, чем с Чайвзом и Китом. Это была тяжелая, унылая рутина, которая, должно быть, лежала в основе всех их надежд: учеба, репетиции, анализ данных, планирование, отбрасывание и снова планирование, пока мозги не перестали работать и мышление со скрипом не остановилось. Но затем отдых стал чистой необходимостью — и они стали двумя людьми с одним ненавязчивым слугой, путешествующими среди звезд.

Флэндри обнаружил, что Кит может дать ему разминку, когда они играли в гандбол в трюме. И ее упрямая игра в шахматы большую часть времени сводила на нет его дерзкую тактику. У нее был озорной юмор, когда она не вспоминала свою планету. Флэндри не скоро забудет свое впечатление от вице-адмирала Фенросса, сделанное ногтем большого пальца: “Разум подобен мышеловке, только ему следовало бы выпустить несколько этих бедных мышат”. Она умела играть на полуторке, ее пальцы танцевали по двенадцати основным струнам с тем прикосновением, которое вызывает полный звонкий резонанс второстепенных; казалось, она знала все баллады из старых доблестных дней, когда люди впервые вырубали свои дома в дикой местности Виксена, и их было приятно слушать.

Флэндри постепенно начал осознавать, что она вовсе не дурнушка. Она просто не была вылеплена с монотонно аристократической внешностью высокородных леди Терры. Лицо, наполовину мальчишеское, было ее собственным, тело полным и гибким там, где это требовалось. Он мрачно выругался про себя и перешел к более строгой программе художественной гимнастики.

Медленно звезды формировали новые узоры. Наступило время, когда Альдебаран стоял, как красное пламя, самый яркий объект на всем небе. А затем острие солнца Виксен, звезда по имени Церулия, ярко блеснуло впереди. Флэндри отвернулся от обзорного экрана и тихо сказал: “Осталось еще два дня. Я думаю, сегодня вечером у нас будет капитанский ужин.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Чайвз. “Я взял на себя смелость захватить с собой немного живого омара по-мейнски. И я надеюсь, что Liebfraumilch ’51 будет удовлетворительным?”

“ В этом преимущество наличия шалмуана в качестве денщика, ” заметил Флэндри Киту. - У их расы более чувствительный вкус, чем у нас. Они не могут ошибиться с урожаем вин”.

Она улыбнулась, но в глазах ее была тревога.

Флэндри удалился в свою каюту и затеял спор. Он хотел надеть тунику персикового цвета с белыми брюками; Чайвз настаивал, что темно-синее с золотым поясом больше подойдет. Чайвз, естественно, победил. Мужчина зашел в салон, который уже был накрыт для пиршества, и налил себе аперитив. Из магнитофона полилась музыка, ничего особенного, но слушать было приятно.

Позади него послышались легкие шаги. Он обернулся и чуть не выронил стакан. Кит вошла в прозрачном черном вечернем платье; одна вуаль огненного цвета свисала с ее талии. Блестящие волосы венчала филигранная диадема, а на запястье массивно свисал браслет из старинного марсианского серебра.

“ Огромные прыгающие электроны, ” выдохнул Флэндри. - Не делай таких вещей без предупреждения! Откуда взялась кисть, чтобы нанести такой толстый слой гламура?”

Кит хихикнула и сделала пируэт. “ Чайвз, - сказала она. “ Кто же еще? Он прелесть. Он привез с собой еврея и всю эту поездку время от времени шил платье”.

Флэндри покачал головой и прищелкнул языком. “ Если бы Чайвз согласился на вольную, он мог бы заняться бизнесом, снаряжая женщин-шпионок для соблазнения бедных офицеров вроде меня. Через десять лет он будет владеть всей галактикой.

Кит покраснела и поспешно спросила: “Он тоже выбрал кассету? Мне всегда нравился скрипичный концерт Мендельсона”.

“О, так вот в чем дело? Во всяком случае, хорошая музыка для сентиментального мероприятия. Мой отдел больше занимается доставкой напитков. Я прописываю это перед ужином: Ansan aurea. По сути, это легкий сухой вермут, но в кои-то веки неземная почва улучшила вкус земного растения ”.

Она колебалась. — Я не... я никогда...

“ Что ж, тебе давно пора начинать. Он не взглянул на обзорный экран, где Церулия сияла, как сталь, но они оба знали, что у них, возможно, осталось не так уж много часов, чтобы насладиться существованием. Она взяла стакан, сделала глоток и вздохнула.

- Спасибо тебе, Доминик. Я так многого упускал.

Они сели. “Нам придется это уладить после того, как все закончится”, - сказал Флэндри. По его телу пробежало помрачение, ровно на столько, чтобы заставить его добавить: “Однако я подозреваю, что в целом ты добился в жизни большего, чем я”.

“ Что ты имеешь в виду? Ее глаза над бокалом отразили оттенок вина и стали почти золотистыми.

“О ... трудно сказать”. Его рот печально изогнулся. “У меня нет романтических иллюзий относительно границы. Я слишком много там повидал. Я бы предпочел валяться в постели, потягивая утренний шоколад, чем мчаться в поля до рассвета, чтобы выращивать гротч, или собирать наперстки, или еще какие-нибудь унылые технические тонкости, которым подвергаются первопроходцы. И все же, что ж, я также не питаю иллюзий относительно своего собственного класса или своего образа жизни. Вы, пограничники, самые здоровые. Вы будете рядом — большинство из вас — еще долго после того, как "Империя" превратится в домашнюю легенду. Я завидую вам в этом ”.

Он замолчал. “ Прошу прощения. Боюсь, духовная желтуха - профессиональное заболевание в моей работе.

“ Я все еще не уверена, что это ... О боже. Кит усмехнулась. “ Алкоголь действует так быстро? Но на самом деле, Доминик, я бы хотел, чтобы ты немного рассказал о своей работе. Все, что ты сказал, это то, что ты из военно-морской разведки. Я хотел бы знать, чем ты занимаешься.

“ Почему? - спросил он.

Она покраснела и выпалила: “Чтобы узнать тебя получше”.

Флэндри заметил ее замешательство и постарался скрыть это от них обоих: “Рассказывать особо нечего. Я полевой агент, а это значит, что я выхожу и заглядываю в окна, вместо того чтобы сидеть в офисе и читать отчеты тех, кто заглядывает в окна. Из-за того, что я не нравлюсь моему непосредственному начальству, я провожу большую часть своего рабочего времени вдали от Терры, выполняя что-то вроде бродячих комиссионных. Старый добрый Фенросс. Если бы его когда-нибудь заменил какой-нибудь добрый отец, который справедливо обращался бы со всеми подчиненными, я бы высох и сдулся ”.

“ Я думаю, это отвратительно. В ее голосе прозвучал гнев.

“ Что? Дискриминация? Но, моя дорогая девочка, что такое любая цивилизация, как не сложная структура особых привилегий? Я научился ориентироваться среди них. Хорошие лягушки, неужели вы думаете, что я хочу хорошую надежную канцелярскую работу с гарантированной пенсией?”

“ Но все же, Доминик, такой человек, как ты, снова и снова рискует своей жизнью, послан практически в одиночку против всего Ардазира...Потому что ты кому-то не нравишься! Ее лицо все еще горело, а в карих глазах блестели слезы.

“Трудно представить, как это могло быть”, - сказал Флэндри с рассчитанным самодовольством. Он добавил легко и почти автоматически: “Но, в конце концов, подумайте, какую возмутительную привилегию представляет ваша личная наследственность, когда столько красоты, обаяния и ума расточается на одну маленькую девочку”.

Она замолчала, но слегка задрожала. Судорожным жестом она опрокинула свой бокал.

Полегче, парень, подумал Флэндри. К нему вернулась приятная настороженность. Эмоциональные сцены - последнее, чего мы здесь хотим. “Что поднимает общую тему о тебе”, - сказал он самым непринужденным тоном. “Тема, которую стоит обсудить за яично-цветочным супом, который, как я вижу, подают с шнитт-луком ... или любым другим блюдом, если уж на то пошло. Давайте посмотрим, вы зарабатывали на жизнь помощником инженера-метеоролога, не так ли? Звучит забавно, если говорить серьезно, с высокими ботинками. И может оказаться полезным, добавила та его часть, которая никогда не брала отпуск.

Она кивнула, так же, как и он, стремясь избежать того, чего они достигли. Они наслаждались едой и говорили о многом. Флэндри подтвердил его впечатление о том, что Кит не была бесхитростной крестьянкой. Она не знала последних восхитительных сплетен о сами-знаете-ком и том актере. Но она измеряла времена года на своей странной жестокой планете; она могла собрать машину, которой люди могли доверить свои жизни; она охотилась и развлекалась, видела рождение и смерть; интриги в ее маленьком городе были такими же тонкими, как и любые интриги вокруг императорского трона. При этом она обладала невинностью большинства жителей пограничья — или назовите это оптимизмом, или честью, или мужеством, — во всяком случае, она не начала отчаиваться в человеческой расе.

Но поскольку он оказался в хорошей компании, а это был особый случай, он наполнил бокалы обоих. Через некоторое время он потерял счет тому, сколько раз наливал.

Когда Чайвз убрал со стола и поставил кофе и ликер, Кит нетерпеливо потянулась к своей чашке. “ Мне это нужно, ” сказала она не совсем внятно. “Боюсь, я слишком много выпил”.

“ Такова была общая идея, ” сказал Флэндри. Он взял сигару у Чайвза. "Шалмуан" бесшумно погас. Флэндри посмотрел через стол. Кит сидела спиной к широкому обзорному экрану, так что звезды казались драгоценными камнями, свисающими с ее диадемы.

- Я в это не верю, - сказала она через мгновение.

“ Возможно, вы правы, ” согласился Флэндри. - Во что вы не верите?

- То, что ты говорил... о том, что Империя обречена.

- В это лучше не верить, - мягко сказал он.

“ Не из’за Терры, - сказала она. Она наклонилась вперед. Свет мягко падал на ее обнаженные юные плечи.

“То немногое, что я увидел, было сильным ударом. Но, Доминик, пока в Империи есть такие люди, как ты, мы сразимся со всей вселенной и победим.

- Благословляю, - поспешно произнес Флэндри.

“ Нет. Ее глаза были чуть затуманены, но они твердо встретились с его глазами. Она улыбнулась, скорее с нежностью, чем весело. “ На этот раз тебе не отвертеться от шутки, Доминик. Видишь ли, ты напоил меня слишком много, и— я серьезно. Планета, на стороне которой ты, все еще имеет достаточно надежды ”.

Флэндри отхлебнул ликера. Внезапно алкоголь коснулся его собственного мозга своим бледным пламенем, и он подумал: Почему бы не быть честным с ней? Она может это вынести. Может быть, она даже этого заслуживает.

“Нет, Кит”, - сказал он. “Я знаю свой класс изнутри, потому что это мой класс, и я, вероятно, не выбрал бы другой, даже если бы какое-то чудо сделало меня способным. Но мы пусты и развращены, и смерть отметила нас по-своему. В конечном счете, как бы мы это ни маскировали, какими бы напряженными, опасными и даже возвышенными ни были наши развлечения, единственная причина, по которой мы можем жить, - это получать удовольствие. И я боюсь, что это недостаточная причина.

- Но это так! - воскликнула она.

“Ты так думаешь, - сказал он, - потому что тебе повезло, что ты принадлежишь к обществу, в котором все еще есть незавершенные важные дела. Но мы, аристократы Терры, наслаждаемся жизнью вместо того, чтобы получать удовольствие от того, что делаем ... И это огромная разница.

“Мера нашего проклятия заключается в том, что каждый из нас, обладающий хоть каким—то разумом — а такие есть - каждый видит приближение Долгой Ночи. Мы стали слишком мудры; мы немного изучили психодинамику или, возможно, просто много читали историю, и мы можем видеть, что Империя Мануэля не была славным возрождением. Это было бабье лето земной цивилизации. (Но вы, я полагаю, никогда не видели Бабьего лета. Жаль: ни на одной планете нет ничего более прекрасного и полного древней магии.) Теперь даже это короткое время года прошло. Осень далеко позади; ночи холодные, листья опали, и последние улетающие птицы кричат в небе, которое потеряло все краски. И все же мы, кто видит приближение зимы, можем также видеть, что она наступит только после нашей жизни…поэтому мы немного дрожим, немного ругаемся и возвращаемся к игре с несколькими яркими сухими листьями ”.

Он остановился. Вокруг них воцарилась тишина. А затем из интеркома снова зазвучала музыка, негромкая оркестровая пьеса, которая затронула самые глубокие уголки их сознания.

“ Извините, ” сказал Флэндри. - Мне действительно не следовало обрушивать на вас свой мрачный пессимизм.

На этот раз в ее улыбке мелькнула тень жалости. “И, конечно, было бы невежливо показывать свои настоящие чувства или пытаться найти для них слова”.

“Touché!” Он склонил голову набок. - Думаешь, мы могли бы потанцевать под это?

“ Музыка? Вряд ли. Liebestod служит фоном для чего-то другого. Интересно, знал ли Чайвз.

“ Хм? Флэндри удивленно посмотрел на девушку.

“ Я совсем не возражаю, ” прошептала она. - Чайвз - прелесть.

Внезапно он понял.

Но звезды были холодны позади нее. Флэндри подумал об оружии и темных крепостях, ожидающих их обоих. Он подумал о рыцарской чести, которая не позволила бы воспользоваться беспомощностью, свойственной молодости, — и затем, с легкой грустью, решил, что практические соображения были тем, что действительно перевернуло чашу весов в его пользу.

Он поднес сигару ко рту и мягко сказал: “Лучше выпей кофе, пока он не остыл, девочка”.

На этом момент все благополучно закончилось. Ему показалось, что он увидел разочарованную благодарность в торопливом взгляде Кит, но не был уверен. Она отвернулась, глядя на звезды, просто чтобы не встречаться с ним взглядом в течение следующих нескольких секунд.

Она тяжело вздохнула. Целую минуту она сидела, глядя на Черулию. Затем она уставилась на свои руки и сказала бесцветным голосом: “Полагаю, ты права насчет Империи. Но тогда что станет с Лисицей?”

- Мы освободим его и выжмем из Ардазира солидную компенсацию, - сказал Флэндри так, словно в этом не было никаких сомнений.

“Э-э-э”. Она покачала головой. В ее голосе зазвучала горечь. “Нет, если это неудобно. Ваш военно-морской флот может решить вести войну там, где это необходимо. И тогда вся моя планета, мои люди, маленькая девочка по соседству и ее котенок, деревья, цветы и птицы, да что там, просто превратятся в радиоактивный пепел, разлетающийся над мертвыми серыми холмами. Или, может быть, Империум решит пойти на компромисс и позволит Ардазиру оставить Виксен. Почему бы и нет? Что значит одна планета для Империи? Обмен мог бы, как ты говоришь, купить им мир при их собственной жизни. Несколько миллионов человеческих существ - это ничто, запишите их красными чернилами.” Она снова ошеломленно покачала головой. “ Зачем мы идем туда, ты и я? Ради чего мы работаем? Что бы мы ни делали, все может пойти прахом от одного росчерка пера в руке какого-нибудь скучающего бюрократа. Не так ли?”

- Да, - сказал Флэндри.

-9-

Cэрулии, будучи звездой главной последовательности, не требовалось значительно большей массы, чем Солнце, чтобы сиять более яростно. Виксен, четвертая планета, обращается вокруг своей звезды за полтора стандартных года по такой орбите, что получает в среднем примерно столько же радиации, сколько и Терра.

- Подвох кроется в слове “средний”, - пробормотал Флэндри.

Он парил в башне с Чайвз, руки на панели управления, тело невесомое в коконе из ремней безопасности пилота. Слева обзорные экраны были затемнены, чтобы яркое синее солнце не выжгло глаза. В другом месте искаженные созвездия резко выделялись на фоне ночи. Флэндри обратил внимание на планету типа Юпитера, которую люди Виксена называют Огр: ярко-желтое свечение, ее более крупные спутники видны как искры. И о чем думали его имиритские колонисты?

“Огр и так доставил достаточно хлопот Виксен”, - пожаловался Флэндри. “ Его поселенцы должны быть довольны этим и не вступать в заговор с Ардазиром. Если это так, я имею в виду. Он повернулся к Чайвзу. “Как Кит переносит этот прыжок в невесомости?”

“ С сожалением должен сказать, что мисс Киттредж выглядела не очень уютно, сэр, ” ответил шалмуанец. “Но она сказала, что была такой”.

Флэндри прищелкнул языком. С момента появления гравитационного контроля у гражданских лиц не было особой необходимости подвергаться невесомости; следовательно, Кит, восприимчивый к ней, не имел подготовки, которая могла бы помочь. Что ж, ей было бы намного хуже, если бы ракета "Ардазирхо" попала в Хулигана. Никто никогда не умирал от космической тошноты: не повезло!

Ардазир, несомненно, установил бы строгую охрану поверженной Лисицы. Детекторы Флэндри подтверждали это: пространство вокруг планеты дрожало от вибраций первичных двигателей, патрулирующих "варкрафт", и, должно быть, там была установлена сеть орбитальных роботов-наблюдателей. Стандартный заход на посадку наверняка был замечен. Однако был и другой способ приземлиться, если вы были достаточно опытным пилотом и вам везло. Флэндри решил действовать дальше, а не связываться с оперативной группой Уолтона. Он мало что мог там сделать, кроме как сообщить о себе ... а затем все равно отправиться на Виксен, с еще большей вероятностью обнаружения и уничтожения.

С заглушенными двигателями "Хулиган " устремился на максимальной скорости прямо к своей цели. Любой автомат наверняка зарегистрировал бы ее как сидеритку и проигнорировал. Только визуальное наблюдение могло бы снять эту маскировку; а пространство настолько огромно, что даже при самой плотной блокаде вряд ли был шанс пройти так близко от незамеченного врага. Сбежать с поверхности было бы сложнее, но этот трюк был надежен. Пока вы не попадете в атмосферу!

Флэндри наблюдал, как на экранах переднего обзора распухает "Виксен". Сбоку горела зловеще большая Церулия. Северная дневная сторона планеты была похожа на раскаленный добела срез; поляризационные телескопы показывали голые горы, каменистые пустыни, реки, обезумевшие от растаявших снегов. В южном полушарии континенты все еще были зелеными и коричневыми, океаны - темно-синими, как полированный кобальт. Но облака окутали эту половину мира, штормы с ревом проносились на сотни километров, молнии сверкали сквозь дождь. Экватор был скрыт почти сплошным поясом облаков и штормового ветра. Северное сияние было холодным пламенем; южный полюс, менее яркий, все еще поднимал в небеса огромные знамена света. Одинокая маленькая луна, расположенная в 100 000 километрах от поверхности, выглядела бледной на фоне этого сияния.

На космическом корабле царила гробовая тишина, когда Флэндри снова переключил на него свое внимание. Он сказал, просто чтобы пошуметь: “И это считается земной, пригодной для жизни планетой. Какие агенты по недвижимости, должно быть, были у них в дни первопроходцев!”

“ Насколько я понимаю, южная Церулия IV не так уж вредна для здоровья большую часть года, сэр, ” сказал Чайвз. “На самом деле, только сейчас северная часть становится смертоносной”.

Флэндри кивнул. Виксен была козлом отпущения обстоятельств: у огромного Огра период был ровно в четыре раза больше, и, таким образом, за миллионы лет резонанс умножил возмущение и увеличил эксцентриситет орбиты Виксена почти вдвое. Наклон оси планеты составлял 24 °, а северная середина лета приходилась почти на периастрон. Таким образом, каждые восемнадцать месяцев Церулия опаляла это полушарие вчетверо большей радиацией, чем Терра получала от Солнца. Этот участок орбиты был спешно завершен, и большую часть года Виксен провела в более прохладных регионах. “Но я осмелюсь предположить, что ардазирхо рассчитали время своего вторжения именно на это время”, - сказал Флэндри. “Если они со звезды типа А, северная погода не должна быть для них слишком суровой”.

Он затушил последнюю сигарету. Планета заполнила носовой экран. Механизмы роботов могли многое сделать, но теперь необходимо еще и живое пилотирование...или полоса в небе Виксена и кратер, образовавшийся в его скале.

Со скоростью Хулигана она преодолела разреженные верхние слои воздуха и за считанные секунды достигла стратосферы. Это было похоже на удар гигантского кулака. Ремни безопасности Флэндри застонали, когда его тело рванулось вперед. Внешнего шума пока не было слышно, но сам флиттер взвизгнул от металлической боли. Экраны превратились в один зловещий огонь, воздух раскалился до накала.

Рука Флэндри задрожала от тяжести. Он ударил ею по переключателям привода. Хрупкая форма Чайвза не могла пошевелиться под таким давлением, но зеленый хвост метнулся, кнопка переключилась на верньер. Двигатели взревели, пытаясь сбросить скорость. Сосуд светился красным; но его металл был закристаллизован, чтобы выдержать больше, чем жар печи. Вокруг нее, внутри нее прогремел гром. Флэндри почувствовал, как его ребра придвинулись к легким, когда направление изменилось. Он по-прежнему мог видеть только пламя снаружи. Но его расплывающиеся глаза видели приборы. Он знал, что корабль выровнялся, вошел в более плотную атмосферу, подпрыгнул, как камень, и теперь огибал планету чудовищными сотрясающими прыжками.

Сначала у него было время активировать внутренние компенсаторы. Постоянное единовременное ускорение излило на него свое благословение. Он неровно вдохнул в ноющую грудь. “За это нам платят?” - пробормотал он.

Пока Чайвз работал, а термостат доводил температуру в башне до приемлемой, Флэндри отстегнул ремни и спустился в кают-компанию Кита. Она лежала неподвижно в ремнях безопасности, из вздернутого носа текла струйка крови. Он вколол ей стимулол. Ее глаза затрепетали и открылись. На мгновение она показалась ему такой юной и беспомощной, что он вынужден был отвести взгляд. “Извините, что таким образом привел вас в чувство”, - сказал он. “Это плохая практика. Но прямо сейчас нам нужен проводник.

“ Конечно. Она прошла впереди него в башню. Он сел, и она склонилась над его плечом, хмуро глядя на обзорные экраны. "Хулиган" вошел в атмосферу на крутом спуске. Рев рассекаемого воздуха прокатился по корпусу. Горы зубчато высились на ночном горизонте. “Это Хребет”, - сказал Кит. “Направляйтесь вон туда, за перевал Лунный камень”. На другой стороне тенистая долина поблескивала реками под звездами и следами полярного сияния. “Там есть Шоу и прорезающий его Королевский путь. Приземлитесь где-нибудь поблизости, маловероятно, что лодку найдут”.

Шоу опровергало свое название; это был девственный лес площадью 40 000 квадратных километров с высокими деревьями. Флэндри посадил свой аппарат так осторожно, что не сломалось ни единой веточки, заглушил двигатели и откинулся на спинку сиденья. “Пока что, - порывисто выдохнул он, - у нас все получалось, чиллун!”

- Сэр, - сказал Чайвз, - могу я еще раз взять на себя смелость предположить, что, если вы с юной леди уйдете одни, без меня, вам понадобится психиатр.

“ И позвольте мне еще раз сказать вам, куда следует совать голову, ” ответил Флэндри. “ Мне и без тебя будет нелегко выдавать себя за Виксенита. Ты остаешься на лодке и будь готов к бою. Или, что более вероятно, выбраться отсюда, как яичница.

Он встал. “ Нам лучше начать прямо сейчас, Кит, ” добавил он. - Этот препарат не продержит тебя в сознании много часов.

Оба человека уже были одеты в мягкие зеленые комбинезоны, которые Чайвз сшил в соответствии с описанием Кит профессиональных охотников. Это также объяснило бы наличие у Флэндри маленького радиопередатчика, ножа и винтовки; его акцент мог бы сойти за акцент человека, недавно переехавшего сюда из Птичьих земель. Это была достаточно тонкая маскировка ... но ардазирхо не придавали значения мелким деталям. Главное было добраться до родного города Кита, Гарта, незамеченным. Обосновавшись там, Флэндри мог оценить ситуацию и начать создавать проблемы.

Чайвз заломил руки, но с поклоном выпроводил своего хозяина из воздушного шлюза. Стояла середина зимы, но также и периастрон; только долгие ночи и частые дожди отмечали сезон в этом полушарии. Лесная подстилка была толстой и мягкой под ногами. Сквозь листву пробивался скудный свет, но кое-где на высоких стволах светились желтые фосфоресцирующие грибы, которых было достаточно, чтобы видеть. Воздух был теплым, наполненным странными зелеными ароматами. Из темноты доносились тихие посвисты, призывы, кваканье, топот, однажды крик, который оборвался бульканьем, звуками незнакомой дикой природы.

До Королевской дороги было два часа ходьбы. Флэндри и Кит вошли в ритм и почти не разговаривали. Но когда они, наконец, вышли на широкую, залитую звездным светом ленту дороги, ее рука скользнула в его. - Пойдем дальше? - спросила она.

“ Нет, если до Гарта пятьдесят километров, ” сказал Флэндри. Он сел на краю дороги. Она опустилась на изгиб его руки.

“ Тебе холодно? - спросил он, чувствуя, как она дрожит.

- Боюсь, - призналась она.

Его губы коснулись ее губ. Она ответила застенчиво, непривычно. Это было лучше, чем пешие прогулки. Или все-таки? Никогда не любил ужинать в одиночестве с закусками, подумал Флэндри и привлек ее к себе.

Далеко на шоссе блеснул свет. Слабое рычание усилилось. Кит высвободилась. “ Спасен звонком, ” пробормотал Флэндри, - но не переставай гадать, кто из нас погиб. Она рассмеялась - тихий и дрожащий звук под неземными созвездиями.

Флэндри встал и протянул руку. Машина с грохотом остановилась: грузовик на десять машин. Водитель высунулся наружу. - Хочешь за Гартом? - позвал он.

“ Совершенно верно. Флэндри помог Кит забраться в такси и последовал за ней. Грузовик снова тронулся, его состав грохотал в 200 метрах позади.

“ Вы собираетесь сдать оружие? ” спросил водитель. Это был дородный мужчина с ожесточенным лицом. На одной руке виднелись следы недавнего ранения из бластера.

“Полагаю, что так”, - ответила Кит. “Мы с мужем путешествовали по Хребту последние три месяца. Мы услышали о вторжении и начали возвращаться, но нас задержали наводнения — дожди, знаете ли, — и у нашего радио тоже возникли некоторые проблемы. Так что мы не уверены в том, что происходило ”.

“ Хватит. Водитель сплюнул в окно. Он резко взглянул на них. - Но что, черт возьми, кому-то понадобилось делать в горах в это время года?

Кит начал заикаться. Флэндри мягко сказал: “Сохрани это в тайне, пожалуйста, но это когда конусохвостый рэдкэт выходит из харла. Да, это опасно, но мы наполнили шесть тайников груммажем.

“Хм... э-э... да. Конечно. Что ж, когда доберешься до Гарта, лучше не тащи свое оружие в штаб-квартиру волков. Скорее всего, они сначала застрелят вас, а потом спросят о ваших намерениях. Положи это куда-нибудь и попроси кого-нибудь из них, пожалуйста, быть настолько любезным, чтобы забрать это у тебя ”.

- Мне очень не хочется расставаться с этой винтовкой, - сказал Флэндри.

Водитель пожал плечами. “ Тогда оставь его себе, если хочешь рискнуть. Но не рядом со мной. Я сражался при Бернтхилле и всю ночь притворялся мертвым, пока эти воющие дьяволы охотились за остатками нашего отряда. Потом я каким-то образом добрался домой, и этого достаточно. У меня жена и дети, которых нужно содержать. Он ткнул большим пальцем назад. “Грузите редкоземельную руду в этот рейс. Волки заберут это, а Хобкленс Милл превратит это в элементы управления огнем для них, и они еще постреляют по кораблям Империи. Конечно, назови меня квислингом, а потом подожди, пока не увидишь, как твои друзья с воплями бегут по твоей улице со стаей "летучих мышей", щелкают на них пальцами, а волки бегут сзади и смеются. Спроси себя, хочешь ли ты пройти через это ради Империи, которая уже отказалась от нас”.

“ Правда? ” спросил Флэндри. “Я понял из одного снимка, что приближается подкрепление”.

“ Конечно. Они здесь. У одного из моих приятелей есть неплохое радио, и он вроде как следил за космическим сражением, когда прибыли силы Уолтона, по полученным случайным сообщениям. Впрочем, оно довольно быстро прекратилось. Что может сделать Уолтон, если только он не нападет на эту планету, где сейчас базируются волки, где они уже производят свои собственные припасы и боеприпасы? И если он это сделает— ” Отблески фар отразились от пота на лице мужчины. “ Больше никакой Лисицы. Просто зола. Молись Богу, приятель, чтобы земляне не попытались взорвать Ардазир у Виксена.

- А что же тогда происходит в космосе? - спросил Флэндри.

Он не ожидал вразумительного ответа. Для гражданского, как и для обычного бойца, война - это один огромный мрачный хаос. Это был настоящий подарок судьбы, когда водитель сказал: “Мой приятель поймал радиограмму, переданную нам с терранского флота. Волки, конечно, пытались заглушить это, но я слышал, и понял, что в основном это правда. Потому что это достаточно плохо! Было много болтовни о поддержании нашей храбрости, о саботаже врага и ... — Водитель проскрежетал непристойность. “ Извините, мэм. Но подождите, пока вы не увидите, что на самом деле творится вокруг Гарта, и вы поймете, как я отношусь к этой идее. Адмирал Уолтон говорит, что его флот захватил несколько баз на астероидах, и они не пытаются выбить его оттуда. Патовая ситуация, понимаете, пока волки не накопят достаточно сил. Что они и делают, причем быстро. Причина, по которой адмирал не может бросить все, что у него есть, против них в космосе, заключается в том, что он тоже должен следить за Огром. Кажется, есть основания подозревать, что Имир может быть в сговоре с Ардазиром. Имириты ничего не говорят. Ты же знаешь, какие они.

Флэндри кивнул. “ Да. ‘Если вы не верите нам на слово, что мы нейтральны, то нет очевидного способа убедить вас самих, поскольку вся Земная Империя не смогла бы исследовать даже часть территории Расселения. Соответственно, мы не будем тратить наше время на обсуждение этого вопроса”.

“ Вот именно, приятель. У тебя тот самый тон. Конечно, они могут быть честными. Или, возможно, они ждут той минуты, когда Уолтон ослабит за ними наблюдение, чтобы напасть на него.

Флэндри выглянул наружу. Звезды мерцали безлико, не заботясь о том, что несколько пылинок плоти назвали их провинциями на несколько столетий. Он увидел, что на небе этой планеты нет звезд, дыра в вечность. Кит сказала ему, что это называется Люк. Но это была всего лишь ближайшая темная туманность, даже не большая. Ясная белая искра Ригеля была более зловещей, она полыхала из сердца царства Мерсейи. А что насчет Огра, рыжевато-коричневого над деревьями?

“ Как ты думаешь, что произойдет? Голос Кита едва был слышен из-за урчания двигателя.

“Я даже не осмеливаюсь гадать”, - сказал водитель. “Может быть, Уолтон о чем—нибудь договорится - может быть, оставит нас здесь, чтобы мы стали скотом-волком, или может быть, организует нашу эвакуацию, и мы сможем стать нищими на Терре. Или он мог бы сражаться в космосе ... Но даже если он не нападет на их форты здесь, на Виксене, мы все станем заложниками Ардазира, не так ли? Или имириты might...No , мэм, я просто езжу на своем грузовике, получаю зарплату и кормлю свою семью. Кажется, с каждой неделей рацион сокращается. Полагаю, что один человек больше ничего не может сделать. Не так ли?

Кит заплакала, тихое безнадежное всхлипывание на плече Флэндри. Он обнял ее, и они просидели так всю дорогу до Гарта.

-10-

Nснова полет, после короткого жаркого зимнего дня, полного гроз. Флэндри и Эмиль Брайс стояли в кромешной тьме переулка, наблюдая за почти невидимой улицей. Дождь заливал их плащи. Из-под складки капюшона Флэндри сочилась вода, его туника промокла насквозь, но он не осмеливался пошевелиться. Теперь в любой момент могли появиться ардазирхо.

Дождь шумел медленно и сильно, стекая по остроконечным крышам Гарта, по затемненным улицам и с бульканьем стекая в ливневые стоки. Ветер стих, но время от времени сверкали молнии. На мгновение мелькнула белая мостовая, поблескивающая влагой, фахверковые дома с глухими ставнями, теснившиеся бок о бок, каркасная башня передатчика для одной из роботизированных метеостанций, разбросанных по планете. Затем снова опустилась ночь, и в огромных пустотах прогремел гром.

Эмиль Брайс не двигался с места в течение получаса. "Но он действительно охотник по профессии", - подумал Флэндри. Землянин испытывал необоснованную неприязнь к гильдии Брайса. Черт бы их побрал, это было несправедливо, в этом ремесле они с детства поджидали добычу — и ему пришлось начать с чистого листа. Нет, жарко. От него шел пар под дождевой накидкой.

Шаги раздавались на дорожке. У них не было человеческого ритма. И они не ударяли каблуком ботинка о землю, а щелкали по тротуару обутыми в металл носками. Сверкнул луч фонарика, прорезая темноту светом, слишком синим и резким для человеческого комфорта. Водянистые отблески коснулись широкого красного лица Брайса. Шевелился только рот, и Флэндри прочел на нем страх. Волки!

Но дротиковый пистолет Брайса выскользнул из-под плаща. Флэндри переложил "стальные кастеты" на одну руку. Другой рукой он жестом подозвал Брайса назад. Он, Флэндри, должен пойти первым, выбрать именно того врага, который ему нужен, — в темноте, под дождем, и у всех у них нечеловеческие лица. Не помогла бы и униформа; у ардазирхо было такое дикое разнообразие одежды.

Но ... Флэндри был обучен. Это стоило винтовки, чтобы иметь предлог проникнуть в местную штаб-квартиру захватчиков. Их гарнизон в Гарте был невелик: несколько сотен для города с населением в четверть миллиона человек. Но современное тяжелое вооружение исправило это, роботанки, повторяющиеся пушки, категорическое заявление о том, что любой город, в котором человеческое восстание действительно увенчается успехом, будет обстрелян ракетами. (Стеклянный кратер, который был Марсбургом, доказал это.) Гарнизон Гарта находился там в основном для укомплектования наблюдательных постов и противокосмической обороны в окрестностях; но они также собирали огнестрельное оружие, руководили заводами по производству для своей армии, рыскали в поисках граждан, у которых остался дух сражаться. Следовательно, сказал себе Флэндри, их старший офицер должен обладать достаточными знаниями — и старший офицер говорил по—англически, и Флэндри хорошо рассмотрел его, когда сдавал винтовку, и Флэндри был обучен различать лица, даже нечеловеческие -

И вот теперь глава Клана Темулак, как он себя называл, уходил с дежурства, из штаба в казармы. Брайс и другие наблюдали за ардазирхо в течение нескольких недель. Они рассказали Флэндри, что захватчики передвигались пешком, небольшими вооруженными группами, когда это было практически возможно. Никто толком не знал почему. Возможно, они предпочитали близость с запахами и звуками, которой лишено транспортное средство; было известно, что у них нюх лучше, чем у человека. Или, возможно, они наслаждались вызовом: не раз люди нападали на такую группу, были отбиты, за ними охотились и разрывали на куски. У гражданских не было никаких шансов против бронежилетов, бластерного оружия и натренированных для боя рефлексов.

Но я не гражданский, сказал себе Флэндри, а Брайс обладает некоторыми довольно специфическими навыками.

Добыча прошла мимо. Рассеянный свет вспышки выхватил взъерошенные головы в намордниках на фоне струящегося полумрака. Их было пятеро. Флэндри узнал Темулака, в шлеме и корсете, примерно посередине. Он выскользнул из переулка следом за ними.

Ардазирхо развернулись. Насколько острым был их слух? Флэндри продолжал. Рука покрытого красным мехом инопланетянина потянулась к бластеру в кобуре. Флэндри ударил Темулака кулаком со стальными костяшками в лицо. Противник мотнул головой, костяшки пальцев звякнули о шлем. И легкий металл покрывал его живот, там никакой удар не возымел бы эффекта. Выхватил бластер. Флэндри рубанул его по левой ладони ребром ладони с дикой точностью. Ему показалось, что он почувствовал, как под ним хрустнули кости запястья. Пистолет Темулака с грохотом упал на тротуар. Ардазирхо запрокинул голову и завыл, завывающий звук разнесся по дождю. А ШТАБ—квартира всего в полукилометре отсюда, казармы не дальше в противоположном направлении -

Флэндри нанес удар карате в челюсть. Офицер отшатнулся. Но он был быстр, извернувшись, чтобы схватить мужчину за лодыжку, прежде чем она отдернулась, Они упали вместе. Правая рука Темулака все еще бесполезно висела, но левая схватила Флэндри за горло. Землянин заметил ногти, укрепленные острыми стальными плектрами. Он вскинул руку, чтобы ему не вырвали гортань. Темулак снова взвыл. Флэндри рубанул по волосатой шее. Ардазирхо пригнулся и вонзил зубы в запястье Флэндри. Боль огнем пронеслась по нервам. Но теперь Темулак склонился перед ним. Флэндри нанес удар кроликом. Темулак обмяк. Флэндри лег ему на спину и придушил его.

Подняв глаза и задыхаясь, мужчина увидел, как тени прыгают и кричат в свете упавшего фонарика. Не было никакой возможности просто уколоть Темулака. Он был нужен живым, и Флэндри не знал, какие анестетики могут оказаться смертельными для ардазирхо. Но Брайсу нужно было только убить охранников, как можно бесшумнее. Его пневматическое ружье выплевывало цианистые дротики, быстрая смерть для любого дышащего кислородом. И его умелый прицел послал эти дротики в незащищенную плоть, а не бесполезно ломающиеся о броню. Две фигуры распростерлись на улице. Другой каким-то образом вцепился Брайсу в горло. Охотник занес сапог. Он звякнул по нагруднику, но огромная сила отбросила пришельца назад. Брайс выстрелил в него. К тому времени последний из них успел выхватить свой бластер. Он грохнул и полыхнул сквозь дождь. Брайс уже упал. Ионный заряд прошил то место, где он только что был. Брайс выстрелил, промахнулся, откатился в сторону от очередного взрыва, выстрелил снова и промахнулся. Теперь на улице был слышен вой - это стая захватчиков собралась, чтобы прийти на помощь.

Флэндри перегнулся через изможденное тело Темулака, поднял ружье Главы Клана и стал ждать. Этой ночью он был почти слеп. Бластер другого Ардазирхо вспыхнул еще раз. Флэндри выстрелил туда, куда было видно. Инопланетянин вскрикнул один раз и с глухим стуком рухнул на улицу. Опаленные волосы и мясо отвратительно дымились во влажном воздухе.

“ Вон отсюда! ” выдохнул Брайс. Он выпрямился. “ Они идут! И они выследят нас по запаху...

- Я был готов к этому,” сказал Флэндри. Короткая жесткая усмешка обнажила его зубы. Он позволил Брайсу поднять Темулака, а сам достал из кармана туники плоскую пластиковую бутылку. Он повернул форсунку и разбрызгал литр бензина по всему участку. “Если их носы будут в порядке еще несколько минут после этого, я сдаюсь. Пошли”.

Брайс повел их через переулок на соседнюю улицу, вниз по ужасно открытой брусчатке, затем, держась за руки, перебрался через садовую ограду. Ни один личный транспорт людей не мог передвигаться после наступления темноты, не подвергаясь обстрелу с воздуха, но до подземного убежища было недалеко. На самом деле, слишком близко, подумал Флэндри. Но тогда, у кого на Виксене был опыт в подобных операциях? Кит разыскала тех друзей в Гарте, которые вывезли ее контрабандой, и они привели Флэндри прямо к их маленькой организации. На этот раз это ускорило дело, да, но предположим, что ардазирхо снабдили его звонком? Or...it было только вопросом времени, когда они начнут подробно допрашивать людей под воздействием наркотиков и принуждения. Затем вам понадобились ячейки, сменные пароли, широко разбросанные секретные лазейки, или вашему подполью пришел конец.

Флэндри, спотыкаясь, пробирался через промокшие цветочные клумбы. Он помог Брайсу отнести Темулака в погреб для ураганов: стандарт для каждого дома в Гарте. От этого был прорыт туннель; по крайней мере, его дверь была хорошо замаскирована. Флэндри и Брайс ощупью преодолели несколько сотен метров до другого конца. Они оказались под домом, адреса которого им не следовало знать.

Джудит Херст обернулась с тихим вскриком, когда дверь подвала открылась. Затем тусклый свет выхватил из темноты тяжелую фигуру Брайса и Темулака, все еще обмякшего на руках охотника. Флэндри подошел сзади, сбрасывая плащ и облегченно присвистывая. “ О, ” ахнула Джудит. - Ты поймал его!

Брайс обвел взглядом их круг. В свете единственного маленького флуоресцентного фонаря стояла дюжина мужчин с напряженными загорелыми лицами. Их чудовищные тени падали по углам и на оконные ставни. На поясах у них поблескивали ножи и запрещенные пистолеты. Кит был единственным сидящим человеком, все еще погруженным в тупую печаль, вызванную реакцией на стимулятор.

“ Чертовски близко к тому, чтобы не получилось, ” проворчал Брайс. “ Не смог бы, не будь здесь капитана. Сэр Доминик, я приношу извинения за некоторые вещи, которые я в последнее время думал о Терре.

“И я”. Джудит Херст выступила вперед, взяв моряка за обе руки. Она была одной из немногих женщин в подполье, и Флэндри считал преступлением рисковать тем, что такие взгляды попадут под прицел. Она была высокой, с длинными каштановыми волосами и кожей цвета сливок; ее глаза были сонно-карими на полном, надутом лице; ее фигура напрягалась в шортах и болеро. “Я никогда не думала, что увижу тебя снова”, - сказала она. “Но ты вернулся с первым настоящим успехом, который принесла нам эта война”.

“ Двумя глотками не напьешься, ” предупредил Флэндри. Он отвесил ей самый учтивый поклон. “ Кстати говоря, я бы не отказался от чего-нибудь жидкого и не могу представить себе более изысканного виночерпия. Но сначала давайте разберемся с другом Темулаком. Сюда, не так ли?”

Когда он проходил мимо Кит, ее измученные глаза обратились к нему. По ее лицу медленно текли слезы. “О, Доминик, ты жив”, - прошептала она. “По сравнению с этим все остальное кажется ерундой”. Она поднялась на нетвердые ноги. Он одарил ее озабоченной улыбкой и прошел мимо, его мозг был забит техническими подробностями.

При наличии надлежащей биопсихологической лаборатории он мог бы научиться вытягивать правду из Темулака с помощью лекарств и электроники. Но сейчас у него просто не хватало данных об этом виде. Ему пришлось бы прибегнуть к некоторым широко применимым, если не универсальным, правилам психологии.

По его приказу в соседней комнате в подвале была установлена удобная кровать. Он раздел Темулака и связал его, крепко, но мягкими путями, которые не натирали кожу. Пленник зашевелился. К тому времени, как Флэндри закончил, а Темулак застыл неподвижно, серые глаза инопланетянина были открыты, а морда снова сморщилась, обнажив белые зубы. Из горла Темулака вырвалось рычание.

- Чувствуешь себя лучше? - елейно спросил мужчина.

“ Не так хорошо, как мне будет, когда мы остановим тебя на улице. Англик говорил с сильным акцентом, но бегло, и в нем чувствовалась надменность, подобная стали.

“ Я содрогаюсь. Флэндри зажег сигарету. “ Что ж, товарищ, если вы хотите ответить на несколько вопросов сейчас, это избавит всех от неприятностей. Полагаю, раз ты жив, тебе не сообщили координаты твоего родного солнца. Но ты сохранил подсказки. Он задумчиво выпустил колечко дыма. “И, чтобы быть уверенным, есть вещи, которые ты, очевидно, знаешь, поскольку этого требует твой ранг. О, самые разные вещи, дорогая, которые моя сторона просто умирает от желания узнать”. Он усмехнулся. “Я не имею в виду это буквально. Любая смерть будет совершена тобой”.

Темулак напрягся. — Если ты думаешь, что я останусь в живых ценой предательства орбеха...

-Ничего столь однозначного.

Рыжий мех ощетинился, но Темулак прорычал: “И боль ни в коей мере не заставит меня. И я не верю, что вы понимаете психофизиологию моей расы достаточно хорошо, чтобы взяться за полное восстановление.

“ Нет, ” признался Флэндри, “ пока нет. Однако у меня в любом случае нет времени на восстановление, а пытки - это так утомительно ... к тому же нет гарантии, что, когда ты заговоришь, ты не соврешь. Нет, нет, друг мой, ты захочешь мне все рассказать довольно скоро. Когда с тебя хватит, просто позвони, и я приеду и выслушаю тебя”.

Он кивнул доктору Райнеке. Врач выкатил оборудование, которое он забрал из больницы общего профиля Гарта по просьбе Флэндри. На глаза Темулака был надвинут капюшон, звукопоглощающий воск заполнил его уши и заткнул нос, аппарат вводил ему питание внутривенно, а другой удалял отходы жизнедеятельности организма. Они оставили его неподвижным и, за исключением мягкого постоянного давления уз и постели, запечатанным во тьме, подобной смерти. Никакие чувственные впечатления не могли достичь его извне. Это было безболезненно, не причинило непоправимого вреда, но разум не предназначен для такой изоляции. Когда ему не на что ориентироваться, он быстро теряет всякое представление о времени; час кажется днем, а позже неделей или годом. Пространство и материальная реальность исчезают. Приходят галлюцинации, и воля начинает рушиться. Особенно это верно, когда жертва находится среди врагов, напряженная в ожидании удара кнута или ножа, которые, несомненно, использовала бы его собственная свирепая культура.

Флэндри закрыл дверь. “ Будь начеку, - сказал он. “ Когда он начнет орать, дай мне знать. ” Он снял тунику. “У кого я могу попросить что-нибудь сухое из одежды?”

Джудит окинула долгим взглядом его торс. “ Я думала, все земляне дряблые, сэр Доминик, ” промурлыкала она. “В этом я тоже был неправ”.

Он смерил ее взглядом. - А ты, моя дорогая, совершенно ясно даешь понять, что виксениты совсем не такие, - ухмыльнулся он.

Она взяла его за руку. - Что ты планируешь делать дальше?

“Почешитесь вокруг. Наблюдайте. Превратите этот костюм макизара во что-нибудь эффективное. Вас нужно научить стольким трюкам. Назову лишь одно: в любой момент, когда у вас не найдется другого развлечения, вы можете приостановить работу на военном заводе на полдня анонимным телефонным звонком с предупреждением о том, что заложена бомба замедленного действия и персоналу лучше убираться. Тогда нужно организовать всю остальную часть вашей планеты. Я не знаю, сколько дней у меня будет в запасе, но работы хватит на целый год. Флэндри с наслаждением потянулся. - Но прямо сейчас я хочу выпить, о чем говорил.

“ Пожалуйста, сэр. Брайс протянул фляжку.

Джудит бросила на него сердитый взгляд. “ Это все, что ты можешь предложить капитану, - это белый мул? ” воскликнула она. Ее волосы рассыпались по спине, когда она повернулась, чтобы снова улыбнуться Флэндри. “Я знаю, вы сочтете меня ужасно дерзкой, но у меня дома есть две бутылки настоящего бургундского. Это всего в нескольких кварталах отсюда, и я знаю безопасный путь.

О-хо-хо! Флэндри мысленно облизнулся. “Очень рад”, - сказал он.

“ Я бы пригласила и остальных, ” сладко сказала Джудит, “ но ’этого недостаточно, чтобы ходить вокруг да около", а сэр Доминик заслуживает этого больше всех. Для него нет ничего слишком хорошего, вот что я думаю. Совсем ничего.

“ Согласен, ” сказал Флэндри. Он поклонился, пожелал ей спокойной ночи и вышел вместе с ней.

Кит некоторое время смотрел им вслед. Закрывая дверь, он услышал, как она разразилась рыданиями.

-11-

Tпрошло три 22-часовых периода ротации "Виксен" и часть четвертого, прежде чем пришло сообщение о том, что "Темулак" сломался. Флэндри присвистнул. “ Самое время! Если они все такие крутые...

Джудит прильнула к нему. “ Тебе обязательно уходить прямо сейчас, дорогой? пробормотала она. “Ты так долго отсутствовал ... Рыскал, шпионил, а на улицах все еще полно стай, охотящихся за теми, кто напал на тот отряд — я в ужасе за тебя”.

Ее взгляд был скорее приглашающим, чем встревоженным. Флэндри рассеянно поцеловал ее. “Мы патриоты и все такое прочее”, - сказал он. “Я не мог бы любить тебя так сильно, дорогая, и так далее. А теперь отпусти. - Он вышел за дверь прежде, чем она успела что-либо сказать дальше.

Путь между ее домом и подземкой пролегал в основном от сада к саду, но был и участок общественной улицы. Флэндри засунул руки в карманы и неторопливо зашагал под шелестящими перьями пальм, как будто у него не было ни забот, ни спешки. Другие люди вокруг, пешие или в наземных машинах, были подавлены, на них уже навалились уколы голода и убогости. Однажды группа ардазирхо с жужжанием пронеслась мимо на одноколесных велосипедах; их острые красные морды рассекали воздух, как носы, и они оставляли за собой испуганную тишину. Зимнее солнце низко клонилось к северо-западу, большое и ослепительно белое на бледном небе, среди торопливо набегающих грозовых туч.

Когда Флэндри вошел в подвал, там были только Эмиль Брайс и Кит Киттредж. Охотник стоял на страже. Из-за закрытой двери позади него доносились вой и рыдания. “Он пробормотал, что заговорит”, - сказал Брайс. “Но ты можешь доверять тому, что он говорит?”

“ Допрос - это тоже наука, ” ответил Флэндри. “Если Темулак достаточно похож на человека, чтобы сломаться в условиях изоляции, он не сможет достаточно быстро изобрести последовательную ложь, когда я начну забрасывать его вопросами. Ты достал тот диктофон, который я хотел?

“Вот”. Кит подняла его. В полумраке она выглядела очень маленькой и одинокой. От бессонницы у нее покраснели глаза. Она принесла машинку Флэндри, который встретил ее в нескольких метрах от Брайса. Она наклонилась к нему на цыпочках и дрожащим голосом прошептала: “Что ты теперь будешь делать?”

Флэндри изучающе посмотрел на нее. Он подумал, что хорошо узнал ее по пути сюда. Но это было только при одном наборе условий — и насколько хорошо один человек вообще знает другого, несмотря на всю претенциозную психологию? С тех пор, как он захватил Ардазирхо, он видел ее только во время одного краткого визита в этот подвал. У них было несколько минут наедине, но ничего личного не было сказано. На это не было времени. Он видел, как она дрожала.

“Я собираюсь расспросить брата Темулака”, - сказал он ей. “А потом я бы не отказался от ужина и чего-нибудь покрепче”.

“ С Джудит Херст? Его поразило, с какой яростью она это выпалила.

- Зависит от обстоятельств, - сказал он осторожным тоном.

“ Доминик— - Она обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Ее взгляд затуманился, ища его. “ Не надо. Пожалуйста, не заставляй меня делать…то, чего я не хочу...

“ Посмотрим. Он направился к внутренней двери. Кит заплакала, на этот раз безнадежно.

Брайс встал. “Почему, что все-таки случилось?” спросил он.

“ Она переутомилась. Флэндри открыл дверь.

“ Хуже того. - Охотник перевел взгляд с него на девушку и обратно. В его рычании тлела обида: “Может быть, это не мое дело...”

“ Это не так. Флэндри вошел, закрыв за собой дверь.

Темулак лежал, дрожа и задыхаясь. Флэндри включил магнитофон и отключил уши Ардазирхо. “Ты хотела поговорить со мной?” мягко спросил он.

“ Отпустите меня! ” взвизгнул Темулак. “ Отпустите меня, я говорю! Замара шаммиш ни улан! Он открыл рот и завыл. Это было так похоже на зверя, что по спине Флэндри пробежали мурашки.

“ Посмотрим, после того как вы окажете содействие. Мужчина сел.

“ Я никогда не думал, что…вы, серые люди... серые сердца— ” захныкал Темулак. У него потекла слюна между клыками.

“ Тогда спокойной ночи, ” сказал Флэндри. - Приятных снов.

“ Нет! Нет, дай мне посмотреть! Дай мне понюхать! Я буду...Замара, замара...

Флэндри приступил к допросу.

На это ушло время. Основной принцип состоял в том, чтобы продолжать наносить удары, выхватывать вопрос, выдавливать ответ, подбрасывать следующий вопрос, хвататься за малейшие несоответствия, всегда наносить удар, наносить удар и еще раз наносить, не давая жертве ни секунды подумать. Без напарника Флэндри вскоре устал. Он продолжал двигаться, на сигаретах и нервах; после первого часа он потерял счет времени.

В конце концов, прослушав полную кассету, он на мгновение расслабился. Воздух был почти пропитан дымом. Пот казался липким под одеждой. Он затянулся еще одной сигаретой и равнодушно заметил, как дрожит его рука. Но Темулак скулил и дергался, почти потеряв рассудок от явного психического истощения.

Картина пока что была лишь голым наброском, подумал Флэндри уныло, отстраненно. Как много можно рассказать за одну ночь о целом мире, его величии и богатом разнообразии, о его многочисленных народах и всех их историях? Как много на сегодняшний день мы действительно знаем о Терре? Но на пленке содержалась информация, стоящая целых кораблей.

Где-то было солнце, более яркое, чем Церулия, и планета, которую ее основная нация называла Ардазир. (“Нация” было англиканским словом; у Флэндри сложилось впечатление, что “клановый союз” или “совокупная стая” могли бы более точно перевести orbekh.) Эта страна самостоятельно совершила межпланетные перелеты. Затем, примерно пятнадцать стандартных лет назад, гравитация, сверхсветовые псевдоскорости, весь аппарат современной галактики обрушился на Ардазир. Военные лорды (вожди, спикеры, вожаки стай?) Урдаху, доминирующего орбека, быстро использовали их, чтобы завершить порабощение своего собственного мира. Затем они повернули наружу. Их охотники вторглись в дюжину отсталых систем, грабя и порабощая; инженеры последовали за ними, подготавливая завоеванные планеты к дальнейшей войне.

И вот теперь началось нападение на империю людей. Лорды Урдаху заверили своих последователей, что у Ардазира есть союзники, могущественные обитатели настолько чужих миров, что никогда нельзя опасаться нападения — хотя эти пришельцы уже давно были раздражены человечеством и нашли в Ардазире инструмент для уничтожения и замены Земной империи…Темулак не расспрашивал глубже, вообще мало думал об этом. Ардазирхо по своей природе казались несколько более безрассудными и фаталистичными, чем мужчины, и несколько менее любопытными. Если обстоятельства давали шанс на приключения, славу и богатство, этого было достаточно. Меры предосторожности можно было бы оставить на попечение мудрых старых женщин орбеха.

Флэндри курил в напряженном молчании. Если бы Имир действительно стоял за Ардазиром - для Имира было бы естественно временно сотрудничать с Мерсейей, распиливая Терру между кризисами на Сираксе и Виксен. Возможно, Мерсейя была следующей в списке Имира. После этого Ардазир вряд ли доставит неприятности крушению.

Но какую злобу мог иметь имир против кислорододышащих или даже только против Терры? Были небольшие трения, да, неизбежно - но ничего серьезного, наверняка монстры терли друг друга сильнее, чем ...И все же Хоркс сделал все возможное, чтобы убить меня. Почему? С чем его могли нанять? Какой материальный предмет с земной планеты не рухнул бы у него в руках на Юпитере? Какая у него могла быть причина, кроме приказов его собственного губернатора, который проводил политику, разработанную на самом Имире ...?

Флэндри сжал кулак. На этот вопрос был ответ, но он не осмеливался полагаться на него без дополнительных доказательств. Он снова сосредоточился на практических вопросах. В основном лента содержала такие детали: количество кораблей и войск Ардазирхо в этой системе, опознавательные сигналы, расположение войск по всей Виксен, расположение фортов и особенно большого штабного логова; общее население Ардазира, ресурсы, промышленность, армия и флот…Темулак не был посвящен во многие государственные тайны, но у него было достаточно указаний, от которых у Флэндри мурашки побежали по коже. Около двух миллионов воинов оккупировали Виксен; сто миллионов все еще были дома или на уже завоеванных планетах, где быстро накапливалось военное снаряжение; все офицеры были проинформированы, что существует множество других уязвимых имперских аванпостов, человеческих колоний или родных миров видов, союзных терране…Да, Ардазир, несомненно, планировал нанести удар в другом месте Империи, и очень скоро. Еще один или два таких удара, и Имперский флот должен передать Сиракс Мерсейе, повернуть внутрь и защищать материнскую планету. В этот момент —

Неправда, что армия марширует на животе, подумал Флэндри. Информация нужна ему даже больше, чем еда. Марширует на голове. Без сомнения, именно поэтому в имперском Верховном командовании так много тупиц.

Он усмехнулся. Какой бы плохой шутка ни была, она придала ему сил. А ему понадобятся силы.

- Ты позволишь мне посмотреть? - спросил Темулак тихим, прерывающимся голосом.

“ Я больше не лишу тебя моей красоты, - сказал Флэндри. Он снял капюшон с рыжеватой головы и вытащил восковые пробки из носа. Темулак ошеломленно заморгал от дыма и одного тусклого огонька. Флэндри отсоединил механизмы, которые поддерживали в нем жизнь. “Вы, конечно, останетесь нашим гостем”, - сказал он. “Если выяснится, что ты увиливал, возвращайся в темный чулан”.

Темулак ощетинился. Его зубы щелкнули, на сантиметр промахнувшись мимо руки мужчины.

“ Непослушный! Флэндри отступил назад. - За это ты можешь некоторое время побыть связанным.

Темулак зарычал с койки: “Ты, серокожий безволосый червяк, если ты думаешь, что уловки валкузы спасут тебя от Черных людей - я сам вырву тебе глотку и задушу твоими собственными кишками!”

“ И аннулируйте мою закладную, - добавил Флэндри. Он вышел, закрыв за собой дверь.

Брайс и Кит вздрогнули. Они заснули в своих креслах. Охотник потер глаза. “Боже галактики, как долго ты этим занимался!” - воскликнул он.

“ Вот. Флэндри бросил ему катушку с лентой. “ Это должно попасть на флот адмирала Уолтона, Это необходимо, если не совсем достаточно, для вашего освобождения. Сможешь сделать?”

“ Враг поймал бы радио, ” с сомнением сказал Брайс. - У нас все еще есть несколько спрятанных космических кораблей, но “Кит" был самым быстрым. И с тех пор космическая гвардия волков тоже ужесточилась до скрипа.

Флэндри вздохнул. “ Этого я и боялся. - Он нацарапал что-то на листе бумаги. “Вот приблизительная карта, я покажу тебе, где находится мой личный флиттер. Ты знаешь эту мелодию?” Он присвистнул. “Нет? Это доказывает, что у тебя чистые помыслы. Что ж, выучи это.” Он репетировал "Лисицу", пока не был удовлетворен. “Хорошо. Подойди к флиттеру, насвистывая это, и Чайвз не застрелит тебя без расследования. Передай ему эту записку. Там сказано, чтобы он отвез кассету Уолтону. Если что-то и может преодолеть эту блокаду, не собрав ракет, так это зеленый лук в ”Хулигане.

Кит подавила вздох. — Но тогда ты, Доминик... выхода нет...

Флэндри пожал плечами. - Я слишком устал, чтобы думать о чем-то, кроме хорошей мягкой постели.

Брайс, засовывая катушку под тунику, ухмыльнулся: “Чья?”

Кит застыл, словно пораженный.

Флэндри слегка кивнул ей. “ Так оно и есть. ” Он взглянул на свой хронометр. “ Ближе к полуночи по местному времени отчаливаем, Брайс, парень. Но зайди и скажи доктору Райнеке, чтобы он перенес свой аппарат и заключенного в другое место. Всегда лучше продолжать передвигаться, когда тебя ищут. И никто, кроме разносчика таблеток и тех, кто ему помогает, не должен знать, где они прячут Темулак в следующий раз. Все ясно?”

“ Доминик— ” Кит сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она уставилась в пол; он мог видеть только ее короткие светлые волосы.

Он мягко сказал: “Я должен поспать или упаду в обморок, девочка. Встретимся в полдень у фонтана "Ракета". Я думаю, нам нужно обсудить несколько личных вопросов.

Она повернулась и побежала наверх.

Флэндри тоже ушел. Ночное небо озарилось полярным сиянием; ему показалось, что он слышит его ионное шипение в затемненной тишине города. Однажды он вскарабкался на крышу и подождал, пока мимо проедет патруль ардазирхо. Тусклый голубой свет отражался от их металла и зубов.

Джудит приняла его радушно. — Я так волновалась, дорогой...

Он некоторое время рассматривал ее. Усталость навалилась на него. Но она приготовила поздний ужин с вином и холодной дичью, которую, как она знала, он любил, и ее волосы отливали рыжим в свете свечей. "К черту сон", - решил Флэндри. Возможно, завтра он будет спать уже окончательно.

Он действительно вздремнул несколько утренних часов и вышел из дома еще до полудня. Площадь исследователей когда-то была веселым местом, где люди неторопливо сидели в окружающих садах, потягивая кофе, слушая, как шелестят на ветру арфы деревьев, и наблюдая за тем, как мимо течет жизнь. Теперь она была пуста. Сам металлический фонтан в форме древней космической ракеты все еще выбрасывал из своего хвоста разноцветные огни, лишенные тепла, но они казались бледными под хмурым зимним небом.

Флэндри достал сигарету, сел на бортик фонтана и стал ждать. Несколько дождевых капель предварительно коснулись его приподнятого лица.

Военный грузовик выехал на пустынную улицу и резко остановился. Трое ардазирхо выпрыгнули из кабины. С ними был Кит. Она указала на Флэндри. Прямо над головой сверкнула молния, и внезапный гром заглушил ее слова. Но тон был мстительным.

“Стой, человек!”

Должно быть, это была единственная фраза на английском, которую знал кто-либо из троих захватчиков. Они выкрикивали ее снова и снова, пока Флэндри выскакивал на площадь. Он пригнулся и побежал зигзагами.

Выстрелов не последовало. Ардазирхо радостно взвизгнул и открыл кузов грузовика. Хрустнули кожистые крылья. Флэндри бросил взгляд назад. Десяток метровых змеиных тел хлынули вверх из грузовика. Они увидели его, засвистели и пригнулись.

Флэндри побежал. Его сердце заколотилось от дикого иррационального, неконтролируемого ужаса. Летучие мыши настигли его. Он услышал, как за его затылком клацнули зубы. Худощавое тело обвилось вокруг его правой руки. Он в бешенстве дернул конечность вверх. Крылья воспротивились ему. Клыки вонзились в его плоть. Остальная часть стаи развернулась, нырнула и хлестнула его хвостами.

Он снова бросился бежать. Трое Ардазирхо последовали за ним длинными прыжками, которые несли их по земле быстрее, чем мог разогнаться человек. Они выли, и в их вое слышался смех. Улица была пуста, гулко отдаваясь под сапогами. Закрытые ставнями окна смотрели вниз, ничего не видя. Двери были закрыты и заперты.

Флэндри остановился. Он обернулся. Его правая рука все еще была сжата. Левая нырнула под тунику. Игольник вылез наружу. Он прицелился в ближайшего из смеющихся румяных дьяволов. Летучая мышь-змея бросилась ему на руку с пистолетом. Она укусила с натренированной точностью в пальцы. Флэндри выпустил оружие. Он бросился за змеей — чтобы свернуть хотя бы одну из их проклятых шей!

Оно вырвалось на свободу. Его похожие на рептилий челюсти оскалились. Затем Ардазирхо приблизились.

-12-

Mв остальное время года северная половина Виксена представляла собой просто пустыню, болото или прерию, где быстро зарождалась растительная жизнь и животные, которые питались, выползали из своих нор. Арктика даже знала снег, когда наступала долгая зимняя ночь. Но летом снега таяли, превращаясь в бурные реки, реки разливались и становились озерами, озера высыхали. Штормы бушевали на экваторе и в южном полушарии, поскольку в более прохладных частях снова выпадали осадки. За исключением небольших морей, мрачных среди солончаков, север был засушливым. Вспыхнули пожары, пампасы снова стали бесплодными за несколько красных дней. В таких эрозионных условиях на этой земле не было гор. Большая ее часть была равниной, по которой раскаленный ветер разносил пыль и пепел. В некоторых местах возвышались узловатые хребты, безжизненные холмы, искривленные утесы, русла, изрезанные ливневыми паводками в огромные шрамы на земле.

Ардазирхо разместили свою штаб-квартиру в таком регионе, немного ниже полярного круга. Тысячи смертоносных километров защищали его от наземных атак людей; разрушенная местность служила камуфляжем и защитой от космических кораблей. Не то чтобы они пытались полностью скрыть свою крепость. Это было бы невозможно. Но он проник глубоко в зону поражения и предлагал несколько конкретных целей.

То тут, то там Флэндри видел военный корабль, нагло стоящий на открытом месте, ракетные установки, детекторные станции, наблюдательные вышки, черные и покосившиеся на фоне слепящего неба. Внешние стены извивались по оврагам и обнаженным хребтам; часовые Ардазирхо расхаживали по ним, не обращая внимания на сухую жестокую жару, бело-голубые адские блики, проливное ультрафиолетовое излучение. Но в основном крепость располагалась внутри холмов, в длинных сводчатых туннелях, где стучали сапоги и голоса эхом разносились из комнаты в комнату, похожую на берлогу. Строительство велось стандартными методами раскопок: расточительное использование атомной энергии для сплавления живой породы в желаемые формы, затем быстрая роботизированная установка необходимых механизмов. Но планировка была более грубой, извилистой, менее уединенной, чем хотелось бы человеку или мерсейцу. Предки Ардазирхо жили в пещерах и охотились стаями.

Флэндри втолкнули в небольшую комнату, оборудованную под лабораторию. Двое воинов удерживали его на месте. Седой техник начал готовить инструменты.

Часто в течение следующего дня или двух Флэндри кричал. Он ничего не мог с собой поделать. Электронное обучение не должно проходить так быстро. Но наконец, больной и трясущийся, он смог прорычать на языке урдаху. Действительно, подумал он, ардазирхо были тщательно проинструктированы. Они настолько хорошо понимали нервную систему человека, что могли наложить на нее новый лингвистический шаблон всего за несколько часов и не свести владельца с ума.

Не совсем.

Флэндри вели по бесконечным гулким коридорам. Их яркое голубоватое свечение резало ему глаза, заставляя щуриться. Несмотря на это, он наблюдал за происходящим. Это мог быть грузовик с боеприпасами, управляемый на сумасшедшей скорости воином, который выкрикивал проклятия в адрес пешеходов. Или это может быть комната, полная обнаженных фигур с рыжим мехом: растянувшихся в рычащем, сварливом товариществе; играющих в четырехгранные кости со ставками вплоть до года рабства; наблюдающих за поединком по борьбе, в котором задействованы зубы и когти; испытывающих нервы, вставая по очереди у стены, пока остальные бросают топоры. Или это могло быть что-то вроде часовни, где одинокий покрытый шрамами боец валялся в едких листьях перед огромным горящим колесом. Или это может быть столовая и отряд, лежащий на меховых ковриках, поглощающий сырое мясо и воющий хором с тем, кто танцует на чудовищном барабане.

Наконец мужчина пришел в кабинет. Это тоже была искусственная пещера с толстым слоем соломы на полу, полумраком по углам, тонкой струйкой воды, стекающей по желобку в одной из стен. Большой Ардазирхо лежал ничком на волосатом возвышении, опираясь на оба локтя, прислоненных к наклонному рабочему столу. На нем была только юбка из полосок кожи, кривой нож и очень современный бластер. Но телекран и переговорное устройство перед ним тоже были новыми, и охранники Флэндри прикасались к своим черным носам в его присутствии.

“ Идите, ” сказал он на урдаху. “ Подождите снаружи. Охранники подчинились. Он кивнул Флэндри. - Присаживайтесь, если хотите.

Человек опустился. Он все еще был слаб после того, что перенес, грязный, плохо питавшийся и оборванный. Автоматически он пригладил волосы и поблагодарил человеческую лень за изобретение фермента против бороды длительного действия. Ему нужны были такие факторы морального духа.

Его ноющие мышцы напряглись. Все снова пришло в движение.

“ Я Свантозик с "Джаннир Йа”, - произнес грубый голос. “ Мне сказали, что вы капитан Доминик Флэндри из военно-морской разведки Терры. Вы можете считать, что мой статус примерно такой же”.

- Как коллега другу, - хрипло произнес Флэндри, - не угостите ли вы меня выпивкой?

“ Непременно. Свантозик указал на артезианский ручей.

Флэндри бросил на него укоризненный взгляд, но ему слишком нужны были другие вещи, чтобы вдаваться в подробности. “Это был бы добрый поступок, заслуживающий моей благодарности, если бы вы немедленно снабдили меня темными очками и сигаретами”. Последнее слово волей-неволей было англиканским. Он выдавил из себя улыбку. “Позже я расскажу вам, какие дальнейшие знаки внимания должны быть общепринятыми”.

Свантозик разразился лающим смехом. “Я ожидал, что твои глаза пострадают”, - сказал он. “Вот”. Он потянулся к столу и достал пару зеленых поляритовых очков, несомненно, снятых с пострадавшего от виксенита. Флэндри надел их и облегченно присвистнул. “Табак запрещен”, - добавил Свантозик. “Только вид с полумертвыми органами обоняния мог его выносить”.

“ Ну что ж. Не было ничего плохого в том, что я спросил. Флэндри обхватил колени и прислонился спиной к стене пещеры.

“ Никаких. А теперь я хочу поздравить вас с вашими смелыми подвигами. Улыбка Свантозика выглядела достаточно тревожной, но казалась дружелюбной. - Мы искали ваш корабль, но, должно быть, он покинул планету.

“ Спасибо, ” совершенно искренне поблагодарил Флэндри. - Я боялся, что вы подоспеете вовремя, чтобы взорвать его. ” Он склонил голову набок. “В свою очередь ... Видишь ли, мой друг [буквально: крадущийся вслепую], когда имеешь дело с представителями моего вида, обычно лучше их обескуражить. Вам следовало заявить, что вы поймали мою лодку до того, как она смогла ускользнуть, и, при необходимости, сфабриковать ложные доказательства, чтобы убедить меня. Это сделало бы меня гораздо более склонным подчинить свою волю вашей.

“О, в самом деле?” Свантозик навострил уши. “Сейчас, среди черных, эффект был бы прямо противоположным. Хорошие новости обычно расслабляют нас, делают благодарными и сговорчивыми по отношению к их носителям. Плохие новости повышают коэффициент неповиновения ”.

“Ну, конечно, это не так просто”, - сказал Флэндри. “Чтобы сломить сопротивление мужчины, самый распространенный прием — это долго уговаривать его, а затем остановить процесс, поговорить с ним по-доброму - желательно, попросить сделать это кого-нибудь другого”.

“А”. Свантозик опустил веки на свои холодные глаза. — Не поступаете ли вы неблагоразумно, рассказывая мне об этом, если это правда?

“ Это истина из учебника, - сказал Флэндри, - и я уверен, что любая раса, ознакомившая вас с фактами об Империи Терры, подтвердит это. Я не раскрываю никакого секрета. Но, как вы должны знать, учебники не имеют большой ценности в практических вопросах. Всегда существует тонкость личности, которая ускользает от чего-либо, кроме прямой интуиции, основанной на обширном личном опыте. А ты, будучи нечеловеком, никогда не сможешь иметь такого опыта общения с мужчинами”.

“ Верно. Длинная голова кивнул. “На самом деле, теперь я припоминаю, что читал кое-что о человеческих чертах, о которых вы упомянули ... Но до Великой Охоты, которой мы сейчас занимаемся, нужно было узнать так много другого, что это ускользнуло из моей памяти. Итак, ты мучаешь меня фактом, который я мог бы использовать, будь я на твоей стороне! Внезапный глубокий смешок вырвался из взъерошенного горла. - Вы мне нравитесь, капитан, Небесная Пещера сожрет меня, если я этого не сделаю.

Флэндри улыбнулся в ответ. “ Мы могли бы повеселиться. Но каковы твои намерения по отношению ко мне сейчас?

“ Узнать, что смогу. Например, были ли вы замешаны в убийстве четырех воинов в Гарте и похищении пятого не так давно. Информатор, который привел нас к вам, до сих пор использовал истерику — настоящую или имитированную, — чтобы избежать подробного допроса. Поскольку захваченный Ардазирхо был главой Клана и, следовательно, обладал ценной информацией, я подозреваю, что вы приложили к этому руку.

- Клянусь Золотым ослом Апулея, я этого не делал.

- Что это? - спросил я.

“Одна из наших самых почитаемых книг”.

“Силы охотятся только ночью”, - процитировал Свантозик. “Другими словами, клятвы стоят дешево. Я лично не хочу причинять вам чрезмерную боль, поскольку скептически отношусь к ценности пыток в любом случае. И я знаю, что такие офицеры, как вы, невосприимчивы к так называемой сыворотке правды. Следовательно, потребуется восстановление: долгий, утомительный процесс, ответы устареют, когда ты, наконец, захочешь их дать, и ты больше не представляешь никакой ценности ни для нас, ни для тебя самого. Он пожал плечами. “Но я скоро возвращаюсь в Ардазир, чтобы отчитаться и дождаться назначения. Я знаю, кто станет моим преемником здесь: офицер, которому не терпится попрактиковаться в некоторых техниках, которые, как нам сказали, эффективны на землянах. Вместо этого я рекомендую вам сотрудничать со мной.

Должно быть, это один из их первоклассных полевых оперативников, подумал Флэндри, холодея. Он выполнял основную разведывательную работу на Виксен. Теперь, с Виксен в руках, его отправят выполнять ту же работу, когда будет атакована следующая планета Землян. Который скоро будет!

Флэндри резко обмяк. “ Очень хорошо, ” сказал он унылым тоном. - Я захватил Темулака.

“ Ха! ” Свантозик присел на четвереньки на помосте. Шерсть у него на спине встала дыбом, глаза цвета железа горели. “Где он сейчас?”

“ Я не знаю. В качестве меры предосторожности я перевел его в другое место и не спрашивал о месте.

“ Мудро. Свантозик расслабился. - Что ты от него узнал?

“ Ничего. Он не раскололся.

Свантозик уставился на Флэндри. “ Сомневаюсь, - сказал он. “ Не то чтобы я презирал Темулака — храброго человека, — но ты выдающийся представитель цивилизации более древней и образованной, чем моя. Было бы странно, если бы вы не...

Флэндри выпрямился. Его смех прозвучал отрывисто. “ Необыкновенно? он горько заплакал. “Наверное, да... Раз я позволил поймать себя, как щенка!”

“Земля не свободна от возможных ям”, - пробормотал Свантозик. Он немного поразмыслил. Затем: “Почему эта женщина предала тебя?" Она отправилась в нашу штаб-квартиру, объявила вас земным агентом и привела наших воинов к месту вашей встречи. Чего она добивалась?

“ Я не знаю, ” простонал Флэндри. “ Какая разница? Теперь она полностью твоя, ты же знаешь. Сам факт, что она помогла тебе однажды, дает тебе силу заставить ее сделать это снова - иначе ты донесешь на нее ее собственному народу. Свантозик кивнул, ухмыляясь. “ Какое значение имеют ее первоначальные мотивы? Мужчина откинулся на спинку стула и принялся ковырять соломинку.

“Мне интересно”, - сказал Свантозик. “Возможно, тот же процесс может сработать снова, на других людях”.

“ Нет. Флэндри ошеломленно покачал головой. “ Это было личное. Я полагаю, она сначала подумала, что я предал ее — Зачем я тебе это рассказываю?”

“ Мне сообщили, что вы, земляне, часто испытываете сильные чувства к лицам противоположного пола, ” сказал Свантозик. “Мне сказали, что иногда это толкает тебя на отчаянные, бессмысленные поступки”.

Флэндри устало провел рукой по лбу. “ Забудь об этом, - пробормотал он. “ Просто будь добр к ней. Ты можешь сделать так много, не так ли?”

“ Собственно говоря— ” Свантозик замолчал. Мгновение он сидел, уставившись в пустоту.

- Великие нерожденные планеты! - прошептал он.

“ Что? Флэндри не поднял головы.

“ Неважно, ” поспешно сказал Свантозик. - Ах, прав ли я, предполагая, что с вашей стороны была взаимная привязанность?

“ Тебя это не касается! Флэндри сел и прокричал это. “ Я больше ничего не желаю слышать! Говори что хочешь, но не суй свою грязную морду в мою собственную жизнь!”

“ Итак, ” выдохнул Свантозик. - Да-с-с-с... Что ж, тогда давайте обсудим другие вещи.

Некоторое время он колотил Флэндри, но не с такой безжалостностью, какую человек проявлял к Темулаку. Действительно, он проявлял своего рода рыцарство: в нем было уважение, товарищеские чувства, даже острая симпатия к этому человеку, за душой которого он охотился. Раз или два Флэндри удалось перевести разговор в другое русло — они коротко поговорили об алкогольных напитках и верховой езде на животных; обменялись несколькими неприличными шутками, схожими в обеих культурах.

Тем не менее, Свантозик охотился. Это были тяжелые несколько часов.

Наконец Флэндри увели. Он был слишком измотан, чтобы что-то заметить, но маршрут действительно казался извилистым. Наконец его втолкнули в комнату, мало чем отличающуюся от кабинета Свантозика, за исключением того, что в ней была мебель человеческого типа и освещение. Дверь за ним захлопнулась.

Кит стояла и ждала.

-13-

Fили на мгновение ему показалось, что она закричит. Затем, очень быстро, ее глаза закрылись. Она снова открыла их. Они оставались сухими, как будто все ее слезы иссякли. Она сделала шаг к нему.

- О Боже, Кит, - прохрипел он.

Ее руки обвились вокруг его шеи. Он прижал ее к себе. Его собственный взгляд блуждал по комнате, пока не наткнулся на маленькую, сделанную человеком коробку с несколькими элементами управления, которые он узнал. Он едва заметно кивнул сам себе и неровно вздохнул. Но он все еще сомневался.

— Доминик, дорогой... - Губы Кит искали его губы.

Он доковылял до койки, сел и закрыл лицо руками. “ Не надо, ” прошептал он. - Я больше не могу этого выносить.

Девушка села рядом с ним. Она положила голову ему на плечо. Он почувствовал, как она дрожит. Но слова пришли восхитительным разочарованием: “Этот отладочный модуль совершенно хорош, Доминик”.

Ему захотелось откинуться назад и закричать от внезапного оглушительного веселья. Ему захотелось стукнуть себя по пяткам, показать нос и закружиться на руках по камере. Но он сдержался, позволив лишь срывающемуся смеху сорваться с губ, которыми он прижался к ее щеке.

Он более чем наполовину ожидал, что Svantozik предоставит багскремблер. Только уверенный в том, что любые подслушивающие устройства нейтрализуются электронными помехами и звуковыми волнами, даже кадет Разведки мог расслабиться и говорить свободно. Однако он подозревал, что скрытый объектив передавал беззвучное изображение. Они могли разговаривать, но оба должны были продолжать изображать пантомиму.

“ Как все прошло, Кит? ” спросил он. - Тяжело?

Она кивнула, совершенно не разыгрывая своего горя. “ Но мне не пришлось называть никаких имен, ” сглотнула она. “Пока нет”.

- Будем надеяться, что нет, - сказал Флэндри.

Он сказал ей в погребе урагана — сколько веков назад?..“Это пустяки. Я не делаю того, чего не смог бы любой компетентный агент под прикрытием: то, что попытаются сделать десятки людей Уолтона, как только их удастся переправить сюда контрабандой. У меня на уме кое-что более безумное. Вполне вероятно, что это убьет нас, но, с другой стороны, это может нанести удар, стоящий целого флота. Ты в игре, малыш? Это означает риск смерти, пыток или пожизненного рабства на чужой планете. Но что для вас будет хуже всего, так это риск выдать своих товарищей, назвать их имена врагу, чтобы он сохранил доверие к вам. Достаточно ли вы храбры, чтобы пожертвовать двадцатью жизнями ради целого мира? Я верю, что это так, но это самая жестокая вещь, о которой я мог бы просить любое живое существо.

“Они привезли меня прямо сюда”, - сказала Кит, обнимая его. “Я не думаю, что они точно знают, что со мной делать. Несколько минут назад один из них примчался сюда по горячим следам с шифратором и приказал мне обращаться с тобой... ” краска медленно залила ее лицо, “ ... по-доброму. Получить от вас информацию, если смогу, любым способом, который покажется мне пригодным.

Флэндри взмахнул кулаком в мелодраматическом отчаянии, в то время как на искаженном лице его прозвучал ровный тон: “Я ожидал чего-то подобного. Я навел Свантозика, местного главного сыщика, на мысль, что мягкое обращение со стороны представителя моего собственного вида после жесткого допроса с его стороны может сломить меня. Особенно, если речь шла о вас. Свантозик совсем не глуп, но он имеет дело с инопланетной расой, с нами, психологию которых он знает в основном по отрывочным рассказам из вторых рук. У меня есть преимущество: ардазирхо для меня в новинку, но я всю жизнь имел дело со всеми формами и размерами других видов. Я уже вижу, что общего у ардазирхо с несколькими народами, которым я наставлял рога в прошлом ”.

Девушка прикусила губу, чтобы не упасть. Она оглядела комнату с каменными стенами, и он знал, что она думает о километрах туннелей, крепостных валах и ружьях, хищных охотниках и пустыне за ними, где люди не могли жить. Ее слова прозвучали еле слышно и испуганно: “Что нам теперь делать, Доминик? Ты так и не сказал мне, что ты планируешь”.

“Потому что я не знал”, - ответил он. “Оказавшись здесь, мне пришлось бы играть на слух. К счастью, моя уверенность в собственной способности встать на ноги близка к чистому тщеславию, или была бы близка, если бы у меня были какие-то недостатки. У нас неплохо получается, Кит. Я выучил их основной язык, а тебя тайно ввели в их ряды.

- Они мне пока не доверяют.

“Нет. Я не ожидал, что они это сделают - очень сильно—…Но давайте продолжим наше визуальное представление. Я бы не стал переходить на сторону врага только потому, что ты здесь, Кит; но когда я сильно потрясен, я теряю благоразумие и обычную осторожность. Свантозик с этим согласится”.

Он прижал ее к себе. Она жадно откликнулась. Он почувствовал, что большая часть его самого вернулась к своему поруганному существу, что его мозг начал искриться, придумывая схемы и проверяя их, отбрасывая и порождая новые, как пиротехническое представление, как веселый ад.

Наконец он сказал, пока она дрожала у него на коленях: “Кажется, у меня есть идея. Нам придется разыграть все так, как оно есть, и заранее подготовить несколько сигналов, но вот что мы попробуем. Он почувствовал, как она напряглась в его объятиях. - Почему, в чем дело? - спросил я.

Она спросила тихо и горько: “Ты все время думал о своей работе — только что?”

“ Не только это. Он позволил себе мимолетную усмешку. - Или, скорее, мне очень понравилась моя работа.

“ Но все же— О, неважно. Продолжай. - Она резко обмякла.

Флэндри нахмурился. Но он не осмелился останавливаться на второстепенных вопросах. Он сказал: “Скажи Свантозику, или тому, кто с тобой имеет дело, что ты изображал раскаяние в моем присутствии, но на самом деле ты ненавидишь меня изнутри, да и снаружи тоже, потому что... э—э...”

-Джудит! - прорычала она.

У него хватило такта покраснеть. “Я полагаю, что это такая же правдоподобная причина, как и любая другая, по крайней мере, в глазах ардазирхо”.

“ Или человек. Если бы ты знал, как я был близок к тому, чтобы... Нет. Продолжай.

“ Что ж, скажи врагу, что ты сказал мне, что предал меня в порыве досады, а теперь сожалеешь об этом. И я, безумно влюбленный в тебя — что, опять же, весьма правдоподобно, — Она никак не отреагировала на его предсказуемую галантность. “ Я говорил тебе, что для тебя есть возможность сбежать. Я сказал вот что: у ардазирхо сложилось впечатление, что за ними стоит Имир. На самом деле, Имир склоняется к Терре, поскольку мы более миролюбивы и, следовательно, доставляем меньше проблем. Имириты готовы помогать нам в мелочах; мы держим этот факт в секрете, потому что время от времени это спасает нас в чрезвычайных ситуациях. Если бы я только мог настроить сигнал космического корабля на определенный шаблон распознавания, вы могли бы попытаться украсть этот корабль. Ардазирхо предположили бы, что вы направляетесь к флоту Уолтона, и выстроились бы за вами в том направлении. Чтобы вы могли ускользнуть от них, связаться с Огром, передать схему сигналов и запросить транспортировку в безопасное место на корабле-пузыре силы.

Ее глаза расширились от ужаса. — Но если Свантозик услышит это... а это неправда...

“ Он не поймет, что это ложь, пока не попробует, не так ли? ” весело ответил Флэндри. “ Если я солгал, это не твоя вина. На самом деле, поскольку ты поспешила проболтаться, даже о том, что для тебя выглядело как побег, это убедит его, что ты убежденный коллаборационист.

“ Но— нет, Доминик. Это... я не смею...

“ Не передавай мне это, Кит. Ты одна девушка из десяти к десятому, и нет ничего такого, на что ты не осмелилась бы.

Затем она действительно начала всхлипывать.

После того, как она ушла, Флэндри провел гораздо менее счастливое время в ожидании. Он все еще мог только догадываться, как отреагирует его враг: опытный человек, вероятно, не поддался бы обману, а невежество Свантозика в области человеческой психологии могло оказаться не таким глубоким, как он надеялся. Флэндри выругался и попытался отдохнуть. Усталость последних дней навалилась на него серой тяжестью.

Когда дверь его камеры открылась, он рывком вскочил, что говорило о том, насколько истрепаны его нервы.

Там стоял Свантозик, позади него стояли четверо охранников. Офицер Ардазирхо сверкнул зубами в усмешке. “ Доброй охоты, капитан, ” поприветствовал он. - В твоей берлоге удобно?

- Сойдет, - сказал Флэндри, - пока я не найду кого-нибудь с коробкой сигар, бутылкой виски и женщиной.

“По крайней мере, женщину я пытался представить”, - парировал Свантозик.

Флэндри добавил самым учтивым тоном: “О да, я бы тоже хотел коврик из кожи ардазирхо”.

Один из охранников зарычал. Свантозик усмехнулся. “ У меня тоже есть просьба, капитан, - сказал он. “Мои братья из инженерного отдела заинтересованы в модификации нескольких космических кораблей, чтобы сделать их более удобными для использования людьми. Вы понимаете, как такие различия, как расположение большого пальца или форма поясницы, из-за которых нам удобнее лежать ничком, опираясь на локти, чем сидеть, повлияли на дизайн наших панелей управления. Мужчине было бы трудно управлять кораблем Ардазирхо. Тем не менее, со временем, если Великая Охота увенчается успехом и мы приобретем подданных—людей, мы обязательно найдем возможность для некоторых из них пилотировать некоторые из наших транспортных средств. Женщина Киттредж, например, могла бы с выгодой обзавестись собственным кораблем, поскольку мы ожидаем от нее полезности в качестве посредника между нами и здешними колонистами-людьми. Если бы вы помогли ей — просто проверить одно из наших судов и составить предложения...

Флэндри напрягся. - Почему я вообще должен вам помогать? - спросил он сквозь стиснутые зубы.

Свантозик пожал плечами. “Это очень незначительная помощь. Мы могли бы сделать это сами. Но это может скоротать время для вас ”. Злобно: “Я совсем не уверен, что хорошее обращение, а не жестокое обращение, не может быть способом сломить мужчину. Кроме того, капитан, если вам нужна рационализация, подумайте: вот вам шанс осмотреть одно из наших судов вблизи. Если позже вам каким-то образом удастся сбежать, ваша собственная служба заинтересуется тем, что вы видели”.

Флэндри постоял мгновение, совершенно затихнув. Его пронзила мысль: Кит рассказал. Свантозик, естественно, предпочитает, чтобы я не знал о том, что она рассказала. Итак, он придумывает эту историю — предлагает мне то, что, как он надеется, я сочту ниспосланной Богом возможностью организовать побег Кита -

Он сказал вслух, вежливо: “Ты очень добр, мой друг Джаннир Йа. Но мы с мисс Киттредж не могли чувствовать себя в своей тарелке, когда такие уродливые охранники, как ваш, пускали слюни нам на плечи.

В тот раз на него зарычали двое воинов. Свантозик заставил их замолчать. “Это легко устроить”, - сказал он. - Охранники могут не входить в контрольную башню.

“ Превосходно. Тогда, если у вас есть какие-нибудь инструменты, сделанные человеком...

Они спустились по пустотелым коридорам, мимо огневых точек, где артиллерия спала, как динозавры в гнездах, через яростный арктический день и так добрались до космического корабля рядом с внешними сооружениями. Сквозь защитные очки мужчина изучал ее яростно поблескивающие очертания. Примерно соответствует классу земных комет. Быстрая, легковооруженная, обычный отряд из пятнадцати человек или около того, но с ней мог справиться и один, если понадобится.

Голые холмы за окном колыхались от жары. Когда он прошел через воздушный шлюз, у него закружилась голова от этого краткого пребывания.

Свантозик остановился у трапа башни. “ Продолжайте, ” сердечно пригласил он. “ Мои воины подождут здесь, пока ты не пожелаешь вернуться, после чего ты и женщина придете пообедать со мной, и я приготовлю земные деликатесы. В его глазах промелькнуло веселье. “Конечно, двигатели были временно отключены”.

- Конечно,- поклонился Флэндри.

Кит встретила его, когда он закрывал дверь башни. Ее холодные пальцы сомкнулись на его руке. - Что теперь будем делать? - выдохнула она.

“ Полегче, девочка. Он отстранил ее. “ Я не вижу здесь сканера ошибок. Помни, Свантозик думает, что я думаю, что ты все еще верен мне. Играй, Кит, не забывай, или нам обоим конец! “Внизу сутулятся четверо угрюмых охранников”, - сказал он. “Я не думаю, что Свантозик станет тратить свое драгоценное время в их компании. Прямой жучок в офис того, кто знает англик, более эффективен. Считайте, что я показываю вам непристойные жесты, о великая невидимая аудитория. Но вы не знаете, есть ли на борту кто-нибудь еще?

-Н—нет... - В ее глазах сквозил страх. - Ты что, забыл? Вы посвящаете их в свой план?

Флэндри прошел мимо навигационного стола к главному радиоприемнику. “ Я не хочу, чтобы кто-то проявлял назойливость, ” пробормотал он. “Видите ли, сначала я хотел бы взглянуть на их систему связи. Ее проще всего модифицировать, если потребуются какие-либо изменения. И это могло бы плохо выглядеть для невидимой аудитории, если бы мы были удивлены тем, что на самом деле является безобидной инспекцией”. Надеюсь, подумал он с дьявольским внутренним смехом, что они не знают, что я знаю, что они знают, что я на самом деле должен установить схему паролей для Kit.

Это была именно та сеть, которую он любил. Но он вспомнил, как холодное напряжение, что пуля по-прежнему была предельной простотой, которая скрепляла все паутины.

Он снял крышку и начал ощупывать ее. Он не мог просто передать Киту частоты и формы волн в сигнале распознавания: потому что оборудование Ардазирхо не было бы построено точно так же, как земное, и не было бы откалибровано в метрических единицах. Он должен осмотреть настоящий комплект, разобрать детали, протестировать их с помощью осциллографа и статометров — и незаметно модифицировать его так, чтобы при замыкании единственной скрытой цепи выдавался требуемый сигнал.

Она наблюдала за ним, как и должна была, если ожидала, что он поверит, будто это ее способ сбежать. И, несомненно, шпион Ардазирхо тоже наблюдал за ней через жучковый экран. Когда работа Флэндри будет выполнена, именно Свантозик доставит этот корабль на Огр, подаст сигнал и увидит, что произошло.

Потому что вопрос о том, на чьей стороне на самом деле было Рассеяние имиритов, перевесил все остальное. Если Флэндри сказал Киту правду, то лордам Урдаху следует рассказать об этом без малейшей паузы.

Мужчина продолжил, на ходу придумывая схему и с тоской думая о том, как было бы хорошо, если бы Имир действительно благоволил Терре. Полчаса спустя он снова запечатал устройство. Затем он провел еще час, демонстративно расхаживая вокруг башни, изучая все органы управления.

- Что ж, - сказал он наконец, - мы можем с таким же успехом отправиться домой, Кит.

Он увидел, как краска отхлынула от ее лица. Она знала, что означала эта фраза. Но она кивнула. - Давай, - прошептала она.

Флэндри с поклоном проводил ее до двери. Когда она спустилась по трапу, охранники у его подножия встали. Их оружие было нацелено мимо нее, прикрывая Флэндри, который прогуливался с тигриной неторопливостью.

Кит протиснулся сквозь строй охранников. Флэндри, все еще стоявший на трапе, схватился за карман. Четыре пистолета нацелились на него. Он засмеялся и поднял пустые руки. “Я только хотел почесать зуд”, - крикнул он.

Кит выхватил нож из-за пояса одного из охранников и ткнул его в ребра.

Флэндри взмыл в воздух. Мимо него просвистела стрела, опалив его тунику. Он ударился согнутыми коленями о палубу и отскочил. Кит уже выхватила винтовку у вопящего воина, которого она ранила. Она загремела в ее руках, выпущенная в упор. Упал еще один ардазирхо. Флэндри отбил в сторону оружие третьего. Четвертый враг развернулся к Киту. Он стоял спиной к Флэндри. Мужчина занес лезвие и снова опустил его, нанося удар в основание черепа. Он услышал, как хрустнули шейные кости. Третий охранник отпрыгнул назад, ища место для выстрела. Кит выстрелил ему в живот. Первый, раненый, стоя на коленях, потянулся за брошенной винтовкой. Флэндри ударил его ногой в гортань.

- Спасательная шлюпка по правому борту! - прохрипел он.

Он с грохотом вернулся в башню. Если наблюдатель Ардазирхо к этому времени уже покинул экран, у него было несколько минут отсрочки. В противном случае ядерный снаряд, вероятно, положил бы конец его личной жизни. Он схватил руководство штурмана и снова выскочил наружу.

Кит уже был в спасательной шлюпке. Ее маленький мотор заурчал, прогреваясь. Флэндри нырнул в шлюз и притащил его за собой. “ Я полечу, ” выдохнул он. “ Я больше привык к неземным панелям. Посмотри, сможешь ли ты найти какое-нибудь аварийное оборудование. Нам это понадобится”.

Где, черт возьми, был выключатель? Багвотчер, очевидно, вовремя ушел, но в любой момент он мог начать задаваться вопросом, почему Флэндри и Пати до сих пор не покинули космический корабль —

Там! Он нажал на рычаг. Открылась панель корпуса. Резкий солнечный свет хлынул через обзорный экран лодки. Флэндри взглянул на панель управления. В основном, как те, которые он только что изучал. Он коснулся кнопки эвакуации . Двигатель взревел. Лодка оторвалась от своего материнского корабля и взмыла в небо.

Флэндри прицелился на юг. Он увидел, как крепость, кружась, исчезает за горизонтом. И по-прежнему никакого преследования, даже самонаводящейся ракеты. Они, должно быть, слишком ошарашены. Конечно, это ненадолго…Он запрокинул голову и разразился всем своим сдерживаемым смехом, его мощные порывы заполнили кабину и эхом перекрыли крик раскалывающейся атмосферы.

“ Что ты делаешь? Голос Кит прозвучал слабо и отчаянно. “ Мы не можем сбежать этим путем. Отправляйся в открытый космос, пока они не проверили нас!”

Флэндри вытер глаза. “ Извините, - сказал он. - Я смеялся, пока мог. Трезво: “Из-за блокады и тихоходности судна, никогда не предназначенного для управления человеком, мы не набрали бы и 10 000 километров, прежде чем они настигли бы нас. Что мы собираемся сделать, так это вычерпать воду и позволить лодке продолжать движение на автомате. Если повезет, они будут преследовать его так далеко, прежде чем догонят, что у них не будет ни малейшего шанса вернуться по нашему следу. Если повезет еще больше, они взорвут лодку и решат, что мы тоже были уничтожены.

“ Спасаться? Кит посмотрела вниз на землю из камней и развевающегося пепла. Небо над головой было похоже на расплавленную сталь. - В это? - прошептала она.

“ Если они поймут, что мы прыгнули, - сказал Флэндри, - я полагаю, они решат, что мы погибли в пустыне. Я уверен, это естественный вывод, поскольку наши ноги не настолько сочленены, чтобы мы могли носить скафандры Ардазирхо. Он стал мрачнее, чем она знала его раньше. “Мне приходилось импровизировать на протяжении всего пути. Вполне вероятно, что я допустил ошибки, Кит, которые будут стоить нам мучительной смерти. Но если так, я надеюсь, что мы умрем не напрасно.

-14-

Eснижаясь на гравитационном репульсоре, Флэндри почувствовал, как воздух обдал его жаром. Когда он ударился о землю и перекатился, это обожгло его кожу.

Он поднялся наверх, уже чувствуя себя плохо. Сквозь очки он увидел, как поднимается Кит. Пыль окутала ее, уносимая раскаленным ветром. Пустыня простиралась с иссохшей почвой и костлявыми утесами на несколько километров дальше от нее, затем знойная дымка поглотила видение. Северный горизонт казался раскаленным добела, на него невозможно было смотреть.

В кильватере брошенной спасательной шлюпки прогремел гром. Флэндри, спотыкаясь, подошел к девушке. Она оперлась на него. “ Прости, ” сказала она. - Кажется, я подвернула лодыжку.

“ И, как я погляжу, еще и опалила. Пойдем, девочка, уже недалеко.

Они ощупью перебирались через поваленные серые валуны. Башня метеомонитора подернулась рябью у них перед глазами, словно скелет, просвечивающий сквозь воду. Дул и завывал ветер. Пока Флэндри шел, его кожу покалывало от ультрафиолета и она высыхала. Жар начал проникать сквозь подошвы ботинок.

Они были почти на станции, когда воздух прорезал свист. Флэндри поднял воспаленные глаза. Четыре торпедообразные фигуры пронеслись над головой, прорезая расстояние от горизонта до горизонта за считанные секунды. Ардазирхо, преследующие пустую спасательную шлюпку. Если они и видели людей внизу — Нет. Они ушли. Флэндри попытался улыбнуться, но это получилось у него слишком болезненно.

Оборудование станции ютилось в бетонной будке под башней радиопередатчика. Когда они, пошатываясь, вошли в дверь, тень была подобна всем надеждам на рай. Флэндри откупорил бутылку с водой. Это было все, что он осмелился взять из запасов космической шлюпки; в пище инопланетян могли содержаться несовместимые белки. Его горло слишком напоминало горло мумии, чтобы говорить, но он протянул Кит фляжку, и она жадно глотнула. Когда он тоже сделал глоток, то почувствовал себя немного лучше.

“Принимайся за работу, девка, ” сказал он. “Разве тебе не повезло, что ты работаешь в метеорологическом отделе Vixen, поэтому ты знал, где найти станцию и что делать, когда мы туда доберемся?”

“ Продолжай, - она попыталась рассмеяться. Смех сорвался с ее губ. “ Ты построил свою идею на факте. Давай-ка посмотрим, они хранят инструменты в шкафчике в каждом подразделении— ” Она замолчала. Тень в этом домике была такой глубокой на фоне фьюри, видневшейся через маленькое окошко, что она была почти невидима для него. “Я могу достаточно легко разобраться с отправителем”, - сказала она. В ее голосе медленно нарастал ужас. “Конечно, я могу заставить его ’передать ваше сообщение’ вместо телеметрических данных о погоде. Но…Я только сейчас начинаю думать ... А вдруг это прочтет кто-нибудь из ардазирцев? Или, может быть, никто не прочтет? Я даже не знаю, укомплектована ли сейчас моя служба. Мы могли бы подождать здесь, и...

“ Полегче. Флэндри подошел к ней сзади, положил руки ей на плечи и сжал. “ Все возможно. Но я думаю, шансы на нашей стороне. Ардазирхо вряд ли могут выделить персонал для чего-то столь рутинного и, по их мнению, неважного, как корректировка погоды. В то же время инженеры-люди, скорее всего, все еще работают. Человечество всегда максимально придерживается старых шаблонов, люди возвращаются к своей обычной работе, ад может разверзнуться, но в городе каждый газон будет подстрижен…Наша настоящая ставка заключается в том, что у того, кто услышит наш звонок, хватит ума, смелости и преданности, чтобы действовать в соответствии с ним ”.

Она на мгновение прислонилась к нему. - И ты думаешь, что есть способ вытащить нас отсюда, под носом у врага?

Неясная боль кольнула его душу. “Я знаю, это несправедливо, Кит”, - сказал он. “Я сам закоренелый грешник, и это моя работа и так далее, но неправильно рисковать всем тем весельем, любовью и достижениями, которые тебя ждут. Однако это должно быть сделано. Моей самой большой надеждой всегда было украсть руководство по навигации. Неужели ты не понимаешь, оно подскажет нам, где находится Ардазир!”

“ Я знаю. ” Ее вздох был тихим звуком, почти затерявшимся в шуме сухого горячего ветра за дверью. - Нам лучше приступить к работе.

Пока она открывала передатчик и отключала измерительные цепи, Флэндри записал сообщение: простую просьбу связаться с Эмилем Брайсом и организовать спасение со станции 938 двух человек с жизненно важными материалами для адмирала Уолтона. Как это было сделано, он и сам не имел четкого представления. У виксенитского самолета было мало шансов проникнуть так далеко на север незамеченным и неповрежденным. Радиосообщение — нет, его слишком легко перехватить, если только у вас не было особого устройства — курьера для флота, — и если оно терялось, то еще и еще...

Закончив, Кит потянулась за второй бутылкой воды. “ Лучше не надо, ” сказал Флэндри. “Нам предстоит долгое ожидание”.

- У меня обезвоживание, - прохрипела она.

“ Я тоже. Но у нас нет соли; тепловой удар - реальная угроза. Пить как можно меньше - это продлит наше выживание. Какого дьявола в этих местах нет кондиционеров и запасов продовольствия?”

“ В этом нет необходимости. У них просто рутина. inspection...at В этих краях середина зимы. Кит села на единственную маленькую скамейку. Флэндри присоединился к ней. Она прильнула к изгибу его руки. От сильного порыва ветра стены хижины задрожали, окно на мгновение почернело от летящего песка.

“Неужели Ардазир такой же?” - подумала она. “Тогда для этих дьяволов это настоящий ад”.

“ О нет, ” ответил Флэндри. “ Темулак сказал, что у их планеты нормальная орбита. Несомненно, в среднем здесь теплее, чем на Терре, но я уверен, что мы могли бы выдержать температуру в большинстве ее климатических зон. Горячая звезда, сильно излучающая в ультрафиолетовом диапазоне, расщепила бы молекулы воды и выбросила свободный водород в космос, прежде чем он смог бы рекомбинировать. Озоновый слой обеспечил бы гидросфере некоторую защиту, но не совсем достаточную. Так что Ардазир, должно быть, намного суше Терры, с морями, а не океанами. В то же время, судя по мускульной силе местных жителей, а также по тому факту, что они не возражают против давления воздуха в Виксен, Ардазир должен быть несколько больше. Сила тяжести на поверхности, возможно, одна точка пять. Это позволило бы сохранить атмосферу, подобную нашей, несмотря на солнце.

Он помолчал. Затем: “Они не демоны, Кит. Они бойцы и охотники. Возможно, у них чуть меньше врожденной доброты, чем у нашего вида. Но я даже в этом не уверен. Несколько столетий назад мы тоже были буйными. Вполне возможно, что мы снова станем такими, когда наступит Долгая Ночь и настанет время корней, свиней или смерти. На самом деле, ардазирхо - это даже не единый народ. Это целая планета, полная рас и культур. Урдаху завоевали остальные всего несколько лет назад. Вот почему вы видите на них всю эту разную одежду — уступка местничеству, как в древнем шотландском полку. И я готов поспорить, что, несмотря на все их успехи, урдаху не слишком любят дома. У них совсем новая империя, навязанная подавляющей силой; она могла бы снова расколоться, если бы мы использовали правильные инструменты. Мне почти жаль их, Кит. Они одурачены кем—то другим - и, господи, что это за человек! Какой гений!”

Он остановился, потому что от безжалостной жары без воды у него пересохло в глотке. Девушка сказала тихо и горько: “Продолжай. Сочувствую Ардазиру и восхищаюсь мастерством этого Икс, который стоит за всем этим. Ты тоже профессионал. Но людям моего типа приходится умирать ”.

“ Прости. Он взъерошил ей волосы.

- Ты все еще не сказал мне, думаешь ли ты, что нас спасут живыми.

“ Я не знаю. ” Он напрягся, пока не смог добавить: “ Сомневаюсь. Думаю, это займет дни, а мы сможем продержаться всего несколько часов. Но если корабль прибудет — нет, черт возьми, когда он прибудет! — эта книга пилота будет здесь.

“ Спасибо за честность, Доминик, ” сказала она. - Спасибо за все.

Он поцеловал ее с невероятной нежностью.

После этого они стали ждать.

Солнце зашло. Наступила короткая ночь. Облегчения это не принесло: ветер все еще бушевал, северное небо все еще пылало. Кит металась в лихорадочном оцепенении рядом с Флэндри. Он сам больше не мог ясно мыслить. У него были смутные воспоминания о другой белой ночи летом в высоких широтах - но это было на Терре, на прохладном высокогорном лугу Норвегии, и рядом с ним была другая светловолосая девушка — ее губы были как розы...

Свист в небе, сотрясающий землю грохот безрассудно быстрого приземления, ноги, пробежавшие по покрытому волдырями камню, и руки, забарабанившие в дверь, едва пробились сквозь обугленную тьму разума Флэндри. Но когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвался ветер, он выплыл на поверхность сквозь волны боли. И худое лицо Чайвза ждало встречи с ним.

“ Сюда, сэр. Сядьте. Если позволите, я возьму на себя смелость...

— Ты, зеленый ублюдок, - прохрипел Флэндри, очнувшись от кошмара, - я приказал тебе...

“Да, сэр. Я доставил вашу пленку. Но после этого мне показалось разумным вернуться и поддерживать связь с мистером Брайсом. Полегче, сэр, пожалуйста. Мы можем прорвать блокаду без особых проблем. В самом деле, сэр, неужели вы думали, что туземцы смогут запретить ваш личный космический корабль? Я приготовлю лекарство для юной леди, а чай ждет вас в вашей каюте.

-15-

Fмладший адмирал сэр Томас Уолтон был крупным мужчиной с седыми волосами и тусклыми выцветшими глазами. Он редко надевал какие-либо из своих наград и посещал Терру только по делам. Не скульптура, но гены, война и непролитые слезы, когда он наблюдал, как гибнут его люди, а затем наблюдал, как Империум забирает то, что они приобрели, вырезали его лицо. Кит считала его самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. Но в ее присутствии его язык заплетался с застенчивостью старого холостяка. Он называл ее мисс Киттредж, выделил ей отдельную каюту на своем флагманском корабле и находил предлоги, чтобы не посещать офицерскую столовую, где она ела.

Ей не давали никакой работы, разве что держаться в стороне. Одинокие молодые лейтенанты суетились вокруг нее, изо всех сил стараясь очаровать и позабавить. Но Флэндри редко бывал на борту "дредноута".

Флот вращался по орбите в темноте, среди ярких сардонических звезд. Мало что можно было сделать активно. Нужно было следить за Огром, где гигантская планета таила загадку. Силы Ардазирхо не искали сражения, но оставались поблизости от Виксена, где была доступна наземная поддержка и где захваченные робофабрики ежедневно пополняли их силы. Время от времени земляне совершали набеги. Но Уолтон воздержался от решающего испытания. Он все еще мог победить —если он использует всю свою силу и если Огр останется нейтральным. Но Виксен, призом, станет могила.

Беспокойные и несчастные, люди Уолтона роптали на своих кораблях.

Через три недели капитана Флэндри вызвали к адмиралу. Он облегченно присвистнул. “Наш разведчик, должно быть, доложил о результатах”, - сказал он своему помощнику. “Теперь, может быть, они снимут меня с этой проклятой мусорной операции”.

Проблема была в том, что он один умел говорить на урдаху. Там было несколько сотен пленных ардазирхо, снятых с поврежденного корабля абордажными группами. Но офицеры уничтожили все навигационные подсказки и погибли с ужасающей доблестью предварительной подготовки. Никто из выживших не знал англика и не сотрудничал с земными лингвистами. Флэндри передал свое владение их основным языком в электронном виде; но, не желая снова рисковать своим рассудком, он сделал это в стандартном легком темпе. Остаток каждого дня был потрачен на допросы — определенный процент заключенных были уязвимы для этого на их родном языке. Теперь двое других людей владели урдаху: достаточная почва для посева. Но пока не вернулись первые шпионы, посланные в сам Ардазир, Флэндри оставался на допросе. Разумно, но изматывающе и смертельно скучно.

Он нетерпеливо запрыгнул в гравитационный скутер и поехал с Разведывательного корабля на "дредноут". Это был корабль класса "Нова"; его корпус изгибался над ним, чудовищный, как гора, орудия целились в Млечный Путь. В остальном он видел только звезды, далекое солнце Церулия, черную туманность. Трудно поверить, что сотни кораблей с неуправляемым атомом в своих хранилищах бороздили просторы на миллион километров вокруг.

Он вошел в шлюз № 7 и быстро зашагал к офису флагмана. Алый плащ развевался у него за спиной; туника была павлиньего цвета, брюки цвета снега заправлены в полусапожки из настоящей кордовской кожи. Угол наклона его фуражки оскорблял все служебное достоинство. Он чувствовал себя мальчиком, выпущенным из школы.

- Доминик! - позвал я.

Флэндри остановился. - Кит! - воскликнул он.

Она побежала по коридору ему навстречу - маленькая одинокая фигурка в коротком земном платье. Ее волосы по-прежнему были уложены золотым шлемом, но он заметил, что она похудела. Он положил руки ей на плечи и удержал на расстоянии вытянутой руки. “ Чтобы лучше видеть тебя, ” рассмеялся он. И затем серьезно: - Жестко?

“ Одиноко, ” сказала она. “ Пусто. Ничего не остается, кроме как беспокоиться. Она отстранилась от него. “ Нет, черт возьми, я ненавижу людей, которые жалеют самих себя. Со мной все в порядке, Доминик. - Она посмотрела на палубу и вытерла один глаз.

- Пошли! - сказал он.

“ Хм? Доминик, куда ты идешь? Я не могу... я имею в виду...

Флэндри шлепнул ее по самому подходящему месту и потащил по коридору. “ Ты будешь присутствовать при этом! Это даст тебе повод надеяться. Марш!”

Охранник у двери Уолтона был шокирован. “Сэр, мне было приказано впускать только вас”.

“ С одной стороны, джуниор. Флэндри поднял морского пехотинца за пояс с оружием и поставил его на землю в метре от себя. “ Эта юная леди - мой портативный эксперт по гиперсквиджеронике. Кроме того, она симпатичная. Он захлопнул дверь перед носом мужчины.

Адмирал Уолтон встрепенулся из-за своего стола. - Что это, капитан? - спросил я.

- Я подумал, она могла бы налить нам пива, - пробормотал Флэндри.

“ Я не— ” беспомощно начала Кит. — Я не хотела...

“ Садитесь. Флэндри подтолкнул ее к стулу в углу. “ В конце концов, сэр, нам может понадобиться информация о Виксен из первых рук. Его глаза встретились с глазами Уолтона. “Я думаю, она заслужила место у ринга”, - добавил он.

Адмирал мгновение сидел неподвижно. Затем его губы скривились. “ Вы неисправимы, - сказал он. “ И избавьте меня от шаблонного ответа ‘Нет, я Флэндри’. Очень хорошо, мисс Киттредж. Вы понимаете, что это дело находится под строжайшим контролем. Капитан Флэндри, вы знаете коммандера Сугимото.

Флэндри пожал руку другому землянину, который руководил первой тайной экспедицией на Ардазир. Они сели. Флэндри закурил сигарету. “Ты хорошо нашел это место?” спросил он.

“Никаких проблем”, - сказал Сугимото. “Как только вы показали мне соотношение между их астрономическими таблицами и нашими и объяснили систему счисления, все стало элементарным. Их звезды нет в наших собственных каталогах, потому что она находится по другую сторону этой темной туманности, и этот путь никогда не исследовался. Таким образом, вы сэкономили нам, возможно, год поисков. Кстати, когда война закончится, ученые заинтересуются туманностью. Если смотреть с другой стороны, она слабо светится: протосолнце. Никто никогда не подозревал, что Первое Население стало таким молодым прямо в галактическом районе Сола! Хотя, должно быть, он урод.

Флэндри напрягся. - В чем дело? - рявкнул Уолтон.

“ Ничего, сэр. Или, может быть, что-то еще. Я не знаю. Продолжайте, коммандер.

“Нет необходимости повторяться в деталях”, - сказал Уолтон. “Вы увидите полный отчет. Ваша общая картина условий Ардазирхо, полученная в результате ваших опросов, точна. Солнце — карлик формата А4, фактически не более чем в дюжине парсеков отсюда. Планета землистая, крупная, довольно сухая, довольно гористая, с тремя спутниками. Судя по всем признакам — вам известны методы скрытной высадки, телескопический шпионаж на большие расстояния, скрытые камеры, случайные выборки - гегемония Урдаху возникла недавно и не слишком устойчива ”.

“Один из наших ксенологов заметил то, что, по его словам, было типичным восстанием”, - сказал Сугимото. “Для меня его фильмы - это просто множество рыжих волосатых существ в одном виде одежды, стреляющих из порохового оружия по современной крепости, где они носят другую одежду. Звуковая дорожка ничего не будет значить, пока ваши ребята не переведут для нас. Но ксенолог говорит, что есть достаточно других признаков, доказывающих, что это восстание отсталого племени против более цивилизованных завоевателей.

“ Значит, есть шанс натравить их друг на друга, ” кивнул Флэндри. “Конечно, прежде чем мы сможем надеяться на это, разведка должна сначала собрать гораздо больше информации. Реклама”.

“ У вас есть что добавить, капитан? ” спросил Уолтон. - Что-нибудь узнали со времени вашего последнего отчета о ходе работы?

“ Нет, сэр, ” ответил Флэндри. “ Все сходится довольно хорошо. За исключением, естественно, главного вопроса. Урдаху не могли изобрести все современные приспособления, которые дали им контроль над Ардазиром. Не так быстро. Они все еще были в начале ядерного века, два десятилетия назад. Кто-то снабдил их, обучил и отправил на завоевания. Кто?

“ Имир, ” ровным голосом произнес Уолтон. “Наша проблема в том, действуют ли имириты самостоятельно или как союзники Мерсейи?”

- Или вообще? - пробормотал Флэндри.

“Ад и гром! Корабли и тяжелое оборудование ардазирхо оснащены имиритскими линиями. Губернатор Огра связывает половину наших сил, просто отказываясь говорить. Колонист с Юпитера пытался убить вас, когда вы выполняли официальную миссию, не так ли?

“Корабли могли быть сделаны таким образом специально, чтобы ввести нас в заблуждение”, - сказал Флэндри. “Ты знаешь, что имириты - не очень вежливая раса: даже если бы они были, какая разница, поскольку мы не можем исследовать их в деталях? Что касается моей маленькой стычки с Хорксом...

Он остановился. “ Коммандер, - медленно произнес он, - я узнал, что в системе Ардазира есть планеты-юпитероподобные. Кто-нибудь из них колонизирован?

“Насколько я могу судить, нет”, - сказал Сугимото. “Конечно, при таком жарком солнце…Я имею в виду, мы не стали бы колонизировать Ардазир, так что Имир...

“Солнце не имеет большого значения, когда атмосфера становится такой плотной”, - сказал Флэндри. “Мой собственный опрос привел меня к выводу, что нигде в регионе, захваченном Ардазиром, нет имиритских колоний. Тебе не кажется, что если бы у них там вообще были интересы, они бы жили там?”

“ Не обязательно. Уолтон ударил кулаком по столу. “Все "не обязательно", - зарычал он, как загнанный лев. “Мы движемся в тумане. Если бы мы предприняли тотальную атаку в любом месте, то подвергли бы себя возможным действиям имиритов. Этот флот сильнее, чем силы Ардазирхо вокруг Виксена — но слабее, чем весь флот всего королевства Ардазирхо — и все же, если бы мы подтянули подкрепление из Сиракса, Мерсейя поглотила бы Скопление! Но мы также не можем торчать здесь вечно, ожидая чьего-то следующего шага!”

Он уставился на свои большие узловатые руки. “ Мы пошлем в Ардазир больше шпионов, ” пророкотал он. “Конечно, кого-нибудь поймают, и тогда Ардазир узнает, что мы знаем, и они действительно выступят против нас…Клянусь Богом, может быть, единственное, что можно сделать, - это разбить их здесь, на Виксене, немедленно, а затем отправиться прямиком в Ардазир и надеяться, что наших кораблей хватит на то, чтобы стерилизовать всю эту адскую планету!

Кит вскочила на ноги. “Нет!” - закричала она.

Флэндри снова заставил ее сесть. Уолтон посмотрел на нее глазами, полными боли. “ Прости, ” пробормотал он. “Я знаю, что это был бы конец Vixen. Я тоже не хочу быть мясником в Ардазире ... Все их маленькие детеныши, которые никогда не слышали о войне — Но что я могу сделать?”

“ Подождите, ” сказал Флэндри. - У меня есть предчувствие.

Тишина опускалась слой за слоем, пока не заполнила каюту. Наконец Уолтон спросил очень мягко: “В чем дело, капитан?”

Флэндри смотрел мимо них всех. “ Может быть, ничего, - сказал он. - Может быть, многое. Выражение, которое используют некоторые ардазирхо: Небесная пещера. Это какая-то черная дыра. Некоторые из их религий считают ее входом в ад. Может быть — я тоже помню своего друга Свантозика. Я застал его врасплох, и он выругался, что было необычно. Великие нерожденные планеты. Свантозик занимает высокое положение. Он знает больше, чем любой другой ардазирхо, которого мы встречали. Этого достаточно мало, чтобы продолжать, но… не могли бы вы выделить мне флотилию, адмирал?

“Вероятно, нет”, - сказал Уолтон. “И он не мог ускользнуть. По одному кораблю за раз, да, мы можем вывести его тайно. Но несколько…Враг засек бы их след, заметил, в какую сторону они направились, и удивился. Или в данном случае это не имело бы значения?”

“ Боюсь, что так и будет. Флэндри помолчал. “ Хорошо, сэр, не могли бы вы одолжить мне несколько человек? Я возьму свой собственный флиттер. Если я скоро не вернусь, делай все, что сочтешь нужным.

Он не хотел уходить. Казалось слишком вероятным, что миф был правдив и Небесная пещера вела в ад. Но Уолтон сидел и наблюдал за ним, Уолтон, который был одним из последних храбрых и абсолютно благородных людей во всей Империи Терры. И Кит тоже наблюдал за ним.

-16-

Hон бы уехал сразу, но удача —самое время, неблагодарно подумал он — заставила его решить подождать еще пару дней. Он потратил их на Хулигана, не сказав Киту, что все еще служит во флоте. Если бы она знала, что у него есть досуг, он бы никогда не смог выспаться, в чем так нуждался.

Дело в том, что ардазирхо по-прежнему не знали, что кто-либо из людей знает их язык, за исключением нескольких заключенных и покойного Доминика Флэндри. Таким образом, они отправляли все сообщения открыто. К этому времени у Уолтона на Виксене были агенты, работающие с подпольем, оснащенные для незамеченной связи с его флотом. Вражеские передачи отслеживались со все возрастающей тщательностью. Флэндри вспомнил, что Свантозик собирался уходить, и попросил особо следить за любой информацией по этому вопросу. Сканер был настроен так, чтобы обнаружить это имя на кассете с записью. Это произошло; содержимое кассеты было немедленно передано в космос, и Флэндри с острым интересом прослушал воспроизведение.

Это был достаточно обычный приказ, касающийся определенных приготовлений. Охотник за разумом Свантозик из Janneer Ya отбывал домой согласно команде. Он не стал бы рисковать, что какой-нибудь землянин обнаружит его и проследит до Ардазира, поэтому использовал бы только небольшой сверхбыстрый флиттер. (Флэндри восхитился его выдержкой. Большинство людей воспользовались бы, по крайней мере, лодкой класса "Метеор".) Были указаны час и дата его отбытия на языке урдаху.

“ Соберитесь вокруг, ” сказал Флэндри. Хулиган перешел к делу.

Он не приближался к Виксен. Это было рискованное занятие корабля связи. Он мог предсказать точный способ взлета Свантозика: существовал только один логичный способ. Флиттер должен был находиться в середине эскадрильи, которая с ревом вылетела бы в открытый космос на вылазку. В нужный момент Свантозик включал свой собственный маленький катер мощным двигателем; затем, двигаясь по орбите с холодными двигателями вдали от остальных, позволял расстоянию накапливаться. Когда он был уверен, что ни один землянин не заметил его, он осторожно двигался на гравитационном поле до тех пор, пока не прояснится, а затем переключался на второстепенный режим и превышал скорость света. Столь маленькое судно, находящееся так далеко от баз Уолтона, не было бы обнаружено, особенно когда внимание противника отвлечено рейдовой эскадрой.

Если, конечно, враг не высадился в этом районе, заранее зная о цели Свантозика и включив чувствительные импульсные детекторы.

Когда загудел будильник и стрелки начали колебаться, Флэндри позволил себе крикнуть. “Это наш мальчик!” Его палец нажал кнопку. Хулиган перешел на вторую ступень с воплем оскорбленных преобразователей. Когда обзорные экраны стабилизировались, Церулия заметно потускнела за кормой. Впереди, очерченная алмазными созвездиями, туманность казалась неровно-черной. Флэндри уставился на свои приборы. “Он не такой большой, как мы, - сказал он, - но движется со скоростью молнии. Думаешь, мы сможем обогнуть Ардазир?”

“Да, сэр”, - сказал Чайвз. “В этом непосредственном объеме пространства, где пыли больше, чем в среднем, и при этих псевдоскоростях трение становится значительным. Мы более аэродинамичны, чем он. По моим оценкам, часов двадцать. А теперь, если позволите, я приготовлю ужин.

“ Э-э-э, ” многозначительно произнес Флэндри. “ Даже если он еще не знает о нашем присутствии, он может попробовать тактику уклонения, исходя из общих принципов. У автопилота есть рандомизирующий предиктор для таких случаев, но нет поэзии ”.

“ Сэр? Чайвз поднял брови, которых у него не было.

“Никакого чувства ... интуиции ... называйте как хотите. Свантозик - художник Интеллекта. Он также может быть художником за пилотской панелью. Как и ты, дружище. Мы с тобой будем стоять здесь на страже. Я назначил готовить волосатого главного исполнительного директора.

- Сэр! - заблеял Чайвз.

Флэндри поморщился. “ Я знаю. Флотская кухня. Жертвы, на которые мы, невоспетые герои, идем ради дела Терры...

Он прошел на корму, чтобы познакомиться со своей командой. Уолтон лично отобрал дюжину для этой миссии: восемь человек; шотландца, выглядевшего почти как человек, если бы не рога в его желтых волосах; пару больших четырехруких горзунов с серым мехом и косматыми мордами; пурпурно-синего гиганта из Донарра, отдаленно напоминающего кентавроидный торс гориллы на теле носорога. Все имели земное гражданство, все были кадровыми работниками, все сражались всеми видами оружия, от топора до операционного анализатора. Они были самой хорошей командой, какую только можно было найти где-либо в известной галактике. И в глубине души Флэндри опечалило то, что ни один из людей, кроме него самого, не был родом с Терры.

Шли часы. Он поел, вздремнул, отработал трюки пилотирования. В конце концов он приблизился к лодке Ардазирхо и приказал окружить ее боевой броней. Он сам отправился в башенку с зеленым луком.

Его добыча была приземистой, уродливой фигурой, темневшей на фоне далеких звездных облаков. На обзорном экране были видны тонкая бластерная пушка и торпедная установка, более тяжелая, чем могло нести большинство лодок такого размера. Выпущенные им ракеты должны обладать достаточной мощностью, чтобы пробить потенциальные экраны "Хулигана", войти в контакт и испарить цель одним ядерным взрывом.

Флэндри прикоснулся к кнопке зажигания. Вспыхнул трассирующий снаряд, прочертив линию огня по лодке Свантозика. Или, скорее, через пространство, где ракушка и лодка сосуществовали на разных частотах. Обычный сигнал остановиться не был услышан.

“ Ближе к цели, ” сказал Флэндри. - Вы можете перевести нас в фазу?

“ Да, сэр. Чайвз забарабанил тонкими пальцами с тремя суставами по доске. Хулиган бросился вниз, как пригнувшаяся скопа. Она проникла внутрь вражеского корабля, так что Флэндри на мгновение заглянул прямо сквозь его башню. Он узнал Свантозика за пультом управления собственной персоной и рассмеялся от восторга. "Ардазирхо" включил псевдо-торможение. Менее опытный пилот промчался бы мимо него и был бы в миллионе километров от него, прежде чем понял бы, что произошло. Флэндри и Чайвз, действуя как один, выполнили маневр. В течение нескольких минут они следили за каждым поворотом и уклонением. Затем Свантозик мрачно продолжил движение по прямой. Хулиган двигалась боком, пока не легла на параллельный курс в двадцати метрах от нее.

Чайвз включил регулятор фазы. На мгновение его затошнило, когда вторичный привод перескочил через тысячу отдельных частотных диапазонов. Затем его время входа и выхода из пространства-времени совпало с временем противника. Масс-детектор проинформировал робота в течение микросекунд, и регулятор остановился. Притягивающий луч крепко прижался к внезапной прочности другого корпуса. Свантозик попробовал другой темп, но Хулиган сравнялся с ним, не сбившись ни на шаг.

- Прикажете лечь рядом, сэр? - спросил Чайвз.

“ Лучше не надо, ” сказал Флэндри. “ Они могут взорвать себя и нас вместе с ними. Посадочный туннель.

Он извивался из боевого шлюза к другому корпусу, прикреплялся, как пиявка, магнетронными присосками и присасывался. Энергетическая пушка Ардазирхо не могла быть пущена в ход под таким углом. Из их пусковой установки вылетела ракета. Он был разрушен выстрелом из пистолета Хулигана. Донаррианец, огромный в своей броне, направил “червя” через посадочную трубу к противоположному корпусу. Энергетическое рыло машины начало прогрызать металл.

Флэндри скорее почувствовал, чем увидел, слабую пульсацию, обозначавшую переключение на основной привод. Он щелкнул своим собственным переключателем. Оба корабля одновременно вернулись к собственной субсветовой скорости. Разница в пятьдесят километров в секунду едва не разорвала их на части. Но притягивающий луч выдержал, как и поля компенсаторов. Они полетели вперед, бок о бок.

- Он на крючке! - крикнул Флэндри.

И все же жертва может попытаться выкинуть какой-нибудь трюк. Он должен оставаться с Чайвзом, отражая все удары, пока его команда будет иметь удовольствие подняться на борт. Мышцы Флэндри заныли от желания сразиться лично. Теперь по внутренней связи раздавались радиоголоса: “Червь пробит насквозь, сэр. Наш отряд входит в брешь. Четверо противников в боевой броне противостоят с мобильным оружием...”

Разверзся ад. Энергетические лучи пылали, ударяясь о закаленную сталь. Разрывные пули заставляли людей шататься, осколки с визгом пробивали переборки. Команда землян безжалостно врезалась в заградительный огонь, прежде чем он смог пробить их броню. Они сошлись врукопашную с "Ардазирхо". Численное превосходство было не слишком неравным: шесть к четырем, поскольку половина экипажа Флэндри должна была вооружаться против возможных ракет. Ардазирхо были физически немного сильнее людей. Это мало что значило, когда кулаки били по тарелке. Но огромный Горзуни, варварски визжащий шотландец со своим разрушающим стержнем из разрушенного сплава, донарриец, радостно разгоняющийся, ревущий и наносящий удары, которые оглушали даже через всю изоляцию, — они положили конец драке. Вражеский штурман, подготовленный заранее, погиб. Остальных извлекли из доспехов и побросали в трюм "Хулигана".

Флэндри не был уверен, что Свантозик тоже не был направлен, так что захват приведет к летальному исходу. Но он сомневался в этом. Вряд ли урдаху были теми расточительными из своих самых лучших офицеров, которые, попав в плен, все еще могли быть обменены или ухитриться сбежать. Вероятно, Свантозику просто поставили блок против запоминания координат его родного солнца, когда перед ним не была открыта книга пилотов.

Землянин вздохнул. “ Очисти салун, Чайвз, ” устало сказал он. “Прикажите привести ко мне Свантозика, поставьте снаружи охрану и принесите нам чего-нибудь перекусить”. Проходя мимо одного из абордажной команды, мужчина улыбнулся ему и энергично отдал честь. - Чертовы герои, - пробормотал он.

Он почувствовал себя немного счастливее, когда вошел Свантозик. Ардазирхо шел гордо, с гордо поднятой рыжей головой, килт каким-то образом снова был аккуратно заправлен. Но в глазах волка был внутренний холод. Когда он увидел, кто сидит за столом, он напрягся. Шерсть встала дыбом по всему его худощавому телу, а в горле задрожало рычание.

“Только я”, - сказал человек. “И не вернулся из Небесной пещеры. Плюхнись.” Он указал на скамейку напротив своего кресла.

Медленно, мускул за мускулом, Свантозик опускался. Наконец он сказал: “Пословица гласит:: "Олень-носорог может бегать быстрее, чем ты думаешь’. Я касаюсь вашего носа, капитан Флэндри.

“ Я рад видеть, что мои люди не причинили тебе вреда. У них был особый приказ взять тебя живым. В этом и заключалась вся идея.

“Неужели я причинил тебе столько вреда в Логове?” - с горечью спросил Свантозик.

“ Напротив. Вы были более внимательным хозяином, чем был бы я. Может быть, я смогу отплатить вам тем же. Флэндри достал сигарету. “ Простите меня. Я включил вентиляцию. Но мой мозг работает на никотине ”.

— Я полагаю, - Свантозик перевел взгляд на обзорный экран и “галактическую ночь”, - вы знаете, какая из этих звезд наша.

-Да.

“ Его будут защищать до последнего корабля. Потребуется больше сил, чем вы сможете выделить на своих границах, чтобы разбить нас.

“ Итак, вы в курсе ситуации с Сайраксом. Флэндри выпустил струйку дыма через нос. - Скажите, верно ли мое впечатление, что вы занимаете высокое положение в космической службе Ардазира и на самом орбеке Урдаху?

“ В первом случае выше, чем во втором, ” тупо сказал Свантозик. - Вожаки стаи и старые самки послушают меня, но у меня нет над ними власти.

“ И все же— посмотри туда еще раз. В Небесную пещеру. Что ты видишь?

Теперь они зашли так далеко, что сбоку увидели более тонкую часть туманности, сквозь которую могло проникать внутреннее свечение. Черная кучевая фигура зловеще возвышалась среди созвездий; тусклое красное свечение вдоль одного края касалось масс и нитей, как будто угасающий огонь тлел в каком-то гроте, полном паутины. Всего в нескольких градусах от него сверкнуло голубым мечом солнце Ардазира.

“ Сама Небесная пещера, конечно, ” удивленно сказал Свантозик. “ Великая Тьма. Врата мертвых, как называют это те, кто верит в религию ... Его тон, который должен был быть сардоническим, дрогнул.

“ Значит, света нет? Для вас здесь темно? Флэндри медленно кивнул. “ Я ожидал этого. Ваша раса слепа на красный. Ты видишь дальше в фиолетовом, чем я, но в твоих глазах я серый, а ты сам черный. Эти чудовищно сочетающиеся красные квадраты на твоем килте кажутся тебе одинаково темными. ”Слово на урдаху, которое он использовал для обозначения “красного”, на самом деле обозначало желто-оранжевую полосу; но Свантозик понял.

“Нашим астрономам давно известно о существовании невидимого излучения из Небесной пещеры, радио и более коротких волн”, - сказал он. “И что из этого?”

- Только то, - сказал Флэндри, - что вы получаете приказы из этой туманности.

Свантозик не шевельнул ни единым мускулом. Но Флэндри заметил, как шерсть снова непроизвольно встала дыбом, а уши прижались.

Мужчина катал сигарету между пальцами, уставившись на нее. “ Вы думаете, что за вашей внезапной экспансией стоит расселение Имира, - сказал он. “Предположительно, они снабдили вас оружием, роботизированными механизмами, знаниями, всем, что вам было нужно, и положили начало вашей карьере завоевателя. Их целью было избавить галактику от Империи Терры, вместо этого сделав вас доминирующими среди кислорододышащих. Вам дали понять, что люди и имириты просто не ладили. Технические эксперты на самом Ардазире, которые помогли вам начать, были имиритами?

“Несколько”, - сказал Свантозик. “В основном, конечно, это были кислорододышащие. Так было гораздо удобнее”.

“ Вы думали, что это были обычные клиенты-имириты, не так ли? ” продолжал Флэндри. “ Но подумайте. Откуда вы знаете, что имириты действительно были на Ардазире? Им пришлось бы все время находиться внутри корабля-пузыря силы. Было ли что-нибудь внутри этого корабля, кроме пульта дистанционного управления? Возможно, с подставным имаритом? Таким образом, было бы нетрудно одурачить вас. В судах такого типа нет ничего таинственного, их не сложно построить, просто расы, подобные нашей, обычно не используют такие сложные дополнительные устройства — негравитационные поля обеспечивают такую же защиту от материальных частиц, и ничто не защищает от ядерной оболочки, вступившей в контакт.

“ Или, даже если несколько имиритов действительно посетили Ардазир ... Откуда ты знаешь, что они были главными? Как вы можете быть уверены, что их ”вассалы", дышащие кислородом, не были настоящими хозяевами?"

Свантозик оттянул губу и процедил сквозь обнажившиеся клыки: “Вы храбро плюхаетесь в сетку, капитан. Но простая гипотеза...

“ Конечно, я выдвигаю гипотезу. Флэндри затушил сигарету. Его глаза так сильно столкнулись со взглядом Свантозика, кремнево-серые с серо-стальными, что показалось, будто полетели искры. “У вас научная культура, поэтому вы знаете, что следует предпочесть более простую гипотезу. Что ж, я могу объяснить факты гораздо проще, чем каким-то громоздким делом, из-за которого Имир решил вмешиваться в бесполезные для себя дела карликовых планет. Потому что у Имира и Терры никогда не было серьезных проблем. Мы не интересуемся друг другом! Они знают, что никакая земная раса никогда не сможет стать для них серьезной угрозой. Они едва ли могут заметить разницу между землянами и мерсейцами ни по внешнему виду, ни по менталитету. Почему их должно волновать, кто победит?”

“Я не пытаюсь представить почему”, - упрямо сказал Свантозик. “Мой мозг основан не на соединениях аммония. Однако факт таков...

“ Что несколько отдельных имирцев, то тут, то там, совершали враждебные действия, ” сказал Флэндри. - Я сам был жертвой одного из них. Поскольку непонятно, зачем им это, кроме как как агентам своего правительства, мы предположили, что причина была в этом. И все же все это время перед нами стоял другой мотив. Я знал это. В нашей грязной профессии я сам виноват в подобных вещах снова и снова. Мне просто не хватало доказательств. Я надеюсь получить их в ближайшее время.

“Когда вы не можете подкупить человека — шантажируйте его!”

Свантозик дернулся. Он приподнялся на локтях, его ноздри затрепетали, и он грубо спросил: “Как? Можете ли вы узнать какие-нибудь грязные секреты из частной жизни человека, дышащего водородом? Я не поверю, что вы даже знаете, что эта раса считает преступлением ”.

“ Я не знаю, ” сказал Флэндри. “ Да это и не имеет значения. Есть одно существо, которое могло бы узнать. Он может читать мысли любого человека с близкого расстояния, без предварительного изучения, независимо от того, обладает субъект телепатией от природы или нет. Я думаю, он, должно быть, чувствителен к какой-то скрытой базовой жизненной энергии, о которой наша наука пока не подозревает. Мы изобрели мысленный экран на Терре, исключительно для его пользы. Он был в Солнечной системе, как на Терре, так и на Юпитере, в течение нескольких недель. Он мог бы проникнуть в самые сокровенные мысли имиритского проводника. Если сам Хоркс не был уязвим, то кто-то из близких Хоркса, возможно, был. Айхарайх, телепат, дышит кислородом. Меня бросает в дрожь, когда я представляю, каково это - получать мысли имирита в протоплазменный мозг. Но он сделал это. В скольких других местах он побывал за сколько лет? Насколько сильную власть он имеет над хозяевами Урдаху?”

Свантозик лежал совершенно неподвижно. Звезды пылали у него за спиной всеми своими ледяными миллионами.

“ Я говорю, ” закончил Флэндри, “ что ваши люди были простыми инструментами Мерсейи. Это разрабатывалось в течение пятнадцати лет. Или, возможно, даже дольше. Я не знаю, сколько лет Айхарайчу. Вы были брошены против Терры в точно выбранный момент - когда поставили нас перед выбором: потерять жизненно важное Скопление Сиракс или быть ограбленными и разоренными в нашей собственной сфере. Вы лично, как разумный охотник, стали бы сотрудничать с Имиром, который, как вы понимали, никогда не будет напрямую угрожать Ардазиру и который, предположительно, останется в союзе с вашим народом после войны, таким образом защищая вас навсегда. Но осмелитесь ли вы сотрудничать с Мерсейей? Вам должно быть ясно, что мерсейцы такие же ваши соперники, какими Терра когда-либо могла быть. Как только Терра будет разрушена, Мерсейя быстро расправится с вашей наспех построенной империей. Я говорю тебе, Свантозик, что ты был одурачен своими повелителями, а они были беспомощными, предательскими орудиями Айхарайха. Я думаю, они улетают в космос, чтобы получать приказы от мерсейской банды, на которую, я думаю, я пойду и поохочусь!”

-17-

Aкогда два флиттера приблизились к туманности, Флэндри услышал вой плененного Ардазирхо. Даже Свантозик, который бывал здесь раньше и заявлял о своем твердом агностицизме, поднял голову и облизал сухие губы. Для подслеповатых глаз, должно быть, действительно ужасно наблюдать, как растет эта огромная тьма, пока она не поглотила все звезды, и только приборы показывали что-либо от абсолютной ночи снаружи. И древние мифы не умрут: в подсознании каждого урдаху это все еще были Врата Мертвых. Несомненно, это была одна из причин, по которой мерсейцы выбрали его для своего логова, из которого они управляли судьбой Ардазира. Деморализующий трепет сделал бы Вожаков Стаи еще более их жалкими марионетками.

И затем, на практическом уровне, те, кого вызвали — сообщить о прогрессе и получить следующие инструкции, — были слепы. То, чего они не видели, они не могли проговориться кому-то, кто мог бы начать задаваться вопросом о несоответствиях.

Флэндри и сам видел зловещее величие: огромные берега и черные тучи, нависавшие в абсолютном безмолвии со всех сторон, пропасти, каньоны и обрывы, выделяемые красным заревом в центре. Он объективно знал, что туманность была почти вакуумной даже в самых плотных ее частях: только размер и расстояние создавали картину пещер за пещерами. Но глаза говорили ему, что он плывет в Страну Теней, под стенами и крышами, огромными, чем планетные системы, и собственная крошечность потрясла его.

Дымка сгущалась по мере того, как лодки погружались в воду. То же самое происходило и со светом, пока, наконец, Флэндри не уставился в запекшийся лик инфракрасного солнца. Это был широкий размытый диск, темно-малинового цвета, испещренный пятнами и полосами цвета соболя, переходящими по краям в невероятно изящные корональные арабески. Здесь, в сердце туманности, конденсировались пыль и газ, формировалась новая звезда.

Пока что он светился просто за счет гравитационной энергии, нагреваясь по мере сжатия. Большая часть его титанической массы все еще была призрачно разреженной. Но плотность его ядра, должно быть, уже приближается к квантовому коллапсу, центральной температуре в мегадегре. Через короткое время (еще несколько миллионов лет, когда от человека останутся одни кости и даже ветер не вспомнит о нем) вспыхнут атомные пожары, и новое сияние озарит это небо.

Свантозик взглянул на приборы своего флиттера. “Мы ориентируемся по этим трем космическим радиоисточникам”, - сказал он, указывая. Его голос упал в напряженной тишине. “Когда мы оказываемся рядом с ... штабом ... мы подаем сигнал вызова, и обычный луч наземного контроля вводит нас в курс дела”.

“ Хорошо. Флэндри встретил взгляд инопланетянина, наполовину испуганный, наполовину гневный, с твердым сочувствием. - Ты знаешь, что должен сделать, когда приземлишься.

“ Да. Худая мрачная голова поднялась. “ Я больше никого не предам. Я даю вам клятву, капитан. Я бы тоже не стал ссориться с Вожаками Стай, если бы не то, что я думаю, ты прав, и они продали Урдаху.

Флэндри кивнул и похлопал Ардазирхо по плечу. Оно слегка задрожало под его рукой. Он чувствовал, что Свантозик был искренен, хотя и оставил двух вооруженных людей на борту приза, просто чтобы убедиться, что искренность была постоянной. Конечно, Свантозик мог пожертвовать собственной жизнью, чтобы предупредить — или он мог солгать о том, что во всей туманности есть только одна установка, — но вам пришлось пойти на некоторый риск.

Флэндри вернулся на свое судно. Абордажная труба была убрана. Какое-то время две лодки шли параллельно.

Великие нерожденные планеты. Это была слабая зацепка, и Флэндри не удивился бы, окажись она ложной. Но…уже много веков известно, что, когда вращающаяся масса достаточно уплотнится, вокруг нее начнут формироваться планеты.

В тусклом сиянии набухшего солнца Флэндри увидел свою цель. Пока это было немногим больше, чем пыльный, газообразный пояс камней, нанизанных по эксцентричной орбите узлами локальной концентрации, как бусины. Постепенно силы тяготения, магнетизма и вращения сближали их; лед и первобытные углеводороды, конденсировавшиеся на сильном морозе в твердых частицах, заставляли их объединяться при столкновении, а не разлетаться вдребезги или отскакивать. Было видно очень мало из зародышевого мира: только самое большое ядро, грубая астероидная масса, темная, покрытая шрамами, кое-где покрытая льдом, бешено вращающаяся, танец светлячков меньших метеоров, от гор до пылинок, которые медленно осыпались на нее дождем.

Флэндри занял позицию в башне рядом с Чайвзом. “Насколько я могу судить, - сказал он, - это будет планета земного типа”.

- Не оставить ли нам записку для его будущих обитателей, сэр? - спросил шалмуанец, мертвый пан.

Лающий смех Флэндри был вызван явным напряжением. Он медленно добавил: “Хотя это заставляет задуматься, что могло произойти до рождения Терры...”

Чайвз поднял руку. Проникающий красный свет придал его зеленой коже отвратительный оттенок. - Я думаю, это мерсейский луч, сэр.

Флэндри взглянул на приборы. “ Проверь. Сматываемся.

Он не хотел, чтобы вражеский радар засек два корабля. Он позволил Свантозику скрыться из виду, пока Хулиган прыгал вокруг скопления. “Нам лучше подойти примерно на десять километров от базы, чтобы быть в безопасности за пределами их горизонта”, - сказал он. “Ты определил их местонахождение, Чайвз?”

“ Думаю, да, сэр. Неправильная форма центрального астероида затрудняет идентификацию, но…Позвольте мне прочитать курс, сэр, пока вы будете приводить нас сюда.

Флэндри взял на себя управление. Это было бы максимально приближено к пилотированию "сидя в штанах", насколько это когда-либо было возможно в космосе. Инструменты и роботы, более быстрые и точные, чем когда-либо могла надеяться живая плоть, по-прежнему выполняли бы большую часть работы; но в таком неизвестном, изменяющемся регионе, как этот, также должен быть мозг, постоянно принимающий основные решения. Должны ли мы уклониться от этого каменного роя ценой прохождения этого ледяного облака?

Он активировал негравитационные экраны и устремился прямо к своей цели. Ни один местный объект не обладал достаточной скоростью, чтобы преодолеть этот потенциал и поразить корпус. Но сам по себе удар по податливому силовому полю может отбросить галеру небольшого судна на запад, опасно деформировав его металл.

На фоне надвигающейся завесы туманности Флэндри увидел, как к нему приближаются два изрытых метеорита. Они катились и кувыркались, как железные игральные кости. Он изменил направление в два раза, немного снизив скорость движения вперед, одновременно с ускорением “вниз”. Хулиган проскользнул мимо. Впереди лежал зазубренный вращающийся конус длиной в пять километров. Флэндри пролетел в нескольких метрах от его поверхности. Что-то промелькнуло так быстро, что его глаза не заметили ничего, кроме загадочной огненной полосы. Что-то еще ударилось о середину корабля. От удара у него застучали зубы. Короткая буря из замерзших газов, комета, окрасила обзорные экраны пургой с красным оттенком.

Затем перед ним вырос главный астероид. Чайвз назвал цифры. Хулиган поскользнулся на крутящейся неровной поверхности. “ Сюда! ” крикнул Чайвз. Флэндри резко остановился. “ Сэр, ” добавил шалмуанец. Флэндри с большой осторожностью опустился. Наступила тишина. За корпусом опустилась чернота. Они приземлились.

“ Приготовиться, ” сказал Флэндри. Зеленое лицо Чайвза приняло мятежное выражение. “Это приказ”, - добавил он, зная, как он ранил другое существо, но не имея выбора в этом вопросе. “Возможно, нам понадобится быстрое бегство. Или быстрое преследование. Или, если все пойдет не так, кого-нибудь, кто доложит Уолтону.

“ Да, сэр. Чайвза едва было слышно. Флэндри оставил его склонившимся над панелью управления.

Его команда, за вычетом двух человек со Свантозиком, уже была в боевой броне. Ядерная гаубица была установлена на спине кентавроида донаррианца, человек сидел верхом, чтобы стрелять из нее. Части ракетной установки наискось пересекали двойные плечи двух горзуни. Шотландец выкрикнул боевой клич и взмахнул своей любимой дубинкой так, что засвистел воздух. Оставшиеся пятеро мужчин сформировали отделение в одном быстром металлическом столкновении.

Флэндри надел свой собственный костюм и вышел первым.

Он стоял в беззвездной ночи. Только тусклое свечение циферблатов детектора и лужица света, отбрасываемая в вакууме лучом-вспышкой, свидетельствовали о том, что его глаза все еще видели. Но когда они приспособились, он смог разглядеть над собой самую тусклую облачно-красную полосу и кровавые искры там, где метеоры-спутники ловили солнечный свет. Сила тяжести под ногами была настолько низкой, что даже в доспехах он чувствовал себя почти невесомым. И все же его инерция была такой же. Ощущение было такое, словно он шел по дну какого-то бесконечного океана.

Он проверил портативный нейтринный индикатор. В этом клубящемся веществе туманности все приборы были неисправны, пыль говорила во всех спектрах, крик рождения длиною в миллион лет. Но впереди явно была небольшая атомная электростанция. И это могло принадлежать только одному месту.

“ Возьмемся за руки, ” сказал Флэндри. “ Мы не хотим отдаляться друг от друга. Радиомолчание, конечно. Пошли”.

Они прыгали по невидимой поверхности. Она была неправильной формы, часто скользкой из-за замерзшего газа. Один раз земля содрогнулась, и сквозь подошвы их ботинок донесся рев. Рухнул какой-то гигантский валун.

Затем взошло солнце, огромное и расплывчатое на невероятно близком горизонте, и залило лед и железо тлеющим светом. Оно поднималось с заметной скоростью. Банда Флэндри разжала руки и перешла к тактике сближения: петлять от ямы к скале, ждать, наблюдать, совершить еще один длинный прыжок на ровном месте. В своих черных доспехах они были всего лишь набором движущихся теней среди многих других.

В поле зрения появился Мерсейский купол. Это было голубое полушарие, фиолетовое в этом свете, расположенное в широком неглубоком кратере. На окружающих высотах были установлены генераторы негафильда, чтобы поддерживать силовую завесу от каменистого дождя. Его ненадолго отключили, чтобы дать возможность Свантозику приземлиться: приземистый черный флиттер сел под откосом, в двух километрах от купола. Рядом с убежищем стояла небольшая быстроходная боевая машина — чисто мерсейская, последнее доказательство — для использования примерно двадцатью существами, которых она могла вместить. Носовое орудие корабля было нацелено на лодку Ардазирхо. Обычная мера предосторожности, и других средств защиты не было. Чего мерсейцам было бояться?

Флэндри присел на край и настроил радио. Луч света Свантозика рассеялся достаточно, чтобы он мог слышать разговор: “— нет, милорды, этот визит по моей собственной инициативе. Я столкнулся с ситуацией на Виксене, настолько срочной, что почувствовал, что о ней следует сообщить вам немедленно, а не откладывать поездку в Ардазир ... ” Просто болтать, блефуя вслепую, чтобы выиграть время для атаки Флэндри.

Мужчина проверил свою команду. Один за другим они сделали знак "убирайся". Он повел их вперед. Силовое поле не касалось земли; они скользнули под ним, спустились по стене кратера и поползли к куполу. Грубый, покрытый тенью камень давал достаточное укрытие.

План Флэндри был прост. Он подкрадется поближе к месту и выпустит маломощный снаряд. Воздух вырвется наружу, мерсейцы погибнут, и он сможет на досуге изучить их бумаги. С численно превосходящим отрядом и такой срочностью он не мог позволить себе вести себя по-рыцарски.

— ... таким образом, вы видите, милорды, как мне показалось, земляне...

“Всем экипироваться в космическую броню! Нас атакуют!”

В наушниках Флэндри раздался крик. Он был на мерсейском первичном языке, но не мерсейским голосом. Каким-то невероятным образом его приближение было обнаружено.

“Ардазирхо на их стороне! Уничтожьте его!”

Флэндри рухнул на землю. Мгновение спустя она покачнулась. Сквозь всю броню он почувствовал тошнотворный удар в живот. Казалось, он увидел кратковременную термоядерную вспышку сквозь закрытые веки и прикрывающуюся руку.

Не имея воздуха для сотрясения, выстрел только уничтожил лодку Свантозика. Улетучившееся железо взметнулось вверх, сконденсировалось и снова посыпалось снегом. Астероид содрогнулся и замер. Флэндри вскочил. В горле у него раздался странный сухой всхлип. Он понимал, с легким чувством вины, что больше скорбит по Свантозику из Джаннир Йа, чем по двум погибшим людям.

— атакующий отряд находится примерно в шестнадцати градусах к северу от точки восхода солнца, в 300 метрах от купола...

Орудийная башня мерсейского военного корабля повернулась.

Донарриец уже скакал галопом. Человек в доспехах на его спине крепко прижался, готовя оружие. Когда вражеское орудие нашло свою цель, заговорила ядерная гаубица.

Это был не такой сильный взрыв. Но солнце утонуло в своем бесшумном бело-голубом адском сиянии. Половина космического корабля поднялась в огненном облаке, шаре, который из белого превратился в фиолетовый, а затем в розово-красный, раздулся и затерялся в туманном небе. Корма покачнулась, стертый обрубок, по которому поползла расплавленная сталь. Затем она медленно опустилась. Он ударился о дно кратера и, вызвав землетрясение, покатился к скалам, где завибрировал и затих.

Флэндри снова открыл глаза от холодного тусклого света. - Доберись до них! - заорал он.

Донаррианин отскочил назад. Горзуни пригнулись, их ракетная установка была собрана за считанные секунды, химическая ракета нацелена на купол. “ Стреляйте! ” крикнул Флэндри. Это эхом отозвалось в его шлеме. Космический радиошум гудел и бормотал под его командой.

В месте удара взорвались пламя и дым. В куполе зияла дыра, и воздух вырвался наружу. Его влага замерзла; кратер покрылся тонким туманом. Затем оно начало оседать, но в этом гравитационном поле медленно, так что туман закружился вокруг команды Флэндри, когда они ринулись в бой.

Мерсейцы ринулись вперед. Флэндри увидел, что их было почти с десяток, у которых было время облачиться в доспехи после предупреждения. Они были большими и черными в металле, сочлененные хвостовые пластины яростно хлестали их по ботинкам. За безликими шлемами тяжелые пасти, должно быть, были оскалены. Их хриплые выкрики гремели в наушниках мужчины.

Он бросился вперед. Взрыв из их оружия накрыл его. Он почувствовал жар, пробивающийся сквозь изоляцию, его нервы сжались от этого. Затем он миновал согласованный заградительный огонь.

Его встретила фигура динозавра. Мерсейец держал бластер, направленный на игольчатый луч. Его пламя вгрызалось в кирасу Флэндри. Собственное энергетическое ружье этого человека выстрелило прямо в другое оружие. Мерсеянин взревел и попытался прикрыть свое оружие бронированной рукой. Флэндри неподвижно держал лучемет. Боевая перчатка начала светиться. Мерсеянин выронил бластер с криком боли. Он совершил прыжок с низкой гравитацией к своему противнику, развернулся и ударил хвостом.

Удар пришелся по Флэндри. Он покатился по земле, ударился о купол с силой, которая оглушила его, и осел там. Мерсейец приблизился. Его могучие руки потянулись за оружием землянина. Флэндри сделал прием дзюдо: вывернул запястье между двумя пальцами мерсейца. Он продолжал держать руку с пистолетом в движении, пока не ткнул стволом в глазницу врага. Он нажал на спусковой крючок. Мерсейец отшатнулся. Флэндри последовал за ним, приблизившись вплотную, уклоняясь от всех отчаянных попыток освободиться от него. Секунда, две секунды, три, четыре, затем его луч пробил толстое суперстекло. Мерсеянин падал чудовищно медленно.

Дыхание застряло у Флэндри в горле. Он вгляделся сквозь плывущие красные полосы тумана, пытаясь понять, что происходит. Его люди все еще были в меньшинстве, но это число сокращалось. Донаррианец швырял мерсейцев на землю, швырял их о камни, пинал и топтал с достаточной силой, чтобы убить их через броню простым сотрясением мозга. Горзуни стояли бок о бок, в руках у каждого из них горело по бластеру; никакой металл не мог долго противостоять такой концентрации огня. Шотландец отскочил с нечеловеческой быстротой, его разрушающий стержень прыгал взад и вперед, как боевой топор — наносить удары, поддевать, молотить по уязвимым суставам и соединениям, пока что-то не подломилось и не вышел воздух. А люди были живыми машинами, безжалостно орудующими бластерами и пулями, бросающими гранаты и отбивающими мерсейское оружие в сторону ударами карате. Двое из них лежали мертвыми; один привалился к куполу, и Флэндри слышал его боль по радио. Но вражеских жертв, разбросанных по кратеру, было больше. Земляне побеждали. Несмотря ни на что, они побеждали.

Но...

Флэндри обвел глазами сцену. Кто-то, каким-то образом, внезапно понял, что группа опытных космических бойцов под отличным прикрытием крадется к куполу. Флэндри не знал способа убедиться в этом без инструментов, которых он не видел повсюду. За исключением...

ДА. Он увидел высокую худощавую фигуру, взбирающуюся на утес. На мгновение она вырисовалась на фоне кровавого солнца, затем исчезла из виду.

Айхарайх все-таки был здесь.

Ни один человек не мог остаться в стороне от боя, даже если бы им удалось вырваться. Флэндри сам отскочил в сторону.

Он в три прыжка преодолел стену кольца. Черная груда камней рассыпалась перед ним. Он не мог разглядеть никакой мелькающей фигуры, но в этой странной стране теней глаза были почти бесполезны на расстоянии. Однако он знал, в какую сторону направляется Айхарайх. Теперь был только один выход из туманности, и херейонит получил всю необходимую информацию из человеческих разумов.

Флэндри отправился в путь. Прыгайте — не высоко, иначе вам потребуется целая вечность, чтобы снова спуститься — длинными, низкими прыжками, когда темный металлический мир уносится прочь под вами, а огненно-угольное солнце снова скатывается к ночи: тишина, смерть и одиночество. Если вы умрете здесь, ваше тело будет раздавлено падающими континентами, ваши атомы будут навечно заперты в ядре планеты.

Луч упал на его шлем. Он упал на землю, даже не успев подумать. Он лежал в небольшом кратере, укрытый тенью, и смотрел на невыразительную черную стену гигантского метеорита, обращенную в сторону от солнца. Где—то на его склоне -

Слова Айхарайха на английском прозвучали мягко: “Ты можешь двигаться быстрее меня". Ты мог бы добраться до своего корабля раньше меня и предупредить своего подчиненного. Конечно, я могу попасть внутрь только хитростью. Он услышит, как я заговоренным голосом говорю по радио о вещах, известных только ему и вам, и не увидит меня, пока меня не впустят. И это будет слишком поздно для него. Но сначала я должен завершить вашу жизнь, капитан Флэндри.

Человек еще глубже вжался в темноту. Он почувствовал, как почти абсолютный холод камня пробирается сквозь броню и касается его кожи. “Ты и раньше достаточно часто пыталась”, - сказал он.

Смешок Айхарайха был чистейшей музыкой. “Да, я действительно думал, что попрощался с тобой той ночью в "Хрустальной луне". Казалось вероятным, что вас отправят на Юпитер — я внимательно изучал адмирала Фенросса, — а Хорксу было приказано убить следующего агента терры. Мое появление на пиру было в значительной степени сентиментальным. Ты была украшением моей реальности, и я не мог отказать себе в последнем разговоре”.

“ Друг мой, ” проскрежетал Флэндри, - ты сентиментален, как глыба твердого гелия. Ты хотел, чтобы мы знали о твоем присутствии. Вы предвидели, что это встревожит нас настолько, что мы сосредоточим наше внимание на Сайраксе, куда вы намекнули, что отправитесь следующим — какую часть нашего внимания эта превосходная операция по отвлекающему маневру не привлекла к Имиру. Вы заставили наших разведчиков рыскать вокруг Юпитера и в Скоплении, сходя с ума в поисках дела ваших рук: оставляя вам свободу манипулировать Ардазиром.

“Моему эгоизму будет тебя не хватать”, - холодно сказал Айхарайх. “Ты один в этот деградировавший век можешь в полной мере оценить мои усилия или разумно осудить их, когда я терплю неудачу. На этот раз непредвиденным было то, что ты выживешь на Юпитере. Ваше последующее назначение на Виксен, естественно, оказалось катастрофическим для нас. Теперь я надеюсь исправить это несчастье, но— - Философ очнулся. Флэндри почти видел, как покрасневшие глаза Айхарайха подернулись пеленой видения какой-то бесконечности, которую люди никогда не постигали. “Это не точно. Тотальность существования всегда будет ускользать от нас: и в этой тайне заключен самый смысл. Как мне жаль бессмертного Бога!”

Флэндри выпрыгнул из кратера.

Оружие Айхарайха плюнуло. Пламя отразилось от брони мужчины. Рефлекс — ошибка, поскольку теперь Флэндри знал, где находится Айхарайх, херейонит не мог уйти — отрадно осознавать, что в этом противостоянии миров враг, который видел на двадцать лет вперед и контролировал целые расы, как скрытую судьбу, тоже мог совершать ошибки.

Флэндри вскочил на метеор. Он врезался в Айхарайха.

Бластер выстрелил в упор. Флэндри рубанул по руке. Запястье Айхарайха не сломалось, его защитила броня. Но пистолет, вращаясь, полетел вниз, в темноту. Флэндри потянулся за своим оружием. Айхарайх разгадал его намерение и приблизился, продолжая бороться. Они шатались на метеоре в объятиях друг друга. Заходящее солнце заливало их своим зловещим светом, и Айхарайх мог видеть при нем лучше, чем Флэндри. Через несколько минут, когда наступит ночь, человек полностью ослепнет, и херейонит сможет одержать победу.

Айчарайх подставил ногу под ногу мужчины и толкнул. Флэндри упал. Его противник отступил. Но Флэндри падал достаточно медленно, чтобы ухитриться ухватить противника за талию. Они вместе покатились вниз по склону. Дыхание Айхарайха со свистом отдавалось в рации, как у ястреба. Даже в неуклюжем скафандре он казался водой, за которую почти невозможно ухватиться.

Они достигли дна. Флэндри обхватил ногами череионита. Он перекатился на спину и нащупал дергающиеся конечности. Предплечье вокруг шлема пришельца — он не мог задушить, но мог обездвижить и — его руки сомкнулись на запястье. Он сильно дернул.

В его рации раздалась трель. Борьба прекратилась. Он лежал поверх своего пленника, хватая ртом воздух. Солнце зашло, и вокруг них сомкнулась тьма.

“Боюсь, ты сломал мне локтевой сустав”, - сказал Айхарайх. “Я должен уступить”.

“ Мне очень жаль, ” сказал Флэндри, и он был абсолютно честен. - Я не хотел.

“ В конце концов, ” вздохнул Айхарайх, и Флэндри никогда не слышал такой глубокой душевной усталости. - Меня победил не превосходный мозг или высшая справедливость, а тот факт, что вы с планеты больше меня и, следовательно, у вас более сильные мускулы. Будет нелегко вписать это в гармоничную реальность”.

Флэндри достал из кобуры бластер и начал сшивать их рукава. Сломана рука или нет, он не хотел рисковать.

Достаточно плохо иметь рядом с собой этот великий наблюдающий разум на время, необходимое, чтобы добраться до флиттера.

Тон Айхарайха снова стал легким, почти веселым: “Я хотел бы освежиться с вашим удовольствием. Итак, поскольку вы все равно прочтете об этом в наших газетах, я сообщу вам сейчас, что правители Урдаху прибудут сюда на конференцию через пять земных дней.

Флэндри напрягся. Слава вспыхнула в нем. Один разрыв снаряда, и Ардазир остался без головы!

Постепенно скованность и великолепие исчезли. Он закончил закреплять своего пленника. Они помогли друг другу подняться. “Пойдем”, - сказал человек. - Мне нужно поработать.

-18-

Cэрулия не лежала поблизости от маршрута между Сайраксом и Солнцем. Но Флэндри отправился домой этим путем. Он не совсем понимал почему. Конечно, это было сделано без какой-либо большой готовности.

Он приземлился в главном космопорту Виксена. “Думаю, я вернусь через несколько часов, Чайвз”, - сказал он. “Пусть пицца летит”. Он ловко спустился по трапу, миновал карантин в вихре золотого и алого и сел в аэротакси до Гарта.

Город был спокоен в разгар лета. Теперь, на апастроне, когда атмосфера Виксена фильтрует его излучение, солнце могло быть почти Солнцем: меньше, ярче, но нежнее на голубом небе, по которому плыли высокие белые облака. Зеленые поля простирались до самого Шоу; поблескивала река; снежные вершины Хребта, словно во сне, нависали над краем мира.

Флэндри отыскал нужный адрес в телефонной будке общественного пользования. Он не стал звонить заранее, а пошел пешком по оживленным улицам к маленькому дому. Его остроконечная крыша отливала золотом над увитыми виноградом стенами.

Кит встретила его в дверях. Она долго стояла неподвижно. Наконец она выдохнула: “Я начала бояться, что ты мертв”.

- Раз или два был близок к этому, - неловко сказал Флэндри.

Она взяла его за руку. Ее рука дрожала. “ Нет, ” сказала она, “ т-т-тебя нельзя убить. Ты слишком живой. О, заходи, дорогой! Она закрыла за ним дверь.

Он последовал за ней в гостиную и сел. Солнечный свет струился мимо роз в решетчатом окне, отбрасывая голубые тени на теплую аккуратную мебель. Девушка расхаживала по комнате, заказывая напитки в общественном пневмоузле и весело болтая. Его глазам было приятно следить за ней.

“Ты мог бы написать”, - сказала она, слишком широко улыбаясь, чтобы показать, что это не упрек. “Когда "Ардазирхо" вытащил "Виксен", мы быстро вернулись к нормальной жизни. Почтовые каналы снова заработали через несколько часов”.

“Я был занят”, - сказал он.

“ И теперь вы закончили? Она налила ему виски и села напротив, поставив свой стакан на голое загорелое колено.

“ Полагаю, что да. Флэндри достал сигарету. - Пока не случится следующей неприятности.

“Я действительно не понимаю, что произошло”, - сказала она. “Все это было одной большой неразберихой”.

“Обычно так и происходит”, - сказал он, радуясь возможности говорить безлично. “Поскольку Империум преуменьшал все опасности в общественном сознании, он вряд ли мог объявить о славной победе во всех деталях. Но все было достаточно просто. Как только мы разгромили вождей Ардазирхо в туманности, для их планеты все рухнуло. Силы Виксен отступили, чтобы помочь защитить материнский мир, потому что по всей их маленькой империи вспыхнуло восстание. Уолтон последовал за ними. Он не стремился к решающему сражению, его флот был меньше, чем у них, но он сдерживал их, пока наши группы психологической войны разбирали Ардазир на части. Еще одна причина, по которой мы старались избегать открытого боя, насколько это было возможно, заключалась в том, что нам нужен был их превосходный военно-морской флот. Когда они воссоздали себя как свободную федерацию равноправных орбеков, кланов, племен и всего, что у вас есть, они были достаточно готовы признать превосходство терры — Пакс защитил бы их друг от друга!”

“ Вот так просто. ” Под светлыми волосами Кит промелькнула сердитая усмешка. “ После всего, что они с нами сделали, они не заплатили ни гроша. Не то чтобы репарации вернули бы наших мертвых к жизни, но ... должны ли они остаться безнаказанными?”

“ О, они выкупили себя, это точно. Тон Флэндри стал мрачнее. Он посмотрел сквозь защитную пелену дыма на розы, которые покачивались на легком летнем ветру. “Они заплатили в десять раз больше за все, что сделали в Виксене: кровью, сталью и агонией, сражаясь так храбро, как никто из людей, которых я когда-либо видел, за дело, которое принадлежало не им. Мы потратили их, как расточители. Ни один корабль ардазирхо из дюжины не вернулся домой. И все же бедные гордые дьяволы думают, что это была победа!”

“ Что? Ты хочешь сказать...

“ Да. Мы присоединились к их флоту на Сираксе. Они были авангардом наступления. Понимаете, это соответствовало правилам игры. Технически, Терра не начала тотальную атаку на мерсейские базы. Это сделал Ардазир, подчиненная нам конфедерация! Но наш флот последовал сразу за нами. Мерсейцы отступили. Они вели переговоры. Сиракс теперь наш. Флэндри пожал плечами. “Мерсейя может себе это позволить. Терра не будет использовать Скопление в качестве базы вторжения. Это будет всего лишь бастион. Мы недостаточно храбры, чтобы поступить разумно; мы сохраним мир, и к черту наших внуков ”. Он курил короткими свирепыми затяжками. “Обмен пленными был одним из условий. Все пленники, и мерсейцы имели в виду всех. Говоря простым языком, если бы они не могли вернуть Айхарайха, они бы не отступили. Они его заполучили”.

Она вопросительно посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

“ Неважно, ” презрительно бросил Флэндри. “ Это всего лишь деталь. Не думаю, что моя работа прошла даром. Я помог положить конец ардазирской войне и сираксийскому тупику. Я лично, в одиночку, предоставил Айхарайх в качестве прилавка для переговоров. Я не должен требовать большего, не так ли?” Он уронил лицо на ладони. - О Боже, Кит, как я устал!

Она встала, подошла, села на подлокотник его кресла и положила руку ему на голову. - Ты можешь остаться здесь и отдохнуть? - тихо спросила она.

Он поднял глаза. На мгновение он замер, неуверенный в себе. Затем Ру скривил губы. “ Извини. Я зашел только попрощаться.

“ Что? ” прошептала она, как будто он ударил ее ножом. — Но, Доминик...

Он покачал головой. “ Нет, ” оборвал он ее. “ Так не пойдет, девочка. Меньшее, чем все, было бы слишком несправедливо по отношению к тебе. И я просто не из тех, кто живет вечно. Так оно и есть.

Он залпом допил свой напиток и встал. Он уйдет сейчас, даже раньше, чем планировал, проклиная себя за то, что был настолько невнимателен к ним обоим, что вернулся сюда. Он приподнял ее подбородок и улыбнулся, заглядывая в карие глаза. “То, что ты сделала, Кит, - сказал он, - твои дети и их потомки будут с гордостью вспоминать. Но в основном…нам было весело, не так ли?”

Его губы коснулись ее губ и ощутили вкус слез. Он вышел за дверь и снова зашагал по улице, ни разу не оглянувшись.

Какая-то смутная, насмешливая часть его души вспомнила, что он еще не рассчитался со своим пари с Иваром дель Бруно. Да и зачем ему это? Когда он доберется до Терры, у него будет еще одна попытка. Было бы чем заняться.

OceanofPDF.com

Благодарность

Следующие люди помогли сделать эту книгу возможной.

Техническую помощь оказали Дейв Граббс и Элис Льюис.

Корректуру выполнили Дэвид Андерсон, Энн Брумхед, Лиз Кэри, Гэй Эллен Деннетт, Тони Льюис, Марк Олсон, Джо Росс, Шэрон Сбарски и Тим Щесуил.

Затем Дэйв Граббс провел окончательную корректуру книги

Элис Льюис сотворила свое волшебство, создав суперобложку.

Особая благодарность Винсенту Ди Фэйту, художнику, который иллюстрировал многие рассказы Пола Андерсона в журналах, как за превосходную иллюстрацию на суперобложке, так и за фронтиспис, а также за введение.

И последнее, но определенно не по значимости, моему соредактору Майку Керпану, который помог воплотить эту книгу в жизнь.

— И Ассоциации научной фантастики Новой Англии (NESFA) Inc. за ее поддержку в возвращении классической научной фантастики в печать. Книги NESFA Choice предлагаются членом NESFA, и все они остаются в печати. На следующих страницах представлен список наших книг с информацией о том, как заказать их онлайн.

Рик Катце, редактор

Декабрь 2016

OceanofPDF.com

Превосходный SF Доступен

в издательстве NESFA Press

Зовите меня Джо (том 1), по Пол Андерсон

$29

Королева воздуха и тьмы (том 2) на Пол Андерсон -

$29

Сатурна игры (Том 3) по Пол Андерсон

$29

Адмиралтейства (том 4) На Пол Андерсон -

$29

дверью в любом месте (Том 5) по Пол Андерсон

$29

велосипед причине для заваривания (том 6) купить Пол Андерсон

$29

Магия зеркал исполнителя John Bellairs

$25

перелета Орлов Джеймс опубликовать

$29

произведений искусства Джеймса опубликовать

$29

Барраяр Лоис Макмастер Буджолд

$26

границы Бесконечности Лоис Макмастер Буджолд

$25

братья по оружию Лоис Макмастер Буджолд

$25

в Dreamweaver дилемма (торговля ПБ) Лоис Макмастер Буджолд

$12

Этан с Афона Лоис Макмастер Буджолд

$23

падая бесплатно Лоис Макмастер Буджолд

$23

осколки чести Лоис Макмастер Буджолд

$22

вор игра Лоис Макмастер Буджолд

$26

ученик воина Лоис Макмастер Буджолд ..

$25

лет л. Спрэг де Камп & Флетчер Прэтт

$25

математике магии л. Спрэг де Камп, & Флетчер Прэтт

$26

роботов и магии Лестер Дель Рей -

$29

войны и пространства Лестер Дель Рей -

$29

собирания плодов: Полное людей, рассказы о Зенна Хендерсон

$25

свою долю славы С. М. Корнблут

$27

*письма короля тыкв по Seanan Макгуайр

$30

основных ингредиентов Эрик Фрэнк Рассел -

$29

лиц Эрик Фрэнк Рассел -

$29

*24 кадра в будущее Джона Скальци

$28

размеры Шекли Роберт Шекли

$29

Маска Маньяна Роберта Шекли

$29

Norstrilia по башмачника Смит

$22

возрождение человека по башмачника Смит

$29

обезьяньего нуля Чарльз Стросс

$27

Трансфинитных: возможное А. Э. ван Вогта

$29

Lifelode Джо Уолтон

$25

порог (том 1) Роджер Желязны

$29

Пауэр энд лайт (том 2) Роджер Желязны

$29

эта смертная Гора (Том 3) Роджер Желязны

$29

последний выход в Вавилон (том 4) Роджер Желязны

$29

девять черных голубей (том 5) Роджер Желязны

$29

дороге до Янтарного (том 6) Роджер Желязны

$29

* Ограниченное номерное издание от почетного гостя Boskone. Перед заказом этих томов проверьте наличие на веб-сайте.

Подробная информация об этих и многих других книгах доступна онлайн по адресу: www.nesfapress.org. Книги можно заказать онлайн или написав по адресу:

Пресс NESFA Press, почтовый ящик 809, Фрамингем, Массачусетс, 01701

Пожалуйста, сделайте заказ онлайн по ссылке “store.nesfa.org”. Стоимость доставки будет рассчитана с помощью калькулятора USPS. Мы принимаем чеки (в долларах США), карты MasterCard, Visa, Discover, American Express и PayPal.

Все цены и стоимость доставки могут быть изменены без предварительного уведомления.


.

Подожженный фитиль: Провокационная жизнь Харлана Эллисона

Нэта Сигалоффа

Специальное издание — доступно только для предварительного заказа

Неохраняемый, без цензуры, неспокойный экскурс в жизнь Харлана Эллисона.

В конце 2011 года Харлан Эллисон — автор спекулятивной фантастики, получивший множество наград и известный своей склонностью к тяжбам, — совершил две нехарактерные для него вещи. Во-первых, он спросил биографа Ната Сигалоффа, не хотел бы тот написать историю своей жизни. Во-вторых, он предоставил Сигалоффу полный контроль. Результатом стал долгожданный "Зажженный фитиль: Провокационная жизнь Харлана Эллисона", Исследование. Обширная биография, которая является первым подобным проектом, в котором Эллисон позволил опубликовать большую часть своих разнообразных работ, опубликована издательством NESFA Press.

Сигалофф проводил исчерпывающие интервью с Эллисоном в течение пяти лет, а также беседовал со многими его друзьями и врагами, пытаясь проникнуть внутрь этого человека и выявить наиболее известные “истории Харлана”. Их обширные дискуссии охватывают его детство, подвергшееся травле, его легендарные браки, его легендарные судебные процессы и его навязчивый писательский процесс с большей глубиной и подробностями, чем когда-либо прежде появлялось в печати. Но это также глубоко проникает в глубоко укоренившиеся принципы этого человека, его страхи и демоны, которые управляли им все его 82 (пока) года. Друзья, коллеги и поклонники, такие как Нил Гейман, Паттон Освальт, Питер Дэвид, Роберт Сойер, Майкл Скотт, Эдвард Аснер, Леонард Нимой, Эд Брайант, Алан Бреннерт, Роберт Сильверберг и многие другие известные люди, добавляют свои голоса.

По пути читатель знакомится с окончательными версиями скандала с Конни Уиллис, печально известной историей о мертвом суслике, приключениями фэндома и последним словом о Последних опасных видениях. Получается насыщенный портрет человека, который провел свою жизнь в борьбе со своим временем и с самим собой, всегда призывая своих читателей подняться на более высокий уровень и побуждая себя привести их туда. Это забавно, мудро, шокирующе и ... ну, в общем, это Харлан.

Содержание

• Предисловие

• Предисловие и благодарность

• Пролог

•

## Глава 1: Утро в затонувшем соборе


•

## Глава 2: Первый контакт


•

## Глава 3: Харлан в Стране чудес


•

## Глава 4: Брак - это не что иное, как Любовь, написанная с ошибкой


•

## Глава 5: Научные трения


•

## Глава 6: Соски на двоих


•

## Глава 7: Вся Ложь, Из которой состоит Его Жизнь


•

## Глава 8: Хроники Кордвейнера


•

## Глава 9: Да, Робот


•

## Глава 10: Придурок на краю вечности


•

## Глава 11: Глас в пустыне


•

## Глава 12: Коллекционер


•

## Глава 13: Покайся, Харлан!


•

## Глава 14: Кролик Целиком


•

## Глава 15: Утраченные Опасные видения


•

## Глава 16: Полет птицы Смерти


• Эпилог

• Послесловие

• Приложение А: Харлан Эллисон о писательстве: беседа

• Приложение В: Нереализованные проекты)

• Приложение C: Награды

• Приложение D: Отзывы

• Избранная Библиография

• Указатель

Смотрите www.nesfapress.org наличие, цены и порядок оформления заказа.

БУДУЩЕЕ БРАТЬЕВ ГРИММ

Эрин Андервуд, редактор

Сочетающий свежую научную фантастику с футуристической примесью магии, The Grimm Future представляет собой уникальную антологию переосмысленных сказок братьев Гримм от некоторых из самых интересных современных авторов — наряду с оригинальными историями, которые их вдохновили. The Grimm Future исследует нашу человечность и то, что этот термин может означать, глазами будущих поколений по мере того, как общество вступает в эпоху, когда технологии поглощают почти каждый аспект нашей жизни или в конечном итоге изменили жизнь такой, какой мы ее знаем. Как могут развиваться эти неподвластные времени истории? Учитывая неумолимый рост технологий, в нашем будущем потребность в сказках и магии братьев Гримм возрастет еще больше.

"Будущее братьев Гримм" безоговорочно и с энтузиазмом рекомендуется для личного прочтения любителям научной фантастики и фэнтези. — Книжное обозрение Среднего Запада

ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО в твердом переплете и в электронном виде. Смотрите www.nesfapress.org информацию о наличии, ценах и заказе.

На момент написания этой статьи "Зовите меня Джо" Пола Андерсона, том 1, теперь доступен в виде электронной книги. Смотрите www.nesfapress.org информацию о наличии, ценах и заказе.

OceanofPDF.com

OceanofPDF.com