# Резка

Джеймс Хейман

Джеймс Хейман

Резка


Пролог


Июль 1971 г.

Он крепко прижал испуганное существо к своему телу. Это был крепкий мальчик, высокий для своих восьми лет, с темными волосами и длинным, худым лицом. После более чем месяца летнего солнца его обычно светлая кожа стала довольно загорелой. Он чувствовал, как кролик, которому было всего несколько недель, дрожит, и ощущал нарастающее волнение, предвкушая предстоящее приключение. Мальчик сдержал желание бежать к тайному месту. Он боялся споткнуться о выступающий выступ или ветку, застрявшую в гниющих прошлогодних листьях. Его добыча могла выпасть и убежать. Даже когда мальчик шел, его дыхание учащалось. Он нежно гладил мягкую шерсть кролика, пытаясь успокоить его бьющееся сердце и, возможно, свое собственное.

Ему потребовалось почти двадцать минут, чтобы добраться до места назначения — своего рода естественной пещеры, образованной изогнутыми усиками сладкой лозы, которые тянулись вверх, обвиваясь вокруг молодых сосен и берез, окружавших это место. Мальчик заполнил нижние стены, уложив еловые ветки поверх сладкой лозы. Он также обрезал растительность внутри и принес охапки опавших листьев и сосновых иголок, чтобы создать подобие пола. Все пространство имело диаметр около четырех футов, а в центре его высота не превышала трех футов. Лучи солнечного света проникали сверху, проецируя на землю узор из света и тени.

Мальчик заполз в пещеру, прижимая кролика одной рукой к груди. Влага с земли пропитала колени его джинсов и ощущалась холодной на коже. Оказавшись внутри, он положил животное на землю, держа его за уши. Черные пуговичные глаза кролика были устремлены на мальчика, который увидел в них одновременно ужас и смирение. Казалось, существо знало – и в каком-то смысле принимало – то, к чему мальчик так тщательно готовился. Мальчику казалось, что так и должно быть.

Свободной рукой он вытащил складной нож из заднего кармана.

Он заточил трехдюймовое лезвие до бритвенной остроты, используя отцовское лезвие.

камень, и он старался не порезать палец, когда раздвигал его.

Он заставил себя подождать несколько секунд, наслаждаясь предвкушением. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, когда он приставил острие лезвия чуть ниже шеи существа. Он сильно надавил, а затем резко резал вниз, к животу, вскрывая животное. Крики существа пронзили воздух. Такие же пронзительные вопли боли, какие издавал его маленький брат, когда тот играл с ним. Он не позволил этим звукам отвлечь его от дела.

Он был совершенно уверен, что никто ничего не слышит.

У него не было слов, чтобы описать чувство, которое сотрясло его тело, когда он смотрел на бьющееся сердце кролика и на мгновение держал его в руке, прежде чем биение прекратилось и существо умерло. Он знал лишь одно: он хотел бы испытывать это снова и снова.


1

Портленд, штат Мэн

16 сентября 2005 г.

Пятница. 5:30 утра.

На побережье штата Мэн туман может появиться внезапно. Даже в самые ясные утра клубы серого тумана иногда появляются в одно мгновение, покрывая землю такой непрозрачностью, что трудно разглядеть даже собственные ноги. В это конкретное сентябрьское утро он опустился в 5:30, примерно в то время, когда Люсинда Кэссиди и ее компаньон Фриц, маленькая собачка неопределенной породы, прибыли на кладбище на улице Воган, чтобы начать свой четырехмильный забег по улицам Вест-Энда Портленда и дорожке, примыкающей к Западной набережной города.

Кладбище было одним из старейших в Портленде и было окружено сетчатым забором, который сейчас приходил в упадок. Ворота со стороны улицы Воган были заперты, чтобы не пускать сюда собаководов из окрестных домов. Самые ранние надгробия датировались концом 1700-х годов. На большинстве из них даты и другие сведения стерлись почти до неразборчивости. Те, что удалось прочитать, содержали имена самых известных семей раннего Портленда: Диринг, Дана, Брэкетт, Рид, Пребл. Это были старые янки-фамилии, многие из которых обрели своего рода бессмертие, увековечив улицы и парки молодого и растущего города. Более поздние надгробия отмечали могилы ирландских, итальянских и франко-канадских иммигрантов, которые приехали в Портленд работать в процветающей судостроительной отрасли или на железных дорогах во второй половине XIX века. Сегодня, однако, здесь больше не похоронили бы никого из умерших, независимо от происхождения или влияния. Место было переполнено: последние останки были захоронены, а последние памятные знаки установлены в годы, непосредственно последовавшие за Второй мировой войной.

Когда наступил туман, Люси ненадолго задумалась об отмене пробежки. В свои двадцать восемь лет она готовилась к своему первому забегу на 10 километров. У нее было более чем достаточно самодисциплины, чтобы не позволить даже такому мимолетному явлению, как небольшой утренний туман, помешать ее тренировкам. И без того было непросто бегать, учитывая долгие часы работы в качестве нового менеджера по работе с клиентами в Beckman and Hawes, крупнейшем рекламном агентстве города. В любом случае, Люси хорошо знала свой маршрут. Туман не будет проблемой, если она будет осторожна и не споткнется о неровные брусчатки тротуара.

Когда Люси выполняла упражнения на растяжку, воздух приятно охлаждал ее обнаженные ноги.

Икры, квадрицепсы и бицепсы бедра. Она сняла свою слишком большую толстовку колледжа Бейтс, обнажив белый спортивный бюстгальтер и синие нейлоновые шорты, и бросила ее в свою машину, старенькую Toyota Corolla.

Она не увидела других бегунов или собаководов и подумала, что они с Фрицем, возможно, будут одни на улицах. Она сняла с него ошейник, чтобы он мог побегать на свободе. Он был хорошо обучен и далеко не убежит. Она натянула кепку с символикой «Портлендских морских псов» на свои светлые волосы, растянув липучку вниз и под хвост. Она накинула поводок на плечи и неспешно отправилась по улице Воган, а Фриц сначала мчался вперед, а затем останавливался, чтобы оставить свой след на дереве или фонарном столбе.

Люси нравилась тишина раннего утра в этом фешенебельном районе. Проходя мимо улицы за улицей, застроенной изящными домами XIX века, она заглядывала в окна и представляла себя живущей в одном или другом из них. Этот образ ей нравился. Она представляла себя устраивающей элегантные званые ужины. Еда будет простой, но идеально приготовленной. Вина – редкие. Мужчины – красивые. Разговоры – остроумные. Все это – настоящий шедевр. Театр . Ну что ж, красивая картинка, но маловероятно. Она знала, что родилась не в этом духе. Она наблюдала, как Фриц бросился вперед, а затем повернулся и стал ждать, пока она последует за ним.

Люси двигалась по влажному утреннему воздуху, повышая пульс до уровня аэробной тренировки. Она размышляла о предстоящем дне, в двадцатый раз пересматривая детали телевизионной рекламной кампании, которую представляла маркетинговой группе Mid-Coast Bank. Она изо всех сил старалась заполучить этого нового клиента, но он оказался одновременно сложным и требовательным.

После работы она запланировала быструю поездку в Circuit City, чтобы купить подарок на день рождения своему племяннику Оуэну, которому скоро исполнится двенадцать лет. Оуэн, сын ее старшей сестры Патти, сказал ей, что «очень-очень хочет» iPod, но он не был полон оптимизма. «В этом году у нас нет денег», — добавил он.

Внушительный, серьезный тон, в котором отчетливо чувствовался почерк Патти. Что ж, Оуэна ждал большой сюрприз.

После этого мы вернулись в Старый порт на ужин с Дэвидом в ресторан Tony's.

Перспектива ужина у Тони ее радовала. Перспектива разделить его с бывшим мужем — нет. Он настаивал на воссоединении, и да, она признавала, что временами ее ненадолго охватывало искушение. Бог знает, никто другой, хоть сколько-нибудь интересный, не ждал своего часа. И все же после пары свиданий она была уверена как никогда, что возвращение к Дэвиду — не выход ни для одного из них. Она планировала сказать ему об этом сегодня вечером.

Она пробежала вдоль улицы Воган около мили, поднимаясь по пологому склону холма Брамхолл, а затем повернула на запад, пройдя через старую часть больницы, к тропинке, которая тянулась вдоль западной границы набережной. Туман стал гуще, и она видела еще меньше, но чувствовала себя хорошо. Тренировки приносили свои плоды, и она была уверена, что будет готова к забегу, до которого оставалось десять дней.

Внезапно Фриц промчался мимо и исчез в тумане, яростно лая на то, что Люси приняла либо за животное, либо за другого бегуна, приближающегося к ней по тропинке. Затем она увидела, как Фриц выбежал из тумана, повернулся и встал на месте, сердито лая, поднимая свое маленькое тело в несвойственной ему ярости. Мгновенно насторожившись, Люси задумалась, кто или что могло так его взволновать. Обычно он просто вилял своим коротким хвостом на незнакомцев.

Через несколько секунд из тумана примерно в пятнадцати футах перед ней появился бегун. Это был высокий мужчина с худощавым, хорошо развитым мускулистым телом. Видела ли она его бегущим здесь раньше? Не думала она. Он был необычайно красив, с темными, глубоко посаженными глазами, которые трудно было забыть. Примерно тридцать с лишним или сорок с небольшим, подумала она. Фриц отступил назад, но продолжал лаять.

«Успокойся», — приказала Люси. «Всё в порядке». Она улыбнулась мужчине. «Он обычно не такой шумный».

Высокий мужчина остановился и опустился на колени. Он протянул левую руку, чтобы Фриц мог её понюхать, а затем почесал его за ушами. Он улыбнулся Люси. «Как его зовут?»

Люси обратила внимание на отсутствие обручального кольца. «Фриц», — сказала она.

«Эй, Фриц, ты хороший мальчик?» — спросил он. — «Конечно, хороший». Он снова поцарапал Фрица.

Короткий хвостик собаки неуверенно помахал пару раз. Он поднял голову. «Я видел, как ты здесь бегал раньше. Уверен, что видел».

«Возможно, вы бы его заметили», — сказала она, хотя была уверена, что обратила бы на него внимание. «Я бываю здесь почти каждое утро. Тренируюсь к забегу на 10 километров».

«Молодец. Не возражаешь, если я побегаю? Мне будет приятно побыть с тобой».

Она замялась, удивленная прямотой мужчины. Наконец она сказала: «Думаю, нет. Пока вы можете меня не догнать. Меня зовут Люси».

«Гарри», — сказал он, протягивая руку. — «Гарри Поттер».

«Ты шутишь?»

«Нет, меня крестили задолго до выхода первой книги, и я не собиралась менять имя».

Они рванули с места, непринужденно болтая и смеясь над названием. Фриц, перестав лаять, не отставал.

«Вы живете в Портленде?» — спросила она.

«Нет, я здесь по делам. Медицинское оборудование. Больница — один из моих крупнейших клиентов».

«Значит, вы здесь довольно часто бываете?»

«По крайней мере, раз в месяц».

Они ускорили шаг и повернули на юг, вдоль западной окраины набережной.

«Обычно отсюда открывается великолепный вид. А сегодня ни черта не видно».

Прямо перед ними у обочины стоял припаркованный темно-зеленый внедорожник. «Не могли бы вы меня на минутку извинить?» — Гарри указал на связку ключей и щелкнул по ней. Фары машины замигали; двери открылись. «Мне нужно кое-что взять».

Он наклонился, порылся в маленькой холщовой сумке, а затем вышел из машины, держа в руках шприц и небольшой флакончик. «Я диабетик, — объяснил он. — Мне нужно принимать инсулин по графику». Гарри осторожно вставил иглу во флакончик и выдавил прозрачную жидкость. «Подождите всего секунду».

Люси улыбнулась. Почувствовав, что смотреть на это невежливо, она отвернулась и посмотрела на выпускной бал. Туман не рассеивался. Наоборот, казалось, он только сгущался. Пока они ждали, она сделала несколько упражнений на растяжку, чтобы разогреть мышцы.

Она скорее почувствовала, чем увидела внезапное движение позади себя. Прежде чем она успела среагировать, левая рука Гарри Поттера обхватила ее шею, резко потянув назад и вверх в классическом удушающем захвате. Ее трахея сжалась в сгибе его локтя. Она не могла пошевелиться. Ей хотелось закричать, но она могла лишь издать тонкий, сдавленный крик.

В панике и растерянности Люси впилась ногтями в плоть мужчины, желая, чтобы они стали длиннее и опаснее. Она почувствовала резкий укол. Она посмотрела вниз и увидела, как свободная рука мужчины вдавливает содержимое шприца ей в руку. Он продолжал держать ее неподвижно. Она пыталась вырваться, но он был слишком силен, его хватка была слишком крепкой. Через несколько секунд ее начало охватывать головокружение. Она почувствовала его руки на затылке и ягодицах, толкающие ее головой вниз, лицом вниз, на заднее сиденье машины.

Повернув голову, Люси все еще могла видеть сквозь открытую дверь, но все вокруг приобрело расплывчатое, отдаленное звучание, словно замедленная съемка, кадр за кадром становящаяся все темнее и, казалось, лишенная смысла. Она увидела разъяренного Фрица, рычащего и впивающегося зубами в ногу мужчины. Она услышала крик: «Черт!» Две большие руки подняли маленькую собачку. Она попыталась подняться, но не смогла. Последнее, что увидела Люсинда Кэссиди, был симпатичный мужчина с темными глазами. Он улыбнулся ей. Замедленная съемка закончилась.


2

Пятница. 19:30.

После Дня труда летние толпы в Старом порту поредели, но воздух был теплым, и на Эксчейндж-стрит царила оживленная атмосфера. Магазины и рестораны работали допоздна и были полны посетителей. Группы подростков в разной степени «гранж» — у некоторых были пирсинги и татуировки, у других нет — рассредоточились по тротуарам, вытесняя туристов среднего возраста на узкие улочки.

Детектив-сержант Майкл Маккейб и Кира Эриксон шли в ногу, бок о бок, держась за руки. Видя, как они, поглощенные обществом друг друга и весело болтающие, прохожий легко мог бы сделать, и совершенно верно, вывод, что они влюблены.

Сегодня вечером они направлялись в «Арно», новейший модный ресторан северной Италии в городе. Как обычно, выбор пал на Киру. Ресторанные привычки Маккейба были столь же предсказуемы, сколь и лишены авантюризма. Он почти всегда заказывал одно и то же: стейк «Нью-Йорк» с кровью, запивая его односолодовым шотландским виски.

Без льда – и в сопровождении пары бутылок холодного эля Shipyard Ale.

Кира же, напротив, была настоящей гурманкой. Она с нетерпением ждала одного из фирменных блюд Арно: «равиоли с утиным мясом, подаваемые, — продекламировала она, практически пуская слюни, — в светло-коричневом соусе с тонкими ломтиками жареной утки средней прожарки».

Маккейб считал их разные подходы к еде незначительной несовместимостью. Он без проблем потакал ее страсти к высокой кухне.

После ужина они планировали вернуться к нему в квартиру и посмотреть фильм « Билли-лжец» Джона Шлезингера с Томом Кортни и молодой, очень сексуальной Джули Кристи. Старый любимый фильм из прошлого, еще со времен киношколы Маккейба в Нью-Йоркском университете. Он никогда не говорил Кире, что в этой роли она напоминает ему Кристи. У нее были такие же кудрявые светлые волосы, такие же выразительные глаза, такие же полные, почти

Губы, как у Киры, хотя, слава богу, она почти никогда не надувала губы. Именно это сходство в первую очередь и привлекло его к ней. Он задавался вопросом, оценит ли она такое сравнение.

Они остановились у молодого уличного музыканта, сидевшего на тротуаре, прислонившись спиной к кирпичной стене небольшого ювелирного магазина. Он играл на прекрасно отполированной скрипке. На картонной табличке, прислоненной к стене, было написано от руки: «Он бросил Джульярдскую школу». Они слушали его двадцать или тридцать секунд. Затем, прежде чем уйти, Маккейб бросил пару долларовых купюр в открытый футляр для скрипки.

«У тебя хорошее настроение».

«Почему бы и нет? Прекрасный вечер. Я с прекрасной женщиной. Он хороший исполнитель, и мне нравится это произведение. Моцарт. Концерт для скрипки с оркестром». Маккейб сделал паузу, но лишь на секунду, пытаясь вспомнить. «Номер три».

Дело было не в том, что он много знал о классической музыке. Он ничего не знал о теории музыки или стилях разных композиторов. Он лишь изредка слушал её. Просто у него был такой странный склад ума. Увидев или услышав что-нибудь — что угодно — он почти никогда этого не забывал. Они шли дальше, шелковистые, чувственные звуки скрипки затихали позади них.

Маккейб знал, что Киру встревожило то, что он мог дословно повторять длинные отрывки из книги или отчета о расследовании, которые он читал несколько месяцев назад. Она предположила, что у него фотографическая память. Он сказал, что это не так. «Такого не бывает», — сказал он ей. «Никто никогда не смог доказать, что мозг может «сфотографировать» изображение, а затем «увидеть» его снова».

«Ты всё помнишь?»

«Только если это меня заинтересует. У меня есть такое понятие, как эйдетическая память. Мой мозг просто необычайно эффективно организует информацию и хранит её там, где она может легко до неё добраться».

Они продолжили движение по Эксчейндж-стрит. Они проехали мимо черно-белой патрульной машины, припаркованной на месте, обозначенном знаком «Парковка запрещена». За рулем сидела молодая женщина-полицейская с круглым лицом. Она улыбнулась, заметив Маккейба с кем-то, кто явно был его девушкой. «Привет, сержант, как дела?»

— крикнула она.

Он улыбнулся в ответ. «Следите за правонарушителями?»

«Да, знаете, пятница вечер. Еще через несколько часов пьяные начнут вываливаться из баров».

Как и ожидалось, в «Арно» было многолюдно и шумно. Две или три группы стояли у двери, ожидая, пока хозяйка обратит на них внимание. Поскольку до их собственного столика оставалось еще пятнадцать минут, Маккейб и Кира забрели в небольшой бар, где целые отряды молодых деловых людей, мужчин и женщин, боролись за место. Он заметил среди бутылок в глубине бара характерную приземистую форму «Далвинни». Это был один из его любимых солодовых виски, и он не всегда был в наличии. Он подал знак бармену и заказал себе двойную порцию в чистом виде, а Кире, не спрашивая, — «Сансер». Оглянувшись, он увидел, что она болтает с одной из своих знакомых в мире искусства, Глорией Келвин, владелицей галереи, с которой он встречался пару раз раньше.

Маккейб принес напитки и подал Кире ее вино.

«Привет, Майкл», — промурлыкала Глория, наклонившись и слегка коснувшись щеки Маккейба губами. — «Поймал каких-нибудь плохих парней в последнее время?» Она говорила с манерностью, которая постоянно раздражала Маккейба. Не дожидаясь его ответа, она снова обратила внимание на Киру. В галерее Келвина, North Space, продавались картины и гравюры Киры, и Кира надеялась организовать персональную выставку. Маккейб наблюдал за живым и выразительным лицом Киры, когда она описывала новую серию этюдов, над которыми работала: небольшие картины маслом с изображением молодых танцовщиц, абстрактные тела в плавных атлетических позах. Она казалась ему совершенно неотразимой, он смотрел на нее, даже когда она не знала, что он смотрит. В конце концов, он был рад проигнорировать слова и сосредоточиться на мягком торфяном жжении шотландского виски, которое медленно стекало по его горлу, в сотый раз задаваясь вопросом, как ему удалось привлечь эту чувственную, чувствительную женщину.

Потягивая напиток, Маккейб почувствовал, как завибрировал его мобильный телефон в кармане. Он вытащил его как раз вовремя, чтобы увидеть, что звонила Мэгги Сэвидж. Хотя случайная встреча с назойливым владельцем галереи не могла испортить вечер, Маккейб знал, что звонок от Мэгги может. Поставив почти пустой бокал на барную стойку, он извинился и вышел на Эксчейндж-стрит. Воздух был свежим, и он чувствовал запах моря. Он прислонился к зданию и подождал немного, прежде чем перезвонить ей. Затем он набрал ее номер.

Мэгги была вторым детективом в отделе по борьбе с преступлениями против людей, возглавляемом Маккейбом. Формально, как руководитель отдела, Маккейб не должен был иметь напарника, но он нарушил правила, и они работали вместе с момента его приезда в Портленд три года назад. Тогда она не стеснялась давать ему понять, что ненавидит «так называемую звезду» из нью-йоркской полиции.

Она ворвалась на работу и заняла ту должность, которую, по ее мнению, заслужила. По ее мнению,

Решение отдела отклонить ее заявление было не чем иным, как банальным сексизмом. Тот факт, что это был первый случай, когда они пригласили старшего детектива со стороны, независимо от его квалификации или опыта, укрепил ее убеждение. Тем не менее, Маккейб знал, что в процессе совместной работы он заслужил ее уважение, а она – его.

Мэгги ответила на первый же звонок. «Не хочу прерывать вечернюю прогулку по городу, Маккейб, но у нас тут какой-то бардак».

'Как дела?'

«На свалке металлолома недалеко от Сомерсета было найдено тело девушки-подростка».

Похоже, это может быть тот самый парень из семьи Дюбуа.

Кэти Дюбуа исчезла больше недели назад. «Насколько я понимаю, тело сильно изуродовано», — продолжила она. «Возможно, это связано с половым актом. Я не знаю. Вы же эксперт по убийствам».

«Черт возьми». Он обдумал эту мысль. Портленд — это не Нью-Йорк, и убийства здесь не так уж и распространены. Черт возьми, за предыдущий год во всем штате было всего девятнадцать убийств. И только два в самом Портленде.

«Хорошо, я в Арно. Знаешь, в новом месте на Эксчейндже? Забери меня здесь. Я сейчас забегу и извинюсь перед Кирой».

В баре поднялся оглушительный шум, и Маккейб не хотел кричать, чтобы его услышали. Он похлопал Киру по плечу и отвел ее в чуть более тихий уголок возле гардероба. «Мне пора», — сказал он.

«О нет», — сказала она, и разочарование отразилось на ее лице. — «Нам потребовались недели, чтобы получить этот заказ».

«Кто-то убит. Девочка-подросток».

Кира на мгновение закрыла глаза, затем открыла их и кивнула.

«Хорошо. Иди. Я уверена, что смогу присоединиться к Глории». Она подняла глаза и нежно поцеловала его в губы. «Не волнуйся. Это мне наказание за то, что я влюбилась в полицейского».

«Увидимся в квартире?»

Она кивнула, улыбнулась и повернулась, чтобы вернуться в бар.

Мэгги ждала у обочины в неприметном автомобиле Crown Vic, когда вышел Маккейб. Он сел на пассажирское сиденье. «Есть еще какая-нибудь информация?»

«Тело обнаружил бездомный. Пьяный. Возможно, психически нездоровый».

Кроме этого, ничего. Ни удостоверения личности. Ни кошелька. Ни одежды. Ничего. Полицейские на месте происшествия почти уверены, что это Дюбуа.

Они ехали молча несколько минут.

— Ну как еда в «Арно»? — спросила Мэгги. — Такая же хорошая, как все говорят?

'Я не знаю.'

Мэгги посмотрела на него своим обычным совиным взглядом. Он редко видел полицейского, который был бы менее похож на полицейского. «Я забыла», — сказала она. «Ты ешь только виски и стейки».

«Виски был отличный, но до стейка я так и не добрался. Мы даже не сели за стол. Наверное, сейчас Кира сидит с владельцем галереи, с которым мы случайно столкнулись в баре».

«Что ж, мне очень жаль, что я вас увел».

«Это не твоя вина».

Маккейбу и Сэвиджу потребовалось менее пяти минут, чтобы добраться до места происшествия.

В этом районе стояло несколько черно-белых машин с мигалками, перекрывавших доступ. Мэгги подъехала вслед за одной из них. Они вышли. Маккейб достал из багажника фонарик Maglite и пару латексных перчаток.

Это была небольшая промышленная пустошь, предназначенная для будущей застройки. Примерно два-три акра, не больше. Большая часть территории была огорожена ветшающим сетчатым забором. Желтая лента, обозначающая место преступления, была натянута через проемы в заборе и простиралась еще примерно на тридцать ярдов. По ландшафту валялись груды ржавого металлолома. Несколько зарослей сорняков боролись за жизнь на каменистом грунте. Кроме этого, только земля, много мусора и труп. Личность нужно было установить, но, приблизившись, Маккейб убедился, что это Кэти Дюбуа.

Даже в серой пустоте смерти он видел, что у Кэти когда-то было красивое лицо. Круглое, с пухлыми щеками. Светлые волосы до плеч, собранные в конский хвост. Глаза открыты и затуманены, в них не было и следа ужаса, которого ожидаешь от человека, которому грозит неминуемая бойня – а это была именно бойня. Ее практически разрезало пополам глубоким порезом, идущим от шеи до пупка. Кожные складки были аккуратно сложены. На груди и на бедрах возле гениталий были видны круглые ожоги. Возможно, были и другие, скрытые от глаз.

Девушка была обнажена. Она лежала на спине, колени подтянуты, ноги раздвинуты, одна рука вытянута прямо назад, как будто она тянулась за чем-то над головой.

Или, может быть, она плыла на спине. Маккейб была уверена, что упала не таким образом. Кто-то специально расположил тело в этом положении.

Он постоял пару минут, осматривая труп и вспоминая детали дела. Кэти Дюбуа было шестнадцать лет. Она пропала без вести в прошлую среду. Ученица старших классов Портлендской средней школы и звезда футбола, она не вернулась домой после вечеринки с друзьями.

В последний раз ее видели в Старом порту, в компании пяти других подростков. Листовки с ее фотографией были прикреплены к телефонным столбам по всему городу. Том Таско и Эдди Фрейзер возглавляли расследование. Это были опытные детективы, и они работали не покладая рук. Маккейб ознакомился с их отчетами о расследовании и счел их впечатляюще тщательными.

Никто из остальных подростков понятия не имел, куда могла деться Кэти. Ее парень, Ронни Собел, рассказал детективам, что разговаривал с друзьями, а когда обернулся, Кэти уже не было. Одна из девушек сказала, что все произошло не совсем так. Она утверждала, что Кэти и Собел поссорились. Она думала, что это связано с тем, что Ронни закрутил роман с другой девушкой, но не была уверена.

В общем, сказала она, когда Ронни отошла от нее, Кэти в ярости убежала.

Большинство сотрудников департамента, а также десятки друзей, родственников и волонтеров искали ее с тех пор. Они прочесали весь город. Ближайшие болота Скарборо. Многие думали, что она может появиться в гавани. Но этого не произошло. Она появилась здесь.

Маккейб почувствовал, как внутри него нарастает знакомая ярость. Убийства в штате Мэн обычно были семейным делом: мужья убивали жен, друзья убивали друзей. Зачастую они сами вызывали полицию, как только понимали, что сделали, — но это было другое. Здесь царила случайная, жестокая анонимность большого города, и Маккейб позволил себе на мгновение оплакать мир, где один человек мог так поступить с другим, особенно с подростком. Затем он отбросил эти мысли и позволил полицейской части своего мозга включиться, осматривая труп, осматривая землю, где лежала девушка, пытаясь понять, на что ему следует обратить внимание. На все, что могло бы дать ему лучшее представление о том, что случилось с Кэти Дюбуа и кто за это ответственен. Он увидел следы скотча на ее рту и следы от удушения на запястьях, лодыжках и шее. В ее затуманенных глазах не было признаков точечного кровоизлияния, что указывало на то, что непосредственной причиной смерти было увечье, а не удушение.

Стоя на свалке металлолома в Портленде, штат Мэн, Маккейб внезапно почувствовал, что вернулся в Нью-Йорк. Он не выдумывал это и не вспоминал. Он словно был там на самом деле. Он слышал шум города, чувствовал его зловоние. Перед его глазами шествовали сотни окровавленных трупов. Правая рука с удовольствием покоилась на рукоятке пистолета. Майк Маккейб, снова побужденный к погоне. Он знал с абсолютной уверенностью, что это его призвание. Что именно здесь, среди убийц и убитых, ему место. Как бы далеко он ни убежал, как бы далеко он ни бежал.

Как бы хорошо он ни скрывался, он никогда не откажется от насилия и от своей одержимости им.

Маккейб отступил от тела Кэти, стараясь не споткнуться о Мэгги, которая стояла на коленях в нескольких шагах позади него и писала свои записи. Он подошел к офицеру в форме, обнаружившему тело. Он вспомнил имя мужчины. Кевин Комиски. «Кевин, — тихо сказал он, — что нам известно?»

«Ничего особенного. Я был в патруле. Тихая ночь. Я только что свернул с Марджинал на Франклин, когда оттуда выбежал пьяный, размахивая руками».

Он что-то кричит об убийстве, но его речь довольно бессвязная, поэтому я сажаю его в машину, хотя от него, кстати, ужасно воняет. Я прошу его сказать, где он видел то, что видел. Он указывает мне, куда надо ехать. Я вижу тело. Звоню в диспетчерскую. Они присылают Кеннерли в качестве подкрепления. Потом они звонят вам.

Маккейб позвонил в полицейский участок по адресу Мидл-стрит, 109, со своего мобильного телефона.

В данный момент на дежурстве находились два специалиста по анализу вещественных доказательств. Он сказал им обоим, что они срочно нужны на свалке металлолома. Затем он позвонил заместителю главного судебно-медицинского эксперта Терри Мирабито. Портленд, с населением чуть более шестидесяти пяти тысяч человек, был недостаточно большим городом, чтобы иметь собственное бюро судебно-медицинской экспертизы. Обычно тому, кого туда направляли, приходилось ехать из государственной лаборатории в Огасте, что занимало около часа, но Мирабито жила в городе, и если бы она была дома, она могла бы приехать гораздо быстрее. Она ответила на первый же звонок и сказала, что сейчас же приедет.

«А где теперь пьяница?» — спросил он Комиски.

«Всё ещё в машине», — сказал полицейский. «Чтобы избавиться от этой вони, понадобится нечто большее, чем освежитель и немного лизола».

«Кто-нибудь из вас прикасался к чему-либо или двигал тело?» — обратился Маккейб к обоим офицерам в форме.

Оба отреагировали отрицательно. Один из них сказал: «И так тяжело даже просто смотреть на неё».

«Хорошо. Я сейчас немного поброжу, посмотрю, что смогу увидеть. Потом поговорю с твоим другом в машине, поэтому, пожалуйста, убедись, что он никуда не уйдёт».

Он повернулся к Мэгги. «Где Таско и Фрейзер? Я думал, это их дело». Он понимал, что звучит раздраженно, но ничего не поделаешь. Детектив никогда не должен терять из виду свое дело.

«Майк, они работают по восемнадцать часов в день уже больше недели».

В общем, Том уже в пути. Я не смог найти Эдди.

Маккейб кивнул. «Найдите его».

Он отвернулся и позвонил домой на мобильный. Ответил Кейси. «Привет, Кейс, как дела?»

«Привет, дорогой папочка. У меня всё хорошо», — игриво и сдержанно сказала тринадцатилетняя дочь Маккейба. «Ты всё ещё ужинаешь?»

«Мы так и не поужинали. Я на работе». Он задумался, знала ли Кейси Кэти Дюбуа. Они обе были футболистками. Наверное, нет, решил он.

Кейси ещё училась в средней школе. Восьмой класс. «Я опоздаю. Чем ты занимаешься?»

«Ко мне пришли друзья. Хочешь поговорить с Джейн?»

«О, правда? Кто пришёл?»

«Гретхен и Уитни». Они были двумя лучшими подругами Кейси и жили неподалеку, на холме Манджой. «Мы сейчас чем-то заняты». Стараясь изобразить аристократический британский акцент, она добавила: «Я не хочу вдаваться в подробности. Я позову Джейн».

«Хорошо», — засмеялся он. — «Приведи Джейн. Главное, чтобы ты не делала ничего противозаконного».

«Папа, я же не младенец, понимаешь?»

«Хорошо. Позови Джейн. Я тебя люблю».

'Тоже тебя люблю.'

Маккейб слышал, как Кейси кричала: «Эй, Джейн, это папа!», — и протяжно произносила: «Па-а-а-а!»

Джейн Девани была шестидесятилетней пенсионеркой, бывшей медсестрой и учительницей полового воспитания в средней школе, которую Маккейб нанимал на неполный рабочий день, чтобы ухаживать за Кейси. Она также ездила на мотоцикле Harley-Davidson. Кейси находила это невероятно крутым. Маккейб тоже.

Раздался голос Джейн: «Привет, Майк».

«Там всё хорошо?»

«Ага, у нас всё хорошо. Дети дурачатся. Девичьи дела. Я с головой погружена в «Суперняню» . Слежу за конкурентами. Полагаю, ты работаешь допоздна?»

«Похоже, что так».

«Хочешь, чтобы я остался на ночь?»

«Необязательно. Я не уверена, когда вернусь домой, но Кира должна быть там, как только закончит ужинать».

«Ну, если вы решите, что хотите, чтобы я остался, просто дайте мне знать. Это не проблема».

«Спасибо, Джейн. Я это ценю».

Маккейб выключил телефон и положил его обратно в карман. Он надел хирургические перчатки, которые взял из машины. Направив фонарик на землю, он начал осматривать место, где лежало тело девочки.

Старший специалист по сбору улик Билл Якоби и его напарник должны были прибыть достаточно скоро, но Маккейб хотел сначала более тщательно все осмотреть.

Маккейб предположил, что девочку, скорее всего, убили в другом месте, а тело выбросили сюда позже. В таком случае он не нашел бы никаких улик. Он не увидел крови на земле, а кровь на теле была засохшей и старой.

На животе у нее начали появляться признаки разложения зеленоватого оттенка.

Кэти Дюбуа была мертва уже довольно давно. Маккейб предположил, что как минимум сорок восемь часов.

Земля была твердой, как камень, поэтому он сомневался, что найдет какие-либо следы ног или шин, но все равно смотрел, куда иду, и осматривался. Кроме того, он не увидел ничего, что указывало бы на то, что тело было оттащено примерно на тридцать ярдов от улицы. Никаких согнутых пучков сорняков. Никаких видимых царапин от земли вокруг пяток, головы или плеч девушки. Он предположил, что убийца отнес Кэти туда, где бросил ее. Ничего особенного. Она не могла весить больше 110 фунтов даже до того, как потеряла большую часть крови. Убийца наверняка испачкал бы свою одежду этой кровью. Возможно, это улика, если только он ее не сжег.

Он проводил фонариком по телу девушки, дюйм за дюймом. Разрез посередине груди выглядел таким аккуратным и чистым, словно его сделали бритвой или, возможно, хирургическим скальпелем. Ожоги были свежими и нанесенными намеренно. В мочке правого уха он обнаружил маленькую золотую серьгу с висячим кулоном в форме сердечка. Он перевел фонарик на левое ухо. Мочка была разорвана, а парный элемент серьги (если таковой вообще был) отсутствовал.

Случайно зацепилось за что-то? Возможно. Выдернулось грубо? Вероятно.

Взята в качестве трофея? Скорее всего. Ее пупок был проколот серебристой полукруглой штангой с крошечными металлическими шариками на концах. Синяя татуировка, похожая на китайский или, возможно, японский иероглиф, украшала кожу над левой тазовой костью. Подросток XXI века.

Прибыли специалисты по осмотру места преступления и начали составлять схемы и делать фотографии. Маккейб указал на оставшуюся серьгу и попросил старшего специалиста, Билла Якоби, проверить наличие отпечатков пальцев и ДНК.

В ответ Якоби посмотрел на него с выражением лица типа: «Ну и что, ты думаешь, я дурак?»

«Похоже, кто-то начал вскрытие без меня». Маккейб обернулся, услышав женский голос. Заместитель государственного судебно-медицинского эксперта Терри

Мирабито стояла позади него, глядя на тело. «Думаю, я возмущена этим, — добавила она, — и за нее, и за себя».

«Рада тебя видеть, Терри. Рада, что ты здесь». Маккейб работала с ней над шестью делами за последние три года и высоко ценила ее навыки.

Сфотографировав тело с нескольких ракурсов, Мирабито опустился на колени, чтобы рассмотреть его поближе. «Как вы думаете, как давно она мертва?» — спросил Маккейб.

«Некоторое время. Трупное окоченение прошло. Осталась лишь легкая синюшность». В перчатках она осторожно оттянула складку ткани на левой стороне груди девочки.

Маккейб увидел внутри разреза что-то похожее на рисовые зерна. Личинки.

«Судя по тому, что там происходило, я бы сказал, что её убили от сорока восьми до семидесяти двух часов назад. Возможно, чуть дольше, в зависимости от того, где хранилось тело». Терри немного оттянула кожу. «Ну, сукин сын, посмотри-ка!»

«Что? Что это?»

Терри подняла глаза, на ее лице застыло мрачное выражение. «У нее вырвано сердце».

«Что значит?»

«Всё как я и сказала, Маккейб. Исчезло. То есть его там нет». Терри светила маленьким мощным фонариком в открытую грудную полость девочки. «Какой-то мерзавец вспорол ей живот, распилил грудину пилой и вырвал сердце. Я бы сама не смогла сделать это чище».

Никто из них помедлил. «Ритуальное убийство?» — наконец спросил он.

«Понятия не имею. Но кто бы это ни сделал, он знал, что делает».

— Ты предполагаешь, что это был мужчина? — спросила Мэгги.

«Да». Терри осторожно провела пальцем в перчатке по отрубленной кости.

«После того, как он разрезал грудину, как любой хороший хирург, он, скорее всего, использовал ретрактор, чтобы раздвинуть ребра и добраться до сердца. Я не уверена, что еще покажет вскрытие, но, может быть, что-то и расскажет. Если к завтрашнему утру мы сможем установить личность, я проведу процедуру во второй половине дня. У нас больше ничего не запланировано». В обычно жизнерадостном голосе Терри звучала тревога. «Вы с Мэгги хотите присоединиться к расследованию?»

«Просто сообщите, в какое время вам нужно наше прибытие».

Терри повернулась к телу и продолжила предварительный осмотр.

Маккейб взглянул на черно-белый «Корон Вик» с мигалками и надписью полиции Портленда «ЗАЩИЩАЕМ ВЕЛИКИЙ ГОРОД», выгравированной золотыми буквами на заднем крыле. «Иногда, — подумал он, — мы справляемся с этим обещанием лучше, чем когда-либо».

Другие. К задней двери прислонился мужчина неясного возраста с грязными волосами. Рядом стоял офицер в форме. Убедившись, что ничего полезного он больше не найдет, Маккейб подошел к ним. Бросив последний взгляд на тело, Мэгги последовала за ним.

«Это тот самый парень, который нашел тело, — сказал им полицейский. — Он говорит, что с удовольствием расскажет нам подробнее, если мы, может быть, найдем ему немного виски».

«О, правда?» — сказал Маккейб. — «Что ж, думаю, нам придётся об этом подумать».

Мужчина, опираясь на машину, удержался на ногах. Это был худой, невысокий парень.

Ростом, наверное, человек пять футов четыре дюйма. Его взгляд метался между Маккейбом и Мэгги. Было ясно, что он не питает никакой симпатии к полицейским.

«Как тебя зовут?» — спросил Маккейб.

«Лейси. Деннис Патрик Лейси».

«У тебя есть удостоверение личности, Деннис?»

Мужчина протянул Маккейбу водительское удостоверение штата Мэн. Срок его действия истёк три года назад. Лейси было пятьдесят пять лет. Маккейб предположил бы, что он на десять лет старше. Он вернул удостоверение.

«Вы фанат рестлинга?»

'Хм?'

Маккейб указал на футболку Лейси. На лицевой стороне был изображен гримасничающий борец и надпись WWE.

«Боже, нет. В приюте тебе дают всякую дрянь. Это вещи, которые никому больше не нужны».

Лейси, казалось, был достаточно вменяем. Маккейб взглянул на Мэгги, которая открыла миниатюрное записывающее устройство.

«Это детектив Маргарет Сэвидж, полицейское управление Портленда, штат Мэн».

Время 21:54, 16 сентября 2005 года. Ниже приводится запись интервью, сделанная на пустыре возле улицы Сомерсет в Портленде, штат Мэн, между детективом-сержантом Майклом Маккейбом, также из полицейского управления Портленда, и г-ном...

Деннис Лейси, проживающий по адресу… Мистер Лейси, не могли бы вы сказать нам, где вы живете?

«Где только смогу переночевать».

Маккейб начал: «Не могли бы вы рассказать нам, что вы видели сегодня вечером?»

«Я к этому не имею никакого отношения».

«Мы не верим, что вы это сделали», — сказал Маккейб как можно мягче. «Нам просто нужно знать, что вы видели, чтобы помочь нам найти того, кто это сделал».

Лейси посмотрела на Маккейба, словно пытаясь понять, насколько ему можно доверять. Наконец он пожал плечами и начал говорить: «О, боже, это было ужасно».

Маккейб услышал в невнятной речи мужчины нотки ирландского акцента, его мелодичные ритмы напомнили ему о его собственных ирландских бабушке и дедушке. «В такие теплые вечера, — сказал Лейси, — я иногда пробираюсь на свалку металлолома. Просто посидеть. Полюбоваться звездами. Выпить пару бокалов. Почитать несколько стихов. Если могу себе позволить, может быть, беру с собой что-нибудь поесть».

— Ты читаешь стихи? — спросила Мэгги. — Какие именно стихи?

Лейси полез в задний карман и вытащил грязный, потрепанный экземпляр книги Йейтса в мягкой обложке. Он протянул его Мэгги. «Я моряк», — сказал он, лишь слегка запинаясь. «Мастер… или был. Уже не такой уж и опытный. Много ночей в море я проводил, глядя на звезды, много читал».

«Вы читали Йейтса?» — спросила она.

«Он и еще несколько ирландских поэтов. Мне нравится звучание старых слов, — сказал он. — В наши дни я совсем один, понимаете, и слова — моя единственная компания. Здесь меня никто не беспокоит и не заставляет заткнуться».

Лейси начала декламировать, запинаясь лишь на нескольких словах.

Я встану и пойду, и пойду в Иннисфри. А еще там построили небольшую хижину из глины и плетня: Там будет девять рядов фасоли и улей для медоносных пчел. И жить в одиночестве на залитой пчелиным шумом поляне…


Когда слова вырвались наружу, все полицейские уставились на Лейси. Маккейб тоже. Возможно, больше всех на Маккейба. Когда старый моряк замолчал, пытаясь вспомнить, Маккейб подождал немного, а затем вставил следующую строчку из Йейтса.

И там я обрету покой.

Ибо мир приходит медленно…


— Значит, вы знакомы со стариной Уильямом Батлером, да? — спросил Лейси. — Необычно для полицейского.

Маккейб улыбнулся. «Необычно для моряка. А теперь скажите, когда вы впервые увидели девушку?»

«Сначала я её не заметил. Ничего не увидел». Пока не встал, чтобы справить нужду, что я и сделал, стоя у той кучи металлолома вон там. Я как раз застегивал молнию, и вдруг…

Я заметил что-то неподалеку. Подошел ближе, и вот она. Вся израненная. Это ужасно, понимаете. Ужасно.

«Как долго вы там пробыли, прежде чем вам понадобилось сходить в туалет?» — спросил Маккейб.

«Недолго. Двадцать минут». Лейси пожал плечами. «Может, даже меньше».

«Значит, вы приехали сюда около восьми тридцати?»

«Ой, боже, не знаю. У меня нет ни часов, ни чего-либо подобного. Было темно».

«Вы видели что-нибудь еще рядом с телом?»

«Что-нибудь ещё? Например, что?»

«Например, нож или бритва?»

«Нет. Ничего подобного».

«Или, может быть, какие-нибудь украшения?»

«Какие украшения?»

«Любые. Например, золотые серьги, за которые, как вы думали, можно было бы получить несколько долларов?»

«Нет. Я ничего не видел. И ничего не взял. Я просто хотел чем-нибудь ее прикрыть. Она лежала там, на виду у всего мира».

«Ты её не трогал?»

«Нет, я её не трогал, да и ничего больше тоже». Он вытащил из провисшего кармана брюк бутылку виски объёмом пол-литра. «Вы не против, если я допью то немногое, что здесь осталось?» В бутылке было, наверное, сантиметр янтарной жидкости.

Маккейб молча кивнул в знак согласия. Он сам бы ничуть не возражал. «Какие машины были припаркованы поблизости?» — Маккейб указал на бордюр, где специалисты проверяли наличие следов протектора шин и других признаков неисправности.

«Машин не видел. Может, проезжали мимо, но ни одной припаркованной».

«Что-нибудь замедлилось? Вы смогли это определить?»

«Просто ехали машины. Невозможно было разглядеть, какие это были машины».

«Спасибо, мистер Лейси». Маккейб поднял глаза и заметил, что прибыло несколько репортеров, в том числе съемочная группа местного филиала NBC.

«Привет, Маккейб. Помнишь меня? Джози Теннант, Центр новостей 6. Мы слышали, что здесь нашли убитой девочку из семьи Дюбуа. Можешь дать показания?»

«Не сейчас». Маккейб отвернулся.

«Ну же, Маккейб. Там Дюбуа или нет?»

Связи со СМИ не были сильной стороной Маккейба. Он повернулся к ней лицом.

«Слушай, Джози, это место преступления. Я не совсем понимаю, как ты так быстро сюда попала, но было бы очень полезно, если бы ты держала своих родителей на связи.

«Другая сторона Сомерсета. Мы все еще пытаемся собрать доказательства». Арендатор и ее оператор неохотно удалились в свой фургон. Остальные репортеры последовали за ними.

Маккейб повернулся к Комиски, полицейскому, который нашел Лейси. «Кевин, не могли бы вы отвезти мистера Лейси в 109-й корпус? Если детектив Стерджис будет поблизости, спросите, не согласится ли он записать оставшуюся часть показаний мистера Лейси. В противном случае, я сделаю это, когда вернусь». Лейси он добавил: «Обязательно сообщите нам, где мы можем вас найти. Вот карточка с моим номером. Возможно, нам придется поговорить с вами еще раз. Вы понимаете?»

«Так точно, капитан». Он неуверенно отдал Маккейбу честь и, пошатываясь, направился к машине Комиски. «Канадский виски не так уж плох, знаешь ли», — сказал он, печально глядя на свою теперь уже пустую бутылку. «Он не ирландский, но и неплох». Бездомный неуверенно забрался на заднее сиденье машины.

Прежде чем Комиски успел последовать его примеру, Маккейб тихо сказал: «Обязательно проверьте его карманы на наличие золотой серьги или чего-нибудь еще, что он мог здесь подобрать».

Патрульный кивнул, сел за руль, повернул ключ и открыл все четыре окна, после чего поехал.

Билл Якоби и Терри Мирабито выполняли свои обязанности. Казалось, Маккейб больше ничего не мог сделать. Он подошел к одному из других патрульных в форме. «Не допускайте репортеров, пока тело не уберут и территория не будет очищена, и не слушайте их чушь».

«Не волнуйтесь, сержант. Я всё это уже слышал».

Маккейб и Мэгги Сэвидж сели в «Краун Вик» Мэгги, чтобы ненадолго вернуться в офис. «Хочешь присоединиться к Стерджису и взять интервью у Лейси?»

Маккейб спросил.

«Нет. Он точно не убийца. Я уверен, что Карл сможет добыть всё, что угодно. Я просто надеюсь, что он не начнёт вести себя как Карл, издеваясь над другими».

У Лейси и так достаточно проблем.

«Что ж, Мэгги, это очень мило с твоей стороны. Может быть, вместо того, чтобы брать интервью у Лейси, нам стоит просто купить ему бутылку виски Jameson и попросить его почитать нам еще что-нибудь из Йейтса?»

Мэгги не засмеялась. «Знаешь, Маккейб, я тебя очень люблю, но иногда ты ведёшь себя как настоящий придурок», — сказала она. «В общем, я позвонила матери и отчиму Кэти, когда увидела подъехавший фургон новостей. Я не хотела, чтобы они узнали о смерти дочери из News Center 6. Поэтому я им сказала, как...»

Я постаралась как можно деликатнее дать понять, что, по-моему, мы ее нашли и нам нужно снова с ними поговорить.

«Как они на это отреагировали?»

«Примерно то, чего и следовало ожидать. Мать разрыдалась. Не могла говорить. Просто хотела узнать, уверена ли я, что это Кэти. Я сказала ей, что уверена, и она передала трубку отчиму. Он был тише. Они согласились приехать в центр города и поговорить со мной, когда я сказала им, насколько важно быстро начать расследование в таких случаях. Посмотрим, вспомнят ли они что-нибудь новое».

«Хорошо. Просто высадите меня. Я хочу еще раз посмотреть дело о пропавшей без вести Кэти. Потом я пойду к компьютеру. Посмотрим, не сообщал ли кто-нибудь о чем-то подобном».

Мэгги остановилась на тротуаре перед домом № 109 по Мидл-стрит, небольшим зданием штаб-квартиры полиции Портленда, расположенным на окраине Старого порта.

«У вас феноменальная память. Ничего вам не напоминает?»

Маккейб не ответил. Он просто сидел, уставившись в лобовое стекло. Несколько капель дождя разбивались о стекло. Какого черта кто-то стал бы аккуратно и точно вырезать сердце девушки из ее тела? Сексуальный маньяк?

Какой-то коллекционер анатомических предметов, заполняющий свою витрину трофеями?

«Маккейб?»

Он посмотрел на нее и почти незаметно кивнул. «Я кое-что помню», — сказал он.

«Хочешь поделиться?» — спросила она.

«Позвольте мне сначала это проверить. Я также хочу записаться на прием к нескольким кардиохирургам в больнице Камберленд Мед. Узнать, что нужно, чтобы удалить сердце».

«Думаешь, это может стать началом целой серии подобных случаев?» — спросила Мэгги, когда Маккейб вышел из машины.

Маккейб обернулся и прислонился к открытому окну. «Не знаю. Но все признаки указывают на это».

Улицы теперь были пусты. По мере того как Маккейб шел к зданию, он чувствовал, что воздух заметно похолодел — первый признак приближающейся осени и надвигающейся темной зимы.


3

Пятница. 22:30.

На столе Маккейба ждали два пенопластовых стаканчика, частично наполненных холодным кофе.

Он проверил сообщения. Было два от его начальника, лейтенанта Билла Фортье. В первом Фортье предупредил, что начальник Том Шокли лично заинтересуется этим делом. Во втором он попросил Маккейба организовать утреннее совещание детективов для организации расследования. Наконец, было сообщение от самого великого человека, начальника полиции Портленда Томаса Х. Шокли. «Привет, Майк. Это Том Шокли. Нам нужно как можно скорее поговорить о Дюбуа. Сегодня вечером я выступаю с речью на благотворительном мероприятии. Я могу отбиваться от прессы до завтра, но тогда мне нужна полная информация».

А пока не разговаривай со СМИ. Я сам этим займусь. Позвони мне домой завтра утром. Номер у тебя есть.

Маккейб знал, что Шокли любил делать любые публичные заявления по важным делам самостоятельно. Он считал, что у него это получается лучше, чем у кого-либо еще в департаменте, и это, вероятно, было правдой. Шокли был политическим деятелем, и Маккейб понимал, что это может быть полезно даже в таком небольшом городе, как Портленд.

И всё же его поражало, как сильно начальник любил смотреть на себя в телевизоре.

Как обычно, на столе Маккейба царил хаос из бумаг, ни одна из которых не была критически важной и никак не касалась дела Дюбуа. Он смахнул их кучей в левый ящик стола. Важные документы, файлы по паре текущих дел, уже были надежно заперты в правом ящике, на паре лыжных перчаток Кейси. Подробных сведений о деле Дюбуа среди них не было.

Он достал досье на Кэти Дюбуа и положил его обратно на стол. Он уже читал его однажды, но теперь, когда точно знал, что ее смерть была убийством, хотел внимательнее его изучить. Сидя за столом, он взглянул на озорное личико семилетней Кейси, которая сияла, глядя на него изнутри в рамках металлической рамы для картины. Тот простой факт, что Кейси теперь всего на пару лет моложе девушки, выброшенной на свалку металлолома, каким-то образом сделал это дело более личным. Не более важным. Просто более личным.

Маккейб открыл папку. Сразу же на переднем плане лежали три цифровые фотографии живой Кэти Дюбуа. Первая — семейный снимок с ее последнего дня рождения. Он проверил дату рождения в ее анкете. День рождения был двумя месяцами ранее, 14 июля. На фотографии Кэти выглядела даже красивее, чем он думал. Она сидела перед большим белым тортом с двумя свечами в форме цифры один и шестерки. Шестнадцать лет. Ее губы были вытянуты в преувеличенно сжатые, она кривлялась перед камерой, готовая задуть свечи.

Он гадал, чего она желала. Что бы это ни было, она не получила желаемого.

Вторая фотография — та, которую они развесили по городу и передали СМИ. Это был формальный крупный план, напоминающий портрет из фотостудии Sears. На третьей фотографии Кэти в форме футбольной команды средней школы Портленда стоит на поле со своей матерью. Вероятно, сразу после игры. На заднем плане видны другие игроки и болельщики. И мать, и дочь улыбаются немного натянуто, как будто их попросили сказать...

«Сыр». Мать Кэти, Джоанна Челья, выглядела моложе, чем ожидал Маккейб, вероятно, моложе сорока. Рыжевато-светлые волосы. Веснушки. Он проверил в деле ее девичью фамилию. О'Лири. Он так и подумал. Маккейб всегда узнает О'Лири. У нее была такая же форма лица и рта, как у Кэти. Было сходство и в глазах, но энергичная, свежая красота дочери исчезла из матери.

Он положил фотографии обратно и бегло просмотрел краткое изложение заявления о пропаже человека. Он уже читал его раньше, и ничего особенного в нем не выделялось.

Кэти была единственным ребёнком Джоанны Чельи. Отец Кэти, Луи Дюбуа, был коммерческим рыбаком и утонул десять лет назад, когда траулер, на котором он работал, перевернулся во время ледяного шторма у берегов Джорджес-Банка. Все члены экипажа погибли, тело Дюбуа так и не было найдено. Два года спустя, в 1997 году, Джоанна вышла замуж за Фрэнка Челью. Челья неплохо зарабатывал, работая трубомонтажником в профсоюзе, вероятно, сорок долларов в час или больше. Единственное, что бросалось в глаза, это отчёт AutoTrack, составленный Томом Таско, в котором указывалось, что Челья в детстве отсидел небольшой срок за мелкую торговлю наркотиками, а затем пару лет был на условном сроке. С тех пор он был чист.

Маккейб бегло просмотрел резюме интервью и отчеты по делам, составленные Таско и Фрейзером. Они проделали тщательную работу. Они провели множество интервью.

Они допросили её парня, Ронни Собела. Они настойчиво проверяли каждый звонок от осведомителя, а их были десятки. Несмотря на все эти усилия, департамент так и не приблизился к тому, чтобы найти что нибудь про Кэти.

Маккейб положил отчеты обратно в куртку. Он включил компьютер и ввел в Google имя «Элиз Андерсен», получив 437 результатов. На второй странице он нашел то, что искал. Статья в газете Orlando Sentinel от 2 апреля 2002 года. Маккейб вспомнил, что читал ее во время полета из Орландо обратно в Ла-Гуардию.

Он взял Кейси в Диснейленд на весенние каникулы. Идея заключалась в том, чтобы подбодрить её после развода с её матерью, Сэнди — прекрасной Кассандрой, в честь которой была названа Кейси. Маккейб давно не думал о Сэнди. В голову сразу же пришла знакомая фраза: «эгоистичная стерва». Он предположил, что новая жизнь Сэнди — замужем за инвестиционным банкиром, постоянное перемещение между шикарным домом в Хэмптоне и девятикомнатной квартирой в кооперативном доме на Вест-Энд-авеню — подходит ей лучше, чем жизнь жены полицейского. Тем не менее, Маккейб задавался вопросом, насколько комфортно ей было уйти не только от неудачного брака, но и от своего единственного ребёнка. Она сказала Маккейбу, что банкир не хотел обременять себя детьми. По крайней мере, чужими детьми. Он заставил Сэнди выбирать между деньгами и дочерью. Маккейб не удивился, что она выбрала деньги.

Сэнди была такой, какая есть. Никто ничего не мог с этим поделать. Он не переживал за себя, но никогда не простил Сэнди того, что она сделала с Кейси.

По мере чтения новость вновь ожила в памяти Маккейба.

Вчера строительная бригада компании DJ Puozzoli Construction Company из Орландо обнаружила разложившиеся останки обнаженной женщины, позже опознанной как 26-летняя Элиз Андерсен из Уинтер-Парка. Г-жа Андерсен, торговый представитель компании Mulvaney Real Estate в Орландо, была объявлена пропавшей без вести три недели назад ее мужем, Мартином Андерсеном, также из Уинтер-Парка. Неназванный источник в офисе судебно-медицинской экспертизы округа Ориндж сообщил изданию Sentinel , что причиной смерти стало «хирургическое» удаление сердца г-жи Андерсен.


Маккейб закрыл страницу. Он помнил остальную часть статьи практически дословно. Полиция Орландо проверяла несколько версий. О дополнительных ранениях не упоминалось, но в статье было указано имя ведущего детектива по делу, сержанта Аарона Кэхилла. Маккейб просмотрел остальные результаты поиска в Google и нашел одну статью, посвященную этому делу.

По всей видимости, зацепки сержанта Кэхилла ни к чему не привели, и дело зашло в тупик.

Маккейб решил подождать до завершения вскрытия, когда ему станет известно больше о причинах и обстоятельствах смерти Кэти Дюбуа, прежде чем связываться с сержантом Кэхиллом из полиции Орландо.

Он распечатал статью и вложил её в совершенно новую книгу по расследованию убийств.

Затем он взял кофейные чашки и отнес их на небольшую кухню в задней части рабочего помещения. Он вылил остатки кофе в раковину. Один из детективов Маккейба, Джек Батчелдер, стоял неподалеку и заваривал новый кофе.

«Привет, Майк. Плохая ночь, да? По крайней мере, так я слышал». Батчелдеру было пятьдесят лет, он был лысеющим, тучным мужчиной. По мнению Маккейба, Джек был практически выгоревшим пациентом, просто отсиживался, откладывал деньги на пенсию еще на несколько лет, прежде чем сдаться.

«Полагаю, ты всё правильно услышал, Джек. Что-нибудь ещё происходит?» — спросил Маккейб.

«Обычный пятничный вечерний беспредел. Пара семейных ссор. Подростка избили в драке возле паромного терминала. Ах да, еще одно заявление о пропаже человека. Женщину зовут Кэссиди. Работает в местном рекламном агентстве «Бекман и Хоус». Ее бывший муж сообщил об этом около восьми часов».

Маккейб поднял глаза. Примерно в это же время он и Кира прибыли в Арно, а Лейси пробиралась на свалку металлолома. «Кто ответил на звонок?»

«Билл и Уилл. Им бы сейчас поговорить с бывшим мужем». Детективы Билл Бэкон и Уилл Мессинг были повсеместно известны по своим рифмующимся именам с тех пор, как Маккейб объединил их в команду годом ранее.

Карл Стерджис присоединился к ним у раковины. «Эй, Маккейб, — сказал он своим пронзительным, похожим на лай терьера, — тот бездомный, которого привели? Он ничего не сказал. Просто прокрался на свалку, чтобы пару раз понюхать».

Нашёл тело. Начал бегать и кричать, пока не нашёл Комиски.

На этом всё. Только вот он разозлился, что я не предложил ему выпить. Большой шутник.

Говорит, ты обещал ему выпить. Я сказал ему, что теперь тебе решать, сдерживать ли свои обещания. В смысле, ты ведь этого не сделал, правда?

«Не верьте всему, что слышите, — сказал Маккейб, наливая себе свежий кофе, — но спасибо, что спросили». Он бросил доллар в банку рядом с кофейником. «Где он сейчас?»

«Я взял форму, чтобы отвезти его в приют. Я сказал ему, чтобы он сообщил нам, где мы его найдем. Маловероятно».

Маккейб отнёс кофе обратно к своему столу и позвонил Биллу Бэкону на мобильный. Похоже, ночь затянется ещё дольше, чем он предполагал.

Бэкон взял трубку. «Привет, Майк».

«Где вы, ребята?»

«В машине. Вы слышали о пропавшей без вести? Мы только что закончили разговор с её бывшим мужем. Говорит, что очень расстроен. Лично я считаю, что он несёт чушь».

В общем, мы едем к ней в квартиру.

«Подожди немного, Билл, и дай мне две минуты на разбор ситуации».

«Пропавшую женщину зовут Люсинда Кэссиди. Ей двадцать восемь лет. Она работает в рекламном агентстве на Фри-стрит, Бекман и Хоус».

Бэкон говорил так, словно читал по своим записям. «Молодой менеджер. Она должна была встретиться со своим бывшим мужем на ужине в «Тони» в шесть тридцать. Парень по имени Дэйв Фаррингтон. Они развелись меньше года назад».

Когда он приезжает, её там нет. Он заказывает напиток и ждёт. К семи часам она всё ещё не появляется, что, по его словам, на неё совсем не похоже. Он заказывает ещё один напиток и начинает звонить. Сначала он пытается дозвониться до неё. Ни по стационарному телефону, ни по мобильному, ни в офисе никто не отвечает. Тогда он находит домашний номер её босса и звонит ему. Босс, Джон Бекман из компании «Бекман и Хоус», говорит, что она сегодня утром так и не появилась на работе.

Он разозлился, потому что она пропустила какую-то важную встречу или что-то в этом роде. Он сказал Фаррингтону, что думал, может быть, она заболела или у нее случился семейный кризис, но когда она не ответила на звонок, он не знал, что и думать.

Естественно, этому придурку и в голову не пришло позвонить.

«Ты сказала, что считаешь бывшего полным лжецом? Думаешь, он как-то причастен к исчезновению?»

«Я бы так не сказал. По крайней мере, пока нет. Я просто думаю, что он хитрый мерзавец, который слишком высокого мнения о себе. В общем, Фаррингтон затем звонит сестре Кэссиди, своей бывшей невестке. Она не получала вестей от Люсинды пару дней. Так что теперь он действительно волнуется. Он звонит в 911 около восьми. Хочет узнать, были ли какие-либо аварии или кто-нибудь привозил ее в местные больницы. Ответ — нет. Диспетчер перенаправляет звонок нам. Первым делом мы едем к Тони, разговариваем с Фаррингтоном, который все еще там, пьет еще одну рюмку».

выпили. Потом мы пошли с ним в ее квартиру, чтобы посмотреть, может быть, она дома, но просто не отвечает на телефон. Нет. По крайней мере, свет не горит, и дверь она тоже не открывает.

«И это всё?» — спросил Маккейб.

«Не совсем. Уилл проверяет номер ее машины и номерной знак и отправляет оповещение на всякий случай, если она где-то на дороге. Примерно через час нам звонит подразделение с западной стороны. Конни Дэвенпорт. Машина Кэссиди найдена. Бежевая Corolla 1999 года выпуска. Припаркована на улице Воган возле старого кладбища».

Соседка говорит Дэвенпорту, что «Королла» стоит там весь день. Оказывается, Люсинда — бегунья. Она бегает каждое утро, обычно в западной части города.

Фаррингтон сказала нам, что тренируется к забегу на 10 километров. Билл Бэкон замолчал, и в телефонной трубке воцарилась тишина.

«О чём ты думаешь, Билли?»

«Майк, у меня плохое предчувствие», — наконец сказал он. «Я только что позвонил специалистам по уликам, чтобы они осмотрели место происшествия на улице Воган. Потом я хочу, чтобы они отвезли машину на эвакуаторе на 109-ю улицу и проверили на отпечатки пальцев, кровь, волокна — всё, что угодно».

«У технических специалистов сегодня напряженная ночь».

«Да. Наверное, для всех нас. Как я уже сказал, мы сейчас подъезжаем к квартире. Хозяин квартиры встретит нас здесь с ключом. Если она по-прежнему не откроет дверь, он сказал, что впустит нас». Еще одна пауза. «Я перезвоню вам».

«Фаррингтон всё ещё с вами?»

«Нет. Я взял форму, чтобы отвезти его в участок и снять отпечатки пальцев. Мы проверим совпадения и в квартире, и в «Королле», но я уверен, что он сможет доказать, что бывал в обоих местах раньше».

«Я буду ждать вашего звонка», — сказал Маккейб и повесил трубку.

Затем Маккейб позвонил лейтенанту Биллу Фортье домой. Ответила жена Фортье, Милли. Она пошла за ним. На заднем плане Маккейб слышал звуки игры «Бостон Ред Сокс». «Да, Майк, как дела?»

Маккейб рассказал ему о том, что происходит на свалке металлолома, и о том, что Бэкон ему сообщил о Люсинде Кэссиди.

«Вы думаете, она просто убежала?»

«Оставлять свою машину стоять на улице? Вряд ли».

«Думаешь, это один и тот же человек?» — спросил Фортье. Его голос звучал так, будто он что-то хрустит.

«Похоже, время выбрано неудачно, но кто его знает? Нашему парню пришлось бы закончить с одной жертвой и тут же отправиться за следующей. Большинство чудаков так не поступают».

«Да, разве одного убийства обычно недостаточно, чтобы на какое-то время утолить похоть?»

«Так и должно быть, — сказал Маккейб, — но у всех этих садистских ублюдков есть свои маленькие причуды. В любом случае, Кэссиди пока никто не убил. По крайней мере, насколько нам известно. Давайте не будем торопить ее».

«Думаешь, мне стоит зайти? Собрать всех сегодня вечером?»

«Я бы предпочёл, чтобы наши люди сегодня вечером были на улице, а не сидели в конференц-зале. Они знают своё дело, и я могу координировать действия по мобильному телефону. Если за это ответственен один и тот же человек, нам следует действовать на опережение. Кроме того, пока особо нечего сообщать, и, как я уже сказал, Кэссиди, возможно, всё ещё жива».

«Хорошо, но нам лучше поторопиться, иначе гнев Шокли обрушится на всех нас».

Повесив трубку, Маккейб поднял глаза и увидел Мэгги, прислонившуюся к его столу. Почти шести футов ростом, она была худой, немного неуклюжей на вид женщиной с яркими, проницательными глазами. Маккейб всегда считал, что она больше похожа на университетского профессора, чем на полицейского. «И что?» — спросил он.

«Родители считают, что виноват бойфренд», — сказала она. «Согласно отчету Tasco, его и Кэти видели спорящими незадолго до того, как она ушла и исчезла».

«У него неопровержимое алиби. Разве не так?»

«Верно. В группе было еще пятеро детей. Все они говорят, что он оставался с ними как минимум два часа после того, как Кэти ушла, то есть примерно до полуночи. После этого, по его словам, он пошел домой спать. Его мать говорит, что он вернулся домой около двенадцати тридцати. Она еще не спала».

«Что сказали о нём её родители?»

«Они его не очень любят. Считают его, по сути, мошенником. Отчим говорит, что Кэти пару раз приходила пьяная после свиданий с Собелем, и не раз она гуляла всю ночь напролет».

«Занимаетесь сексом?»

«Мать так считает. Говорит, что у Кэти был рецепт на противозачаточные таблетки, и она посоветовала ей всегда носить с собой презервативы. „Не рассчитывай на то, что мужчина будет носить презервативы“. Похоже, это и был весь ее материнский совет».

«Это довольно хороший совет».

«Да, но на этом всё не должно заканчиваться», — сказала Мэгги. «Не для шестнадцатилетней девочки».

«Да ладно, Мэг, ты же знаешь так же хорошо, как и я, что Собел в роли убийцы просто не подходит. Навыки аккуратного извлечения человеческого сердца не приобретаешь на уроках биологии, разделывая лягушек. К тому же, если он ее похитил, где он держал ее целую неделю, прежде чем убить? Под кроватью дома?»

«Да, я знаю».

«Где теперь родители?»

«Они поехали домой. Я заплатила за такси». Мэгги сделала паузу, ожидая реакции Маккейба. Он не отреагировал.

«Я подаю заявку, — сказала она. — Я ожидаю, что мне возместят расходы».

«Я что-нибудь сказал? Фортье здесь настоящий Скрудж. А не я».

«Не надо мне тут разыгрывать эту „невинность“, Маккейб. Фортье тебя боится. Он сделает всё, что ты ему скажешь».

«Почему ты думаешь, что он меня боится?»

«Ты умнее его, и он это знает. Плюс твоя феноменальная память. Ты постоянно выдумываешь на ходу малоизвестные факты. Это его очень нервирует. Он всегда думает, что ты собираешься его перещеголять на публике. Или, что еще хуже, в Шокли».

«Сколько стоило такси?» — спросил Маккейб.

«Я дала им десять долларов. Не думаю, что Чельясы вернут сдачу».

«Десять баксов!» — воскликнул Маккейб с притворной тревогой, но прежде чем Мэгги успела отреагировать, он добавил: «Конечно, дерзай. Кстати, только что произошло еще одно неприятное событие».

«Какое именно?»

«У нас появился новый пропавший без вести человек».

«О, Боже. Уже?»

Маккейб рассказал Мэгги об исчезновении Люсинды Кэссиди.

«Мы предполагаем, что это один и тот же человек?» Мэгги пододвинула свой стул к столу Маккейба и села. Она достала большой пакет крендельков Rold Gold, высыпала гору на стол, закинула ноги и начала жевать.

«Вполне возможно. Тот, кто так искусно разложил тело Кэти на свалке, просто хвастался. Он красуется. Хочет, чтобы мы его заметили».

Я бы с удовольствием свел к минимуму ажиотаж в СМИ и лишил бы его этого удовольствия.

«Я не думаю, что это возможно. У нас есть ужасное убийство девушки-подростка. Добавьте к этому исчезновение Кэссиди, и они сразу же займутся этим делом».

«Шокли будет в восторге». Зазвонил телефон Маккейба. Он посмотрел на часы.

Было уже за полночь. На другом конце провода был Билл Бэкон. «Что ты сделал?»

«Что найти?» — Он молча жестом показал Мэгги, чтобы она ответила на звонок.

«Ничего особенного. Это четырехквартирный дом на Пайн-стрит. У Кэссиди однокомнатная квартира на верхнем этаже. В квартире полный бардак. Кровать не заправлена. Помада, тушь и прочие девичьи штучки разбросаны по ванной. Колготки висят на душевой штанге, и все в таком духе. В раковине одна грязная тарелка после ужина, а в мусорном ведре остатки замороженной пиццы. Ее портфель лежит на диване в гостиной, а вокруг разбросаны бумаги из офиса. Там же и ноутбук. Наверное, вчера вечером она работала дома».

«Готовитесь к той важной встрече, о которой говорил Бекман?»

«Похоже, что так и есть».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Фаррингтон сказала, что у нее есть собака. Маленькая дворняжка по кличке Фриц».

В квартире есть все необходимое для собаки – лежанка в спальне, миска для еды на кухне – но нет ни поводка, ни самой собаки. Он также сказал, что она бегунья, но я не вижу никаких кроссовок. Думаю, она вывела собаку на пробежку сегодня утром и так и не вернулась домой. Она должна была быть на работе в восемь тридцать, так что это было очень рано.

«В какое время сосед заметил машину?»

«Она сказала это первым делом, около семи».

«Хорошо. Давайте соберем как можно больше людей, чтобы они обыскали места, где люди бегают, начиная с Вест-Энда, где мы нашли ее машину». Не дожидаясь просьбы, Мэгги ушла, чтобы начать делать необходимые звонки. «Есть ли у вас фотографии ее в квартире?»

«Да, много, и Фаррингтон мне один дал. Он до сих пор носит его в бумажнике».

Маккейб велел Бэкону встретиться с ними на Вестерн-Пром и повесил трубку.

Мэгги вернулась меньше чем через пять минут. «Мне удалось собрать полдюжины полицейских плюс пару детективов из соседней комнаты. Билл и Уилл — десять человек. Мы с тобой — ровно двенадцать. Думаю, на этом всё».

По крайней мере, до утра. А что насчет Tasco и Fraser?

«Они обыскивают окрестности свалки. Возьмём с собой Батчелдера. По крайней мере, прогулка пойдёт Джеку на пользу. Карла оставим здесь. Кто-нибудь должен отвечать на звонки, а я не думаю, что смогу вынести ночь, слушая нытьё Карла о том, как сильно он промок».

Десять минут спустя Маккейб и Мэгги присоединились к десятку полицейских, прочесывавших Западную набережную Портленда и прилегающие районы в поисках каких-либо следов Люсинды Кэссиди. Они разделились на группы. Маккейб и Мэгги присоединились к ним.

Джек Батчелдер и офицер Конни Дэвенпорт двигались вдоль западной окраины набережной. Дождь усилился, и Маккейб понимал, что он может смывать улики.

Примерно через пятнадцать минут после начала операции офицер Дэвенпорт крикнул:

«Эй! Кажется, я кое-что нашла! Смотри!»

Она светила фонариком на мокрую бейсболку команды «Морские псы». Она была частично скрыта водорослями, торчащими из края крутого обрыва, окаймлявшего дальнюю сторону набережной. «Может быть, это её кепка», — сказала Конни. Она опустилась на колени над кепкой и просунула шариковую ручку под маленькую липучку сзади. Она положила кепку в пакет для вещественных доказательств. Если кепка принадлежала Кэссиди, то поблизости могут быть и другие улики. Маккейб заглянула за обрыв.

«Я пойду посмотрю».

Он передал Мэгги свой пистолет и кобуру. Он решил, что это разумная мера предосторожности на случай, если он случайно поскользнётся и упадёт. «Я же вроде как менеджер, понимаете», — пошутил Маккейб, обращаясь к остальным. «Я не должен заниматься этой ерундой». Никто не засмеялся.

Единственный ответ последовал от Джека Батчелдера. «Не сломай ногу, — сказал он. — Уже темно, и дождь сделал её скользкой».

«Спасибо, Джек. Я постараюсь». Маккейб отступил назад, переступив через край, и начал спускаться по мокрому, заросшему сорняками склону. Мимо него стекали ручейки воды, оставляя небольшие вмятины в земле. У него не было дождевика, и вода пропитывала его тонкую куртку до самой кожи. Капли дождя скользили за воротник рубашки и стекали по спине.

Держа фонарик в правой руке, он левой рукой находил зацепы везде, где только мог. Он пересекал склон, светя фонариком влево и вправо, не совсем понимая, что именно ищет. Он тяжело дышал, немного удивленный тем, насколько сложным оказался спуск. Он пообещал себе сократить потребление виски и посещать спортзал хотя бы три раза в неделю. Ну, по крайней мере, два раза.

Примерно в пятидесяти ярдах от вершины небольшой скальный выступ, за который Маккейб опирался, провалился, и прежде чем он успел остановиться, он проскользнул на животе добрых три метра по грязной, каменистой земле. Он болезненно остановился, упершись в корень дерева. Его фонарик упал примерно в метре справа от него. Он все еще горел. Примерно в трех метрах за фонариком, в отражении его мерцающего луча, на него смотрели два черных глаза. Он лежал совершенно неподвижно, замедляя дыхание, внимательно наблюдая за тем, кто за ним наблюдал.

Сверху доносились крики остальных: «Эй, Майк, ты в порядке?», «Ты поранился?»

Он не стал кричать в ответ, боясь напугать животное или что это там было. Кошка? Может, большая крыса? Левой рукой он зачерпнул небольшую горсть влажной земли и бросил её в сторону глаз. Ничего. Он осторожно продвинулся примерно на фут к свету. Всё ещё ничего. Он продвинулся ещё на фут. Потом ещё на фут. Он обхватил рукой ствол фонаря и поднял его. Всё ещё никакого движения. Крики сверху стали настойчивее. Он направил свет прямо в глаза. Они ярко засияли в ответ.

Теперь он мог разглядеть очертания лица. Белая морда. Черный нос. Он пополз к нему. Не желая кричать, он достал свой мобильный и набрал номер Мэгги. «Ты в порядке?» — спросила она.

«Со мной все в порядке, — сказал он ей. — Я нашел ее собаку. Она мертва».


4

Пульсирующая головная боль сопровождала медленное возвращение Люсинды Кэссиди в сознание. Она была жива. Она была в этом уверена, но не понимала, где находится и почему. Она открыла один глаз. Потом другой. Она смотрела прямо вверх на яркий свет сверху, который заставлял ее щуриться, пока зрачки не привыкнут к свету. Она лежала на кровати с приподнятыми бортиками в маленькой, почти пустой комнате. Практически все в ней казалось белым, за исключением больничной рубашки, которую она носила. Это была рубашка, которая застегивается сзади и украшена маленькими голубыми цветочками. Больничная кровать. Больничная рубашка. Она предположила, что именно там она и находится. В больнице.

Произошла ли авария? Она не могла вспомнить. Головная боль только усугубляла ситуацию.

Эта комната не была похожа ни на одну больничную палату, которую она когда-либо видела.

В помещении не было ни телевизора, ни телефона. С потолка не свисали занавески, обеспечивающие приватность.

Никаких кнопок или кнопок для вызова медсестры. Только кровать, небольшой прикроватный столик и единственный стул, прислоненный к стене у двери.

Люси попыталась поднять руку, желая потереть пульсирующую боль за глазами и в висках, но рука не двигалась. Она потянула сильнее и поняла, что то, что она приняла за бинты, обмотанные вокруг ее запястий и лодыжек, на самом деле было ремнем, привязывающим ее к кровати. Ее руки и ноги были скованы брезентовыми ремнями. Нет. Не больница. Тюрьма. Она не пациентка. Кто-то держал ее в плену. Но кто?

И почему?

Постепенно, по мере того как отступала сонливость, она начала вспоминать. Она вспомнила туман. Она вспомнила, как бежала по Вестерн-Пром и встретила мужчину с шприцем, того, кто называл себя Гарри Поттером. С каким-то отчаянием она вспомнила Фрица.

Наверное, этот мужчина привёл её сюда. Где бы ни было это «здесь». Ладно, вот кто. Причина, как она предположила, должна быть как-то связана с сексом.

Это точно не деньги за выкуп. Сексуальное рабство? Боже мой. Такое случалось с девушками из Украины. А не с выпускницами Бейтса, работающими в хороших рекламных агентствах Новой Англии.

Она предположила, что Гарри Поттер изнасилует её. Сочетание имени и самого поступка делало это абсурдным. Быть изнасилованной вымышленным волшебником-подростком. Британским вымышленным волшебником-подростком. «Офицер, это был Гарри Поттер, который причинил мне зло».

«О нет, мисс, этого не может быть, он такой милый малыш».

Нелепо. Ужасно. Она начала смеяться. Немного истерично. Она была уверена, что он её изнасилует. Когда изнасилование неизбежно, расслабься и наслаждайся.

Разве не так говорят все эти придурки? Чушь. Она будет бороться с этим ублюдком на каждом шагу. Если представится хоть малейшая возможность, она поступит как Лорена Боббит и откусит ему член. Мысль о неповиновении немного успокаивала ее. Возможно ли, что он уже изнасиловал ее, пока она была без сознания? Она так не думала. Даже без сознания она была уверена, что хоть что-то поняла бы, если бы это произошло.

Если он её изнасиловал, что произошло потом? Она знала, как он выглядит.

Он не отпустит её, пообещав никому ничего не рассказывать. Может, он оставит её для повторного акта. Или для нескольких повторных. Но, как и всё остальное, изнасилование надоест. Тогда он её убьёт. Ножом? Пистолетом? У него был шприц. В её голове крутились слова «смертельная инъекция».

Она никогда не представляла, что жизнь закончится таким образом. Она начала плакать. Не в хриплых рыданиях, а тихо, спокойно. Такое случалось с другими людьми. Не с сильными, уверенными в себе людьми, как она. «Я не позволю этому случиться». Она прошептала эти слова, словно ритуал, призванный укрепить убежденность. «Я не позволю этому случиться». Она не знала, что может сделать, но что-то. Было ли это отрицанием? Когда сталкиваешься с неминуемой смертью, разве первая реакция всегда не отрицание? Что следует за этим знаменитым перечислением? Страх? Гнев? Принятие? Она не могла вспомнить. Что ж, если это был страх, то она просто быстро проскочила мимо отрицания. Потому что теперь она чувствовала только смертельный страх.

Как долго она была без сознания? Часы? Дни? Если она не появлялась в офисе, Чарли Робертс или Джон Бекман звонили ей домой или на мобильный. Они знали, что она не из тех, кто просто так не является на работу, особенно если приближается важная встреча.

Кто-нибудь из Бекмана и Хоуза вызвал бы полицию? Она не знала. Может, она уже пропустила ужин с Дэвидом. Она была в ярости.

голодный. Дэвид бы позвонил, не так ли? Дэвид бы сообщил об этом, не так ли? Дэвид был таким придурком, он мог подумать, что она его бросила, и в сердцах уйти от Тони. Зачем она вообще вышла за него замуж? Наверное, из-за секса. Он был очень хорош в сексе. Не будь глупым. В наше время никто не женится ради секса.

Смотрели бы люди сейчас по телевизору репортажи о ее похищении? Она представляла себе, как на экране мелькают ее фотографии. «Сегодня в Портленде было объявлено о пропаже женщины, Люсинды Кэссиди. Мисс...»

Кэссиди была одета в синие спортивные шорты и белый спортивный бюстгальтер. Нет, они ничего об этом не знают, правда? Она вспомнила ту девушку, которая пару лет назад исчезла из какого-то клуба. Какой-то мерзавец застрелил её.

Похоронили её в Скарборо. Конечно, буквально на прошлой неделе пропала школьная футболистка, Кэти, кажется. Её ещё не нашли, ни живой, ни мёртвой.

Люси помнила, как её переполняла праведная ярость, когда она сидела в безопасности перед телевизором и слушала сообщения о пропавших женщинах. Она никогда не осознавала, насколько далека от понимания ужасной реальности происходящего. Насколько далека от понимания страха, который терзал её и не отпускал. Люси закрыла глаза и попыталась подавить нарастающую панику.

«Контролируй это». Почти умоляя себя. «Не поддавайся этому. Единственный выход — сохранять спокойствие, ясно мыслить». Она глубоко и медленно дышала, как учила ее Ребекка на занятиях йогой. Она пыталась представить себя в другом месте. Она сосредоточилась на замедлении биения своего сердца. Она слушала. Не было слышно ничего, кроме далекого гула, возможно, кондиционера.

Она снова оглядела комнату, изучая детали. Это была небольшая комната без окон, размером примерно в двенадцать на двенадцать футов. Стены и потолок были белыми. Казалось, они были покрыты какой-то акустической плиткой. Люси с надеждой предположила, что плитка предназначена для звукоизоляции комнаты. Это могло означать, что снаружи кто-то не должен был слышать, что происходит внутри. Кто не должен был услышать ее крик. Там была дверь. Она выглядела массивной и тяжелой. Возможно, сделана из стали или какого-то другого металла. У нее была посеребренная ручка и кнопочный замок.

Над дверной ручкой находился засов. Она предположила, что дверь заперта на засов, но дверной проем был слишком узким, чтобы знать наверняка.

Затем она услышала другой звук. Дыхание, которое не принадлежало ей.

Медленное, поверхностное дыхание из-за кровати. Она задержала дыхание, чтобы...

Да, определенно, дышит. Она боялась что-либо сказать, боялась пошевелиться. В конце концов, она снова начала плакать. «Кто ты?» — рыдала она.

'Чего ты хочешь от меня?'

В поле зрения появилось его лицо, то самое лицо с выпускного бала. В руке он держал шприц. Он протер ее руку спиртовой салфеткой. «Прости, Люсинда, но я еще не совсем готов к тебе».

Он снова погрузил её во тьму.


5

Суббота. 4:30 утра.

Было уже почти рассвет, когда Маккейб, весь в грязи, в синяках и с болью во многих местах, о которых он и думать не хотел, свернул на парковку за большим белым викторианским домом на Восточной набережной. Он припарковал свой любовно отреставрированный вишнево-красный T-Bird 1957 года выпуска на третьем месте. Маккейб и Сэнди копили деньги, чтобы купить эту машину в первый год своей свадьбы. Он посидел минуту, обдумывая свою боль, держась за руль, не понимая, почему ему вспомнились те дни. Дни невинности, давно утраченные. Они с Сэнди больше всего любили кататься по пляжу Уэстхэмптон летним субботним вечером с открытым верхом. Парни, зарабатывающие в двадцать раз больше, чем они вдвоем – брокеры, трейдеры облигаций, продюсеры телеканалов – медленно обходили припаркованную машину, с восхищением разглядывая и винтажный T-Bird Маккейба, и его жену со всех сторон.

Он горько усмехнулся, вспоминая об этом. Майкл Маккейб, двадцать четыре года.

Невероятно крутая штука. Крутая машина. Крутая женщина. Отличные времена.

Затем бурные времена закончились. Ему всегда казалось забавным – болезненным, но забавным – что, когда Сэнди наконец сбежала с одним из этих парней, она хотела оставить себе машину. А не дочь, которую они зачали на одеяле в дюнах Уэстхэмптона лунной ночью в один из тех самых выходных. Зная Сэнди, она могла бы поднять вопрос о праве опеки над машиной в суде, если бы ее адвокат позволил ей. «Посмотрим. Я обменяю тебе один сорокалетний классический кабриолет на одну маленькую девочку. Равный обмен. Никаких выборов на драфте. Никаких игроков, имена которых будут названы позже. Ну и пошла ты к черту, Сэнди. У меня есть они обе, и нет, ты их обратно не вернешь».

Маккейб открыл водительскую дверь и осторожно вышел. Дождь прекратился. Он видел звезды на восточном небе над заливом и...

Первые проблески красного цвета на горизонте. Он поднялся на три лестничных пролета в свою трехкомнатную квартиру, которую делил с Кейси и, по возможности, с Кирой.

Сняв грязные ботинки, он оставил их в коридоре и вошел. Он открыл дверь в комнату Кейси. Он опустился на колени у ее кровати и смотрел на ее спящее лицо. «Я солгал тебе?» — тихо спросил он. «Я внушил тебе, что в мире, где нет безопасности, есть безопасность?»

Конечно, он так и сделал, но это была ложь, сказанная с любовью. Суровая правда рано или поздно всплывет наружу. Он мог только надеяться, что она не обрушится на него так же жестоко, как на Кэти Дюбуа. Он откинул прядь темных волос с ее глаз и нежно поцеловал ее, будучи уверен, что это не разбудит ее.

Ее веки приоткрылись, и ее голубые глаза, так похожие на глаза Сэнди, посмотрели на него. Она была залита слабым предрассветным светом осеннего утра.

— Что случилось? — спросила она. — Ты выглядишь ужасно.

«Ночь выдалась не очень хорошей», — прошептал он. «Прости, что разбудил тебя».

«Я и так уже более-менее бодрствовал. С тобой всё в порядке?»

«Вам бы следовало увидеть того парня», — улыбнулся он.

— Вы дрались? — Она приподнялась, чтобы лучше его рассмотреть.

«Нет, я просто шучу. Ложись спать. Я расскажу тебе об этом утром».

Она выглянула в окно и увидела тонкую красную линию, медленно расширяющуюся на восточном небе. «По сути, уже утро».

«Ещё есть время поспать». Он снова поцеловал её. Она обняла его за шею и притянула к себе. «Не надо», — сказал он.

«Ты весь испачкаешься в грязи».

«Всё в порядке», — сказала она, отпуская его. «Кира здесь. Джейн ушла домой».

Он улыбнулся. «Спокойной ночи, дорогая. Увидимся утром».

Он пошёл в свою спальню.

Сонный голос Киры раздался с кровати: «Я рада, что ты вернулась. Я уже начала волноваться».

«Неужели все в этом доме страдают бессонницей? Неужели мужчина не может пробраться в собственную спальню, не устроив переполох?»

Она включила латунную прикроватную лампу. «Ты выглядишь неважно».

«Я словно упал со скалы».

«При исполнении служебных обязанностей? Или просто ради удовольствия?»

Он снял рваную куртку, бросил её на пол и сел в кресло-качалку из гнутой березы в углу комнаты. «Мы нашли девушку Дюбуа».

«Я слышал. Об этом говорили в одиннадцатичасовых новостях».

«Есть какие-нибудь подробности?»

«На самом деле нет. Просто её убили, а может быть, и изнасиловали».

Кира лежала на боку, глядя на него, подперев голову рукой.

Она была прикрыта лишь тонкой хлопчатобумажной простыней, которая обнажала изгибы ее длинного, стройного тела, и, несмотря на усталость, Маккейб обнаружил, что желает ее. Более того, нуждается в ней.

«Лучше прими душ», — сказала она, почувствовав его желание. «Я не собираюсь заниматься любовью с тем, кто выглядит так, будто проиграл на турнире по борьбе в грязи».

Она выскользнула из постели, совершенно обнаженная, и подошла к нему. «Вот, позволь мне помочь тебе», — сказала она.

Она подняла его на ноги и начала расстегивать его порванную рубашку. Он позволил ей раздеть его, протягивая руки, как ребенок, чтобы она могла расстегнуть рукава и снять рубашку. Она расстегнула молнию на его брюках, и вместе с трусами они упали на пол. Он вышел из них. Она игриво провела пальцами вверх и вниз по нижней части его эрекции. Он потянулся к ней.

Она отступила назад. «Ни за что», — сказала она. «Пока ты не бросишь пить».

Они вместе зашли в душ. Горячая вода лилась на них и обжигала поцарапанную, покрасневшую кожу на его груди и руках. Она нежно вымыла его тело, а затем волосы, как всегда, отметив, сколько седых волос появилось в прошлый раз. Затем он вымыл ее. После этого они просто постояли некоторое время в горячей воде и ласкали друг друга.

Когда они высохли, Маккейб лег на спину на кровать, а Кира забралась на него сверху. Он вошел в нее, и они занимались любовью, медленно, нежно, беззвучно, казалось, очень долго. Затем он заснул, наблюдая за игрой света и тени на полу и стенах, когда утреннее солнце пробивалось сквозь щели деревянных жалюзи.

Он проснулся около семи тридцати. Синяки болели, и он был разочарован тем, что другая сторона кровати была пуста. Должно быть, Кира встала рано и ушла в свою студию. Он хотел, чтобы она была здесь. Ему еще не надоело ее присутствие. Он откинул простыни. Он все еще был голым, и при открытых окнах утренний воздух, проникающий сквозь жалюзи, приятно охлаждал его ободранную кожу. Он схватил старые красные спортивные штаны, валявшиеся кучей на полу за гнутым деревянным креслом-качалкой, и надел их. Слова ST.

Беговая дорожка Барнабас, проложенная по одной ноге, представляла собой последний пережиток не слишком героической карьеры Майка Маккейба как бегуна на средние дистанции на пике его славы.

школьная команда. Он подошел к окну и потянул за шнур, чтобы открыть жалюзи пошире. Он стоял, глядя на залив Каско и острова. Этот вид и тот факт, что до полицейского участка было меньше мили пешком, были главными причинами, по которым он заплатил больше, чем мог себе позволить, за трехкомнатную квартиру, когда три года назад устроился начальником отдела по борьбе с преступлениями против людей в полиции Портленда.

Это было одно из тех прекрасных сентябрьских утр. Не то, которое он выбрал бы ни для расследования убийства, ни для присутствия на вскрытии. Прохладный воздух и приятный ветерок. Он наблюдал, как паром, плывущий по заливу к Портленду, и как небольшая парусная лодка, с развевающимся желто-красным полосатым спинакером, двигалась слева направо в поле его зрения. Рассеянно он потрогал старый шрам длиной в семь дюймов на животе — напоминание о тех днях, когда он был новобранцем и все еще носил форму. Он неосторожно сделал воротник, и обкуренный подросток порезал его четырехдюймовым складным ножом. Он не ожидал этого, но и не застрелил мальчика. Он гордился этим. Он задержал подростка. Он тоже гордился этим, но поклялся никогда больше не быть таким неосторожным.

В дверь спальни постучали. «Да», — ответил он.

Кейси вошла и плюхнулась на кровать. «Ты выглядела довольно потрёпанной, когда пришла вчера вечером».

«Я был изрядно потрёпан».

Она положила себе на колени потрепанные остатки Банни, плюшевой игрушки, которая была у нее с самого детства. Теперь от нее осталась лишь пушистая тряпка с ушками, но она отказывалась с ней расставаться.

Маккейб лёг рядом с ней. «Хорошо ли ты провела ночь?» — спросил он.

«Всё было нормально. Гретхен и Уитни были здесь примерно до одиннадцати. Мы просто дурачились, пока не пришла мама Уитни и не забрала их. Кира пришла около десяти тридцати. Она ушла?»

«Думаю, она пошла в свою студию».

«Ты собираешься жениться на Кире?» — спросила Кейси с серьезным выражением лица. Она теребила уши Банни.

«Не знаю. Может быть, но не сейчас». Он понятия не имел, к чему приведет этот разговор. «А как бы вы к этому отнеслись?»

«Это важно?»

«Как ты себя чувствуешь? Да. Это очень важно».

«Не знаю. Мне нравится Кира. Значит, она моя мама?»

«Твоя мачеха».

«Ты думаешь, я похожа на маму? В смысле, на мою настоящую маму?»

«Да, ты права. Твоя мать — прекрасная женщина. Ты тоже ею станешь».

Он посмотрел вниз и с удивлением увидел, что Кейси держит фотографию Сэнди. На снимке Сэнди была в коротких шортах и бикини, прислонившись к автомобилю T-Bird. Черные волосы. Голубые глаза. Лицо, которое так любила камера.

«Где ты это нашел?» Он не видел эту фотографию уже много лет.

«С меня хватит», — сказала она. «Я привезла это с собой из Нью-Йорка».

«Правда?» Для Маккейба это стало неожиданностью. «У вас есть ещё какие-нибудь?»

«Пара. Эта — лучшая». Они помолчали немного, не зная, что сказать дальше.

«Хочешь увидеть свою мать?» — наконец спросил он с немалой неохотой.

Снова воцарилась тишина. На этот раз более долгая. «Нет. Не сейчас. Почему ты так поздно вернулся вчера вечером?»

«Мы расследовали убийство». Маккейб задумался, сколько ему следует ей рассказать об этом, и решил предложить сокращенную версию. В любом случае, она скоро увидит это в новостях. «Убили девушку, — сказал он, — она была ненамного старше тебя».

«Ее убили?» В голосе Кейси слышался шок. Ей было трудно поверить, что такое могло случиться с человеком ее возраста. «Это ужасно. Она была той футбольной звездой, той, что на плакатах, развешанных по всему городу?»

Он кивнул. «Да».

«Боже, её действительно убили?» — Кейси суетился с Банни, дергая его за уши, минуту молчал, а затем начал играть словами.

«Убита», — тихонько повторяла она про себя один или два раза, чтобы придать этому более реалистичный оттенок.

Наконец она спросила: «Вы знаете, кто это сделал?»

'Еще нет.'

«Но вы же их поймаете?»

«Да». Он сел на кровать рядом с ней, посадил её к себе на колени и крепко обнял. «Это ужасно, но в мире есть ужасные люди. Вот почему я делаю то, что делаю. Вот почему никогда не разговаривай с незнакомцами».

«Мы его поймаем. Давай же… это же должно быть время для совместного времяпрепровождения». Поддразнивание друг друга словами «время для совместного времяпрепровождения» было одной из их личных шуток.

«Давай оденемся, и я отведу тебя в кафе «Портхол» на омлет с сыром. Потом мне нужно возвращаться на работу. Джейн отведет тебя на футбол».

«Хорошо», — сказала Кейси, улыбаясь. Она обожала кататься на заднем сиденье «Харлея».

Она побежала по коридору в свою комнату, чтобы одеться.

Наблюдая за тем, как она уходит, Маккейб почувствовал, как в его животе зародился маленький комок страха. Страха, такого же реального и твердого, как кулак. Страха, что однажды, возможно, скоро, он больше не сможет защитить этого ребенка, которого любил и за которого был готов так легко отдать свою жизнь.

OceanofPDF.com

6

Суббота. 9:00 утра.

Сразу после того, как Маккейб отвёз Кейси в квартиру, он направился на Мидл-стрит. Он проверил, есть ли какой-либо прогресс по двум делам за те часы, что его не было. Это не заняло много времени. В основном, никакого прогресса не было. В электронном письме от Терри Мирабито сообщалось, что вскрытие Кэти Дюбуа назначено на 15:00, и Мэгги получила копию. Он нажал на кнопку.

Отправил сообщение «Ответить всем» и сказал Терри, что они оба будут там. Пришло два телефонных сообщения от Билла Фортье, который звучал нервно. Прежде чем ответить на них, он позвонил на домашний номер Тома Шокли.

«Том. Это Майк Маккейб».

«Майк, я слышал про женщину по имени Кэссиди». Голос Шокли звучал бодро и взволнованно. Маккейб рассказал Шокли о текущем состоянии обоих дел.

Большую часть информации начальник уже получил из других источников.

«В одиннадцать часов я буду общаться с прессой. Мне нужно, чтобы вы были со мной».

«Шеф, пресс-конференции — это не совсем моё».

Шокли не собирался сдаваться. «Майк, я просто прошу тебя дать мне час. Прессу нужно проинформировать».

Зная Шокли, Маккейб предположил, что это будет настоящий цирк. «Возможно, так и есть, но я не думаю, что нам стоит раскрывать слишком много подробностей. Во-первых, это даст убийце то, чего он жаждет: известность и внимание. Во-вторых, это может подсказать идеи потенциальным подражателям».

«Маккейб, мы только что стали свидетелями ужасного убийства невинной девушки-подростка».

В тот же день похищают еще одну молодую женщину. Общественность имеет право знать, что происходит. Что мы делаем, чтобы поймать убийцу. СМИ ожидают вашего участия в брифингах, и я тоже. Подобные случаи в Портленде случаются нечасто, но именно поэтому я выступил против традиций профсоюза и департамента.

Предложу вам работу. Не волнуйтесь. Я сам буду вести большую часть разговора. Вам нужно лишь стоять и выглядеть профессионально.

На мгновение Маккейб просто уставился на фотографию Кейси на своем столе и ничего не сказал.

«Майк, ты здесь?»

«Во сколько начинается вечеринка?»

«Одиннадцать. Возле мэрии».

«Хорошо. Сделайте мне одну услугу, шеф. Такое дело выманит оттуда всяких психов. Поэтому давайте не будем вдаваться в подробности».

Знание деталей было именно тем, что позволяло им отличать настоящих информаторов от мошенников.

«Хорошо», — сказал Шокли. «А может, лучше не будем упоминать серьгу или то, как было устроено тело?»

«А может, лучше ничего не будем говорить и о том, что ей вырезали сердце?»

Это самое главное.

Шокли не ответил. Он знал, что подробности о болезни сердца Кэти сильно разозлят СМИ. Маккейб решил, что тот не хочет раскрывать эту информацию.

«Хорошо, — наконец сказал он. — Сердце мы оставим при себе».

«Это правильное решение, — сказал Маккейб. — Я буду там. И Мэгги тоже».

«Хорошо», — сказал Шокли и повесил трубку.

Маккейб сердито уставился на разряженный телефон в своей руке. Он знал, что его беспокоит не необходимость пресс-конференции. Это само собой разумеется. Часть игры. Что действительно его бесило, так это ощущение, что в глубине души Шокли видел в убийстве Кэти Дюбуа возможность создать сенсационные заголовки, которые выставят его в выгодном свете, заголовки, которые могли бы даже подкрепить его предполагаемое выдвижение на пост губернатора. Особенно если бы дело раскрыл Майк Маккейб, полицейский из другого города, полицейский, которого Шокли нанял, несмотря на возражения многих в департаменте. Вот что его бесило.

Маккейб заставил себя выбросить из головы пресс-конференцию Шокли. Он нажал кнопку включения компьютера и погуглил.

«Медицинский центр Камберленд», «Портленд» и «кардиохирургия». На веб-сайте Камберленда он узнал, что его кардиологическое отделение, Кардиологический центр Левенсона, является жемчужиной больницы и три года подряд входит в сотню лучших кардиологических центров Америки. Дальнейшее расследование показало, что кардиологическое отделение возглавляет доктор Филип Спенсер, который, по-видимому, является его выдающимся хирургом.

Он кликнул на имя Спенсера, и на экране появилась его биография.

Медицинская школа Университета Тафтса, 1988 год. Резидентура по кардиоторакальной хирургии в больнице Бельвью, Нью-Йорк, с 1988 по 1992 год. Углубленная подготовка в Бригхэмской больнице в Бостоне по операциям по пересадке сердца, 1992 год.

до 1996 года. Приехал в Мэн в 1996 году, девять лет назад, чтобы запустить программу трансплантации органов в Камберленде. Список достижений Спенсера занимал несколько абзацев.

Очевидно, если кто и умел извлекать человеческое сердце, и кто еще в штате Мэн обладал необходимыми для этого навыками, то это был Спенсер.

Он позвонил в офис Спенсера в Камберленде, но врача там не было. К удивлению Маккейба, в списке был указан его домашний номер. Он жил в Вест-Энде, недалеко от больницы. Маккейб попробовал позвонить. Ответила женщина.

«Миссис Спенсер?»

'Да?'

«Это детектив Майкл Маккейб, полиция Портленда. Доктор Спенсер дома?»

«Нет, боюсь, это не так. Думаю, он вышел на пробежку».

«Не могли бы вы попросить его позвонить мне, когда он вернется?»

«Могу я спросить, к чему это относится? Мы уже сделали пожертвование в Детский фонд». Ее голос и манеры были типичными для аристократии Новой Англии.

«Миссис Спенсер, речь идёт не о пожертвовании. Мы расследуем убийство, и доктор Спенсер, возможно, сможет помочь».

«А, понятно. Речь идёт о бедной девочке, не так ли? У вас уже есть подозреваемые?»

«Миссис Спенсер, я уверена, вы поймете, что я не имею права обсуждать это дело».

«Конечно. Я попрошу Филипа позвонить вам».

Маккейб дал жене Спенсера свой номер мобильного телефона. Он поднял глаза и увидел Тома Таско и Эдди Фрейзера, стоящих у его стола. Они выглядели усталыми.

Обычно Эдди был очень энергичным и непоседливым. Он не мог усидеть на месте. А сейчас он стоял неподвижно.

«У нас может быть свидетель», — сказал Таско.

Маккейб повесил трубку. «Продолжайте».

«Мы с Эдди обходили все коммерческие объекты в этом районе, чтобы узнать, не видел ли кто-нибудь что-нибудь или не слышал», — сказал Таско. «А на другом конце Сомерсета есть компания по перевозке и хранению вещей? Richard A. Morgan Van Lines?»

«Я знаю это место».

«Похоже, у них есть ночной охранник. Студент Южно-Морского университета. Его зовут Марк Шевак».

«Как долго он там работает?»

«Примерно год», — сказал Фрейзер. «Он получил эту работу, когда начал работать в университете».

В сентябре прошлого года. Думаю, он в основном дремлет или слушает свой iPod, но иногда ему приходится бродить и осматриваться. Говорит, что, по его мнению, видел, как машина остановилась и припарковалась на Сомерсете, на линии, совпадающей с местом, где нашли жертву. Она простояла там около десяти минут, а затем уехала.

'Когда?'

«В четверг около полуночи».

«Это неплохо подходит для определения времени смерти, но это означает, что она пролежала там почти двадцать четыре часа, прежде чем кто-либо её заметил».

«Туда заходит не так уж много людей».

«Шеваку удалось как следует осмотреть машину?»

«На самом деле нет, — сказал Таско. — Он сказал, что это был тёмный внедорожник. Не смог определить, какой именно. Подумал, что это может быть европейская модель. Более обтекаемый вид, чем у джипа или экспедитора. Он также не смог определить цвет или номерной знак. Он сказал, что было довольно темно, и он не особо обращал на это внимание. Он отвечает только за проверку склада. Он заметил это только потому, что машины на Сомерсет-стрит останавливаются нечасто. Почти никогда так поздно».

«И это всё?»

«Нет. Там ещё и камера видеонаблюдения была», — сказал Фрейзер.

«Это хорошая новость».

«И да, и нет. К сожалению, камера в основном направлена на складскую зону, но в одном из углов кадра она запечатлела то, что может быть частью автомобиля на заднем плане».

«Возможно?»

«Да. Время указано, но кадр совершенно не в фокусе. Видно, как темная машина-сгусток останавливается там, где, по словам Шевака, было одиннадцать сорок восемь. Из машины-сгустка выходит человек-сгусток и идет к задней части, где, насколько мы можем судить, выгружает то, что, возможно, является телом, и относит его во двор. Затем человек-сгусток возвращается без возможного тела-сгустка, садится в машину и уезжает. Сейчас одиннадцать пятьдесят девять».

«Одиннадцать минут?» Маккейб задумался, сколько времени могут занять одиннадцать минут. Слишком много времени, чтобы просто донести тело до места, где его выбросили, расположить его по своему вкусу и вернуться обратно. Так что же он там делает одиннадцать минут? Любуется результатом своей работы? Мастурбирует? Какой же он наглый ублюдок.

Эдди Фрейзер пытался привлечь его внимание. «Майк, это точно наш парень».

Так и должно быть. Starbucks сейчас пытается улучшить изображение с помощью компьютерной графики.

Давай посмотрим, как у него дела.

Маккейб и двое детективов спустились вниз в небольшую кабинку, где местный гений полиции сидел перед компьютером, гораздо более сложным, чем у Маккейба. Это был сомалийский парень по имени Аден Юсуф Хасан. Когда он начал работать в полиции несколько лет назад, полицейские мгновенно прозвали его «Старбаксом», скорее из-за его пристрастия к крепкому кофе, чем из-за какого-либо сходства с персонажем Мелвилла.

В 2000 году, когда ему было пятнадцать лет, Старбакс появился в Портленде в составе первой волны суданских и сомалийских беженцев, спасавшихся от геноцида на своей родине. Шокли взял его на работу на неполный рабочий день, когда он еще учился в старшей школе, в рамках недолгой попытки создать расовое разнообразие в отделе. Парень никогда не прикасался к компьютеру на родине, но быстро всему научился.

Он был прирожденным программистом. Один из лучших, кого когда-либо видел Маккейб. Он мог освоить основы сложных программ всего за пару часов, а мастерство — за несколько дней. Без сомнения, он был лучшим компьютерным гиком в отделе, а может быть, и во всем городе. Старбакс сидел, сгорбившись, перед плоским монитором, его темно-коричневое лицо было искажено от сосредоточения.

Он поднял глаза, когда Маккейб и остальные подошли. Его лицо расплылось в широкой улыбке. «Хорошие новости, детективы!» — произнес он с напором, практически выкрикивая слово «детективы», с едва уловимым сомалийским акцентом, единственным языком, на котором он говорил до четырнадцати лет. «Я считаю, что это точно внедорожник. Возможно, Lexus. Возможно, BMW. Модель 2002 года, возможно, 2003 года».

Старбакс провел указательным пальцем по заднему краю бесформенной массы, которая благодаря его усилиям теперь больше походила на автомобиль. «Видите? Следите за линией крыши сзади? Теперь посмотрите». На экране рядом с все еще размытым снимком с камеры видеонаблюдения появился второй, более узнаваемый внедорожник. «Вот известный внедорожник Lexus 2002 года выпуска. То же положение. Тот же ракурс. Видно, что линия та же».

Контуры казались почти идентичными. Затем изображение Lexus сменилось другим похожим. «А вот и BMW», — сказали в Starbucks.

Опять сходство с этим пятном. Но не совсем. Не отрывая глаз от экрана, Маккейб сказал: «Эдди, ребята, можете проверить в ГИБДД все данные за 2001 год?»

Проверяйте автомобили Lexus 2006 года выпуска, зарегистрированные в штате Мэн? Заодно проверьте и BMW, а также Нью-Гэмпшир. Затем сопоставьте данные о владельцах с базой данных врачей-мужчин. Особенно хирургов и...

Патологоанатомы. Возможно, биологи или преподаватели биологии. Исключим всех старше шестидесяти. Наш парень не такой уж старый. Starbucks, не могли бы вы рассказать нам что-нибудь поподробнее о парне, который выходит из машины?

В Starbucks кадр за кадром прокручивали запись в поисках изображения мужчины, которое могло бы предоставить дополнительную информацию. Маккейб наблюдал. Как только объект в форме человека достиг задней части автомобиля, он остановился и повернулся к дороге, возможно, чтобы проверить, не наблюдают ли за ним, но он так и не посмотрел прямо в камеру. В лучшем случае это был профиль в четверть или треть, скорее сбоку, чем спереди. И все же это было что-то.

Пальцы Старбакса работали на клавиатуре, и изображение на экране становилось все больше похожим на человека, а не на размытое пятно. «Старбакс, — сказал Маккейб, — ведите запись всего, что вы делаете, чтобы улучшить это изображение. Если запись когда-либо будет допустима в суде, вам придется иметь возможность повторить и проверить каждое ваше действие».

«Нет проблем, сержант. Я веду записи и записываю каждый шаг на нестираемый компакт-диск. Это можно повторить и проверить. Насколько это поможет нам узнать о преступнике, пока неясно». И Маккейб, и Старбакс понимали, что даже если запись приведет их к убийце, сама по себе она не будет достаточной для того, чтобы однозначно идентифицировать его или доказать, что он совершил преступление. Им нужно было больше.

Молодой сомалиец увеличил изображение, выделив ту часть кадра, где человек в форме бесформенной массы был виден в непосредственной близости от машины. «Поскольку мы знаем высоту машины и высоту забора, мы можем видеть, что мужчина довольно высокий. Путем простой триангуляции я оцениваю его рост в шесть футов один дюйм или, максимум, в шесть футов два дюйма».

'Что-нибудь еще?'

«Его лицо в основном отвернуто, а исходный материал низкого качества. Тем не менее, у него широкие плечи, он, по всей видимости, европеоидной расы и носит бейсболку. Даже с этого ракурса видно, что у него довольно вытянутое лицо. Возможно, большой нос, но это менее очевидно».

«Высокий, худощавый белый врач в шапочке. Что ж, это немного сужает круг поиска», — сказал Таско.

Маккейб наблюдал, как Старбакс снова возился с ключами. Он перевел изображение на сцену, где человекоподобная субстанция поднимает задний борт и выгружает свой груз. Старбакс снова перевел сцену и остановил ее. Теперь высокий белый доктор бережно нес свой трофей в вытянутых руках на свалку металлолома. Жених несет свою невесту через порог. В центре

В оживлённом городе. Этот парень явно был любителем риска. Возможно, в этом и заключалась часть его азарта.

В Starbucks несколько раз перемещали изображение вперед и назад, наконец остановившись на кадре, который обеспечивал наилучший обзор свертка. Казалось, он был завернут в светлую ткань. Starbucks увеличили изображение.

«Ну, судя по форме, это вполне может быть Кэти, — сказал Маккейб. — Или, может быть, просто куча мусора от какого-нибудь ленивого парня, которому лень съездить в Риверсайд».

«Странная форма для мусора», — сказал Таско. «Кроме того, команда Якоби не нашла ничего даже отдаленно похожего».

«Просто Кэти».

«Да, просто Кэти».

Они просмотрели фрагменты записи, где была припаркована машина. За эти одиннадцать минут мимо проехали еще две машины, но ничего более примечательного обнаружено не было. «Давайте привлечем к этому внимание общественности», — сказал Маккейб.

«Попробуем найти одно или оба места, где проезжали мимо. Может, они вспомнят что-нибудь полезное о припаркованной машине».

«Я продолжу работу над этим, — сказал Старбакс. — Изменяя отдельные пиксели, я думаю, смогу улучшить разрешение. Это даст нам лучшее представление о том, как выглядит этот человек, во что он был одет. Однако, как я уже сказал, качество исходного материала низкое».

Маккейб посмотрел на часы. Скоро пресс-конференция Шокли. «Хорошо. Я свяжусь с вами позже. Сейчас мне нужно присутствовать на выступлении командования GO». «GO» — так в отряде называли начальника Шокли, также известного как «Великий».

OceanofPDF.com

7

Суббота. 11:00 утра.

Пресс-конференция началась по расписанию на широких гранитных ступенях столетнего здания мэрии Портленда в стиле боз-ар. Мероприятие, как и ожидал Маккейб, было идеально срежиссировано. Съемочные группы и репортеры местных телеканалов, а также корреспонденты всех крупнейших ежедневных газет штата Мэн стояли в толпе у подножия лестницы, глядя на Шокли. Среди них Маккейб увидел лицо, которое узнал как лицо внештатного корреспондента одного из нью-йоркских таблоидов. Вероятно, были и другие.

Мэр и несколько членов городского совета стояли по бокам от начальника полиции Шокли.

На мероприятии присутствовало около сотни просто любопытных. Шокли был одет в парадную синюю форму. Маккейб и Мэгги Сэвидж расположились позади него и немного правее. По крайней мере, размышлял Маккейб, музыкантов, которые могли бы начать выступление с зажигательного хора «Слава вождю», не было. Вероятно, только потому, что Шокли сам до этого не додумался.

«Как большинству из вас известно, за последние сорок восемь часов в нашем городе было совершено жестокое убийство». Когда Шокли начал говорить, Маккейб окинул взглядом толпу. Единственным реальным преимуществом такого рода цирка было то, что он мог привлечь «лица, представляющего интерес для следствия». Он начал запоминать лица одно за другим. Он не забудет их.

Шокли продолжил: «Молодая женщина, еще не окончившая среднюю школу, была убита и, возможно, изнасилована, ее тело было найдено на пустыре недалеко от Сомерсет-стрит. Могу вас заверить, что это преступление не останется безнаказанным. Все ресурсы нашего отдела сосредоточены на поиске убийцы или убийц. Наше расследование уже идет полным ходом и возглавляется детективом-сержантом Майком Маккейбом, ранее одним из лучших детективов по расследованию убийств в Нью-Йорке».

Шокли любезно указал в сторону Маккейба; Маккейб любезно ответил

— Он кивнул в ответ, — а теперь возглавляет наше собственное подразделение по борьбе с преступлениями против личности.

Можете быть уверены, он и его команда сделают все возможное, чтобы поймать убийцу или убийц Кэти Дюбуа. Теперь я отвечу на ваши вопросы.

Полдесятка репортеров махали руками. Люк Макгуайр из газеты «Пресс». Первый вопрос задал Херальд . «Шеф, не могли бы вы рассказать, удалось ли вам получить какие-либо зацепки, и если да, то что они означают?»

«Спасибо, Люк. Да, у нас есть несколько потенциальных клиентов, и мы сейчас работаем над их поиском…»

Маккейб и Мэгги обменялись взглядами. О каких именно зацепках говорил Шокли? Он ничего не знал о видео.

«…но я уверен, вы все поймете, что мы пока не можем обнародовать это».

Следующей выступила Тони Тейлор, привлекательная женщина лет сорока, репортер местного филиала ABC. «Шеф, мы слышали, что вчера пропала еще одна женщина. Связаны ли эти два случая каким-либо образом? Что вы можете нам об этом рассказать?»

«Да, это правда, Тони. Вчера вечером, примерно в то же время, когда было обнаружено тело Кэти Дюбуа, поступило сообщение о пропаже местной предпринимательницы по имени Люсинда Кэссиди. На данный момент у нас нет оснований полагать, что эти два случая связаны, кроме совпадения по времени».

Вопросы и ответы продолжались в неизменном порядке около десяти минут. Маккейб начал нервничать. Он хотел поскорее приступить к расследованию.

Затем к разговору подошел репортер, которого Маккейб не узнал. «Шеф, вы хорошо отзывались о сержанте Маккейбе. Не могли бы вы рассказать нам побольше о его биографии и профессиональном опыте?»

Маккейб пристально разглядывал мужчину, гадая, что он, если вообще что-либо, может знать.

Прежде чем он успел открыть рот, Шокли ответил на вопрос так же непринужденно, как профессиональный шортстоп высшей лиги: «Позвольте мне ответить, Чарли». Ладно, мужчину звали Чарли, и, похоже, Шокли его знал.

«Сержант Маккейб — скромный человек, который, подозреваю, не сможет в полной мере оценить свои достижения, но я остановлюсь на нескольких самых ярких моментах. Всего за десять лет Майкл Маккейб прошёл путь от рядового патрульного до начальника отдела убийств в северном районе Мидтауна нью-йоркской полиции, одной из самых ответственных должностей в стране». Пока Шокли продолжал говорить, Маккейб чувствовал, как пальцы ног сжимаются в ботинках. Он подозревал, что краснеет, и надеялся, что не хмурится. Мэгги слегка улыбнулась ему с улыбкой.

«За три года работы в Мидтаун-Норт, — продолжил Шокли, —

«Маккейбу приписывают раскрытие более шестидесяти убийств с процентом обвинительных приговоров более девяноста процентов, что является одним из лучших показателей в истории полиции Нью-Йорка. Среди виновных были несколько главарей банд и наркобаронов, а также, что важно для нынешних обстоятельств, по меньшей мере два известных серийных убийцы». Шокли еще некоторое время продолжал рассуждать, и Маккейб с облегчением отметил, что Чарли не задал никаких дополнительных вопросов. Похоже, он ничего не знал о «Двухразном». Маккейбу не нужно было, чтобы все это теперь преследовало его.

Он снова стал осматривать лица в толпе. Одно лицо выделялось — экзотически выглядящая женщина лет сорока, одетая дорого, но в повседневном стиле.

Скорее Saks Fifth Avenue, чем LLBean. Маккейбу она казалась встревоженной, нервной. Ее пальцы постоянно открывали и закрывали металлическую застежку на кожаной сумке через плечо. Она часто моргала. Пока Шокли говорил, она, казалось, сосредоточилась на Маккейбе, но, как застенчивая школьница, отвела взгляд в тот же миг, как он взглянул в ее сторону. Это повторилось два или три раза, и Маккейб понял, что она не просто прохожая, не просто вуайеристка, привлеченная камерами. Ей нужно было что-то ему сказать. Ему нужно было узнать, кто она и что она здесь делает.

Должно быть, она почувствовала, о чём он думает, потому что, ещё до того, как Шокли закончил говорить, она внезапно повернулась и поспешно ушла. Он смотрел, как она переходит Конгресс-стрит и направляется к Эксчейндж-стрит. Он замер, возможно, слишком долго, но затем, проиграв слова своего брата Томми…

У тебя отличная интуиция, Майк. Следуй ей , — он сбежал вниз по переполненным ступеням мэрии, преодолевая их по две за раз.

Он слышал голос Шокли позади себя: «Спасибо, дамы и господа. Как видите, похоже, сержант Маккейб не теряет времени и сразу же берется за расследование». Толпа одобрительно рассмеялась.

Уворачиваясь от встречного движения и едва не попав под старый пикап Chevrolet, Маккейб пересёк улицу Конгресс-стрит и выбежал на улицу Эксчейндж. Но было уже поздно.

Она скрылась из виду. Он поспешил по улице, оглядываясь налево, направо, проверяя входы в здания, магазин карнавальных костюмов, небольшую китайскую закусочную.

Может, она проскользнула в один из магазинов. Он заглянул в витрины. Она не могла быть далеко. Через дорогу в старом кирпичном здании располагалась редакция газеты «Пресса». Офисы газеты «Геральд» . Он знал, что у входа за стойкой стоит охранник.

Он вошёл в здание, держа щит на уровне глаз. Он оттолкнул двух мужчин и женщину, выходивших наружу. «Извините. Извините. Простите».

Он обошёл женщину, регистрировавшуюся в службе безопасности. «Извините, — спросил он охранника, — вы видели привлекательную, хорошо одетую женщину, с каштановыми волосами, лет сорока? Как-то спешила?» Охранник выглядел озадаченным. «Вы видели, как она вошла сюда? Минуту назад?» Охранник пожал плечами и молча покачал головой.

«Преследуешь подозреваемую, Маккейб?» — раздался голос из лестничного пролета за постом охраны. Это был Престон Саммервилл, один из редакторов газеты. «Похоже, вы ее потеряли. Хорошо одетая женщина, с каштановыми волосами?»

Инстинкты репортера Саммервилля, отточенные до совершенства, начали давать о себе знать. «Что она натворила? Может, я смогу помочь…»

«Вы видели, как она вышла через задний двор?» — спросил он как раз в тот момент, когда Джози Теннант ворвалась в парадную дверь вместе с оператором.

«Эй, Маккейб, что происходит?» — крикнула она.

Маккейб вздохнул. Охотник гонится за лисой. Гончие гонятся за охотником. Гончие ловят охотника. Лиса убегает. Так не должно было быть, правда?

«Извините, — сказал Саммервилл. — Я и не заметил». Маккейб вышел из двери, ведущей на парковку. Он оглядел машины на стоянке, но понял, что всё кончено. Если она выйдет сюда, её больше не будет. Если нет, если она продолжит идти по Эксчейндж-стрит, её всё равно не будет.

OceanofPDF.com

8

Суббота. 15:00.

Было 15:00, и Маккейб и Мэгги Сэвидж присутствовали в морге лаборатории патологоанатомического исследования штата Мэн на Хоспитал-роуд в Огасте. Вошла Терри Мирабито в синем медицинском халате, надевая хирургические перчатки. «Добрый день всем», — позвала она. «Начнём?» Терри была невысокого роста, примерно 155-152 см, немного полноватая, но определённо симпатичная, с круглым, солнечным лицом и копной вьющихся чёрных волос.

До знакомства с Кирой Маккейб всерьёз подумывал пригласить её на свидание.

Хотя он и предполагал, что разговор за обеденным столом между полицейским, занимающимся расследованием убийств, и судебно-медицинским экспертом может приобретать зловещий оттенок.

Маккейб молча наблюдала, как та взяла у помощника патологоанатома Хосе Герреры историю болезни и начала читать вслух: «Сегодня 17 сентября 2005 года. Дело номер 106-97-4482. Кэтрин Дюбуа. Женщина европеоидной расы. Шестнадцать лет. Дата рождения: 14 июля 1989 года. Тело опознано матерью погибшей, Джоанн Челья, проживающей по адресу: Декстер-стрит, 324, Портленд, штат Мэн. Рост: 161 см. Вес: 48 кг.

килограммов». Она продолжила проверку предварительных данных, записывая по мере продвижения дополнительные замечания в дело. Она проверила фотографии, сделанные Геррерой ранее, и сочла их приемлемыми.

Затем Терри приступила к тщательному осмотру тела, которое когда-то принадлежало Кэти Дюбуа. Она обнаружила девять круглых ожогов второй степени, каждый диаметром около полудюйма, нанесенных в произвольном порядке: шесть на груди Кэти и три на внутренней стороне бедер.

«Ее сожгли после смерти или до нее?» — спросил Маккейб.

«Анте, — сказала Терри. — Посмертные ткани так не краснеют».

Зачем, черт возьми, он ее сжег? — недоумевал Маккейб. — Зачем ему было это делать? Это было наказание за неповиновение? Она лежала там, на патологоанатомическом столе.

За столом Кэти казалась такой хрупкой, ее едва развитое тело – таким детским, таким уязвимым перед смертью, что Маккейбу было трудно представить, что она не была напугана, не была покорной.

Маккейб внимательно наблюдал за работой Терри. Она бессвязно, вероятно, бездумно напевала про себя старую песню «Битлз» — «Hey Jude». Она тщательно проверяла каждый миллиметр, выискивая волоски или волокна, которые не принадлежали Кэти, — все, что могло бы дать подсказку о том, где была девушка и с кем она была. Ничего не нашла. Терри проверила ногти на руках и ногах на наличие следов кожи или волос, которые могли быть содраны нападавшим во время борьбы. Наблюдая за ней, Маккейб заметил, что ногти на ногах Кэти были покрашены разными яркими цветами, каждый палец — разным, а на большом пальце был нарисован смайлик, где кто-то, вероятно, Геррера, ранее повесил идентификационную бирку с номером дела Кэти 106-97-4482. Маккейб не заметил лака в полумраке свалки и упрекнул себя за небрежность. И снова Терри ничего не нашла. «Чисто как новенькая», — пробормотала она скорее себе, чем полицейским.

Затем Терри взяла мазки из влагалища и анального отверстия Кэти на наличие следов спермы.

Хотя он присутствовал на десятках вскрытий тел женщин, подвергшихся сексуальному насилию, на этот раз, впервые, Маккейб почувствовал, что вторгается туда, куда ему не следует ходить. Он представил себе тело Кейси, лежащее вот так на столе для вскрытия из нержавеющей стали, выставленное под ярким светом перед безликими полицейскими и дотошными патологоанатомами, и пожелал оказаться где-нибудь в другом месте. Он вытеснил этот образ из головы. Он знал, что должен быть здесь и ради себя, и ради девушки – в каком-то смысле, и ради Кейси. Терри подтвердила: «Имеются сильные синяки на влагалище и анусе, указывающие на грубый секс или, возможно, введение фаллоимитатора или другого инородного предмета. Возможно, до смерти она подвергалась изнасилованию несколько раз».

Геррера сообщил, что мазки на сперму дали отрицательный результат. «Либо он использовал презерватив, либо, может быть, ему просто нравилось играть с игрушками». Он говорил с мягким кастильским акцентом, который казался несколько неуместным в этой холодной стерильной комнате.

Терри подняла взгляд на Маккейба. «Ты в порядке?» — спросила она. «Ты выглядишь неважно».

«Да, со мной всё в порядке». Он не стал вдаваться в подробности.

Терри кивнула и вернулась к своей работе. Она осмотрела разрез, сделанный на животе Кэти. Она осторожно удалила небольшой

Украшение, которым был украшен пупок Кэти. Затем, используя скальпель, Терри сделала диагональный разрез от каждого из плеч Кэти вниз к уже существовавшему отверстию в ее груди и животе. Она продолжила разрез ниже пупка до лобка. Она снова вскрыла уже распиленную грудину и начала удалять, осматривать и взвешивать каждый из органов девушки, за исключением, конечно, отсутствующего сердца. Когда тело было вскрыто, запах разлагающейся плоти наполнил ноздри Маккейба, и он почувствовал нарастающую тошноту.

В этот момент каждого вскрытия, для Маккейба, труп терял связь с живыми, его человеческая сущность раз и навсегда становилась воспоминанием. Разум Маккейба отпустил Кэти и теперь переключился на планирование следующих шагов в расследовании дела Дюбуа. В то же время он задавался вопросом, жива ли еще Люсинда Кэссиди и, если да, как ему ее найти, прежде чем она тоже окажется на таком же столе.

Час спустя вскрытие закончилось. Терри, сняв перчатки, проводила Маккейба и Мэгги до двери. Она посмотрела на Маккейба. «Как я и говорила вчера вечером, кто-то хирургическим путем удалил сердце этой девушки. Подчеркните: хирургическим путем».

Удаление сердца — несложная процедура, особенно если вас не волнует смерть пациента, или если вы действительно хотите, чтобы пациент умер.

«Как можно удалить чье-то сердце и не допустить смерти человека?»

— спросила Мэгги.

«Так делают постоянно», — сказала Терри.

«Что ты имеешь в виду?» — Мэгги была искренне смущена.

«Это называется трансплантацией. Больное сердце извлекают из организма человека и пересаживают здоровое. В большинстве случаев пациент, получивший новое сердце, продолжает жить совершенно нормальной жизнью. По крайней мере, какое-то время».

Маккейб даже не рассматривал вариант трансплантации. Эта мысль показалась ему интригующей. Он посмотрел на Терри. «Ты думаешь, это хоть сколько-нибудь возможно? — спросил он. — Что сердце Кэти было удалено в рамках процедуры трансплантации?»

«Полагаю, это возможно, но чертовски маловероятно. Безусловно, существует нехватка сердец, доступных для трансплантации. Кто-то может даже убить за такое сердце. Многие умерли из-за отсутствия донорского сердца. Дело в том, что успешная трансплантация невозможна вне современной операционной, и я не могу представить, чтобы какой-либо американский трансплантационный центр принял донорское сердце, не зная точно, чье оно и откуда оно взялось. Этого просто не произойдет».

«Тем не менее, — продолжила Терри, — это извлечение было выполнено умело. Разрез был чистым, скорее всего, сделан скальпелем. Я предполагаю, что грудину разрезали хирургической пилой Stryker. Такой, какую я использую для вскрытий. Трудно найти за пределами больницы. Или где-то вроде этого. В любом случае, я бы сказала, что вы, возможно — подчеркну, возможно — ищете убийцу, получившего медицинское образование. Вероятно, но не обязательно, хирурга. Возможно, но не обязательно, кардиохирурга. Опять же, возможно, патологоанатома. Это лучшая зацепка, которую я могу вам дать. Кэти Дюбуа была жива, ее сердце билось, когда началась операция — и я буду называть ее именно так. Удаление сердца стало непосредственной причиной смерти. Меня действительно интересует, была ли она под наркозом или находилась в состоянии смерти мозга в момент удаления сердца».

'Если не?'

«В противном случае она бы ужасно страдала».

Может быть, нашему парню это доставляло удовольствие, подумал Маккейб. «Результаты анализа крови это подтвердят?» — спросил он.

«Да. Я сообщу вам, как только получу информацию. Это займет некоторое время, но я постараюсь максимально ускорить работу лаборатории».

OceanofPDF.com

9

Суббота. 18:00.

На обратном пути из Огасты у Маккейба зазвонил мобильный телефон. «Это Маккейб».

«Сержант Маккейб? Это доктор Спенсер. Фил Спенсер. Моя жена сказала, что вы звонили?»

«Да, доктор Спенсер, я надеялся, что вы сможете уделить мне полчаса».

«Хэтти сказала, что вы хотите поговорить со мной о девушке из семьи Дюбуа», — сказал Спенсер. Не дожидаясь ответа, он продолжил: «Я не уверен, чем могу помочь, но с удовольствием поговорю с вами. У меня есть кабинет в больнице, в кардиологическом центре Левенсона. Это одна из привилегий, которые мне предоставляет больница. Если вы сможете приехать через час или около того, скажем, в семь часов, я смогу уделить вам немного времени. Однако должен предупредить вас, что мне, возможно, придется уйти посреди разговора. Я жду урожая».

«Урожай?»

«Да. Мы извлекаем сердце. Для трансплантации. Или, точнее, хирург в Нью-Гэмпшире извлекает сердце».

«Вы называете извлечение сердца «сбором урожая»?» Маккейбу этот термин показался немного жутковатым.

«Да. Сейчас извлечение органов считается более политкорректным, но я говорю о «извлечении органов» уже пятнадцать лет, так что, думаю, буду говорить всегда. В любом случае, как только я получу известие о том, что сердце в пути, у меня не будет много времени на разговоры».

Маккейб взглянул на часы. Пять минут шестого. Он сможет уехать к семи, если поедет прямо в больницу. «Увидимся в семь», — сказал он.

Вечер был тёплый и приятный, и он ехал с опущенной складной жёсткой крышей «Бёрда», стараясь как можно лучше насладиться закатом. Движение было неинтенсивным, и он увеличил скорость, сменив 95 на 295. Он добрался до съезда на Конгресс-стрит к больнице с запасом времени.

Он загнал «Бёрд» на переполненную парковку для посетителей и направился к больнице. Огромная вращающаяся дверь вела в главный вестибюль. Заметив информационную стойку, за которой сидели пожилые волонтеры, Маккейб встал в очередь за группой других посетителей и, ожидая, наблюдал за тем, как приходят и уходят измученные люди. Старушка, ноги которой были перебинтованы, с трудом ковыляла к скамейке, где тяжело опустилась. Девушка, не старше пятнадцати, возможно, такая же юная, как Кейси, ехала в инвалидном кресле, с растерянным выражением лица, с новорожденным на руках. Помощница толкала кресло к выходу. Следом шла пара средних лет, родители девушки, как предположил Маккейб. Вокруг них важно суетились студенты и ординаторы в белых халатах, со стетоскопами в карманах и бейджами на груди.

Наконец, из-за стола поднялась пожилая женщина с пышной копной седых волос и улыбкой спросила: «Чем могу вам помочь, сэр?»

«Я здесь, чтобы встретиться с доктором Спенсером. Доктором Филипом Спенсером».

«Да, конечно», — ответила она. По ее тону было ясно, что она очень уважает Спенсера. «Кабинет доктора Спенсера находится в кардиологическом центре Левенсона, в крыле Хармон. Он вас ждет?»

«Детектив Майкл Маккейб». Он открыл свой бумажник с жетоном. «Да, он меня ждет».

Она позвонила, чтобы сообщить о прибытии Маккейба. Она кивнула, видимо, человеку на другом конце провода, и снова подняла глаза. «Пройдите по этому коридору как можно дальше, поверните налево, а затем на первом повороте направо. Поднимитесь на лифте на седьмой этаж. Вы увидите вывеску кардиологического центра. Там вас направят. Может, нарисую вам карту?»

«Нет, спасибо, мэм. Я помню ваши указания».

Маккейб без труда нашел кабинет Спенсера. В семь часов вечера в субботу на ресепшене никого из помощников не было, но дверь Спенсера была открыта. Маккейб заглянул внутрь и тихонько постучал. Филип Спенсер разговаривал по телефону. Улыбаясь, он пригласил Маккейба войти и проводил его к креслу с подлокотниками у своего стола из красного дерева. Прикрыв нижнюю часть телефона, он беззвучно произнес: «Уделите минутку».

Маккейб кивнул и сел. Мебель была консервативной и дорогой. Стандартная, как он полагал, для руководителей высшего звена всех мастей, включая, судя по всему, и медицинских работников.

Спенсер выглядел даже моложе, чем ожидал Маккейб, и достаточно привлекательным, чтобы играть врача как на телевидении, так и в реальной жизни. Он был высоким и

Стройный, с прямыми темными волосами, которые начинали седеть. Его лицо и манеры поведения источали черты англосаксонской протестантской элиты. Глубокий загар говорил о том, что он много времени проводил либо на открытом воздухе, либо в соляриях, а Маккейб не считал его любителем соляриев. Он был одет в хирургический халат.

Маккейб огляделся. Ничего не было не на своем месте. Предметы на столе Спенсера были аккуратно расставлены. Медицинские журналы на журнальном столике были сложены в хронологическом порядке, без торчащих неаккуратных краев. Фотографии Спенсера, иногда одни, иногда с другими, висели на одной стене. На нескольких он был в медицинской униформе, как и сегодня, стоя рядом с людьми, которых Маккейб считал благодарными пациентами, счастливыми покинуть больницу живыми, с новыми бьющимися сердцами, с обновленной жизнью, по крайней мере, на данный момент. На одной фотографии Спенсер был одет в черный галстук и стоял рядом с бывшим президентом Джорджем Бушем-старшим, Барбарой Буш и сенатором от штата Мэн Олимпией Сноу. Баннер позади них указывал на то, что они отмечают двадцатилетие Кардиологического центра Левенсона.

Маккейбу показалась наиболее интересной фотография, на которой Спенсер, лет на десять моложе его, в альпинистском снаряжении, позирует перед камерой с группой из трех других мужчин примерно того же возраста. Перед ними висела самодельная табличка с надписью: «ВЕРШИНА ДЕНАЛИ. ВЫСОТА: 20 320 ФУТОВ. МЫ ДОСТИГЛИ ЭТОГО!». Трое альпинистов гордо улыбались в камеру, но лицо Спенсера было отвернуто.

Он стоял вторым слева, его взгляд был прикован к мужчине, стоявшему рядом с ним. Маккейбу показалось, что в выражении лица Спенсера было что-то неожиданное. Он никак не мог понять, что именно.

Он осмотрел остальные фотографии в рамках. Интересно, что среди них не было ни одной фотографии жены доктора. Ни одной фотографии с семейных каникул. Ни одной фотографии детей Спенсера, если таковые вообще существовали.

Маккейб отвернулся от фотографий и посмотрел в окна за головой Спенсера. Вдали он увидел характерную треугольную форму горы Вашингтон, вырисовывающуюся в последних лучах заходящего солнца. «Довольно впечатляюще, не правда ли?» — сказал Спенсер, повесив трубку. «Одно из преимуществ жизни на верхнем этаже».

Он сложил несколько бумаг в папку, включил настольную лампу и откинулся на спинку стула. Свет подчеркивал тени глубоко посаженных, почти черных глаз Спенсера, которые он смотрел на Маккейба. «Извините за задержку, — сказал он. — Чем я могу вам помочь, детектив?»

«Что вам известно о смерти Кэти Дюбуа?»

«В основном, всё, что я прочитал в газете на прошлой неделе после её исчезновения. Кэти Дюбуа была шестнадцатилетней школьницей из Портленда. Она была хорошей спортсменкой. Красивая блондинка. Она исчезла после вечеринки в Старом порту. Вчера вечером Том Шокли сказал мне, что её убили».

Маккейб напрягся. «Откуда вы знаете Шокли?»

«Мы ходим на одни и те же вечеринки. Вот где мы были вчера вечером. На благотворительном вечере в поддержку детей, больных раком, в клубе Pemaquid».

Клуб «Пемакид» был фешенебельным городским заведением для богатых и влиятельных жителей Портленда. Он располагался в элегантном особняке из красного кирпича в георгианском стиле на западной стороне города. Маккейб сомневался, что среди его членов было много полицейских.

«Что ещё он тебе сказал?»

«Ничего особенного. Мы выпивали в баре, когда ему позвонили и сообщили об убийстве. Я слышала только его часть разговора, поэтому спросила, что случилось. Он сказал, что тело девушки нашли на той свалке металлолома в Сомерсете. Голое. Расчлененное. Возможно, изнасилованное. Потом он снова достал телефон, позвонил тебе и оставил сообщение. Он сказал, что ты будешь вести расследование и что он тебе очень доверяет. Вот и все. Все, что я знаю».

«Вы смотрели сегодняшнюю пресс-конференцию Шокли?»

«Боюсь, что нет».

«То, что я сейчас вам расскажу, является конфиденциальной информацией».

'Я понимаю.'

«Кэти Дюбуа умерла, потому что ей вырезали сердце». Пока он говорил, Маккейб наблюдал за лицом Спенсера, ожидая реакции. Он увидел лишь легкое любопытство.

«Удаление сердца стало причиной смерти? Это не было сделано посмертно?»

«Нет». Маккейб рассказал Спенсеру большую часть того, что Терри Мирабито говорила о причине и обстоятельствах смерти Кэти, умолчав о применении петли или ожогах. Или об изнасиловании.

«Доктор Мирабито прав. Удаление сердца — не такая уж сложная процедура. Особенно если у вас есть необходимые инструменты: скальпель, сабельная пила для рассечения грудины, ретрактор для раздвигания ребер. Практически любой хирург, безусловно, любой кардиохирург, справится с этим».

«Как вы думаете, почему убийца — кто бы это ни был — мог хотеть вырезать ей сердце?»

«А я? Понятия не имею. Мы оба знаем, что в мире полно всяких сумасшедших. Полагаю, некоторые из них могли быть врачами. Вероятно, дело было в чем-то сексуальном. Судя по фотографии, Кэти была привлекательной девушкой. Люди выражают свои сексуальные фантазии странными способами, но психиатрия — не моя область знаний».

— Вы же хирург-трансплантолог, верно? — спросил Маккейб. — Вы зарабатываете на жизнь удалением сердец?

«Не совсем. Я возглавляю программу трансплантации здесь, в Камберленде».

Цель – подарить людям новые сердца. В каждом случае – спасти жизнь. Именно это меня вдохновляет. Извлечение органов – чаще всего это задача кого-то другого.

«Каково это? Вырезать сердце у живого человека? Для кардиохирурга это обычная работа, или это занятие может доставлять удовольствие?»

«Вы имеете в виду в сексуальном плане?»

'Да.'

«Я не знаю. Могу сказать, что это никогда не бывает частью повседневной работы. Даже когда знаешь, что сердце будет использовано для спасения чужой жизни. На одном уровне человеческое сердце — это всего лишь мышца, работающая как небольшой насос. Весит меньше фунта. Чуть больше кулака. И всё же оно бьётся сто тысяч раз в день. Перекачивает пару тысяч галлонов крови. Если мы специально не будем его портить, оно, скорее всего, будет продолжать делать это каждый день в течение семидесяти, восьмидесяти, даже девяноста лет, часто без планового обслуживания. Покажите мне другую машину, которая способна на что-то подобное».

Спенсер звучал искренне взволнованно.

«Вы сказали, что это один уровень. А какой другой уровень?»

«Другой уровень — духовный. Древние люди верили, что сердце — вместилище души. Некоторые из нас до сих пор так считают. Когда я удаляю сердце, иногда я держу его в руке минуту-две, зная, что оно подарит новую жизнь умирающему пациенту. Необыкновенное чувство. Сегодня, хотя юридическое определение смерти — это смерть мозга, некоторые люди по-прежнему верят, что душа, по крайней мере частично, обитает в сердце».

«Вы один из них?»

Спенсер улыбнулся. «В этом, детектив, и заключается мой секрет».

«Вы будете проводить пересадку сегодня вечером?»

«Да. Я жду, когда сегодня вечером в больнице в Нью-Гэмпшире извлекут сердце. Когда его привезут, я его пересадю».

Тело 45-летнего школьного учителя, у которого были жена и двое детей. Без трансплантации он бы умер до конца года.

«Как вы думаете, Кэти Дюбуа могли убить, чтобы извлечь её сердце для пересадки?»

Спенсер поднял взгляд. «Ты имеешь в виду, в рамках какого-то черного рынка органов?»

'Да.'

«Ответ — нет».

'Почему нет?'

«Это было невозможно».

«Вы сами сказали, что удаление сердца не представляло для вас особой сложности».

«Это не так. Любой достаточно квалифицированный хирург или патологоанатом может легко это сделать. Извлечение сердца не представляет проблемы».

«Так в чём же проблема?»

«Проблем много. Во-первых, ни одно трансплантационное учреждение в стране не примет изъятое сердце, не зная точно, откуда оно взялось и при каких обстоятельствах умер донор, или без участия организации под названием «Объединенная сеть по обмену органами», которая работает через различные региональные организации по закупке органов.

организации по закупке органов.

«Там вы берете собранные сердца?»

Спенсер выглядел расслабленным, чувствуя себя на своей территории. «Вот где мы должны их найти. Выбора нет. У организаций, занимающихся оперативным обеспечением, монополия. В Соединенных Штатах их несколько десятков. Они делят страну географически».

Камберленд — единственная больница в штате Мэн, где проводят пересадку сердца, и все наши сердца поступают через Банк органов Новой Англии в Ньютоне, штат Массачусетс.

«Как это работает?»

«Когда появляется возможность пересадки сердца, допустим, кто-то пострадал в автомобильной аварии, его доставляют в ближайшую больницу, которая, вероятно, не является центром трансплантации. Тогда в игру вступает множество «если». Если пациент умирает, и если сердце здорово. Или если пациент находится в состоянии смерти мозга, и если сердце здорово.

Если травматологическая бригада больницы получит разрешение от семьи пострадавшего на изъятие органов. Если все эти условия выполнены, больница информирует Банк органов Новой Англии и готовится к изъятию всех пригодных для трансплантации органов, включая сердце.

«Кто решает, кому достанется сердце?»

«В любой день в Банке органов Новой Англии существует очередь из пациентов, которым одобрена трансплантация сердца, или, в некоторых случаях, сердца и легких. В начале списка находятся те, кто умрет первым».

Географическое расположение также имеет значение. Нежелательно, чтобы сердце перевозилось дальше, чем это необходимо. Время в пути — враг успешной трансплантации.

Когда все вопросы будут решены, сердце будет предложено пациенту с наивысшим приоритетом, имеющему подходящую группу крови и совместимые ткани, находящемуся в ближайшем центре трансплантации. Прямо сейчас, на сегодняшний день, в Соединенных Штатах более двух с половиной тысяч очень больных людей ждут пересадки сердца. Многие, если не большинство из них, умрут в ожидании.

«Идеальные условия для черного рынка, не правда ли?»

«Для продавцов — конечно».

«Также это касается покупателей, — сказал Маккейб. — Вы сами только что сказали, что многие умирают, ожидая своей очереди. Разве некоторые из них не были бы готовы заплатить значительную сумму за шанс обойти очередь?»

Спенсер на минуту замер, изучая Маккейба. «Уверен, что да».

— Он сказал обдуманным голосом: — Но кто будет проводить трансплантацию и где? Любой признанный трансплантационный центр был бы безумцем, даже подумав об этом. То же самое можно сказать и о квалифицированном хирурге. Хирург не может провести операцию в одиночку, независимо от его квалификации и опыта, и это нельзя сделать на кухонном столе. Когда я пересаживаю сердце, в операционной находятся от десяти до двенадцати специалистов. Все они играют решающую роль в процедуре. Плюс много сложного оборудования. Самое важное — это аппарат искусственного кровообращения и перфузионист, который им управляет. Аппарат искусственного кровообращения циркулирует и насыщает кислородом кровь пациента и поддерживает его жизнь в период между удалением больного сердца и установкой здорового сердца, которое начинает биться.

«Что ещё требуется?»

— Что ещё? — Спенсер пожал плечами. — Диагностическая лаборатория для проведения предоперационных и послеоперационных анализов. Хорошо укомплектованный банк крови. Центр послеоперационного восстановления и индивидуального ухода в течение как минимум нескольких дней. Необходим целый набор мониторов. Нужен специалист, который будет назначать и вводить препараты против отторжения и следить за пациентом на предмет признаков инфекции из-за ослабленного иммунитета. Необходимо соблюдать достаточно строгий послеоперационный протокол. Я просто не понимаю, как какой-нибудь хирург-самоучка сможет всё это организовать самостоятельно.

«Как долго живое сердце сохраняет жизнеспособность после его извлечения?»

«Недолго. Четыре или пять часов. Наше сердце в Нью-Гэмпшире поместят в охлажденный физиологический раствор в обычном переносном холодильнике для пикника, погрузят на вертолет и доставят прямо сюда. Пока это будет делаться, мы извлечем больное сердце нашего пациента и подключим его к аппарату искусственного кровообращения, пока он не получит новое сердце. Все очень тщательно скоординировано».

Четыре или пять часов. Терри Мирабито оценила время смерти Кэти в сорок восемь-семьдесят два часа до того, как Лейси нашла её на свалке металлолома.

Поскольку ее тело было найдено около 20:00 в пятницу, трансплантация должна была состояться в период с 20:00 вторника до 20:00 вечера.

Среда. Двадцать четыре часа. Большое окно возможностей.

«Сколько времени занимает операция по пересадке органов?»

«Зависит от сложности. От четырех часов до целого дня».

Маккейб удержался от соблазна спросить Спенсера, где он был в период с вечера вторника до вечера среды. Или в четверг, когда тело выбрасывали. У него не было абсолютно никаких доказательств того, что убийство Кэти Дюбуа было чем-то иным, кроме случайного нападения сексуального садиста. Маккейба раздражала высокомерность Спенсера, но у него не было ничего, кроме того факта, что тот был кардиохирургом, что могло бы его как-то скомпрометировать.

«Сколько ещё хирургов работает здесь, в Камберленде? Сколько ещё кардиохирургов?»

«В кардиологическом отделении нас двенадцать человек. Еще около ста человек работают в других специальностях или занимаются общей хирургией. Точное число мне неизвестно».

«Сколько людей делают трансплантацию?»

«Я и ещё двое. Джеймс Пуччио и Уолтер Кодман».

«Не могли бы вы предоставить мне список имен и контактной информации других хирургов?»

Или мне следует получить это от администратора больницы?

«Детектив, я всерьез сомневаюсь, что хоть один хирург из персонала этой больницы ведет двойную жизнь, будучи садистским убийцей девочек-подростков. Мы очень тщательно выбираем тех, кого принимаем на работу».

«Я ценю ваши намерения, доктор, но имеющиеся данные указывают на то, что нам нужен хирург, а это одно из мест, где работают хирурги».

Особенно хирурги, специализирующиеся на кардиологии. Я также свяжусь с другими больницами.

Спенсер поджал губы. «Хорошо», — сказал он через мгновение. — «Я попрошу своего помощника принести вам список имен».

Спасибо. Мне также нужны биографии и резюме.

«Извините. Я сообщу вам имена, но это всё. Никаких резюме или другой личной информации. Здесь затрагиваются серьёзные вопросы конфиденциальности. Если вы хотите узнать больше, вам придётся поговорить с каждым из врачей лично».

Пока Спенсер говорил, в голове Маккейба мелькнул образ Люсинды Кэссиди, привязанной к операционному столу, а Филип Спенсер склонился над ней, готовый к операции. «Доктор Спенсер, время здесь имеет решающее значение, — сказал он. — Чем больше мы будем болтать с вашим персоналом, тем холоднее будет след. Ваша помощь сэкономит нам много времени».

«Извините. Нет».

«Я могу получить постановление суда, если потребуется». Маккейб задался вопросом, понимал ли врач, что он блефует. Получить постановление суда от любого судьи на изучение личных дел более сотни уважаемых врачей — задача не из легких.

«Тогда вам придётся так и поступить. Я не дам вам доступа. Вы всегда можете попробовать обратиться в отдел кадров, но я не думаю, что там вам повезёт больше».

Он вспомнил убийство Элизы Андерсен. «Кто-нибудь из ваших хирургов переехал сюда из Флориды за последние пару лет? Может быть, в Орландо?»

«Вы начинаете меня раздражать, детектив».

Терпение Спенсера иссякало. Маккейб решил оставить этот вопрос, по крайней мере на время, и попробовать другой подход. Он снова взглянул на фотографию Денали и снова был поражен выражением лица Спенсера. Что же это было?

«Я вижу, вы альпинист», — сказал он.

«Да, я занимался альпинизмом. Денали, как видите. Логан в Канаде, Эль-Пико-де-Орисаба в Мексике, Катадин здесь, в штате Мэн».

Спенсер обрадовался возможности сменить тему? Маккейб не был уверен.

«А те другие парни — твои друзья?»

«Старые друзья. Мы все вместе учились в медицинском институте. Вместе проходили ординатуру. Все, кроме одного, сначала в кардиохирургии, а затем в трансплантологии. В то время мы, наверное, немного высокомерно, называли себя Обществом Асклепия».

«Асклепий?»

«Да. В честь греческого бога исцеления. Асклепий был настолько искусным врачом, что мог фактически воскрешать мертвых. Именно этим мы и думали заниматься как хирурги-трансплантологи. Воскрешать мертвых».

Маккейб вспомнил эту историю из уроков классической филологии в школе Святого Варнавы.

Вместо того чтобы быть довольным целителем, Зевс очень разгневался на него.

Асклепий был захвачен за присвоение способности даровать бессмертие, и он убил его на месте. Испепелил его молнией, словно старый Тони Сопрано.

«А как насчет тебя?» — спросил Спенсер.

«А как насчет меня?»

«Вы альпинист?»

Маккейб вспомнил свой грязный спуск по склону Западной набережной. «Нет. Я точно не альпинист, — сказал он. — Я никогда об этом не думал».

«Возможно, вам стоит это сделать».

«Не могу представить, почему».

«Ну, я мог бы долго рассуждать о пользе физических упражнений для здоровья, но я всегда считал, что лучший ответ на вопрос, почему кто-то вообще поднимается в горы, принадлежит Джорджу Мэллори. Мэллори был британским альпинистом, который в 1924 году попытался покорить Эверест. Он хотел стать первым человеком, достигшим вершины».

Когда его спрашивали, почему он так решительно настроен совершить восхождение, которое большинство считало невозможным, а некоторые — самоубийственным, он отвечал: «Потому что оно там есть».

«Поэтому ты и лазишь по скалам? Потому что это там?»

«Вот почему любой серьезный альпинист занимается скалолазанием. Скалолазание требует больших физических усилий. Оно может быть опасным. Его нельзя назвать развлечением в общепринятом смысле этого слова. Оно заставляет меня преодолевать себя, выходя за рамки того, на что я когда-либо был способен. Испытывать себя. Выяснять, насколько я хорош. Для меня и для других, подобных мне, преодоление пределов своих возможностей – это то, что делает жизнь стоящей. Это всегда захватывающе. Будь то висение на краю пропасти на высоте двадцати тысяч футов или вскрытие человеческого тела и замена сердца в операционной».

Именно это чувство восторга привело меня к занятиям трансплантацией органов.

Слово «рискованный человек» невольно всплыло в голове Маккейба, и он снова задумался, где был Спенсер в критические моменты. «Насколько я понимаю, Мэллори не выжил», — сказал он. «Эдмунд Хиллари и Тензинг Норгей первыми покорили Эверест».

«Да. Тридцать лет спустя. В 1953 году. Новозеландский пчеловод и непальский шерпа. Мэллори попытался подняться на Эверест и погиб. Имевшееся у него в 1924 году снаряжение не справлялось с задачей. Сегодня восхождение на Эверест проще благодаря современному оборудованию. Нелегко, но проще. Мне любопытно. А вы что-нибудь делаете, чтобы проверить свои возможности? Чтобы посмотреть, сможете ли вы? Потому что они есть?»

Маккейб пожал плечами. «Я преследую убийц. Как Эверест, они там – и поймать их бывает непросто».

Спенсер улыбнулся. «Ты шутишь, а я серьезно. Знаешь, через несколько недель я поеду в Акадию на тренировочное восхождение на Пресипис. Это довольно легкий маршрут, но на нем есть несколько сложных участков. Короткие, крутые вертикальные подъемы, которые могут быть трудными для новичка. Хочешь попробовать?»

Маккейб был удивлен приглашением и задался вопросом, зачем оно было предложено. «Не думаю».

«Почему бы и нет? Вы выглядите вполне подтянутым. Я знаю, что вам не чужда смелость. Том Шокли сказал мне, что вы бросились в башни-близнецы и спасли чью-то жизнь 11 сентября».

«У Тома Шокли большой рот». Маккейб не удивился, что Спенсер знал Шокли. Портленд — маленький городок. Полагал, и его не должно удивлять неосторожное поведение Шокли. Такова уж природа вещей.

«В общем, это не было запланировано. Как восхождение на Эверест или Денали. Так получилось, что тем утром я был на совещании в полицейском участке на Сентр-стрит. Это примерно в пяти минутах езды от башен-близнецов. Когда первый самолет врезался, мы все бросились туда, чтобы посмотреть, можем ли мы помочь».

«Но вы же вбежали в здание?»

«Только потому, что там была нужна помощь. Послушайте, доктор Спенсер, я полицейский. То, что я сделал, делали и многие другие полицейские. Мне просто повезло больше, чем некоторым. Я выжил. Это было не весело. И не сложно в том смысле, в каком вы это имеете в виду. Это также личное, и я должен сказать вам, что мне не нравится, когда Шокли об этом говорит. Ни вам, ни кому-либо еще».

«Откуда он об этом знает?»

«Он услышал это не от меня».

'Интересный.'

«Если вы так говорите. Шокли сказал что-нибудь ещё?»

«Просто вы были лучшим нью-йоркским полицейским по расследованию убийств, пережившим тяжелый развод. Вы приехали в Портленд, потому что хотели жить в более безопасной и благополучной обстановке, чтобы воспитывать свою дочь».

У Спенсера сработал пейджер. Он взглянул на экран. «Детектив, боюсь, мне придётся сбежать. Началась операция по извлечению моего сердца». Поднявшись, он добавил: «Я с удовольствием ознакомлюсь с заключением доктора Мирабито о вскрытии и поговорю с ней о том, соответствуют ли раны на теле процедуре извлечения сердца. Судя по вашему описанию, я подозреваю, что да. Что касается существования чёрного рынка сердец для трансплантации, то это лишь отдалённая перспектива».

Возможно, хотя я так не думаю, вам стоит поговорить с нашим координатором по трансплантации здесь, в Камберленде. Она сможет рассказать вам о логистике гораздо больше, чем я когда-либо смогу.

Спенсер положил руку на локоть Маккейба и повел его к двери.

Они проехали мимо фотографии Денали. Рассматривая её вблизи, Маккейб был поражен ещё сильнее, чем прежде, чем-то в выражении лица Спенсера, чем-то в его поведении. Он всё ещё не понимал, что именно.

«Мне было приятно познакомиться с вами, детектив. Желаю удачи в поимке того, кто изуродовал ту девушку. Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу чем-либо еще помочь».

Маккейб прервал увольнение Спенсера. «Еще один последний вопрос», — сказал он.

«Хорошо, но поторопись». Спенсер направился к лифтовому холлу.

Маккейб продолжил: «Ты помнишь ту фотографию с Денали? Кто эти три парня?»

«Я же тебе говорил, старые друзья из медицинского университета. Зачем тебе это знать?»

«Все ли они — хирурги-трансплантологи?»

«Так вот и всё. Послушай, я же говорил тебе, что это убийство не связано с пересадкой сердца». Спенсер нажал на кнопку «Начать» сильнее, чем следовало.

«Но ведь эти мужчины — хирурги-трансплантологи, не так ли?»

«Да, их двое, хотя это вас не касается».

«Не все три?»

«Один мертв».

Подъехал лифт. Маккейб последовал за Спенсером. Спенсер нажал кнопку «пять» для себя и кнопку «вестибюль» для Маккейба. «Как зовут тех двоих, кто остался в живых?»

«О, ради бога, это же абсурд!»

«Подыграйте мне».

Двери открылись в пять, и Спенсер вышел. Маккейб последовал за ним.

Спенсер остановился и повернулся к нему лицом. «Ты дальше не пойдешь».

«Как их зовут? Я могу узнать сама. Просто это займет больше времени».

Спенсер минуту молчал. Он просто смотрел на Маккейба с отвращением, словно съел что-то неприятное. «Человек слева, рядом со мной, — это Девитт Холланд. Он учится в Бригхэме в Бостоне. Тот, что справа, — это Мэтью Уилкокс, он учится в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилле».

«Кто этот мертвец? Тот, на кого ты смотришь на фотографии?»

«Его звали Лукас Кейн». — Спенсер смягчил тон. — «Трагическая, ужасная потеря. В каком-то смысле Лукас был самым талантливым из нас всех».

«Как умер Кейн?»

«Лукаса зверски убили около четырех лет назад. А теперь, извините». Спенсер повернулся спиной и ушел.

«И ещё один последний вопрос, доктор Спенсер», — окликнул его Маккейб, и в его голове возник образ Коломбо в исполнении Питера Фалька. — «Где вы были около полуночи в прошлый четверг?»

Спенсер обернулся. «Дома. В постели».

«Ваша жена была с вами?»

«Да. Обычно мы спим в одной кровати».

Маккейб спустился на первый этаж один. Проскочив сквозь толпу в вестибюле, он не заметил никого. Он вышел из здания и направился к «Птице». В углу парковки собралась группа курильщиков, в основном работники больницы, и они, покуривая травку, захотели попробовать выпросить у кого-нибудь сигарету. Маккейб много лет выкуривал по две пачки в день, и запах горящего табака всё ещё казался ему приятным. Он бросил курить только после рождения Кейси.

OceanofPDF.com

10

Суббота. 20:30.

Было около восьми тридцати, когда Маккейб вернулся в квартиру. Он нес пластиковый пакет с замороженными обедами и гадал, удалось ли Кейси раздобыть что-нибудь поесть. Прежде чем он успел достать ключи из кармана, дверь распахнулась. По ту сторону двери стояла Кира с обеспокоенным выражением лица.

«Что случилось?» — спросил он.

«Твоя жена звонила», — сказала она.

'Моя жена?'

«Твоя бывшая жена, если хочешь». Она взяла пакет с продуктами и пошла на кухню. «Знаешь?» — позвала она. «Кассандра? Та сногсшибательная, что на фотографии, которую мне показала Кейси». Кира поставила продукты в морозильник, достала хрустальный бокал для коктейлей и налила ему три пальца виски. Она поставила бутылку обратно, потом сделала паузу, снова достала ее и налила себе небольшой бокал, разбавив его льдом и небольшим количеством воды.

«Ах, — сказал он, — эта бывшая жена. Она сказала то, что хотела?»

«Она летит сюда. Она хочет увидеть Кейси».

Он помолчал немного, обдумывая полученную информацию. «Когда?»

«Конец недели».

«Кейси в курсе?»

«Да. Она ответила на звонок. Они поговорили пару минут». Кира протянула ему напиток, села на диван и отпила глоток. Он никогда раньше не видел, чтобы она пила крепкий алкоголь.

«Как она отреагировала?» — спросил он.

«Насколько я могу судить, она практически проигнорировала Сэнди».

Сказала, что не хочет ее видеть. Звучало неплохо. Повесила трубку через минуту-две. Я спросила, кто звонил. Она мне ответила.

«С ней все в порядке?»

«Я не знаю. Смириться с тем, что тебя бросили, непросто».

Маккейб сидел на широком подоконнике и смотрел вниз на миллион огней, освещающих огромный белый круизный лайнер, отходящий от гавани Портленда. « Принцесса» что-то там. Кира сняла сандалии и вытянула ноги на диване. Она чувствовала себя как дома.

«Где сейчас Кейси?» — спросил он.

«Я угостил её ужином и отвёз к Саре Палфри».

По всей видимости, она собирается посмотреть телевизор и сделать домашнее задание. Помимо всего прочего, это даст вам возможность разобраться в своих чувствах, прежде чем обсуждать это с ней.

Маккейба внезапно охватил приступ гнева. «Я прекрасно понимаю, что чувствую», — сказал он.

— сказал он. — У Сэнди нет права внезапно снова появиться в жизни Кейси. Не после трех лет молчания.

«Ты мне почти ничего не рассказывала о своих отношениях с Сэнди».

«Ты никогда не спрашивал».

«Я спрашиваю сейчас».

Маккейб вздохнул. Гнев утих. Он не любил говорить о своем неудачном первом браке, но, возможно, это поможет – и, возможно, Кира действительно имела право знать. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на минуту, медленно выдохнул и начал говорить.

«Мои отношения с Сэнди во многом отличались от того, что есть между нами. Они строились на похоти, а не на любви. Это было правдой в начале, и ещё более правдой в конце. Последние несколько лет между мной и Сэнди не было ничего, кроме секса. Это никогда не прекращалось. Она всегда могла меня возбудить, и ей нравилось это доказывать. Моя эмоциональная жизнь была сосредоточена на Кейси — и, наверное, на моей работе. Вы же знаете, какой я. Когда я погружаюсь в дело, я не могу просто включить и выключить его. Оно поглощает меня. Сэнди не могла с этим справиться».

Ей это ужасно не нравилось.

Маккейб покрутил виски в бокале «Уотерфорд». Свадебный подарок от сестры Фрэн. Один из четырех. Сэнди взяла два с собой в новую жизнь. Один он разбил при переезде в Портленд. Это был последний.

Кира наблюдала за ним, пока он допивал напиток. «Разве ты не любил её в начале?»

«Я думала, что знаю. К сожалению, Сэнди не очень-то нуждалась в моей любви».

Она любила себя больше, чем достаточно за нас обоих. В конце концов, любые чувства, которые я мог к ней испытывать, угасли.

«Почему вы не расстались раньше? Не подали на развод?»

«Я об этом думал».

«Что вас остановило?»

«Боязнь потерять Кейси. В большинстве бракоразводных процессов мать получает опеку, а отец — право на свидания. Я не собирался этого допустить. Я был безмерно влюблен в свою дочь с момента ее рождения и хотел, чтобы она была со мной». Маккейб встал с подоконника и пошел на кухню, чтобы налить себе еще виски. Он поднял бутылку. «Хочешь еще?»

«Мне это не подходит. И я не уверен, что вам тоже стоит его иметь».

«Со мной все в порядке», — сказал он. Он налил виски и вернулся к окну.

«В конце концов, Сэнди решила мою проблему. Она начала встречаться с каким-то богатым банкиром. Не первый её роман, кстати. Просто первый, кто предложил ей выйти за него замуж. Она ушла и больше никогда не оглядывалась назад».

«Тогда у вас появился Кейси. Идеальное решение, не так ли?»

«Не совсем идеально. В то время я предполагала, что Сэнди захочет иногда видеться со своей дочерью. Ну, один день в неделю, одни выходные в месяц, через школьные каникулы, как угодно».

«Разве нет?»

«Нет. Она этого не делала. Она почти не удосужилась позвонить. Она всегда была слишком занята покупками. Или педикюром. Или чем-то еще, чем Сэнди занимается в свободное время. Кейси было десять лет, и она была в эмоционально уязвимом состоянии, а тут ее собственная мать говорит ей, что ей все равно, даже не стоит ехать на такси через весь город или хотя бы поднять трубку, чтобы поговорить с ней. Тогда я посчитала это непростительным. И всегда буду так считать».

«Вы когда-нибудь говорили об этом с Сэнди?»

«Я старалась. Может, недостаточно усердно, но я старалась. К сожалению, каждый разговор с Сэнди в конечном итоге сводился к разговорам о Сэнди. О том, как у нее насыщенная новая жизнь. Как трудно ей привыкнуть к новому мужу».

Особенно та, которая не хочет детей. Она говорила, что не уверена, готова ли эмоционально снова стать матерью. Сэнди просто продолжала и продолжала. Я могу повторить каждый из этих разговоров дословно. Каждый раз дело доходило до того, что я больше не могла слушать и в ярости бросала трубку. Мне требовались недели, чтобы собраться с силами и попробовать снова.

«За последние три года мы вообще не общались?»

«Нет. Просто дорогие рождественские и подарочные подарки. К последнему даже открытки не прилагалось. Он просто пришел. Мы решили, что это от Сэнди».

«Потому что мы не знали никого другого, кто мог бы прислать ей что-нибудь из Tiffany's». В его голосе снова появилась нотка раздражения, гнев вернулся, словно старый знакомый.

Маккейб пошёл на кухню, чтобы налить себе ещё виски. Потом передумал. Меньше всего Кейси хотелось, чтобы он говорил обо всём этом, если она этого хотела. Он ополоснул бокал Waterford и поставил его на высокую полку, где его случайно не разбили. Затем он снова сел у окна.

«Знаете, когда появилась вакансия в Портленде, я говорил людям – и себе в том числе – что жизнь в небольшом городе пойдет Кейси на пользу. Работа будет менее напряженной. Я смогу больше времени уделять отцовству. Все это было правдой, но я также использовал расстояние, чтобы помочь Кейси оправдать пренебрежительное отношение Сэнди».

Я подумала, что расстояние в триста пятьдесят миль может смягчить последствия того, что у меня была мать, которой было всё равно и которая никогда не хотела узнавать, как у неё дела.

«Как думаешь, это сработало?»

«На самом деле нет. Когда Кейси показала мне сегодня утром фотографию Сэнди, стало очевидно, что она много думала о том, чтобы стать матерью. Я спросила её, хочет ли она снова увидеть Сэнди. Она ответила нет. Потом спросила, собираемся ли мы пожениться. Ты и я. Она хотела знать, станет ли это для тебя её матерью».

«Что ты ей сказал?»

«Возможно, когда-нибудь мы этого достигнем, но пока ещё не достигли».

«Это был правильный ответ».

'Вы уверены?'

«Да. По крайней мере, пока. Позвольте мне спросить вас кое-что ещё. Возможно, это вас обидит, и вы всегда можете сказать мне, чтобы я заткнулась и занималась своими делами, — но раз уж вы заговорили о нашей свадьбе, то, полагаю, это моё дело. Вы только что сказали, что переезд из Сэнди в Портленд был сделан ради Кейси. Разве это не было хотя бы немного и ради вас?»

Он не был уверен, к чему это всё приведёт. «Как так?»

«После развода разве какая-то часть вас не радовалась?»

Какая-то маленькая искорка, которая кричала: «Ура! Я получаю приз! Я могу оставить себе эту прекрасную девочку, а Сэнди — нет! Я получаю всю любовь Кейси, а Сэнди — ни капли!»? Разве, переехав на шесть часов езды, вы не пытались убедиться, что так и останется?

'Нет.'

'Нет?'

«Нет. Абсолютно нет», — тихо сказал Маккейб. — «Рад ли я, что Кейси живет со мной, а не с Сэнди? Безусловно, но если вы спрашиваете, рад ли я, что моя тринадцатилетняя дочь чувствует себя брошенной собственной матерью и, как следствие, более зависимой от меня, то ответ — нет. Ни в коем случае. Не тогда. Не сейчас».

Никогда.

«Хорошо, если это правда, и ответ действительно отрицательный, разве вам не следует приветствовать попытки Сэнди восстановить связь? Мне кажется, Кейси имеет право узнать свою мать. Вы сами сказали, что, возможно, именно об этом она и просила, когда показывала вам фотографию. Какое удивительное совпадение, что Сэнди звонит в тот же день. Я понимаю, что если они увидятся, это не компенсирует уже произошедшее, но не кажется ли вам, что это может стать началом?»

Маккейб посмотрела Кире в глаза и ничего не сказала. Может, она и была права.

Вероятно, так и было. И всё же сейчас в нём было слишком много гнева и боли, чтобы признать это.

Наконец Кира встала. «Хорошо. Я сейчас вернусь к себе домой».

Мать Сары сказала, что привезет Кейси домой. Когда она приедет, постарайся не реагировать исключительно эмоционально. Хорошо подумай, что ты скажешь о Сэнди и как Кейси должна отреагировать на мысль о новой встрече с ней. Подумай, как это повлияет на ваши отношения с дочерью. Не только сейчас, но и на очень долгое время». Она наклонилась и поцеловала Маккейба в губы. Он почти не заметил. Затем она ушла.

Маккейб набрал номер Сэнди в Нью-Йорке. Она ответила на второй звонок. Он немного удивился, что она дома в субботний вечер. «Привет, Маккейб, — сказала она. — Я думала, что ты мне звонишь». Она говорила тем мягким, хриплым голосом, который он так хорошо знал и когда-то находил неотразимым.

Как молодая Лорен Бэколл, прислонившаяся к двери в фильме « Иметь и иметь» Нет. «Ты же умеешь свистеть, Стив? Просто сомкни губы и подуй».

«Как дела, Сэнди?»

«У меня всё хорошо, спасибо, а у вас?»

«Лучше и быть не может. Спасибо, что спросили».

«Чем я могу тебе помочь, Маккейб? Я имею в виду, теперь, когда мы выяснили, что оба чувствуем себя хорошо. Мы действительно чувствуем себя хорошо, не так ли?»

«Не совсем. Думаю, тебе не стоит приезжать в Портленд. По крайней мере, сейчас. Кейси не хочет тебя видеть, и я тоже. Кроме того, я занят расследованием крупного убийства».

«Я знаю. Об этом даже писали нью-йоркские газеты. Заголовки на первых полосах в News и Post. УБИЙСТВО В МЭНЕ. ДЕВУШКА-ПОДРОСТОК ИЗНАСИЛОВАНА И ИЗУВЛЕЧЕНА. Довольно готично».

У вашего босса, безусловно, талант к красноречию. Не уверен, что Кейси не было бы в большей безопасности здесь, на Манхэттене. У нас тут одни обычные сумасшедшие.

«Как я уже говорил, Кейси не хочет тебя видеть».

«Она тебе это рассказала?»

«Да, она так и сделала. Еще до вашего звонка».

«Что ж, с этим у нас могут возникнуть проблемы, Маккейб. На всякий случай, если вы забыли, я мать Кейси, и я намерена провести некоторое время со своей дочерью, прежде чем пройдет еще какое-то время».

«Ваша дочь? У вас хватает наглости так её назвать после того, как вы ушли, потому что ваш папаша-Большой не хотел „воспитывать чужих детей“. Так ведь и говорили, Сэнди? „Воспитывать чужих детей“. Вы же меня знаете. Я никогда не забываю фразы — да и вообще ничего».

«Давай не будем раздувать из этого скандал, Маккейб. Как мать Кейси, я имею полное право видеться с ней и проводить с ней время. Я не хочу идти в суд, чтобы защитить это право, но я это сделаю, и благодаря Питеру — или папочке Большим Бакам, как ты его так очаровательно называешь, — я могу позволить себе лучших адвокатов в этом бизнесе. Поэтому, пожалуйста, передай Кейси, если ты не возражаешь, что я приеду в пятницу и отвезу ее в Бостон на выходные. Нам с ней нужно многое наверстать».

Маккейб повесил трубку, налил себе еще один стакан виски и вылил его в раковину. Он снова потянулся к телефону и позвонил Бобби.

Эстель ответила: «Резиденция Маккейба». Ему следовало быть готовым к резкому приветствию Эстель. Она проработала у брата Маккейба десять лет.

Почему-то ему так и не удалось им стать.

«Привет, Эстель».

«Майкл, дорогой, как дела?» Ее пронзительный голос оглушил его.

«У меня всё в порядке. А как у вас?»

«Если не считать желчного пузыря, в целом неплохо».

Маккейб решил не спрашивать о её желчном пузыре. «Бобби здесь?»

«Посмотрю, сможет ли он говорить». Бобби был успешным адвокатом по делам о телесных повреждениях и старшим братом Маккейба. Единственным его братом после гибели Томми.

«Как дела, Майк?» — Бобби всегда сразу переходил к делу. Наступила минута молчания.

«Звонила Сэнди».

«Хорошо, значит, Сэнди звонила».

«Она хочет приехать в Портленд и повидаться с Кейси».

«Вполне нормальное желание для матери ребенка. Удивительно, что она не позвонила раньше».

«Я просто хочу знать, есть ли какой-нибудь способ остановить её». Бобби не занимался бракоразводными процессами, но он был жёстким и умным человеком и обычно знал правильные ответы.

«Остановить её? Не думаю. По крайней мере, с юридической точки зрения. Речь идёт о порядке общения с ребёнком, а не об опеке. Я прав?»

Иисус. Опека. Маккейб даже не рассматривал такую возможность.

«Вопрос об опеке еще не поднимался», — сказал он.

«Ну, мне кажется, ни один здравомыслящий судья не стал бы препятствовать матери видеться со своим ребенком. Что говорилось в решении о разводе относительно прав Сэнди на общение с Кейси?»

«Не так уж много. Фраза звучала как „разумный контакт с разумным уведомлением“. Но нужно помнить, что Сэнди никогда не оспаривала развод. Это просто то, что судья посчитал необходимым включить в документ».

«Хорошо, теперь, спустя три года, ваша бывшая жена хочет возобновить общение с вашей дочерью. Я не обязательно считаю это чем-то плохим для Кейси. И ни один судья семейного суда так не считает. Ситуация могла бы быть иной, если бы она представляла для Кейси какую-либо физическую угрозу».

«Эмоциональные угрозы не в счёт?»

«Возможно, если мать была явно психически больна, но даже в этом случае, вероятно, необходимо установить разумную вероятность причинения физического вреда».

«Доказательно эгоцентричный, бессердечный и нарциссический тип — это еще мягко сказано, да?»

«Боюсь, что нет. Визит на выходные считается «разумным контактом», и она дает вам это».

«Заблаговременное уведомление». На вашем месте я бы просто восприняла это как положительный знак того, что Сэнди хочет увидеть Кейси, и на этом бы остановилась. Думаю, Кейси будет полезно узнать свою мать со всеми ее недостатками».

«А что, если она все-таки решит добиваться опеки?»

«Разбирайтесь с этим по мере необходимости».

«Может, мне просто стоит прострелить этой суке колени?»

«Следи за своим языком, придурок. Если кто-нибудь услышит от такого стрелка, как ты, даже шепчет подобные угрозы, ты не только потеряешь Кейси, но и работу. Кстати, раз уж зашла речь о матерях, в этом году День благодарения у меня дома. Мама уже слишком стара, чтобы делать всю эту работу. Я полагаю, вы с Кейси будете там. Можешь привести свою девушку, если хочешь. Как её там зовут?»

«Кира. Ее зовут Кира. Постарайся запомнить. В любом случае, мы постараемся туда добраться. Как мама?»

«Хрупкая. Начинаю немного забывать. Все время думаю о болезни Альцгеймера у тети Джой и задаюсь вопросом, не в наших ли генах это. В вашем случае это странно. Что получится, если скрестить фотографическую память с человеком, страдающим болезнью Альцгеймера?»

Понятия не имею.

«Не знаю. А как насчет того, кто никогда не забывает все то, чего не помнит? Забудьте об этом. Не смешно. В любом случае, вы идете?»

«Если, конечно, я не по уши в трупах подростков».

«Да, я слышал об этом. Этот подонок действительно вырезал ей сердце?»

«Иисус Христос. Вы слышали это в новостях?»

«Ага. Твой босс дает интервью. „Мы сделаем все возможное, чтобы найти убийцу или убийц“». Бобби неплохо имитировал публичный образ Шокли. «Этот сукин сын должен быть на горе Рашмор. Полагаю, ты пытался замять дело с сердцем».

«Пытаюсь. Хотя не знаю, имеет ли это вообще значение».

«В общем, у нас гости на ужин. Передайте привет Кейси и, э-э… и, э-э… как там зовут вашу девушку?»

«Прощай, придурок».

OceanofPDF.com

11

Воскресенье. 7:30 утра.

Мэгги подошла к столу Маккейба. На ней были черные джинсы, черная футболка и черные высокие кеды, а также черная кобура и пистолет. Под глазами у нее были круги.

«Ты в порядке?» — спросил Маккейб.

«Я поздно вечером гулял. Почти не спал».

«Новый парень?»

«Да». Она сделала паузу. «Возможно». Еще одна пауза. «Вполне возможно». Она пожала плечами.

«Он хороший парень, но это было всего лишь наше второе свидание».

«Как он относится к тому, что встречается с женщиной, которая носит оружие?»

«Похоже, всё в порядке», — сказала она. «В отличие от Райана, я думаю, он достаточно уверен в себе, чтобы справиться с этим. В любом случае, мне позвонила Терри Мирабито».

Маккейб ждал.

«Окончательный токсикологический отчет она получит нескоро, но первоначальный анализ показывает отсутствие следов анестезирующих препаратов в организме Кэти. Да и любых других наркотиков тоже. Только немного алкоголя. Если это подтвердится, а Терри считает, что подтвердится, то Кэти была в полном сознании, и ее сердце билось, когда наш странный друг начал ее резать».

Маккейб поморщился. «Черт», — сказал он.

«Я полностью разделяю это мнение».

«Сколько алкоголя?»

«Немногое. По-видимому, это было частью её последнего ужина. Он угостил её икрой белуги и шампанским непосредственно перед убийством. В её желудке обнаружили следы и того, и другого».

«Небольшая прощальная вечеринка?»

«Полагаю, да. Кроме того, они почти уверены, что он занимался с ней сексом несколько раз, как спереди, так и сзади».

'Что-нибудь еще?'

«Ничего важного. Нам придётся спросить Терри, когда она немного успокоится».

Сейчас она очень зла.

Он представлял себе Кэти, избитую и подвергшуюся сексуальному насилию, которую заставляют есть икру и пить шампанское в преддверии ее собственной смерти. Было трудно не разделять гнев Терри. «Я хочу вызвать полицейского в Орландо», — сказал он Мэгги. «Это то, о чем я говорил в машине. Увидимся в конференц-зале примерно через пятнадцать минут». Маккейб назначил встречу детективов, занимавшихся этими двумя делами.

'Я буду там.'

Как только Мэгги ушла, он позвонил в полицию Орландо, штат Флорида.

«Сержант Кэхилл», — сказал он голосу на другом конце провода. — «Аарон Кэхилл».

Маккейб задумался, остался ли Кэхилл полицейским, находится ли он всё ещё в Орландо, и есть ли хоть малейший шанс, что он пришёл на работу рано утром в воскресенье. Если нет, он попытается раздобыть номер мобильного. В ожидании Маккейб постукивал пальцами по поверхности стола.

Он взглянул на фотографию Кейси.

«Это Кэхилл». Глубокий голос, похожий на голос Джонни Кэша, с отголосками голоса жителей Флориды, прогремел по телефонной линии. По-видимому, Кэхилл приехал на работу.

«Сержант Кэхилл? Это сержант Майкл Маккейб, полиция Портленда».

«Двадцать семь? Это Мэн или Орегон?»

Звучание, напоминающее Джонни Кэша, было поразительным. Маккейб почти ожидал, что Кэхилл вдруг начнет петь припев "I Walk the Line".

«Мэн».

'Что я могу сделать для вас?'

«Элиз Андерсен?»

«А что с ней?»

«У нас есть свой».

«Да уж, конечно? Тот же самый способ ведения дела? Что ты знаешь о деле Андерсена?»

«Способ совершения преступлений не идентичен, но достаточно близок. Все, что я знаю, основано на информации, прочитанной в газете Sentinel ».

«Какой из них?»

«Обнаженное тело вашей жертвы было случайно обнаружено строительной бригадой примерно через три недели после смерти. Эта часть не похожа. Наше тело выбросили на свалку металлолома посреди города. Совпадение заключается в следующем:

что причиной смерти стало удаление сердца девочки, и в обоих случаях судмедэксперт утверждает, что тот, кто удалял сердце, знал, что делает.

«Да, судебно-медицинский эксперт был твердо убежден, что сердце было удалено врачом, скорее всего, хирургом».

«В точности так, как сказал наш медицинский эксперт».

«Хорошо, — сказал Кэхилл, — давайте поговорим, но чтобы убедиться, что вы тот, за кого себя выдаете, я вам перезвоню».

«У вас что, нет определителя номера?»

«Да, но, насколько мне известно, в полицейском управлении Портленда может быть целая куча лишних телефонов».

«Перезвоните мне. Спросите детектива-сержанта Майкла Маккейба. Вам нужен номер?»

«Я поищу».

Маккейб повесил трубку и стал ждать. Менее чем через минуту зазвонил его телефон.

«Кэхилл?»

«Да, это я. Расскажите о вашем деле».

Маккейб изложил основные факты, касающиеся обнаружения тела Кэти Дюбуа, и то, о чем сообщила Терри Мирабито, в том числе то, что Кэти умерла в мучительных муках.

«Похоже, это один и тот же человек, — сказал Кэхилл, — но зачем ему было хоронить жертву в одном случае и выбрасывать ее посреди города в другом?»

«Начинаешь лениться?»

«Нет. Наше тело не просто выбросили. Думаю, он хотел преподнести его нам в качестве подарка».

Возможно, он дразнит нас этим. Думаю, ему нравится рисковать, он получает от этого удовольствие.

«Ну, вот тут-то всё совсем по-другому. Наш парень пытался спрятать тело. Это был единственный шанс найти её. Она была похоронена в сосновом лесу в Орландо, где планировалось построить новое поле для гольфа. Если бы строительство шло по плану, мы бы её никогда не нашли. Она бы, наверное, навеки лежала под девятой лункой, на глубине шести футов».

«Похоже на Джимми Хоффу, забивающего мяч в корзину с линии пятидесяти ярдов на стадионе «Джайентс».»

«Та же самая идея», — сказал Кэхилл.

«И как же ты её нашёл?»

«Этот парень никак не мог об этом знать, но архитекторы решили изменить планы. Они разместили клубный дом там, где должна была быть девятая лунка».

«Значит, они отправили туда экскаваторы?»

«Понятно. Прямо посреди рытья котлована подъезжает экскаватор и вытаскивает кучу грязной земли, и прямо посередине находится…»

Элис Андерсен. По крайней мере, то, что от неё осталось. Водитель экскаватора сначала её не замечает и сбрасывает весь груз в самосвал. Наконец он видит, как один из рабочих прыгает от радости и указывает на грузовик.

«Должно быть, это был настоящий шок».

«Наверное. Но, по крайней мере, они были достаточно умны, чтобы понять, что происходит что-то серьезное, и немедленно нам позвонили. Когда мы ее нашли, она была почти цела, за исключением, конечно, сердца. Она была мертва три, может быть, три с половиной недели. Обнаженная. Сильно разложившаяся. Мы могли бы и не заметить, что сердце было удалено, если бы не то, что грудина была распилена хирургической пилой и раздвинута». Последовала пауза. «Вы проверяете ViCAP на наличие других случаев, когда было удалено сердце?»

«Сейчас мы ждём их отчёта».

«Тогда мы ничего подобного не нашли, но если это один и тот же человек, то, возможно, Андерсен был его первым».

«Вы нашли Андерсена случайно. Могут быть десятки других, которых так и не нашли, — сказал Маккейб, — и никогда не найдут. Если только мы не найдем этого ублюдка, и он не укажет нам на них путь».

«Так что, если это тот же самый псих — а это большой вопрос — он вдруг меняет свой метод и бросает её на виду у всех. И что с того?»

«Я не знаю. Он любитель риска. Возможно, как наркоман, ему нужна все большая и большая доза, чтобы получить тот же кайф. Просто убивать и расчленять их ему больше не помогает. Теперь он должен дразнить нас ими».

«Так как же нам его найти?» — спросил Кэхилл.

«Если ему не терпится привлечь к себе внимание, может быть, он нас и найдет. Я полагаю, вы проверили местные больницы, хирургов, кардиологов, патологоанатомов, медсестер в операционной».

опыт и так далее?

«Несколько недель мои ребята провели более шестисот интервью. Со всеми, кого только могли вспомнить, у кого могли быть необходимые навыки и доступ к инструментам для этого. В итоге мы получили сплошной ноль. Ноль. Ни черта».

«В любом случае, не могли бы вы узнать, не переехал ли кто-нибудь из ваших местных хирургов в Мэн? Или в Нью-Гэмпшир? Или даже в Массачусетс?»

«Мы можем попробовать».

«Расскажите мне об Андерсене. Как этому парню удалось её заполучить?»

«Это не было случайностью. Он выбрал её своей целью. Она была местным агентом по недвижимости. Вся афера была довольно простой. Я удивлена, что такое не случается чаще».

В ее офис звонит неизвестный мужчина. Спрашивает Андерсена по имени. Другая продавщица спрашивает, кто звонит. Он говорит, что его зовут Гарри Лайм.

«Гарри Лайм? Ты, должно быть, шутишь».

«Да, я знаю. Персонаж из фильма «Третий человек» . Видимо, эта женщина не киноманка, и имя ей ничего не говорит. В общем, наш так называемый Гарри Лайм говорит ей, что он потенциальный покупатель, и Андерсена ему специально порекомендовали. Он хочет, чтобы Андерсен показал ему дом».

Поэтому она переадресовывает звонок Андерсену. Записи на столе Андерсена указывают на то, что мужчина также представился ей как Гарри Лайм. Он сказал, что ищет дом в ценовом диапазоне от восьмисот тысяч до миллиона долларов. Он попросил ее показать ему конкретный дом в новом жилом районе. Она согласилась встретиться с ним там.

Она так и не вернулась с приема. Дом был заперт.

Сейф на месте. Нигде нет отпечатков пальцев. Даже её. Её машину нашли на подъездной дорожке, но не посередине. Далеко справа. Как будто рядом стояла другая машина. Думаю, как только они войдут, он набросится на неё, вырубит или свяжет, затем посадит в свою машину и уедет.

«В очередной раз рискованный игрок. Его мог заметить кто угодно. Полагаю, никто не заметил».

«Нет. Все дома вокруг того, который она должна была ему показать, были пусты. Был полдень, и вокруг не было ни души».

сказал Кэхилл.

«Ну, это точно соответствует тому, чтобы выбросить тело посреди города в одиннадцать часов вечера в четверг. Полагаю, вы провели масштабные поиски, прежде чем тело было найдено?»

«Мы развернули полномасштабную операцию. Даже несколько сотен военнослужащих Национальной гвардии искали её. Но ничего не нашли».

«Вы проверили, не Гарри ли его на самом деле зовут Лайм?»

«Мы проверили. AutoTrack выдал шесть Гарри Лаймов. Два из них в Лос-Анджелесе».

Один тест в Чикаго. Один в Нью-Йорке. Один в Джорджии. Один здесь, во Флориде. Все тесты оказались отрицательными. Мы думаем, он просто дразнил нас этим именем.

«Когда всё это произошло?» — спросил Маккейб.

«Более чем за месяц до того, как её нашли».

«Она была мертва три-четыре недели, когда вы её нашли. Значит, он держал её у себя около недели, прежде чем убить?»

«Исходя из того, что она была похоронена на глубине около полутора метров, и из того, каких насекомых нашли в теле, судмедэксперт пришел к такому выводу, но это все еще лишь предположение. Вы знаете так же хорошо, как и я, что мы не можем точно определить причину, особенно когда речь идет о разложившихся останках».

«Даже так, это примерно тот же временной промежуток, что и у нас здесь». Одна неделя. Он подумал, неужели у них больше нет времени, чтобы найти Кэссиди? Одна неделя. Этого мало. «А как же телефонный звонок?» — спросил он.

«Звонок поступил с таксофона возле магазина 7-Eleven. Никто из сотрудников не помнил, чтобы кто-то пользовался этим телефоном в то время, когда был сделан звонок».

«Есть ли еще что-нибудь, что мне следует знать об Элизе Андерсен?»

«Что вы хотите узнать?»

«Какой она была? Я видела её фотографию в газете Sentinel. Красивая женщина».

«Да, это была она. Двадцать шесть лет. Блондинка. Она занималась триатлоном на профессиональном уровне. Она тренировалась к предстоящим соревнованиям».

«Это интересно», — сказал Маккейб. «Дюбуа был молод, светловолос и спортсмен. Играл в футбол в старшей школе. Перспективный игрок, претендующий на место в сборной штата в этом году».

«Возможно, это совпадение», — сказал Кэхилл.

«Может быть, — сказал Маккейб. — Или, может быть, ему нравятся блондинки с крепкими мышцами и здоровым сердцем». Маккейб рассказал Кэхиллу об исчезновении Люсинды Кэссиди. Блондинка, бегунья. Тренировалась к забегу на 10 километров. Андерсен. Дюбуа.

Кэссиди. Три юные блондинки. Три спортсменки. Совпадение? Маккейб так не думал. Кэхилл тоже.

«Я вышлю вам материалы дела по электронной почте, но прошу вас пообещать держать меня в курсе. Особенно если вы что-нибудь найдете. Я возобновлю расследование через минуту, если посчитаю, что вы можете предоставить нам хоть какие-то зацепки».

«Договорились».

Все детективы Маккейба, а также несколько других, временно прикомандированных из отдела по борьбе с преступлениями против собственности, толпились в небольшой конференц-зале на четвертом этаже. Некоторые стояли у стены, другие сидели. Большинство пили кофе из бумажных стаканчиков, ели бублики и пончики и, по сути, болтали, когда появился Маккейб. Билл Фортье молча склонился во главе стола с обеспокоенным выражением лица. Том Таско читал статью в газете Press Herald об убийстве Дюбуа. Детектив с другой стороны здания заглядывал ему через плечо. Фотография Маккейба, сделанная на пресс-конференции, была на первой полосе рядом с фотографиями Шокли.

и Кэти Дюбуа. Фотограф застал его врасплох, на его лице читалось вопросительное выражение. Казалось, он смотрел вдаль, и Маккейб догадался, что снимок был сделан как раз в тот момент, когда он увидел, как его таинственная женщина убегает. Мэгги, откинувшись на спинку стула, уперев длинные ноги в край стола, пошутила: «Отличный снимок, Маккейб. Создается впечатление, что ты не только хочешь поймать злодея, но и съесть его на обед».

«Да, Майк, тебе нужно научиться улыбаться на камеру», — добавил Билл Бэкон.

Не обращая внимания на издевательства, Маккейб налил себе кофе из самовара, стоявшего у двери, и сел.

Фортье начал: «Хорошо, давайте начнем с Дюбуа. Какие у нас есть зацепки?»

О каких зацепках говорил Шокли?

«Шокли в основном пускал пыль в глаза СМИ, Билл, — сказал Том Таско. — Единственное, что хоть как-то можно назвать зацепкой, — это видео с камеры наблюдения, на котором видно, как автомобиль прибыл в нужное место в, как нам кажется, нужное время». Он рассказал остальным о том, что зафиксировала камера видеонаблюдения транспортной компании и что Starbucks на основе этих данных построила.

«У меня есть отчеты из ГИБДД». Эдди Фрейзер размахивал пачкой распечаток одной рукой и ел пончик в шоколаде другой.

Вокруг его рта были кусочки шоколада.

«Это было быстро», — сказал Маккейб.

«Потому что мы хороши в этом, — сказал Фрейзер. — Как мы и договорились, мы охватили весь штат Мэн, весь штат Нью-Гэмпшир, и добавили Массачусетс к северу от Бостона в качестве запасного варианта. Владельцы современных внедорожников Lexus или BMW, которые являются врачами, хирургами, патологоанатомами. Мы добавили биологов из старших классов и колледжей, полагая, что они должны хорошо разбираться в препарировании лягушек и мышей, если не людей. В итоге мы придумали четыреста шестьдесят два имени».

«Если уж мы говорим о людях, которые хорошо разделывают животных, — спросил Уилл Мессинг, — почему бы не проверить мясников? Они разделывают животных весь день». Остальные посмотрели на Мессинга так, будто он спустился с другой планеты.

«Мясники?» — спросила Мэгги. — «Ты имеешь в виду мясников в продуктовых магазинах? Думаешь, мясник мог так поступить?»

«Почему бы и нет? Они отлично разделывают мясо, и кто сказал, что мясник не может быть чудаком?»

«Переход от хирурга к мяснику — это чертовски большой скачок», — сказал Том Таско.

«Проявите воображение», — настаивал Мессинг. «Мой зять — мясник. Вы бы видели, как он разделывает баранью ногу. Это настоящее искусство».

Да ладно, Уилл, ради бога, мы же говорим о девочке-подростке.

«Ни одной бараньей ноги», — сказал Карл Стерджис.

«Ты хочешь сделать своего зятя подозреваемым?» — рассмеялся Таско.

«Мне кажется, мы немного сбились с пути», — сказала Мэгги.

«Хорошо, хорошо», — Мессинг пожал плечами. — «Просто пытаюсь мыслить нестандартно». Было ясно, что он чувствовал, будто другие не распознают креативное мышление, когда слышат его.

«В общем, — продолжил Эдди Фрейзер, — я сверил список DMV с AutoTrack. Числа выросли до четырехсот девяноста. Очевидно, нам нужно пройтись по этому списку. Отделить вероятные и возможные варианты от невозможных и маловероятных. Мы уже начали, но с четырьмястами девяноста именами нам понадобится помощь».

«Ну, многих из них вы сможете дисквалифицировать сразу же».

— сказал Маккейб. — Билл, не могли бы вы выделить дополнительных детективов и патрульных, чтобы помочь Тому и Эдди проверить список?

Фортье кивнул. «Без проблем. Что-нибудь еще?»

«Да, — сказал Таско. — Мы снова опрашиваем друзей Кэти в школе. А также её товарищей по футбольной команде. Мы хотим выяснить, помнят ли они что-нибудь, о чём не хотели нам рассказывать, когда думали, что она ещё жива».

Иногда дети скрывают то, что, по их мнению, их друзья не хотели бы, чтобы стало известно полиции.

Мэгги сказала: «Извини, но вся эта ситуация мне не подходит. Я не верю, что дети, с которыми она была, как-то к этому причастны. Думаю, разговор с ними ни к чему не приведёт. Давайте начнём с того, что нам известно. У нас есть шестнадцатилетняя школьница. Не образцовая, но и не плохая или буйная девчонка. Хорошая спортсменка. Неплохая ученица. В общем, в среду вечером она каталась по Старому порту с компанией друзей. Она поссорилась со своим парнем и в гневе ушла. Остальные решили, что она просто выпускает пар, и они встретятся с ней позже…»

«Чего они никогда не делают».

Мэгги продолжила: «Так она направляется домой? Мы не знаем. Если да, то как она планирует туда добраться? Мы не знаем. У нее нет машины, а Джек проверил все такси в городе и ничего не нашел. До ее дома три-четыре мили. Можно дойти пешком, но все равно довольно далеко. К тому же она так и не добралась туда. Так что же с ней, черт возьми, случилось?»

«Кто-то хватает ее на улице, запихивает в свою машину, и они уезжают», — сказал Таско.

«В Старом порту это маловероятно», — сказал Маккейб. «Слишком много людей вокруг».

Может быть, подальше, или, может быть, она поедет автостопом.

«Если бы она знала этого парня, — сказала Мэгги. — Ее мать настаивает, что она никогда не сядет в машину с незнакомцем, если, конечно, ее мать знает, о чем говорит».

«Ее родители сказали вам, что были дома с 18:00, так что они бы услышали ее, если бы она пришла?» — спросил Фортье.

«Да. То же самое они сказали Тому и Эдди. У нас нет причин сомневаться в этом».

«Хорошо, — сказал Маккейб, — допустим, она знала этого парня достаточно хорошо, чтобы согласиться подвезти его. Так кого же она знает, кто тоже обладает необходимыми навыками, чтобы быть таким чудаком? Может быть, своего врача?»

«Имя их лечащего врача я узнала от матери Кэти, — сказала Мэгги. — Это женщина-врач из семейной поликлиники на улице Индия. Доктор Аннабель Блюм. У нас еще не было возможности взять у нее интервью».

«Хорошо, — сказал Маккейб, — давайте откажемся от доктора Блума. По крайней мере, на время. А как насчет учителя биологии в средней школе?»

«В средней школе Портленда три учителя биологии, — сказал Фрейзер. — Заведующая кафедрой — седовласая шестидесятиоднолетняя женщина по имени Анджела Ковалевски».

Кэти училась с ней в прошлом году. Получила оценку "B". Вторая учительница моложе, но тоже женщина.

Стерджис перебил: «Похоже, мы исключаем людей из числа подозреваемых только потому, что они женщины. Мы точно знаем, что убийца — не женщина?»

«Не уверен, — сказал Маккейб, — но сексуальные садисты почти всегда мужчины. Если у нас нет веских оснований полагать обратное, я считаю, что нам нужен мужчина».

«Третий учитель биологии — это парень, — сказал Фрейзер. — Его зовут Тобин Кенни».

Мы еще не брали у него интервью. Ему около двадцати лет. Это его третий год в школе. Приехал сюда из Норвегии.

«Город или деревня?» — спросил Маккейб. Норвегия, штат Мэн, находилась примерно в пятидесяти милях к северу и западу от Портленда, всего в пятнадцати милях от Польши.

«Город, — ответил Фрейзер. — И ещё кое-что. Он ещё и помощница девушек».

футбольный тренер.

«Хорошо», — сказала Мэгги. — «Значит, Кэти знала его. Вероятно, доверяла ему».

«Она была в команде?» — спросил Фортье.

«О да, — сказал Том Таско. — Просто потрясающе. Лучшая второкурсница, которая у них была в прошлом году. Кенни, конечно, знал её, и, возможно, у Кенни есть все задатки, чтобы стать настоящей звездой».

«Он есть в вашем списке автомобилей Lexus?» — спросил Маккейб.

«Нет, — сказал Фрейзер, пролистывая список имен. — Мы не знаем, на чем он ездит».

«Это его не исключает, — сказала Мэгги. — Ни в коем случае».

Хотя она говорила ровным тоном, Маккейб почувствовал, что Мэгги начала волноваться. Как гончая, которая учуяла запах и жаждет, чтобы ее отпустили и она пошла по нему. Что ж, он сам не раз оказывался в подобной ситуации. Пока что связь казалась слабой, но, может быть, запах куда-нибудь приведет. «Хорошо», — сказал Маккейб. — «Мы с Мэгги разыщем мистера Кенни позже сегодня».

«Что-нибудь ещё?» — спросил Фортье.

«Да. Несколько моментов», — сказал Маккейб. «Во-первых, Мэгги получила заключение о вскрытии».

Мэгги говорила размеренным тоном: «Терри Мирабито говорит, что в теле Кэти не было никаких следов анестезирующего средства, когда её разрезали. Она была в полном сознании. Вероятно, её связали и заткнули рот, когда этот ублюдок начал резать».

Все за столом вздрогнули. Никто ничего не сказал. Фортье нарушил молчание: «Вы сказали, что есть две вещи. Что же второе?»

«Я поговорил с детективом в Орландо, штат Флорида. Похоже, Кэти была не первой жертвой нашей подруги». Маккейб рассказал им о своем разговоре с Аароном Кэхиллом. Он сообщил, что, как и Кэти Дюбуа и Люсинда Кэссиди, Элиз Андерсен была молодой, светловолосой и спортивной. «Я не очень верю в совпадения. Думаю, если мы найдем убийцу Кэти Дюбуа, мы найдем и Люсинду, но у нас мало времени. Кэти была убита примерно через неделю после похищения. То же самое произошло и с Андерсен. Кэссиди похитили в пятницу. Сами посчитайте».

«Для начала давайте проверим, есть ли совпадения между Кэти и Кэссиди. Где они занимались спортом. Где покупали одежду. Где ходили в пиццерию.»

Врачи, к которым они обращались. Люди, которые могли контактировать с ними обоими. Все, что или кто у них мог быть общего.

«Кроме того, поскольку мы не знаем, сколько изувеченных тел может быть там похоронено, я хочу проверить все заявления о пропавших без вести молодых светловолосых спортивных девушек, скажем, в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, которые исчезли в период с 2002 года по настоящее время. Джек, возьми это. Сначала проверь наши собственные записи. А потом проверь…»

Все остальные департаменты в Новой Англии. Посмотрите, что может предложить ФБР через программу ViCAP и Королевская канадская конная полиция.

«Дюбуа был из Портленда, — сказала Мэгги. — Как и Кэссиди. Если это тот же самый человек, который оперировал Андерсена, возможно, он уехал из Флориды на север. Давайте проверим кадровую документацию в больницах на наличие хирургов, включая ординаторов, которые переехали сюда из Флориды за последние три-четыре года. А потом, возможно, расширим круг поиска и включим других врачей».

«Есть вопросы, касающиеся конфиденциальности, — сказал Маккейб. — Нам могут понадобиться повестки в суд, чтобы получить доступ к их личным делам. У меня уже был конфликт с доктором Спенсером в Камберленде по этому вопросу».

«Шокли может помочь в этом», — сказал Фортье. «Я составлю список врачей и больниц, и он найдет нам судью, который санкционирует вызов в суд. А пока, что нам известно о Кэссиди?» Фортье был готов двигаться дальше.

«Мы движемся полным ходом, — сказал Билл Бэкон. — Поисковые группы работают повсюду. Мы с Уиллом и двумя группами из других подразделений обходим окрестности и больницу, чтобы найти кого-нибудь, кто мог видеть ее на пробежке. Ее работодатель, компания «Бекман и Хоус», назначила вознаграждение в размере десяти тысяч долларов за любую информацию, которая поможет нам ее найти».

«Живой или мертвый?» — спросил Фортье.

«Они не уточнили. Ещё один момент. Мы не знаем, состояла ли она сейчас в отношениях. Её бывший муж и сестра говорят, что нет, но всегда есть вероятность, что кто-то был с ней в четверг вечером или в пятницу утром. Билл Якоби разбирает её машину и квартиру, чтобы найти следы присутствия бойфренда или кого-либо ещё. Бейсболка и тело её собаки находятся в государственной криминалистической лаборатории для анализа ДНК. На зубах собаки была кровь…»

«Это значит, что, возможно, этого урода укусили», — сказал Маккейб.

«Мы так думаем. Результаты анализа ДНК крови мы получим через пару дней».

Нам нужен лишь подозреваемый, с которым можно было бы провести параллели.

У Фортье зазвонил пейджер. Он посмотрел на него. «О, Боже. Шокли здесь».

«И он хочет видеть вас прямо сейчас?» — спросил Маккейб, подчеркнув слова «прямо сейчас», почти идеально имитируя публичный образ Шокли.

— Ну и что тут нового? — Фортье встал и оглядел лица за столом. — Я знаю, вы все вкалываете как проклятые. Продолжайте в том же духе. Мы — нет.

Я буду беспокоиться о сверхурочных по этим двум делам. Майк, ты сказал, что хочешь работать над обоими делами. Если это дело одного преступника, то это имеет смысл. В любом случае, вперёд!

«Это ваше решение», — сказал Фортье, собрал свои записи и ушел.

OceanofPDF.com

12

Люси снова начала долгий и трудный путь к осознанию. Мозг был словно затуманен и неуверен. Головная боль вернулась, пульсирующая постоянно, хотя и стала более приглушенной и менее настойчивой, чем раньше. Она позволила своим мыслям блуждать, словно в фуге, по комнатам своей квартиры. Солнце светило сквозь огромные окна, выходящие на юг, освещая миллионы пылинок. Фритци, лежа на спине, с ногами в воздухе, с удовольствием извивался в теплом месте, куда падали солнечные лучи. Ее ноутбук ждал там, где она его оставила, открытый на диване. Она потянулась к нему. Столько всего нужно было сделать. Ее рука не двигалась. Странно, подумала она, и попробовала снова. Все равно не двигалось. Только тогда, с внезапным порывом, она вспомнила, где находится. Она открыла глаза. Комната была темной. До кромешной тьмы. Совершенно черной. Он, должно быть, знал, что она боится темноты, должно быть, знал, что она всегда оставляла маленький огонек, даже когда спала. Он, должно быть, знал.

Паника, словно живое существо, поднималась по всему телу и достигала горла, вырываясь наружу долгим, неконтролируемым и неуправляемым криком. Она билась, пытаясь освободиться от пут, вверх и вниз, из стороны в сторону, дергая и дергая, пока не почувствовала, как начинают кровоточить запястья и лодыжки. Ничто не помогало. Как бы громко она ни кричала и как бы яростно ни сопротивлялась, темнота сгущалась со всех сторон.

OceanofPDF.com

13

Воскресенье. 10:30 утра.

Когда Маккейб вернулся к своему рабочему столу, зазвонил телефон. «Это Маккейб».

«Детектив Маккейб?» — раздался голос пожилой женщины, резкий, с примесью хрипоты, характерной для курильщиков.

«Верно. Чем я могу вам помочь?»

«Речь идёт о той девушке, которую убили. Возможно, я её видел».

'Можно Ваше имя и адрес?'

Мэгги сидела за своим столом, и он жестом предложил ей послушать разговор.

«Энни Рафферти. Я живу по адресу Хакетт, 22. Это недалеко от Камберленд-авеню, в восточной части города».

«Я знаю эту улицу. Можете сказать, что, по-вашему, вы видели?»

«Я знаю, что видела. Я становлюсь старше – мне семьдесят четыре, семьдесят пять в ноябре – но зрение у меня еще хорошее. Дело в том, что я больше плохо сплю. У меня болят ноги. Когда боль усиливается, я встаю с постели, сажусь и смотрю в окно. Вот, например, позапрошлой ночью – в ночь, когда пропала девочка – я сидела и мечтала, чтобы боль просто прошла. Через дорогу открывается входная дверь, и эта девочка, похожая на ту, что показывают по телевизору, стоит в дверях и кричит на кого-то. Потом она убегает, в ярости. Я хорошо разглядела ее, и, скажу вам, это был тот самый парень из семьи Дюбуа».

«Ты помнишь, из-за чего она кричала?»

«О, ну, вы понимаете, всякое такое. Я не ханжа, и за свою жизнь я обругал не одного придурка, но я бы не хотел повторять то, что она кричала. Даже ирландскому копу, который, я уверен, уже всё это слышал. А она всё это время стояла там в этой крошечной мини-юбочке, выставляя напоказ свою миленькую попку и ругаясь как сапожник».

«Ты помнишь, сколько было времени?»

«Примерно одиннадцать тридцать. Когда я встал с постели, часы показывали одиннадцать пятнадцать, и прошло совсем немного времени».

«Кто живёт в доме через улицу?»

«Вот что меня так удивило. Это такой приятный молодой человек. Всегда очень вежливый. Расчищает мне ступеньки от снега, приносит продукты…»

«Миссис Рафферти, не могли бы вы сказать мне его имя?»

«Он работает учителем в старшей школе».

«Его зовут? Пожалуйста».

«Да… его зовут Кенни. Тобин Кенни».

«Ну и что с того!» — Мэгги произнесла эти слова одновременно и беззвучно, и вслух, если такое вообще было возможно. Она улыбнулась и показала Маккейбу большой палец вверх.

«Не возражаете, если мы заедем, миссис Рафферти?»

'Энни.'

'Что?'

«Зовите меня Энни».

«Хорошо, Энни. Пожалуйста, никуда не уходи и ни с кем об этом не разговаривай, пока мы не приедем».

*

Улица Хакетт была короткой, всего два квартала, тянулись вдоль северной окраины холма Манджой. По обеим сторонам стояли небольшие каркасные дома, построенные около 1900 года для семей торговцев и ремесленников. Как и большая часть холма, улица Хакетт переживала трудные времена в шестидесятые и семидесятые годы, поскольку поколение молодых семей бежало из Портленда в растущие пригороды города. Многие дома были перестроены в небольшие квартиры. Другие просто пришли в упадок.

Теперь, после десятилетий упадка, начиналась джентрификация, и некоторые дома реставрировались молодыми городскими фермерами. Когда Маккейб и Мэгги подъехали, было легко заметить, что дом Энни Рафферти к ним не относился.

Дом давно утратил свои претензии на принадлежность к среднему классу, и никто его не ремонтировал. Темно-зеленая асбестовая обшивка, вероятно, установленная сорок лет назад, обветшала. Отделка нуждалась в серьезной покраске.

Свисающие кружевные занавески, некогда белые, теперь приобрели темно-серый оттенок.

Мэгги позвонила в звонок. Пока они ждали, они заметили, что дом Тобина Кенни находится прямо через дорогу, а машина на подъездной дорожке — это Subaru. Она позвонила еще раз. Наконец, Энни Рафферти, в запятнанном полиэстеровом платье,

Дверь открыла женщина в халате темно-синего цвета, украшенном крупными розовыми цветами. По тому, как тонкая ткань облегала ее худощавое тело, Маккейб понял, что под халатом на ней ничего нет. Хотя миссис Рафферти и не потрудилась одеться к их визиту, она определенно накрасилась. На губах у нее была свеженанесенная ярко-красная помада. Розовые румяна блестели на впадинах щек. Ее редеющие волосы были окрашены в такой оттенок красного, какого Маккейб никогда раньше не видел. По крайней мере, на человеческой голове. От нее пахло сигаретными окурками.

«Миссис Рафферти?» — спросил Маккейб.

«Вы, должно быть, сержант Маккейб, — сказала она. — Вы ведь не сын Тесси Маккейб? Из Уиндхема?»

«Извините. Я сын Рози Маккейб. Из Бронкса».

Рафферти взглянул на Мэгги, а затем снова на Маккейба. «Я думал, ты сказал, что пойдешь один». Она подмигнула ему. «Жаль, что ты не один».

Маккейб, вопреки своему желанию, покраснел. Затем, чувствуя себя немного нелепо, он представил Мэгги. «Это моя напарница, детектив Маргарет Сэвидж».

Мэгги кивнула. Она выглядела недовольной. Маккейб предположил, что она представляла, как присяжные отреагируют на кокетливую миссис Рафферти на свидетельской трибуне.

Ну, по крайней мере, ей не придётся носить этот обтягивающий домашний халат. «Можно войти?»

«Ты ведь для этого и пришла, правда? Но я уже всё, что знаю, рассказала тебе по телефону». Она повернулась и направилась обратно в гостиную.

Маккейб и Мэгги вошли следом. В гостиной, как и в комнате женщины, пахло застоявшимся дымом. Миссис Рафферти жестом пригласила Маккейба и Мэгги сесть на потертый зеленый диван, очень похожий на тот, который родители Маккейба купили в магазине Sears на Брукнер-бульваре в семидесятых годах. Маккейб подумал, будет ли диван его матери выглядеть таким же потрепанным, как этот, в глазах двух полицейских, входящих сегодня в ее дом. Он был уверен, что он не будет выглядеть таким грязным.

Комната была завалена хламом. Кучи старых газет и журналов лежали у стен. Безделушки и сувениры с прошлых отпусков покрывали все поверхности. Маккейб заметил на стене фотографию в рамке. На ней двое полных мужчин жарили стейки на барбекю во дворе и дурачились перед камерой. «Тот, что слева, — мой муж, Деннис, — сказала миссис Рафферти. — Он умер от сердечного приступа всего через пару недель после того, как была сделана эта фотография. В 1985 году».

«Прошу прощения», — сказал Маккейб.

«Не переживай», — сказала она. «Деннис был мерзким ублюдком. Он избивал меня при каждом удобном случае. Мне хочется верить, что Бог избавил меня от синяков под глазами и, может быть, от нескольких переломов, когда он наслал на Денниса сердечный приступ».

«Итак, — добавила она, — что еще вы хотите узнать?»

«Я бы хотела посмотреть в окно, где вы видели Кэти Дюбуа. Если вы не возражаете».

«Нет, я не против. Если вас не смущает беспорядок в спальне».

Все трое поднялись по лестнице в небольшую спальню в передней части дома. Миссис Рафферти была права насчет беспорядка. Кровать была не заправлена.

На стуле у окна лежала груда одежды. Старушка собрала одежду и бросила ее на кровать. Маккейб сел и посмотрел в окно. Перед ним открывался прекрасный вид на дом и крыльцо через улицу.

Конечно, при росте 157 см Энни Рафферти никогда бы не увидела столько дома Кенни, сколько Маккейб при росте 185 см. Он пригнулся, чтобы приблизиться к росту миссис Рафферти. Даже на этом уровне у него был прямой обзор ступенек дома Тобин Кенни. Ей было бы легко увидеть лицо девочки, когда она повернулась, даже в темноте. Если, конечно, девочка не была видна в силуэте, освещенном светом, падающим сзади из дома Кенни. Это было возможно. Адвокат защиты мог бы попытаться что-то этим обыграть. Тем не менее, даже если показания миссис Рафферти были неопровержимыми, это не делало Кенни убийцей. Все, что видела старушка, — это рассерженная девочка, покидающая дом Кенни живой. Маккейбу показалось, что Кенни как подозреваемый начал чувствовать себя значительно менее убедительно. Мэгги спросила миссис Рафферти, не возражает ли она прийти в полицейский участок и повторить свою историю на официальном допросе.

Она сказала, что не будет. Они договорились о времени. Затем ушли.

OceanofPDF.com

14

Воскресенье. 11:30 утра.

Выйдя из дома Энни Рафферти, два детектива перешли прямо через улицу. Никто не ответил на звонок в дверь, поэтому они обошли дом сзади и обнаружили Тобина Кенни, который, стоя на лестнице, наносил лак на борт старой деревянной парусной лодки, установленной на строительных лесах.

Как и многие молодые парни, теряющие волосы, Кенни побрил голову, чтобы выглядеть круто, а не лысым. Маккейб предположил, что ему двадцать восемь, может быть, двадцать девять лет, он был худощавым и мускулистым, с плоским животом. Никакого намека на живот. Он носил круглые очки в проволочной оправе. Его джинсы были порваны на коленях и испачканы лаком. На его серой футболке был изображен футбольный мяч и надпись UVM. НЕПОБЕЖДЕННЫЕ С 1974 ГОДА. Маккейб задавался вопросом, не является ли он тем парнем, который мог бы показаться привлекательным девушке-подростку.

«Довольно неплохие результаты», — сказала Мэгги, когда Кенни спустился с лестницы. Она указала на футболку.

«А, это», — сказал Кенни с улыбкой. — «Это шутка из Университета Вермонта — 74-й год — это год, когда в Вермонте перестали играть в американский футбол. Полагаю, вы полицейские, не так ли?»

Маккейб проигнорировал вопрос. «Вы работаете над прекрасной лодкой», — сказал он.

«Это точно так», — сказал Кенни. «Это шлюп Alden 1936 года выпуска. Довольно редкая модель».

«Сейчас таких лодок уже не делают».

«Ваш?»

«Хотелось бы. Но я никак не могу себе позволить ничего подобного. Богатые люди покупают эти лодки и нанимают таких, как я, чтобы их ремонтировать. Как я уже спрашивал, вы же копы, верно?»

«Верно», — сказала Мэгги. «Я детектив Маргарет Сэвидж, полиция Портленда». Она протянула свой значок и удостоверение личности. «Это детектив-сержант Майкл Маккейб. Если вы Тобин Кенни, мы хотели бы с вами поговорить».

«Да, это я. Полагаю, вы хотите поговорить о Кэти? Боже, какая ужасная вещь это была». Он отошел от строительных лесов, на которых стояла лодка, прошел через небольшой двор и поднялся на три ступеньки к деревянной террасе за домом. Мэгги и Маккейб последовали за ним. «Кто-нибудь хочет пива? Или холодного чая или чего-нибудь еще? Наверное, нельзя пить алкоголь, если ты на дежурстве».

«Нет, спасибо, у нас все хорошо», — сказал Маккейб.

Мэгги сидела за небольшим круглым столиком на террасе возле кухонной двери. Маккейб прислонился к перилам. Кенни выглядел взволнованным, но в этом не было ничего странного.

Люди, разговаривавшие с полицейскими в ходе расследования убийства, обычно были напряжены, даже если им нечего было скрывать. Кенни вышел из кухни.

Он потягивал пиво Geary's из бутылки и нёс пакет картофельных чипсов. Он сел на стул рядом с Мэгги. «Так что ты хочешь узнать?»

«Расскажите нам о Кэти, — сказал Маккейб. — Обо всем, что вам придет в голову, даже если это кажется не имеющим отношения к делу. Мы запишем разговор».

«Ага? А почему?» — спросил Кенни.

«Скажем так, мы не очень хорошо умеем записывать». Мэгги положила небольшой цифровой диктофон на стол и включила его.

«Всё в порядке. Я сам не очень-то люблю делать записи». Он переключил своё внимание с Маккейба на Мэгги. Возможно, она показалась ему привлекательной. А может, просто менее угрожающей.

— Что я могу вам рассказать о Кэти? — Он пожал плечами. — Она была хорошей девочкой.

Умная. Очень хорошая спортсменка. Думаю, вы знаете, что я помощник тренера женской команды.

футбол. Я познакомился с Кэти, когда тренировал первокурсниц в свой первый год в Портленде. Для своего возраста она была, пожалуй, одной из лучших футболисток, которых я когда-либо видел. Невысокая, но быстрая. Отличные движения. Если бы этого не случилось, у нее были бы хорошие шансы попасть в сборную штата в этом году. Ей уже интересовались университеты первого дивизиона, а она всего лишь юниорка. « Всего лишь юниорка», — поправил он себя.

«Ты играла в UVM?» — спросила Мэгги.

«Да. Три года в университетской команде. В основном играл во втором составе. Я был неплох, но ничего особенного».

«Пользовалась ли Кэти популярностью у других игроков?»

«Думаю, да. Она никогда не вела себя как большая звезда. Просто пыталась вписаться в общество. Красивая девушка».

Широкая улыбка. Всегда казалась беззаботной. За исключением поля. Там она была совершенно другой.

«Что вы имеете в виду?» — спросил Маккейб.

«Она была агрессивной, целеустремленной спортсменкой, которая терпеть не могла проигрывать».

Она выкладывалась больше, чем другие игроки, больше, чем тренеры.

Она никогда этого не делала. Казалось, она пыталась что-то доказать. Знаете, трудно поверить, что она действительно могла быть мертва. Кто, черт возьми, мог такое сделать?

«Кто-то плохой», — сказал Маккейб. Он сделал паузу, наблюдая за Кенни и ожидая, не вызовет ли это какой-либо реакции. Реакции не последовало. Кенни просто отпил пива, переводя взгляд с одного детектива на другого, ожидая следующего вопроса. Наконец Маккейб спросил: «Вы когда-нибудь видели кого-нибудь, кто слонялся вокруг на тренировках, кому, возможно, не следовало там находиться? Особенно парней. Кого-нибудь, кто вызывал у вас подозрения?»

«Знаете, когда она пропала, я об этом подумал. Иногда к нам приезжают скауты из университетских команд. В основном мы с ними знакомимся, но в этом году было несколько человек, которых я не узнал».

«Кто-нибудь из них проявляет особый интерес к Кэти? Достаточно интересный, чтобы поговорить с ней? Познакомиться с ней?» — спросила Мэгги.

«Конечно. Все хотели поговорить с Кэти. Предложить свои варианты своим школам. Как я уже говорила, она была нашей лучшей игроком, и при этом всего лишь юниоркой. Без нее этот год будет тяжелым».

«Ты обычно с ними разговариваешь?» — спросила Мэгги.

«Они должны сообщать нам о своем присутствии. Иногда этого не происходит».

Знаешь, раз уж ты об этом заговорила, то однажды после тренировки, на той же неделе, когда она исчезла, я видела, как Кэти разговаривала с каким-то парнем, которого я не узнала.

«А что насчёт него лично?»

«Просто она выглядела очень взволнованной. Часто кивала и улыбалась. После того, как он ушел, я спросила ее, кто он. Она сказала, что он скаут из школы на юге».

Это меня удивило. Наши игроки – даже такие хорошие, как Кэти – обычно не привлекают особого внимания за пределами Новой Англии. Она не сказала мне его имени.

«Помнишь, в каком колледже?»

«Да», — задумчиво ответил Кенни. — «Я пытаюсь вспомнить, что она сказала».

Университет Южной Флориды… Западная Флорида… что-то вроде того.

Снова Флорида. Маккейб спросил: «Можете описать этого парня?»

«Мне не удалось его как следует рассмотреть. В основном сзади».

А как насчёт его комплекции?

«Крупный. Я бы сказал, около шести футов двух дюймов. Телосложение как у спортсмена. Стройный. Широкие плечи».

'Волосы?'

«Ну, у него были волосы. В отличие от меня», — Кенни улыбнулся им.

«Темнокожий, мне кажется. На нем была кепка, поэтому трудно было определить. Волосы на затылке были коротко и аккуратно подстрижены. Сдержанный. Они немного поговорили, потом он сел в машину и уехал».

«Какая у вас машина?»

«О, Боже». Кенни замолчал. Его осенило. «Внедорожник. Один из дорогих».

'Цвет?'

«Темно-зеленый, кажется».

«Вы заметили тарелки?»

«Даже не взглянул на них».

«Что на нём было надето?»

Кенни закрыл глаза, словно пытаясь мысленно пережить этот момент заново.

Маккейба раздражало, что другие люди не могли так же легко представить себе происходящее, как он. «Ковбойские сапоги, — наконец сказал он, — черные ковбойские сапоги. В штате Мэн их мало кто носит. Джинсы, кажется. Черная рубашка-поло с длинными рукавами. Бейсболка».

Маккейбу было трудно представить Спенсера в ковбойских сапогах, да и плеч у него не было широких. «Что-нибудь еще помнишь?»

«Я просто сказала Кэти, чтобы она больше не разговаривала ни с какими скаутами, особенно с парнями, не сообщив об этом одному из своих тренеров. Что это неразумно».

«Как она на это отреагировала?»

«Практически закатила глаза. Как и любой ребенок, она думала, что с ней никогда ничего плохого не случится».

«Есть ли какая-нибудь информация о том, что школа предпринимает в связи с ее смертью?» — спросила Мэгги.

«Пока нет. Думаю, директор объявит день похорон официальным днем траура и позволит детям взять отгул, чтобы посетить похоронную церемонию, которую планирует семья. Я бы так и поступил».

«Когда вы в последний раз видели Кэти?»

«На тренировке. В день ее исчезновения. В прошлую среду».

Ответ казался достаточно честным. Без Энни Рафферти в качестве свидетеля Маккейб мог бы принять это за всю правду. Конечно, Маккейб понимал, что Рафферти могла всё это выдумать. Уставшая старушка, возможно, дремлющая, перед окном спальни? Любой уважающий себя адвокат защиты воспользовался бы этим и предположил бы, что Рафферти спит и видит сон. Даже если Рафферти бодрствовала и говорила правду, как могли...

Они собираются доказать, что девушка, которую она видела на крыльце дома Кенни, на самом деле была Кэти? Маккейбу пришлось надавить сильнее. Нужно было заставить самого Кенни предоставить подтверждающие доказательства. «Вы преподаете биологию?» — спросил он.

«Да, второкурсники и третьекурсники. Но Кэти никогда не училась у меня в классе». Он направился на кухню.

Когда он вернулся с ещё одной бутылкой пива, Мэгги сказала: «Полагаю, ты много занимался препарированием, раз уж ты учитель биологии?»

Кенни странно посмотрел на неё. «Препарировать? Конечно. Миллионы лягушек».

Иногда это эмбрионы свиней. Иногда что-то чуть побольше. Почему?

Маккейб хотел посмотреть, что произойдет, если он немного окажет давление.

«Неплохо обращаетесь со скальпелем, да?» — спросил он. Если Кенни был убийцей, этот вопрос мог его встревожить, возможно, заставить подумать, что они вышли на него.

«Что, чёрт возьми, всё это значит?» — спросил Кенни.

«Может, ты хочешь нам рассказать, Тобин?» — спросил Маккейб.

«Ого. Подождите минутку. Давайте вернемся к началу. Вы хотите сказать, что я подозреваемый во всем этом?»

«Подозреваемый? Никто ничего не говорил о подозреваемом», — сказала Мэгги. «Мы просто немного поговорили. Уточняем, где находятся люди, знавшие Кэти. Люди, которым она доверяла».

«Меня что, арестовали?»

«Ну же, Тобин. Расслабься», — тихо сказала Мэгги. «Как я уже говорила, это всего лишь интервью, небольшая беседа. Вот и все».

«Может быть, вы расскажете нам, что произошло той ночью?» — спросил Маккейб. Теперь настала его очередь.

«В какую ночь?» — голос Кенни звучал обеспокоенно и оборонительно.

«Ну, конечно же, в ночь исчезновения Кэти».

Взгляд Кенни метался между ними. Он ничего не говорил. Маккейб предположил, что тот подумывает нанять адвоката, и на этом интервью закончится. Однако, если он действительно невиновен, он может продолжить говорить, чтобы это доказать. «У тебя есть девушка, Тобин?»

«Нет… да. Ну, не совсем. Есть одна женщина, с которой я время от времени вижусь, — сказал Тобин. — Я не знаю, какое отношение это имеет ко всему этому».

«Вы встречались с ней в тот вечер?»

«В ночь, когда убили Кэти?»

«Нет. Не в ту ночь, когда её убили». Маккейб наклонился к Кенни, заставляя молодого человека поднять на него взгляд. «Мы можем поговорить о той ночи позже». Он говорил тихо. Спокойно. Как друг другу. Осознавая...

Заглушенный диктофон и его маленький зеленый индикатор — в его голосе не было никакой угрозы. Вся угроза была в его глазах, устремленных на Кенни. «Почему бы тебе просто не рассказать нам о ночи, когда она исчезла? Где ты был. Что ты делал?»

Кенни отодвинул свой стул на пару сантиметров, избегая взгляда Маккейба, и посмотрел на лодку во дворе. «Боже, я не знаю». Пауза.

«Дайте подумать. Нет. Подождите». Пауза. «Я помню, что я делал. Да, помню. Помню, как на следующий день в школе учителя обсуждали исчезновение Кэти, когда она не пришла. Когда она не пришла на тренировку, вот тогда я по-настоящему забеспокоился. Я знал, что она может прогуливать уроки, но Кэти никогда бы не пропустила тренировку. Никогда. Только если бы что-то действительно не случилось. Накануне вечером, — сказал Кенни, — я ходил в кино».

«В кино?» — спросила Мэгги с едва уловимым оттенком хорошо отработанного недоверия в голосе.

«Да. Кино».

'Один?'

«Да. Один, но я могу доказать, что был там. Я встретил там нескольких знакомых».

Ещё одна учительница из старшей школы, Эллен Бодайн, и её муж. У меня, наверное, до сих пор сохранился корешок билета». Кенни, казалось, обрадовался его ответу.

Словно он решил сложную проблему, и теперь всё будет хорошо.

«Что ты видел?» — спросил Маккейб.

«Вы имеете в виду фильм? «Золушка в мужском обличье »». Никаких колебаний не последовало.

«Как тебе понравилось?» — спросила Мэгги. «Так ли это хорошо, как говорят?» Неуместность её вопроса смутила Кенни, что, как знал Маккейб, и было намерением Мэгги. «А Рассел Кроу так же хорош, как говорят?» — продолжила она.

«А как же Рене Зеллвегер?»

«Да. Всё хорошо», — сказал Кенни. «Они хороши». Его взгляд метался между ними.

«В какое время было представление? Во сколько оно закончилось?» — спросил Маккейб.

«Я не знаю. Вероятно, это началось где-то в семь или семь пятнадцать».

«Значит, всё закончилось около девяти?»

«Да. Примерно тогда». Капля пота скатилась по одной из линз очков Кенни. Он снял их, приподнял сухой кусочек футболки и вытер влагу.

— И что же ты тогда сделала? — спросила Мэгги.

«Я пришла домой. Поела. Забрала пиццу в Torrelli's на India Street. Немного поработала над проверкой работ».

«Совсем один?»

«Да, конечно, совершенно одна».

«И что дальше?» — спросил Маккейб.

«Потом я лег спать».

'Один?'

Кенни посмотрел на Маккейба и ничего не сказал.

«Ты лег спать один?» — снова спросил Маккейб.

«Да, один».

Маккейб решил рискнуть. Если Кенни наймет адвоката, то к черту все.

«Знаешь, Тобин, мне очень не нравится, когда люди мне врут. Я… правда…»

Честно говоря… мне это не нравится.

Кенни поднял глаза. «Я никого не обманываю».

«Знаешь что, Тобин? Думаю, ты прав. А знаешь что ещё? Думаю, я смогу это доказать».

В глазах Кенни читался страх. «Что доказывать? Ничего не докажешь».

«Ты ведь не был один в тот вечер, Тобин? На самом деле, у меня есть свидетель, который это подтверждает. Более того, мой свидетель поклянется в этом. Может быть, ты сначала проверял работы один, но потом кто-то зашел чуть позже. Правда, Тобин? Кто-то по имени Кэти Дюбуа? Верно, Тобин?» Маккейб снова и снова называл Кенни по имени, словно боксер, наносящий легкий удар в лицо. Это была техника, которой он давно научился. Иногда срабатывало. Иногда нет. «Тобин?»

Ты меня слышишь, Тобин?

Кенни сидел неподвижно. Было ясно, что он напуган. Он молчал целую минуту. Наконец, тихим голосом он спросил: «Что за свидетель?»

«Свидетель, который видел и слышал, как Кэти Дюбуа выходила из этого дома в ночь своего исчезновения. Ну почему бы тебе просто не признаться и не рассказать нам об этом, Тобин?»

Кенни сидел совершенно неподвижно, лишь слегка нервно подергивая ресницами.

«Может, Кэти немного расстроилась, когда приехала?» — снова начал Маккейб. — «Может, она сказала тебе, что ее парень ей изменяет? Может, ты решил, что ей нужно немного утешения? Так ли это, Тобин? Эй, в этом нет ничего плохого. Ты хороший парень, не так ли, Тобин?»

Утешать милых шестнадцатилетних девочек — это как раз то, что вам по душе, не так ли?

«Немного утешения? А потом, может быть, немного объятий?» — раздался голос Маккейба.

Дразнящий тон сменился на твёрдый. Холодный. «Кто знает? Небольшие объятия могут привести и к небольшому сексу. Разве не так, Тобин? Разве не это произошло? Ты переспал с ней, а потом убил её?»

В своем воображении Маккейб увидел Кенни, обнимающего Кэти Дюбуа. Он целовал ее, его рука скользила по ее спине, проникала под юбку, спускала штаны — но Кенни целовал и ласкал не Кэти. Это была Кейси, и ему пришлось закрыть глаза и вытеснить этот образ из головы.

«Это неправда!» — голос Кенни был почти истеричным. «Я не спал с ней! Я не убивал её! Всё было не так!»

Мэгги тихо спросила: «Тобин, это не так произошло?»

«О, держу пари, ты чертовски похотливый тип, не так ли, Тобин?» — тихо сказал Маккейб, в его глазах читалась угроза. «Такой, который, возможно, думает членом, а не мозгом? А теперь прекрати эту чушь и расскажи нам, что на самом деле произошло той ночью».

«Да. Нет». Голос Кенни прозвучал глухим шепотом.

«Посмотри на меня, Тобин, — сказала Мэгги нежно, как мать, прижавшись лицом к его лицу. — Если ты расскажешь нам, что случилось, мы сможем тебе помочь. Если нет, то мы не сможем».

«Да, она пришла, — сказал Кенни, — но нет, нет, нет, я её не убивал».

«Ты её не убил?»

«Нет, я её не убивал. Я её не убивал».

«Ты её не убил?» — Маккейб теперь смотрел ему прямо в лицо. — «Ты просто переспал с ней, и всё? Переспал, чтобы утешить её? Переспал, чтобы ей стало легче от того, что её парень её обманул? Так и случилось, Тобин? Эй, Тобин, ты же знаешь, как и я, что переспать с шестнадцатилетней ученицей может втянуть учителя в кучу дерьма. Ты запаниковал? Так и случилось, Тобин? Ты переспал с ней, а потом убил её, потому что запаниковал?»

«Я с ней не спал, — сказал Кенни тихим, жалобным голосом, — и я ее не убил». Он раскачивался взад-вперед, крепко обхватив руками грудь.

«Ну, почему бы тебе не рассказать нам в точности, что ты сделал, Тобин? Потому что я могу пообещать тебе, так или иначе, мы это выясним, и когда выясним, мы тебя прижарим к чертям».

«Я её не убивал. Я никого не убивал. Я никогда никого не убивал. Она пришла, сделала мне минет, а потом ушла, и всё! Вот и всё! Она сделала мне минет!»

Маккейб уже собирался снова что-то сказать, но Мэгги поймала его взгляд. Она посмотрела на него так, словно говорила: «Отстань». Маккейб кивнул и отошёл к краю палубы. Он откинулся на деревянное ограждение и стал ждать. Кенни всё ещё покачивался в кресле, всё ещё держась за него.

Мэгги тихо сказала: «Тобин? Почему бы тебе просто не рассказать нам прямо, что произошло той ночью?»

Кенни взглянул на Маккейба. «Не беспокойся о нем», — сказала Мэгги.

«Просто посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Он больше не будет задавать тебе вопросов».

Просто расскажи мне, что произошло между тобой и Кэти, чтобы мы могли закончить это дело, оставить тебя в покое и дать тебе отдохнуть.

Помощник тренера женской футбольной команды долгое время сидел, ничего не говоря. Затем он заговорил. Его голос был ровным. Безжизненным.

Без эффекта.

«После кино я, как и говорил, забрал пиццу из Torrelli's. Дома приехал около десяти. Достал пиво из холодильника и съел пару кусочков. У меня было много работ на проверку. Обычно я проверяю работы на диване. Проверенные кладу на журнальный столик, а непроверенные — рядом с собой на диван».

Вот так я их организую.

«Через несколько минут после того, как я начала проверять работы, зазвонил дверной звонок, и это была Кэти. Она была вся такая милая и сказала: „Можно войти и немного поговорить?“»

Но она выглядела немного странно, как будто плакала. Как будто была в стрессе. Поэтому я впустил её. Я спросил, что случилось. Она увидела, что я пью пиво, и спросила: «Можно мне тоже пива?» Я сказал ей, что она ещё слишком молода, что мы оба можем попасть в неприятности. Затем она взяла мою руку, начала её гладить и сказала: «Ой, ну же, мистер Кенни». Она действительно назвала меня мистером Кенни.

«Пожалуйста. Я никому ничего не скажу».

«В тот самый момент мне следовало посадить её в машину и отвезти прямо домой, но я этого не сделал. Мне было одиноко, и какая-то часть меня хотела, чтобы она осталась. Поэтому, как последний идиот, я купил ей пиво. Она сделала глоток, и мы сели на диван, где я проверял работы. На ней была крошечная мини-юбочка, которая задиралась ей на промежность. Она спросила меня, считаю ли я её привлекательной. Я ответил: «Да, очень привлекательная». Потом она спросила, считаю ли я её сексуальной. Я не ответил, но и не встал. Затем она сказала: «Если бы я была твоей девушкой, ты бы встречался с другими девушками?» Я ответил: «Нет, не стал бы». Потом я сказал: «Вставай, мне нужно отвезти тебя домой».

«Но она не встаёт. Она ложится и кладёт голову мне на колени. Она берёт мою руку и кладёт её себе на грудь, а я думаю про себя…»

«Черт возьми, что всё это значит?»

«Она снова спрашивает меня, считаю ли я её сексуальной. К этому моменту у меня уже невероятная эрекция, и я знаю, что она это чувствует, потому что её голова лежит у меня на коленях. Боже, помоги мне, я действительно хочу переспать с ней, но знаю, что не могу. Поэтому я спрашиваю её, что случилось с Ронни Собелем. Он её парень. Она говорит, что Ронни — придурок, и ей на него наплевать, и разве я не считаю её сексуальной? Я говорю, конечно, она сексуальна, но я учитель, а она ученица, и нам даже думать о таких вещах не стоит, но потом она переворачивается на живот, я смотрю вниз, а она расстёгивает мою ширинку».

«Слушай, Маргарет, или как там тебя зовут, я знаю, что звучу как придурок.

Твой приятель там думает, что я хуже, чем просто придурок. Может, он и прав. Мне двадцать шесть, а ей шестнадцать. Хуже того, я её тренер – её учитель – и вот она, расстёгивает мою молнию. У меня чёртов стояк, готовый взорваться. Потом она прикладывает к нему рот, и бац, буквально за десять секунд, всё кончено. Я кончаю ей на лицо, на штаны, на диван, и, верите вы этому или нет, Маргарет, я чувствую себя самым большим придурком на свете. Знаете ещё кое-что? Я до сих пор так чувствую. Но я не трахал её и не убивал её». Кенни просто сидел там некоторое время, никуда не глядя, ничего не говоря.

«Что произошло дальше?» — спросила Мэгги.

Кенни посмотрел на неё. «Она ушла».

«Вот так просто?»

«Нет. После того, как я кончил, я подумал про себя: "Черт возьми, что я наделал?" Я встал и принес ей полотенце, чтобы вытереть лицо. Потом сказал ей садиться в машину».

Я собираюсь отвезти её домой. Она говорит, что хочет остаться на ночь. Я говорю ей, что не может. Она злится, и мы какое-то время спорим об этом. Потом она выбегает за дверь и просто стоит на ступеньках, крича на меня через сетку, что я мудак. Она только что сделала мне потрясающий минет, говорит она, а я даже не позволю ей остаться на ночь. Она обзывает меня всякими ругательствами. Говорит мне, чтобы я шёл нахуй.

«И тут она исчезла». Кенни поднял глаза. «Вот так просто она пропала».

Сбежал в ночь, и это правда. Я не убивал её и не спал с ней. Возможно, это звучит как слова Билла Клинтона: «У меня не было секса с этой женщиной», — но это правда.

«Почему вы не пришли и не сказали нам об этом, когда она пропала без вести?» — спросила Мэгги.

«Я раз сто брал трубку, но не мог этого сделать. Я знал, что это будет стоить мне работы, и, наверное, убедил себя, что она просто убежит и вернется через некоторое время. Довольно глупо, но кто мог знать, что она выйдет и погибнет? Если бы я просто затолкал ее в машину и отвез домой, ничего бы этого не случилось».

Мэгги поверила ему. Маккейб, несмотря на свой гнев, тоже поверил.

«Меня за это арестуют? Изнасилование несовершеннолетней?»

«Ты сильно облажался, Тобин, — сказал Маккейб. — В штате Мэн любой сексуальный акт между учителем и учеником младше восемнадцати лет является преступлением. Неважно, кто начал. Возможно, если ты будешь очень сговорчивым, очень раскаявшимся, тебя отпустят условно. А может и нет. В любом случае, тебе лучше найти себе другую профессию. Другую жизнь. Ты больше не будешь работать с детьми. Ни сейчас, ни когда-либо».

Позже, в машине, перед тем как уехать, Маккейб сидел и размышлял о том, что им рассказал Кенни. «Как ты думаешь, почему он заговорил?» — спросил он Мэгги. «Ему было бы так легко просто замять все это».

«Вина».

'Вы думаете?'

«Конечно. Он сам ещё совсем ребёнок. Наверное, не плохой. Он и так чувствовал себя виноватым из-за минета. А когда Кэти нашли мёртвой, всё стало намного хуже. Вы слышали, как он винил себя. Он должен был кому-то рассказать. И он рассказал нам. Что наводит нас на вопрос: что нам теперь делать?»

«Не знаю. Попробую найти какого-нибудь парня из Флориды в ковбойских сапогах и навороченном внедорожнике. Если он действительно из Флориды. Посмотрю, сможет ли Кэхилл провести там проверку по системе "врач/Лексус". Также нужно попросить кого-нибудь поговорить с девушками из футбольной команды. Посмотрим, помнит ли кто-нибудь из них его. Может, он разговаривал не с одной девушкой. Или, может, они видели, как он разговаривал с Кэти».

OceanofPDF.com

15

Воскресенье. 18:00.

Действуя исключительно импульсивно, Маккейб взял машину и поехал в западную часть города.

Светило еще вовсю, и в воскресный вечер переход с одного конца города на другой занимал меньше десяти минут. Он ехал на запад по Спринг-стрит, проезжая справа больницу Mercy, небольшую больницу Портленда.

Прохождение того же расстояния в Нью-Йорке может занять час.

Он сбавил скорость, проезжая мимо дома № 24 по Тринити-стрит, а затем завернул за угол.

Маккейб припарковался там, где «Птица» не была бы видна, и вернулся пешком. Дом Филипа и Гарриет Спенсер был частным владением, довольно большим участком, окруженным старинной кованой оградой, без ржавчины и в идеальном состоянии. Один взгляд на дом и территорию подсказал ему, что если Спенсер каким-то образом причастен к убийству Кэти Дюбуа, то деньги не были мотивом. Сам дом представлял собой столетний кирпичный дом в георгианском стиле с шиферной крышей и черными ставнями. Изящный и классически пропорциональный, работа хорошо образованного, хотя и не склонного к авантюрам, архитектора. Массивная дубовая входная дверь была отполирована до блестящего коричневого цвета. Она выглядела вполне способной отпугнуть любых нежелательных посетителей, по крайней мере, тех, кто не вооружен тараном.

Маккейб нажал на звонок. Внутри раздался звон колокольчиков. Он не планировал этот визит и надеялся, что Спенсера нет дома. Он хотел поговорить с женой доктора. Если это не удастся, он надеялся хотя бы составить представление о том, как живет этот человек. Пока Маккейб ждал, его взгляд скользил по пышной территории.

Каждый уголок этого аккуратного, почти укромного сада был тщательно спланирован и засажен. Даже поздним прохладным сентябрьским днем клумбы с многолетними цветами представляли собой сплошное буйство летних красок. Заросли монтокских маргариток боролись за внимание с астрами, мальвами, наперстянками и пурпурными эхинацеями. Названия растений и цветов напоминали мне о другом воскресенье, проведенном с Кейси за прогулками по территории Нью-Йоркского ботанического сада.

Бронкс. Даже латинские названия навсегда останутся в его памяти.

Маккейб позвонил снова. Никто по-прежнему не ответил.

Он отошёл влево от входной двери. Там были открыты два высоких окна, предположительно, чтобы впустить свежий ветерок этого прохладного раннего осеннего дня.

Открытые окна говорили о том, что кто-то дома. Маккейб присел на корточки и заглянул в комнату. Она была обставлена как импровизированная библиотека или гостиная. Внутри, у окна, недалеко от его носа, на небольшом вишневом столике лежало брошенное воскресное приложение « Нью-Йорк Таймс» , а на ручке был написан наполовину разгаданный кроссворд. Встроенные книжные полки тянулись вдоль двух дальних стен.

Прищурившись, Маккейб смог разглядеть некоторые названия. Слева — недавняя художественная литература, мемуары, книги по садоводству; их яркие обложки добавляли красок в комнату, которая в остальном была коричневой. Полки справа представляли собой более мрачную картину: книги в простых, академических серых или зеленых обложках.

Маккейб не смог разобрать заголовки, но предположил, что это медицинские учебники.

Книги Филипа. Филип. Хирург-суперзвезда. Человек, который покорял горы и пересаживал сердца. Чтобы проверить себя. Чтобы увидеть, как далеко он может зайти. Когда я удаляю сердце, иногда я держу его в руке. На минуту-две, зная, что это подарит новую жизнь умирающему пациенту. Необыкновенное чувство.

Дверь по-прежнему никто не открывал. Маккейб сдался и обошел дом справа. На бело-розовой гравийной подъездной дорожке стоял черный Porsche Boxster. Маленький багажник. Никто не смог бы вместить в него труп, даже такой миниатюрный, как Кэти. За Porsche, позади и справа от главного дома, стояло внушительное отдельно стоящее здание. Вероятно, когда-то это был каретный сарай. Сегодня, предположил он, это гараж. У него были двойные раздвижные амбарные двери, каждая с рядом стеклянных окон.

Он вернулся. Огляделся, никого не увидел и решил заглянуть.

Окна оказались немного выше, чем он себе представлял, и чуть грязнее. Он встал на цыпочки и, прикрыв блики ладонями, прикрыл ими салон. Внутри было на удивление темно. Места хватило на три машины. Но стояла только одна. Внедорожник Lexus. 2002 года? 2003 года? Он не мог определить. Не мог быть уверен и в цвете.

«Вы что-то ищете?»

Маккейб отвернулся от окна. На него смотрела высокая, худощавая блондинка, держа наготове садовые ножницы. Казалось, она была готова ими воспользоваться.

Газета «Press Herald» была бы в восторге. Детектив полиции Портленда был забит насмерть разъяренным человеком.

Домохозяйка. Даже в своих выцветших джинсах для работы в саду и мешковатой толстовке она была

Женщина, чья осанка и манера поведения источали дух старинного богатства. «Вы Гарриет Спенсер?» — спросил он.

«Да. А вы кто, и почему вы заглядываете в мой гараж?»

Маккейб поднял свой значок и удостоверение личности. «Детектив-сержант Майкл Маккейб».

Мы вчера коротко поговорили по телефону, и на самом деле я тебя искал.

«В гараже?»

«Я попробовала открыть входную дверь, но никто не ответил. Поэтому я подумала, что вы можете быть внутри».

«Я обычно не провожу время в гараже, детектив».

«Уверена, что нет, миссис Спенсер. Я тоже была готова осмотреть территорию».

«Ну, раз уж вы меня нашли, чем я могу вам помочь?»

«Я хотел бы задать вам несколько вопросов».

«Если дело в этом убийстве, я не уверена, чем могу вам помочь. Мой муж вам перезвонил?»

«Да, он это сделал. Мы с ним разговаривали вчера днем. Можно нам зайти в дом?»

Это не должно занять больше пары минут.

Харриет Спенсер на мгновение задумалась, а затем провела Маккейба через заднюю дверь, которая вела прямо из заднего сада на кухню.

Она подвела его к деревенскому столу из красного дуба. «Хотите кофе или прохладительный напиток?» — спросила она.

«Только если вы собираетесь это попробовать», — сказал он.

«Да». Она достала черный пакет с кофейными зернами и начала готовить кофе. «Я заметила вас у гаража только потому, что все равно собиралась за кофе».

Он оглядел большую кухню, пока она отмеряла кофе и воду. Если бы он ожидал чего-то из «Архитектурного журнала» , он был бы сильно разочарован. Никаких холодильников Sub-Zero или плит Viking здесь не было. Бытовая техника и декор были простыми и функциональными, шкафы старомодные, деревянные, выкрашенные в белый цвет, со стеклянными дверцами, позволяющими заглянуть внутрь. Сбоку находилась кладовая для прислуги. Маккейб предположил, что кухню последний раз обновляли где-то после окончания Второй мировой войны. Спенсеры, похоже, не были из тех людей, кто превращает кулинарные соревнования в спорт. Возможно, в такие игры играли только новоиспеченные богачи. Миссис Спенсер подала Маккейбу кружку кофе и ложку. Она поставила на стол небольшой кувшинчик с молоком и сахаром и села. «Я рядовой».

«Уважаемый детектив, предупреждаю заранее: я могу решить не отвечать на ваши вопросы».

«Это ваше право, миссис Спенсер, но любая информация, которую вы можете предоставить, может быть полезна в этом деле. Сколько автомобилей принадлежите вам и доктору Спенсеру?»

Выражение её лица выдавало, что она не ожидала услышать такой вопрос. «Три. Зачем вам это нужно знать?»

«Порше стоит на подъездной дорожке?»

«Да. Это игрушка Филипа».

«Лексус в гараже?»

«Это моё».

«А как насчет третьего?»

«У Филипа есть BMW, на котором он ездит, когда не возится с Porsche. Опять же, зачем вам это знать?»

«Доктор Спенсер когда-нибудь берет у вас ваш Lexus?»

«Иногда, когда ему нужно что-нибудь перевезти».

«Как останки мертвых девочек-подростков или похищенных бегунов», — подумал Маккейб. «Он ездит на работу на BMW?»

«Только когда у него назначена встреча вне больницы. Или если идет дождь. В остальное время он ходит пешком».

«Вы помните, пользовался ли он вашим Lexus в прошлый четверг или пятницу?»

«Не знаю. Возможно, он и одолжил. Нет. Вообще-то, я одолжил его другу. Меня не было. С утра среды до пятницы. Навещал маму в Блю-Хилле».

Она довольно больна, и я стараюсь приезжать к ней как можно чаще. Я поехал на BMW Филипа. В дальних поездках он мне нравится больше, чем внедорожник.

Мысли Маккейба вернулись к фотографии на стене в комнате Спенсера, и наконец он понял, что его в ней беспокоило. «Вы знаете человека по имени Лукас Кейн?» — спросил он.

Она странно посмотрела на него. «Откуда ты, черт возьми, знаешь это имя?»

«Ваш муж об этом упомянул».

«Лукаса Кейна я знал очень давно, ещё когда рос. У его родителей был летний домик неподалеку от нашего».

«В Блу-Хилле?»

«Вон там, неподалеку».

«Вы хорошо его знали?»

«Нет. В основном наши родители дружили. Я потерял связь с Лукасом после того, как мы оба пошли в подготовительную школу. А потом, восемь лет спустя, он появился в классе Филипа в...»

Я познакомил их в медицинской школе, и они стали хорошими друзьями. Они вместе проходили хирургическую ординатуру в Нью-Йорке.

«Кейн был хирургом?»

Перед ответом Харриет Спенсер внимательно посмотрела на лицо Маккейба. «Нет. Лукас никогда не тренировался. Он лишился лицензии».

'Почему?'

«Вам придётся выяснить это самостоятельно. Но вы же детектив, верно? Это не должно быть сложно».

«Вы считали Кейна своим другом?»

«Друг?» — Маккейб заметила, как на ее лице мелькнула легкая улыбка. — «Нет, я бы никогда не назвала Лукаса так».

«Когда вы видели его в последний раз?»

«Я не видел Лукаса Кейна больше пятнадцати лет».

«Где он сейчас?»

«Мертв. Убит. Во Флориде. Кажется, он там жил».

Снова Флорида. «Вы были на похоронах?»

«Нет. Филипп поехал. Мне это было неинтересно».

«Не могли бы вы объяснить, почему?»

«Думаю, это вас не касается».

«Какой друг?»

'Извините?'

«Вы сказали, что одолжили «Лексус» другу. На прошлой неделе. Какому другу?»

«Хорошо, либо ты объяснишь, почему задаешь эти вопросы, либо этот разговор прекратится прямо сейчас, и ты можешь просто собраться и уйти из моего дома».

«Миссис Спенсер, вы когда-нибудь слышали имя Гарри Лайм?»

'Нет.'

Маккейб замер, представляя себе картину Денали. Филип Спенсер и Лукас Кейн. Что это было? Восхищение? Привязанность? Нет. Больше, чем это. В конце концов, возник вопрос: «Миссис Спенсер, ваш муж и Лукас Кейн были любовниками?»

«Всё, детектив. Вам пора уходить. Мне не нравится, когда меня допрашивают как обычного преступника. Если у вас возникнут дополнительные вопросы, вы можете задать их через моего адвоката».

«Они были любовниками, я имею в виду?»

«Убирайся». Гарриет Спенсер встала, подошла к кухонной двери и открыла её. «Убирайся сейчас же, — сказала она, — и не возвращайся».

Маккейб подошел к двери и вышел. Спустившись по двум ступенькам, он посмотрел на гараж и подумал о том, чтобы пробраться внутрь. Он хотел поближе рассмотреть «Лексус». Он понимал, что это глупая идея. У него не было ордера, и Харриет Спенсер, конечно же, не даст ему разрешения на обыск.

Если бы его увидели, все найденные им улики были бы скомпрометированы.

Мог ли он получить ордер? Возможно. Lexus совпадал с автомобилем на видеозаписи с камер наблюдения Starbucks. Филип Спенсер был подходящего роста и обладал необходимыми навыками, чтобы «извлечь» сердце Кэти Дюбуа. Харриет Спенсер отсутствовала с среды по пятницу. Lexus был здесь. Она сказала, что одолжила его подруге. Кроме того, местонахождение Филипа Спенсера в критические часы было неизвестно.

Где вы были примерно в полночь в прошлый четверг вечером?

Дома. В постели.

Ваша жена была с вами?

Да. Обычно мы спим в одной кровати.

Явная ложь. Кардиохирург, достаточно молодой и высокий, один с «Лексусом». Было ли этого достаточно? Вероятно, нет. Таско и Фрейзер едва начали проверять список других хирургов с «Лексусами». Не говоря уже о тех, чьи жены владели «Лексусами». Возможно, были десятки достаточно молодых и высоких людей, у которых не было алиби в критические часы. Тем не менее, он хотел, чтобы эксперты по криминалистике осмотрели автомобиль Спенсеров на наличие следов Кэти. Или Люсинды. Или обеих. Плюс он хотел осмотреть и дом.

У него просто было предчувствие насчет этого человека.

OceanofPDF.com

16

Воскресенье. 19:00.

Харриет Спенсер, которую друзья называли Хэтти, стояла у кухонной двери. Сквозь двойные стеклопакеты она наблюдала, как Маккейб спускается по задним ступенькам, останавливается, чтобы взглянуть на гараж, затем поворачивается и идет по гравийной дорожке к фасаду дома, скрываясь из виду. Хэтти поспешила по темному коридору в гостиную, комнату, которую Филип любил называть гостиной, где она стояла у окна и наблюдала, как детектив выходит через парадные ворота. Яркий послеполуденный свет сменился сумерками, солнце, глубоко на западе, освещало улицу красно-оранжевым светом, отбрасывая длинные тени, когда детектив повернул направо и ушел. Она задавалась вопросом, почему поблизости не припаркована машина. Возможно, он пошел пешком. Минуту или две, даже после того, как он скрылся из виду, Хэтти оставалась у окна, глядя наружу, стоя как можно неподвижнее, едва дыша, словно любое движение могло нарушить упорядоченный порядок вещей. Порядок, который, однажды нарушенный, исчезнет навсегда.

Наконец, в сгущающейся темноте, все еще одетая в садовую одежду, она подошла к ореховому шкафу для напитков, стоявшему у дальней стены.

Она нашла хрустальный кубок для воды и бутылку Tanqueray. Она наполнила стакан почти доверху и вышла из комнаты.

Потягивая теплый джин, Хэтти поднялась по широкой лестнице, изящно изгибавшейся от центрального холла к лестничной площадке второго этажа и расположенным за ней спальням. Она дошла до конца длинного коридора, вошла в большую главную спальню и, не включая свет, села в полосатое шелковое кресло у окна. Она заметила, что кровать не заправлена. Смятые простыни валялись под кроватью с балдахином, тонкое летнее одеяло упало на пол. Еще один признак беспорядка? Стоило ли это того? Стоило ли лжи? Секретности? Да, подумала она, стоило. Хэтти

Она потягивала джин и смотрела в окно. На потолке жужжала муха. По улице внизу проехала машина. В комнате потемнело.

Мысль о том, что ее чувства к Филиппу когда-либо можно было назвать любовью, казалась далекой и чуждой. Она помнила, как познакомилась с ним на последнем курсе Брауновского университета в читальном зале библиотеки Рокфеллера, «Рока». Они сидели друг напротив друга три вечера подряд, пока он не спросил, не хочет ли она выпить кофе. Такой серьезный молодой человек. Красивый, глубоко погруженный в учебу, всегда анализирующий, всегда разбирающий все по частям. Очень умный. Немного высокомерный, но всегда весьма обаятельный.

В голове Хэтти промелькнули отрывочные и прерывистые кадры их свадьбы. Большая свадебная церемония на лужайке коттеджа в Блю-Хилле.

Подруги из Брауна и Дана Холл в ярких летних платьях. Лицо Филипа крупным планом, улыбающийся и внимательный. Поцелуй. Тост. Летящий букет. Пьяный Филип, мчащийся как сумасшедший на этом невероятном автомобиле, гоняет по узким извилистым проселочным дорогам. Желтый «Лотос», взятый взаймы у дяди Биша, богатого и беззаботного младшего брата ее матери.

Два года спустя они переехали в свою крошечную однокомнатную квартиру в Бэк-Бэй, обставленную в равной степени мебелью из магазина Армии спасения в Саути и предметами, найденными во время ночных вылазок по улицам Бикон-Хилл, где они собирали ненужные вещи с тротуаров.

Теперь сцена плавно переходит в другую. Освещение становится мягче. Хэтти видит их двоих, стоящих обнаженными у кровати. Она смеется над Филиппом, который, на этот раз, веселится, дурачась, пока граф Дракула приходит, чтобы высосать ее кровь.

Она отталкивает его, отворачиваясь, чтобы закончить откидывать желтое покрывало, подарок матери, чтобы оно не испачкалось. Филип хватает ее. Они падают одновременно, от смеха и от вожделения, на простыни, где занимаются любовью. Один раз, а потом еще раз. Это была любовь, которую занимался Филип, не так ли? А не просто эякуляция?

Перенесёмся на три года вперёд, к выпускной вечеринке. Та же крошечная квартира, битком набитая однокурсниками Филипа, пьющими вино и пиво.

Они немного покурили травку. Празднули окончание четырех изнурительных лет учебы, получение дипломов врачей. Лукас был там. Поздно вечером, когда все были под кайфом, Лукас толкнул ее в угол и поцеловал, его язык проник в ее рот. Она отстранилась. Она была замужем. Лукаса это не волновало. Он всегда считал, что имеет право на все, что хочет. Даже на жен своих друзей. Даже на жену своего лучшего друга. Красивый, талантливый Лукас. Все говорили, что он гениален. Все говорили, что ему суждено великое будущее. Даже тогда.

Он был наркоманом. Наркоманом. Наркоманом. Наркоманом. И дело было не только в редких случаях, когда они все позволяли себе покурить травку. Нет, Лукас был гораздо более авантюрным, гораздо более изобретательным. Всегда раздвигал границы возможного. С Лукасом всегда было ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Что-то опасное. Именно это привлекло к нему Филипа. Именно это привлекло к нему и Хэтти. Появление Лукаса в их жизни стало одновременно началом и концом. Это изменило их обоих.

После окончания Тафтса Лукас и Филип, вместе с Девиттом Холландом и Мэтью Уилкоксом, подали заявки и были приняты в хирургическую ординатуру в больнице Бельвью в Нью-Йорке. Четыре друга, Общество Асклепия, вместе еще четыре года. Ей и Филипу повезло, и они получили субсидированную квартиру для женатых ординаторов в одном из высотных зданий Нью-Йоркского университета к югу от Вашингтон-сквер. Лукас жила далеко на Ист-Сайде, на одной из тех улиц, названных буквой, а не цифрой. Авеню А или Авеню Б. Она не могла вспомнить, какая именно. Этот район уже начал медленно превращаться из трущоб в богемный анклав.

Это были одинокие годы. Филип проводил большую часть времени в больнице, работая до изнеможения, спал несколько часов, а затем возвращался и продолжал работать. Когда он не работал, он часто бывал с Лукасом. Они сидели вместе, курили травку, в грязной маленькой квартирке Лукаса на четвертом этаже. Она гадала, скольких пациентов они оперировали, эти блестящие молодые хирурги, оба обкуренные в хлам, когда им вообще не следовало оперировать. Она гадала, сколько они могли убить.

Со своего кресла Хэтти увидела пару кардиналов на ветке большого клена прямо за дверью их спальни, едва освещенных последними лучами заходящего солнца. Самец чистил свое огненно-рыжее оперение. Тусклая, коричневатая самка тихо клевала насекомых рядом с ним. Она никогда не видела, чтобы они так поздно появлялись на публике. Наконец они улетели.

Она вспомнила, как видела Лукаса в Нью-Йорке перед его отъездом. Зима 1989 года. Более пятнадцати лет назад. Город был холодным и пронизанным сажей и грязью. Ресторан, где они встречались, был новым заведением – одним из десятков суши-баров, которые появлялись по всему Ист-Виллидж.

Хэтти пришла первой, прямо из офиса, и ей удалось занять столик на четверых. В заведении было многолюдно, и, поскольку ей было неловко отбиваться от официантов, ожидая остальных, она выпила два больших джин-тоника. Наконец, вошли Филип и Лукас, шумные и смеющиеся. Лукас привёл с собой нового друга. Мальчика с испанским именем.

Карлос или Эдуардо, или как-то так. Он был танцором кордебалета в одной из известных танцевальных трупп – «Джоффри», подумала она.

У него была красивая темно-коричневая кожа, точно такого же цвета, как кожаный диван в кабинете ее отца. Она допила второй джин, и они заказали саке. Саке было теплым и приятно пилось, поэтому они заказали еще. Лукас хвастался, заказывая и поедая экзотические кусочки суши, которых не было в меню. Отвратительно выглядящая штука, подумала Хэтти. Пиявки и слизни, кто знает, — а Филип делал вид, что любит каждый скользкий кусочек, хотя она была уверена, что он ненавидит это еще больше, чем она.

После этого все вернулись к Лукасу. Она вспомнила, как поднималась по четырём крутым, узким лестничным пролётам. В коридорах пахло мусором и гнилой едой. Наверху они практически провалились в студию, крошечную однокомнатную квартиру размером примерно двенадцать на двенадцать футов, с потрескавшимися оштукатуренными стенами и грязным коричневым коммерческим ковром. В ней доминировала огромная двуспальная кровать.

Хэтти недоумевала, как им вообще удалось затащить эту чертову штуковину наверх по лестнице.

Два маленьких грязных окна выходили в вентиляционную шахту. Из мебели, помимо кровати, были только стул, обитый ярко-зеленым винилом, небольшой прикроватный столик и две лампы. Большая часть света проникала через тусклый потолочный светильник.

«Смотрите!» — пьяно воскликнул Лукас, плюхнувшись на матрас и потянув за собой хихикающего мальчика, Карлоса или Эдуардо.

«Взгляните на игровые поля Итона! На них часто и обычно побеждает Битва Сексуалис».

Лукас начал целовать мальчика, но тот отстранился. «Я хочу выпить», — пробормотал мальчик, невнятно произнося слова.

«Только когда ты снимешь одежду», — сказал Лукас.

Хэтти прислонилась к двери и наблюдала, как Карлос или Эдуардо раздевались. У него было прекрасное тело танцора, длинное и мускулистое. Он позировал для Лукаса. «А теперь мне мой напиток?» — игриво спросил он. Он был первым чернокожим мужчиной, которого она когда-либо видела обнаженным. Его пенис был очень темным и необрезанным. Она поняла, что ожидала увидеть его огромным, но он оказался не таким, лишь немного больше, чем у Филипа. Тем не менее, его тело возбуждало ее так, как никогда не возбуждало тело Филипа.

Лукас встал и открыл две жалюзийные двери, за которыми предстала крошечная кухня в нескольких футах от кровати. Скорее кладовка, чем кухня. Небольшая раковина была завалена грязной посудой. Он достал из шкафа бутылку водки и стакан и протянул их мальчику, который налил немного.

и лег на кровать и начал пить. Затем Лукас начал раздеваться.

Хэтти решила уйти. Вместо этого она стояла спиной к двери, наблюдая за Лукасом, пока он тоже не разделся. Она взглянула на Филипа. Он сидел в виниловом кресле и смотрел, как она смотрит на Лукаса. Она чувствовала себя одновременно нервной и беззащитной. Лукас открыл ящик прикроватной тумбочки и достал косяк из маленького пластикового пакета. Он зажег его, сделал долгую затяжку, встал и подошел к Хэтти, протянув ей косяк. Она сделала затяжку, задержала дым в легких и вернула косяк. Затем Лукас взял ее руку и положил ее на свой член. Она начала его поглаживать, и он встал. Она выдохнула дым. «Я не знала, что тебе все еще нравится с девушками, Лукас», — сказала она.

«С тобой, Хэтти, мне бы очень понравилось». Она почувствовала дрожь, похожую на электрический разряд. «К тому же, мы с Филиппом всё делим».

Лукас смотрел на неё своими необыкновенными глазами. Он был высоким, как Филипп, но с более выразительным лицом и крепким телосложением. «Включая меня?»

«Особенно ты».

«Ты когда-нибудь переспал с Филиппом?» — спросила она.

«Конечно, — сказал он. — Много раз — и ещё будет. У нас с тобой это общее».

Она снова посмотрела на Филипа. Ему это нравилось. Он получал от этого удовольствие. Мерзавец. «Ты тоже собираешься раздеться?» — спросила она его.

«Нет. Я буду смотреть, как ты снимешь свой».

Мальчик на кровати надулся. «О, Лукас, ты такой зануда. У тебя что, нет ничего интереснее, чем травка? И зачем ты заигрываешь с той девчонкой? Ты меня не любишь?»

«О, да, — сказал Лукас, — конечно, я люблю тебя, и у меня есть для тебя кое-что гораздо лучше, чем марихуана. Я специально достал это из больницы».

'Кто они такие?'

«Что-то особенное».

«Ну, позвольте мне их взять».

Он протянул мальчику несколько белых таблеток из металлической коробочки, стоявшей на прикроватной тумбочке. Эдуардо или Карлос проглотил пару таблеток, запив их водкой.

«Филип?» — спросила Хэтти. — «Не думаешь ли ты, что тебе следует отвезти меня домой?» Она все еще прислонялась к двери, все еще в своей красной пуховой лыжной куртке, и не собиралась уходить.

«О, я так не думаю, Хэтти».

«Но я же твоя жена».

«Да, я знаю, и ты — хорошая, честная девушка из Новой Англии. Но разве ты не понимаешь? Именно это делает всё это таким интересным. Я могу разделить тебя со своей самой дорогой подругой. Я могу увидеть тебя в совершенно новом свете».

Новый взгляд? Да. Почему бы и нет? Затем, под влиянием накопившейся злости на Филипа и влечения, которое она всегда испытывала к Лукасу, Хэтти расстегнула молнию на куртке.

И Филип, и Лукас наблюдали, как Хэтти раздевалась. Эдуардо, или Карлос, просто скучал. Она не пыталась сделать это сексуальным. Она просто сняла одежду, аккуратно сложила ее и положила на пол в углу. Когда она тоже разделась, она подошла к кровати, опустилась на колени и взяла член Лукаса в рот. Она лизала его, пока он снова не затвердел.

Она слышала, как Филип тяжело дышит позади нее.

Она подняла взгляд на Лукаса. «У тебя есть презервативы?» — спросила она.

«Без презерватива это невозможно. Особенно с вашей историей».

Он молча вытащил презерватив из той же металлической коробки, в которой хранились таблетки. «Волшебная коробочка Лукаса», — улыбнулась она.

Она надела на него презертив, затем он притянул ее к себе на кровать и положил голову между ее ног. Его язык нежно двигался взад и вперед, словно змеиный. Ее дыхание участилось. «Волшебный язык Лукаса», — тихо простонала она.

После этого она приняла его глубоко внутрь. Даже приближаясь к оргазму, она не отводила взгляда от Филиппа, который наблюдал, изучал ее, не отрывая глаз.

Казалось, его бедра покачивались так, словно он тоже принимал на себя толчки Лукаса, поднимаясь и опускаясь, а затем снова поднимаясь к оргазму.

После того, как она пришла, и пришел Лукас, Хэтти несколько минут лежала, размышляя о том, что она сделала и почему. Наконец она встала и подошла к Филиппу, который все еще наблюдал за ней. «Филип, я хочу, чтобы ты знал, — сказала она тем же ровным голосом, которым объявила о своем решении занять пост президента Женской лиги, — что это был, безусловно, лучший секс в моей жизни». Затем Хэтти оделась и ушла. Одна.

Она уже давно ушла, когда Эдуардо, или Карлос, или как там его звали, начал биться в конвульсиях, и его пришлось срочно везти в отделение неотложной помощи. Лукас, обкуренный в хлам, каким-то образом умудрился спустить мальчика, все еще голого и бьющегося в конвульсиях, на четыре лестничных пролета вниз и посадить в такси, чтобы отвезти его в Бельвью. К его чести, как она полагала, он ничего не сказал о том, что она или Филипп были в квартире.

Они ничего не сказали о том, что сделали. Мальчик не умер, но...

Они были близки к развязке. В последующие недели было проведено официальное расследование. Хэтти не знала подробностей, но ей было известно, что, хотя уголовные обвинения так и не были предъявлены, Лукас лишился лицензии на медицинскую практику. После этого он исчез из их жизни. Филип больше никогда не говорил о нем и ничего не рассказывал о той ночи. Хэтти тоже оставила это дело в покое.

Она думала, что больше никогда не увидит Лукаса, и была этим довольна. Но четыре года назад Филип сообщил ей, что Лукас умер.

Хэтти услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Филип. Внизу включился свет. Она посмотрела на свой бокал. Джин закончился. Ей хотелось еще, но она не хотела видеть Филипа и понимала, что не сможет избежать встречи с ним, если спустится вниз. Вместо этого она поставила бокал на каминную полку в спальне, сняла садовую одежду, бросила ее в кучу в углу шкафа и заперлась в ванной. Она включила душ. Она посмотрела на свое обнаженное тело в зеркале в полный рост. Все еще стройная.

Она по-прежнему привлекательна. Или была бы таковой, если бы не рубцы на месте левой груди. Другая казалась такой маленькой, такой одинокой, такой осиротевшей. Рак был удален четыре года назад, проведена полная мастэктомия по настоянию Филипа. Она согласилась, несмотря на менее радикальные советы собственного врача. «Это был самый безопасный вариант», — заверил ее Филип. Филип — самопровозглашенный оракул. Филип — заботливый муж. Филип — мастер нарезки и измельчения.

«Это, безусловно, лучший способ убедиться, что мы всё получим».

Впоследствии, рассерженная на себя и на Филиппа, она решила отказаться от реконструктивной операции. В конце концов, только Филипп когда-либо видел ее обнаженной, и для нее было важно, чтобы он никогда больше не получал удовольствия, глядя на ее тело. Чтобы он никогда не забыл, что он сделал.

Хэтти забралась в ванну и позволила горячей, насколько она могла выдержать, воде из душа омывать свое тело. Она снова и снова терлась мочалкой, пока кожа не стала огрубевшей. Затем она вытерла и расчесала волосы, оделась в чистые джинсы и новую толстовку.

Она спустилась вниз. Филип сидел в гостиной и читал. Не обращая на него внимания, Хэтти прошла в гостиную и налила себе еще по 5 сантиметров джина.

Затем она пошла на кухню за кубиками льда и добавила их в стакан. «Мне нужен скотч», — услышала она, как окликнул Филип. «Односолодовый. Без льда». Она налила напиток и принесла ему. Она села в маленькое кожаное кресло напротив него, потягивая джин. Филип продолжал читать. Самым громким звуком в комнате было тиканье старинных напольных часов из орехового дерева, которые Хэтти унаследовала от своего деда. Потягивая напиток, она почувствовала

Знакомое спад напряжения, успокаивающий сигнал, что джин наконец-то начал действовать, делать свое дело. Она взяла наполовину разгаданный кроссворд из «Таймс» , а затем снова отложила его.

«Сегодня здесь был этот детектив, — сказала она. — Маккейб?»

«Правда? Чего он хотел?»

«Я был в саду и застал его заглядывающим в гараж. Потом он вошел и задал мне несколько вопросов».

«Какие именно вопросы?»

«В основном он спрашивал, кто на какой машине ездил. Он также спрашивал меня о Лукасе».

«Что ты ему сказал?»

«Мы знали Лукаса много лет назад. Он был мертв. Его убили».

Филипп на мгновение задумался. «Не волнуйся, — сказал он. — Всё в порядке».

OceanofPDF.com

17

Как долго она находилась там в темноте? Часы? Дни? Недели? Еще дольше?

Люси понятия не имела, как измерить течение времени. Пару раз она пыталась, считая. «Одна тысяча. Две тысячи. Три тысячи». Каждый раз она доходила до пятисот или шестисот одной тысячи и забывала, зачем считает.

У нее пересохло в горле. Желудок болел от голода. Она вспомнила, что читала о том, что человек может прожить несколько недель без еды, но всего три-четыре дня без воды. Ее мучила ужасная жажда. Язык казался ей большим сухим, пушистым куском, застрявшим посреди рта, хотя она и не думала, что может быть полностью обезвожена. Даже сейчас она могла плакать.

Не раз она чувствовала, как влага стекает из-под век и по щекам. Она пыталась поймать капли языком, чтобы смочить рот, но это никогда не помогало.

OceanofPDF.com

18

Понедельник. 8:00 утра.

В это время утра понедельника Мидл-стрит была заполнена рабочими пчелами, направлявшимися к своим ульям. Маккейб прошел мимо троицы юристов в полосатых костюмах, растянувшихся по три человека на тротуаре. Юристы и биржевые брокеры. Пожалуй, единственные люди в штате Мэн, которые все еще ходили в офис в костюмах. Красивая блондинка в обтягивающих джинсах с портфелем в руках улыбнулась ему. Рядом с ней ковылял толстый коричневый лабрадор, тоже, видимо, направлявшийся в офис.

Маккейб вошел в 109-й корпус и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся по лестнице. В зале уже царило оживление. Том Таско поприветствовал его. Маккейб остановился. «Как у вас дела с врачами?» — спросил он.

«Три бригады работают в полном объеме. За последние двадцать четыре часа мы поговорили с шестьюдесятью двумя хирургами. Сегодня ожидается еще больше разговоров».

«Что-нибудь интересное?»

«Пока подозреваемых нет, но если вам когда-нибудь понадобится операция по четырехкратному шунтированию, дайте мне знать».

У меня много связей.

Мэгги разговаривала по телефону, как обычно, положив ноги на стол. Маккейба на его собственном столе встретила большая записка от администратора Шокли.

Шеф хочет тебя видеть. Как можно скорее!!! Дейрдре. Этого ему было достаточно, еще одна порция ерунды от начальства. Он поднес записку к Мэгги, которая все еще разговаривала по телефону, жестом спрашивая: «Ты понимаешь, о чем это?». Она пожала плечами и покачала головой в знак отрицания.

Он направился в угловой кабинет Шокли. Пора было разобраться с этим делом. Дверь была открыта. Дейрдре велела ему войти. Он застал Шокли, погруженного в пустую болтовню: воротник расстегнут, галстук спущен. Он разыгрывал спектакль перед благодарной публикой. Мэр Портленда Гэри Шорт, ростом почти 195 сантиметров, и Уилл Хейли, давняя фигура в жизни города.

Члены совета, оба сидели на его большом кожаном диване. В городе, где мэры избираются из числа членов совета ежегодно, Шорт не имел большего влияния, чем Хейли, а в вопросах общественной безопасности Шоккли был влиятельнее обоих.

«Садись, Майк». Шокли указал на стул перед своим столом.

«Вы знаете Гэри и Уилла?»

Маккейб продолжал стоять и кивнул двум мужчинам. «Мы познакомились».

Что тебя беспокоит, шеф? У меня сегодня напряженное утро. Шорт и Хейли обменялись взглядами и решили, что им лучше не присутствовать на том, что, как предположил Маккейб, должно было стать выговором. Они собрали свои вещи.

«Вам есть о чём поговорить», — сказала Хейли. — «Мы оставим вас в покое».

Мэр Шорт закрыл дверь, когда двое мужчин ушли.

«Сегодня утром мне позвонил неприятный человек, — сказал Шокли, — доктор Фил Спенсер. Он недоволен. По-видимому, его жена вчера обнаружила, что вы шпионите на их территории. Затем вы, по словам Спенсера, допрашивали ее, как обычную преступницу, так сказать».

«Я не уверена, что фраза „как обычный преступник“ здесь уместна, но да, я там была, и да, я с ней разговаривала. Я также разговаривала со Спенсером накануне, в больнице».

И что с того?

«Маккейб, Фил Спенсер — один из самых влиятельных людей в этом сообществе, не говоря уже о том, что он один из лучших хирургов-трансплантологов в Новой Англии. Он знает много людей и обладает большим влиянием, которое может сказаться на работе этого отделения. Я был бы признателен, если бы вы не вмешивались в его дела. Я думал, у вас больше здравого смысла».

Маккейб минуту молча стоял, обдумывая свой ответ. «Я ли главный следователь по этому делу или нет?»

'Извините?'

«Являюсь ли я главным следователем по этому делу или нет? Если да, то нам следует прояснить пару моментов, прежде чем расследование продвинется дальше».

Шокли с осторожностью посмотрел на Маккейба, как кобра на мангуста. Никто с ним так не разговаривал. «Правда? И что же это за «пара вещей»?»

быть?'

«Во-первых, пока я руковожу этим расследованием, я буду следовать за фактами — и за своей интуицией. Если они приведут меня к, цитирую, одному из самых влиятельных людей в этом сообществе, пусть так и будет. Во-вторых, это

Похоже, у вас был предыдущий разговор с доктором Спенсером в пятницу вечером в клубе «Пемакуид». Вы обсуждали мою личную жизнь и раскрыли конфиденциальную информацию о расследовании человеку, который, в силу характера своей работы, может стать подозреваемым. А затем, в довершение всего, вы наговорили прессе о том, что Кэти удалили сердце. Мы договорились, что сохраним это в тайне. Это деталь, о которой вашей обожающей публике знать было не нужно.

Том Шокли встал, положил обе руки на стол и наклонился к Маккейбу, его бледное лицо покраснело. «Во-первых, Фил Спенсер не подозреваемый. Я абсолютно уверен, что все, что я скажу Филипу Спенсеру, будет и останется конфиденциальным. Во-вторых, я также абсолютно уверен, что он не имеет никакого отношения к этому убийству. В-третьих, и я думаю, что уже говорил это раньше, общественность имеет право на информацию об одном из самых ужасных убийств, которые когда-либо видел этот город».

«Что касается Спенсера, возможно, он не имеет никакого отношения к делу. Мы не знаем. В любом случае, как главный следователь, моя задача — решать, как проводить это расследование. Не ваша. Что касается права общественности на информацию, то, обнародовав неизвестные детали, вы лишь усложнили нашим сотрудникам задачу отсеивания сумасшедших. Понимаете? Этих психов, которые каждый день звонят нам с лживой информацией или признаниями. Точно так же вы усложнили нам задачу идентификации убийцы, потому что он знает то, чего не должен знать. Шеф, вы, возможно, только что удвоили нашу рабочую нагрузку. От имени моих детективов и меня лично, большое вам спасибо».

Шокли пытался сдержать свою ярость. «Ещё одно слово, Маккейб. Ещё одно, и тебе конец. Понял?»

«Тебе нужен мой щит, Том? Вот. Бери. Иди и сам расследуй убийство».

Маккейб достал свой бумажник с жетоном и бросил его на стол Шокли, гадая, не уличит ли его Шокли в этом. Думая, не блеф ли это вообще. Затем он с головой окунулся в разговор. «Просто помните, шеф, это будет очень интересно читать, когда вы попытаетесь объяснить прессе, почему вашего звездного детектива внезапно уволили. Того самого детектива, о найме которого вы только что хвастались. Уверен, репортерам будет еще интереснее узнать, как начальник полиции испортил расследование».

Маккейб сделал паузу, словно обдумывая целесообразность публичного заявления. Конфликт назревал уже давно. Было приятно выпустить его наружу. «Знаешь, Том, я никогда не проводил собственных пресс-конференций, но я думаю, что общественность имеет право знать. Не надо...»

А ты? Я уже вижу заголовки. «Бывший нью-йоркский полицейский уволился с работы в штате Мэн».

«Обвиняет босса в укрывательстве подозреваемого и препятствовании расследованию». Интересный заголовок, но, вероятно, ничего особенного, если только вы не собираетесь баллотироваться на пост губернатора. Конечно, вы ведь не думаете о выдвижении своей кандидатуры на пост губернатора, Том?»

«Хорошо, Маккейб, ты свою точку зрения высказал». Он бросил Маккейбу обратно значок. «А теперь убирайся».

Маккейб повернулся к двери. На данный момент он загнал Шокли в угол. Как только дело будет раскрыто, все ставки будут сняты.

«До свидания, Том», — тихо сказал он, уходя. «Хорошего дня».

«Иди к черту», — сказал Шокли.

OceanofPDF.com

19

Понедельник. 8:30 утра.

Мэгги ждала его у рабочего стола. «Поехали, приятель». Она взяла его за руку и повела к лифту. Они сели в PPD Crown Vic и выехали на улицу, в самый что ни на есть «портлендский» парк пробок.

«Куда мы едем?» — спросил Маккейб.

«Ну, вчера вечером я ходил на поминки Кэти Дюбуа, знаете, чтобы отдать дань уважения Фрэнку и Джоанне. Я подумал, что кто-то из нас должен там быть. А ещё я хотел узнать, говорила ли Кэти им что-нибудь о нашем друге в ковбойских сапогах. Там было человек миллион».

Соседи. Родственники. По меньшей мере сто учеников из старшей школы. Группа учителей.

«Открытый гроб?»

«Нет, слава Богу. Видеть её в таком наряде от какого-нибудь работника похоронного бюро было бы для меня невыносимо. В любом случае, я не мог толком говорить, все суетились, но мне удалось спросить Джоанну, говорила ли Кэти когда-нибудь о том, что её заметил футбольный тренер из Флориды».

'И?'

«Она как-то странно на меня посмотрела и сказала: "Да, Кэти что-то говорила про Флориду. Джоанна не хотела говорить об этом на поминках, из-за большого количества людей вокруг. Сказала, что нам следует заехать к ней домой сегодня утром"».

«Куда же мы теперь направляемся?»

«Превосходное дедуктивное мышление, Маккейб. Из тебя когда-нибудь получится отличный детектив. Кстати, похороны сегодня днем. В два часа. Нам пора идти».

«Я планирую. Кстати, о мистере Ковбойских Сапогах, есть ли какие-нибудь новости о том, удалось ли кому-нибудь из товарищей Кэти по команде увидеть его?»

«Пока никто не помнит, чтобы видел кого-либо, похожего на того парня, которого описал Кенни».

Мне еще нужно проверить пару детей.

«Что-нибудь насчёт машины?»

«Всё так, как нам сказал Кенни. Вероятно, это был тёмно-зелёный цвет».

Маккейб кивнул. Затем он открыл свою камеру и позвонил в полицию Портленда.

Центр связи, имевший практически мгновенный доступ ко всей информации о транспортных средствах. Он попросил женщину, ответившую на звонок, проверить, какого цвета внедорожник Харриет Спенсер. Он подождал, пока она это выяснит.

«Он обозначен зеленым цветом».

«Тьма или свет?»

«Просто написано „зелёный“».

Маккейб поблагодарил её.

Дом Фрэнка и Джоанны Чельи на Декстер-стрит представлял собой небольшой желтый дом в стиле Кейп-Код. Он выглядел аккуратным и ухоженным, хотя газон уже неделю-две не нужно было косить. Мэгги припарковала «Краун Вик» перед домом и подошла к двери. Она распахнулась прежде, чем они успели позвонить в звонок. Джоанна Челья, уже одетая для похорон в черное льняное платье и короткий черный жакет, стояла рядом с мужчиной в священническом воротнике. Ее глаза были красными. «О, Мэгги. Ты здесь».

Она слабо улыбнулась. «Мэгги, это отец Возняк. Сегодня он будет помогать на мессе по Кэти. Он как раз уходит. Отец, это детектив Сэвидж».

Двое полицейских, священник и женщина на мгновение замерли в нерешительном строю на крыльце, не зная, двигаться ли вперед или назад. Наконец Маккейб протянул руку. «Миссис Челья, я Майкл Маккейб. Партнер Мэгги».

«Ее сообщница?» — спросил священник с привычной улыбкой на губах.

Все неуверенно рассмеялись, и священник отошел. «Увидимся в соборе, Джоанна».

Она слегка подняла руку и пригласила Маккейба и Мэгги войти.

«Извините, что не смог поговорить с вами вчера вечером. Там было очень много людей. Могу я предложить вам кофе, колу или что-нибудь еще?»

«Нет, спасибо». Они огляделись. Комната была заполнена тарелками с едой, накрытыми пищевой пленкой. «На потом», — сказала Джоанна. «Много чего».

Люди вернутся. Это кажется странным. Устраивать вечеринку из-за смерти ребенка. Еда, напитки, люди. И все же, это то, чего все ожидают.

Мэгги начала допрос. Это был её свидетель. «Джоанна, вы говорили мне, что Кэти упоминала что-то о футбольном скауте из Флориды? Он якобы разговаривал с ней на той неделе, когда она исчезла».

«Да. Конечно. Она была так взволнована. Говорила о бесплатном обучении, полной спортивной стипендии, о том, как уедет из штата Мэн, будет учиться под солнцем. Все такое. Вчера, когда я разбирала ее вещи, я нашла вот это». Она протянула Мэгги визитку. Держа ее за края, Мэгги посмотрела на нее, перевернула и передала Маккейбу.

«УНИВЕРСИТЕТ ЗАПАДНОЙ ФЛОРИДЫ», — гласила карточка. «ГАРРИ ЛАЙМ, ПОМОЩНИК ДИРЕКТОРА ПО СПОРТУ». На ней был изображен логотип с парнем в шлеме «Троянцев». Маккейб достал свой мобильный телефон и набрал цифры. «Вы позвонили на неназначенный номер в компании Florida Power and Light. Для получения помощи нажмите ноль». Он нажал ноль.

«Компания Florida Power and Light. Как мне перенаправить ваш звонок?»

«Гарри Лайм, пожалуйста. ЛАЙМ».

Пауза. «Извините, я никого с таким именем показывать не буду».

'Спасибо.'

Он набрал 411 очков и получил номер для спортивного отдела Университета Западной Флориды. Результат тот же.

«Посмотри на обратную сторону открытки», — сказала Мэгги.

Маккейб, держа карточку за края, перевернул её. Слова были написаны карандашом и расположены в вертикальном столбике: Лайм.

Кэти Лайм

Кэтрин Дюбуа Лайм

Кейт Лайм


Почерк был округлым и девичьим. Маленькие цветочки переплетались со словами.

«Было ли что-нибудь еще? Номер телефона? Адреса электронной почты? Что угодно?»

«Ваши люди забрали ее компьютер первым делом в субботу утром, так что я не знаю, — сказала Джоанна. — Номера телефонов она хранила в своем мобильном. Телефон был с ней, когда она исчезла, поэтому я не могу проверить».

«Какой у нее был номер?» — спросил он Джоанну.

«Это номер 207-555-6754».

Маккейб набрал номер. Он услышал звонок, а затем: «Привет, вы дозвонились до Кэти».

«Оставьте сообщение». Он повесил трубку.

«Как вы думаете, этот разведчик убил Кэти?» — спросила Джоанна Челья.

«Мы не знаем. Мы думаем, что это может быть он, Джоанна», — сказала Мэгги.

«Вы его поймаете?»

«Да, — сказал Маккейб, — мы его поймаем».

«Вы не возражаете, если мы обыщем её комнату?» — спросила Мэгги.

«Пожалуйста, но ваши сотрудники уже пару раз разбирали его и ничего не нашли. Не знаю, почему они не нашли эту карту».

Возможно, для них это просто ничего не значило.

«Небрежная работа полиции», — подумал Маккейб. «Специалисты по сбору улик должны были заметить это на карте».

Двое детективов поднялись в ее комнату и снова обыскали ее. Через тридцать минут они были готовы признать, что на Декстер-стрит больше ничего не нашли, и вернулись в дом 109.

«Расскажи мне про ее мобильный телефон», — сказал Маккейб Мэгги.

«Компания Tasco связалась со Sprint. Проверила все звонки на мобильный телефон и с него, начиная за две недели до ее исчезновения и до пятницы».

'Ничего?'

«Ничего значимого. Предыдущие звонки в основном друзьям. Несколько звонков в местные магазины. Сохраненные сообщения в основном от ее подруг. Несколько от Ронни Собел. Одно было довольно откровенного характера. После ее исчезновения не было ни одного завершенного звонка. Несколько новых сообщений от Фрэнка и Джоанны, а также от ее друзей».

Они проехали через парк Диринг-Оукс с его огромными двухсотлетними деревьями и направились на юг по Стейт-стрит в сторону Спринга. Маккейб рассказал ей о вчерашнем визите к Спенсеру.

«Спенсер возглавляет отделение кардиохирургии в Камберленде?»

«Да, и ещё приятель Шокли. Он позвонил сегодня утром в полицию, чтобы пожаловаться на то, что я пришёл к нему домой и расспрашивал его жену. Шокли сказал мне, чтобы я оставил его в покое. Вот о чём была его записка с требованием приехать как можно скорее».

Мэгги взглянула на него. «Надеюсь, ты не сорвался на него».

«По сути, я послал его к черту».

«Ух ты, как раз когда ты начала мне нравиться».

«Хорошая новость в том, что в отделе по борьбе с преступлениями против личности, возможно, появится первая женщина-сержант. Хотя ничего не произойдет, пока это дело не будет раскрыто. Если Спенсер окажется злодеем, я буду героем. Если он не злодей, но я поймаю того, кто им окажется, я все равно буду героем. В любом случае, меня нельзя будет уволить. С другой стороны, если мы его не поймаем, или его поймает кто-то другой, меня уволят. Может быть, я этого заслужу».

«Думаете, у вас достаточно оснований для выдачи ордера?»

«Сомнительно. Если только мы не найдем где-нибудь хорошего, гибкого судью. Такого, кто не принадлежит к клубу "Пемакид". Я свяжусь с Бертом Лундом. Может, он сможет помочь».

OceanofPDF.com

20

Понедельник. 11:00 утра.

«Вы когда-нибудь слышали о докторе Филипе Спенсере?» — спросил Маккейб, наблюдая, как Берт Лунд, с большим круглым низом, усаживается на один из маленьких круглых стульев из гнутой древесины в кафе JavaHut. Лунд, прокурор в офисе генерального прокурора, имел репутацию бульдога. Пухлого бульдога. Говорили, что если он вцепится в вас зубами, то будет держаться до последнего.

«Кардиохирург? Конечно, я о нем слышал. Но никогда с ним не встречался».

Лунд огляделся. Кофейня была практически в их распоряжении.

«Он довольно важная персона, не правда ли?»

«Похоже, что так. Он дружит с Шокли. Часто бывает в клубе "Пемакуид". На стене его кабинета висит фотография, где он запечатлен вместе с Бушем-старшим и Олимпией Сноу».

«Он ваш подозреваемый?»

«Возможно, это маловероятно, но да».

«Почему ты думаешь, что Спенсер расчленяет маленьких девочек?»

Маккейб рассказал Лунду о том, что «Лексус» появился на видеозаписи с камер наблюдения, затем снова на футбольной тренировке Кэти Дюбуа и, наконец, в гараже Спенсера.

«И это всё? У его жены есть «Лексус»? Даже если предположить точность вашей видеомонтажной обработки и воспоминания тренера, я надеюсь, у вас есть больше информации».

«Да. Вскрытие Терри показало, что сердце Дюбуа, скорее всего, было удалено кардиохирургом. Спенсер — один из лучших. У него нет алиби на критические часы, и он соответствует описанию, которое мы получили от Кенни».

«Сзади — и издалека».

«Он также такого же роста, как парень на видео».

«Это довольно скудно, Маккейб. Наверное, миллион врачей владеют внедорожниками Lexus».

«Четыреста девяносто. Мы их проверяем».

«У Спенсера были какие-либо сексуальные отклонения в прошлом?»

«Ничего подобного, насколько мне известно, нет, но от этого парня исходят странные вибрации. Не совсем сексуальные, но и не совсем никакие. Когда я был у него в кабинете, он описал мне, каково это — держать в руке человеческое сердце. Это было странно, как будто он получал от этого удовольствие. Кроме того, у меня есть ощущение, что он может быть бисексуалом».

«Это имеет значение?»

«Скорее всего, нет».

Каждый из них отпил из своего картонного стаканчика с кофе. Наконец Маккейб заговорил: «Мне нужен ордер».

«Что ты ищешь? Даже если Спенсер — твой парень, как ты думаешь, за что он держится?»

«Сувениры. Серийные убийцы часто их хранят. Из левого уха Дюбуа пропала серьга. Если предположить, что были и предыдущие жертвы, а разговор с полицейским из Флориды меня в этом убедил, то Спенсер вполне может спрятать небольшую коллекцию».

Лунд ничего не сказал. Просто задумчиво кивнул.

Маккейб продолжил: «Я хочу осмотреть «Лексус» на предмет любых следов жертвы. Отпечатки пальцев или что-либо, что может дать нам ДНК. Волосы, кровь, все остальное в багажном отделении».

«Он бы всё вычистил».

«След крови трудно скрыть с помощью люминола. Как бы тщательно вы ни чистили».

«Вполне справедливо. Конечно, для обыска автомобиля может и не понадобиться ордер».

«Я это сделаю, если он будет заперт в гараже Спенсера».

'Истинный.'

«Вы думаете, у меня достаточно оснований для возбуждения уголовного дела?»

«Связь со Спенсером довольно слабая. Хотелось бы, чтобы она была более глубокой. Хотя меня беспокоит не только это».

«А что же еще?»

«Дайте Спенсеру понять, что он представляет интерес для следствия. Если бы это был обычный парень, проблем бы не было, но это не он. Вы же знаете так же хорошо, как и я, что как только вы появитесь у дома Спенсера с ордером, он начнет истошно кричать».

Начните обзванивать всех его влиятельных приятелей. Наймите ему адвоката, и это будет не какой-нибудь назначенный судом ничтожество. Если вы преследуете человека с такими ресурсами, как у Спенсера, вам лучше иметь неопровержимые доказательства, иначе этот парень сойдет с рук.

«Как апельсиновый сок?»

«Например, по сравнению с имеющимися у них против него доказательствами, у вас нет ни капли сои. Почему бы не подождать, пока у вас не появится немного больше?»

«Мы не можем позволить себе ждать».

«Ага? А почему?»

«Люсинда Кэссиди».

«А что с ней?»

«Я же говорила, что разговаривала с полицейским во Флориде? В 2002 году в Орландо была убита женщина по имени Элиз Андерсен. Тот, кто убил Андерсен, использовал тот же псевдоним, Гарри Лайм, и тот же способ убийства, что и тот, кто расчленил Кэти Дюбуа».

«Возможно, это подражатель».

«Я так не думаю. Полиция Орландо так и не обнародовала этот псевдоним».

'Хорошо.'

«В обоих случаях убийца держал жертву в живых примерно неделю, прежде чем достать скальпель и пилу. Люсинда Кэссиди исчезла рано утром в пятницу. Если это один и тот же человек и если он действует по одной и той же схеме…»

«Операция назначена на четыре дня».

«Примерно».

Лунд задумчиво посмотрел на неё. «К сожалению, мало что из того, что у тебя есть, связано со Спенсером».

«На данный момент он — всё, что у меня есть».

«Хорошо. Напишите. Мы отнесем это судье Уошберну. Паула не бывает в клубе «Пемакуид», и ее не впечатляет социальный статус Спенсера. Думаю, она подпишет».

Уошберн была судьей окружного суда в возрасте, приближавшейся к пенсии. Маккейб никогда с ней не встречался, но она славилась своей «жесткостью, но справедливостью» и тем, что «не терпит глупцов». Он надеялся, что она – правильный выбор.

Вернувшись на Мидл-стрит, Старбакс уже подключил жесткий диск Кэти к своему компьютеру. «Я добиваюсь некоторого прогресса», — объявил он. Мэгги и Маккейб заглянули ему через плечо на экран. «Вход не проблема. Она всегда использовала один и тот же пароль, SOCCERGIRL07. Я проверил все ее электронные письма. Полученные, отправленные и сохраненные в Gmail и RoadRunner. Ничего подозрительного не обнаружил, но вы можете их просмотреть». Он передал Маккейбу компакт-диск.

— В ее адресных книгах, — спросила Мэгги, — ты нашла имя Гарри Лайм?

«Лайм? ЛАЙМ?» Он просмотрел список. «Нет. Ничего подобного. Однако там было несколько сайтов, которые я добавил в закладки, и о которых вам, возможно, будет интересно узнать».

'Как что?'

«Во-первых, у неё была личная страница профиля в социальной сети под названием OurPlace. Она использовала её для общения со своими друзьями в электронном виде. Многие дети так делают».

Маккейб был смутно знаком с этим сайтом. Он задавался вопросом, зарегистрирована ли там Кейси. Доступ к контактам Кэти на сайте мог бы расширить круг возможных подозреваемых. Или, наоборот, сузить его.

«Это место открыто для хищников?» — спросил он.

«Думаю, да, — сказал Старбакс. — Они утверждают, что обеспечивают высокую степень защиты конфиденциальности, но на самом деле это не так уж и надежно. Мы получаем список ее контактов от компании. Она также была зарегистрирована на сайте знакомств Heartthrob.com. Вы знаете такой? Любой, кто ищет симпатичных молодых девушек, может найти там фотографии, профиль и легко связаться с ними. Я знаю многих, кто им пользовался. Включая себя. Я познакомился с несколькими очень милыми молодыми девушками».

Маккейб представил себе, как молодой сомалиец ищет себе пару в интернете.

Странно. Он никогда не думал, что в Starbucks может быть какая-либо социальная жизнь. «Как туда может попасть не тот человек?»

«Просто, — сказала Мэгги. — Зарегистрируйтесь, используя вымышленное имя и адрес электронной почты, и вы сможете связаться с любым привлекательным человеком. Обменивайтесь электронными письмами и фотографиями, назначайте свидания. Всё что угодно».

«Кто-нибудь ведет учет установленных контактов?»

«Предполагается, что сайт должен это делать», — заявили в Starbucks. «Мы снова пытаемся получить список, но у них тоже есть проблемы с конфиденциальностью, поэтому нам, вероятно, придется подождать, пока этот вопрос не будет решен».

Маккейб вернулся к своему столу, надеясь найти достаточно веских оснований для выдачи ордера на обыск автомобиля Lexus Харриет Спенсер и дома по адресу Тринити-стрит, 24. Лунд позвонил, как раз когда он заканчивал.

«К сожалению, — сказал он, — судья Уошберн будет в отъезде до позднего завтрашнего дня».

«Черт. Эта съемка длится 24 часа. Может, попробуешь кого-нибудь другого?»

«Я об этом думал, но считаю, что Уошберн дает нам наилучшие шансы получить ордер. Предлагаю подождать».

Маккейбу не нравилась идея ждать, но он неохотно согласился.

«Тем временем, у вас есть письменное показание под присягой, которое вы готовы дать?»

спросил Лунд.

«Готов к отправке».

«Загляните ко мне в офис, я оценю ситуацию и посмотрю, нужно ли что-то изменить».

Перед тем как отправиться в магазин Лунда, Маккейб позвонил Аарону Кэхиллу.

«Как дела, Маккейб?» — раздался из телефона низкий голос полицейского из Орландо. В нем звучала почти успокаивающая нотка. «Ты уже разгадал дело о сердечном приступе?»

«Похоже, мы гонимся за одним и тем же чокнутым, Аарон. Визитка Гарри Лайма нашлась в ящике комода нашей жертвы».

«Ну, расскажи. На открытке написано, чем Гарри зарабатывает на жизнь? Помимо того, что он расчленяет красивых девушек, я имею в виду?»

«Заместитель директора по спорту, Университет Западной Флориды».

«Полагаю, карта поддельная?»

«Да. В университете не работает человек по фамилии Лайм. Номер, напечатанный на карточке, — это незарегистрированный добавочный номер в компании Florida Power and Light».

«Хм. Школа находится в Пенсаколе. Недалеко от того места, где живет моя мама».

Пришлите мне копию карточки по факсу. Я поищу. Посмотрю, что смогу выяснить.

Есть еще что-нибудь, о чем стоит сообщить?

Маккейб рассказал Кэхиллу о разговорах с Тобином Кенни и Джоанн Чеглиа. «Информации почти нет», — добавил он.

«По крайней мере, у вас есть частичное удостоверение личности».

«Сзади».

«Больше, чем мы когда-либо получали. Что-нибудь ещё?»

«Да. Лайм ехал на внедорожнике, вероятно, темно-зеленого цвета. Такой же автомобиль мы запечатлели на видео недалеко от места, где было выброшено тело. У нас есть врач в этом районе, кардиохирург, у которого есть похожий автомобиль. Я пытаюсь получить ордер на его обыск. Вот и все, что пока есть».

«Похоже, у вас есть прогресс».

«Будем надеяться. А вы заняты чем-нибудь другим?»

«Кто? Я? Черт возьми, нет!» — голос Кэхилла позвучал саркастически. — «Мы просто коротали дни, ожидая, когда следующий ураган отбросит нас на следующую неделю. Маккейб, скажу тебе, лето здесь было ужасным, а нам говорят, что будет еще хуже».

«Да, я об этом читал».

«Вы получили те материалы дела, которые я вам отправил?»

«Они лежат прямо у меня на столе. Ещё не успел их просмотреть. Сделаю это дома сегодня вечером. Поговорим через пару дней».

«Хорошо, мне пора бежать. Держите меня в курсе». Кэхилл повесил трубку.

OceanofPDF.com

21

Понедельник. 13:30.

Если бы Кэти Дюбуа умерла обычной смертью подростков — от болезни или несчастного случая, от передозировки алкоголя или наркотиков, — её похороны прошли бы практически незамеченными. Однако они стали одним из главных медийных событий года в штате Мэн, и представители городской прессы и общественные деятели массово пришли на церемонию.

Детективы Маргарет Сэвидж и Майкл Маккейб прибыли рано утром в собор Непорочного Зачатия, где располагается Портлендская епархия, — массивную церковь в стиле неоготики из красного кирпича с возвышающимся двухсотфутовым шпилем, увенчанным золотым крестом.

Как и было оговорено, Мэгги расположилась у главного входа, пытаясь замаскироваться за толпой репортеров и фотографов.

Она носила с собой цифровую зеркальную фотокамеру, подаренную ей Старбаксом, достаточно дорогую, чтобы выглядеть профессионально. Ее работа заключалась в том, чтобы фотографировать портреты всех, кто входил в церковь или выходил из нее. Бесконечные кнопки, диски и рычаги камеры поставили ее в тупик, когда Старбакс впервые дал ей ее в руки. Он установил ее в полностью автоматический режим и сказал ей просто наводить и щелкать. Пока что у нее все получалось неплохо.

Маккейб вошёл внутрь. Он уже несколько раз бывал в соборе: на рождественских концертах с Кейси и в прошлом году с Кирой. Каждый раз величественный, сияющий бело-золотой интерьер церкви на мгновение погружал Маккейба в фантазию о возвращении к религии, от которой он отказался двадцать лет назад, — фантазию, которая, как он знал, никогда не сбудется. Он стоял один в тихом углу, наблюдая за лицами скорбящих, которые входили. Он чувствовал себя неловко в своём единственном костюме — тёмно-сером в тонкую полоску, который когда-то считал довольно элегантным. Он не носил его с тех пор, как уехал из Нью-Йорка, и смог застегнуть брюки только втянув живот.

Орган играл что-то звучное и печальное. Люди заполнили скамьи, теснясь во всех уголках большой церкви. Мэр Шорт, чье имя не совсем точно отражает суть происходящего, сел ближе к сцене, прямо за семьей Кэти. Члены городского совета пришли группой, все в серых или синих костюмах, как у Маккейба. Прибыло несколько депутатов законодательного собрания штата и местных знаменитостей.

Шеф Шокли появился в парадной форме, рядом с ним шел Билл Фортье. Маккейб был удивлен, увидев Терри Мирабито. Она его не заметила. Он никогда раньше не видел ее на похоронах.

Повсюду были учителя и тесные группы подростков, многие из которых открыто плакали. Маккейб узнал бойфренда, Ронни Собела, по фотографии в книге об убийстве. Тобин Кенни пришел один и сел один. Молодая женщина, сидевшая с несколькими учениками, другой учительницей, как предположил Маккейб, подозвала Кенни к себе, указав на свободное место рядом с ней. Он покачал головой и остался на месте. Она пожала плечами и отвернулась.

Маккейб внимательно рассматривал лица входящих и садящихся людей, запоминая тех, кого узнавал, изучая тех, кого не знал, сохраняя их образы на жестком диске, который он носил в своей голове. Он задавался вопросом, не был ли среди них убийца. Узнать это было невозможно.

Преосвященный Лео Ф. Конрой, доктор богословия, епископ штата Мэн, возглавил заупокойную мессу. Он встретил гроб Кэти у дверей собора. Маккейб был уверен, что элегантный гроб из красного дерева обошелся семье Челья дороже, чем они могли себе позволить. Люди всегда переплачивают, когда хоронят своего ребенка. Епископ окропил гроб святой водой и произнес слова «De profundis».

Затем шестеро одноклассников Кэти, несшие гроб, внесли его и поставили прямо перед алтарем, ногами к нему. Именно в этот момент Маккейб увидел лицо женщины. Она стояла у стены с противоположной стороны, ее лицо было пересечено по диагонали глубокой тенью. Он смотрел на нее неподвижно, пока не убедился. Да. Это была та самая женщина, за которой он следил по Эксчейндж-стрит и которую потерял.

Она почувствовала его взгляд и повернулась так, чтобы смотреть прямо на него. Он почти незаметно кивнул в её сторону. Она ответила на этот жест. Он огляделся и не увидел никого, кто бы на него смотрел. Он двинулся к ней. Прихожане стояли и пели гимн. Она смотрела ему вслед и не отошла. Гимн закончился, и голос с алтаря эхом разнёсся по безмолвному собору. «Ибо если мы верим, что

Иисус умер и воскрес, так и умершие во Иисусе будут желать Бога. «Возьми с собой».

Маккейб стоял рядом с женщиной. «Кто вы?»

«Я не могу с вами здесь разговаривать». Она говорила с акцентом. Французским, подумал он.

«И куда же дальше?»

«Я свяжусь с вами. Пожалуйста, не подписывайтесь на меня».

«Откуда я знаю, что ты позвонишь?»

«Нет. Тебе придётся мне поверить».

«Как тебя зовут?» — спросил он, но она уже уходила и не услышала его вопроса. Он пошел за ней, потом остановился. Он будет ждать ее звонка.

Маккейб продолжал осматривать лица в церкви. Но даже если бы он знал, куда смотреть, он бы не заметил высокого темноволосого мужчину, смотрящего на него сверху вниз, вглядывающегося в небольшое отверстие высоко над алтарем, одной рукой неосознанно проводя лезвием скальпеля по тыльной стороне другой, острое как бритва лезвие сдирало дюжину темных волосков.

«Давайте помолимся».

OceanofPDF.com

22

Понедельник. 16:00.

Куда бы Маккейб ни обернулся, Флорида всё время всплывала. Элис Андерсен. Убита во Флориде Гарри Лаймом. Скаут футбольной команды Университета Западной Флориды. Снова Гарри Лайм. Затем Лукас Кейн, друг Спенсера по медицинской школе и, возможно, его любовник, также убит во Флориде. Кем убит? Гарри Лаймом? Филипом Спенсером?

Миссис Спенсер, ваш муж и Лукас Кейн были любовниками?

Убирайся.

Маккейб включил компьютер и ввел в поисковую строку Google имя «Лукас Кейн», слова «убийство» и «Флорида». Результаты были тысячами. На первом месте был заголовок из Miami Herald : «Отчужденный сын известного маэстро убит в кондоминиуме в Саут-Бич». Оказалось, что отцом Лукаса Кейна был классический пианист Морис Кейн. На момент убийства отец и сын, по всей видимости, не виделись и не разговаривали друг с другом много лет.

Убийство получило широкое освещение в газете Miami Herald , большая часть статей была написана криминальным репортером Мелоди Боллинджер. Маккейб прочитал все это. В конце девяностых Кейн был завсегдатаем Саут-Бич. В статье ничего не говорилось о том, что Кейн был врачом. Или о чем-либо еще достоверном. Он, по-видимому, неплохо зарабатывал, поставляя наркотики, в основном кокаин и метамфетамин, и молодых людей, как мужчин, так и женщин, приезжающим богатым людям из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Он жил в квартире на берегу океана и ездил на BMW.

740, и был завсегдатаем клубов Саут-Бич. Он часто общался с представителями гей-сообщества в особняках богатых и знаменитых, в том числе, по словам Боллинджера, в особняке Джанни Версаче.

Однако Кейн, должно быть, кого-то разозлил. В марте 2001 года кто-то засунул ему под подбородок ружье 12-го калибра и повернул ему челюсть и лицо.

В гамбургер. Его тело нашли голым и привязанным к опрокинутому стулу в его квартире. Никто не признался, что слышал взрыв. Через четыре-пять часов после стрельбы сожитель Кейна, бодибилдер и прихлебатель по имени Дуэйн Поллард, обнаружил тело и вызвал полицию.

Визуальная идентификация лица была невозможна, но труп был подходящего размера.

Шесть два, 205 фунтов — и отпечатки пальцев были обнаружены по всей квартире и в BMW. Идентификация была официально подтверждена анализом ДНК. Других улик на месте преступления обнаружено не было. У бойфренда Полларда было неопровержимое алиби. Полиция Майами-Бич искала другие версии и в конце концов пришла к выводу, что убийство связано с наркотиками, поскольку Кейн был известным дилером. Детектив Стэн Аллард предположил, что местные наркобароны убили Кейна, чтобы избавиться от полупрофессионального конкурента, который стал им надоедать.

У Маккейба сложилось впечатление, что следователи были так же рады смерти Кейна.

Дело затихло через пару недель. Пожилой отец, Морис Кейн, предположительно страдавший от застойной сердечной недостаточности, отказался от публичных комментариев по поводу смерти сына.

Маккейб позвонил в полицейский участок Майами-Бич и попросил соединить его с детективом Стэном Аллардом.

«Извините, но детектива Стэна Алларда здесь нет».

«Аллард? Аллард?»

«Прошу прощения, сэр, я не знаю этого имени».

«Не могли бы вы связать меня с кем-нибудь из отдела по расследованию убийств?»

Раздался мужской голос: «Детектив Сешнс».

«Сессионс? Здравствуйте, это детектив-сержант Майкл Маккейб, полицейское управление Портленда, штат Мэн».

'Что я могу сделать для вас?'

«Я ищу детектива Стэна Алларда, который несколько лет назад работал в отделе убийств в Майами-Бич. Он до сих пор работает в департаменте?»

«Кто это опять?»

«Меня зовут Маккейб. Майк Маккейб. Я детектив в полицейском управлении Портленда, штат Мэн».

«Что вам нужно от Алларда?»

«Я просто хочу с ним поговорить».

«Ну, вам это будет непросто сделать».

«Да? А почему?»

«Стэн Аллард за последние четыре года практически ни с кем не разговаривал».

«Вы хотите сказать, что Аллард мертв?»

«Они были практически уверены в этом, когда хоронили его».

Возможно, Сешнсу это показалось забавным. «Смотрите, я работаю над делом об убийстве, которое может быть связано с делом, которым занимался Аллард».

«К какому именно случаю это может относиться?»

«Убийство человека по имени Лукас Кейн. Вы знаете, кто был партнером Алларда в то время?»

На другом конце провода Сешнса повисла пауза. Маккейбу показалось, что это всё равно что вырывать зубы. Наконец Сешнс заговорил: «Да, это был бы я. Мы вместе работали над делом об убийстве Кейна». Ещё одна пауза. «Как Кейн связан с вашим делом?»

Маккейб инстинктивно недолюбливал Сешнса. Он решил не вдаваться в подробности. «Возможно, старый приятель Кейна причастен к убийству здесь».

«Какая степень причастности?»

«Мы пока не уверены».

Они какое-то время ходили вокруг да около. Никто не хотел первым высказать существенную информацию. Сешнс первым моргнул. «Хорошо, а что вы хотите узнать о Кейне?»

«Я читал сообщения в прессе об убийстве Кейна. Похоже, вы посчитали, что это было заказное убийство, совершенное бандитской группировкой».

«Это был вариант по умолчанию. Мы так и не получили никаких существенных зацепок. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никто ничего не знал. Все, что у нас было, — это тело, привязанное к стулу, с наполовину оторванными лицом и головой. Даже зубов в достаточно хорошем состоянии для сопоставления с данными стоматологических записей не осталось».

«Откуда ты узнал, что это Кейн?»

«Довольно просто. Размер, вес и волосы совпали. Отпечатки на теле совпали с отпечатками, которые мы нашли по всей квартире. Еще отпечатки были в его машине».

Кроме того, сожительница Кейна официально опознала его. Она сказала, что это тело Кейна.

Волосы, родинки и шрамы в нужных местах. Даже пошутил по поводу члена парня. «Я никогда не забываю пенисы», — сказал он.

«Значит, вы уверены, что опознали именно тело Кейна?»

«Да. В конце концов, мы доказали это с помощью анализа ДНК. К тому же, Лукас Кейн больше не разгуливал по клубам и пляжу. Мы в этом уверены».

«Что вам известно о прошлом Кейна?»

«Не очень много. Его отец был известным музыкантом. Они почти не общались. Кейн приехал сюда из Нью-Йорка в конце восьмидесятых, примерно в то время, когда в Саут-Бич вовсю набирало обороты увлечение стилем ар-деко и развивалась гей-сцена».

«Как он себя обеспечивал? Были ли у него вообще деньги?»

«Насколько нам известно, нет, но тогда Саут-Бич был легкой добычей для такого симпатичного парня, как Кейн. Какое-то время он жил за счет секса. Потом он расширил свой кругозор. В итоге стал высококлассным сутенером и наркодилером».

«У вас есть совпадение с отпечатками пальцев, найденными в квартире, по данным ФБР?»

«У Кейна такого нет. По всей видимости, у него никогда раньше не брали отпечатки пальцев. Его никогда ни за что не арестовывали».

«Это удивительно».

«Это меня удивило. Я думал, что с его привычками Кейна бы поймали хотя бы раз или два, но нет, даже мы этого не сделали».

«Есть ли в комнате ещё какие-нибудь гравюры?»

«Много частичных и мазковых снимков. В основном это касается парня».

«Дуэйн Поллард?»

«Откуда вы о нём знаете?»

«Только что почитала газеты. Расскажите мне о Полларде».

«Он был телохранителем и силовиком Кейна, а также его любовником. Бывший морской пехотинец».

По сути, горилла. Любила избивать людей.

«Горилла-гей?»

'Ага.'

'Необычный.'

«Такое случается».

«Есть ли вероятность, что стрелял он? Ссора между влюблёнными?»

«Никто. По меньшей мере шесть человек застали Полларда в тот вечер в клубе «Грув» в Саут-Бич. Они сказали, что он был там все время, пока Кейна могли убить. По меньшей мере двое из них сказали, что занимались с ним сексом».

«Были ли похороны?»

«Да. Небольшая вечеринка, организованная Поллардом и несколькими подружками Кейна с пляжа. Отец Кейна пришел попрощаться с ним. И несколько его старых друзей тоже».

«Звучит весело. А имя Гарри Лайма всплывало в ходе вашего расследования?»

«Лайм? Как этот фрукт? Нет, никогда о нём не слышал».

«А что с Аллардом? От чего он умер?»

«Он покончил жизнь самоубийством». У Маккейба сжалось сердце. Заседания продолжались. «Это случилось через пару месяцев, после того как дело Кейна зашло в тупик. Мы работали над другими делами».

'Что случилось?'

«Он засунул своё табельное оружие в рот и нажал на курок. В каком-то захудалом мотеле на пляже».

«Никакой связи с делом Кейна?»

«Я не думаю, что смерть Стэна как-то связана с Лукасом Кейном. Давайте на этом остановимся. Он был моим другом и напарником, и я не хочу обсуждать вещи, которые вас не касаются. Если хотите узнать больше, отправьте официальный запрос в департамент».

Маккейб подумывал немного сильнее надавить на Сешнса, чтобы тот рассказал о смерти Стэна Алларда, но не понимал, как это поможет ему найти убийцу Кэти Дюбуа или Люсинду Кэссиди, поэтому он оставил эту мысль и повесил трубку. Он снова взглянул на подпись к статьям в « Геральде» на своем компьютере. Мелоди Боллинджер.

Он отложил это на будущее.

OceanofPDF.com

23

Даже в темноте комнаты Люси чувствовала его присутствие. Она лежала совершенно неподвижно, затаив дыхание. Она знала, что он здесь, но где? И почему? Она прислушивалась изо всех сил, но ничего не услышала.

Внезапно, неожиданно, две руки коснулись её лица. Сердце замерло.

Ее мышцы напряглись. Она подавила крик, почувствовав, как руки медленно и плавно скользят по ее шее, затем по телу, исследуя, проникая. Она все еще боялась пошевелиться, боялась заговорить. По очереди она чувствовала, как он ослабляет и снимает путы, сковывающие ее руки. Он взял ее за запястья, вращал и массировал каждое по очереди. Затем его руки скользнули вниз по ее ногам. Он снял путы с лодыжек, а затем переместил ее ступни, как и руки.

Он снял с неё платье и вытер её всё тёплой влажной тряпкой с ароматом лаванды. Она чувствовала тепло его тела, движение воздуха от его дыхания. «Думаю, Люси, — сказал он шёпотом, — пора нам с тобой узнать друг друга получше».

Она напряглась и замерла, крепко сжав ноги, сжав кулаки и ожидая неизбежного.

OceanofPDF.com

24

Понедельник. 20:00.

Записка лежала в почтовом ящике, когда Маккейб вернулся домой около восьми. Сначала он её не заметил, она была спрятана среди рекламных листовок и счетов, накопившихся от доставок, которые он даже не удосужился забрать. Записка лежала в простом белом конверте, на котором карандашом печатными буквами, словно детским почерком, было написано: «ДЕТЕКТИВ МАККЕЙБ, ВОСТОЧНЫЙ ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ДОМ, 134». Никакой марки. Никакого почтового штемпеля. Никакого обратного адреса. Он решил подождать, пока не поднимется наверх, прежде чем открывать его. Когда он вошёл в квартиру, из спальни Кейси его оглушил громкий звук музыки.

«Привет. Я люблю тебя, — крикнул он из дверного проема, — и убавь эту чертову штуку».

Он не услышал ответа ни от дочери, ни в приглушенном шуме из ее комнаты. Он перешел на кухню, выбросил рекламные листовки в мусорное ведро для переработки, достал из холодильника бутылку пива Geary's, открыл ее и сделал большой глоток. Он был в ужасном настроении, зол на Сэнди, зол на Шокли, зол на весь мир. По крайней мере, холодная шипучесть пива приятно освежала.

Маккейб прошёл по коридору и прислонился к раме открытой двери комнаты Кейси. Она лежала, раскинувшись на животе, по диагонали кровати, ноги на подушке, голова свисала с края, и она читала, судя по всему, научный учебник, лежащий на полу. Он не мог понять, как она вообще могла видеть слова на странице в таком положении, но, похоже, это не было для неё проблемой. В основном она получала пятёрки.

«Привет, дорогая, я дома!» — крикнул он из-за двери, пытаясь перекричать музыку. Кейси подняла глаза, а затем, не обратив на него внимания, снова опустила взгляд на книгу. Маккейб подошел к стереосистеме и выключил ее.

кнопка. В комнате воцарилась тишина. Кейси снова поднял голову. «Разве не для этого я купил тебе iPod?» — спросил он. — «Чтобы меня не беспокоил этот шум?»

«Это не шум. Это пропаганда».

'Что?'

«Пропаганда. Вот кто поет. Они очень привлекательны».

«Я могу сказать. iPod. Пожалуйста.»

Она молча скатилась с края кровати, подошла к своему столу, взяла iPod, вставила наушники и снова легла на кровать. Маккейб удалилась в гостиную.

Он бросил купюры на небольшой столик в углу, где они присоединились к нераскрытой стопке. Он сел в большое кресло, положив ноги на стеклянный журнальный столик. Купюр больше, чем денег. Всегда. Как долго он сможет позволить себе быть полицейским? Через несколько лет, помимо всего остального, что ему не по карману, придется платить за колледж. Он мог бы продать квартиру. Переехать в меньшую квартиру подальше от воды. Свернуть назад. Свернуть вниз. Может быть, Сэнди была права, бросив его ради богатого парня. Может быть, богатый парень оплатит ему колледж. Эта мысль его угнетала.

Возможно, ему следовало бы уволиться из департамента после того, как дело Дюбуа будет разрешено.

Шокли мог бы всё равно уволить его за болтливость, как только исчезла бы политическая цена. Один знакомый из Нью-Йоркского университета, ныне генеральный директор перспективной биотехнологической компании в Бостоне, однажды говорил с ним о работе в сфере корпоративной безопасности. Упомянутые деньги были намного больше, чем он зарабатывал сейчас. Тем не менее, он не был уверен, стоит ли это того. Может быть, ему стоит стать частным детективом? Спейд и Арчер?

Сэвидж и Маккейб? Он мог сносно имитировать Богарта, но дел, подобных «Мальтийскому соколу», было чертовски мало. В основном он проводил ночи, пробираясь по сомнительным мотелям и выискивая компромат на неверных мужей и жен. Нет. Не частный детектив.

К чёрту всё. Очнись. Смирись и справляйся. Он всё ещё был копом. Это было призвание, в которое верил Маккейб. Выходить на улицы и ловить плохих парней, как можно больше. А потом сажать их в тюрьму как можно дольше. Просто и честно. Ему это нравилось. Именно поэтому он бросил киношколу, почему отказался от своей мечты когда-нибудь стать режиссёром ради более простой мечты стать копом.

Он прижал ледяную бутылку ко лбу, надеясь предотвратить начинающуюся головную боль. Он закрыл глаза. Образы Нью-Йорка нахлынули на него. Образы его брата Томми. Старшего брата. Приемного отца. Героя с подлыми ногами. Томми-нарцисса.

Томми — коррумпированный полицейский. Фотографии наркодилера по кличке Двукратный.

«Кто-то может наброситься на меня один раз, но нет никого, кто мог бы наброситься на меня дважды».

ТуТАЙМС, который застрелил Томми. Они поймали этого мелкого ублюдка, но он вышел на свободу. Даже не согласился признать вину. Вышел из суда, подкрепив это дурацким алиби, и вернулся к своим делам. «У меня есть алиби, Ваша честь. Я трахал свою невесту, когда копа застрелили», — сказал ТуТАЙМС. «Да, она может вам рассказать. Ее мама была там, и она тоже может вам рассказать».

«Да, Ваша честь, — сказала невеста, — это правда. Он все это время со мной спал, так что он не мог застрелить этого человека. Клянусь».

«Да, Ваша честь», — согласилась мама. «Двукратный трахал мою маленькую девочку. Он трахал её так, будто это было совершенно неприемлемо. Поэтому он не мог застрелить этого копа. Ни за что. Нет, сэр. Ни в коем случае».

Всё это чушь, но убийца полицейского всё равно вышел на свободу. В прежние времена такого бы никогда не случилось. Так бы сказал отец Маккейба, отставной и высокопоставленный капитан, если бы он был жив в то время. Дело бы никогда не дошло до суда. Преступник, застреленный за сопротивление аресту. Никаких вопросов. Никаких ответов не требуется. Простое решение простой проблемы: просто –

и благородно. Теперь отец умер, как и Томми, и простые решения перестали быть такими уж простыми.

Маккейб очнулся от своих раздумий. Кейси шла через гостиную на кухню. «Нельзя носить оружие дома», — сказала она, едва взглянув на него. «Это плохо влияет на впечатлительного ребенка».

«Ты прав», — сказал он. Он встал, пошёл в спальню и положил 45-й калибр в запертый ящик в шкафу, где хранил дробовик. Без него он чувствовал себя беззащитным.

Он услышал, как открылась и закрылась дверца холодильника. Затем в дверях его комнаты появилось лицо Кейси с банкой колы в руке. «Я не собираюсь с ней видеться. Я ей это сказал, но она ответила, что всё равно придёт».

«Она звонила ещё раз?»

«Да. Сразу после того, как я вернулся домой с футбола».

«Кейси, тебе, возможно, придётся с ней увидеться. У нас может не быть другого выбора».

Вы задумывались, почему не хотите её видеть?

«Не знаю. Просто не хочу. Она настоящая стерва, понимаешь?» Кейси вернулась в свою комнату.

Маккейб последовал за ней. И снова он оказался у её открытой двери. «Ну, ты её не очень хорошо знаешь. Может, когда узнаешь её получше, она тебе больше понравится».

«Я так не думаю, и я не понимаю, зачем вы вообще такое говорите».

Он тоже не знал. Он просто хотел сделать неизбежную встречу более приемлемой для неё. Он также хотел закончить разговор, но Кейси продолжала: «Я тебя не понимаю. Ты ненавидишь её так же сильно, как и я, но при этом выставляешь её обычной мамой, и ты знаешь, что это полная чушь. Так что перестань пытаться продать её мне. Я не куплю». Она закрыла дверь, оставив Маккейба снаружи, смотрящего в дерево.

Он не знал, что еще можно сделать или сказать. Ему хотелось крикнуть сквозь дверь, что он не пытается ей ничего продать, и уж точно не Сэнди. Хотя это казалось глупостью: кричать сквозь дверь на тринадцатилетнюю девочку, даже на тринадцатилетнюю, которая иногда говорила так, будто ей тридцать. Поэтому он этого не сделал. Он просто вернулся на кухню, взял еще пива, достал конверт, оставленный для него в почтовом ящике, и снова сел в большое кресло.

Внутри был один лист линованной бумаги, возможно, вырванный из школьной тетради. Сообщение было написано карандашом тем же печатным шрифтом, что и конверт. Он предположил, что автор пыталась замаскировать свой почерк. Он подумал, что это женщина. Женщина с Эксчейндж-стрит и собора. Маккейб, говорилось в сообщении, встретимся во вторник вечером в девять. Примерно... убийство. Садитесь за руль своей красной машины. Приезжайте одни. Слово «один» было подчеркнуто дважды. Двигайтесь по платной автомагистрали на север до съезда Грей. Следуйте по улице Грей. Примерно шесть миль. Поверните направо на дорогу Holder's Farm Road. Проедьте 1,3 мили.

Проехать несколько миль и остановиться на обочине. Дважды включить и выключить фары. сигнализирует о том, что за вами никто не следит. За вами наблюдают. Когда вы получите Подождите. Я сейчас подойду к вашей машине.

Записка не была подписана. Он до сих пор не знал, кто эта таинственная женщина и от неё ли она. Тот, кто её написал, явно знал, где он живёт и на какой машине ездит. Он обдумал варианты. Первый: это могла быть настоящая встреча с кем-то, кто чувствовал угрозу, увидев его с собой. Второй: это мог быть какой-то чудак, заманивающий его на пустые поиски. Или третий: кто-то подстроил ему засаду. Третий вариант, самый опасный, казался наименее вероятным.

Он находился недостаточно близко к своей цели, чтобы кто-либо, включая Спенсера, почувствовал угрозу и решил его устранить.

Маккейб пошёл на кухню и достал из кухонного ящика пластиковый пакет с застёжкой. Он положил туда записку. Он попросит проверить её на отпечатки пальцев. На ней будут его собственные, но могут быть и чужие.

Он услышал шаги, поднимающиеся по лестнице в их квартиру. Никого не ожидал. Он услышал звук ключа, проверяющего замок. Настроившись на полную мощность, Маккейб потянулся рукой к бедру, где должен был быть пистолет, но его там не было. Черт. Он проскользнул за дверь, чтобы его не увидели, когда она откроется. Он затаил дыхание. Дверь открылась. Знакомый запах. Он выдохнул.

Кира стояла в прихожей, нагруженная шестью пластиковыми пакетами с продуктами. Она улыбнулась. «Привет, красавчик».

«Я не знала, что ты придёшь. Я думала, ты будешь в студии, так сказать, пол ночи».

«Вы хотите, чтобы я ушла? Я всегда найду кого-нибудь другого, чтобы приготовить вкусный ужин. Полагаю, ни вы, ни я не ели».

Маккейб совсем забыл про ужин. «Ах да, еда».

«Маккейб, ты же родитель. Ты должен следить за тем, чтобы твой ребенок получал достойное питание».

«У неё на полу рядом с кроватью лежит целая пачка печенья с шоколадной крошкой».

«Ну, это снимает с меня груз забот». Кира попыталась обойти Маккейба и пройти на кухню. Он преградил ей путь, забрал сумки, поставил их на пол, обнял ее и прильнул губами к затылку. Он медленно продвигался вперед, пока не нашел ее губы.

«Я ужасно голоден», — пробормотал он.

«Я тоже», — сказала она, отстраняясь, — «но тебе придётся довольствоваться куриными грудками». Она взяла пакеты и направилась на кухню. Оглянувшись, она сказала: «Возможно, позже тебе удастся попробовать и мои. Если повезёт».

Маккейбу нравилось наблюдать за тем, как готовит Кира. Будучи настоящим гурманом, она легко и непринужденно передвигалась по кухне. Простая нарезка пучка зеленого лука превращалась в настоящее представление: пальцы Киры с поразительной скоростью манипулировали как овощами, так и тонко заточенным лезвием. Он налил себе односолодовый виски Macallan, а ей – охлажденное Pouilly-Fumé. Они чокнулись бокалами и потягивали виски.

«Скажи Кейси, что мы будем обедать через двадцать минут». Он сполз со стула и пошёл передать сообщение. Затем вернулся и снова забрался на стул.

«Всё в порядке?» — спросила Кира.

«Да, хорошо. Сейчас она немного в плохом настроении. Беспокоится о том, что снова увидит Сэнди».

«Я её не виню. Я бы тоже через три года так себя чувствовала».

Маккейб встал, подошел сзади к Кире и начал разминать мышцы вдоль ее плеч и нежно поглаживать затылок.

«Хорошо, это здорово, но либо я буду готовить, либо ты будешь нежно прижиматься ко мне. Мы не можем делать и то, и другое одновременно».

'Вы уверены -'

«Да, я отрежу себе палец».

«Я хотела спросить, ты уверена, что твои слова о том, что мы не будем жениться, были правильным решением?»

Она положила нож и повернулась к нему лицом. «Зачем ты снова об этом говоришь?»

'Потому что я тебя люблю?'

«Я тоже тебя люблю, но мне кажется, что ты поднимаешь этот вопрос именно сейчас, возможно, потому что это больше касается тебя и Кейси, а может быть, и Сэнди, чем нас с тобой. Что где-то в глубине твоего коварного ума ты думаешь, что, дав Кейси замену матери, ты как-то снимешь с неё напряжение».

Маккейб не знал, права ли Кира. Возможно, она права. Он отступил назад и пошел наполнить свой виски. «Давай подождем, пока закончится эта встреча с Сэнди».

— сказала Кира. — Мы можем поговорить об этом ещё раз.

В ту ночь, после того как они занялись любовью, ему приснился TwoTimes.

Ему приснилось, что он поднимается по лестнице внутри дома на улице Мерсед. Лестница за лестницей, состоящая из гниющих досок, обвивала центральный колодец.

В обеих руках он сжимал пистолет «Глок-17». Прижатый к стене у лестницы. Ни света. Ни поддержки. Полная тьма. И все же он каким-то образом мог видеть сквозь темноту. Запах разлагающейся плоти усиливался с каждым этажом. Его нога наткнулась на что-то мягкое.

«Эй, парень, смотри, куда идёшь».

Он посмотрел вниз. Его брат Томми лежал на лестнице, распластавшись на спине и глядя вверх. Он улыбался своей фирменной улыбкой, перед которой никто не мог устоять. Даже несмотря на то, что Томми был мертв, даже несмотря на то, что его улыбка была испорчена двумя большими выходными ранами...

Пули, попавшие ему в затылок, вышли спереди, разбрасывая при этом мозги и кусочки синего правого глаза Томми-наркомана.

Взглянув вниз, он увидел, что мертвый, но не совсем мертвый, Томми держал по девушке под руку. Справа от него — Элли Перлман. Еврейка, которая жила в соседнем квартале. Раздался голос отца: «Томми, ты все еще встречаешься с этой еврейкой?» Слева от Томми стояла Мэг О'Коннелл, без рубашки, с расстегнутым бюстгальтером, висящим на одной бретельке. Затем Элли Перлман исчезла, и Томми стоял позади Мэг, обнимая ее, одной рукой подкладывая под большие, мягкие белые груди Мэг с большими розовыми сосками. Томми выставлял груди Мэг напоказ, чтобы десятилетний Маккейб мог ими полюбоваться. «Эй, Майки, держу пари, ты никогда раньше ничего подобного не видел». Он покачал головой. Нет. Нет, не видел. «Хочешь потрогать?» Он помедлил, прежде чем протянуть руку и погладить мягкую, податливую плоть Мэг.

Маккейб посмотрел вниз. Томми снова был мертв, Мэг О'Коннелл тоже. Он перелез через тело и продолжил подниматься по лестнице. Наверху он увидел Тутаймса, у которого изо рта свисала черная сигарета, цвета сигары.

«Я говорю тебе то же, что и твоему брату: ты можешь со мной связаться один раз, но никто не посмеет со мной связаться дважды».

Рядом с ТуТАЙМСом стоял толстый белый мужчина с круглым бледным лицом, говоривший бледным, белым голосом: «Ваша честь, мы признаем наркоторговца, сутенера и убийцу полицейского ТуТАЙМСа невиновным».

«Не виновен», — повторил ТуТАЙМС, всё ещё стоя на лестнице. «Я же тебе говорил, крутой чувак, никто не посмеет связываться с ТуТАЙМСом дважды».

Затем ТуТАЙМС полез в пояс и вытащил небольшой серебристый металлический пистолет, калибра .22, блестящий, как детский пистолет из ковбойской кепки. ТуТАЙМС выстрелил от бедра; пуля пролетела мимо левого уха МакКейба и вонзилась в гипсовую стену. МакКейб прицелился и выстрелил, прежде чем ТуТАЙМС успел выстрелить снова. Выстрел из «Глока», намного громче, чем из .22, эхом разнесся по бесконечной лестничной клетке. МакКейб наблюдал, как 9-миллиметровая пуля, видимая как мультяшная пуля, пролетела двадцать футов между концом ствола и головой ТуТАЙМСа. Она вошла в ТуТАЙМСа точно в кончик его широкого плоского носа.

Маккейб продолжил подниматься по лестнице. Двукратного уже не было. Теперь наверху стояла Сэнди в полупрозрачной шелковой ночной рубашке, ее обнаженное тело блестело под ней, белое в лунном свете, она протянула руку, маня его. «Поднимайся, Маккейб». И снова Сэнди в образе молодой Лорен Бэколл.

Маккейб потянулся к ней, но в его руке по-прежнему был «Глок». Пистолет задел ее тело. Он нажал на курок, и образ Сэнди разлетелся на тысячи осколков, словно в разбитом зеркале, которое он никогда не сможет собрать воедино.

Он резко проснулся, всё его тело было мокрым от пота. Он посмотрел через кровать на Киру, которая всё ещё спала. Он подумал о том, чтобы разбудить её, но что бы это ни было, он знал, что это не о Кире и не о любви. Поэтому вместо этого он просто лежал, глядя в тёмные тени, медленно и глубоко дыша, пока кошмары не прошли.

OceanofPDF.com

25

Вторник. 6:30 утра.

Кира и Маккейб лежали рядом, держась за руки и касаясь ногами, на большой двуспальной кровати.

«Расскажите мне о TwoTimes», — сказала она.

Он бросил на него взгляд, на переносице появилась хмурая гримаса. «Я уже говорил тебе об этом».

«Не всё, я думаю».

«Что вы хотите узнать?»

«Я хочу знать, почему тебе снятся кошмары и ты бормочешь его имя во сне. Его имя и имя твоего брата. И имя Сэнди».

Маккейб молча смотрел на гипсовый потолок в старой комнате, его взгляд скользил по трещине, которую зашпаклевали, а теперь она появилась уже в десятый раз. «Нужно заделать эту трещину», — сказал он.

«Слушай, Маккейб, ты говоришь, что любишь меня. Ты говоришь, что, возможно, даже хочешь на мне жениться. Если это правда, и ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, а не просто приятным дополнением, я должна всё это знать».

«Вы уже большую часть знаете», — сказал он. «ТуТаймс был мелким торговцем крэком в Южном Бронксе. Просто мальчишка, на самом деле. Девятнадцать, когда я всадил ему пулю в череп. Он руководил сетью уличных торговцев, другими подростками, все они были несовершеннолетними, некоторым было всего десять или двенадцать лет. Идея заключалась в том, что если подростков поймают, они будут сидеть только в колонии для несовершеннолетних».

«А Томми был полицейским, занимавшимся борьбой с наркотиками?»

«Да. Томми, наркоторговец. Настоящий крутой чувак. Я бросил Нью-Йоркский университет и перевелся в Университет Джона Джея, чтобы пойти по его стопам. Томми отлично разбирался в этом деле. Совершил несколько крупных разоблачений. Чего я не знал, а чего должен был знать, так это того, что к тому времени, как появился Двукратный, Томми уже изменился».

«Повернулся?»

«Все пошло наперекосяк. Взял взятки. Присвоил деньги и наркотики у полудюжины дилеров в Бронксе. Большинство из них были гораздо влиятельнее, чем ТуТАЙМС».

«Ты мне этого никогда не говорил».

«Я не люблю об этом говорить. В общем, Тутаймс зазнался. Он пытался расширить свою территорию и наступал на парней, которым не нравилось, когда их проталкивают. Поэтому они позвали своего посредника, чтобы убрать Тутаймса с дороги».

'Томми?'

«Да, Томми. Хочешь кофе? Я могу нам его приготовить».

«Нет. Спасибо. Не раньше, чем выслушаю всё».

Маккейб вздохнул. «Проблема в том, что Томми стал жадным. Он не хочет убирать Двуручного, потому что считает, что потеряет хороший источник дохода. Поэтому он решает отговорить его. Томми всегда считал, что может отговорить кого угодно от чего угодно. В общем, он идет к Двуручному в его грязную квартиру на Мерсед-стрит и говорит ему, что тот должен перестать лезть к крупным боссам. Двуручный отвечает: «Что ты, блядь, говоришь? Ты же работаешь на меня». Тогда Томми говорит Двуручному, что он также работает на ряд других клиентов, и если Двуручный не перестанет вмешиваться в их дела, ему придется его арестовать».

«Кто такой Томми?»

«Да, но Двуручный слишком умён для этого. Он знает, что Томми ни за что не арестует никого, кто мог бы дать показания в суде о том, как он платил ему больше двух лет. Вместо этого он решает, что Томми его убьёт. Поэтому, пока Томми ещё говорит, Двуручный достаёт этот чёртов пистолет и всаживает ему две пули в голову. Убивает его на месте».

«Как вы обо всем этом узнали?»

«Часть информации я получил на суде. Часть — от напарницы Томми. Остальное — от Тутаймса незадолго до того, как его обезвредил».

«И что же произошло после того, как он убил Томми?»

«Это был самый абсурдный судебный процесс, который я когда-либо видел в своей жизни. Я имею в виду, что у окружного прокурора были все основания полагать, что Тутаймс попадёт в ловушку. Кровь Томми была повсюду в квартире».

У них был пистолет.

«Отпечатки пальцев?»

«Не на пистолете. Он его вытер». Маккейб сделал паузу. «Одевайся, — сказал он. — Пойдем прогуляемся. Мне нужен свежий воздух».

«Вы расскажете мне остальное?»

«Да, остальное я вам расскажу».

Маккейбу потребовалось меньше минуты, чтобы надеть джинсы и свободную толстовку, достаточно просторную, чтобы прикрыть его пистолет 45-го калибра. Пока Кира одевалась, он прервал продолжающийся сон Кейси, чтобы сообщить ей, что пора вставать и собираться в школу. На завтрак были хлопья Cheerios. Они собирались куда-то пойти.

Они вернутся, но не раньше, чем она уедет.

Кира и Маккейб перешли Восточную набережную и спустились с холма к утреннему свету и воде. Они пересекли узкоколейные железные дороги, а затем повернули на север по беговой дорожке в сторону залива Бэк-Бэй. Мимо пробежало несколько бегунов. В остальном они были одни. «Я не хотела говорить об этом в квартире. Кейси слышит сквозь стены. У нее уши как у ястреба. Ничего из этого ей не по душе».

«У него глаза как у ястреба. Насколько мне известно, ястребы не особенно славятся своим слухом».

«Да, я знаю. Просто не смог придумать подходящую метафору с животным. Как насчет ушей, как у кролика?» — улыбнулся он.

Кира не ответила ему улыбкой. Она не поддалась на его шутки. «Давай останемся в рамках темы», — сказала она.

«Вы правы. На чём я остановился?»

«Самый нелепый судебный процесс, который вы когда-либо видели в своей жизни».

«Ага, конечно. Адвокат ТуТаймса вызывает его в суд, и тот выдает это бредовое алиби, утверждая, что занимался сексом со своей девушкой, пока Томми получали пулю, и девушка, и мать девушки клянутся, что это правда».

«Ему это доставляет удовольствие?»

«Ему дали оправдание на основании разумных сомнений. Никто не отрицал, что Томми был убит в квартире Тутаймса или что он был убит из пистолета Тутаймса, но свидетелей не было. Хотя эта двенадцатилетняя девочка, которая жила в соседней квартире, рассказала детективам, что слышала четыре выстрела, а затем видела, как Тутаймс выходил из квартиры по пожарной лестнице. К сожалению, она не захотела повторять свою историю в суде. Вероятно, кто-то из банды Тутаймса добрался до нее».

«Итак, он избегает наказания, а ты, к своему вечному сожалению, идёшь к нему в квартиру и убиваешь его, что ли, из мести за погибшего брата?»

«Именно это пытались доказать сотрудники отдела внутренних дел, но всё произошло не так. Кстати, я нисколько об этом не жалею».

«Так как же это произошло?»

«Проблема, как считала IA, заключалась в том, что я занимался расследованием убийств в северной части Мидтауна, а не в Южном Бронксе, связанным с наркотиками. Мне не следовало вмешиваться в это дело, особенно после того, как Тутаймс вышел на свободу».

«Но вы же это сделали?»

«Но я это сделал».

«Могу я спросить, почему вы так поступили и чего хотели добиться? Предполагая, конечно, что вы говорите правду о том, что не собирались убивать этого человека».

«Я мог бы это сделать. Конечно, у меня был соблазн, но я этого не сделал. Я знал, что его нельзя будет судить за убийство снова, но я хотел, чтобы он признал не только то, что убил Томми, но и то, что он был наркодилером. Что он зарабатывал на жизнь продажей крэка детям. Я пошел с записывающим устройством. Я хотел узнать правду. Я хотел, чтобы он хотя бы немного посидел в тюрьме». Маккейб сделал паузу. «Может быть, я хотел немного его поколотить».

«И что же произошло?»

«Я поднимаюсь наверх в эту дыру, где он тусуется, и нахожу его в квартире. Он сразу принимает меня за копа, что не так уж и сложно, но он не знает, что я брат Томми. Я спрашиваю его об этом, и он рассказывает, что произошло. Как он расправился с этим доносчиком и ушел. Он знал, что его нельзя судить снова. Он хохотает до упаду. Тогда я думаю: да пофиг, и говорю ему, кто я. Это сразу же его задевает. В смысле, если такой черный, как Тутаймс, может стать белым, то он это сделал. Он тут же достает свой пистолет. Он убирает оружие из-за пояса и стреляет, но пуля пролетает мимо, в стену. Я же точнее. Моя пуля пробивает ему голову. На этом все и закончилось. Вся история».

«Проводилось расследование?»

«Конечно. Так всегда бывает».

«И вас оправдали?»

«Меня оправдали. У преступника было оружие, и он выстрелил первым. На диктофоне отчетливо слышны оба выстрела. Сначала — тихий писклявый звук его выстрела».

«.22», а сразу после этого — более громкий выстрел из 9-мм пистолета. В сложившихся обстоятельствах я применил соответствующую силу. К сожалению, сомнения относительно того, зачем я вообще там оказался, зашли слишком далеко, чтобы разрушить мои перспективы стать детективом в Нью-Йорке. Отчасти поэтому я и устроился на эту работу. Отчасти поэтому я и познакомился с вами».

«Кейси — это вторая часть?»

'Ага.'

Они шли некоторое время, ни один из них не говорил ни слова. Наконец, Кира спросила:

«Ты бы его всё равно убил? Даже если бы он не вытащил пистолет?»

«Не знаю. Может быть. Конечно, хотелось бы, но ему всё равно осталось недолго жить. Он был высокомерным маленьким мерзавцем, и за его задницей охотились как минимум полдюжины акул покрупнее. Рано или поздно они бы его поймали».

«Вы сказали, что не жалеете о том, что убили его?»

«Никаких сожалений. Он был мерзавцем и заслуживал смерти».

«Так почему же тебе снятся кошмары об этом?»

«Наверное, потому что он единственный мужчина, которого я когда-либо убил. Потому что это произошло в непосредственной близости. Потому что всё случилось так быстро. Он был жив. А потом умер. Вот так просто. Несмотря на то, что показывают по телевизору, убивать людей не так уж и легко».

Кира остановилась и подняла глаза. «Это помогает».

'Что ты имеешь в виду?'

«Это помогает мне убедиться, что если я выйду за тебя замуж, мой муж не будет тем, кто легко сможет совершить нечто подобное».

«Это важно, правда?»

«Я не буду удостаивать это ответом».

«Нет, если ты выйдешь за меня замуж, ты выйдешь замуж не за убийцу. Ты выйдешь замуж за полицейского. Полицейского, пережившего неудачный брак. Как ты уже знаешь, у каждого из этих вариантов свои проблемы».

Кира взяла Маккейба под руку и придвинулась к нему ближе.

Он наклонился, притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила ему поцелуем. Затем, взявшись за руки, они пошли обратно к квартире, восхищаясь, как всегда, красотой залива и великолепием восхода солнца, окрашивавшего все облака в розовый цвет.

OceanofPDF.com

26

Бока-Ратон, Флорида

Вторник. 14:00.

Ванесса Редмонд сидела спиной к стене за угловым столиком в лобби-баре отеля Boca Raton Club and Resorts, который в два часа дня во вторник был почти пуст. Она была одета в повседневную одежду: шелковую рубашку салатового цвета и белые льняные брюки. Привлекательная женщина, она никогда не красила свои от природы седые волосы. Правой рукой она теребила застежку золотых наручных часов Baume and Mercier. Единственным другим украшением на ней была тонкая цепочка на шее с золотым сердечком от Эльзы Перетти и две маленькие серьги-гвоздики с бриллиантами. Макияж был простым и сдержанным. Хотя она редко много пила, и никогда не после обеда, она заказала «Космополитан», надеясь, что алкоголь успокоит ее тревогу. Мужчина опаздывал. Она не привыкла ждать и не любила сидеть одна в баре. Она взяла свой мобильный телефон, решив проверить сообщения дома, не звонил ли он. Затем она закрыла бутылку, решив дать ему еще десять минут. Она отпила глоток напитка.

В комнату вошел высокий мужчина с широкими плечами и глубоко посаженными глазами.

На нем был хорошо скроенный синий пиджак поверх желтой рубашки-поло Izod и бежевые брюки. Бросив на нее взгляд, он подошел к ее столику.

«Миссис Редмонд?»

«Мисс Редмонд, — сказала она. — Джон Редмонд — мой отец. Меня зовут Ванесса».

«Вы никогда не были замужем?» — спросил он, садясь напротив нее.

«Нет. Как вас зовут?»

«Гарри. Гарри Лайм».

«Полагаю, это не ваше настоящее имя?»

«Нет. Моё настоящее имя не имеет значения».

«Кстати, ты опоздал, Гарри Лайм».

«Это тоже не имеет значения».

«Почему вы хотели встретиться?»

«Я не хочу здесь разговаривать. Вокруг дома есть беговая дорожка. Мы можем прогуляться там и поговорить. Ты выпил только один напиток?»

«Да», — ответила она. Он достал двадцатидолларовую купюру и положил её на стол.

Он отодвинул стол, чтобы облегчить ей выход. Она встала и первой вышла из бара. Он последовал за ней к входной двери отеля, и они вместе вышли на улицу в жаркий поздний летний день.

Они пошли по тропинке, удаляясь от центральной части отеля.

«Вы ведь не носите никаких записывающих устройств?» — спросил он.

«О, ради бога, не говори глупостей», — сказала она, в ее голосе слышалось раздражение.

«Боюсь, мне придётся проверить. Можно мне вашу сумку?» Глубоко вздохнув, она протянула ему свою маленькую сумочку Hermès. Он расстегнул застёжки и порылся в ней. Не найдя проволоки, он вернул её.

«Теперь я хочу, чтобы ты обняла меня за шею и прижалась ко мне, как будто мы обнимаемся. Мне нужно осмотреть твое тело».

— Чёрт возьми, я это сделаю! — рявкнула она. — С кем ты вообще разговариваешь?

«Я точно знаю, кто вы, мисс Редмонд. Я точно знаю, кто ваш отец и каково его состояние. Я знаю, что ему отказали в шести разных программах трансплантации из-за возраста. Я знаю, что вы хотите, чтобы он жил. А это значит, что я — ваш единственный вариант. Если вы предпочитаете не продолжать, это ваш выбор. Мы можем завершить наши дела, и я уйду».

«И мой отец умрёт?»

«Да, твой отец умрёт. Впрочем, все умирают. Вопрос лишь в том, когда. К тому же, посмотри на вещи с позитивной стороны. Ты унаследуешь много денег».

«У меня уже больше денег, чем мне когда-либо понадобится. Как бы странно это ни показалось кому-то вроде вас, я люблю своего отца».

«Поэтому вы так и не вышли замуж?»

Она не ответила. Она просто повернулась к нему и, безэмоционально глядя ему в лицо, обняла его за шею и прижалась к нему, словно возлюбленная. Она чувствовала выпуклость кобуры и пистолета.

Он ласкал ее, проводя руками под курткой, притворно поглаживая, вверх и вниз, вперед и назад.

«Получаешь удовольствие?» — прошептала она.

«Не совсем», — сказал он. «Ты не в моём вкусе». Видимо, убедившись, что на ней нет записывающего устройства, он добавил: «Хорошо, можешь отпустить».

Они повернулись и снова пошли по тропинке. Отель находился справа от них, а слева и перед ними простиралась ярко-зеленая лужайка поля для гольфа.

«Что ты хотела мне сказать?» — начала она разговор.

«У нас здоровое сердце, — сказал он. — Правильная группа крови. Ткани совместимы. Донор находится в состоянии смерти мозга. В настоящее время подключен к аппарату жизнеобеспечения».

«Кто является донором?»

«Жертва несчастного случая. Точная личность вас не интересует. Ваш отец все еще хочет это сделать? В его возрасте шансы прожить хотя бы год составляют не более пятидесяти на пятьдесят, а вероятность того, что операция закончится, крайне высока».

«Я понимаю это, — сказала она. — Он понимает. Но без операции он проживет не больше месяца-двух. Он крепкий старик, и он хочет жить. Он думает, что это даст ему шанс. Если он этого хочет, то и я этого хочу».

«Процедура обойдется в пять миллионов долларов. Авансом».

«Это очень большие деньги».

«По данным наших источников, состояние вашего отца превышает миллиард долларов».

Для такого человека, как он, пять миллионов долларов — это сущие копейки за дар жизни. В любом случае, такова сделка. Принимайте или отказывайтесь.

«Кто этот хирург? Он компетентен? Он квалифицирован?»

«Более чем компетентный. Один из лучших. Однако по понятным причинам я не могу сказать вам, кто он. Итак, вы хотите продолжить?»

«Да. Похоже, у меня нет выбора».

«Хорошо. С этого момента пути назад нет». Гарри Лайм протянул ей листок бумаги. «Это банковский код и номер счета в частном банке в Цюрихе. Завтра утром первым делом переведите на этот счет пять миллионов долларов. А потом сожгите эту записку».

Как только я получу подтверждение от банка о поступлении средств, они будут сняты, счет закрыт, а деньги переведены на другой, не подлежащий отслеживанию, счет. После этого я свяжусь с вами, чтобы договориться о доставке вашего отца в медицинское учреждение.

«Где будет проводиться операция?»

«Всё, что я могу вам сказать, это то, что это в Соединенных Штатах. Паспорт не требуется».

Когда с вами свяжутся, вы организуете частную скорую помощь, чтобы доставить вашего отца в небольшой аэропорт, название которого будет объявлено позже. За ним прилетит частный самолет.

На борту будут пилот, врач и медсестра, специализирующиеся на кардиологической помощи. Помимо них, он будет путешествовать один.

«Я хочу поехать с ним. После смерти моей матери я единственная, кто действительно о нём заботится».

«Извините, мисс Редмонд, это невозможно. Он поедет один».

Во время поездки ему дадут успокоительное, чтобы он уснул. Ему не скажут, куда он едет. На другом конце его встретит машина скорой помощи и доставит в операционную. Операция будет проведена, как только это станет возможно с медицинской точки зрения. Когда он сможет, он вернется домой, надеюсь, через три-четыре дня. Он вернется домой точно таким же образом. Мы организуем уход за ним на дому со стороны медсестры, которая будет вводить ему препараты против отторжения по мере необходимости.

«Вы вышлете рецепты?» — спросила она.

«Вашему отцу придется принимать препараты против отторжения, в основном циклоспорин, всю оставшуюся жизнь. Он выпускается в форме таблеток, и все необходимое будет отправлено вам напрямую. Не будет никаких поездок в аптеку, никаких документов в страховую компанию».

«А как насчет побочных эффектов?»

«Возможны некоторые побочные эффекты. Может наблюдаться нарушение функции почек. Возможно уменьшение объема мочи. Могут отекать руки или ноги. Может появиться дрожь в руках. Опухшие десны. Кровоточивость десен. Список длинный, но большинство из них не представляют угрозы для жизни. Медсестра будет знать, что делать. Если появятся признаки отторжения органа, медсестра сообщит нам, и мы организуем биопсию у кардиолога-трансплантолога. Если потребуется дальнейшее лечение, с вами свяжутся, чтобы обсудить варианты».

«Я не могу достаточно сильно подчеркнуть, что вы никому не должны рассказывать об этих планах. Ни своему врачу. Ни своему любовнику. Ни своей тете Этель. Если вы разговариваете во сне, спите в одиночестве. Если кто-то спросит, почему ему стало лучше – если операция прошла успешно – скажите им только, что ему сделали операцию шунтирования. Шрамы будут выглядеть достаточно похоже. Если он умрет, свяжитесь с нами по номеру, который вам дали. Мы организуем подписание врачом свидетельства о смерти и кремацию тела».

«И это всё?» — спросила она.

«И ещё одно. Приняв эти условия, и вы, и ваш отец становитесь соучастниками нарушения закона. Если мы обнаружим, что вы говорили об этом заранее — а мы будем следить за этим и слушать — то все договоренности будут расторгнуты. Деньги мы оставим себе, но операции не будет».

Если мы узнаем, что вы говорили об этом после операции врачу, в больнице, в полиции или кому-либо еще, то контракт, а вместе с ним и вы, и ваш отец, будут расторгнуты.

Гарри Лайм произнес эти слова ровным, деловым тоном, без угрозы, без каких-либо эмоций. Несмотря на жару во Флориде, Ванесса Редмонд дрожала от холода. Она ничего не знала об этом человеке и о людях, с которыми он работал. Она принимала его слова и обещания исключительно на веру. И все же, поскольку она хотела, чтобы ее отец жил, хотя бы немного дольше, она просто сказала: «Я понимаю».

OceanofPDF.com

27

Вторник. 17:00

Был поздний вторник после обеда. Прошло четыре дня с тех пор, как тело Кэти Дюбуа нашли на свалке металлолома, а Люсинда Кэссиди исчезла с Вестерн-Пром. Том Шокли начал жаловаться на отсутствие результатов. Билл Фортье начал беспокоиться о стоимости сверхурочной работы. Маккейба все больше преследовало ощущение того, как быстро истекает жизнь Кэссиди.

Большую часть дня он провел, совещаясь со своим отделом по расследованию преступлений против личности, анализируя результаты бесконечных допросов, практически ни к чему не приведших. Работая круглосуточно, Таско, Фрейзер и четыре группы детективов сократили так называемый «список Лексуса» с почти пятисот до менее чем дюжины человек. Каждый из этих так называемых потенциальных подозреваемых — три хирурга, четыре других врача, одна медсестра и профессор биологии в небольшом колледже в Нью-Гэмпшире — обладал необходимыми навыками, чтобы извлечь человеческое сердце. У каждого отсутствовало алиби, которое могло бы быть подтверждено третьей стороной. Каждого доставили в дом 109 по Мидл-стрит и поместили в комнату для допросов, оборудованную микрофонами и скрытым видеооборудованием. Каждого интенсивно допрашивали, иногда в течение нескольких часов, группы детективов, умело выявлявшие малейшие несоответствия в их показаниях. По мнению Тома Таско, наиболее многообещающим «подозреваемым» был пятидесятипятилетний гинеколог на пенсии из Норт-Бервика. Он казался многообещающим только потому, что в 2002 году лишился лицензии за предполагаемое ласкание полудюжины пациенток, когда их ноги находились в стременах. Одной из них была четырнадцатилетняя девочка.

К сожалению, рост мужчины составлял всего пять футов десять дюймов, а не шесть футов с лишним, как видно на записи с камеры видеонаблюдения и что позже подтвердил Тобин Кенни. Просматривая видео, Маккейб понял, что этот мужчина никак не мог быть достаточно сильным, чтобы донести тело Кэти до места, где его выбросили.

Поиски Люсинды Кэссиди также не принесли результатов. Поиски, организованные во все более широком круге из эпицентра в Портленде, не дали никаких результатов. Водолазы исследовали воды Портлендской гавани, но ничего не нашли.

Передовые методы картографирования, успешно использованные рейнджерами Лесной службы штата Мэн для обнаружения тела убитой девочки несколько лет назад, были опробованы снова. На этот раз они не дали результатов. У Билла Бэкона и Уилла Мессинга заканчивались места для поисков.

Пожалуй, наиболее обнадеживающим стало сообщение из государственной лаборатории в Огасте, в котором говорилось, что собака Люсинды Кэссиди, Фриц, определенно укусила ее нападавшего, и что в его пасти были обнаружены следы человеческой крови и шерсти. Оба образца были подвергнуты анализу ДНК, и результаты были получены. К сожалению, ДНК подозреваемого для проверки на совпадение отсутствовала.

Наконец, около шести часов, Маккейб позвонил Берту Лунду, чтобы узнать, вернулся ли судья Уошберн и удалось ли Лунду организовать встречу с ней.

«Она только что вернулась, — сказал ему Лунд. — Встретимся в её покоях через десять минут».

Перед уходом Маккейб собрал изможденных полицейских в комнате детективов.

Конференц-зал. Сначала он призвал всех не падать духом и продолжать двигаться вперед. Он сказал им, что устранение каждого подозреваемого приближает их на один шаг к успеху. Глядя на их усталые лица, он понял, что они уже все это слышали. Он подумывал рассказать им о записке в своем почтовом ящике, о встрече, назначенной на сегодня вечером с возможным свидетелем, но боялся допустить утечку информации в прессу или в офис Шокли. Однако он упомянул, что собирается обратиться к судье с просьбой выдать ордер на обыск машины и дома Спенсера. Затем он велел им идти домой и отдохнуть. Начать утро с новыми силами.

Кабинет судьи Паулы Уошберн находился на втором этаже здания суда округа Камберленд на Федерал-стрит, менее чем в пяти минутах ходьбы от полицейского участка. Маккейба и Лунда приняли немедленно. Уошберн была высокой, очень худой женщиной с короткой стрижкой и седыми волосами. Она не стала церемониться приветствием, хотя и попросила их сесть.

«Итак, господа, что у нас такого срочного дела, что оно не могло подождать ни минуты?» — спросила она.

«Запрос на ордер на обыск по делу Дюбуа», — сказал Лунд. Он передал ей показания Маккейба.

Она несколько минут молча читала это. «Ну, это же интересно!»

— Наконец, — сказала она, глядя на него поверх крошечных очков для чтения, которые сидели у нее на длинном носу, — надеюсь, это не попытка выудить что-нибудь, сержант Маккейб. Если так, то вы охотитесь за очень крупной рыбой.

«Нет, Ваша честь, это не так. Я считаю, что у нас есть достаточные основания для дальнейшего расследования в отношении доктора Спенсера».

«Есть и другие врачи, у которых есть зеленые внедорожники Lexus».

«Они есть, но пока, по крайней мере, Спенсер — единственный, кто внешне похож и на человека, запечатленного на видео, и на мужчину, описанного футбольным тренером».

Она задала несколько вопросов о надежности видеосистемы Starbucks и о памяти Тобина Кенни. Маккейб ответил на них, как мог. Судья Уошберн кивнула, обдумывая его ответы. Затем она спросила: «Знает ли доктор Спенсер, что он вот-вот станет подозреваемым в деле об убийстве?»

«Думаю, он что-то подозревает. Он позвонил шефу Шокли и пожаловался на то, что я допрашивал его жену».

«Шокли знает, что вы запрашиваете этот ордер?»

'Нет.'

«Вы, конечно, понимаете, что он будет крайне недоволен».

'Я делаю.'

«И вас это не беспокоит?»

«Я не такой».

«Есть ли еще какие-либо моменты, о которых мне следует знать?»

«Да, — сказал Лунд. — Обычно, Ваша честь, мы бы подождали немного дольше, собрали бы больше доказательств, прежде чем запрашивать этот ордер. В данном случае мы немного торопимся, потому что на кону может стоять еще одна жизнь».

«Женщина, которая исчезла?»

«Да, Ваша честь».

«Хорошо, мистер Лунд, я удовлетворяю эту просьбу, хотя и хотел бы, чтобы у вас были более убедительные доказательства. Я делаю это, полагая, что без колебаний выдал бы ордер, если бы подозреваемый был менее известен в обществе. Однако я надеюсь, что это не обернется против нас всех».

«Да, Ваша честь. Надеюсь, что нет. Спасибо».

Уошберн подписал ордер и вернул его, после чего Лунд и Маккейб покинули кабинет судьи.

Он позвонил Мэгги на мобильный с тротуара. «Давай я куплю тебе пива».

«Ни за что. Ко мне придут гости. А я дома как раз готовлю ужин».

«Это важно».

«Хорошо. Почему бы тебе не подойти сюда? Ты поговори, а я приготовлю».

У Мэгги была небольшая двухкомнатная квартира на Веспер-стрит, всего в паре кварталов от дома Маккейба на набережной.

«С кем вы путешествуете?» — спросил он, когда она протянула ему холодную бутылку пива Shipyard и открывалку. Она ответила, что сегодня у нее третье свидание с ее новым парнем, с которым она «может быть, может быть, может и не быть».

Он открыл бутылку, откинулся на спинку холодильника и сделал большой глоток.

«Что бы вы ни готовили, пахнет восхитительно».

Спасибо. Coq au vin.

«Интересный выбор блюд для романтического вечера дома», — усмехнулся Маккейб, довольный своей шуткой.

«К счастью, мой друг не разделяет твоего юношеского чувства юмора».

Маккейб одарил всех своей неискренней улыбкой. «Спасибо».

«Пожалуйста. В общем, хватит о светской беседе», — сказала Мэгги. Она налила себе бокал красного вина, села за небольшой кухонный стол и сделала глоток. Маккейб отодвинул стул с другой стороны.

«Почему же мы решили обсудить это именно сейчас?»

Сначала он рассказал ей об ордере. Она одобрительно кивнула. «Что-нибудь еще?»

Он показал ей записку, сказав, что уверен, что она от женщины, которую он преследовал по Эксчейндж-стрит, а затем снова увидел на похоронах Кэти. Он сказал, что сегодня вечером, как и просили, встретится с ней наедине.

«Зачем ей нужно, чтобы ты водил T-Bird? Даже Crown Vic был бы менее заметен».

«Не знаю. Может, потому что она легко его узнает. Может, потому что он не похож на полицейскую машину».

Мэгги несколько раз произнесла «хммм», рассматривая записку, с разной интонацией. Она постукивала пальцами по столу. «Мы что-нибудь знаем об этой женщине?» — спросила она. «Я уважаю твою интуицию, Маккейб, но, возможно, она сумасшедшая, которая просто хочет...»

Или, может быть, оказаться вовлеченным в дело. Или, может быть, отправиться в путешествие по пустынной проселочной дороге с крупным, красивым полицейским.

«Ты имеешь в виду, как я?»

«Да, но не зазнавайся».

Он посерьезнел. «Нет. Думаю, это правда. На похоронах она намекнула, что за ней следят. Сказала, что если ее увидят со мной, ее могут убить».

«Она всё ещё может быть сумасшедшей».

«Я так не думаю. Я не знаю, какой информацией она располагает, но мне кажется, что она что-то знает. Думаю, это может быть что-то важное».

«Я не думаю, что ехать одному — хорошая идея. Почему бы мне не проехать незаметно на отдельной машине, чтобы немного вас прикрыть? Понимаешь? Правило номер один? Никогда никуда не ехать без подкрепления? Кроме того, если что-то пойдет не так, и ты окажешься один, полиция тебя хорошенько проучит».

«Полагаю, да. Дело в том, что когда она сказала «одна», я думаю, она имела это в виду. Она испугается, если увидит что-нибудь хотя бы отдаленно похожее на полицейскую машину. Если Кэссиди еще жива…»

«Большое если».

«Возможно, но если это так, то время на исходе, и я не намерен упускать, возможно, нашу лучшую зацепку».

«Так что, к черту правило номер один?»

«Полагаю, да. В любом случае, я не понимаю, почему всё должно так осложниться. Я просто хотел, чтобы ты знала, к чему я клоню».

«Ты собираешься взять диктофон?»

«Да, но я, возможно, не буду его включать. Сейчас она как олень, застигнутый светом фар. Одно неверное движение — и она улетит».

«Майк, мне это не нравится. Думаю, мне бы там быть».

«Смотри, ты запланировала прекрасный вечер. Иди доготовь ужин».

И повеселитесь с… э-э… как его там зовут?

«Эйнар».

«Эйнар? Серьезно?»

«Да, Эйнар, правда, и нет, мне не нужны от тебя никакие неуместные остроты, большое спасибо». Мэгги встала и проводила его до двери.

«Прощай. Я люблю тебя. Только не дай себя застрелить».

Позже, дома, Маккейб приготовил салат и разогрел в микроволновке замороженную лазанью для Кейси.

Он сам немного пожевал. После этого Кейси убрал посуду с ужина и

Маккейб удалился в гостиную, где открыл свой атлас штата Мэн от DeLorme на странице, где упоминался Грей. Он нашел дороги, указанные в записке, и место, где нужно было припарковаться. Двигаясь от места встречи, он внимательно изучал сложную сеть проселочных дорог, пока не запомнил всю карту. На это ушло десять минут.

Хотя он сомневался, что ему это понадобится, он сунул в карман дополнительный восьмизарядный магазин для своего служебного оружия, Smith & Wesson 4506. Вдобавок, он достал еще и помповое ружье Mossberg 590 с восьмизарядным магазином, которое хранил в запертом чехле в глубине шкафа. Он не мог исключить возможность того, что попал в ловушку. В случае необходимости ему нужна была достаточная огневая мощь, чтобы пробиться наружу.

Он позвонил Джейн Девани, чтобы узнать, может ли она приехать и пожить с Кейси. Автоответчик ответил после четырех гудков. Он не оставил сообщения.

Кира была в Бостоне, собиралась в Музей изобразительных искусств и ужинать с друзьями. Она вернется только утром. Маккейб с неохотой убедил себя, что с Кейси все будет в порядке. Он не думал, что вернется домой так поздно. К тому же, как Кейси часто напоминала ему, другие люди платили ей десять долларов в час за присмотр за их детьми. Она справится и на несколько часов.

Уходя, он велел ей запереть дверь на два замка. Она неуверенно посмотрела на чехол от дробовика, который он держал в руках.

'Куда ты идешь?'

«Я встречаюсь с потенциальным свидетелем. Мне не следует опаздывать».

«Зачем ты это принимаешь?»

«Я давно собирался положить это в багажник. Это никак не связано с сегодняшним вечером».

Хороший вопрос. Ужасный ответ. Он понял, что она ему не поверила.

Вместо того чтобы сказать еще какую-нибудь глупость, он просто поцеловал ее и велел никому не впускать. «Только если ты точно знаешь, что это либо Джейн, либо Кира».

«У них обоих есть ключи, поэтому я никого не впущу, точка». Затем она добавила: «Мне было бы спокойнее, если бы вы разрешили мне завести собаку».

Она просила об этом уже раз двенадцать. «Хорошая попытка», — сказал он. «Вижу, ты настоящая Маккейб». Он поцеловал её и ушёл.

Он услышал, как за ним защелкнулся замок, повернулся и направился вниз по лестнице, размышляя, не будет ли неплохой идеей завести в квартире большого, заботливого зверя. Конечно, он должен быть дружелюбным, неряшливым и милым. Вероятно, это нежизнеспособное сочетание.

Может быть, когда всё это закончится, он поговорит с собаководами.

Когда Маккейб подошёл к машине, он положил .45-й калибр в специально изготовленную кобуру, которую сам установил на переднем сиденье «Бёрда», под правой рукой. В экстренной ситуации он мог достать его гораздо быстрее, чем если бы он лежал у него на бедре, зажатый под ремнём безопасности. Он спрятал запасной магазин и горсть патронов 12-го калибра в небольшой бардачок со стороны пассажирского сиденья. Он зарядил «Моссберг» и убрал его в багажник. Наконец, он ослабил лампочки в салонном освещении. Ему не нужны были лампочки, которые делали бы его более лёгкой мишенью каждый раз, когда открывалась дверь.

Он вставил пластинку Колтрейна в новенький CD-проигрыватель машины. Приятный, расслабляющий звук «Soul Eyes» заполнил небольшое пространство, плавно, словно жидкое золото, льющийся из динамиков. Он прибавил громкость, выехал на машине с парковки и направился к платной дороге по Вашингтон-авеню.

OceanofPDF.com

28

Вторник. 20:45.

На Грей-роуд было немного машин, но Маккейб периодически проверял зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним никто не едет. Он нашел поворот на дорогу к ферме Холдера именно там, где и должен был быть. Он проехал 1,3 мили и съехал на обочину. Он дважды включил и выключил фары, как ему было велено. Даже без них он хорошо видел. Небо было безоблачным, а луна почти полной. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, что справа от него открытая поляна, вероятно, часть фермы. Ферма Холдера?

Он вынул пистолет 45-го калибра из кобуры на сиденье и положил его на сиденье рядом с собой, включив предохранитель. Затем он стал ждать. Прошло пять минут. Десять. По-видимому, таинственная женщина собиралась заставить его ждать. Она написала об этом в записке. Он опустил окно и откинулся назад. Возможно, это займет некоторое время. Сентябрьский ночной воздух приятно освежал его лицо. Он чувствовал запах компоста с поля. Ему это даже нравилось.

Именно об этом он думал, когда в его голову вторглась другая мысль, повисшая там, не желая отбрасываться. Она должна была прийти ему в голову раньше, но он упустил её, и теперь не мог от неё избавиться – мысль о том, что записка была доставлена не для того, чтобы назначить встречу. Она предназначалась для того, чтобы отвлечь его. Чтобы оставить Кейси беззащитным. Он проклинал себя за то, что не прикрыл себе задницу. Немного паранойи не всегда плохо. В Портленде он чувствовал себя слишком безопасно, слишком комфортно. Такое чувство могло быть опасным.

Он схватил телефон и набрал свой номер, пальцы левой руки отбивали ритм на руле, ожидая соединения, пока Кейси ответит. Один звонок. Два. Давай, Кейси, ответь, черт возьми. Три звонка. Четыре. Затем голос Кейси. «Вы дозвонились до Маккейбов. Оставьте сообщение…» Черт. Он выключил телефон. Образы тьмы

Его разум был заполнен незнакомцами, наблюдавшими и выжидавшими из укромных мест, смотрящими на освещенные окна дома Кейси, вторгавшимися в его жилище.

Он нажал кнопку повторного набора. Звонки возобновились. Раз. Два. Ну же, детка, возьми трубку. «Ты что-то забыла?» — снова раздался голос Кейси, на этот раз живой.

Маккейб выдохнул как можно тише.

«Где вы были?» — спросил он.

«Где я был?»

«Минуту назад я звонил. Никто не ответил».

«Я был в ванной».

«С тобой всё в порядке?»

«Да, со мной все в порядке», — сказала она с недоумением в голосе.

«Кто-нибудь звонил или нажимал на кнопку вызова?»

'Нет.'

«Слышали какие-нибудь странные звуки?»

«Папа, ты меня пугаешь».

«Прости. Послушай, я попрошу Мэгги прийти».

'Почему?'

«Просто потому что я шучу. Подыграйте мне. Я перезвоню вам, если она не сможет прийти. Убедитесь, что это Мэгги, прежде чем впускать её».

«Хорошо», — неуверенно ответила она. — «Я обязательно это сделаю». Она повесила трубку.

Из всех женщин, которых Маккейб знал и которым доверял, Мэгги была единственной, кто носила оружие. Единственной, кто знала, как организовать слежку. Он быстро набрал ее номер.

«Привет». Ее голос звучал мягче, чувственнее, чем у той Мэгги, к которой он привык. Неужели он прерывает момент страсти? Вероятно. «Привет?» — повторила она.

'Мэгги?'

«Маккейб? Что случилось?» Мгновенно насторожившись, возлюбленная Мэгги превратилась в полицейскую Мэгги.

«Послушай. Я здесь, в аду, и меня больше нет, а Кейси там одна. Думаю, записка была написана, чтобы отвлечь меня».

«Хорошо. Есть ли у вас основания так думать?»

«Кроме того, что она без защиты, нет, и наша подруга еще не пришла. Извини. Я знаю, что у тебя свидание. Меня это мучает. Мне просто нужно, чтобы Кейси была прикрыта. Я все исправлю».

После долгого вздоха: «Понимаю. Всё в порядке. Ты права. Позвони Кейси. Скажи ей, что я буду через пять минут».

«Извинитесь перед Эйнаром от моего имени. Мне очень жаль».

«Всё в порядке. Я уже взрослая. Просто помни, что ты мне должен». Она повесила трубку.

Тревога Маккейба утихла. Он решил подождать еще десять минут. Если автор записки не появится, он вернется в Портленд и позволит Мэгги жить своей жизнью. Ночь за окном была мертвой тишиной. Даже стрекотание цикад не нарушало спокойствия, но звук ботинка, скребущего по гравию, нарушал его. Он доносился справа и сзади от «Птицы», вдоль обочины дороги.

Настолько тихо, что в городе он бы этого не услышал. Маккейб сидел неподвижно. Двигая только правой рукой и запястьем, он снял предохранитель с пистолета калибра .45 и повернул его так, чтобы, когда дверь «Бёрда» распахнулась, пистолет был направлен прямо в лицо женщине.

Это было знакомое лицо. Лицо женщины, за которой он гнался по Эксчейндж-стрит. Женщина, с которой он разговаривал в соборе. Она была одета иначе, более небрежно, в джинсы и черную хлопчатобумажную рубашку, но это определенно было то же самое лицо.

«Открывать дверь вот так — верный способ погибнуть», — сказал Маккейб. «Заходите внутрь. В целом, я бы не советовал подкрадываться к вооруженным людям в темноте».

Она проигнорировала и его слова, и направленный на нее пистолет, и скользнула на сиденье рядом с ним. Она закрыла дверь. «Езжай», — сказала она. «По дороге поговорим».

«Где ваша машина?»

«Скрытое место. Примерно в миле отсюда».

Он завел двигатель и выехал на дорогу. «Куда именно вы хотите поехать?»

«Просто езжайте. Эти просёлочные дороги тянутся на многие километры». У женщины был французский акцент, и она была привлекательна. Маккейб заметил явное сходство с актрисой Жанной Моро из фильма Франсуа Трюффо 1962 года.

Классический "Жюль и Джим" . Немного старше, чем Моро было тогда. Может быть, сорок или сорок пять.

«Вы же не носите слежку, правда?» — спросила она.

Он снова выехал на дорогу. «Нет. В бардачке лежит небольшой цифровой диктофон, но он не включен».

Она открыла коробку, осмотрела устройство, убедилась, что он говорит правду, и положила его обратно. Она взяла дополнительный магазин и несколько патронов для дробовика.

«Вы планируете войну?»

«В наше время никогда не знаешь, что может случиться, правда?»

Она положила магазин и патроны обратно и закрыла дверь.

«Квебекцы?» — спросил он.

— Нет. Франсез. Je suis de Montpellier. Пре дю Средиземноморье.

Маккейб не ответил.

«Вы говорите по-французски?» — спросила она.

'Нет.'

«Хорошо. Мы будем говорить по-английски». Ее английский казался неплохим, хотя и с акцентом.

«Вы тот, кто написал записку?» — спросил он.

'Конечно.'

«Я не думал, что кто-нибудь придёт».

«Мне нужно было убедиться, что за тобой никто не следит».

«Почему за мной следят?»

«Из-за меня».

Маккейб снова посмотрел в зеркало заднего вида. Никаких фар. Он поехал быстрее, сворачивая с одной небольшой проселочной дороги на другую, время от времени возвращаясь назад, мысленно отслеживая каждый поворот. «Птица» не была «Порше», но с её 312-кубовым двигателем V8 и трёхступенчатой механической коробкой передач она обладала достаточной мощностью и была более чем достаточно маневренной. Если кто-то пытался её преследовать, он либо терял из виду, либо они довольно скоро её обнаруживали. Если, конечно, они не пытались преследовать её с выключенными фарами. Опасно на этих дорогах. Особенно на высоких скоростях, даже в лунную ночь.

«Кто вы?» — спросил он.

«Меня зовут Софи Готье. Как я уже говорила, я француженка. На самом деле, француженка алжирского происхождения. Родилась в Алжире. Мой отец служил в колониальной армии. Моя мать была алжиркой. Как и большинство колонистов, мы уехали после обретения независимости в 1962 году и поселились во Франции. Мне тогда было два года. Я выросла в Лангедоке. Это на юге Франции, к западу от Прованса». Софи Готье продолжала оглядываться назад в поисках приближающегося автомобиля.

«Продолжайте в том же духе», — сказал Маккейб.

«Я кардиоперфузионист. До прошлого года я работала в университетской больнице в Монпелье во Франции, специализируясь на операциях по трансплантации органов грудной клетки».

«Трансплантация», — подумал Маккейб, в его ушах звучали заверения Спенсера о невозможности этого. Это же , блядь, трансплантация. «Пересадка сердца?» — спросил он.

«Да, и пересадка сердца/легких».

«Вы были причастны к убийству Кэти Дюбуа?»

«Нет. Не напрямую, но я думаю, что знаю, как и почему её убили».

«И кем?»

«К сожалению, нет».

«Ее убили, чтобы извлечь сердце для пересадки?»

«У меня нет доказательств этому. На самом деле, я никогда не видел Кэти Дюбуа. Но да, у меня есть подозрение». Свет от приборной панели освещал ее лицо снизу зеленым светом, подчеркивающим естественную печаль на ее лице.

«Расскажите, что вы знаете».

«Не могу. Не раньше, чем буду уверена в своей безопасности». Она посмотрела на него. «Я хочу иммунитета от судебного преследования». Навстречу подъехали фары.

Маккейб притормозил «Бёрд» и немного сместился вправо, чтобы дать машине, внедорожнику, больше места для обгона на узкой дороге. Софи Готье наклонилась и прикрыла лицо рукой, когда на них промелькнули фары встречного автомобиля.

«От кого ты прячешься?» — спросил он.

«Уверена, найдутся люди, которые убьют меня, если узнают, что я разговариваю с тобой».

Маккейб взглянул на Софи, а затем на часы на приборной панели со старомодными стрелками. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как он позвонил Мэгги. Она уже должна быть у него в квартире. Кейси будет в безопасности. Он бы услышал, если бы что-то случилось.

«Обсуждать иммунитет пока рановато, — сказал он. — Я не знаю, что вы можете предложить. Я даже точно не знаю, что вы должны были сделать. Кроме того, я всего лишь полицейский. Обсуждать иммунитет или сделки о признании вины должны прокуроры, а не полиция. Я могу дать рекомендацию, но это будет всего лишь рекомендация».

Маккейб переключился на пониженную передачу и резко нажал на газ, проходя крутой поворот.

Быстрая езда по проселочным дорогам обычно доставляла удовольствие. Тело Софи Готье прижималось к его телу.

Маккейб решил, что если кто-то и следил за ним, то он давно от них оторвался. Он остановился на обочине и выключил свет. «Послушай, — сказал он, поворачиваясь к ней лицом, — мы здесь совсем одни. Никто не слушает, и мне нужно знать больше, чтобы помочь тебе. Просто расскажи мне, что ты знаешь о Дюбуа и что ты подозреваешь. Я не записываю разговор. Я не зачитывал тебе твои права. Ты когда-нибудь слышала выражение «он сказал, она сказала»? Вот и все. Что бы ты мне ни сказала, все, что тебе нужно сделать, это...»

«Отрицайте, что вы когда-либо это говорили». Маккейб знал, что на самом деле все не так просто, но ему срочно нужна была информация, и у этой женщины она была. «Как только я узнаю то, что знаете вы, — продолжил он, — если вам действительно понадобится защита, я смогу ее обеспечить».

Он догадался, что Софи Готье раздумывает, насколько она готова рискнуть. «Вы не против, если я покурю?» — спросила она.

«Просто приоткрой окно», — сказал он. Она выглядела озадаченной. «Это значит, приоткрой его. Немного». Она так и сделала.

Он ждал, пока Софи, казалось, отработала какой-то ритуал затягивания времени. Она порылась в своей маленькой сумочке и нашла сигареты.

Она выбила одну сигарету. Вернула пачку в сумку и вставила автомобильную зажигалку. Подождала щелчка. Наконец, закурила, сделала глубокую затяжку и выдохнула дым. Сильный, знакомый запах наполнил машину.

«Гаулуаз?» — спросил он.

«Да. Хотите?»

«Нет. Я больше не курю. Они напоминают мне о студенческих годах в Нью-Йорке. Тогда мы считали, что курить французские сигареты — это круто».

«Молодые люди глупы в таких вещах», — сказала она.

«Да», — согласился он.

Некоторое время никто из них не говорил. «Хорошо, — наконец сказала она, — я расскажу вам, что знаю. Как я уже сказала, я француженка. Я перфузионист в операционной. Это человек, который управляет аппаратом, поддерживающим жизнь пациента путем циркуляции и насыщения крови кислородом во время торакальных операций, включая трансплантацию сердца или сердца и легких. Я прошла обучение и примерно до шести месяцев назад работала в больнице Эдуарда де Туссена в Монпелье. Это крупный кардиологический центр. Мы проводим там много операций по трансплантации. Больница Эдуарда де Туссена — одна из двух трансплантационных больниц на юго-западе Франции. Другая находится в Тулузе. В общем, я прошла там обучение, а затем стала членом персонала». Она сделала паузу, словно ожидая вопроса. Он не задал вопроса, поэтому она продолжила.

«Операции по пересадке органов могут быть долгими и утомительными, — сказала она. — Никогда не знаешь, когда начнётся операция, потому что никогда не знаешь, когда появится подходящее сердце. Поэтому ты практически всегда на связи».

«Здесь то же самое», — сказал Маккейб.

«Я уверен, что это так. В любом случае, после операции, перед тем как отправиться домой, независимо от времени суток, я обычно заходил в небольшое кафе рядом с больницей, чтобы выпить бокал вина или иногда «Перно» с водой. Иногда я также заказывал…»

Что-нибудь поесть. В прошлом году, примерно в это же время, три или четыре раза подряд я видел там одного и того же мужчину, сидящего за барной стойкой. Он был симпатичным.

Ему чуть за сорок. Высокий. Темные волосы. Дорогая одежда. Носил коротко подстриженную седую бороду.

Маккейб интересовался, носил ли Спенсер когда-нибудь бороду. Есть ли где-нибудь его фотография с бородой.

«Он всегда сидел один. Как и я. Хотя, мне кажется, не так сильно уставал, как я».

Иногда он пил вино. Иногда виски. Мне было легко понять, что он не француз. Я подумала, что он англичанин или, возможно, американец. Я подумала, что, возможно, он навещает родственника, который долгое время находится в больнице.

Я разведена, и он, казалось, заинтересовался, поэтому мы завязали разговор, который длился несколько часов. После этого мы виделись еще два или три раза в кафе. Один раз мы пошли ужинать в другое место.

«Вы стали любовниками?»

«Да, но я не думаю, что он искренне этого хотел. Мне кажется, он может быть гомосексуалистом».

А может, и нет. Как женщина, которая привлекает довольно много мужчин, я поняла, что его больше интересовало то, чем я занималась в больнице, чем я сама как женщина.

«О чём вы говорили?»

«В основном, это касалось моей работы, моего опыта, а также используемого оборудования».

«Вас это удивило?»

«Сначала — да, но когда я спросил его об этом, он сказал, что зарабатывает на жизнь продажей медицинского оборудования. В том числе и аппаратов искусственного кровообращения. Он сказал, что именно этим и занимается в больнице — это коммерческая сделка».

«Вы ему поверили?»

«Да. У меня не было причин возражать. Он много знал об этих машинах».

«Он сказал тебе своё имя?»

«Он сказал мне, что его зовут Филипп Спенсер».

«Филип Спенсер?» Маккейб почувствовал прилив адреналина. Вот оно. Прямо у него под носом. Подтверждающие доказательства, которые требовал Берт Лунд.

Софи почувствовала его волнение. «Ты его знаешь?»

«Скажем так, я знаю это имя». Он сидел со свидетелем, который мог напрямую связать этого ублюдка с незаконной трансплантацией органов. Не идеально, но намного лучше, чем пара туфель Бруно Магли. Но зачем Спенсеру использовать свое настоящее имя? Почему не Гарри Лайм или какой-нибудь другой псевдоним? Это не имело смысла. А вот имело. Все просто. Паспорт. Он путешествовал в чужой стране. У него не было времени, а может, и средств, чтобы оформить себе паспорт.

Фальшивка. И всё же, зачем давать ей это имя? Нет. Это не имело смысла. Хотя, с другой стороны, многое из того, что кажется нелогичным, оказывается правдой.

Маккейб наблюдал, как она закуривает еще одну сигарету Gauloises. С ее лицом, напоминающим Жанну Моро, акцентом и сильным запахом сигарет, Маккейб начал чувствовать себя так, словно сам оказался в центре фильма Трюффо. Tirez sur le Détective ?

«Что произошло дальше?» — спросил он.

«Филипп каким-то образом узнал, или, может быть, уже знал, что у меня проблемы с деньгами. Уверен, именно поэтому он и обратился ко мне. Я неплохо зарабатываю перфузионистом во Франции – не так много, как здесь, в Штатах, но все же довольно много. Но у меня дорогие вкусы, и я им балую. У меня было много долгов с высокими процентами. Поэтому, когда он сказал, что может предложить мне хорошо оплачиваемую работу, мне стало интересно узнать подробности. Я спросил, что это за работа, и он ответил, что у меня есть возможность принять участие в операции по пересадке органов в Америке. Я спросил его, зачем ему ехать из Франции, когда в Америке уже много перфузионистов. Быстро стало ясно, что это будет незаконная операция. Он хотел меня из-за моих финансовых проблем и, полагаю, потому что у меня нет контактов с медицинскими или юридическими властями в Америке».

«Он вам сказал, кто этот пациент?»

«Нет, не по имени. Он просто сказал мне, что очень богатый мужчина лет восьмидесяти умирает от терминальной стадии застойной сердечной недостаточности. Он хотел пересадить сердце, но не мог претендовать на участие в утвержденной программе из-за своего возраста. Филипп сказал, что нашел источник, который может получить сердца вне обычных каналов.»

Я сказал ему, что меня не интересует нарушение закона, и тем более тюремное заключение. Он ответил, что такой опасности нет. Он сказал, что он и его друзья уже проводили подобные операции в прошлом, и никто ничего не подозревал.

«Он использовал именно это слово: друзья? Не коллеги? Или соратники?»

«Думаю, да. Я совершенно уверен, что это так. Это важно?»

«Я не знаю. Возможно. Что произошло дальше?»

«Этот разговор состоялся не внезапно. Он проходил в течение двух или трех встреч».

'Я понимаю.'

«Хотя он и сказал, что риск минимален, я ответил, что меня это не интересует. Я не хотел быть замешанным ни в чём противозаконном, и учитывая…»

«Из-за нехватки здоровых сердец для трансплантации я считал неэтичным лишать молодого человека возможности вести нормальную жизнь, чтобы помочь старику, который все равно скоро умрет».

«Он с этим смирился?»

«Похоже, что так и было».

«Что изменило ваше мнение?»

«Деньги. Жадность взяла верх над угрызениями совести и благоразумием. В нашей последней беседе он сказал мне, что за одну операцию, один день в операционной, он положит сто тысяч евро на номерной счет на мое имя на Каймановых островах. Это сто тысяч евро за один день работы плюс пара дней на подготовку и дорогу. Это больше, чем я зарабатываю за год. Тем не менее, я не сразу согласился. Я вернулся в свою квартиру и посмотрел на гору неоплаченных счетов на своем столе».

«Звучит знакомо».

«Потом я выпил бутылку вина, пошел и переспал со старым другом, которого не видел целый год».

«Счастливчик, друг».

Она проигнорировала замечание. «На следующее утро я позвонила Филиппу в его отель и сказала, что приму участие».

«И вы это сделали?»

«Да. Это было три операции назад. Третья была на прошлой неделе. Мне и в голову не приходило, пока не обнаружили тело девочки Дюбуа, что они, возможно, убивают людей, чтобы извлечь их сердца».

Мысли Маккейба метались. Еще две пересадки. Еще два изъятых сердца. Чьи сердца? Еще две молодые блондинки-спортсменки? Где тела? Погребены под полем для гольфа, как Элис Андерсен? А как же Люсинда Кэссиди? Он забегал слишком далеко вперед. Он заставил себя замедлиться.

«Откуда у вас сложилось впечатление, что они именно этим и занимаются?» — спросил он.

«Время совпало. В среду днем мы провели трансплантацию. Тело Кэти Дюбуа нашли в пятницу вечером. Затем в выходные в новостях сообщили, что ее сердце было извлечено из тела. Я не был уверен, есть ли связь, но она казалась вероятной. Когда я увидел вас на похоронах, я решил поговорить с вами».

«А когда были проведены две другие операции?»

«Первый раз это случилось в конце декабря прошлого года, примерно за неделю до Рождества».

«Второй этой весной, где-то в апреле».

«Вы знаете название отеля, в котором остановился Спенсер?»

'Да. Отель «Дю Миди» в Монпелье.

«Когда он там жил?»

«Ноябрь прошлого года. Точные даты мне неизвестны. Я оставила свой дневник во Франции».

Маккейб достал свой мобильный и набрал номер Тома Таско.

«Детектив Таско».

«Том? Это Майк Маккейб. Я в машине и не могу долго говорить. Сделай мне одолжение и проверь, останавливался ли Филип Спенсер в отеле Hôtel du Midi в Монпелье, Франция (написано MONTPELLIER), в ноябре прошлого года. Если да, попробуй узнать точные даты его пребывания там. Возможно, местные жандармы согласятся и проверят это. Если нет, обратись в Интерпол».

«Что, черт возьми, он делал во Франции?» — спросил Таско.

«Сейчас об этом говорить не могу. Попробуйте собрать любую информацию. Откуда и куда он летел. Авиакомпания и номер рейса. Все остальное, что покажется важным».

«Попался».

Маккейб повесил трубку и повернулся к Софи. «Вы сказали, что провели три такие операции, включая эту, когда? В прошлую среду?»

«Да. Днём».

'Где?'

'Я не знаю.'

«Вы не знаете?»

«Нет. Все происходит так: я приезжаю в Бостон за день до операции. Меня встречает водитель в аэропорту Логан и отвозит в отель. Каждый раз в другой отель. На этот раз это был Ramada Inn недалеко от Портсмута, штат Нью-Гэмпшир. Я заселяюсь…»

«Используете своё настоящее имя?»

'Да.'

«Кто делает бронирование?»

«Да. Филипп звонит мне и говорит забронировать рейс, а также дает название отеля. Он также дает мне название службы такси. Я бронирую и их услуги».

«Кто платит?»

«Да. С помощью моей карты Visa».

«Хорошо, значит, вы заселились в отель Ramada Inn в какой день? Во вторник?»

'Да.'

«И что же произошло потом?»

«Всё повторяется один и тот же раз. Я сижу в своей комнате. Мне приносят еду. Звонит мужчина. Не Филипп. Это какой-то незнакомый голос. На этот раз мне сказали быть готовым к пяти часам утра в среду. Меня забрали и отвезли в операционную».

«Он использовал именно это выражение? Место операции? Не больница? Не операционная?»

«Мужчина сказал, что это место проведения операции».

«Кто тебя забрал?»

«Водитель. Меня заставили ехать с завязанными глазами все время, пока я не вошла в здание».

«Вы вообще что-нибудь видели?»

'Нет.'

«Как долго вы ехали?»

«Примерно четыре часа».

Четыре часа. Максимальный радиус от Портсмута около двухсот пятидесяти миль, плюс-минус. Это охватывало большую территорию. Ему нужно было больше информации. «Попробуй вспомнить», — сказал он. «Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и мысленно представил себя в той машине. Ты сможешь это сделать?»

Она посмотрела на него, не понимая, к чему он клонит. «Да. Я могу попробовать». Она закрыла глаза.

«Опишите мне поездку так, как вы её помните с момента начала».

«Я сел в машину. Водитель закрыл дверь и сел сам. Он закрыл свою дверь. Мы выехали с парковки отеля».

«Вы повернули налево или направо?»

Она на мгновение задумалась. «Поехали налево. Потом проехали немного, минуту-две. Остановились и подождали».

«Знак "Стоп", — подумал Маккейб. — Или светофор. „Пока вы стояли, вы слышали, как перед вами проезжают машины?“»

«Да, но только в одном направлении, слева направо». Ее глаза все еще были закрыты.

У нее все шло хорошо. Затем мы повернули направо и влились в поток транспорта.

Мы немного проехали, свернули за угол и выехали на широкую дорогу.

Водитель резко ускорился, когда мы выехали на дорогу. Думаю, это была автомагистраль. Я слышал, как справа от нас проезжали машины и грузовики. Иногда они обгоняли нас слева. Мы ехали по этой дороге довольно долго.

«I-95», — подумал Маккейб. Парень ехал осторожно. По центральной полосе. Не слишком медленно. Не слишком быстро. Наверное, ехал со скоростью шестьдесят пять. Умно. Зачем привлекать внимание?

Внимание? «Вы еще ехали по большой дороге, когда взошло солнце? Это было примерно в шесть пятнадцать. Вы ехали около сорока пяти минут. Чувствовали ли вы его тепло на лице?»

Она снова задумалась, прежде чем заговорить. «Да».

«С левой или с правой стороны?»

«Правая сторона. Я об этом раньше не задумывался. Наверное, мы ехали на север. По мере продвижения становилось теплее».

Он задумался о плате за проезд. «Водитель сбавлял скорость или останавливался вообще, когда вы ехали по большой дороге? Например, перед пунктом оплаты?»

«Да. Думаю, у него на сиденье рядом с ним стояла миска с монетами. Я слышала, как они звенели, когда мы сбавляли скорость. Потом он открыл окно. Я слышала, как оно опустилось, и чувствовала ветер на лице, когда мы остановились. Полагаю, он бросил монеты в корзинку. Потом мы снова резко набрали скорость».

Перестроиться точно в другую полосу. Логично. Нет записей в системе E-ZPass. Нет сотрудников, которые могли бы заметить женщину с завязанными глазами.

«Как долго вы ехали по скоростной дороге, по автомагистрали?»

«Несколько часов. Я не могу точно сказать время».

«Сколько раз вам приходилось проезжать через пункты оплаты проезда? Где вы слышали, как гремит мелочь?»

«Три раза».

Маккейб задумался о расположении пунктов оплаты проезда вдоль автомагистрали штата Мэн. «После третьего пункта оплаты — это важно — вы снова начали ехать быстро, как по автостраде, или скорее как по небольшим дорогам?»

«Ну, остановки, повороты, и все в таком духе».

«Мы пробыли на автостраде чуть дольше, может быть, минут пять».

Маккейб подумал об этом и предположил, что они остались на 95-й трассе и, вероятно, съехали с неё где-то в районе Огасты.

«Сколько ещё времени вы ехали после съезда с автомагистрали?»

«Довольно долго. Больше часа. Может быть, два. Казалось, мы ехали довольно быстро, с остановками. Двухполосная дорога, кажется. Я слышал свист приближающихся машин. Кроме того, несколько раз водитель резко выезжал, чтобы обогнать, резко ускорялся и тут же возвращался обратно. Последние несколько миль казались дорогой с плохим состоянием. С множеством неровностей».

Пара часов по второстепенным дорогам от Огасты. Максимум сколько?

Семьдесят пять или восемьдесят миль. В конце дороги становились все уже. Это немного сузило круг поиска. «По положению солнца или чему-либо еще можно было определить, в каком направлении вы двигались?»

'Нет.'

«В конце поездки, когда вы выйдете из машины, вспомните, что вам подсказывали ваши чувства. Представьте себя снова в этом месте. Звук. Запах.»

Ощущение земли под ногами.

Софи порылась в сумке в поисках еще одной сигареты. Она закурила и глубоко вдохнула. Она обдумывала его вопрос, не отрывая глаз. «Мне кажется, мы были в лесу. Я чувствовала запах сосен. Земля была мягкая».

«Вы чувствовали запах моря? Или слышали крики чаек? Или других птиц?»

«Нет. Не думаю. Когда меня вели к зданию, мы поднимались по каменистой местности. Я пару раз споткнулась. Он меня поддержал. Когда мы добрались до здания, он открыл дверь. Сразу за дверью мы спустились по трем довольно длинным лестничным пролетам. По тринадцать ступенек на каждом. Я старательно считала их, потому что все еще ничего не видела. Он держал меня за руку и сказал, когда мы дошли до последней ступеньки».

Трижды тринадцать. Тридцать девять. Тридцать девять ступенек вниз от уровня земли. Тридцать девять ступенек? Еще одна намеренная отсылка к фильму, на этот раз к ранней классике Хичкока? Или он просто шутил? Лестничные пролеты обычно состояли из тринадцати ступенек. Хорошо. Тридцать девять ступенек вниз куда? В подвал? В подземный хирургический центр? Где-то в лесу. С операционной, палатой послеоперационного восстановления, раздевалками. Может быть, в тюрьму для жертв.

Софи снова начала вспоминать. «Меня отвели в маленькую комнату, не больше кладовки».

«Откуда вы знаете, что оно было маленьким?»

«Там я наконец сняла маску. Мне велели переодеться в медицинский халат. Перед выходом из операционной мне сказали надеть хирургическую маску и шапочку. Затем я переоделась. В комнате была раковина и антисептическое мыло. Я не видела остальных, пока мы все не оказались в операционной».

«Вы видели лицо хирурга?»

«Нет, на самом деле нет. Он вошел в комнату в хирургической маске и защитных очках. То же самое сделали ассистент хирурга и анестезиолог. Все остальные постоянно носили обычные хирургические маски. Мы не называли имен. Каждому из нас было присвоено кодовое имя, которое использовалось в операционной. Мое было «Подвеска» (Catwalk)».

«Есть ли какое-либо значение у этого названия?»

«Насколько мне известно, таких случаев нет».

«Сколько человек в комнате?»

«Шесть человек. Хирург. Ассистентка. Медсестра-анестезиолог. Я. Еще две медсестры. Очень маленькая команда для трансплантации. Я не была уверена, что мы справимся, но хирург был очень опытным».

«Вы поговорили с остальными?»

«Сообщали только необходимую информацию во время операций. Имена не назывались. Мы оставались в масках, пока не покинули здание. Нам сказали, что это для нашей собственной защиты».

«Каждый раз играла одна и та же команда?»

«Нет. Одна из медсестер сменила врача».

Маккейб на мгновение задумался о масштабах команды. Это означало, что заговор был довольно масштабным. В нем участвовало много людей. Было много возможных утечек информации.

«Команда – мужская или женская?»

«Оба хирурга были мужчинами. Медсестра-анестезиолог была женщиной. Одна из медсестер была мужчиной, другая — женщиной».

«Вы сказали, что один из них был заменен».

«На смену женщине пришла медсестра».

«Как можно было заметить изменения, если все были в масках?»

«Новая версия была короче, полнее. Голос был другим».

«Спенсер был одним из врачей?»

«Не знаю. Возможно. Подходящего роста. С голосом сложно судить. Он мало говорил».

«А как насчет другого хирурга?»

«Он казался более стройным. Немного ниже ростом».

«Вам заплатили сто тысяч евро за каждую операцию?»

'Да.'

«Кто были эти пациенты?»

«Все они были безымянными стариками. Полагаю, все они были богаты».

Они некоторое время сидели молча: Софи курила, а Маккейб размышлял.

OceanofPDF.com

29

Вторник. 22:00.

Пуля из снайперской винтовки пролетела пятьсот ярдов, отделявших её от намеченной цели, быстрее скорости звука. По этой причине Маккейб увидел, как треснуло лобовое стекло и из левой руки Софи Готье хлынула кровь за миллисекунду до того, как услышал выстрел. Ожидая второго выстрела, он толкнул Софи на сиденье и завёл двигатель «Бёрда». Он резко переключил рычаг коробки передач на первую передачу, резко повернул руль влево и вдавил педаль газа в пол, заставив старые внутренности «Бёрда» завыть от боли. Ему пришло в голову, что Софи жива только потому, что наклонилась вправо, чтобы выбросить сигарету в окно, как раз в тот момент, когда стрелок нажал на курок. Курение, в первый раз, спасло жизнь.

Маккейб изо всех сил выжал из мощного двигателя Ford V8, и «Бёрд» рванулся вперёд. На прямой дороге их мог догнать разве что «Корвет». На извилистой дороге в темноте шансы на побег были меньше. В зеркале заднего вида Маккейб увидел, как в нескольких сотнях метров позади него зажглись фары, а затем они быстро двинулись в их направлении. Стрелок преследовал их. Должно быть, он понял, что промахнулся, и хотел добить. Тем не менее, это был чертовски меткий выстрел, даже с прицелом ночного видения. Маккейб взглянул на Софи.

Пуля попала в артерию, и из ее предплечья пульсирующей дугой хлынула кровь.

Не говоря ни слова, Софи надавила большим пальцем правой руки на акупунктурную точку над раной. Кровь, которая до этого текла струйками, теперь потекла медленнее, но недостаточно медленно. Она лежала на сиденье. Она положила голову ему на колени. Она обхватила себя рукой.

Она дрожала, вероятно, от шока, возможно, от холода. Он наклонился и включил обогреватель. Ему нужно было отвезти ее в больницу. Он мог сам отвезти ее туда. Пуля пробила дыру в лобовом стекле, и там

На стекле были небольшие следы, похожие на паутину, но он мог достаточно хорошо сквозь него видеть.

Проблема заключалась в том, что, находясь за рулём, он не мог прижать рану, и вскоре она ослабела бы настолько, что не смогла бы сделать это сама. Если бы он не смог помочь, она бы истекла кровью.

Второй вариант заключался в том, чтобы оторваться от стрелка, остановиться и вызвать подмогу. У него не было возможности связаться с «Бёрдом» иначе, как по мобильному телефону. Управляя рулём одной рукой, он другой набирал номер 911. «Офицеру нужна подмога. Это детектив-сержант Майкл Маккейб, полиция Портленда. Меня преследует и обстреливает снайпер на колёсах», — кричал он. «Мне нужна скорая помощь. В моей машине раненый мирный житель. Огнестрельное ранение. Артериальное кровотечение».

'Где ты?'

«Тейлорвилл-роуд, в сторону Бакс-Милл. Встретимся там. Я постараюсь скрыться от злодея».

По крайней мере, на данный момент они были предоставлены сами себе. «Постарайтесь сосредоточиться», — сказал он.

«Думаю, наш друг отстаёт от нас примерно на двадцать секунд, может, даже меньше. Если я смогу оторваться от него, то смогу вам помочь. Через минуту я быстро сверну на боковую дорогу. Перед поворотом я выключу свет. Мы будем ехать быстро, так что приготовьтесь как можно лучше. Когда мы повернем, я остановлюсь на обочине слева. Я выйду из машины. Когда я это сделаю, пригнитесь. Продолжайте прижимать рану. Я помогу, как только смогу. Вы понимаете, что мы делаем?»

«Да». Ее голос был гортанным шепотом. Она выглядела бледной. Прошли драгоценные секунды. Поворот приближался стремительно. Там были деревья, которые могли бы обеспечить укрытие. Он взглянул в зеркало заднего вида. Стрелок все еще следовал за ним, примерно в двухстах ярдах позади. «Мы поворачиваем», — сказал он.

Маккейб выключил фары, затормозил, переключился на пониженную передачу и резко, почти вслепую, повернул налево. «Птица» занесло в повороте с углом более девяноста градусов. Маккейб подстроился, нажал на газ, едва не врезался в дерево слева и выехал на боковую дорогу. Он съехал на левую обочину и заглушил двигатель.

Выпрыгнув из самолета, он увидел почерневший силуэт внедорожника.

Мимо поворота пронесся рев. Фары машины на мгновение погасли. Если они продолжат ехать, Маккейб сможет помочь Софи. Если нет, ему нужно быть готовым к худшему.

Он открыл багажник «Бёрда» и вытащил «Моссберг». Сквозь деревья он увидел, как фары внедорожника остановились, а затем снова включились задним ходом. Стрелок возвращался. Софи теряла силы, из раны сочилась кровь. Внедорожник

Проехал перекресток задним ходом, повернул налево и рванул вперед.

Маккейб взвалил на плечо мощный ружье «Моссберг» и вышел на дорогу.

Фары внедорожника быстро смыкались, направляясь прямо на него. Он нажал на кнопку выстрела, нажал на кнопку и выстрелил снова. Четыре выстрела дробью 12-го калибра попали прямо в переднюю часть внедорожника, разбив лобовое стекло, повредив обе передние шины и разбив фары. Он отскочил в сторону. Поврежденный внедорожник сначала свернул влево, затем вправо, наконец, врезался лоб в лоб в большой клен на противоположной стороне дороги. Сработала подушка безопасности.

Охлаждающая жидкость вытекала из сотни отверстий в радиаторе.

Маккейб бросился к машине. «Выходи. Без оружия. Немедленно».

Распахнулась дальняя боковая дверь. Используя машину и дерево в качестве прикрытия, из пассажирского сиденья выскочил мужчина. Он держал в руках винтовку с оптическим прицелом. Перепрыгнув через невысокую каменную стену, он побежал в поле. Высоко подняв винтовку, он двигался зигзагообразно. Даже в темноте, сзади, Маккейб мог отличить его от Филипа Спенсера. Этот мужчина был на пару дюймов ниже ростом, с бритой головой и плечами тяжелоатлета. Он двигался быстро. К тому времени, как Маккейб смог дотянуться до стены и прицелиться, мужчина уже находился за пределами примерно пятидесяти ярдов, которые обозначали эффективную дальность стрельбы из «Моссберга». Маккейб всё равно сделал пару выстрелов. Мужчина проигнорировал их и продолжил бежать, исчезнув в темноте.

Маккейб бросился обратно к «Бёрду», положил «Моссберг» на землю у водительской двери и сел внутрь. Подняв голову Софи, он подлез под неё и опустил к себе на колени. Он прижал пальцы правой руки к внутренней стороне её руки над раной, заменив ею пальцы, позволив другой руке лечь на него, и оказал прямое давление, прижав плечевую артерию к плечевой кости. Это эффективно остановило кровотечение. Софи была в сознании, но бледна даже в слабом свете лунной ночи. Её кожа была прохладной и липкой. Он набрал номер на своём мобильном и велел им поторопиться.

Преследовать снайпера через поле было невозможно. Вооруженный дробовиком и пистолетом, он столкнулся бы с опытным стрелком, вооруженным снайперской винтовкой и прибором ночного видения. Что еще важнее, Софи бы истекла кровью. Все, что ему оставалось, — это ждать помощи и надеяться, что стрелок не вернется, чтобы добить их.

Маккейб наклонился и вытащил свой пистолет 45-го калибра из кобуры на сиденье. Он положил его на грудь Софи, чтобы быстро дотянуться до него. Он снял предохранитель. Не то чтобы это им чем-то помогло. Просто ему стало спокойнее.

Софи все еще дрожала. Не снимая давления с раны, он снял свою легкую летнюю куртку и накрыл ею ее. Они сели.

Так продолжалось некоторое время, вся в засыхающей крови, Софи то приходила в себя, то теряла сознание. Он вспомнил, что читал о важности поддержания сознания у раненого. Поэтому он начал громко, снова и снова, напевать старую барную песню, его немелодичный голос гремел в ночи: « У неё веснушки на попе…»

Она хорошая, она хорошая.

А когда она у меня на руках, это рай.

Все моряки бросаются за ней в погоню.

Потому что им нравится её военно-морская база.

У неё веснушки на ягодицах.

Она хорошая.


Он снова и снова повторял эти слова. Всё это время его мысли были заняты снайпером.

Бритая голова и широкие плечи. Неужели он возвращается, чтобы закончить свою ночную работу? Маккейб представил себя освещенным зеленым светом прицела мужчины, перекрестие прицела которого было точно наведено на его худое ирландское лицо, легкую мишень, даже искаженную треснувшим лобовым стеклом. Он представил, как мужчина нажимает на курок. Пуля пролетает через расстояние между ними. Его голова взрывается. Маккейб еще сильнее съёжился и поднял окно со стороны водителя.

Рациональная часть его мозга понимала, что мужчина, скорее всего, убегает. Он должен был знать, что его пуля не убила Софи сразу. Должен был знать, что Маккейб позовет на помощь. Вероятно, он видел, как Софи двигалась, когда он стрелял, и видел, как пуля попала ей в руку, а не в голову. И все же он не мог знать, насколько сильно она была ранена. Она могла умереть от потери крови. Или он мог просто задеть ее, и она пряталась, чтобы остаться незамеченной.

Маккейб продолжал петь.

У неё веснушки на ягодицах.

Она хорошая.


Он услышал сирены. Сначала вдалеке, затем они быстро приблизились. Менее чем через минуту на тихую дорогу выехали две машины полиции штата и машина скорой помощи с оглушительным рёвом.

Рядом с «Бёрдом» остановились машина скорой помощи и одна из машин. Молодой человек

Солдат с короткой стрижкой в стиле морской пехоты подошел, поднял «Моссберг» и подал Маккейбу знак опустить окно. Тот так и сделал.

Медик скорой помощи оттолкнул полицейского и открыл дверь. «Вы ранены, сэр?»

«Со мной все в порядке. Она ранена в верхнюю часть руки. Артериальное кровотечение. Сильное кровотечение».

«Если ты сможешь выскользнуть из машины, не отпуская её руку, я наклонюсь, и мы поменяемся местами».

Маккейб сделал, как ему было сказано. Фельдшер проскользнул мимо Маккейба в противоположном направлении, протянул руку в машину и дотянулся до раны, которую Маккейб приложил к себе. Маккейб выскользнул наружу. Фельдшер и его напарник положили Софи на носилки и поспешно отнесли ее в машину скорой помощи.

Маккейб повернулся. Полицейский вытащил табельное оружие и направил его на Маккейба. «Хорошо, сэр. Пожалуйста, медленно повернитесь и положите обе руки на машину».

Маккейб сделал, как ему было сказано. «Я полицейский», — сказал он патрульному. «Детектив-сержант Майкл Маккейб, полиция Портленда».

Пауза. «Где ваш щит и удостоверение личности?»

«Задний карман. Левый».

Маккейб почувствовал, как рука полицейского залезла ему в карман и вытащила бумажник.

Мужчина открыл его и осмотрел.

«Хорошо, можете развернуться», — сказал полицейский. Маккейб развернулся и вернул бумажник. Он убрал оружие в кобуру. «Вы немного не на своей территории, сержант? В чём дело?»

Маккейб устало вздохнул. Ему совсем не хотелось объяснять свое присутствие в Грее или обсуждать вопросы юрисдикции с таким рьяным бывшим морским пехотинцем.

«Просто позвоните полковнику Мэтьюзу и скажите ему, что я здесь в связи с расследованием убийства Кэти Дюбуа. Это дело полиции Портленда. И вызовите подкрепление. Из этого района скрывается опытный снайпер с винтовкой и, вероятно, прибором ночного видения. Пока что пешком».

Медики усаживали Софи в ожидающую машину скорой помощи.

«Я поеду с ними», — заявил Маккейб.

С водительского сиденья «Бёрда» Маккейб достал свой мобильный телефон, а также окровавленную куртку, которой были прикрыты Софи и пистолет 45-го калибра. Он повернулся и побежал к машине скорой помощи. «Кстати, позаботьтесь о том «Моссберге» для меня», — крикнул он полицейскому. «Это отличное оружие, и я хочу его вернуть».

Когда Маккейб запрыгнул за носилки, медики уже подключили здоровую руку Софи к капельнице. «Я еду с вами», — сказал он. Это было утверждение, а не вопрос. Медик поднял голову, кивнул, но ничего не сказал. Маккейб закрыл дверь и втиснулся в угол, прислонившись к шкафчикам с медицинскими принадлежностями.

Маккейб выглянул из задней двери. Он увидел, как полицейский на мгновение замешкался, затем взял дробовик и направился к своей машине, несомненно, чтобы начать радиосвязь, которая затем дойдёт до Мэтьюза по цепочке командования. Машина скорой помощи тронулась с места, мигали фары, а сирена издавала безошибочный вой, наполняя тишину сельской местности чувством неотложности.

Где-то в темноте стрелок наблюдал, слушал и начал планировать свой следующий шаг.

OceanofPDF.com

30

Вторник. 22:30.

Маккейб наблюдал за работой фельдшера из задней части машины скорой помощи. Мужчина надел Софи кислородную маску на нос и рот.

Он как можно туже обмотал рану Софи чем-то похожим на эластичный бинт и продолжил надавливать на артерию над раной. Он выглядел компетентным. Разговора не было.

Водитель перед автомобилем связался по рации с диспетчером отделения неотложной помощи в медицинском центре Камберленда. «Камберленд, это отделение неотложной помощи Грей. Мы едем, с включенными проблесковыми маячками и сиреной. У нас женщина. Огнестрельное ранение. Левая рука. Артериальное кровотечение».

Довольно шокирующе. У нас одна линия с физиологическим раствором, полностью открыта. Стопроцентный кислород. Давление низкое.

«Восемьдесят пять из шестидесяти, пульс один десятый», — крикнул мужчина сзади.

Водитель передал информацию. «Расчетное время прибытия — семнадцать минут», — добавил он.

'Пожалуйста, порекомендуйте.'

Из динамика над головой Маккейба донесся голос из больницы: «Пожалуйста, откройте вторую линию. Бригада скорой помощи будет готова и будет ждать вас. Сообщите нам примерное время прибытия — одну минуту».

'Заметано.'

Маккейб откинулся назад, как мог. Он сам выглядел как жертва несчастного случая, весь в крови Софи. Он прижал щит к окровавленной рубашке и позвонил Мэгги по мобильному телефону.

«Маккейб, что происходит? Я думала, ты уже вернулся». Он едва слышал её сквозь вой сирены.

Он рассказал ей о стрельбе, умолчав обо всем, что не хотел, чтобы услышала фельдшер, а это была большая часть информации.

«Я встречусь с тобой в больнице, — сказала она. — Я позвоню Джейн Девани и попрошу её приехать сюда, прежде чем уеду».

Маккейб колебался, пытаясь понять, лучший ли это способ обеспечить безопасность. Он ненавидел будить Джейн посреди ночи, но в конце концов решил, что это лучшее решение. «Хорошо. Можешь принести мне чистую одежду? Я сейчас немного не в лучшем виде».

«Что-нибудь конкретное?»

«Нет. Нижнее белье в комоде. Рубашки и брюки в шкафу. Принесите какую-нибудь куртку». Она сказала: «Хорошо». «Также, пожалуйста, позвоните Биллу Фортье и попросите его скоординировать поиски с полицией. То же самое касается сотрудников, занимающихся расследованием преступления. Я хочу, чтобы Якоби работал с этим внедорожником».

«Конечно. А вы что-нибудь ели?»

Маккейбу пришлось на минуту задуматься. «Нет. Не совсем. Там всё хорошо?»

«Да. Кейси немного нервничает. Она только что легла спать, но, кажется, она не спит. Хочешь с ней поговорить?»

«Не отсюда. Просто скажи ей, что всё хорошо, я её люблю и увижусь с ней завтра».

Они ехали по шоссе. Софи, казалось, то приходила в себя, то теряла сознание.

«АЧС снизилось до 75 систолического, пульс поднялся до 120», — сообщил фельдшер скорой помощи.

«Я устанавливаю вторую капельницу», — крикнул водитель. Машина скорой помощи замедлила ход и остановилась, чтобы мужчина на заднем сиденье мог устойчиво ввести иглу для второй внутривенной инъекции. Он вставил ее выше первой капельницы в здоровую руку Софи.

Он приклеил иглу скотчем. «Ладно, вперед!» — крикнул он.

Машина скорой помощи снова выехала на дорогу и с ревом помчалась на юг по 95-й трассе. Немногочисленные пробки съехали вправо, чтобы пропустить их. Они пересекли Вашингтон-авеню, а затем выехали на юг по 295-й трассе. Примерно в полумиле к северу от съезда на Конгресс-стрит водитель снова обратился к больнице: «Камберленд, это Грей. Вторая линия открыта, все места заняты. До прибытия одна минута».

«Увидимся, когда приедете».

Через минуту они подъехали к боксу для машин скорой помощи в приемном отделении медицинского центра Камберленд. Бригада скорой помощи схватила обе стороны носилок и выбежала из машины. Маккейб последовал за ними. Две автоматические двери распахнулись, и они поспешно доставили Софи прямо в ярко освещенное травматологическое отделение больницы. Вся приемная комиссия, состоящая как минимум из десяти врачей, медсестер, ординаторов и студентов, стояла на своих местах, готовая встретить пострадавшую.

Медики и пара ординаторов подняли простыню под Софи и использовали её, чтобы перенести на носилки в травматологическое отделение. Кто-то в медицинской униформе крикнул:

«Третье отделение травматологии!» Они направились туда, куда она указывала.

Пока они шли, молодая женщина серьезного вида, худая, с длинным, похожим на лошади, лицом, проверила капельницы и кислородное оборудование Софи, а затем обратилась к одному из фельдшеров.

На её пластиковом бейдже было указано, что она доктор Мэлони. «Отдайте мне то, что у вас есть».

«Огнестрельное ранение левой руки. Пульсирующее кровотечение, обильное кровотечение на месте происшествия. По всей видимости, пуля не задела кость. Давление 75 по дороге в больницу».

Две полоски заполнены. Она ввела два литра физиологического раствора.

Маккейб ждала, крича своей команде: «Хорошо, начните вводить еще одну катетерную линию в правый пах. Мне срочно нужно четыре единицы группы крови O-отрицательная». Группа ординаторов и медсестер приступила к выполнению задачи.

«Вы муж?» — спросил мужчина лет сорока, вошедший в третью комнату сразу за медиками скорой помощи.

«Нет», — Маккейб указал на значок, прикрепленный к его окровавленной рубашке. «Я детектив Маккейб, полиция Портленда. А вы кто?»

Маккейб слышал голос молодой женщины, руководившей своей командой с изголовья носилок. «Мне нужно, чтобы кровь отправили на определение группы и анализ».

«Я доктор Кеннеди, дежурный врач скорой помощи. Боюсь, вам придётся подождать снаружи, детектив».

Маккейб покачал головой. «Я никуда не уйду. Эта женщина — ключевой свидетель по делу об убийстве, и кто-то пытается её убить. Ей нужна защита».

Врач сделал паузу всего на секунду-две. «С ней здесь все будет в порядке». Его тон был дружелюбным. «Мы пытаемся спасти ей жизнь, а не оборвать ее. В травматологическом отделении нет места для лишних тел. Примерно через десять минут ее переведут в операционную». Доктор Кеннеди указал на окровавленную одежду Маккейба. «А пока вы можете принять душ в врачебной раздевалке. Вы знаете имя пациентки?»

«Зарегистрируйте её в своей системе как неопознанную личность и сообщите своим родителям, пока она здесь, что она находится под защитой полиции Портленда».

Доктор кивнул. Он повернулся к молодому человеку, студенту-медику, как предположил Маккейб. «Дайте детективу Маккейбу медицинский халат и покажите, где нужно умыться», — сказал он. «Вы можете присоединиться к ней в послеоперационной палате реанимации на пятом этаже, когда она выйдет из операционной, а это будет через два-три часа».

До тех пор рядом с ней всегда будет около десяти надежных людей. Я вам сообщу.

Молодой человек нашел большой пластиковый пакет для одежды Маккейба и пакет поменьше для его кошелька и ключей. Затем он отвел его в небольшую раздевалку с рядом душевых кабин. Маккейб разделся и запихнул одежду, а также пистолет и кобуру в большой пакет. Он завязал пакет узлом, чтобы запечатать его, и взял его с собой в душевую кабину. Сегодня вечером он никуда не пойдет без оружия и не оставит оружие без присмотра. Когда горячая вода обрушилась на него, смывая кровь Софи с его лица и рук, он наблюдал, как покрасневшая вода закручивается и стекает в слив. В его голове промелькнула сцена в душе из фильма « Психо» .

Софи находилась в операционной на пятом этаже. Примерно в тридцати футах от дверей операционной, вдоль частично затемненного коридора, Маккейб сидел на пластиковом стуле в пустой приемной реанимации. Он был одет в медицинский халат. Он прикрепил свой жетон к блузке. Он раздумывал, прикрепить ли свой пистолет калибра .45 сверху или снизу, и выбрал вариант под свободной одеждой. Он прикрепил свой мобильный телефон к кобуре. Его рука свободно лежала на оружии.

По словам врачей, пуля снайпера прошла насквозь через левую руку женщины примерно в пяти дюймах ниже плеча. Она не задела кость, но повредила плечевую артерию. Сосудистый хирург сейчас работал над удалением поврежденной ткани и восстановлением самой артерии. Маккейб немного запуталась в медицинской терминологии, но термины «дебридмент» и «анастомоз» ей показались знакомыми.

Застряло у него в голове.

Хирург сказал, что на восстановление руки потребуется около двух часов, но, вероятно, с ней все будет в порядке, она не потеряет никаких функций. Он также сказал, что наибольшую угрозу для жизни Софи представляет инфекция. Маккейб не стал говорить врачу, что это на самом деле не так.

Маккейб выключил свет и приглушил звук телевизора, позволив его ярким, беззвучным изображениям оставаться единственным движением в комнате, их свечением — единственным источником света. Он молча смотрел сквозь стеклянную стену на коридор перед собой. Прохожих было немного. Пара медсестер, пожилой мужчина, толкающий ведро со шваброй, молодой человек в медицинской одежде. Он наблюдал за каждым, выискивая признаки угрозы. Прямо напротив зала ожидания, через коридор, стояли три лифта. Маккейб не сводил глаз с маленьких светящихся цифр над дверями, высматривая тот, который мог бы остановиться на отметке пять, хотя сомневался, что стрелок, если он приближался, выбрал бы такой прямой путь.

OceanofPDF.com

31

Вторник. 23:00.

Стрелок подсчитал, что ему потребуется около шести часов, чтобы пешком вернуться в Портленд.

Найти машину, которую можно было бы забрать, оказалось непросто, но он будет держать глаза открытыми. По возможности он будет ездить по стране, избегая дорог. Он предполагал, что полицейские будут прочесывать окрестности, начиная с того места, где они забрали женщину, и продвигаясь дальше. Он задавался вопросом, не привлекут ли они собак. Его запах будет повсюду на поврежденном «Блейзере». Он не знал, обнаружат ли они отпечатки пальцев. Он старался быть осторожным, но у него не было времени вытереть что-либо перед тем, как выскочить из машины. Он дотронулся до лица там, где ударился им о руль, пытаясь увернуться, когда полицейский выстрелил из дробовика. Затем подушка безопасности снова ударила его.

Да пофиг. Уже поздно об этом беспокоиться. Оставил свою любимую кожаную куртку Pierotucci на заднем сиденье. Это его разозлило. Она была практически новая и обошлась ему в четыреста баксов. Выглядела тоже отлично. Он не думал, что в карманах что-то есть. Кроме этого, всего пара старых дисков Билли Рэя Сайруса и DVD со старым фильмом « День Шакала». Он уже смотрел его пару раз, но планировал посмотреть еще раз сегодня вечером.

Вот это был полный бардак.

Если бы они завели собак, его было бы легко выследить. Еще одна причина найти машину. Тогда ему не пришлось бы беспокоиться о собаках. Конечно, он не был в этом уверен. Один боец спецназа, с которым он познакомился в Кувейте в 91-м, сказал ему, что обученные ищейки могут выследить даже человека, уезжающего на машине. Что-то про систему вентиляции, которая выводит воздух из салона через заднюю дверь, и запах пассажира разносится по салону. Звучало как чушь.

Наверное, это была чушь. Как, чёрт возьми, собака могла учуять что-то подобное? Да пофиг. Он выкинул это из головы. В любом случае, они бы не стали этого делать.

Пора организовать этих чертовых собак. Еще шесть часов темноты, и он пропадет к чертям, прежде чем они успеют что-либо предпринять.

Просто небольшая прогулка по сельской местности. Он разозлился только потому, что упустил возможность завоевать сердце этой суки. Провалил свою проклятую миссию.

Потом этот коп открыл по нему огонь из чёртова дробовика. Ублюдок. В общем, успокойся, будь спокоен, — сказал он себе. — Будь спокоен или умри.

И всё же его раздражало, что он промахнулся. Он не должен был промахнуться. Чёрт, он никогда не промахивался. Всё из-за этих чёртовых сигарет, которые эта сука постоянно сосала, ходила туда-сюда, выбрасывала в окно. Боже. Неужели ей было всё равно, что они делают с её лёгкими? Неужели у неё не было никакого уважения к своему телу? И этот комок шерсти в кармане позволял ей это делать. Неужели он не знал, насколько вредно пассивное курение? Он же отец, между прочим.

Что ж, он бы дал им обоим что-нибудь получше, чем сосать задницы. Спокойно, — снова предупредил он себя. — Успокойся. Не позволяй ярости взять верх.

Он молча шел вдоль линии деревьев на краю луга. Он не знал, насколько сильно пострадала женщина. Зеленое изображение в прицеле ночного видения сильно размывало картинку. Особенно когда они двигались, как она. Он был почти уверен, что задел ей руку. Не мог сказать, насколько серьезна рана. Возможно, задел кость, артерию или и то, и другое. Ее бы отвезли в больницу. В Портленде две больницы. Он направится в ту, что побольше.

Он держал снайперскую винтовку M24 в сгибе левой руки. Хорошее оружие.

Точно. Он погладил его свободной рукой. Стрельба всегда возбуждала, и у него встал член. На самом деле, он стоял уже давно и не проходил. Если эрекция длится больше четырех часов, нужно идти к врачу. Так гласила реклама лекарства от вялого члена. Что ж, он предположил, что сегодня вечером ему придется посетить нескольких врачей. Он выехал на грунтовую дорогу. Оглядываясь по сторонам, он почти ничего не видел. Он пытался понять, куда ехать, и думал, как найти себе машину, когда увидел приближающиеся фары примерно в полукилометре от него. Он присел на корточки в кустах. Вряд ли это был полицейский, но уж точно нельзя было сказать. Когда машина приблизилась, он различил очертания пикапа. Не полицейский. Он поставил M24 на траву у обочины дороги и спокойно, непринужденно вышел на середину, помахав рукой приближающемуся грузовику. Тот замедлил ход и остановился. За рулем был подросток лет семнадцати или восемнадцати.

«В чём проблема, мистер? Машина сломалась?» Он был симпатичным парнем. Длинные светлые волосы. Небольшая бородка под верхней губой. Широкие плечи и, судя по всему, хорошее телосложение. Стрелок кивнул и одарил его своей самой лучшей улыбкой.

«Да. Всё верно. Моя машина сломалась. Примерно в миле отсюда».

«У тебя что, нет мобильного?» — спросил мальчик.

«Нет. У него просто закончился заряд».

«Ну вот, можешь взять мой. Ты из команды Triple-A?» Парень высунул свой мобильный телефон из открытого окна. Стрелок подошел ближе, как будто собираясь забрать телефон, затем одним движением левой рукой распахнул дверь грузовика, правой схватил парня за затылок и с силой ударил его головой о руль. Потом ударил еще раз.

Из носа мальчика хлынула кровь. Мальчик кричал: «Ты сломал мне, блядь, нос! Ты сломал мне, блядь, нос!» Все еще держа мальчика за шею, стрелок левой рукой отстегнул ремень безопасности и с силой вытащил его из грузовика. Он бросил его на дорогу. «Ты сломал мне, блядь, нос!» — снова закричал мальчик.

«Заткнись, к черту!» — сказал стрелок. Он сильно ударил мальчика ногой по лицу.

«Просто заткнись, блядь». Затем он ещё раз пнул его, на этот раз в живот. Мальчик свернулся калачиком. Он рыдал и задыхался, но, чёрт возьми, это не повод не повеселиться.

Стрелок опустился на колени, расстегнул джинсы парня и спустил их вниз. Его розовые трусы были украшены рядами красных сердечек, что вызвало у стрелка улыбку. Мило, подумал он. Может, ему тоже такие купить.

Стрелок вернулся к грузовику, выключил двигатель и погас фары. Вдали он услышал сирену. Даже не одну, и они приближались. Черт возьми. Ему лучше поторопиться. Он подошел к месту, где была спрятана винтовка. Он поднял ее. Мальчик лежал на боку и тихо рыдал. Жаль, что так хорошо воспитали такого симпатичного мальчишку, но он видел лицо стрелка, и в этом районе кишели копы. Стрелок приставил ствол винтовки примерно на дюйм выше уха мальчика. Он нажал на курок.

OceanofPDF.com

32

Среда. 2:00 утра.

Маккейб смотрел через всю комнату. Его мысли блуждали. Он вспомнил, как сильно ненавидел больницы. Это были странные, безликие места, где умирали любимые им люди. Он боролся с желанием задремать, когда звук мужского голоса за дверью вывел его из состояния полной бдительности. Голос доносился из-за пределов его поля зрения, из коридора справа. Не снимая руку с пистолета 45-го калибра, Маккейб поднялся, подошел к двери и огляделся.

«Чёртовы сукины сыны, чёртовы сукины сыны». Грязный мужчина с бинтами на голове, хромая, подошёл к Маккейбу, бормоча одну и ту же фразу снова и снова. Это был крупный мужчина. Трудно сказать, сколько ему лет. Его лицо было в синяках, и Маккейбу показалось, что он проиграл в драке в баре. Он выглядел неуместно в больнице, неуместно в реанимации, но, возможно, у него был друг, пострадавший сильнее. На нём была грязная синяя толстовка с изображением маяка и надписью «МЭН, КАК ДОЛЖНА БЫТЬ ЖИЗНЬ». Мужчина взглянул на значок, прикреплённый к медицинской одежде Маккейба. Это, похоже, его не смутило. Он наклонился ближе. «У тебя есть сигареты?» — спросил он. Маккейб заметил в его хриплом голосе лёгкий южный акцент. Он не ответил.

«Я спросил, есть ли у вас сигареты?» — повторил мужчина. От него исходил безошибочный запах мятных конфет «Алтоидс». Маккейб ненавидел «Алтоидс».

Он покачал головой. «Извини, приятель. Даже если бы они у меня были, ты бы не смог курить».

«Их. Во всяком случае, не здесь. Убирайтесь отсюда. Уходите, пока я вас не вывел».

Мужчина выглядел так, будто собирался возразить, но потом передумал.

«Да ну, к черту все». Он повернулся и, хромая, пошел тем же путем, видимо, в поисках кого-нибудь с сигаретами. Маккейб смотрел ему вслед, недоумевая...

Как ему удалось попасть в отделение интенсивной терапии и была ли у него вообще причина там находиться? Искал ли он Софи? Возможно, но зачем он так шумел и был одет так, чтобы привлечь внимание всех охранников?

Слева от него раздался звонок, и одна из дверей лифта открылась.

Мэгги вышла, неся в одной руке пакет из Dunkin' Donuts, а в другой — небольшую дорожную сумку.

Она протянула ему сумку с вещами на ночь. «Вы носите опрятное белое белье», — улыбнулась она. «Я всегда хотела это узнать». Она посмотрела на его медицинский халат. «Симпатичный наряд».

«Спасибо», — сказал он, впервые за несколько часов немного расслабившись. «Мне кажется, этот цвет подчеркивает голубизну моих глаз, а вам?» Он выдохнул, поняв, что долго задерживал дыхание.

«О, конечно. Вот. Я принесла вам кофе и что-нибудь поесть». Она протянула пакет с пончиками.

«Глазурованный шоколад?»

«Конечно же, и баварский крем».

Он взял пончик, а она протянула ему большой пенопластовый стаканчик. «Почему бы тебе не выпить кофе, пока он горячий? Переобуться можно позже».

Они сели рядом в затемненной комнате и начали потягивать кофе.

«Что там внутри?» — спросила она, указывая на большой пластиковый пакет.

«Моя одежда».

Мэгги развязала пакет и заглянула внутрь. «Боже мой. Эта женщина еще жива? Откуда у нее вообще могла остаться кровь?»

«У неё, вероятно, было немного крови. Всё было на волоске. Если бы наш друг остался и заставил меня вступить в перестрелку, пока мы ждали скорую помощь, она бы истекла кровью».

«Они думают, что она выживет?»

«Мне так говорят. Я только надеюсь, что она не замкнется в себе. Она и раньше была очень напугана. Теперь она будет в ужасе».

Мэгги кивнула. «Плохие парни снова будут за ней охотиться».

«Я в этом уверена. Либо здесь, либо как только она выйдет».

«Поэтому мы поместили её под защиту государства».

«Я тоже так думаю, но не в камере. Это только разозлит её и сделает менее сговорчивой. Здесь, в больнице, легко организовать круглосуточное наблюдение. Именно здесь она наиболее уязвима».

Потом, может быть, мы найдем ей тихий, уединенный мотель. Зарегистрируем ее.

«Под вымышленным именем, и пусть с ней будет жить женщина-полицейский, возможно, Дэвенпорт».

«Она могла бы остановиться у меня».

«Не думаю. Слишком легко отследить. Они знают, что ты работаешь над делом. К тому же, я бы предпочёл, чтобы ты участвовал в поисках, а не был телохранителем».

«Перескажите мне ещё раз, что она вам сказала».

Маккейб практически дословно повторил то, что Софи рассказала ему в машине.

«Она сказала вам, что Филип Спенсер её завербовал?»

«Так она и сказала».

«С какой стати он назвал ей своё настоящее имя?»

«Понятия не имею. Единственная причина, которая приходит мне в голову, — это то, что это указано в его паспорте».

«Ему пришлось показать ей свой паспорт?»

«Нет. Да. Не знаю. Это странно».

Мобильный телефон Маккейба завибрировал у него на бедре. Звонил Билл Джейкоби.

«Ты в Грей, Билл?»

«Да, я сейчас на месте».

'Что-либо?'

«Да, на самом деле, довольно много. Во-первых, мы знаем, как он за тобой следил».

«За мной никто не следил».

«Да. Вы там были. Только визуально это было не очевидно. Мы обнаружили небольшие GPS-передатчики, прикрепленные к днищу вашей машины и машины женщины. Стрелку достаточно было просто посмотреть на свой экран, чтобы точно определить ваше местоположение и место для выстрела».

Маккейб был недоволен собой. Ему следовало бы обдумать такую возможность и посмотреть на "Бёрда" перед отъездом из Портленда.

«Мы проследили линию огня и практически точно определили, где он расположился для поражения цели. Небольшой холмик чуть в стороне от дороги, примерно в пятистах ярдах перед вами. Похоже, он использовал забор из столбов и перекладин в качестве огневой позиции».

«Есть ли гильзы?»

«Нет. Он выстрелил всего один раз, и, должно быть, перед уходом он проконсультировался с начальством».

'Что еще?'

«Что ж, мы ничего не узнаем об отпечатках пальцев, пока не сможем отбуксировать его внедорожник обратно на Мидл-стрит и проверить, но, учитывая, что он вышел из машины в спешке, я предполагаю, что...»

Мы что-нибудь найдём, может быть, довольно много. О, вот что странно. На водительском сиденье и на полу под сиденьем свежие пятна спермы.

«Этот парень мастурбировал?»

«По всей видимости. Сомневаюсь, что с ним был еще один совершеннолетний человек, давший на это согласие».

«Интересно. Похоже, ему доставляет удовольствие стрелять в людей».

Якоби не ответил. Вместо этого Маккейб услышал какой-то неразборчивый разговор. На заднем плане он услышал сирену. Затем голос Билла Фортье, разговаривающего с Якоби. Затем голос Фортье по телефону: «Маккейб, поднимайся сюда. У нас еще одно убийство».

«Минутку». Маккейб встал, закрыл дверь в зал ожидания и включил громкую связь. «Хорошо. Мэгги здесь. Что случилось?»

Голос Фортье заполнил небольшое пространство.

«Школьник по имени Райан Корбин. Семнадцать лет. Тело было найдено в водопропускной трубе на обочине дороги. Застрелен в упор в голову».

Маккейб поморщился и задумался, правильно ли он поступил, не погнав стрелка через поле. Он считал, что поступил правильно. В противном случае Софи бы точно погибла, его бы, вероятно, застрелили, и, возможно, и саму девушку убили бы. «Подожди секунду», — сказал он Фортье. «Маг, приведи сюда людей в форме, чтобы они присматривали за Софи. Убедись, что это знакомые нам люди, опытные, а не какой-нибудь новичок. Скажи им, чтобы никто, особенно доктор Филип Спенсер, не приближался к ней. Нам нужно добраться до Грея».

Мэгги вытащила свою собственную камеру.

Маккейб выключил громкую связь. «Где вы нашли тело?»

«Помощник шерифа обнаружил это примерно в полутора милях от того места, где мы нашли вашу машину и внедорожник. Я сейчас направляюсь туда. Подъезжайте к тому месту, где вы были».

Проехать около мили по Бакс Милл, затем повернуть направо на Тейлорвилл Роуд. Проехать примерно милю, и вы увидите кучу мигалок. Штат утверждает, что это дело находится в юрисдикции полиции штата Мичиган. Мы же говорим, что это продолжение дела Дюбуа, поэтому мы по-прежнему являемся основными участниками. В любом случае, мы уладим это с Мэтьюзом. Кстати, вашу машину конфискуют как вещественное доказательство. И дробовик тоже. Возьмите машину напрокат. Мы за это заплатим.

Маккейб взял сумку с вещами и пошёл в ванную, переодевшись в одежду, которую принесла ему Мэгги. Джинсы. Чёрная водолазка. Бежевая ветровка. Не совсем то, что он выбрал бы для расследования убийства, но, чёрт возьми, плевать. Когда он вышел, двое полицейских в форме уже разговаривали с ним.

Мэгги. Один из них был Кевин Комиски, которого он в последний раз видел выходящим со свалки в пятницу вечером. Другого полицейского он видел несколько раз в 109-м. Он не знал его имени.

Маккейб обошел стороной любезности. «Детектив Сэвидж, расскажите подробнее?»

Они кивнули. «Хорошо, позвольте мне повторить. Эта женщина — ключевой свидетель в расследовании дела Дюбуа, и её жизнь в опасности. Кто-то уже пытался её убить. Он попытается снова. Я мельком взглянул на злодея сзади. Бритая голова. Большая шея и плечи. Ростом примерно 178 см. Возможно, это он идёт за ней. А может, кто-то другой».

«В этой больнице она числится как Джейн Доу, и так оно и останется».

Когда она выйдет из операционной, вы будете держаться за неё как приклеенные. Идите с каталкой, которая везёт её в палату, и расположитесь у двери. Если одному из вас нужно в туалет, другой остаётся на месте. Когда в палату заходит персонал больницы — врачи, медсёстры, кто угодно — вы проверяете их удостоверения личности, а затем заходите вместе с ними. Ни при каких обстоятельствах доктор Филип Спенсер не приближается к ней.

«Если это Спенсер, как нам его остановить?»

«Просто скажи ему, что это приказ, у тебя нет выбора, и не терпи никакого дерзкого поведения».

Он высокомерный ублюдок, и он попытается тебя запугать. Понятно?

«Всё ясно», — сказали они практически в унисон.

«Служба безопасности больницы знает, что вы здесь, и они вас поддержат. Если кто-то будет вам мешать, позвоните мне на мобильный». Он записал номер и передал его Комиски. «Дайте мне ваш номер мобильного».

«Это 555-6655».

«Спасибо. Если появятся полицейские, чтобы вас сменить, даже если вы их знаете, отправьте их домой. Вы будете здесь на дежурстве, пока я лично вас не сменю».

OceanofPDF.com

33

Среда. 4:30 утра.

Мэгги ехала быстро. Маккейб сидел рядом с ней, обдумывая их дальнейшие действия.

Никто не произнес ни слова. Эта штука распространялась, мрачно подумал Маккейб. Сначала Дюбуа. Потом Софи. Теперь этот ребенок. Следующей, возможно, Люсинда Кэссиди. Им нужно было действовать быстро, прежде чем появятся новые жертвы. В темноте Мэгги ободряюще сжала предплечье Маккейба. «Не волнуйся, мы его поймаем», — сказала она.

Мигающие проблесковые маячки полудюжины полицейских машин, как государственных, так и местных, а также полиции Портленда, придавали жутковатое свечение ночному небу над Тейлорвилл-роуд. Молодой полицейский остановил Мэгги на обочине в ста метрах от места преступления. Он проверил их удостоверения личности и сказал, что им придется идти пешком. Сразу за ними остановился фургон Терри Мирабито. Терри схватила свою сумку, и они втроем подошли к желтой оградительной ленте, ограждающей место убийства мальчика. Внутри группы экспертов по криминалистике, группа Якоби и одна из государственной криминалистической лаборатории, проводили замеры и делали фотографии.

Маккейб и Мэгги увидели Билла Фортье, стоящего рядом со старшим офицером полиции штата Мичиган, и подошли к ним. Фортье представил их: «Детектив-сержант Майк Маккейб, детектив Маргарет Сэвидж, это полковник Мэтьюз. Полковник, вы, вероятно, знаете помощника судмедэксперта».

Мэтьюз протянул руку сначала Маккейбу, затем Мэгги. «Эд Мэтьюз, — сказал он. — Я много о вас двоих слышал». Он улыбнулся Терри. «Я знаю доктора Мирабито».

Маккейб обдумывал это имя. «Эд Мэтьюз. Третий бейсмен».

Бостон, Милуоки и Атланта Брейвс. Единственный человек, игравший за «Брейвс» во всех трёх городах. Пятьсот двенадцать хоум-ранов за карьеру. Разделил с Эрни Бэнксом семнадцатое место в списке лучших бомбардиров всех времён. Избран в Зал славы.

В 1978 году. Пишется с одной буквой Т. Какая куча дерьма. Иногда ему хотелось иметь кнопку «удалить» для всего ненужного мусора, который застревал у него в голове.

«Мы с полковником Мэтьюзом обсуждали вопросы юрисдикции, — сказал Фортье. — Это можно считать делом полиции штата Мичиган, потому что ребенок был убит здесь, в Ист-Ху-Хаа, а не в городе Портленд. С другой стороны, учитывая очевидную связь с делом Дюбуа, если это подтвердится, а мы думаем, что так и будет, у полиции Портленда есть существенный интерес. Мы решили, что Портленд останется ведущим ведомством, вы и Мэгги — ведущей группой, но полиция штата Мичиган выделит все необходимые ресурсы — детективов, сотрудников в форме, что угодно. Все причастные будут отчитываться перед вами, Майк, а через вас — передо мной, а затем перед Шокли».

«Не стесняйтесь обращаться ко мне по любому вопросу, — добавил Мэтьюз. — Если у нас это есть, значит, это есть и у вас».

Маккейб кивнул, засунув руки в карманы, чтобы защититься от утреннего холода. «Меня это устраивает». По правде говоря, он не мог желать большего.

Он по-прежнему руководил процессом, но новое соглашение предоставляло ему дополнительные ресурсы, когда и где бы они ему ни понадобились.

*

Мэгги, Терри и Маккейб надели латексные перчатки и бумажные бахилы и подошли к месту, где лежало тело в небольшой водосточной трубе, проходившей между обочиной дороги и открытым лугом. В предрассветном свете, со спущенными штанами и руками, повернутыми под невероятными углами, мальчик выглядел как огромная марионетка, которую небрежно выбросили. Полицейский посветил на труп фонариком Maglite. Грязь от засохших слез была видна на щеках мальчика чуть ниже глаз. Уродливая рана в форме звезды, черная, красная и оранжевая, блестела, как зияющий глаз, в дюйме над левым ухом. Из раны сильно не текла кровь, но под носом, на губах и подбородке, было много засохшей крови, а также немного на толстовке.

Терри опустилась на колени в водосточную трубу и осмотрела рану. «В причинах нет особых сомнений, — сказала она. — Контактное ранение от винтовки. Убийца, должно быть, поднес дуло вплотную к голове ребенка. Этот точечный эффект, — она указала пальцем, — был вызван пороховыми газами, которые обожгли и окрасили кожу». Она указала на отчетливо круглое углубление в центре раны. «Удар дулом». Затем, подняв взгляд, она сказала: «Это будет соответствовать диаметру ствола...»

«Оружие». Она пошевелила носом мальчика рукой в перчатке. «Нос сломан. Наверное, тот парень сначала его избил».

«Время смерти?» — спросила Мэгги.

«Всего несколько часов назад. Между полуночью и двумя часами ночи», — она осторожно поглаживала запястье мальчика. — «Телесообразности еще нет».

Судя по царапинам на спине и ягодицах, я предполагаю, что его застрелили где-то на дороге, а затем притащили сюда уже после смерти.

«Мы нашли пулю», — сказал Якоби, подойдя с дороги с небольшим пакетом для улик. — «Она вонзилась в дорогу примерно на шесть дюймов. Должна совпадать с той, которую мы извлекли из сиденья «Т-Бёрда»».

«Он подойдёт», — сказал Маккейб.

«Конечно, так и будет», — сказал Якоби.

Мэгги и Маккейб вернулись к месту аварии вслед за Биллом Якоби.

Они остановились за ограждением места преступления примерно в пятидесяти ярдах от поврежденных автомобилей. Внедорожник стрелка был практически полностью разбит, его капот врезался в двухсотлетний клен, а багажник был, должно быть, шести футов в диаметре. Водитель эвакуатора расположил свою машину позади внедорожника и готовился погрузить его на свой грузовик. Том Таско и Эдди Фрейзер стояли неподалеку.

«В момент удара он, должно быть, ехал со скоростью сорок миль в час», — сказал Якоби Маккейбу. «Сработала подушка безопасности. Вероятно, ударила его по лицу. Я удивлен, что этот сукин сын смог ходить, не говоря уже о беге».

«Кто-нибудь управлял этим транспортным средством?» — спросил Маккейб.

«Да, — сказал Таско. — Арендовали 13 сентября в кассе Budget на станции Логан на имя Пола Оливера Даггана. Дагган. Полагаем, это псевдоним».

«Да, это так, — сказал Маккейб. — Это ещё один киноперсонаж. Из фильма «День...» Шакал . Пол Оливер Дагган — такое имя было указано в поддельном паспорте Шакала. Был ли у мистера Даггана бронь?

«Нет. Он просто подошел без предварительной записи. Раньше мы не брали машины в Budget. Мы запросили списки пассажиров всех рейсов, прибывших в течение трех часов после аренды, но сомневаемся, что найдем имя Дагган».

«Позвольте мне проверить накладные, когда они придут. Этот парень любит использовать названия из фильмов. Возможно, я узнаю какое-нибудь, которое вы пропустили. А как насчет водительского удостоверения и кредитной карты?»

«У него были калифорнийские водительские права и действующая карта Capital One Visa. В обоих документах был указан его домашний адрес: 5333 Zoo Drive, Лос-Анджелес», — сказал Эдди Фрейзер.

«Угадаю. Лос-Анджелесский зоопарк?»

«Понял».

«Эти ребята — настоящие комики. Что-нибудь есть в машине?»

«Мы проверим наличие отпечатков пальцев в Портленде. Образец спермы будет отправлен в лабораторию в Брансуике».

«Он поспешно вышел из машины. Он что-нибудь оставил?» — спросил Маккейб.

«Да, — сказал Таско. — Пара компакт-дисков с кантри-музыкой и старый DVD, видимо, купленные в куче подержанных дисков в VideoPort на Мидл-стрит. Полагаю, после убийств он любит расслабиться за просмотром фильма».

«Позвольте мне еще раз угадать. День Шакала ».

«Два по цене двух. Там ещё была дорогая кожаная куртка. В карманах ничего не было, кроме одной из тех баночек мятных леденцов. Почти пусто».

Маккейб замер. «Алтоидс?»

«Да, мятные конфеты Altoids. А ещё пара пустых банок валяется на полу. Наверное, он был наркоманом».

«Черт». Маккейб потянулся к своему мобильному телефону и набрал номер, который ему дал Комиски.

OceanofPDF.com

34

Среда. 6:30 утра.

Стрелок рассматривал своё отражение в зеркале в туалете, разматывая бинты с головы. «Неплохая деталь для больницы», — подумал он, прикрывая свою бритую голову бинтами вместо шапки. Когда-то он думал, что ему стоит завести коврик. Это бы точно изменило его внешний вид. В конце концов, однако, он решил, что ни за что не станет жертвовать своим спокойствием ради чего-то настолько чертовски нелепого. Он потрогал синяк под левым глазом. Болело. Чёртова подушка безопасности ударила его по лицу, как кулак.

Черт с ним. Ничего не поделаешь. Он снял джинсы, свернул их в плотный комок и, как мог, спрятал за унитазом. Надел медицинский халат и маленькую синюю шапочку, которую полицейский оставил в ванной. В халате он будет выглядеть как дома.

Он проверил прикрепленный к ноге складной нож Блэки Коллинза. Приятно было знать, что он там, хотя двух рук было вполне достаточно для оружия.

Винтовки у него не было. Она была спрятана в грузовике, припаркованном в двух кварталах от больницы, и на нем были новые номерные знаки.

Стрелок снова посмотрел в зеркало. Поцеловал себя. Заставил себя вдохнуть. Выдохнуть. Медленно. Глубоко. Один раз. Два раза. Три раза. Сохраняй спокойствие. Не слишком нервничай. Не слишком волнуйся. Скрытая операция. Волнение приводит к ошибкам.

Пора провести разведку. Если он собирался попасть в туалет этой стервы, ему нужен был один из тех пластиковых пропусков, которые все носят на шее. Придётся одолжить. Это была первоочередная задача. Он вышел из туалета, выключил свет и тихо закрыл дверь.

«Многие люди — отстой, Маккейб».

Мэгги и Маккейб возвращались по шоссе в сторону медицинского центра Камберленд. На дороге стало больше машин, приближался час пик, и Маккейб лавировал между автомобилями с включенной сиреной.

«Да, я знаю, но я чувствовал, что с этим парнем что-то не так. Я должен был это заметить. Я должен был узнать его по телосложению. Он совсем не подходил на роль старого пьяного моряка».

«Ну, не принимай это так близко к сердцу. Я знаю, ты иногда считаешь себя суперполицейским, но, как говорится, всякое случается. Мы совершаем ошибки. Все мы, даже ты».

«Если достаточно долго работать в отделе убийств, то становится ясно, что ошибки приводят к гибели невинных людей. Даже не таких уж и невинных, как мой брат Томми».

Маккейб съехал с 95-й трассы возле торгового центра и выехал на соединительную дорогу к 295-й. Через пару минут они уже были на съезде на Конгресс-стрит и направлялись в больницу.

Софи Готье вышла из палаты послеоперационного наблюдения и находилась на третьем этаже.

Найти комнату оказалось легко. Когда стрелок заметил полицейского, выносящего из кафетерия две чашки кофе и пакет с чем-то, он просто последовал за этим придурком прямо в комнату. Затем он продолжил идти. Никто не задавал вопросов. Никто даже не поднял глаз. Ни полицейские. Ни сотрудники службы безопасности больницы, слоняющиеся возле комнаты и пытающиеся изображать из себя настоящих преступников. Придурки.

Ладно, он знал, где она. Теперь ему оставалось только перестать слоняться по коридорам и достать этот чертов пропуск. Он должен был хотя бы немного походить на него. Фотографию точно проверят. Стрелку потребовалось некоторое время, он ходил вверх и вниз по лестницам, бродил по коридорам, чтобы найти нужного человека.

Наконец, на четвёртом этаже к нему подошёл парень, который выглядел достаточно близко, чтобы с ним работать. Та же бритая голова. Та же форма лица. Стрелок проверил удостоверение, когда они проходили мимо друг друга. Чарльз Лоуэри, радиология. Хорошо, Чарльз, давай найдём место, где мы сможем побыть одни. Стрелок быстро развернулся на 180 градусов.

и последовал за Чарльзом к лифту в конце коридора. Чарльз нажал кнопку «вниз» и стал ждать. Стрелок стоял рядом с ним. Если лифт будет пуст, он сразу же заберет Чарльза. Когда тело найдут, это вызовет переполох. Врачи, медсестры и охранники — все прибегут. Возможно, и полицейские. Это может стать тем самым шансом, который ему был нужен.

Чарльз Лоуэри взглянул на стрелка. Килнул головой. Стрелок улыбнулся и кивнул в ответ. Прозвенел маленький звонок, и двери лифта открылись.

Машина была пуста. Они сели. Чарльз нажал кнопку первого этажа. Двери закрылись.

Когда машина тронулась, стрелок повернулся лицом к Чарльзу. Одним быстрым движением он обхватил правой рукой шею Чарльза, прижимая его голову к своей левой подмышке. Левое предплечье стрелка оказалось под горлом Чарльза. Он толкнул бедром вперед, повернулся на четверть оборота вправо и резко дернул левой рукой вверх, мгновенно сломав Чарльзу шею. Все это заняло меньше трех секунд.

Не снимая голову Чарльза с руки, стрелок опустил тело в сидячее положение, прислонив его к задней стене. Он снял пластиковый значок, повесил его себе на шею и глубоко вздохнул.

Лифт резко остановился на одной из дверей. Стрелок повернулся лицом вперед, когда двери открылись. Пожилая женщина заглянула внутрь широко раскрытыми глазами. Она посмотрела вниз на Чарльза. Затем подняла взгляд на стрелка. «Сердечный приступ», — сказал стрелок.

«Оставайся здесь. Я позову помощь».

Она кивнула. Прежде чем выйти из лифта, он потянулся назад и нажал кнопку. Затем он выскользнул через закрывающиеся двери, улыбаясь женщине, которая все еще стояла снаружи. Лифт, пустой, за исключением Чарльза, поднялся на третью ступеньку.

Стрелок подошел к ближайшей лестнице и вошел внутрь. На площадке он внимательно рассмотрел фотографию Чарльза Лоуэри. Она не выдержала бы пристального изучения. Чарльз был меньше ростом, худее, но это не имело значения. На значке был изображен только портрет, и этого было достаточно. Сойдет.

Автомобиль Мэгги, Crown Vic, с визгом остановился у главного входа как раз в тот момент, когда стрелок начал подниматься по лестнице. Маккейб заглушил двигатель и сирену и выскочил из машины на бегу, Мэгги последовала за ним. Комиски сказал ему, что Софи, находившуюся под сильным наркозом, помещают в палату 308. Она уже должна быть там. Они вошли в больницу и побежали к лифтовому отсеку по коридору справа. Пожилая женщина с седыми волосами и красным лицом стояла у закрытых дверей лифта и кричала: «У него случился сердечный приступ! У него случился сердечный приступ! Он в лифте!» Сотрудник больницы пытался её успокоить. Маккейб взглянул на свет над дверями лифта. Машина, на которую она указывала, остановилась на отметке три. Другая спускалась с отметки семь. Она могла остановиться два или три раза, прежде чем доберётся до отметки один.

Маккейб оглядел окрестности в поисках ближайшей лестницы. Заметив указатель, он побежал к ней.

Стрелок вышел из лестничного пролета на третьем этаже и посмотрел вниз по коридору на открытые двери лифта. Полный хаос. Даже лучше, чем он надеялся. Врачи, медсестры и охранники кричали и бежали к открытому лифту, в котором находилось тело Чарльза. Даже полицейские покинули свои посты. Один выбежал из двери комнаты Софи в сторону толпы, затем остановился в десяти футах дальше по коридору, спиной к комнате, глядя на происходящее. Второй полицейский остался у двери, но встал со своего места, наблюдая за происходящим, спиной к стрелку.

Судя по тому, что он слышал, Чарльз был еще жив и ему оказывали помощь из-за сломанной шеи. Крепкий мальчишка. Этот щелчок должен был его добить. Стрелок схватил брошенную тележку с едой и покатил ее к комнате Софи. Он остановился у двери. Как можно тише, он открыл дверь и затолкнул тележку внутрь. Закрывая ее, он услышал, как полицейский за дверью крикнул: «Эй, куда ты собрался?» Стрелок оставил тележку посреди комнаты и проскользнул за дверь, вытащив нож Блэки Коллинза из ножен на лодыжке. Он резко распахнул дверь.

Маккейб поднялся на третий этаж на целый пролет раньше Мэгги. Он увидел, как люди толпятся у лифта в конце коридора. Примерно посередине слева Комиски, присев на корточки с пистолетом наготове, входил в комнату 308. Дверь закрылась. Маккейб бросился к комнате, вытащив свой пистолет 45-го калибра из кобуры.

Он распахнул дверь ногой, держа автомат перед собой. Кевин Комиски корчился на полу, вцепившись руками в шею и отчаянно пытаясь сдержать хлынувшую кровь из перерезанной сонной артерии; жизнь у него на исходе. Над ним стоял мужчина в медицинской униформе с коротким окровавленным ножом в руке. На его лице отразилось удивление при виде вторжения Маккейба.

Удивление сменилось яростью. «Слишком поздно, придурок».

Мужчина бросился к кровати Софи, вонзая нож в ее находящееся в коме тело. Пуля Маккейба попала в движущуюся мишень высоко, в правое плечо, раздробив кость и отбросив стрелка назад. Кровь хлынула ручьем. Как разъяренный бык, он повернулся к Маккейбу, каким-то образом сумев удержать нож.

Маккейб врезался в него, схватив раненую руку и вывернув её, оттолкнув назад, от Софи к стене. Мужчина взревел от боли. Даже раненый, он был силен как бык. Он повернулся к Маккейбу и сильно ударил его левым локтем в почку, а затем ещё раз. Раздался внезапный взрыв боли, и Маккейб упал, не в силах дышать. Мужчина двинулся вперёд, теперь уверенный в своей добыче. Маккейб поднял руку, чтобы снова выстрелить, и с удивлением обнаружил, что его рука с пистолетом пуста.

Каким-то образом он уронил пистолет калибра .45, когда падал.

Он лихорадочно огляделся. Налево. Направо. Там. У кровати. Он потянулся за пистолетом. Стрелок был слишком быстр. Он оттолкнул его ногой, повернулся и здоровой рукой схватил Маккейба за волосы. Он резко откинул его голову назад, подставив горло лезвию. Он поднял нож, едва удерживая его раненой рукой. Маккейб отчаянно попытался схватить его, но промахнулся. Он был уверен, что умрет. Затем раздался внезапный взрыв, оглушительный в замкнутом пространстве, и, к изумлению Маккейба, на лбу стрелка, где мгновение назад его не было, появилась маленькая черная дыра, похожая на рваное чернильное пятно в тесте Роршаха. В ту долю секунды, что потребовалась стрелку, чтобы умереть, на его широком лице отразилось полное недоверие.

Медсестра и двое ординаторов в белых халатах вбежали в комнату и, стоя на коленях у все еще дышащего, окровавленного тела Кевина Комиски, начали лихорадочно работать. Взгляд Маккейба переместился на дверь, где все еще стояла Мэгги, словно Грейс Келли в « Высоком полдне» , все еще держа оружие в двуручной стойке, все еще направляя его на лежащего посреди пола мертвеца, готовая снова выстрелить, словно не могла поверить, что он действительно мертв.

Маккейб боролся с приступами боли.

Пока медики работали, его пронзила надежда, что Кевин Комиски может выжить. Что врачи успели вовремя. Он даже начал молиться об этом, но его молитвы остались без ответа. Врачу, который выглядел для Маккейба как четырнадцатилетний подросток, потребовалась всего минута или две, чтобы поднять голову, покачать ею и объявить: «Его больше нет».

«Вы уверены?»

'Я уверен.'

'Дерьмо.'

Софи все еще молча лежала на кровати, ровно дыша. Она ничего не заметила. Маккейб оглянулся на тело стрелка. «Жаль, что мы не смогли взять его живым», — сказал он, обращаясь то к себе, то к Мэгги.

«Пошёл ты нахуй», — сказала Мэгги, наконец опустив вытянутые руки.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. «Если тебе сейчас есть что сказать, Маккейб, просто скажи спасибо». Слова вырвались с трудом и сдержанно. Он знал, что она никогда раньше не стреляла в человека. Он знал, что это нелегко.

'Спасибо.'

OceanofPDF.com

35

Снаружи были машины, деревья, люди, музыка, но для Люсинды улицы больше не существовало. Вначале она пыталась петь. Студенческие песни, лагерные песни, рок-н-ролл. Все, что она помнила, она пела изо всех сил. Звук собственного голоса был утешительным, напоминая ей, что она все еще жива, что она все еще существует. Я пою, следовательно, я есть. Тогда она надеялась, что пение может разозлить ее похитителя. Так и случилось. Он причинил ей боль. Однажды он обжег ей бедра и грудь. Маленькие круглые ожоги, которые оставили шрамы и до сих пор болят.

Он сказал ей, что в следующий раз, когда она так сильно зашумит, он обожжет ей лицо.

Теперь она лежала молча, тщетно пытаясь с помощью воспоминаний подавить гнетущий страх, не дать тишине разрушить всякий разум. Она сосредоточилась на том, чтобы день за днем заново переживать свое детство, вспоминая каждую деталь. Сегодня было воскресенье, лето. Ей было четыре года, Патти — семь. Они сидели за кухонным столом в белом каркасном доме на Киперс-Лейн в Норт-Бервике. Два года спустя они переехали из этого дома, но это было позже. Сегодня Поппи, всегда встававшая раньше мамы по воскресным утрам, готовила на завтрак блинчики с черникой. Она обожала блинчики с черникой. При одной мысли об этом у нее во рту выступила слюна.

Вечная сигарета свисала с губ Поппи, невероятно длинный пепел свисал над тестом, запах горящего табака наполнял комнату. Патти предупредила Поппи, что не будет есть блины, если пепел упадет в них. Он подложил руку под пепел, подошел к раковине, вынул сигарету изо рта и подержал маленький окурок под водой, чтобы смыть пепел и потушить горящий кончик. Сигареты убьют его несколько лет спустя, но не сейчас.

В этом году Поппи купила им пони. Ей и Патти. «Маленькая штучка», — сказал он им, хотя Люси он показался довольно крупным. «Всего тринадцать хендов в высоту. Пятнадцать лет».

Тринадцать из их рук, подумала она. Наверняка не ее, такие маленькие по сравнению с его собственными. И не руки Патти, которые были лишь немного больше.

Пони назвали Кинер. Поппи сказал, что это потому, что он всегда был более охотно катался верхом, чем любой другой пони, которого он когда-либо знал. Патти, которая была мудра в таких вещах, сказала, что на самом деле Поппи купил пони на ферме недалеко от Кина в Нью-Гэмпшире и считал его Кинером, как называли людей из штата Мэн.

Кинер был аппалузой леопардового окраса, серым с темными пятнами по всему телу. Как самая младшая, Люсинда первой получила возможность прокатиться на нем. Поппи поднял ее на блестящее коричневое кожаное седло. Английское. Не вестерн. Он объяснил ей, что нет передней луки, только поводья. Он отрегулировал стремена так, чтобы ее ноги дотягивались до земли.

Поставьте по одной ноге в каждую. И вот они поехали. Поппи держал упряжь пони. Он шел рядом, пока она ехала верхом, все время мягко разговаривая с ней, напоминая держать спину прямо и дать Кинеру понять, кто здесь главный. Через некоторое время, незаметно для нее, он отпустил упряжь, и она впервые поехала самостоятельно. «Бояться нечего», — сказал Поппи. «Бояться нечего».

Бояться нечего.

Только темнота и мужчина, который приходил, чтобы издеваться над её телом, а иногда и причинять ей боль. Никакой еды. Только какая-то отвратительная шоколадная гадость в банке, от которой у неё началась диарея. В тысячный раз она перечислила вещи в комнате. Вещи, которые она не видела, но знала, что они там есть. Самое важное — бутылка Gatorade на деревянном столе у кровати. Он сказал ей, где её найти. Она однажды опрокинула её, пытаясь нащупать, и промахнулась. Ей пришлось отмывать липкую субстанцию с пола. За это он её ударил.

Единственное, что она еще нашла, это ведро в углу, которое она использовала в качестве туалета, и рулон бумаги рядом с ним. Она предположила, что он опорожнил его, когда пришел. В комнате, казалось, не было никакого запаха.

Он привёл её туда в первый раз. Держал её за руку, пока она присела и помочилась. Так странно — мочиться в темноте, когда тюремщик держит её за руку, чтобы она не упала. Он подвёл её руку к бумаге, показав, где она лежит, чтобы она могла помыться. Бутылка и ведро, кровать и стул. Всё, что было. Весь её мир. За ними — только темнота, воспоминания и визиты этого человека.

«Когда ты снова придёшь?» — подумала она, тоскуя по новым ощущениям.

«Возможно, если я буду достаточно хороша в сексе, возможно, если я достаточно хорошо доставлю тебе удовольствие,

«Возможно, вы этого не сделаете, так что скорее, скорее, скорее, скорее, скорее, скорее, скорее…» Она повторяла это единственное слово снова и снова, но не могла произнести следующее за ним слово.

OceanofPDF.com

36

Среда. 11:00 утра.

«Меня переводят на офисную работу на время расследования». Мэгги вышла из кабинета Эла Бланшара и закрыла за собой дверь. Бланшар был единственным штатным сотрудником отдела внутренней безопасности полиции Портленда. Ему помогал сержант, которого Маккейб не знал, — временный сотрудник из отдела по связям с общественностью. «Мне не положено работать над этим делом».

«Черт», — сказал Маккейб, скорее себе, чем Мэгги. Он сидел снаружи, ожидая своей очереди в отделе внутренних дел.

Мэгги села рядом с ним. «Таковы правила, — сказала она. — Я выстрелила. Отдел внутренней безопасности имеет право решить, было ли применение силы уместным, действительно ли мне нужно было его убить».

«Ты это сделал».

«Я не представился. Я не кричал «Стой!». Я просто увидел, как он замахнулся ножом на твою шею, и нажал на курок».

«Если бы ты его не убил, он бы убил меня», — сказал Маккейб. «Он уже убил Комиски».

«Я мог его ранить».

«Ты должен был целиться в голову. Если бы ты выстрелил ниже, то попал бы в меня».

Ты поступил правильно. Этот парень был чистым, чертовым злом.

Она задумалась. «Ты прав». Она неуверенно кивнула. «Бланшар сказал, что это не займет много времени. Расследование, я имею в виду».

Он предположил, что она ищет прощения. Отпущения грехов. Он не мог ей этого предложить. ИА тоже не мог. Если она чувствовала вину, ей просто придётся с этим смириться. Он обнял её за плечо. «Ты спасла мне жизнь, — сказал он. — В китайской философии это означает, что ты несёшь за это ответственность».

Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, выдавив из себя улыбку. «Наверное, мне следовало позволить ему убить тебя».

Появился сержант в форме по имени Туми. «Хорошо, Маккейб, твоя очередь».

Эл Бланшар сидел за своим столом. Туми сел справа от Бланшара. Билл Фортье стоял, прислонившись к стене позади Бланшара. Маккейб не ожидал его там увидеть.

Фортье представил присутствующих: «Майк Маккейб. Сержант Пэт Туми».

Оба мужчины кивнули; никто не протянул руку. «Пэт назначен в отдел внутренних расследований для проведения этого расследования».

Маккейб и раньше слышал имя Туми. Он имел репутацию человека, который всегда был «глазами и ушами» Тома Шокли в департаменте. Большинство полицейских были осторожны в своих словах в его присутствии, зная, что рано или поздно это дойдет до начальника.

Маккейб проигнорировал Туми и обратился к Фортье: «Мэгги сказала, что ты отстраняешь её от расследования, Билл. Учитывая, что один убийца всё ещё на свободе, а Люсинда Кэссиди всё ещё пропала без вести, я думаю, это безумие. Очевидно, что она застрелила его, чтобы спасти меня».

Бланшар заговорил первым. «Сержант, согласно правилам, мы запрещаем офицеру применять огнестрельное оружие всякий раз, когда оно используется при исполнении служебных обязанностей. В любом случае, это ненадолго. Факты, кажется, ясно показывают, что детектив Сэвидж имел основания для применения смертельной силы. Нам просто нужно убедиться в этом».

«Хорошо, Майк, — сказал Фортье. — Я хочу, чтобы ты рассказал нам всё, что произошло с того момента, как ты впервые увидел эту женщину, Софи Готье, и до того момента, как Мэгги убила того парня в больнице».

Маккейб всё рассказал. Они задавали вопросы. Он на них отвечал. Это заняло почти час. В конце концов он сказал: «Вот и всё. Вы хотите, чтобы я ещё и в офис перешёл?»

«Нет», — ответил Бланшар.

«Правда? Почему? Черт возьми, я выстрелил из двух пистолетов. Оба раза за одну ночь. А Мэгги выстрелила только один раз».

Бланшар молчал.

«Не беспокойся об этом». Маккейб чувствовал усталость и злость. «Мы просто отложим дело на пару дней. Черт, мне и так нужен отдых. У меня проблемы дома. Может быть, — с горечью сказал он, — может быть, мы сможем уговорить плохих парней отложить убийство Кэссиди до тех пор, пока хорошие парни не приведут дела в порядок. С другой стороны, — он пожал плечами, — может быть, и нет».

«Знаешь, Маккейб, ты чертовски высокомерен». Это сказал Туми. «Я слышал это о тебе, ты расхаживаешь, как нью-йоркская шишка. Теперь я вижу, что это правда».

Маккейб посмотрел на него. «Пошёл ты нахуй, Туми». Мужчина напрягся.

«Хорошо, подождите-ка». Бланшар примирительно поднял обе руки, как «добрый полицейский» в противовес «злому полицейскому» Туми. «Расслабься, Пэт, и держи личные замечания при себе. Маккейб, возвращайся к работе. Тебя не отстраняют от дел».

«Правда? Я думал, по правилам, мы должны переходить на офисную работу всякий раз, когда производится выстрел из огнестрельного оружия».

«Допустим, вас расследовали, — сказал Бланшар, — и оправдали. Вы просто этого не заметили, потому что все произошло слишком быстро».

«В вашем случае мы нарушаем правила, Майк, а не расширяем их, — сказал Фортье. — Во-первых, вы никого не убили. Это сделала Мэгги. Во-вторых, вы нам нужны прямо сейчас. Когда вы говорите, что мы не можем рассчитывать на то, что плохие парни будут ждать, вы правы».

«Ты хочешь получить за это благодарность, Билл?»

«Расширение правил не было решением Билла, — сказал Туми. — Если вы хотите кого-то поблагодарить, поблагодарите Шокли. Это было его решение. Именно ему придется понести ответственность. «Ради блага общества», — сказал он».

Бланшар добавил: «Я просто надеюсь, что департаменту не придётся расплачиваться за это в будущем».

«Мэгги что-нибудь об этом знает?»

'Нет.'

«Когда я её верну?»

«Это займет не больше суток, может быть, даже меньше», — сказал Бланшар.

«Лично я, Маккейб, в вашем случае действовал бы по правилам. Я считаю, что своими действиями прошлой ночью, отправившись на встречу с этой женщиной в одиночку, без подкрепления, вы не только умышленно проигнорировали правила этого департамента, но и запустили весь этот бардак. Он закончился смертью коллеги, убийством одного гражданского лица, ранением другого, и, наконец, похоже, что парень в лифте может остаться парализованным навсегда. Но, эй, наверное, так принято в Нью-Йорке. Билл Бэкон мог бы взять это дело под свой контроль с самого начала и, на мой взгляд, должен был это сделать. Ах да, кстати, если вы не знали, у Кевина Комиски остались жена и трое детей. Младшему всего два года».

Если целью Туми было вызвать чувство вины, то ему это удалось. «Как зовут жену?»

'Кэрол.'

Кэрол. Маккейб кивнул. Ему нужно будет как можно скорее позвонить Кэрол Комиски. Кроме того, он знал, что Туми, возможно, прав насчет своего решения встретиться с Софи наедине. Это будет его преследовать. Он также был удивлен, что Шокли пошел на такой риск ради него. Тем не менее, он ничего об этом не сказал.

«Хорошо, на этом всё», — сказал Фортье. «Можешь идти, Майк».

«Постарайтесь изо всех сил никого больше не застрелить», — добавил Туми. Маккейб проигнорировал колкость.

OceanofPDF.com

37

Среда. 12:30.

Мэгги отвезла Маккейба к его квартире, а сама отправилась домой, чтобы принять душ и переодеться. Джейн Девани встретила его у двери, прижав указательный палец к губам в жесте, призывающем к тишине.

«Что случилось?» — прошептал он. Она вытолкнула его на лестничную площадку и тихо закрыла дверь.

«Кейси здесь. Я не пустила её в школу».

«Почему? Она больна?»

«Не совсем, но она не спала почти всю ночь. Немного плакала».

Я очень волновалась. Она забралась ко мне в постель около двух часов, но окончательно уснула только после семи. Я позволила ей поспать подольше.

«Это было связано с визитом Сэнди?» Он направился к двери.

Джейн протянула руку, чтобы преградить ему путь. «Полагаю, это тоже как-то связано с этим, но вчера вечером все внимание было сосредоточено в основном на тебе».

'Обо мне?'

«Да. Ты. Прошлой ночью она видела, как ты уходил отсюда с дробовиком в руках».

Он не знает, куда ты идёшь и что делаешь.

«О, Боже мой», — вздохнул Маккейб, в его голосе зародилось еще одно чувство вины.

«Чуть позже ты звонишь и пугаешь её до полусмерти. Ты говоришь ей, что Мэгги придёт. Потом Мэгги уходит, и я появляюсь. Ты не появляешься. Она спрашивает, где ты. Я говорю ей, что уверен, что с тобой всё в порядке. Потом она рассказывает мне, как её дядю убили в перестрелке, когда ей было десять лет…»

'Томми.'

«Верно. Томми. Очевидно, она ужасно переживает, что тебя могут убить, но старается этого не показывать. Хочет быть хорошей девочкой, дочерью хорошего полицейского».

«Полагаю, если бы меня убили, это означало бы, что я тоже в каком-то смысле бросила бы её. Точно так же, как это сделала её мать. Это тоже было частью проблемы?»

«Возможно, но я не уверен, что дело дошло до этого».

«Мне лучше поговорить с ней…»

«Да. Лучше бы так и было. Сейчас, возможно, не самое подходящее время. Пока что она держит ситуацию под контролем».

«И что же мне сказать?»

«Просто прояви чуткость к её чувствам. Убедись, что она знает, что с тобой всё в порядке и что ты заботишься о ней. Ты сможешь поговорить с ней поподробнее, когда всё успокоится. В любом случае, я отвезу её в школу чуть позже. Сейчас я приму душ. Я тоже не спала всю ночь».

Он застал Кейси на кухне, поедающую хлопья Cheerios. Он сел на стул напротив неё.

«Новая резинка для волос?» — спросила Маккейб, заметив оранжевую тканевую полоску, удерживающую ее волосы.

«Да, мы с Сарой их сделали. Ее мама показала нам, как это делается. У меня есть еще два».

'Хорошая работа.'

«Это просто. Нужно просто сшить ткань в трубку и продеть через неё эластичный материал с помощью английской булавки. Затем зашить концы». Она сняла её и показала ему.

«Круто». Он надел повязку на голову. «Как я выгляжу?»

«Не надо. Ты его растянет». Она протянула руку и сняла резинку с его головы. «Ты в порядке?» — спросила она.

«Со мной всё в порядке. А ты выспался?»

«Ничего особенного. Мэгги ушла посреди ночи. Сказала, что ей нужно встретиться с тобой. Пришла Джейн».

«Это вас устроило?»

«Мне как-то хотелось компании. Я переспал с Джейн. А ты где был?»

«В Грейе опрашиваю свидетеля. Потом в Камберленд Мед».

«Кто-нибудь пострадал?»

«Да». Он не стал вдаваться в подробности.

«Где ваше ружье?»

«Я оставил его в штаб-квартире».

'Хорошо.'

«Для меня было важно там присутствовать».

Кейси минуту изучала его взглядом. «Хорошо», — сказала она.

Он взял её за руку, ту, которая не держала ложку.

«Не надо», — сказала она и отдернула руку.

Он понял, что ужасно голоден. Пончики Мэгги и ложка лазаньи — вот и всё, что он съел за почти двадцать четыре часа. Он взял миску и ложку, высыпал немного хлопьев Cheerios, добавил молока и начал жевать. «Ты ещё думал о том, чтобы увидеть свою мать?»

«Да. Очень много».

«Ну и что вы думаете?»

«Вы сказали, что я должен её увидеть».

«Думаю, да. Судья предоставил ей это право. Что вы думаете по этому поводу?»

«Я не знаю. Она приедет в пятницу?»

«Да. Она встретит тебя здесь после школы. Она хочет отвезти тебя в Бостон на выходные. Наверное, остановимся в каком-нибудь шикарном отеле. Может быть, сходим на концерт».

«Ну и что?» — Тишина. «Она действительно богата?»

«Её муж — [её муж]».

Кейси доела хлопья, отнесла миску к раковине и ополоснула ее.

«Его зовут Питер?»

'Ага.'

«Питер, что?»

«Ингрэм».

«Он мой отчим?»

«Только если вы сами хотите так о нём думать».

«Я о нём вообще не думаю. Я его даже никогда не встречала. Он ведь не приедет, правда?»

«Я так не думаю. Это просто Сэнди».

«Почему ты дал мне такое же имя, как у неё?»

«Это то, чего она хотела, когда ты родилась». «Немного продолжение самой себя», — подумала Маккейб. «В любом случае, это не совсем то же самое. Ты — Кейси. Она — Сэнди».

«Готовы идти?» — появилась Джейн.

«Мы обе Кассандры», — сказала Кейси. «Вы же не собираетесь из-за меня ссориться, правда? Ты и мама?»

«Надеюсь, что нет. Постараюсь не говорить за неё. Я не могу говорить за неё».

«Вы же должны быть взрослыми, понимаете?»

«Да, я так и слышал». Он крепко обнял её. «Я люблю тебя». Он не хотел отпускать её. Не в Бостон. И даже в школу сейчас.

«Папа, мне пора идти».

«Знаю. Удачи тебе!»

«Я тоже тебя люблю», — сказала она, повернулась и побежала вниз по лестнице.

Он позвонил по номеру телефона Сэнди в Нью-Йорке.

«Привет, Маккейб. Кейси готова к моему визиту?»

Он не был уверен, что слово «готов» здесь уместно. Тем не менее, он сказал: «Вы можете забрать её в пятницу после школы».

«Я буду там в четыре часа. Я забронировал люкс в отеле Four Seasons».

Ей бы следовало взять с собой хороший наряд, который она сможет надеть в хорошие рестораны или, может быть, в театр. У неё ведь есть что-нибудь приличное, правда?

Он проигнорировал сарказм. «Она соберет что-нибудь приличное».

«Есть ли что-нибудь конкретное, что она хотела бы увидеть?»

«Ей понравится всё, что ты выберешь. А ещё лучше — дай ей выбор. Она нечасто куда-то ездит. Знаешь, где мы живём?»

«Да, конечно».

«Ей нужно будет вернуться в воскресенье достаточно рано, чтобы успеть сделать домашнее задание. Не позднее четырех или пяти часов».

'Это нормально.'

'Сэнди?'

'Что?'

«Хорошо о ней позаботьтесь».

Маккейб сбросил ботинки и лег на неубранную кровать, думая о Кейси и о том, что он мог ей сказать. Запах Киры еще оставался на простынях. Он был измотан, но понимал, что времени на сон у него нет. Ему нужно было вернуться в больницу, поговорить с Софи, как только она придет в себя, но сначала ему нужно было разобраться со всеми делами. Список незавершенных дел был длинным и продолжал расти, словно ящик Пандоры, полный предположений, догадок и вопросов «а что если».

Он разделся, зашёл в душ и, пока горячая вода лилась на него, о чём-то размышлял. Софи сказала, что они занимаются незаконной трансплантацией органов.

Вероятнее всего, где-то в пределах полосы шириной пятьдесят миль к северу или востоку от Огасты.

Если, конечно, они снова не свернут на юг. Он подумал об этом и отверг эту идею. Это отняло бы слишком много времени, если бы приходилось постоянно возвращаться туда-сюда.

Хорошо. Помимо Софи, в этом участвовало пять или шесть человек. Хирург-трансплантолог и второй хирург. Один из них, Спенсер? Вероятно.

А кто-нибудь ещё? Может быть, кто-нибудь из приятелей Спенсера с фотографии с Денали.

Уилкокс или Холланд. Кто же еще? Медсестра-анестезиолог. Личность неизвестна. Две или три операционные медсестры. Также неизвестно. Перфузионист. Софи.

Софи сказала, что не знала, что они убивают людей, чтобы добыть сердца. А остальные знали? Конечно, по крайней мере один из них знал. А как насчет бандита, которого Мэгги убила прошлой ночью? Он был в составе хирургической бригады? Маловероятно.

Наконец, Софи сказала, что было как минимум две другие трансплантации. Джек Батчелдер должен был разыскивать возможных жертв. Ему нужно было выяснить, насколько продвинулся Джек. Да, много нерешенных вопросов. Тем не менее, он чувствовал, что приближается к цели. То, что ему нужно, чтобы аккуратно завязать все эти нерешенные вопросы вокруг шеи Спенсера, возможно, ждет его в «Лексусе». Им следовало обыскать его уже давно. К сожалению, события вышли из-под контроля. Они обыщут его сегодня. Они также пригласят Филипа Спенсера в 109-ю больницу на беседу.

OceanofPDF.com

38

Среда. 13:30.

Третий этаж медицинского центра Камберленд был вооруженным лагерем. Неразглашаемое секретное местонахождение Дика Чейни было максимально строго огорожено. Полицейские в форме дежурили у каждого лифта и у дверей лестничных клеток, проверяя удостоверения личности всех входящих и выходящих, включая персонал. Два дополнительных патрульных сидели у двери Софи, а третий находился в палате. Все врачи, медсестры и санитары, входящие и выходящие из ее палаты, проверялись по утвержденному списку лиц, осуществляющих уход. Никому, кого не было в списке, вход был запрещен. Лекарства и еда дважды проверялись по распоряжениям медсестры и старшего ординатора. Безопасность была настолько строгой, насколько это было возможно для нормального функционирования больницы. Какой-то комик повесил напротив лифтов табличку: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗЕЛЕНУЮ ЗОНУ». Полицейские даже не стали ее снимать.

Когда Маккейб вошёл, Софи не спала, но была угрюма. Её рука была перевязана и обездвижена, в кисть была вставлена капельница. Она не подняла глаз, когда он сел в кресло рядом с её кроватью. Казалось, она была поглощена чтением старого номера журнала « Космополитен».

«Как ты себя чувствуешь?» — спросил он. Ответа не последовало.

«Ты со мной не разговариваешь, так?» Ответа по-прежнему нет.

«Послушай, я ничем не смогу тебе помочь, если ты не захочешь со мной поговорить».

Она посмотрела на него, а затем снова повернулась к журналу.

«Тот, кто в тебя стрелял, мертв. Он больше не сможет причинить тебе вреда, но есть другие, кто сможет. Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной. Если ты этого не сделаешь, очень вероятно, что умрет еще одна женщина. С такой же вероятностью они снова нападут на тебя».

«Вы клялись мне, что за вами никто не следил». Она не поднимала глаз от журнала, когда говорила.

«Нет. Они прикрепили передатчик глобального позиционирования под вашей машиной».

Ещё один под моей башней. Вот как они узнали, где мы находимся. Софи, единственная твоя безопасность — это если мы поймаем тех, кто за всем этим ответственен. Единственный способ сделать это — чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь.

«Я еду домой, — сказала она. — Обратно во Францию. Как только меня отсюда выпустят».

«Там вы будете не в большей безопасности, чем здесь. Человек, которого вы называли Спенсером, знает, где вы живете. Он знает, что вы можете его опознать. Он знает, что вы разговаривали с полицией, и, насколько ему известно, вы уже рассказали нам все, что знаете. Насколько ему известно, вы готовы дать показания против него в суде».

«Я поговорил с прокурором о получении для вас иммунитета в обмен на ваши показания. Он сказал, что сделает все, что в его силах, но я не могу вам этого обещать. Все, что я могу вам пообещать, это то, что если вы не поможете нам остановить его здесь и сейчас, он будет преследовать вас во Франции или куда бы вы ни отправились, — и когда он вас найдет, он обязательно вас убьет».

Софи сидела в своей постели, глядя прямо перед собой. Маккейб увидел, что она тихо плачет, и это заставило его почувствовать себя полным идиотом. Однако то, что он ей сказал, было правдой, и изменить это было невозможно.

Наконец она повернулась к нему. «Хорошо, что ты хочешь узнать?»

Он включил диктофон и заговорил в него. «Это интервью между детективом-сержантом Майклом Маккейбом из полицейского управления Портленда и Софи Готье, гражданкой Франции, записанное в медицинском центре Камберленд, Портленд, штат Мэн, в 13:30 в среду, 21 сентября 2005 года. Г-жа...»

Готье, вы участвуете в этом интервью свободно и по собственной воле, верно?

'Да, это.'

После небольшой подсказки Софи повторила в диктофон все, что рассказала Маккейбу накануне вечером на тихой дороге в Грее.

Когда она закончила, он передал ей полдюжины фотографий, в том числе снимок Филипа Спенсера, который он распечатал с компьютера Кейси. «Я показываю мисс Готье шесть фотографий мужчин, которые соответствуют описанию человека, связавшегося с ней во Франции. Мисс Готье, вы когда-нибудь видели кого-нибудь из этих мужчин раньше?»

Она взяла фотографии и рассматривала каждую из них минуту-две. Наконец, она покачала головой. «Нет».

«Неужели ни на одной из этих фотографий не изображен человек, который называл себя Филипом Спенсером?»

'Нет.'

'Вы уверены?'

'Да.'

«Представьте каждого из них с бородой».

«Этот немного на него похож», — сказала она, взяв в руки фотографию Филипа Спенсера. — «Больше, когда я представляю его, как вы говорите, с бородой, но если присмотреться, то не так уж и сильно».

Он показал ей еще одну фотографию Спенсера, снятую с немного другого ракурса. «Нет, — сказала она. — Я же тебе говорила. Это не тот человек, с которым я разговаривала».

Хорошо, значит, Спенсер не был вербовщиком. Но он всё ещё мог быть тем, кто наносит увечья. Убийцей. Маккейб просунул перед ней ещё одну серию фотографий. «Вы видели кого-нибудь из этих мужчин раньше?»

Она указала на посмертное фото стрелка. «Да. Это тот водитель, который приезжал за мной в отели и отвозил на место происшествия. Это тот человек, который пытался меня убить?»

Маккейб кивнул. «Он каждый раз приходил за тобой?»

'Да.'

«Находился ли он в операционной во время операций по пересадке сердца?»

'Нет.'

Том Таско и Эдди Фрейзер ждали Маккейба, когда тот вышел из комнаты Софи. Фрейзер тут же включился в разговор. «Мы опознали стрелка, Майка. Якоби нашел пару подходящих отпечатков пальцев в внедорожнике, и бюро обнаружило совпадение».

Маккейб прервал его. «Пойдем выпьем кофе, — сказал он. — Здесь слишком много народу, чтобы разговаривать».

Они спустились на лифте в большую столовую на первом этаже. В два тридцать там все еще было довольно многолюдно из-за посетителей, пришедших на поздний обед. Они взяли три чашки кофе и, чтобы уединиться, вышли на открытую террасу, где стояли стулья и столики. Маккейб впервые заметил, что день прекрасный. Они сели там, где могли разговаривать, не опасаясь, что их подслушают.

«Кто он?» — спросил Маккейб.

«Меня зовут Дэррил Поллок, — сказал Таско. — Бывший морской пехотинец. Служил снайпером в первой войне в Персидском заливе. Награжден Бронзовой звездой. Остался в морской пехоте после войны».

Присоединился к разведывательным силам. Это подразделение специального назначения морской пехоты. По всей видимости, он только...

Он уволился, потому что некоторые гомофобы в Корпусе узнали, что он гей, и начали создавать ему неудобства.

«Чем он занимался после службы в армии?»

«В архивах есть некоторые неясности», — читал Таско с распечаток с компьютера. — «Работал вышибалой в нескольких гей-клубах Нью-Йорка. Пару раз арестовывали за грубые действия с пьяными. Никаких судимостей».

Следующим пунктом назначения станет Саут-Бич во Флориде.

Таско перебирал свои записи. «Во Флориде Поллок отсидел небольшой срок за то, что избил пару студентов-спортсменов в баре. Он разозлился на них за то, что они оскорбили какую-то стареющую лесбиянку, которую Поллок даже не знал. Он велел им замолчать. Вместо этого они набросились на него. Футболисты», — фыркнул Таско. «Видимо, они считали себя крутыми. Поллок чуть не убил одного из них. Это было в 96-м. Он вышел в 98-м и исчез. Конец истории».

Дэррил Поллок. Дуэйн Поллард. Инициалы DP. Саут-Бич. Любовник Лукаса Кейна? Маккейб был готов поспорить на это. В 1998 году Поллок меняет имя и заводит отношения с Кейном. Он задавался вопросом, что, если вообще что-либо, детектив Сешнс мог об этом знать. Или был бы готов ему рассказать.

«Майк, ты меня слышишь?» — Таско смотрел на него. «Привет? Я что-то упускаю?»

Маккейб покачал головой. «Нет. Извини, Том. Есть ли какие-нибудь записи о том, что Поллок когда-либо использовал псевдоним? Либо до того, как его отправили в тюрьму, либо, может быть, после того, как он вышел?»

«Насколько нам известно, нет».

«Сделайте мне одолжение. Покопайтесь поглубже. Попробуйте выяснить, использовал ли Поллок когда-либо псевдоним Дуэйн Поллард».

«Так кто же такой Поллард?»

«Местный головорец из Майами. По имеющейся у меня информации, он находился в Саут-Бич в марте 2001 года. В то время он был сожительником высококлассного сутенера и наркоторговца по имени Лукас Кейн, который, по совпадению, был давним близким другом доктора Филипа Спенсера».

«Ну-ну-ну. Не знал, что у Спенсера такие хорошие друзья», — сказал Фрейзер. «А где сейчас Кейн?»

«Мертв. Он был убит еще в 2001 году».

«Правда? Поллок/Поллард были подозреваемыми?»

«Нет. По данным полиции Майами-Бич, у него было неопровержимое алиби».

«Есть ли что-нибудь, что доказывает, что Спенсер знал Полларда?» — спросил Таско.

«Они могли встретиться на похоронах Кейна», — сказал Маккейб. Заметив мужчину неподалеку, пристально смотрящего на них, Маккейб понизил голос почти до шепота и подвинул стул так, чтобы мужчина не видел его губ. Таско и Фрейзер последовали его примеру. Грань между осторожностью и паранойей, как всегда, казалась тонкой.

«Возможно, на похоронах Спенсер попросит Поллока приехать в Мэн, чтобы тот разгромил всех, кто замешан в его афере с пересадкой сердца», — сказал Фрейзер. «В конце концов, Кейн больше в нем не нуждается, ведь он мертв».

«Возможно», — сказал Маккейб, обдумывая это. «Поллок/Поллард теряет свой источник дохода во Флориде примерно в то же время, когда Спенсер разрабатывает свой план по пересадке органов в штате Мэн. В конце концов, зачем еще такой бандит оказался бы в Портленде? Вы можете найти какую-нибудь информацию о визите Спенсера во Францию?»

«Не так уж много, хотя жандармы и оказали помощь», — сказал Таско.

«Нет никаких записей о том, что кто-либо заселялся в отель Hôtel du Midi в Монпелье под именем Филипп Спенсер в течение ноября прошлого года».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Я связался с больницей. Согласно их записям, доктор...»

В том месяце Спенсер провел здесь, в штате Мэн, три операции по пересадке сердца.

«Значит, он не мог быть во Франции?»

«Технически, он мог бы, но для этого ему пришлось бы путешествовать в крайне сжатые сроки».

«Окажи мне еще одну услугу, Том. Спроси у своего контакта во Франции, не регистрировался ли кто-нибудь под именем Гарри Лайм».

«Хорошо, а если бы он это сделал?»

«Узнайте номер паспорта и выясните, где и когда он был выдан. Если он был отправлен по почте, выясните, куда он был доставлен».

«Значит, тот парень во Франции — это не Филип Спенсер?»

«По крайней мере, не наш Филип Спенсер. Софи Готье только что посмотрела на его фотографию».

Она уверена, что Спенсер — не тот, кто её завербовал.

«По сути, вы хотите сказать, что у нас ничего нет?» — спросил Таско.

«В общем-то, это всё объясняет».

«Должен тебе сказать, Майк, мне уже порядком надоело бегать туда-сюда по этим тупикам».

«Держись, Том. Это окупится», — сказал Маккейб.

«Надеюсь, что так. Что дальше?»

«Далее? Затем мы заглянем внутрь симпатичного зеленого «Лексуса» миссис Спенсер».

OceanofPDF.com

39

Среда. 16:00.

Маккейб ненавидел слежку, особенно с переднего сиденья арендованного автомобиля.

Это был Dodge Stratus. Максимально лишённый индивидуальности и комфорта, какой только можно представить. Он даже не был неприметным. В этом районе никто, кроме полицейских или свидетелей Иеговы, не стал бы ездить на чём-то настолько скучном – но это было всё, за что Фортье платил. Он не знал, как долго «Птиц» пробудет на штрафстоянке, но это может занять некоторое время. Даже после этого ремонт лобового стекла, а может быть, и кое-чего ещё, займёт дополнительное время. По крайней мере, в Stratus был CD-проигрыватель и сносная, хотя и не отличная, аудиосистема.

Маккейб припарковался перед домом № 24 по Тринити-стрит. Он уже два часа ждал, пока вернётся зелёный «Лексус». Он пригласил Берта Лунда посидеть с ним, и Лунд начинал нервничать. Таско и Фрейзер ждали через дорогу в «Корон Вик» от PPD. В основном Маккейб коротал время, откинувшись на спинку кресла и слушая, как Маркус Робертс играет на пианино очень знакомые произведения Гершвина. Он чередовал диск Робертса с диском Оскара Питерсона, который создавал похожую магию с Коулом Портером.

«Есть ли какая-нибудь информация о том, что планируется на похоронах Кевина Комиски?» — спросил Лунд.

«Да. Сегодня днем из офиса Шокли пришла записка. Поминальная служба запланирована на понедельник в соборе. Почетный караул. Волынки. Салют из 21 орудия на могиле. Все как положено. Полицейские со всей Новой Англии приедут, чтобы присутствовать. Шокли планирует произнести надгробную речь».

«Это будет приятно для вдовы».

Маккейб взглянул на Лунда. «Найс не вернет ей мужа».

'Нет.'

Они замолчали. Ордер на обыск «Лексуса» лежал в кармане Маккейба. И Маккейб, и Лунд договорились, что не будут его исполнять.

до тех пор, пока «Лексус» не окажется прямо перед ними. Если вы начнете стучать в дверь дома Спенсеров, пока Фил Спенсер разъезжает на свободе, то пригласите какого-нибудь наглого адвоката, который будет задерживать их на несколько дней, пока он будет оспаривать наличие достаточных оснований для ареста.

Всем патрульным подразделениям было разослано распоряжение о розыске Lexus. В случае обнаружения внедорожника, офицеры должны были сообщить об этом и следовать за автомобилем, но не перехватывать его. Зазвонил телефон Маккейба. Это был Якоби. «Как дела, Билл?»

«У меня всё хорошо. Какие развлечения и игры вы для нас сегодня запланировали?»

«Мы стоим на Тринити-стрит и ждём внедорожник Lexus. Думаю, именно на нём перевозили тело Кэти Дюбуа на свалку. Пойми, тебе нужно осмотреть его и найти всё необходимое, чтобы посадить этого ублюдка».

«А что за придурок — это доктор Спенсер?»

«Понял».

«Быть подонком не обязательно является наказуемым преступлением».

«Не начинай, Билл. У меня есть веские основания полагать, что этот парень мог быть причастен к убийству».

Якоби вздохнул. «Так что же вы ищете? Печатные ткани, волосы, волокна?»

«Да, всё это, но в основном кровь. Не понимаю, как он мог таскать расчленённое тело Кэти, не испачкав машину кровью. Скорее всего, кровью был багажник сзади. Мне всё равно, как сильно он его оттирал…»

Якоби закончил предложение: «Люминол это покажет».

'Ага.'

«Хорошо, позвоните мне, когда прибудет ваш голубь, и мы пришлем вам грузовик с прицепом».

Нам придётся привезти "Лексус" сюда, в гараж, чтобы как следует всё осмотреть.

Я также захочу снять сиденья и расширить нишу для запасного колеса.

'Это нормально.'

Прошёл ещё час, прежде чем Харриет Спенсер въехала на зелёном внедорожнике в святилище Спенсеров. Маккейб загнал Stratus на подъездную дорожку позади неё, фактически перекрыв путь к отступлению. Он позвонил Якоби, чтобы тот прислал эвакуатор, а затем подошёл к окну со стороны водителя Lexus. «Пожалуйста, выйдите из машины, миссис Спенсер».

«Что ты здесь делаешь? Я же тебе сказал покинуть мою территорию и больше не возвращаться».

«Я вручаю вам ордер, госпожа Спенсер, подписанный судьей окружного суда Паулой Уошберн, разрешающий нам провести тщательный обыск в этом месте».

Автомобиль находится в полицейском гараже. Эвакуатор уже в пути. У нас есть основания полагать, что ваш автомобиль мог быть использован в убийстве Кэти Дюбуа.

«Вы сошли с ума. Как вы смеете так нас обвинять?»

«Мы не выдвигаем никаких обвинений, госпожа Спенсер. Мы просто обыскиваем автомобиль в поисках улик. Если мы ничего не найдем, автомобиль будет возвращен вам с нашими извинениями. Это помощник генерального прокурора Берт Лунд».

Лунд улыбнулся. «Здравствуйте, миссис Спенсер?»

«Г-н Лунд проверит подлинность этого ордера. Вы также можете показать его своему адвокату. А теперь, пожалуйста, выйдите из автомобиля».

Хэтти Спенсер бегло осмотрела предложенный Маккейбом документ, затем подняла на него взгляд. «Можно мне занести продукты внутрь, или вы хотите обыскать и их?»

«Да, но, пожалуйста, ничего больше не берите. Я попрошу одного из своих людей помочь вам».

«Не беспокойтесь, детектив». Она взяла полдюжины пластиковых пакетов из магазина «Ханнафорд» и отнесла их к кухонной двери, через которую Маккейб вышел из дома три дня назад.

Из кухни Хэтти Спенсер позвонила Филиппу на мобильный. «Приехала полиция».

Этот детектив Маккейб и ещё несколько человек. Они хотят обыскать мою машину. "Лексус".

«О, ради бога. Они показали вам ордер?»

'Да.'

«Хорошо. Ничего им не говори. Вообще ничего. Я позвоню Джорджу Ренквисту. Потом вернусь».

Филип повесил трубку. Хэтти минуту стояла, держа в руках разряженный телефон. Он звучал так спокойно. Филип всегда звучал спокойно. Наконец, она тоже повесила трубку.

Она прошла через дом и остановилась у большого переднего окна, наблюдая за происходящим на подъездной дорожке.

Она крепко обняла себя за грудь. Ее мир, тот, который она так тщательно строила, так бережно оберегала двадцать лет, казалось, сжимался вокруг нее. Мужчины снаружи со своими машинами, фургонами и официальными бумагами штурмовали баррикады, и она ничего не могла с этим поделать. Через дорогу она видела эту любопытную подхалимку Эллен Маркхэм, которая смотрела на нее с крыльца своего дома. Сегодня вечером за ужином она с удовольствием расскажет обо всем своему жадному до денег мужу-юристу. А также своим друзьям, кем бы они ни были.

«Представьте себе!» — слышала Хэтти их голос. — «Полиция была у Спенсеров полдня. Я слышала, это связано с убийством той девушки. Кэти Дюбуа? Как думаешь, что они искали?»

Да, к сегодняшнему вечеру это будет повсюду в Портленде. Хэтти подошла к шкафу с напитками из орехового дерева и наполнила хрустальный бокал для воды примерно наполовину джином. Она могла выдержать их язвительные намеки. Она была сильнее этого. Она вернулась к окну с напитком и продолжила свое бдение, потягивая. Она гадала, что они ищут, что могут найти. Что именно произошло на прошлой неделе, пока она была в Блю-Хилле? У нее было предчувствие, что она может знать.

Черный BMW Филипа свернул на подъездную дорожку. Он остановился за машиной, которая заблокировала Lexus. Полицейский в форме велел Филипу припарковаться на улице. Он так и сделал, но когда вышел, на его лице отразилась та странная, тихая ярость, которую она так хорошо знала. Он подошел к Маккейбу и полному адвокату, которого Маккейб был с ним. Берт Ламп. Филип что-то сказал. Маккейб передала Филипу ордер. Он посмотрел на него и сказал что-то еще. Она догадалась, что он тихо угрожает им. Таков был стиль Филипа. Давать им понять, сколько важных людей он знает. Затем приехал их адвокат, Джордж Ренквист. Джордж посмотрел на ордер и что-то сказал Филипу. Филип и Джордж отвернулись от полиции. Джордж что-то сказал. Филип не согласился. Он направился к дому. Входная дверь открылась и закрылась.

Он прошёл мимо гостиной и поднялся по лестнице. Она окликнула его.

«Филип?» Он посмотрел на нее сверху вниз, но ничего не сказал. Он пошел в спальню и закрыл дверь. Хэтти вернулась на свое место у окна, потягивала джин и наблюдала, как эвакуатор поднимает «Лексус» на платформу.

Затем они угнали его.

OceanofPDF.com

40

Среда, 18:00

Маккейб последовал за «Лексусом» обратно в полицейский гараж, затем поднялся наверх в кабинет детективов, чтобы подождать, пока команда Якоби сделает свою работу. Он заметил Джека Батчелдера за его столом. Джек держал в двух руках наполовину съеденный бутерброд с фрикадельками, бумажная салфетка была заправлена за воротник, чтобы защитить рубашку. Он поднял голову, не успев откусить. «Что тебе нужно, Майк?» — спросил он.

«Как продвигается работа над теми незавершенными делами о пропавших без вести, которые я просил вас проверить?»

Батчелдер вздохнул. Маккейб догадался, что он не рад тому, что его ужин прервали. Джек аккуратно завернул остатки сэндвича в вощёную бумагу, в которой он был упакован, вытер руки салфеткой, а затем потянулся за папкой на столе.

«Ваша верхняя губа», — сказал Маккейб.

'Что?'

«Ваша верхняя губа. Томатный соус». Маккейб указал на то же место на своей губе.

Батчелдер покраснел, затем вытер рот салфеткой. «Лучше?»

— спросил он.

«Превосходно. Ну и что вы нашли?»

«Поначалу ничего особенного. Я просмотрел все наши открытые дела о пропавших без вести за последние три года».

«А как же молодые светловолосые спортсменки?»

«Ничего даже близко не подтвердилось. Поэтому я разослал электронные письма во все остальные департаменты штата».

'И?'

«Мы нашли одного. Пару часов назад полиция штата Мичиган прислала нам материалы. Молодая сноубордистка по имени Венди Бранка пропала без вести в декабре прошлого года».

Сандей-Ривер. Ее так и не нашли. У меня еще не было возможности просмотреть все материалы дела.

«Блондинка?»

«Да. Светловолосая и красивая».

Маккейб взял файл у Батчелдера. «Кто-нибудь ещё?»

'Еще нет.'

«Спасибо, Джек. Отличная работа». Он подошел к своему столу, открыл папку и начал читать. Венди Бранка была двадцатичетырехлетней торговой представительницей WMND, кантри-радиостанции из Портленда. Она действительно была блондинкой, красивой и спортсменкой. Опытная и заядлая сноубордистка, она была настолько хороша, что через пару сезонов после окончания колледжа работала инструктором в Брекинридже, штат Колорадо.

В прошлом декабре, перед Рождеством, Венди и пара подруг отправились в Сандей-Ривер на выходные, чтобы покататься на санях и поискать себе парней. В субботу вечером они направились в заведение под названием Giggles, где было много баров для молодежи двадцати с небольшим лет. Все три женщины начали вечер с пары «апплетини». Сама мысль о том, чтобы выпить что-то под названием «апплетини», вызвала у Маккейба отвращение. После этого женщины начали общаться и танцевать с разными парнями.

В какой-то момент, никто точно не знает, когда именно, Венди исчезла.

Ее подруги рассказали детективам, что не волновались. Они просто предположили, что Венди повезло, и она ушла с кем-то. В этом нет ничего необычного, сказали они. Венди привлекала мужчин как мух, и ей нравилось развлекаться. Они думали, что она появится в мотеле либо позже вечером, либо, если все сложится, где-то на следующее утро.

Когда она не вернулась к 10:00 утра, одна из подруг начала звонить ей на мобильный. Каждый раз сообщение приходило сразу же. Но они не волновались.

Они решили, что она выключила телефон, потому что не хотела, чтобы её беспокоили. Они оставили вещи Венди у администратора мотеля, выписались и направились в горы. В 17:00 они вернулись в мотель и обнаружили, что её вещи всё ещё там. Тогда они позвонили в полицию Бетела.

Местные полицейские поговорили с управляющим мотеля и всеми, кто работал в Giggles. Никто в баре не помнил Венди, кроме одного из барменов и парня, игравшего на гитаре в группе. Он помнил её, потому что, во-первых, она была «красоткой», а во-вторых, она постоянно заказывала Dixie Chicks.

песни. Похоже, он ненавидел Dixie Chicks. Ни гитарист, ни бармен не видели, с кем она ушла.

Спустя двадцать четыре часа Венди так и не появилась. У полицейских из Бетела закончились идеи, и они вызвали полицию штата. Группы детективов полиции штата Мичиган опросили каждого мужчину, расплатившегося кредитной картой в Giggles в тот вечер.

Они также показывали фотографию Венди во всех барах и мотелях в округе, чтобы проверить, не видели ли ее где-нибудь еще. Ее не видели. Они расширили поиск, включив в него мужчин, которые расплачивались кредитной картой за билеты на подъемники на горнолыжном курорте или в кондоминиумах и мотелях в радиусе двадцати миль. Все равно ничего. Они связались с Cingular, но компания не обнаружила никакой активности на телефоне Венди с раннего вечера субботы. С тех пор телефон был выключен. Детективы опросили всех известных членов семьи, друзей и знакомых, а также всех бывших парней и любовников Венди.

И всё.

Масштабные поиски в этом районе также не дали результатов. По словам репортера газеты Press Herald , Венди Бранка просто исчезла «бесследно».

Маккейб был почти уверен, что это не так.

Кэти Дюбуа и Венди Бранка. Но одно сердце все еще оставалось пропавшим без вести. Поскольку Маккейб знал, что Дэррил Поллок — гей, и подозревал, что Спенсер — бисексуал, он заблокировал дела о пропавших молодых людях.

На это ушло больше часа, но он нашел то, что искал. Примерно в середине апреля, всего за несколько недель до выпускного, студент последнего курса Боудойнского колледжа из Портленда по имени Брайан Генри бесследно исчез. Генри был блондином, красивым, основным нападающим в футбольной команде и открытым геем. Возможно, он был сексуально привлекательной целью, но, в отличие от Бранки, не было очевидного времени или места, где Спенсер мог бы встретиться с Генри или познакомиться с ним.

По словам соседа по комнате и партнера Генри, у них были моногамные отношения, и ни один из них не посещал гей-бары или другие подобные заведения. Маловероятно, что Генри просто сбежал. Он был серьезным студентом и с нетерпением ждал начала учебы в медицинской школе осенью. Медицинская школа Тафтса.

Было около 8 часов вечера. Приёмная комиссия университета Тафтса будет закрыта.

Маккейб загуглил имя декана приемной комиссии, а затем воспользовался сервисом Superpages, чтобы найти его домашний номер телефона. Декан подтвердил, что абитуриентов часто собеседуют известные выпускники. Маккейб спросил, кто, если вообще кто-либо, проводил собеседование с Брайаном Генри. Декан ответил, что сможет проверить записи только утром. Маккейб объяснил, зачем ему это нужно.

Информация была предоставлена раньше. Декан сказал, что перезвонит через двадцать минут. Он перезвонил.

Оказалось, что Брайана Генри действительно опросили, и что интервьюером был не кто иной, как «известный портлендский хирург и выпускник Университета Тафтса, доктор Филип Спенсер». Маккейб сунул оба дела в ящик стола. Брайан Генри стал третьей жертвой. Он знал, что если не предпримет быстрых шагов, Люсинда Кэссиди станет четвертой.

Маккейб позвонил Мэгги домой. Формально, она не должна была заниматься никакими делами, но ему нужна была её помощь. Он рассказал ей о том, что узнал о Венди Бранка и Брайане Генри.

«Совпадают ли даты исчезновения Генри и Бранки с датами операций, которые вам назвала Софи?»

«Достаточно близко. Мы знаем, что он держал Дюбуа в живых около недели после похищения. Вероятно, он поступил так же и с ними».

«Значит, Кэссиди всё ещё жива?» — спросила она.

«Да, но время на исходе. Мэг, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала».

«Что-то вроде работы над делом?»

«Что-то вроде того».

«Мне нельзя этого делать».

«Я понимаю, но это важно. Поэтому просто помолчи и слушай».

'Вперед, продолжать.'

«Если, как я считаю, всех трех жертв, а также Кэссиди, похитили, чтобы использовать их сердца для трансплантации, то их не могли выбрать случайным образом. Как минимум, донорская кровь должна совпадать с кровью того, кому будет пересажено сердце, иначе трансплантация не удастся».

«Поэтому ему необходим доступ к их медицинским картам».

«Это, вероятно, означает, что все четыре записи можно найти в одном месте».

«Камберленд?»

«Я тоже так думаю».

«Кто-то взломал компьютерную систему больницы?»

«Возможно. Или, может быть, у кого-то уже был доступ, потому что так совпало, что этот человек был их самым известным хирургом».

«Предположим, что все четыре жертвы когда-либо были пациентами в Камберленде».

«Предполагая, что так».

«Группу крови можно определить и в других местах. В кабинетах врачей. В лабораториях. Возможно, и еще где-то», — сказала Мэгги.

«Можете их посмотреть? Быстро?»

«Хорошо, я этим займусь».

'Спасибо.'

Как только Маккейб повесил трубку, из гаража позвонил Билл Якоби: «Ты был прав, Майк. Мы нашли кровь — и кое-что ещё, что тебя заинтересует».

Маккейб посмотрел на часы. Было уже почти 9 часов вечера. «Я сейчас спущусь», — сказал он.

Маккейб запер файлы Генри и Бранки в нижнем ящике, выключил компьютер и направился в гараж. Якоби указал ему на багажное отделение «Лексуса» и выключил свет. Сгустилась темнота. Когда глаза Маккейба привыкли к темноте, он увидел три маленьких пятна синего фосфоресцентного свечения на ковре в машине. Затем Якоби открыл нишу для запасного колеса. Характерное синее свечение — еще больше крови. Довольно много крови.

«Хорошо, можешь включить свет», — сказал Маккейб. Ему пришлось прищуриться от внезапной яркости. Глаза снова привыкли к свету. «Когда ты поймешь, что это свет Кэти?»

«Мы уже отправили образец на анализ ДНК. Мы попросили лабораторию обработать его в срочном порядке».

«Пусть проверят еще пару совпадений. Женщину по имени Венди Бранка и парня по имени Брайан Генри. Файлы у меня наверху».

«А как же Кэссиди?» — спросил Якоби.

«И ей тоже».

«Мы это организуем».

«Ты сказал, что у тебя есть еще кое-что, Билл. Что это?»

«Вот это», — Якоби протянул небольшой пластиковый пакет. — «Мы нашли его в нише для запасного колеса. Должно быть, он там соскользнул. Может, за что-то зацепился».

Внутри сумки Маккейб обнаружила одну маленькую золотую серьгу с висячим кулоном в форме сердечка. Кулон все еще ярко блестел.

OceanofPDF.com

41

Четверг. 7:30 утра.

Маккейб нетерпеливо ерзал, не отрывая глаз от монитора телевизора в комнате для просмотра передач по адресу Мидл-стрит, 109. Он наблюдал, как офицер в форме сопроводил Филипа Спенсера в соседнюю комнату для допросов, где его ждал Том Таско.

Маккейб очень хотел выжать из Спенсера как можно больше, прежде чем появится адвокат и прервет его начатое.

Первоочередной задачей было получить образец ДНК Спенсера, чтобы сравнить его с кровью на зубах собаки Кэссиди. Таско налил себе стакан воды, а затем предложил один Спенсеру. Спенсер взял его и поставил на стол рядом с собой. Им нужно было, чтобы он сделал глоток, чтобы проверить, какую слюну он мог оставить на стакане.

Скрытая в аварийном фонаре видеокамера записала Спенсера крупным планом. Маккейб мог видеть спину Таско и слышать его закадровый голос.

«Это интервью, состоявшееся в штаб-квартире полиции Портленда, между детективом Томасом Таско из полицейского управления Портленда, штат Мэн, и доктором Филипом Спенсером, проживающим в настоящее время по адресу: улица Тринити, 24, Портленд, штат Мэн. Время: 7:30».

Утро, четверг, 22 сентября 2005 г.

Спенсер откинулся назад, загорелый и уверенный в себе. На нем была рубашка-поло с воротником в стиле преппи, а на шее небрежно был завязан желтый хлопковый свитер. Мистер Мужская Модель. Прямо со страниц GQ . Если этот ублюдок виновен, подумал Маккейб, то он, черт возьми, очень хорошо это скрывает.

«Спорим, он с нами поговорит», — сказал Маккейб Берту Лунду, который попросил разрешения присутствовать на матче.

«Вы, должно быть, шутите, — сказал Лунд. — Он и слова не скажет».

«Десять баксов?»

«Да ладно, этот парень достаточно умён, чтобы держать рот на замке. Почему бы ему этого не делать?»

«Высокомерие. У Спенсера врожденная потребность хвастаться. Ему нужно доказать, что он самый умный в комнате. Он почти не может себя контролировать».

«Это довольно глупо».

Спенсер наклонил голову то в одну сторону, то в другую, и одной рукой откинул набок темные волосы. Маккейб мог поклясться, что знал о присутствии камеры. Спенсер задал первый вопрос: «Не могли бы вы рассказать, что всё это значит? Меня арестовали?»

«Нет. Ничего подобного», — ответил Том. «Это всего лишь интервью, которое поможет нам получить информацию об убийстве Кэтрин Дюбуа. Ваше присутствие здесь абсолютно добровольное».

Спенсер огляделся в поисках камеры. «Привет, Маккейб, — сказал он. — Ты же меня видишь , правда?»

Компания Tasco проигнорировала замечание, лишь добавив: «Пожалуйста, обращайтесь ко мне, доктор Спенсер».

Спенсер наконец отпил воды. «Один гол в нашу пользу», — подумал Маккейб.

«Ты хочешь сказать, что Маккейб не собирается задавать мне никаких вопросов?» — спросил он. «Мне больно». Таско показал ему пакет с серьгой Кэти Дюбуа. «Доктор...»

Спенсер, ты знаешь, что это?

«Похоже, это серьга».

«Мы нашли эту серьгу в машине вашей жены».

«Правда?» Он, казалось, не был смущен. Просто любопытствовал.

«Вы знаете, как оно там оказалось?»

«Нет, не могу сказать, что знаю. Полагаю, это может быть Хэтти». Он снова присмотрелся.

«Хотя это совсем не похоже на что-то в её стиле. Возможно, это принадлежит одной из её подруг».

«На самом деле это пес Кэти Дюбуа. Его пара все еще была у нее в ухе, когда нашли ее тело». Никакой реакции.

«Доктор, где вы были в прошлый четверг вечером, между 20:00 и полуночью?»

«Я уже сказал сержанту Маккейбу. Дома. Читаю. Потом буду спать».

«Вы также сказали ему, что ваша жена была с вами».

«Неужели?»

«Да, но она говорит, что была в Блю-Хилле, навещая свою больную мать».

— Правда? — Спенсер пожал плечами. — Ну, должно быть, я ошибся.

«Она говорит, что водила твой BMW».

«Да. Теперь я вспомнил. В тот день я ехал на своем Porsche».

«Это не Lexus вашей жены?»

«Нет. Я предпочитаю Porsche».

«Где же был Лексус?»

«Не знаю. Наверное, в гараже».

«С кем вы были? В четверг вечером? Пока ваша жена была в Блю-Хилле?»

«Я же тебе уже говорила. Я была одна. Читала. Потом уснула».

«А как насчет утра пятницы, между пятью и семью? Вы случайно не бегали трусцой по набережной Вестерн-Пром?»

«Нет. Я ещё спал».

«Что ты читал в четверг вечером?»

« Хладнокровно » .

« Хладнокровно ?»

«Да. Документальный роман Трумана Капоте о семье, убитой в Канзасе. Скоро выйдет новый фильм по этой книге. Я читал её в последний раз в колледже и хотел посмотреть, как она воспринимается сейчас».

«Вас интересуют убийства, доктор?»

«Разве это не слишком очевидно, детектив? Боже мой, этот человек читает об убийствах! Он, должно быть, убил девушку!»

«Вас интересуют убийства, доктор?»

«Только в качестве развлечения».

'Развлечение?'

«Да. Вы же знаете. Фильмы. Книги. Вы ведь читаете, не так ли, детектив?»

Спенсер смеялся над ними, но ни Маккейбу, ни Лунду не мешало поведение Спенсера. Излишняя самоуверенность могла привести его к легко раскушенной лжи.

«Вы когда-нибудь слышали имя Гарри Лайм?»

«Ну, похоже, вы всё-таки смотрите фильмы. Да. Гарри Лайм — так зовут персонажа Орсона Уэллса в фильме «Третий человек »».

«А как насчет Пола Оливера Даггана?»

«Извините. Я не знаю этого имени».

«Ещё один вопрос, доктор Спенсер. Кэрол Рид?»

«Никогда не встречал эту даму».

«Вы разговаривали с кем-нибудь по телефону в четверг вечером?»

«Возможно, и был. Не помню».

«Хорошо подумайте».

Спенсер напряженно размышлял. Маккейб предположил, что тот думает о том, есть ли у полиции записи звонков с его телефона и на него. «Извините, я

«Не помню никаких звонков».

«Вы когда-нибудь встречали парня на этой фотографии, того, что слева?» — Таско показал Спенсеру фотографию улыбающегося Брайана Генри, обнимающего свою партнершу за плечо. Фотография была сделана за несколько дней до исчезновения Генри.

Спенсер внимательно рассмотрел фотографию. «Он мне знаком».

«Его зовут Брайан Генри. Он студент Боудойнского колледжа. Декан приемной комиссии Медицинской школы Тафтса подтвердил, что вы проводили собеседование с Генри прошлой осенью в рамках процесса приема».

«Да. Я помню. Умный мальчик. Он приходил к нам домой. Примерно год назад».

Я написал ему очень убедительную рекомендацию.

«Вы видели Генри с тех пор?»

'Нет.'

«У нас есть основания полагать, что Брайан Генри был убит тем же способом и тем же человеком, что и Кэти Дюбуа».

На этот раз Спенсер отреагировал, на долю секунды проявив удивление, а затем невозмутимо вздохнув: «Мне очень жаль это слышать. Он был хорошим молодым человеком».

«Вы когда-нибудь были во Франции? В Монпелье?» — Таско произнес это название как столицу штата Вермонт.

«Я был во Франции несколько раз. Последний раз около двух лет назад. Правда, только в Париже». На мониторе они видели, как Спенсер смотрит на часы. Он начинал нервничать. Он хотел уйти.

«Доктор, извините меня на минутку. Я сейчас вернусь».

«Боюсь, мне пора уходить, детектив».

«Одну секунду. Обещаю. Сейчас вернусь».

Таско вернулся, чтобы посоветоваться с Маккейбом и Лундом. «Есть какие-нибудь блестящие идеи?» — спросил он. «Он вот-вот замолчит».

Прежде чем Маккейб успел ответить, раздался стук в дверь, и Джек Батчелдер заглянул внутрь.

«Привет, Майк. Здесь какой-то чернокожий парень, он говорит, что он адвокат Спенсера. Хочет с тобой поговорить. Говорит, что нужно сделать это сейчас».

Дверь распахнулась шире, и высокий, стройный афроамериканец протиснулся мимо и вошел в комнату. Маккейб сразу узнал его по частым появлениям на телевизионных ток-шоу. «Джентльмены, Шелдон Томас», — сказал мужчина, протягивая руку. «Доктор Спенсер попросил меня представлять его интересы».

Берт Лунд встал, пожал руку Томасу и представился. Один из лучших среди растущего числа чернокожих адвокатов по уголовным делам.

В числе присутствующих были покойные Джонни Кокран, Билли Мартин и Теодор Уэллс. Томас работал в офисе в Бостоне, и, как предположил Маккейб, именно поэтому он не приехал сюда раньше. Маккейб выключил монитор.

«Вы, должно быть, Маккейб», — сказал Томас.

«Чем мы можем вам помочь, адвокат?» — спросил Маккейб. Похоже, что уберечь богатых парней от тюрьмы — дело неплохое, подумал он, пожимая протянутую руку. Сшитый на заказ костюм в тонкую полоску, должно быть, стоил пять тысяч долларов, а может и больше. Добавьте к этому накинутый на одно плечо плащ Burberry за две тысячи долларов и висящий на другом портфель Hermès за три тысячи долларов, и получится, что на парне было вещей на десять тысяч долларов, не считая обуви и, вероятно, часов Rolex.

Сэнди бы его полюбила.

«Я полагаю, вы проводите с моим клиентом, доктором, беседу, не связанную с содержанием под стражей».

Филип Спенсер?

«Это верно».

«А) Я хотел бы поговорить со своим клиентом, и Б) ему больше нечего сказать».

Томас произнес тихим, уверенным голосом: «Если у вас нет оснований его задерживать, он уходит прямо сейчас».

«Мы можем арестовать доктора Спенсера», — сказал Таско.

Томас ответил: «Это ваш вариант, но у вас должна быть веская причина. Кроме того, даже если вы его арестуете, он больше ничего не скажет».

«Отпустите его», — сказал Маккейб. Он проводил адвоката в комнату для допросов, где Томас коротко поговорил со Спенсером. Затем они вдвоем ушли.

После их ухода Маккейб присоединился к Лунду и взволнованному Таско.

«Майк, что это всё значит? Надо было обвинить этого ублюдка и засунуть его, этого хорошо воспитанного, в камеру. Чёрт, у нас есть машина, серьга, кровь, видео. Чего ещё нам нужно?»

«Том, если Спенсер — это тот самый человек, а мы не узнаем наверняка, пока не получим результаты анализа ДНК, то заключение его в камеру ничем не поможет».

«Это поможет ему удержаться от убийства Кэссиди».

«Ваша логика имеет только одну проблему».

«Да? Что это?»

«Если Спенсер — тот самый человек, то только он знает, где Кэссиди».

Чёрт, он мог спрятать её где-нибудь в пещере, кто знает. Мы запрём его в камере, думаешь, он скажет нам, где она? Ни за что. Это только докажет его вину. Он будет сидеть там тихо, как мышь. А тем временем Кэссиди

Ей не вырезали сердце. Она просто умерла от жажды. Или от голода. Или от чего-то еще, одному Богу известно чего.

«Мы могли бы попробовать заключить сделку со следствием, — сказал Таско, в его голосе прозвучала неуверенность. — Предложить ему меньший срок за то, что он сообщил нам, где она находится».

Маккейб повернулся к Лунду. «Поговори с этим человеком, Берт. Ты же прокурор».

Вы всерьез думаете, что прокуратура согласится на сделку со следствием, которая позволит серийному убийце избежать наказания, серийному убийце, который изувечил и покалечил по меньшей мере пятерых невинных людей, а, Бог знает, может быть, и гораздо больше?

Лунд покачал головой. «Нет, — сказал он. — Честно говоря, я не думаю, что Спенсер на это согласится».

Таско повернулся к Маккейбу. «Ладно, Маккейб, ты — юный гений».

Что вы посоветуете нам делать дальше?

«Продолжайте поиски. В то же время, не слишком контролируйте Спенсера. Если мы не дадим ему понять, что наблюдаем за ним, возможно, он сам приведет нас к ней».

«А может, и нет», — мрачно произнес Таско.

«Хорошо, а может, и нет, но сейчас он — единственная наша связь с этим человеком».

Таско ушел. Маккейб и Лунд последовали за ним, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Спенсер в своем элегантном свитере и Шелдон Томас в костюме в тонкую полоску исчезли за закрывающимися дверями лифта. «Ну, одно мы знаем наверняка»,

Маккейб сказал это, переводя взгляд с Томаса на помятого Берта Лунда, идущего рядом и увлеченно жующего горсть конфет M&M's.

«Да? Что это?»

«Их команда одевается лучше, чем наша».

OceanofPDF.com

42

Четверг. 16:30.

Маккейб пригласил Мэгги выпить в «Таллуле». Несмотря на пафосное название, «Таллула» была излюбленным местом отдыха одиноких людей на холме Манджой. Как обычно, там было шумно и многолюдно. За барной стойкой сидели несколько полицейских не при исполнении, которых Маккейб не очень хорошо знал. Они нашли свободный столик в углу, достаточно далеко от полицейских, чтобы их никто не услышал. Их заказ приняла подруга Киры, художница по имени Мэнди, что-то там. Как и большинство художников, она не могла содержать себя, продавая свои работы, и, в отличие от Киры, у нее не было трастового фонда, чтобы покрыть нехватку средств. У каждого должен быть трастовый фонд, подумал Маккейб. Конечно, тогда не было бы ни официанток, ни посудомойщиков, ни сантехников, ни полицейских. Только художники и выпивающие. Маккейб заказал «Гленфиддич» с коктейлем «Шипъярд». Мэгги заказала только «Шипъярд». Затем, после короткой, но безуспешной борьбы со своими внутренними демонами, она заказала еще и тарелку начос. Маккейб никак не могла понять, как ей удается оставаться такой стройной.

Подруга Киры ушла за напитками и едой.

«Ладно, я узнала кое-что интересное». Мэгги начала первой. «Во-первых, Камберлендский медицинский центр не связан с группой крови. Только одна из наших четырех жертв когда-либо была там пациенткой. Во-вторых, все они лечились у разных врачей».

Прежде чем Мэгги успела сказать ему номер три, Мэнди вернулась с их напитками. «Ваши начос сейчас принесут».

Когда она ушла, Маккейб спросил: «Так в чем же связь? С испытательной лабораторией?»

«Нет. Красный Крест».

Маккейб на секунду задумался. «Калифорнийский сбор крови?»

«Да. Венди Бранка, Брайан Генри, Кэти Дюбуа и Люсинда Кэссиди сдали кровь в течение последнего года».

«Значит, кто-то взломал компьютер Красного Креста?»

«Нет. А вот тут начинается самое интересное. И вот уже восемнадцать месяцев, как ни странно, жена одного врача три дня в неделю работает волонтером в Красном Кресте».

«Ну, расскажите подробнее. С полным доступом к записям?»

«По словам моего источника, да».

Маккейб размешал тёплый виски указательным пальцем, а затем слизнул его. Всё вставало на свои места. Всё, чего он не ожидал.

Мэгги продолжила: «Как я это вижу, Маккейб, мы всегда думали, что один из Спенсеров был замешан. Почему мы должны удивляться, если оба они?»

Принесли начос, с них стекал сыр. Мэгги положила халапеньо в середину одного из них и аккуратно отправила его в рот.

«Интересно. Как раз тогда, когда у меня начали появляться сомнения».

Мэгги перестала жевать. «Сомнения по поводу чего?»

«Есть сомнения по поводу доктора Фила. По поводу его причастности. По крайней мере, к убийствам».

Возможно, теперь и в кабинете врача.

«Маккейб, если напомнить тебе об этом не кажется немодным, то вчера у тебя не было никаких сомнений».

«Сегодня у меня есть сомнения». Он отпил глоток виски.

«Так что же изменилось?» Она взяла еще одну порцию начос и предложила ему тарелку.

Он покачал головой.

«Во-первых, — сказал он, — Софи, похоже, чертовски уверена, что он не вербовщик».

«Хорошо. Он всё ещё мог быть хирургом. Он всё ещё мог вырезать сердце Кэти».

«Да, он мог бы, но кто бы ни был этот вербовщик, он сказал Софи, что его зовут Филип Спенсер. Если Спенсер был замешан, зачем бы вербовщику было это делать?»

«Не знаю», — пожала плечами Мэгги. — «Чтобы подставить Спенсера на случай, если всё пойдёт наперекосяк?»

«Подставить Спенсера имеет смысл только в том случае, если Спенсер не имел к этому никакого отношения», — сказал Маккейб. «Если бы Спенсер был одним из хирургов и узнал, что «Гарри Лайм» его подставляет, он бы заговорил. Любой бы заговорил».

«Это значит, что подставить Спенсера имеет смысл только в том случае, если он ничего не знает, если он невиновен».

«И это еще не все. К нам только что приходил Спенсер на собеседование на Мидл-стрит».

'И?'

Маккейб подал знак Мэнди и заказал еще один «Гленфиддич». Мэгги ограничилась газировкой. «Он вел себя не так, будто виновен. Он был слишком расслаблен. Я имею в виду, кто бы ни убил Кэти и остальных, у нас есть свидетель. Ему бы следовало беспокоиться об этом. Черт возьми, мы знаем, что он беспокоится. Он уже дважды пытался убить ее и оба раза потерпел неудачу. Его киллер мертв».

Мэгги достала еще одну порцию сырных начос. Маккейб подождал, пока она не окажется у нее во рту, а затем сказал: «Спенсер не волновался. Думаю, он и понятия не имел».

'Что-нибудь еще?'

«Да. Парни Якоби нашли кровь в багажнике «Лексуса» — и серьгу Кэти Дюбуа».

Брови Мэгги поднялись. «Улика, не так ли?»

«Так и должно быть, но Спенсер не узнал серьгу и никак на нее не отреагировал, когда Том ему ее показал. Вдобавок ко всему, я попросил Таско спросить его о Поле Оливере Даггане и Кэрол Рид. Он никогда о них не слышал».

«Кто такая Кэрол Рид?» — спросила Мэгги.

«Режиссёр фильма «Третий человек» . Режиссёр- мужчина . Любой настоящий киноман, любой, кто использует псевдоним Гарри Лайм, должен хотя бы знать это имя».

Спенсер этого не делал. Я в этом уверен. В любом случае, мы точно узнаем через сорок восемь часов. Мы дали ему стакан воды и взяли образец слюны. В лаборатории проводят ДНК-сравнение с кровью на зубах собаки Кэссиди. Это докажет это так или иначе.

«Хорошо, допустим, Спенсер не убийца. Тогда как кровь и серьга оказались в багажнике машины?»

«Возможно, вы только что дали нам ответ на этот вопрос».

'Что ты имеешь в виду?'

«Хэтти».

«Хэтти Спенсер?»

«Вы знаете ещё каких-нибудь Хэтти?»

«Ну же, Маккейб, может быть, Хэтти Спенсер и выяснила группу крови Кэти, но она не насиловала и не убивала её. И не выбрасывала её тело».

«Нет, она этого не делала, но, вероятно, передала информацию о группах крови кому-то, кто ею обладал».

'ВОЗ?'

«Я не знаю, кто это был, но она сказала мне, что одолжила «Лексус» подруге со среды по пятницу, пока была в Блю-Хилле. Тогда я подумал, что она прикрывает своего мужа. Теперь я думаю, что она, возможно, говорила правду».

Маккейб взял начос. Халапеньо соскользнул с крышки и упал ему на рубашку. «Черт». Он отковырнул его и съел, но на нем осталось жирное кольцо.

Мэгги обмакнула салфетку в газировку, обошла стол и промокнула пятно на его рубашке. Он смотрел на нее с недовольным выражением лица. Она подняла глаза и улыбнулась. «Знаешь, ты такой милый, когда дуешься». Она наклонилась и нежно поцеловала его в губы. «Жаль, что ты занят».

Он взглянул туда, где сидели двое полицейских.

«Они ушли десять минут назад, — сказала она, — а официантка на кухне».

«Не о чем беспокоиться». Она повернулась и направилась в дамскую комнату. «Сейчас вернусь», — крикнула она.

Маккейб задумался о том, что сделала Мэгги. Совершенно неожиданно, но не совсем неприятно. На самом деле, ему это даже понравилось, он не возражал бы, если бы сделал это в ответ. Вот только он был занят – и, по крайней мере, пока его это устраивало.

Мэгги откинулась на спинку стула. «Извините за это. В общем, Хэтти одолжила «Лексус» подруге. Какой подруге?»

Маккейб посмотрел в ее темно-карие глаза и понял, уже не в первый раз, насколько она привлекательна. Сейчас не было времени об этом думать.

«Майк, какой ты друг?»

Он поднял палец.

«Какой друг?»

«Дай мне минутку». Он заставил себя вернуться к картине в кабинете Спенсера. Четыре хирурга. Четыре друга. Все смотрят вниз с вершины Денали. Мы все вместе учились в медицинской школе. Да. Ординации проходят вместе. Все, кроме одного, специализируются на кардиохирургии и трансплантологии…

Воскрешение мертвых. Общество Асклепия.

Все, кроме одного. Лукас Кейн. Лишился водительских прав. Убит в Майами. Трагическая смерть. Трагическая потеря. Великий талант. В каком-то смысле, самый талантливый из нас всех.

Спенсер пошёл на похороны. Хэтти — нет.

«Я очень давно знала Лукаса Кейна», — сказала Хэтти . У наших родителей неподалеку был летний домик.

Был ли Лукас Кейн вашим другом?

Друг? Нет, я бы никогда не назвала Лукаса так. Если не друг, то кто? Возлюбленный?

А что насчет других хирургов на фотографии? Девитт Холланд и Мэтью Уилкокс. Один в Бостоне. Другой в Северной Каролине. Присутствовали ли они тоже на похоронах Кейна? Встречались ли они там со стрелком? Маккейб задавался вопросом, был ли на похоронах фотограф, и сохранились ли фотографии. Возможно, пора связаться с Мелоди Боллинджер, репортером Miami Herald , которая освещала это дело.

«Майк, о чём ты думаешь?»

Он рассказал ей о фотографии Денали. «Софи сказала, что в каждой из операций по пересадке участвовали два хирурга. Может быть, нам пора поговорить с доктором Холландом и доктором Уилкоксом».

Она задумалась. «Вполне логично. Хирурги. Старые друзья по медицинской школе. Если Спенсер не был замешан, то, возможно, один или оба из них были».

«Я постараюсь узнать что-нибудь о Уилкоксе», — сказал Маккейб. «А пока съездите в Бостон и поговорите с Девиттом Холландом».

«Я же должен сидеть за своим рабочим столом, понимаете?»

«Голландия об этом не знает».

«Да, но Фортье это сделает».

«Отзовись на работу и скажи, что заболел».

«Полагаю, да. В любом случае, у меня есть старый приятель в полиции Бостона. Он из отдела убийств».

Мы раньше встречались. Думаю, он поможет.

Маккейб взял еще один начо.

Мэгги задумчиво посмотрела на него. «Маккейб, ты сказал, что на фотографии со Спенсером были еще три хирурга. Холланд и Уилкокс — двое из них. А кто третий?»

«Третий человек, — сказал он, — это Лукас Кейн, и, как и Гарри Лайм, он, предположительно, мертв».

OceanofPDF.com

43

Четверг. 18:00.

Если бы кто-нибудь наблюдал, эти две фигуры показались бы почти призрачными. Мужчина и женщина, оба в белых одеждах, двигались вместе по полупрозрачной, почти монохромной пустоте, где песок сливался с морем, а море — с пасмурным небом, без видимых границ.

Какое-то время они, казалось, были погружены в свои мысли, каждый смотрел вниз, каждый замечал следы своих шагов на песке. Через некоторое время они остановились, и женщина повернулась к своему спутнику. Она взяла его руку в свою, словно желая, чтобы он подошел ближе. Он не подошел. Она отпустила его руку. Прядь светлых волос развевалась по ее лицу. Она откинула ее.

Она заговорила, но никто, кроме мужчины, не смог бы расслышать её слова. Он покачал головой. Они продолжили прогулку, ноги двигались в унисон, словно связанные невидимыми нитями. Он обнял её за талию. Она наклонилась к нему ближе.

На их пути пробежала маленькая птичка, фиолетовый кулик, яростно хлопая одним целым крылом. Другое висело сломанное и бесполезное. Они некоторое время наблюдали за ней. Она снова задала вопрос. Снова послышалось покачивание головы. Птица улетела. Двое продолжили идти по пляжу.

Наконец, там, где песок заканчивался, они вышли на небольшую парковку, пустую, за исключением одной машины. Черный Porsche Boxster. Мужчина протянул женщине руку, чтобы помочь ей подняться на деревянный настил, отделявший пляж от асфальта. Она взяла его за руку и поднялась. Положив руку ему на плечо, она встала сначала на одну ногу, потом на другую, и стряхнула песок с сандалий. Затем они подошли к машине. Она прислонилась к двери, обняла его за шею и притянула к себе. Он просунул руку под ее куртку, чтобы погладить гладкую кожу на ее спине. Она прижалась к нему.

Ласка. Его рука обхватила ее маленькую грудь спереди и нежно сжала, играя с соском, пока он не встал. Затем рука скользнула на другую сторону. Он погладил рубцовую ткань там, где раньше была другая грудь.

Она напряглась и отдернула его руку. Он положил ее обратно. Она снова отдернула руку, и он снова положил ее обратно. На этот раз она оставила ее на месте.

Она подняла глаза и нашла его губы своими. «Зачем мы это делаем?»

«Потому что это приятно?»

Кроме того.

«Потому что вас привлекает риск?»

«Да. Полагаю, да».

Он опустил руку ей между ног и нежно погладил.

«Они обыскали мою машину», — сказала она, и у нее участилось дыхание.

«Они нашли серьгу той девушки. Той, которую убили на свалке металлолома?»

Он отстранился, пристально разглядывая ее глубоко посаженными глазами, и ничего не сказал.

«У нее же группа крови O отрицательная, не так ли?»

И всё же он ничего не сказал.

«Не волнуйся, — сказала она, наклоняясь, чтобы снова его поцеловать. — Я никому не скажу».

«Нет», — ответил он спустя мгновение. — «Нет, я уверен, что вы этого не сделаете».

Его пальцы нащупали верхнюю пуговицу ее брюк и расстегнули их. «Не здесь», — сказала она. «Кто-нибудь может увидеть».

Он расстегнул молнию на её платье и спустил брюки и трусики вниз, обнажив её стройные бёдра.

«Да. Кто-нибудь может», — прошептал он. «Разве это не то, что тебя волнует?»

Они оба чувствовали, как бешено колотится ее сердце, когда его рука снова скользнула между ее ног. Два пальца скользнули внутрь.

«Подожди», — прошептала она. Она сняла брюки, аккуратно сложила их и положила через открытое окно на переднее сиденье машины. Она наблюдала, как он сделал то же самое, только свои брюки он оставил кучей на земле. Она взяла его в руку, и он возбудился. Она откинулась назад, прислонившись к машине. Она тихонько ахнула, когда он вошел в нее.

Пока они двигались вместе, он изучал ее лицо. Глаза закрыты, губы приоткрыты, она тихонько стонала от удовольствия. Он обхватил ее шею левой рукой, а правую засунул в карман куртки. Он почувствовал рукоятку складного ножа именно там, где ей и положено быть. Спрятав нож за спиной, он нажал на маленькую кнопку, открыв его. Она не заметила. Он провел большим пальцем по лезвию. Минуту спустя, почти точно в назначенное время,

В тот момент, когда Хэтти Спенсер достигла оргазма, ее вздох удовольствия сменился криком боли.

*

В 1600 милях к югу все звуки заглушал рев двух двигателей Learjet 35, взлетающего с 23-й взлетно-посадочной полосы аэропорта Бока-Ратон. В плане полета самолет был указан в качестве пункта назначения частный аэродром на севере Нью-Гэмпшира. Learjet был оборудован как летающий санитарный самолет. В задней части салона врач и медсестра ухаживали за одним пациентом — пожилым мужчиной на последней стадии застойной сердечной недостаточности. В передней части салона экипаж из двух человек — пилот и второй пилот — игнорировал своих пассажиров. Они не знали их имен и получили исключительно хорошую зарплату за то, что не спрашивали.

OceanofPDF.com

44

Четверг. 18:30.

Покинув «Таллулу», Маккейб вернулся в свою квартиру и позвонил Дэйву Хеннингсу в Вашингтон. Его напарник на протяжении почти пяти лет, Хеннингс, был жестким и умным полицейским, который ушел из полиции Нью-Йорка после 11 сентября и теперь участвовал в федеральной программе воздушных маршалов. У него были связи со всеми крупными авиакомпаниями.

«Маккейб, дружище, как ты, чёрт возьми, поживаешь? Наверное, прошло уже как минимум год с тех пор, как мы разговаривали».

«По крайней мере, это, Дэйв. Со мной все в порядке. Как Розмари?» Жена Хеннингса пережила рак груди.

«Мы всё ещё держимся. Пять лет и это ещё не конец. Мы постоянно держим кулаки. Вы с Кирой всё ещё пара?»

«Это определенно роман», — сказал Маккейб.

«Я читал об убийстве той девушки и подумал о том, как ты был уверен, что там, в штате Мэн, всё будет спокойно и тихо. Наверное, ты был немного оптимистичен». Маккейб улыбнулся про себя. Подожди, пока Дэйв услышит остальную часть. «В любом случае, ты звонил не поэтому».

«Дэйв, мне нужна твоя помощь».

«Так и думал. Дерзай, приятель».

«В Северной Каролине есть врач по имени Мэтью Уилкокс. Он известный кардиохирург в больнице UNC в Чапел-Хилле. Мне нужно знать, ездил ли он из Чапел-Хилла в Портленд хотя бы один или все три раза».

«Он как-то причастен к вашему делу об убийстве?»

«Возможно. Возможно, нет. В любом случае, я не могу сейчас об этом говорить. Поэтому я был бы признателен, если бы вы просто поверили мне на слово».

«Я всегда тебе доверял, Маккейб. Всегда доверял».

'Спасибо.'

«В общем, вернемся к вашему врачу. Вылетая из Чапел-Хилла, он, скорее всего, летел бы из Роли-Дарема», — сказал Хеннингс. «В Портленд он, вероятно, полетел бы рейсом United. Возможно, US Air. Скорее всего, с пересадкой в Вашингтоне».

Какие у вас даты?

«Декабрь 2004 года и апрель этого года. В прошлый раз он должен был приехать сюда где-то на прошлой неделе. Точных дат поездки нет. Нужно будет уточнить примерный диапазон».

«Вы не хотите направить официальный запрос в авиакомпанию?»

«Не если вы сможете получить информацию быстрее. У меня на это мало времени». Он не сказал Хеннингсу, что на кону стоит еще одна жизнь.

«Хорошо, у меня довольно хорошие связи с высокопоставленными сотрудниками как United, так и US Air. Я смогу проверить это довольно быстро».

«Спасибо, Дэйв. Я надеялся, что ты это скажешь».

Сразу после того, как он повесил трубку, Маккейб позвонил Мелоди Боллинджер в Майами. Геральд. Он связался с городским редактором. «Извините, детектив, Мел здесь больше не работает. Могу я чем-нибудь вам помочь?»

«Нет, спасибо. Вы знаете, как с ней связаться?»

Пару лет назад получила предложение от Daily News ».

Маккейб поблагодарил его. Ему не понадобилось искать номер телефона новостной службы.

«Говорит Мелоди Боллинджер». Голос Мелоди не соответствовал её имени.

«Мисс Боллинджер? Это детектив-сержант Майкл Маккейб. Полицейское управление Портленда, штат Мэн».

«Портленд? Мэн? Маккейб?» Он мог бы с таким же успехом сказать, что он главный полицейский в Сибири. «Маккейб? Ах да. Вы — главный следователь по делу об убийстве той девушки-подростка. Как её зовут?»

«Дюбуа. Кэти Дюбуа.»

«Верно. Чем я могу вам помочь, детектив?»

«Г-жа Боллинджер»

«Зовите меня Мел».

«Мел, значит. В Майами вы освещали убийство Лукаса Кейна в марте 2001 года».

«Да, я над этим работала. А какое это имеет отношение к тебе? Или к штату Мэн?» — спросила она с любопытством.

«Послушайте, можем мы встретиться? Я хотел бы поговорить с вами об убийстве Кейна».

«Почему бы вам просто не позвонить в полицию Майами-Бич?»

«Я уже поговорила с детективом Сешнсом. Думаю, вы могли бы предоставить более подробную информацию. Это не займет много времени». Последовала пауза. «У меня также может быть кое-что, что вас заинтересует».

«Может быть, да? Боже мой, детектив, вы, конечно, умеете разжечь аппетит у девушки. Почему бы вам просто не сказать мне по телефону, что это может быть у вас ? Тогда я, может быть, и клюну. Полагаю, речь идёт о Дюбуа».

«Как я уже говорил, я бы предпочел обсудить это лично». Он был уверен, что узнает от Боллинджера больше, если они поговорят лицом к лицу.

«Что ж, это может стать проблемой, детектив, поскольку я в Нью-Йорке, а вы в штате Мэн. Я не полечу в Мэн, не обсудив что-нибудь более существенное, чем просто "может быть" и "возможно"».

«Я готов приехать в Нью-Йорк. Завтра в семь утра отсюда вылетает рейс US Air. Можете встретиться со мной в аэропорту Ла-Гуардия около восьми тридцати?»

Маккейб на мгновение подумала, что, возможно, откажет ему, но ее журналистские инстинкты взяли верх. «Хорошо, какой номер рейса?»

Он ей это сказал.

«Встретимся в зоне выдачи багажа», — сказала она. «Я блондинка, ростом 160 сантиметров, и друзья называют меня пышной».

«Как вас описывают ваши враги?»

«Мы не будем это обсуждать. Полагаю, вы похожи на полицейского».

Кейси вошла в комнату как раз в тот момент, когда он повесил трубку. «С кем ты разговаривал?»

«Репортер из Нью-Йорка».

Он сидел в своем большом кожаном кресле, а она плюхнулась ему на колени.

«Как мне её назвать?»

«Кто? Репортер?» — поддразнил он.

«Нет. Моя мама. Мне называть её мамой? Или миссис Ингрэм? Или как?»

«Раз уж ты называешь Киру Кирой, а Джейн Джейн, почему бы тебе просто не называть её Сэнди?»

«Мне следует её поцеловать?»

«Только если это вызывает дискомфорт».

«А что, если она поцелует меня первой?»

«Ты можешь сказать ей, что тебе комфортно. Если тебя не смущает, если она тебя поцелует, это нормально. Если тебе это не нравится, попроси её этого не делать».

«Вам легко так говорить».

«Думаю, она поймет».

«Мне нечего надеть».

«Что ты имеешь в виду? У тебя же куча вещей».

«Да. Точно. Всякая всячина. Мы остановились в шикарном отеле, ходим в шикарные рестораны, на шоу и всё такое, а у меня только всякая всячина . Противная всячина».

Он задумался на минуту. «Хорошо. Пойдём по магазинам».

Это привлекло её внимание. «Куда?»

«А как насчет торгового центра? Он открыт еще пару часов». Он толкнул ее на пол и встал. «Обувайся».

Она побежала за ними. Тем временем он быстро набрал номер мобильного телефона Киры.

«Привет, красавчик».

«У нас тут чрезвычайная ситуация. Мне нужна ваша помощь».

«Что случилось?»

«Ты можешь встретиться со мной и Кейси в торговом центре через пятнадцать минут? Перед универмагом Macy's?»

«Полагаю, да. Что происходит?»

«Я тебе скажу, когда увижу». Он нажал кнопку «конец», когда они с Кейси выходили из квартиры.

Маккейб чувствовал себя так, словно его взяли на роль Ричарда Гира в фильме «Красотка» , пока Кира и Кейси обходили пять магазинов меньше чем за два часа. Слава богу, это был торговый центр Maine Mall, а не Родео-драйв. В каждом магазине он пытался найти место, где можно сесть, пока они вдвоем выбирали целые охапки одежды и исчезали в примерочной. Наконец они вышли из торгового центра с четырьмя пакетами, полными рубашек, брюк, обуви и одного нарядного платья. Маккейбу показалось, что платье немного вульгарно для тринадцатилетней девочки. Кира сказала ему, что он совершенно ничего не смыслит в моде и чтобы он не заморачивался по этому поводу. Он решил и не заморачиваться. Его задача была оплачивать счета. Как-нибудь. Они направились через парковку в пиццерию Uno на ужин.

Даже в без пятнадцати девять в четверг вечером здесь было многолюдно, как он предположил, люди только что вышли из торгового центра или расположенного неподалеку кинотеатра. Хозяйка заведения выглядела примерно того же возраста, что и Кэти Дюбуа. Маккейб подумал, знакомы ли они. Девушка была слишком накрашена, а ее обнаженный пухлый живот выпирал из-под пояса черных брюк.

Он наблюдал, как она покачивалась, провожая их к пустому столику посреди комнаты. Он решил, что она не футболистка.

Он огляделся. Вокруг было много незнакомых лиц, и мысль о том, чтобы сидеть посреди переполненного зала, вдруг показалась глупой. Слишком открыто. Слишком уязвимо. Может, он был слишком параноиком. Черт возьми, они были в пиццерии Uno. С другой стороны, разве вчерашний день не начался с убийств невинного подростка и опытного полицейского? Разве маньяк, убивший их обоих, не чуть не зарезал Маккейба? Может, это была не паранойя.

Он заметил угловой столик, за которым мог сидеть спиной к залу. Он спросил у Дряблого Животика, не могла бы она посадить их туда, сказал, что он суеверен и считает этот столик своим счастливым. «Без проблем», — сказала она, добавив заговорщическим шепотом: «Я сама ненавижу пятницу тринадцатого».

Кейси проскользнула первой, прижавшись спиной к стене. Маккейб сел рядом с ней. Кира заняла скамейку напротив. Девушка подала им меню, а официант наполнил их стаканы водой. Тем временем Маккейб осматривал комнату, выискивая тех, кто на них смотрит. Он проверял возможные выходы. Он рассчитывал линии огня. Он провел правой рукой по своему пистолету калибра .45, убеждаясь, что он все еще там.

Как только его рука коснулась оружия, она начала дрожать. Кира это заметила. Кейси — нет. Замедленная стрессовая реакция. Он пытался остановить это. Но ничего не получалось. Он спрятал руку под стол. Он сказал себе расслабиться. Это тоже не помогло. Он представил себе заголовки. Убийство. Полицейский, занимающийся убийствами, страдает от нервного срыва. Заказ

ПИЦЦА НА ТОНКОМ ТЕСТЕ. Он не засмеялся.

«Ваш официант подойдёт через минуту», — сказал Дряблый Живот и ушёл.

Кира взяла его за руку под столом. «Что случилось?» — прошептала она, в ее голубых глазах читалось беспокойство, а над носом появилась знакомая маленькая полоска.

«Немного нервничаю. Долгий день».

«Здравствуйте, я ваш официант, Брайан. Как вы себя чувствуете сегодня вечером?»

«У нас всё отлично, Брайан. А как ты?» Кейси улыбалась ему. Чёрт, она флиртует, подумал Маккейб. Тринадцать лет, а она флиртует с официантом, которому нужно побриться. Двадцать лет — это ещё семь тяжёлых лет.

Кира крепко сжала его руку, улыбнулась и подмигнула ему.

«Можно вам что-нибудь выпить на закуску?»

Маккейб заказал колу для Кейси, белое вино для Киры и Dewar's со льдом для себя. Как ни странно, односолодовый виски, даже если он был в наличии, не подходил к атмосфере.

Когда принесли напитки, он сделал большой глоток. Это помогло. Алкоголь, угнетающий центральную нервную систему, был именно тем, что ему нужно. Может, он просто плюнет на всё и станет пьяницей. Нередко это встречается среди полицейских.

Конечно, самоубийство тоже не было. Ладно, сказал он себе, либо нужно уравновесить травмы работы травмами своей жизни, либо найти другую работу. Другую жизнь.

В ту ночь в постели дрожь вернулась сильнее, чем прежде, и вместе с ней накрыла холодный пот. Кира попыталась успокоить его, улегшись на него и нежно покачивая. Она спросила, случалось ли такое раньше. Он ответил, что только один раз, в ночь после того, как застрелил Тутаймса, но в ту ночь рядом не было никого, кто мог бы его обнять. Сэнди не стало, и он спал один.

Они не занимались любовью. Они просто качались до двух часов ночи, после чего Маккейб заснул. Когда он проснулся в пять, она все еще держала его на руках.

Дрожь прошла.

OceanofPDF.com

45

Пятница. 8:15 утра.

Прошла ровно неделя с тех пор, как Люсинду Кэссиди похитили на Вестерн-Пром, и всё, что оставалось Маккейбу, — это надеяться, что она ещё жива. Его рейс в Ла-Гуардию длился чуть больше часа, и, на удивление, они приземлились точно по расписанию. Мелоди Боллинджер ждала его у багажной карусели. Как оказалось, она была очень полной. Она напоминала обновлённую версию Джоан Блонделл, может быть, на двадцать фунтов полненьче. На ней были обтягивающие брюки цвета хаки, которые, по мнению Маккейба, она купила как минимум пятнадцать фунтов назад. Синий пиджак прикрывал большую часть, но не всю выпуклость.

Они без труда узнали друг друга.

«Маккейб?»

«Мелоди?» Терминал был забит людьми. «Пойдем выпьем кофе», — сказал он, оглядываясь. «Наверху есть Starbucks».

«Вы хорошо знаете аэропорты».

«Я здесь уже несколько раз бывал, — сказал он. — Я нью-йоркец».

«Я знаю. Я подготовил о вас справку. О вашей карьере в полиции Нью-Йорка, о вашей небольшой стычке с наркодилером — и, конечно же, о деле Дюбуа».

Они нашли столик в углу, и он купил им обоим кофе.

Она отказалась от его предложения съесть пирожное. «Я на диете Аткинса, но все равно спасибо».

Он протянул ей кофе. «Хорошо, — спросила она, — что всё это значит?»

«Какое отношение Кейн имеет к вашему делу?» — спросила она, включив диктофон.

Он протянул руку и выключил устройство. «Записывайте», — сказал он. «Я бы предпочел не быть записанным на пленку и не быть упомянутым в качестве источника. Считайте меня неназванным источником».

Кроме того, я бы хотел, чтобы вы воздержались от печати всего этого.

«Маккейб, ты же понимаешь, что так делать нельзя. Я репортер. Если ты говоришь мне что-то, что является новостью, жди, что это будет напечатано».

«Подождите пару дней. Скажем, до понедельника. Так у вас получится более интересная история. Если к тому времени все уладится, я обязательно предоставлю вам подробности, которых нет ни у кого другого».

«А что, если за это время что-нибудь случится?»

«А пока печатайте всё, что хотите, лишь бы это не исходило от меня».

Она задумалась. «Хорошо. Договорились». Она положила диктофон обратно в портфель. «Итак, почему тебя интересует Кейн?»

Маккейб показал Боллинджеру посмертную фотографию мужчины, которого Мэгги убила в больничной палате Софи Готье. «Вы знаете этого человека?»

Она взяла фотографию и рассмотрела её. «Конечно. Это Дуэйн Поллард».

«Задира Лукаса Кейна. Кто его убил?»

«Вы уверены, что это Поллард?»

«Я уверена. Либо он, либо его брат-близнец. Это тот самый парень, в которого вчера утром в больнице стреляла женщина-полицейская? Тот, которого опознали как Дэррила Поллока?»

«Выполняйте домашнее задание».

«Вчера вечером от агентства AP поступила информация. Это Дэррил Поллок?»

«Да. Мой напарник выстрелил в него в самый последний момент, что спасло мне жизнь. А также спасло жизнь ключевому свидетелю».

«Интересно. Когда Дуэйн появился в штате Мэн? И почему?» — начал Боллинджер делать заметки.

«Позвольте мне сначала задать несколько вопросов. Как вы думаете, Поллок — назовем его так, это его настоящее имя — как вы считаете, он убил Лукаса Кейна?»

Она подняла глаза. «Нет. Его алиби было подтверждено всеми возможными способами. Он не мог нажать на курок».

«Может, он нанял кого-нибудь другого для выполнения этой работы?»

«Вряд ли. Кейн был его основным источником дохода».

«Возможно, они поссорились».

«Да, возможно, но я так не думаю. Я не знаю, что вы здесь ищете».

«Я пытаюсь понять, почему этот бандит оказался в штате Мэн, пытаясь пустить пулю в голову ключевому свидетелю. Пока мне известно лишь то, что бывший парень Поллок, покойный Лукас Кейн, дружил с врачом из штата Мэн, который, возможно, причастен к этому делу».

'Чего ты хочешь от меня?'

«Мне бы хотелось узнать, что вам известно об убийстве Лукаса Кейна».

«Всё, что я могу добавить к тому, что вы прочитали в « Геральде», — это пара вещей, которые мне всегда казались странными. Или, по крайней мере, сомнительными».

«Да? Что именно?»

«Тот, кто застрелил Кейна, словно выстрелил под углом, выбрав оружие, гарантированно способное выбить ему зубные протезы и превратить лицо в фарш. Единственная причина, которая приходит мне в голову, — это максимально затруднить опознание. Зачем?»

«Я не знаю. Вы написали, что полиция подозревала, что это было заказное убийство, совершенное мафией».

«Да, но это была полная чушь. Если сомневаешься, вини мафию. Любую мафию».

Все просто кивают и принимают это. Это удобный способ избежать ответственности.

«Вы думаете, это было не в их стиле?»

«Я знаю, что это не так. И вы тоже. Если бы они хотели убить Кейна, они бы просто сказали: бац-бац — ты мертв. Нет причин скрывать его личность».

Маккейб немного подумал над этим. «Ладно. Во-первых, это странно».

Что странного на втором месте?

«Отпечатки пальцев».

«А что насчёт отпечатков пальцев?»

Боллинджер глубоко вздохнул. «Маккейб, вы опытный полицейский, специализирующийся на расследовании убийств».

Вы же лучше меня знаете, что когда проверяешь чей-то дом на наличие отпечатков пальцев, обычно обнаруживаешь множество посторонних отпечатков от всех, кто там бывал. Не только от жильцов, но и от других людей. Посетителей, курьеров. Кого угодно. В квартире Кейна их было очень много. Множество частичных и размазанных отпечатков, тут, там и повсюду, как и следовало ожидать.

«Так в чём проблема?»

«У меня есть хороший контакт, лаборант криминалистической лаборатории, который осматривал комнату, где нашли тело Кейна. Я ему доверяю. По словам моего контакта, ни один из отпечатков пальцев не принадлежал жертве».

«Мне показалось, что полицейские сказали, что отпечатков пальцев Кейна много. Это один из способов его опознания».

«Они были и есть. Отпечатки пальцев жертвы были обнаружены повсюду».

На телефоне. На дверных ручках. На столах. На холодильнике. И даже на пустой пивной бутылке в гостиной.

'Но -'

«Позвольте мне закончить. Все отпечатки были идеальными. Хорошие, толстые, безупречные отпечатки. Ни одного размазанного или частичного пятна. Было такое ощущение, будто кто-то водил жертву по квартире и оставлял его отпечатки на предметах непосредственно перед тем, как выстрелить. Или, может быть, прижимал пальцы к чему-то сразу после этого».

«У ФБР не было записей об отпечатках пальцев Кейна?»

«Нет. При жизни у Кейна никогда не снимали отпечатки пальцев. Его никогда не арестовывали».

Никогда не служил в армии и так далее, и тому подобное. В качестве компенсации они могли рассчитывать только на самого пострадавшего.

«А как насчет ДНК? Сешнс сказал, что они уверены благодаря анализу ДНК».

«Примерно то же самое. ДНК взяли из волос на кровати, прямо там, где обычно осматривают эксперты. Слюна в раковине. Полный набор обрезков ногтей в мусорном ведре в ванной. Мне и моему приятелю из криминалистической лаборатории показалось, что все это слишком уж идеально».

«Ранее не было никаких записей о ДНК Кейна?»

'Неа.'

«Значит, вы хотите сказать, что это тело не принадлежало Кейну?»

«Я говорю, что это, скорее всего, лишь предположение».

«Так если это был не Лукас Кейн, то кто же это был?»

«Понятия не имею. В те времена Саут-Бич был полон симпатичных парней, которые искали себе пару. Некоторые продавали свои тела. Другие просто искали спонсора. Если кто-то из них пропадал, никто даже не замечал».

«Он должен быть такого же роста и веса, как Кейн. И такого же цвета волос».

«Достаточно просто».

А как насчет машины?

«А что насчёт машины?»

«Вы написали, что отпечатки пальцев Кейна — отпечатки трупа — совпадают с отпечатками, найденными в машине».

«Да, так и было».

«Та же проблема стремления к совершенству, которую они обнаружили в квартире?»

«Нет. Отпечатки пальцев в машине были примерно такими, какими и следовало ожидать. Частичные отпечатки жертвы на двери, руле, рычаге переключения передач, замке ремня безопасности и так далее. Насчет ДНК ничего не знаю».

«Есть ли где-нибудь в машине или на ней отпечатки пальцев других людей?»

«Насколько мне известно, нет. Думаю, там было чисто».

«Так может быть, они просто протерли машину, а потом позволили жертве на ней покататься?»

«Вполне возможно».

«Вы когда-нибудь спрашивали об этом Алларда или Сешнса?»

«Да. Сначала они отнеслись ко всему этому скептически, сказали, что у меня воображение разыгралось, но я настойчивая девушка и продолжала спрашивать. Через некоторое время они просто стали меня игнорировать».

«Отец Кейна ведь пришел на похороны, верно?» — спросил Маккейб.

«Да. Знаменитый пианист. Помню печального старика. Он пришел с гораздо более молодой женщиной, которая, как говорят, была его ассистенткой. Возможно, так оно и было».

Возможно, дело было в чем-то большем. Думаю, мать могла быть мертва.

«Кто-нибудь догадался провести анализ ДНК по Y-хромосоме между отцом и сыном? Это бы безоговорочно подтвердило личность погибшего».

«Это бы не помогло».

'Почему нет?'

«Кейна усыновили. В связи с этим, извините, я хотел бы немного отдохнуть и найти женскую уборную».

Боллинджер встал и ушёл. Маккейб принёс им ещё кофе и стал обдумывать возможные варианты. Предположим, Боллинджер был прав, и тело, которое они похоронили, не принадлежало Лукасу Кейну. Поллок должен был это знать. Он опознал тело. Сказал, что это Кейн. Волосы, родинки и шрамы были в норме. «Места», — сказал ему Сешнс. Он даже пошутил над членом этого парня. «Я «Никогда не забывай про пенис», — сказал он.

Предположим, Кейн убил бы кого-то еще, чтобы убедить людей в своей смерти.

Зачем? Чтобы стать Гарри Лаймом? В фильме «Третий человек» Гарри Лайм инсценировал собственную смерть, полагая, что полиция никогда не будет преследовать мертвеца. Не сделал ли Кейн то же самое по той же причине? Выбор имен казался слишком очевидным. Опять рискованный человек? А как насчет другого имени? Псевдоним Поллока, Пол Оливер Дагган. Имя, использованное убийцей в фильме « День шакала» .

Маккейб снова и снова прокручивал в голове слова Спенсера. Трагично, трагично. Потеря. В каком-то смысле Лукас был самым талантливым из нас всех. Достаточно талантливым, чтобы проводить операции по пересадке органов пожилым пациентам после пятнадцати лет, проведенных не в качестве врача? Кажется, это слишком смело. Достаточно талантливым, чтобы быть чьим-то ассистентом? Холланда. Уилкокса. Или даже Спенсера. Может быть, они все были в курсе дела. Общество Асклепия. Убийство здоровых молодых людей, чтобы оживить мертвых.

Маккейб обдумал все возможные варианты. А что насчет жертв? Кэти Дюбуа. Люсинда Кэссиди. Элиз Андерсен. Венди Бранка.

Брайан Генри. Все блондины. Все спортсмены. Все привлекательны внешне. Все, кроме одной, женщины. Фамилия Гарри Лайм была связана как с Дюбуа, так и с Андерсеном.

Дюбуа изнасиловали перед убийством. У Дюбуа и Андерсена вырезали сердца. Судьба остальных осталась неизвестной.

Маккейб размышлял о сексуальной ориентации Кейна. В Майами он вел открыто гомосексуальный образ жизни. Возможно, он был бисексуалом. Довольно распространенное явление. Он вспомнил, что читал статистику Института Кинси, согласно которой 11,6 процента белых мужчин в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет одинаково испытывают влечение как к мужчинам, так и к женщинам.

Боллинджер вернулся. Он подал ей кофе. «Что вам известно о сексуальной жизни Кейна?»

«А, вот теперь начинается самое интересное», — сказал Боллинджер.

«Серьезно. Я знаю, что у него были отношения с Поллард — простите, с Поллок, — но что дальше?»

«Лукас Кейн был сексуальным хищником. Мужчины. Женщины. Это не имело значения. Он был жесток и ненасытен».

«Вы имеете в виду AC/DC?»

«Нет. Это слишком мягкое слово. Секс определял почти всё, что делал Лукас Кейн. Он пожирал людей. Использовал их и издевался над ними. Большинство его жертв были молодыми и подтянутыми, но отсутствие красоты никогда не останавливало Лукаса. Если он чего-то хотел, он использовал секс, чтобы этого добиться. Он даже не раз приставал ко мне, толстой старой женщине».

«Он забил?»

«Не то чтобы это вас касалось, но нет. Лукас Кейн был физически привлекателен, очень привлекателен. Красивый, правда, но психологически он меня отталкивал. Как змея. Лукас мог взять тебя, высосать из тебя все соки и выбросить. Даррил Поллок был единственным человеком, который, как мне кажется, был достаточно сильным, или достаточно бесчувственным, или достаточно социопатичным, чтобы ему было все равно. Идеальная пара. А теперь, если вы не возражаете, давайте сменим тему. От сексуальной жизни Лукаса меня мурашки по коже».

«Хорошо. Расскажите мне о самоубийстве Стэна Алларда».

«Полагаю, это третья странность. Я не думаю, что это было самоубийство».

'Что ты имеешь в виду?'

«Случилось так: вскоре после смерти Кейна брак Стэна окончательно распался, и он переехал в это грязное местечко под названием «Бесконечные дюны». По сути, это был мотель с горячими простынями в паре кварталов от пляжа. Как рассказывает Сешнс, Стэн был настолько подавлен разводом с женой, что просто хотел покончить с собой».

«Вы так не думаете?»

«Стэн не был в депрессии. Он был вне себя от радости. За несколько дней до предполагаемого самоубийства я выпил с ним пару бокалов. Знаете, что он сказал?»

О расставании? «Это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Мне следовало бросить эту стерву много лет назад».

«Потом мы начали болтать всякую чушь об убийстве Кейна, и я рассказал ему о некоторых своих опасениях по поводу отпечатков пальцев и ДНК. Всё, что он сказал, было: „Я над этим работаю“».

Я спросил: «Что значит, вы работаете над этим? Я думал, дело закрыто?»

«Он сказал: „Это не расчищено. Это не закрыто. Я работаю над этим“. Послушай, Маккейб, Стэн Аллард был умным, жестким полицейским. Выжившим. Я считаю, что он никак не мог застрелиться». Боллинджер сделал паузу.

«Вы думаете, это были Поллок и Кейн?»

«Один из них. Или оба. Дуэйн выполнял большую часть грязной работы за Кейна, но им обоим нравилось причинять людям боль. Вероятно, нравилось их убивать».

«Они убили Алларда, потому что тот слишком приблизился к доказательству того, что Кейн жив?»

'Да.'

«Сессионс ничего с этим не сделал?»

«У меня есть довольно надёжные источники, которые говорят, что Сешнс был на зарплате у Кейна. Его наняли и оплатили его услуги. Он хотел, чтобы все думали, что Кейн мертв».

Опять же, ничего не могу доказать. И даже напечатать.

«Как вы думаете, как они обыграли Алларда?»

«Думаю, Кейн и Поллард, простите, Поллок, могли поджидать Стэна в номере мотеля. Когда он вернулся домой, они оглушили его, посадили на стул, обхватили его руку пистолетом, засунули его ему в рот и выстрелили. Во рту Стэна были следы пороховых ожогов, а на стволе пистолета — следы слюны».

«Какое именно оружие?»

«Пистолет Glock 17. Он принадлежал Стэну».

«Где они это нашли?»

«На полу рядом с телом».

«Никто не слышал выстрела?»

«Никого не смогли найти. Никто не хотел разговаривать. Помните, в списке гостей «Бесконечных дюн» в основном проститутки и другие романтики, которые не хотят быть пойманными».

«Чтобы Сешнс не поднял шум…»

«Потому что Кейн может доказать, что он брал взятки».

«Он оставил предсмертную записку?»

'Неа.'

«Есть ли какие-либо признаки удушения или наличия наркотиков в крови Стэна?»

'Нет.'

«Значит, вы ничего не сможете доказать».

«Черт возьми, ты просто молодец, Маккейб!»

OceanofPDF.com

46

Пятница. 10:30 утра.

Маккейб почти ожидал, что Сэнди появится на его обратном рейсе в Портленд.

Слава Богу, она этого не сделала. Сидеть рядом с Сэнди и болтать о предстоящих выходных с Кейси было бы для него слишком тяжело.

В любом случае, было еще рано. Сэнди, вероятно, все еще находилась в своей квартире на Вест-Энд-авеню, выбирая идеальный гардероб для визитов родителей.

Что-то консервативное и материнское. Сэнди хорошо играла роли, и так же хорошо подбирала для них одежду.

Это был один из тех небольших пассажирских самолетов с сиденьями очень маленького размера.

Он огляделся в поисках свободного ряда, прежде чем протиснуться на свое место у прохода. Удача ему не улыбнулась. Самолет был переполнен. Рядом с ним рассеянная деловая женщина в полном нью-йоркском шике рылась в своем портфеле Ferragamo. Он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, достала Wall Street Journal и спрятала портфель под сиденье. Затем она погрузилась в чтение газеты, демонстрируя полное отсутствие интереса к светской беседе.

Маккейб откинулся назад в знак согласия, закрыл глаза и задумался о разговоре с Мелоди Боллинджер. Был ли Лукас Кейн мертв и похоронен во Флориде или жив и вырезает сердца в штате Мэн? Он был готов поставить на последнее.

Вскоре после приземления самолета в международном аэропорту Портленда его мобильный телефон завибрировал. В окне появилось имя Мэгги. «Как дела?»

«Хорошие новости, плохие новости. Хорошая новость в том, что я снова за дело и направляюсь обыскивать дом Спенсера. Думаю, вам будет интересно присоединиться к нам».

Если, конечно, вы всё ещё не в Нью-Йорке.

«Нет, я здесь. Только что приземлился. Что за плохие новости?»

«Мы не знаем, где Спенсер».

«Он улетел?» — Маккейб выглянул в окно. Самолет, казалось, медленно приближался к выходу на посадку. «Куда улетел?»

«Мы не знаем. Полицейский, охраняющий его дом, тоже не знает. В больнице тоже не знают. Женщина из кардиологического центра Левенсона сказала, что сегодня утром он должен был быть на операции. Но он так и не появился».

Спенсер ведь никогда не пропустит операцию, правда? Самолет остановился примерно в ста метрах от терминала. «Когда с ним в последний раз кто-нибудь разговаривал?»

«В 6:00 утра, — сказала Мэгги. — Ему позвонили из больницы домой. Он ответил».

Мэгги прервал голос капитана. «Дамы и господа, боюсь, будет небольшая задержка, пока мы ждем открытия ворот. Не более минуты-двух».

«Черт», — слишком громко сказал Маккейб. Женщина рядом с ним бросила на него косой взгляд. «Извините», — пробормотал он. Он посмотрел в окно. Ничего не увидел.

«Рано утром скончался подросток, — продолжила Мэгги, — от травм, полученных в автомобильной аварии. Спенсер должен был пересадить свое сердце тридцатидвухлетней женщине по имени…» — Мэгги сделала паузу. Казалось, она проверяла свои записи. — «…Лиза Линч».

«Он так и не появился?»

«Вы всё правильно поняли. Они вызвали доктора Кодмана, чтобы он подменил. Чуть не потеряли сердце и женщину».

Почему Спенсер не явился? Причин было много, и ни одна из них не была хорошей. «Ты сам пытался попасть в дом, а в его камеру?»

«Да. Автоответчик срабатывает на обоих звонках. Думаю, мы ошиблись, утверждая, что он не был причастен. По-моему, он сбежал», — сказала Мэгги.

Маккейб сомневался. Даже если Мэгги была права и Спенсер был замешан, побег практически означал бы признание вины. Хорошо. У них была серьга и кровь из «Лексуса», но даже вместе этого было бы недостаточно для осуждения. Не с таким адвокатом, как Шелдон Томас.

Черт возьми, они даже не смогли доказать, что Спенсер управлял «Лексусом». Имевшиеся у них доказательства были гораздо менее неопровержимыми, чем О.Дж. Симпсон и его туфли Bruno Magli. Томас бы ему это сказал.

Самолет снова медленно двинулся вперед.

Голос Мэгги звучал у него в ухе: «Думаю, он виновен, и Таско вывел его из себя сильнее, чем ты думал во время того допроса. Он решил, что мы близки к тому, чтобы его поймать, и — бац! — он уехал».

«Да. Возможно», — сказал Маккейб. Хотя он ему не поверил. Самолет подлетел к выходу на посадку. Пилот выключил индикатор пристегнутых ремней, и люди вокруг него начали вставать. «А как же Хэтти?» — спросил он.

«Мы тоже не знаем, где она. Думаю, они сбежали вместе».

Женщина рядом с Маккейбом снова смотрела на него. Он все еще сидел на своем месте, и она хотела выйти. Он встал и ударился головой о потолок.

«Где вы сейчас?» — спросил он, проталкиваясь в проход и потирая голову.

«Мы как раз покидаем 109-й».

«Вы уже выпустили рекламный буклет?» Он не хотел называть имя Спенсера.

«Да. И для BMW, и для Porsche. Все департаменты в штате Мэн, а также в штате Нью-Гэмпшир».

Стюардесса открыла дверь, и очередь из людей начала медленно вытягиваться.

«Мы также позаботились об общественном транспорте. Автобусы. Поезда. Аэропорт».

«Может, я на них наткнусь по дороге», — сказал Маккейб. Эта мысль вызвала у него улыбку. Мрачную улыбку.

Очередь снова остановилась. Перед Маккейбом девушка лет двадцати, вероятно, студентка, загораживала проход, пытаясь вытащить из-под ручек слишком большую дорожную сумку. Он сунул мобильный телефон в карман и с трудом достал его для нее. После этого очередь снова двинулась.

Он слышал, как Мэгги кричит из его кармана: «Эй, Маккейб, ты еще здесь?»

Он вытащил телефон. «Да. Я пытаюсь сойти с самолета. Перезвоню тебе сразу же». Он показал средний палец.

Впереди стюардесса весело прощебетала свои обязательные прощальные слова. «Пока-пока». Улыбка. «Пока-пока». Улыбка. «Пока-пока». Улыбка. Наконец он был свободен.

Он перезвонил Мэгги. «Встретимся на Тринити-стрит?»

«Я только что отправила машину в аэропорт, чтобы тебя встретить», — сказала она ему. «Должна быть там с минуты на минуту».

К тому моменту, когда Маккейб добрался до съезда, черно-белый Crown Vic уже въезжал в зону, где парковка запрещена, прямо перед домом, мигая фарами. Он сел на переднее сиденье. «Хорошо, вперед», — сказал он полицейскому за рулем. «С мигалками и сиреной, Тринити-стрит, 24».

Когда они выезжали из аэропорта на Конгресс-стрит, позвонил Дэйв Хеннингс. Маккейб попросил водителя выключить сирену.

«Привет, приятель, как дела?»

«Не очень хорошо, Дэйв. Только что пропал подозреваемый. Мы собираемся обыскать его дом. У тебя есть что-нибудь для меня?»

«Да, но хорошо, что я люблю тебя как члена семьи. Мне пришлось всерьез продемонстрировать свои заслуги в сфере национальной безопасности. Угрожать авиаперевозчикам нашей страны применением Закона о патриотизме. Намекать на то, что Уилкокс подозревается в терроризме».

В общем, оказалось, что за последний год он совершил три коротких перелета туда и обратно между Роли-Даремом и Портлендом. Первый перелет состоялся в декабре прошлого года. Первый класс из Роли-Дарема рейсом United 3281 четырнадцатого декабря, пересадка в Вашингтоне. Обратный рейс он совершил семнадцатого числа, также рейсом United.

«Венди Бранка», — подумал Маккейб.

«Вторая поездка состоялась девятнадцатого апреля, обратный рейс — двадцать третьего. Те же самые рейсы».

Брайан Генри.

«Третья поездка состоялась буквально на прошлой неделе. Вылетели из Северной Каролины рейсом US Air 621 и сделали пересадку в Ньюарке».

«В какие дни?»

«Вылетел из Роли-Дарема во вторник, тринадцатого, и вернулся в пятницу утром, шестнадцатого. Как это сочетается с тем, что у тебя есть?»

«Дэйв, ты сорвал джекпот, замкнув все три события. Три свидания. Три жертвы. Все они совпадают».

«Что ж, мой друг, это значит, что у тебя есть серьёзные основания для беспокойства».

Потому что доктор Уилкокс, возможно, уже вернулся в штат Мэн.

О, Боже. Люсинда Кэссиди.

«Он вылетел из аэропорта Роли-Дарем в среду днем рейсом American 1560 и приземлился в Форт-Лодердейле».

«Лодердейл? Я думал, вы сказали Мэн».

«Подождите. Я сейчас к этому перейду. Его обратный рейс в воскресенье утром. Из Портленда. Нет информации о том, как он доберется из Лодердейла в Портленд. Авиакомпания называет это «arunk». Дата прибытия неизвестна. Чтобы убедиться, что мы говорим о правильном Мэтью Уилкоксе, я позвонил в его офис в Университете Северной Каролины. Помощник сказал, что он в отъезде.»

Она должна была вернуться только в понедельник. Я спросила её, знает ли она, куда он направляется. Она ответила отрицательно. Не очень-то дружелюбно для девушки с юга. Тогда я выбрала очевидный подход и до смерти её напугала. Сказала, что она, возможно, оказывает помощь и содействие террористической деятельности.

«Боже мой, Дэйв. За это тебе можно задницу в бандаже наложить».

«Нет. Со мной все будет в порядке. По ее словам, она не хотела никаких неприятностей».

В общем, она наконец сказала мне, что он уехал в Бока-Ратон по личным делам, а потом на выходные отправится в Мэн.

«Она сказала, где именно в штате Мэн?»

«Сказала, что не знает. Я также проверила его мобильный телефон. Он выключен с тех пор, как он уехал из города».

«Дайте мне номер», — сказал Маккейб. Хеннингс дал ему его. «У авиакомпании есть какая-нибудь информация о том, где он остановился в штате Мэн, или о возможной аренде автомобиля?»

«Нет. Ничего. Я звонила напрямую в Hertz и Avis. Там тоже ничего не нашла. У меня не было времени проверить другие компании. Также не проверяла сетевые отели».

Конечно, в штате Мэн миллион независимых площадок. Он мог бы выступать на любой из них.

«Или же его нет, и он может использовать вымышленное имя». Водитель остановился за углом от дома Спенсера на Тринити-стрит. Таско и Фрейзер уже были там в одной машине, Мэгги — в другой. Поисковую группу дополнили полдюжины полицейских в форме.

«Удачной охоты!»

«Спасибо, Дэйв».

«С удовольствием. Кстати, теперь мы официально квиты по поводу оказанных услуг. Возможно, вы даже должны мне пару из них».

«Конечно. Привет Розмари».

Детективы собрались на улице, обсуждая стратегию. Поскольку Люсинда Кэссиди могла быть заложницей, Маккейб сказал остальным, что хочет войти тихо и не вступать в конфронтацию. Они разместили полицейских в форме по бокам и сзади дома, чтобы перекрыть пути отступления. Таско и Фрейзер прикрыли подъездную дорожку. Мэгги и Маккейб направились к дому.

Дом номер двадцать четыре на Тринити-стрит выглядел пустым и унылым. Окна были закрыты. Шторы задернуты. На крыльце Мэгги стояла с одной стороны двери, прислонившись спиной к дому, Маккейб — с другой. Он позвонил в звонок. Они подождали. Позвонили еще раз. Маккейб тихонько попробовал ручку. Заперто. У них был выбор: либо взломать, либо открыть замок. Маккейб снова предпочел тихий вариант. Меньше шансов напугать тех, кто прячется внутри. Замок был трубчатой модели Ilco. Взламывался, но непросто. К тому же для этого нужны были специальные инструменты, которых у них не было.

Они незаметно подошли к кухонной двери и заглянули внутрь через стекло.

Пусто. Кофейная кружка на круглом дубовом столе, больше ничего не выбивается из общего ряда. Он попробовал повернуть ручку. Замок заперт, старый замок Schlage с цилиндрическим замком.

Он достал небольшой кожаный бумажник, который взял из машины Мэгги, и вынул тонкий гаечный ключ и одну из трех отмычек из нержавеющей стали, каждая из которых имела форму изящного стоматологического инструмента с маленьким крючком на конце. Он опустился на колени, расположив замок на уровне глаз. Мэгги достала оружие и стала ждать.

Маккейб вставил гаечный ключ в замочную скважину и повернул его на четверть оборота вправо. Затем он вставил отмычку, проверил, нашел штифт и осторожно установил его на узкий выступ цилиндра. Один за другим он поднял оставшиеся штифты.

Когда все пять болтов оказались вне зоны среза, он повернул гаечный ключ. Замок открылся.

Внутри, с оружием наготове, два детектива смотрели и прислушивались к тишине. Медленное капание из кухонного крана. Тиканье часов. Включившийся мотор в холодильнике. Кофейная кружка на столе была наполовину наполнена прозрачной жидкостью, на ободке виднелись следы помады. Маккейб понюхал. Запах джина. Знакомый трюк пьяниц по всему миру. Каждое утро, годами, Том Маккейб-старший потягивал свой «Бушмиллс» из фарфоровой чашки. «Папин чай», — называл он его. Мама никогда не говорила об этом. И детям тоже. Ни старику, ни кому-либо еще. Она рассердилась, когда Том-младший, Томми-наркоман, заговорил об этом в тот день, когда старика похоронили. Шестьдесят один год. Болезнь печени. Мама простила Томми его неосторожность только после его смерти.

Из кухни вели четыре внутренние двери. Первая открывалась в пустую кладовую для прислуги. Вторая — к задней лестнице, ведущей на второй этаж. За третьей — ещё одна лестница, на этот раз вниз, в то, что выглядело как недостроенный подвал. Последняя дверь вела в широкий центральный холл. Они решили, что Мэгги останется на кухне, чтобы не пускать никого из задней лестницы или подвала. Маккейб же проверит остальные комнаты.

Справа от холла он обнаружил парадную столовую, сверкающий стол из красного дерева и восемь стульев Дункана Фифа посередине. Он отчетливо помнил, как Сэнди мечтала о похожем комплекте в антикварном магазине в Коннектикуте. Расстроенная и разгневанная тем, что на зарплату полицейского они не могли позволить себе даже один стул, она дулась всю дорогу обратно в Нью-Йорк. Наверное, теперь у нее есть весь комплект.

За столовой Маккейб обнаружил небольшую гостиную, которую видел снаружи во время своего первого визита. Она тоже стояла тихо и пусто, — писала газета «Нью-Йорк Таймс».

Кроссворд все еще лежал на том же месте, все еще наполовину законченный. Он пересек коридор. Две массивные раздвижные двери, каждая весом в несколько сотен фунтов, преграждали вход в то, что он принял за гостиную. Он слегка толкнул одну из них. Прекрасно сбалансированная дверь бесшумно и плавно закатилась в свою нишу на противоположной стороне, открывая вид на другую пустую комнату.

На серебряном подносе в ореховом комоде стояла открытая бутылка Tanqueray. Он предположил, что именно она была источником утреннего глотка Хэтти Спенсер. На противоположной стене пара высоких окон выходила в палисадник. Он вспомнил стройную фигуру Хэтти, вырисовывавшуюся в дальнем окне, когда она провожала его за пределы участка всего несколько дней назад.

Что-то мягкое потерлось о его ногу. Маленькая черно-белая кошка подняла голову, замурлыкала и прошла мимо, протиснувшись под ножки мягкого кресла. Она посмотрела на Маккейба. Маккейб посмотрел на нее в ответ. Животное решило проигнорировать мужчину и начало вылизывать свои некогда белые лапы, теперь окрашенные в темно-красный цвет.

Следы кошачьих лап вели в коридор и вверх по широкой лестнице, изящно изгибавшейся к площадке второго этажа. Маккейб, вероятно, не заметил бы их на фоне темного дерева, если бы не искал их. Он коснулся пальцем одного из следов наверху лестницы. Он был еще влажным. Следы лап вели в комнату в конце коридора, дверь которой была приоткрыта настолько, что через нее могла проскользнуть маленькая кошка. Маккейб подошел к концу коридора, поднял одну ногу и осторожно толкнул. Тишина. Он вошел и осмотрел комнату, направив пистолет калибра .45 сначала налево, затем направо. Простыни лежали смятыми на двуспальной кровати с балдахином, темно-красные пятна крови ярко контрастировали с белым кружевным балдахином над ней. За кроватью Маккейб увидел сгущающуюся лужу, медленно растекающуюся по не совсем ровному полу. Он тяжело сглотнул и обошел кровать с другой стороны.

Обнажённое тело Филипа Спенсера лежало на спине, его самодовольная надменность исчезла, некогда красивое лицо исказилось от боли. Опрокинутый стул свидетельствовал о последней борьбе. Его ударили ножом полдюжины раз. Там, где ноги Спенсера сходились, теперь была лишь открытая рана. На стене над кроватью кровью Спенсера была написана строчка из стихотворения английской поэтессы Элизабет Барретт Браунинг.

Как я люблю тебя? Позволь мне перечислить все способы.

Маккейб пересчитал все возможные варианты. Каждый раз единственным логичным ответом оказывался Лукас Кейн.

OceanofPDF.com

47

Пятница. 12:30.

Взгляд Маккейба метался между телом Спенсера и кровавой надписью на стене. В своем воображении он видел Лукаса Кейна, торжествующего на вершине Денали. Лукас Кейн. Любовник Спенсера. Предатель Спенсера.

Убийца Спенсера. «Как я тебя люблю?» — спросил Кейн. Единственным правдивым ответом был тот, который написал Браунинг. « Я люблю тебя до глубины души…» Широта и высота, до которых может дотянуться моя душа. Предполагая, конечно, что душа Кейна была, как описывала Мелоди Боллинджер, порочной и ненасытной, а секс определял почти все, что делал Лукас Кейн. Маккейб был уверен, что Боллинджер права в этих вещах. Теперь он также был уверен, что она права и в том, что Кейн жив, — и глубоко внутри себя, в месте, которое он лишь смутно осознавал, он знал, что ему придется это изменить.

Он услышал шаги в коридоре. В дверях появилась высокая фигура Мэгги.

Она увидела окровавленные простыни на кровати. Он поднял руку, чтобы остановить ее.

Не обращая на это внимания, она пересекла комнату и опустила взгляд. Она закрыла глаза, открыла их, огляделась, подошла к главной ванной комнате, наклонилась над шикарным французским биде Гарриет Спенсер и ее вырвало.

«Извините за это», — сказала она.

«Без проблем».

Он достал свой мобильный и набрал номер Таско. Как только зазвонил телефон, они услышали, как захлопнулся стальной люк в подвал, расположенный снаружи задней двери. Маккейб подошел к окну ванной комнаты. Высокая фигура, одетая в черное и в ковбойских сапогах, быстро, но спокойно подошла к боковой двери гаража. Затем мужчина повернулся, поднял взгляд и на мгновение улыбнулся Маккейбу в окне. Прежде чем Маккейб успел сделать выстрел, Лукас Кейн исчез.

«Майк, Майк, ответь мне. Черт возьми!» — крикнул Таско из камеры.

«В гараже, Том. Он в гараже. Поймай его».

«Спенсер?»

«Нет, Спенсер мертв. Убийца».

Справа от себя Маккейб увидел, как Таско и Фрейзер бегут по подъездной дорожке с оружием наготове.

«Осторожно, Томми!» — крикнул он в камеру. Таско его не слушал.

Зарычал двигатель. Гаражные ворота распахнулись. Шины завизжали. Черный Porsche Boxster Филипа Спенсера пронесся по подъездной дорожке, разбрасывая гравий. Таско отскочил в сторону. Эдди Фрейзер остался на месте и выстрелил дважды. Машина задела Фрейзера сбоку, подбросив его в воздух. Он тяжело приземлился на газон. Маленький Porsche едва проехал мимо машины Таско, которая его блокировала.

Машина повернула налево и с визгом помчалась прочь. Таско сделал два выстрела. Оба промахнулись. Он побежал к рации в своем «Краун Вике». «Это 722».

Детектив ранен. Мне нужна скорая помощь по адресу Тринити-стрит, 24. Подозреваемый в ДТП с оставлением места происшествия движется на запад в сторону Вогана. Черный Porsche Boxster.

Регистрационный номер штата Мэн: 2801 Виктор-Ромео. Повторяю: 2801 Виктор-Ромео. В автомобиле находится мужчина. Считаю его вооруженным и очень опасным. Конец связи.

«Роджер, семь два два. Медпункт в пути, 24 Тринити. Мы сейчас же прибудем».

«Выход». За этим последовал громкий электронный сигнал, оповещающий все подразделения о том, что вот-вот будет передана приоритетная передача.

Два патрульных автомобиля, припаркованные за углом, с ревом пронеслись мимо в погоне, мигая огнями и воя сиренами. Маккейб и Таско одновременно добрались до Фрейзера. Эдди держался за бок, пытаясь сесть. Из раны на лбу хлестала кровь. «Лежи. Скорая будет через секунду», — сказал Маккейб.

Таско открыл аптечку, сорвал бумажную обертку с бинта и приложил ее к кровоточащему лбу Фрейзера. Маккейб поднялся, подошел к дому и остановился, мысленно воссоздавая сцену. Был ли кто-то в машине с Кейном? Да. Женщина. Блондинка. Сгорбившаяся в странной позе. Возможно, раненая. Он вернулся к Фрейзеру. «Эдди? Сколько человек ты видел в машине?»

Фрейзер поднял два пальца.

«Вы уверены?» — спросил Маккейб.

Фрейзер кивнул и, несмотря на боль, произнес: «За рулем мужчина. Рядом с ним женщина».

«Вы сбили кого-нибудь из них?»

Он покачал головой. «Ужасная стрельба, да?»

Маккейб передал по рации из машины Таско: «В машине подозреваемых находятся два человека. Темноволосый мужчина и блондинка, возможно, Харриет Спенсер, возможно, Люсинда Кэссиди, или же это может быть заложник».

Он гадал, куда направляется Кейн и действительно ли блондинка — Хэтти Спенсер. Он видел женщину лишь долю секунды, когда «Порше» мчался по подъездной дорожке. Была ли она как-то скована? Он мысленно вернулся к тому единственному кадру, на котором появилось её изображение, словно в видеомонтажной машине. Кадр был размытым. Он промелькнул так быстро, что он не мог быть уверен.

Он вернулся в дом.

Наверху он смотрел на изувеченный труп Спенсера. Сирены затихли вдали. Специалисты по осмотру места преступления уже были в пути. Ему нужно было придумать, что делать дальше. На данный момент он понятия не имел.

Мэгги появилась рядом с ним. «Маккейб, что, черт возьми, все это значит?»

«Речь идёт о Лукасе Кейне».

«Я думал, Кейн мертв».

«Кейн инсценировал собственную смерть».

'Почему?'

«Причин много. Наверное, он решил, что смерть убережет полицию от слишком пристального наблюдения за его новым бизнесом. Наверное, ему показалось, что исчезнуть в могиле — это круто».

«Круто, как Гарри Лайм в фильме «Третий человек »?»

« Вот так круто».

«Зачем ему было кастрировать Спенсера? Почему он просто не мог его убить…»

ну… обычно?

«Думаю, дело в власти». Секс определял почти всё, что делал Лукас Кейн.

«В представлении Кейна отрезание гениталий могло быть способом символической нейтрализации власти врага».

Мэгги выглядела неуверенно.

«Это не новая идея. Мячи уже очень давно являются метафорой храбрости и силы».

'Больной.'

'Очень.'

«Вы уверены, что видели там Кейна?»

«Вы же меня знаете. Я никогда не забываю лица».

«Боже, Маккейб, этот мерзавец вообще когда-нибудь берет отпуск?» — крикнул Билл Джейкоби из дверного проема. «Мои ребята не справляются с трупами». Он посмотрел на изуродованное тело. «Мило. Что он сделал с членом этого парня? Оставил на память? Терри уже здесь?»

«Пока нет. Мы не будем вам мешать, чтобы вы могли выполнять свою работу».

Снаружи обстановка резко изменилась. Подъехали машина скорой помощи и полдюжины патрульных машин, а также еще пара автомобилей Crown Vic без опознавательных знаков. Место происшествия было оцеплено полицейской лентой. Соседи и прохожие глазели с улицы. Слухи о насильственной смерти Филипа Спенсера привлекли множество представителей СМИ. Как говорится, мухи летят на мед. Джози Теннант из News Center 6 снова в центре внимания. Маккейб не сомневался, что ее репортажи попадут прямо в национальную трансляцию NBC. Он был должен позвонить Мелоди Боллинджер, но это придется отложить.

Двое фельдшеров подняли Эдди Фрейзера и погрузили его в машину скорой помощи для короткой поездки в Камберленд. «Три или четыре сломанных ребра и сотрясение мозга», — сказал им Таско. «Возможно, еще и другие переломы».

Маккейб и Мэгги подошли к Шокли и Фортье. «Кто-нибудь взял Porsche?»

«Ещё нет», — первым заговорил Шокли. — «Его никто не видел с тех пор, как он покинул Вест-Энд».

«Мы его найдем, — сказал Фортье. — Если он еще в деле».

«Он им не станет», — сказал Маккейб своему начальству о Лукасе Кейне.

«Вы уверены, что это был Кейн?» — спросил Фортье.

'Я уверен.'

«У него заложник?» — спросил начальник.

«Возможно. А может, и нет. Мы заметили в машине блондинку».

«Гарриет Спенсер? Люсинда Кэссиди?»

«Я ставлю на Хэтти».

Звонок поступил менее чем через минуту. Женщина, подъезжавшая к парковочному месту на верхнем уровне гаража возле Монумент-сквер, заметила блондинку, сидящую в припаркованном рядом с ней Porsche. Она подумала, что женщине, возможно, плохо, и осмотрелась повнимательнее. Затем она позвонила в 911.

Пять минут спустя Маккейб сам заглянул в окно «Порше». Сомнений не было. Блондинкой была Харриет Спенсер, и она была мертва. Удар ножом в сердце, обнаженная ниже пояса, пристегнутая ремнем безопасности.

Она все еще была занята, брюки и трусики аккуратно лежали у нее на коленях. При осмотре сотрудники криминалистической службы обнаружили песок в ее трусиках. Пляжный песок, подумали они.

Кейн, должно быть, заехал в гараж, припарковался и уехал на другой машине. В гараже не было камер видеонаблюдения. Кассир ничего не заметил. «Просто замечательно», — сказал Маккейб. «Теперь мы даже не знаем, какую машину ищем».

«И что теперь?» — спросил Фортье, в его голосе явно слышалось раздражение.

«Понятия не имею», — пробормотал Маккейб. «Наверное, мы что-нибудь придумаем».

Он посмотрел на часы. Через полтора часа Сэнди должна была приехать за Кейси. Он попросил Мэгги подвезти его обратно в квартиру.

OceanofPDF.com

48

Пятница. 14:30.

Они ехали молча, их мысли были сосредоточены на смерти Спенсера, им нужно было придумать, что делать дальше. В памяти проносились образы города. В конце Данфорта бронзовая статуя Джона Форда, уроженца Портленда, расслабленно сидела в огромном режиссерском кресле. Неподалеку над японским рестораном развевались гигантские воздушные змеи в форме рыб. Мэгги свернула на полпути направо на Фор-стрит и направилась в Старый порт. Маккейб рассеянно смотрел на проезжающую колонну, стратегии, углы атаки, вырисовывались в его голове. Он наблюдал за группой шумных подростков, мальчиков в мешковатых штанах, девочек, демонстрирующих слишком много тела, которые указывали и хихикали над глупыми секс-игрушками в витринах магазина Condom Sense. Трио мусульманок, с закрытыми головами и телами, бросали косые взгляды на те же витрины, проходя мимо.

— Ты считала Кейна другом? — спросил он Хэтти. Она иронично улыбнулась. — Нет, я бы никогда не назвала Лукаса так. Нет. Кейн не был другом Хэтти. Он был её любовником. Любовником, которому Хэтти помогала, подбирая кандидатов с нужными группами крови. Подбирая кандидатов на убийство. Спенсер умер из-за того, что Хэтти рассказала ему об этом? Или, может быть, он сам догадался и столкнулся с Кейном? В любом случае, его нужно было устранить — как и её. В «Порше» на коленях у Харриет аккуратно лежали сложенные брюки и трусики, внутри трусиков — песок. Кейн, должно быть, переспал с ней на пляже и тут же зарезал. Смерть в момент оргазма? Он представлял, как Кейн получает от этого удовольствие.

Мэгги пропустила светофор на Перл-стрит. Пока они ждали, Маккейб наблюдал, как группа офисных работников переходила улицу прямо перед ними, вероятно, сбежав пораньше на сентябрьские выходные. Он завидовал им за их свободу. Когда светофор переключился, Мэгги проехала через Индию и поднялась на холм Манджой, где Фор-стрит переходит в Восточную набережную. Перед ними сверкал залив Каско.

Подъехав к его квартире, Маккейб нарушил молчание. «Вы когда-нибудь разговаривали с Девиттом Холландом?»

«По телефону, — сказала Мэгги. — Ничего радостного. Сказал, что не видел Спенсера пару лет. Я договорилась о личной встрече с ним завтра».

«Он выглядел нервным?»

«Не особенно. Заявил, что ничего не знает об убийстве, даже не видел новостей. „Я не обращаю внимания на такие вещи“, — так он это сформулировал».

«Говорить правду?»

«Я не уверен. Он был довольно обходительным».

«Возможно, тебе лучше позвонить своему приятелю из отдела убийств в полицию Бостона. Если Холланд был причастен или что-то об этом знал, он может стать следующим в списке жертв Киллера Кейна».

Мэгги потянулась за мобильным телефоном и набрала номер. «Его зовут Джон Белл», — сказала она Маккейбу, переключая телефон в режим громкой связи.

«Эй, Мэг, — прогремел голос Белла, — как продвигается расследование? Когда ты приедешь?»

«Джон, со мной мой напарник, Майк Маккейб. Ты говоришь по громкой связи».

«Хорошо, всё в порядке. Что случилось?»

«У нас тут произошло ещё одно убийство. Жертвой стал ведущий кардиохирург. Мы предполагаем, что следующей жертвой убийцы может стать доктор Девитт Холланд, кардиохирург из больницы Бригхэм».

«Боже, неужели у кого-то есть что-то против кардиологов? Можете немного рассказать об этом?»

Маккейб подсунул записку Мэгги под нос. Насколько вы этому доверяете? парень?

Она написала снизу: «Полностью».

«Мэг, ты здесь?»

«Прости, Джон». Мэгги рассказала Беллу все, что им было известно, начиная с убийства Кэти Дюбуа и заканчивая убийством Филипа Спенсера.

«Какая связь у этого с Голландией?»

«Спенсер, Холланд и еще один хирург-трансплантолог по имени Мэтью Уилкокс проходили ординатуру у Кейна в Нью-Йорке в восьмидесятые годы».

Маккейб сказал: «Они были большими друзьями. Называли себя Обществом Асклепия в честь греческого бога исцеления. Они оставались друзьями, по крайней мере, на протяжении девяностых годов, вместе лазали по горам и занимались подобными вещами. Когда Кейн

Он придумал эту незаконную идею с трансплантацией, естественно, ему понадобились один-два хирурга. Теперь мы думаем, что Кейн закрывает свой бизнес и хочет избавиться от всех, кто что-либо знает. Он уже убил Спенсера и его жену. Возможно, он убил и Уилкокса. Мы точно не знаем, причастен ли к этому Холланд, но если да, то он в серьезной опасности. Я предлагаю вам поместить его под защиту или, по крайней мере, обеспечить ему защиту на случай, если Кейн его настигнет.

«Я вышлю вам по электронной почте всю имеющуюся у нас информацию о Кейне», — сказала Мэгги.

— Есть фотографии? — спросил Белл. — Наши ребята захотят знать, за кем они наблюдают.

«Старая фотография, сделанная, наверное, лет десять назад, — сказал Маккейб. — На ней изображены четверо друзей на вершине горы. Мы попросим нашего компьютерщика немного состарить Кейна и отправим её вам».

«Звучит неплохо», — сказала Белл. «Ты всё ещё собираешься приехать, Мэгги?»

«Да, но не сегодня. Может, я вам сообщу?»

«Я бы очень хотела тебя увидеть. Сколько лет прошло? Пять?»

«Что-то вроде того».

Мэгги выключила телефон.

«Пламя всё ещё горит?» — спросил Маккейб.

«Не думаю», — сказала Мэгги. «В любом случае, как и ты, он занят. Женат, у него новорожденный ребенок». Она улыбнулась ему. «Удачи с бывшим», — сказала она.

«Вам захочется провести некоторое время с Кейси, а у меня много дел».

Несмотря на свой невысокий рост (пять футов четыре дюйма, и он всё ещё рос), Кейси выглядела маленькой в своём большом кресле, её ноги едва доставали до пола. Её красная дорожная сумка, та, что используется для ночёвок, стояла на полу рядом с ней. Зайчик сидел у неё на коленях. Кейси теребила остатки животного, в основном только обтрепанные уши.

Маккейб решил, что ему тоже не помешает чем-нибудь заняться. Зайчик для взрослых. Он подумал, как бы сейчас было приятно закурить сигарету.

Это даже обрадует Сэнди. Она могла бы пожаловаться на него за пассивное курение.

Он подавил это желание.

«Привет», — сказал он.

'Привет.'

«Готовы отправиться?»

'Ага.'

«Ты берёшь с собой Банни?»

Она подняла взгляд, ее овальное лицо, обрамленное темными волосами, с каждым днем все больше напоминало лицо Сэнди. «Да», — твердо ответила она, словно ожидая возражений.

'Хорошо.'

На ней был один из её новых нарядов. Он предположил, что остальная новая одежда упакована в сумку. Сидя там, она напомнила ему последнюю девочку из летнего лагеря, ту, за которой родители всегда опаздывали. Он сел напротив на белый диван. «Всё будет хорошо. Ты отлично проведёшь время».

Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то глупое, а затем снова перевела взгляд на Банни.

Они долго молчали. Наконец он встал и опустился на колени перед её стулом. Он взял обе её руки в свои. «Кейси, я знаю, как это тяжело после трёх лет. Правда. Знаю. Думаю, одна из причин, почему твоя мама хочет тебя видеть, заключается в том, что она понимает, как сильно её не хватало, когда она не была частью твоей жизни, и как ей жаль. Я также думаю, что, возможно, ты чувствуешь, что, проводя время с Сэнди, ты мне неверен. Это не так. Думаю, тебе будет полезно снова узнать свою маму. Когда я говорю, что надеюсь, ты хорошо проведёшь время, я не имею в виду проживание в шикарном отеле, походы на концерты или что-то подобное. Я хочу, чтобы ты хорошо провёл время со своей мамой. Не потому, что я её люблю — это уже в прошлом — а потому, что я люблю тебя. Понимаешь?»

Маккейб поцеловал дочь. Затем он вернулся к дивану и сел.

Через пару минут она встала, забралась ему на колени и обняла его. Они сидели так до тех пор, пока в пять минут четвертого не зазвонил дверной звонок.

«Привет, Маккейб».

«Привет, Сэнди». Она выглядела как всегда великолепно. Богатство ей в этом способствовало.

Он чувствовал, как сильно бьётся его сердце в груди. Он глубоко вдохнул, пытаясь замедлить его.

«Можно войти? Или мы просто постоим здесь, в коридоре?» Он отошёл в сторону, и она вошла в квартиру. «Привет, Кейси, — сказала она. — Рада тебя снова видеть».

Сэнди протянула Кейси руку. Кейси пожала её, и они пожали друг другу руки. «Вы готовы?»

«Мне просто нужно в туалет».

«Хорошо. Иди». Кейси пошла по коридору. Маккейб решила, что ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

«Прекрасный вид», — сказала Сэнди, глядя на лодки в бухте.

«Это одна из прелестей жизни в Портленде. Вода всегда рядом. Вы остановились в отеле Four Seasons?»

«Да, номер забронирован на имя Питера Ингрэма».

«Я помню. Он будет там?»

«Нет. Он в Европе по делам. Мы будем одни, девочки».

«У Кейси будет с собой мобильный телефон, но почему бы тебе не дать мне свой на всякий случай?» — она назвала номер.

«Вот мой номер», — сказал он. Он протянул ей листок бумаги с номером. «Позвони, если возникнут какие-нибудь проблемы. Любые проблемы. Ты должна вернуть её к пяти часам в воскресенье. Ей понадобится воскресный вечер для выполнения домашнего задания».

'Это нормально.'

Кейси вернулась, расстегнула сумку и запихнула туда Банни. Маккейб посмотрел на дочь. «Помни, что я говорил о том, чтобы хорошо провести время».

Впервые она улыбнулась. Она пыталась его успокоить. «Я сделаю это», — сказала она.

Он наблюдал за ними из окна, как они садились в арендованную машину Сэнди. «Шевроле Импала». Он ожидал, что она приедет на чем-нибудь пошикарнее. На «Мерседесе». Или на «Ягуаре». Или хотя бы на «Линкольне». Они выехали с гостевой парковки и уехали. Маккейб пошел на кухню и налил себе виски. Еще немного рановато, но к черту все. Он не пошел курить.

OceanofPDF.com

49

Пятница. 16:30.

Он позвонил Мэгги. После того, как она ушла от него, она поехала в офис Спенсера, забрала фотографию Денали и отвезла её обратно на Мидл-стрит, где в Starbucks сделали высококачественное сканирование лица Кейна, состарив его на десять лет. Мэгги отправила полученное изображение Джону Беллу, в полицию штата Мичиган, а также во все шерифские управления и местные органы власти штата. Офис Шокли передал его телеканалам и газетам. Кейна давно не было, но, по крайней мере, поисковики будут знать, как он выглядел. Кроме этого, они ничего не знали. Ни на какой машине он ехал, ни в каком направлении. Они могли просто ехать обратно во Флориду.

Маккейб попросил Мэгги отправить фотографию по электронной почте Аарону Кэхиллу в Орландо вместе с обновленной информацией.

Затем он позвонил в компанию Tasco, которая все еще находилась по адресу Тринити-стрит, 24. Якоби и дополнительная группа специалистов из государственной криминалистической лаборатории в Огасте осматривали помещение. Пока что они не нашли ничего существенного, кроме выключенного мобильного телефона Хэтти Спенсер, лежащего в кухонном ящике под тостером. На линию вышла Терри Мирабито, ее голос был усталым. «У меня запланирован один визит к Спенсер завтра утром, другой — после обеда. Акция «два по цене одного». Без дополнительной платы. Я вышлю вам подробности по электронной почте».

*

Маккейб нашел карту дорог штата Мэн, линейку, кусок веревки, красный маркер и желтый текстовыделитель. Он разложил все это на кухонном столе и начал восстанавливать маршрут поездки Софи к месту операции. По ее описанию Маккейб был уверен, что Поллок направился на север по 95-й трассе. Проехал первый пункт оплаты в Йорке. Затем еще тридцать пять миль до Портленда, где он мог остаться на 95-й или свернуть на 295-ю. Так было бы немного короче, но...

Это не имело большого значения. Обе дороги были четырехполосными межштатными автомагистралями и снова соединялись немного южнее Огасты. Три пункта оплаты в каждую сторону. Исходя из оценок Софи по времени, расположения пунктов оплаты и предположения, что Поллок старался не превышать разрешенную скорость, все же имело смысл, что он съехал с трассы в Огасте и проехал, возможно, от сорока до шестидесяти миль по местным дорогам.

Маккейб выровнял нить по масштабу карты и отметил на ней отметки в сорок и шестьдесят миль. Он начертил на карте красный полукруг, образующий дугу с запада на восток, на расстоянии сорока миль от выхода, и еще одну параллельную дугу на отметке в шестьдесят миль.

Он закрасил область между двумя красными линиями жёлтым маркером.

Сотни квадратных миль.

«Я очень давно знала Лукаса Кейна», — сказала Харриет Спенсер.

У его родителей был летний домик неподалеку от нашего.

В Блу-Хилле?

Неподалеку.

Блю-Хилл находился в жёлтой зоне.

Маккейб включил компьютер Кейси. Он зашел на веб-сайт города Блю-Хилл. Там он нашел номер телефона Присциллы Пеппер, секретаря города, сборщика налогов и регистратора избирателей.

«Город Блю-Хилл». Голос пожилой женщины. Чистый акцент жителей восточного побережья Даун-Ист.

«Присцилла Пеппер, пожалуйста».

«Это она».

«Мисс Пеппер, это детектив-сержант Майкл Маккейб, Департамент полиции Портленда».

'Да.'

«Я провожу важное расследование. Не могли бы вы предоставить мне налоговую информацию по нескольким объектам недвижимости в Блу-Хилле или его окрестностях?»

«Ну, я могу вам помочь, если недвижимость находится в Блу-Хилле. Но не если она рядом».

Присцилла Пеппер говорила отрывистым, размеренным тоном. Маккейб понял, что спешить нельзя.

«Есть ли у вас какие-либо записи об имуществе, принадлежащем человеку по имени Морис Кейн? КЕЙН».

«Минутку». Никакой реакции на это имя. Возможно, она не была поклонницей классической музыки. Скорее всего, мисс Пеппер посчитала неуместным комментировать известность соседки.

Она вернулась через пару минут. «У меня есть запись. Мистеру Кейну принадлежит около двадцати пяти акров земли, в восьми милях к северу от города, недалеко от Рейндж-роуд».

«Не на воде?»

«Нет. Просто небольшой пруд».

«На участке есть дом?»

«Два строения. Одно большое. Более трех тысяч квадратных футов. А также второстепенное строение. Предполагается, что это гостевой домик. Восемьсот квадратных футов. В основном используется как летняя резиденция. Мистер Кейн не зарегистрирован в качестве избирателя здесь».

«Он утеплен на зиму?» Кейну было бы трудно пересаживать сердца в неотапливаемом здании зимой в штате Мэн.

«В оценке ничего не говорится о том, что какой-либо из домов является сезонным».

«Не могли бы вы подсказать, как добраться до дома Кейнов?»

«Знаете, как добраться до Блю-Хилл?»

«Я смогу его найти».

«Выезжайте из города по Плезант-стрит на север. Это шоссе № 15. Примерно через три мили поверните направо на Рейндж-роуд. Проедьте две, может быть, три мили. Справа вы увидите большую ферму. Еще через милю поверните направо на грунтовую дорогу. Проедьте по ней около двух миль, и вы увидите почтовый ящик. На нем написано 113. Названия нет. Проедьте еще около мили по частной дороге до дома.»

Сам я там никогда не был, но на налоговой карте указано, что дорога не благоустроена.

Для Кейна это превращается в длинную подъездную дорогу. Не думаю, что в это время года там кто-нибудь найдёт. Такие люди обычно уезжают сразу после Дня труда.

«Спасибо за помощь, мисс Пеппер».

'Пожалуйста.'

«О, и ещё кое-что. Не могли бы вы проверить ещё одну запись для меня?»

«Что ж, детектив, я как раз собирался уйти. Уже после пяти часов, понимаете?»

«Последняя просьба, обещаю. Были ли какие-либо разрешения на строительство на этом участке за последние, скажем, пять лет?»

'Момент.'

Маккейб снова подождал.

«Детектив?»

'Да?'

«Я вижу одну вещь. Хотя она мне кажется довольно забавной».

«В чём именно смешно?»

«Зачем кому-то обустраивать подвал под небольшим летним гостевым домиком? На мой взгляд, это пустая трата денег».

*

Используя спутниковые снимки, доступные в Google, Маккейб точно определил местоположение. Он не увидел ни одного дома, но местность выглядела густо покрытой лесом.

Дом может быть скрыт.

Затем он погуглил Мориса Кейна. Более миллиона результатов. Большинство из них были посвящены карьере Кейна. Десятки биографий, но ни одного некролога. Маэстро, по-видимому, был еще жив. Маккейб просмотрел некоторые документы. Кейн родился в Бате, Англия, в 1919 году, что делает его сегодня восьмидесятипяти или восьмидесятишестилетним. Настоящий вундеркинд, он дал свой первый публичный концерт в семь лет и учился у некоторых из самых известных музыкантов Европы.

В сентябре 1939 года Кейн поступил на службу в британскую разведку, работая переводчиком и устным переводчиком на протяжении всей войны. В течение шести лет он выступал лишь изредка, в основном в Лондоне. После войны его карьера расцвела. Критики восхищались его «остроумной, кажущейся непринужденной мускулатурой».

Его стиль вызывал восхищение. Другие восхваляли его «непревзойденное мастерство». В 1961 году он переехал в Нью-Йорк. Маккейб нашел десятки записей, но с конца девяностых новых альбомов не выпускалось. Примерно в это же время прекратились и концертные туры.

Европейский тур 1997 года был отменен из-за легкого сердечного приступа. Другой тур был отменен два года спустя, причиной назвали «нервное истощение».

Маккейб продолжил расспросы. Кейн был госпитализирован в начале 2000 года из-за «болей в груди». Речь шла о застойной сердечной недостаточности. О хирургическом вмешательстве не упоминалось. Ничего не говорилось и после 2001 года.

Зазвонил телефон. Мэгги. Звонила с Тринити-стрит. «Я думала, ты вернешься сюда?»

«Как продвигаются поиски?»

«Продолжаем».

«Нашли что-нибудь интересное?»

«Не так уж и много».

«Лукас оставляет какие-нибудь отпечатки?»

«Пока никто ничего не нашел. Вернемся к моему первоначальному вопросу. Вы к нам присоединитесь?»

«Нет. Вы, Таско и Якоби можете закончить поиски. Я еду в Блю-Хилл».

«Что находится в Блю-Хилле?»

«Дом, где Лукас Кейн провел детство».

«Думаешь, он туда отправился?»

«Мне кажется, он ходит туда, чтобы расчленять людей».

«И вы намерены пойти одни?»

«Таков был мой план».

«Довольно глупый план, если не секрет. Ты и так уже попал в неприятности за встречу с Софи в Грей без подкрепления. Почему бы тебе не позвать солдат? Рядом, в Эллсворте, есть казармы».

«Зачем? Чтобы ворваться в, возможно, пустой дом в бронежилетах и боевом снаряжении? На чём они основываются? На предчувствии? Интуиции?»

«Исходя из того, что это опасный парень, который уже убил больше людей, чем я могу сосчитать. Черт, Маккейб, ты всегда думаешь, что можешь все сделать в одиночку, и называешь Кейна любителем риска. Даже Одинокий Рейнджер никуда не ходил без Тонто».

«Мэг, на данный момент я знаю только одно: Кейн проводил здесь лето в детстве. Абсолютно ничто не указывает на то, что он сейчас там. Он может быть где угодно. Если мне понадобится помощь, я могу вызвать полицейских».

«Я иду с тобой».

«В этом нет необходимости, Мэгги».

«Чушь собачья. Посмотри, что случилось в прошлый раз, когда ты это сказал. Тебе нужна подмога, и, похоже, это буду я. Я иду с тобой».

«Как хотите. Будьте здесь через десять минут».

«Я заеду в 109-й. Просто чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое».

OceanofPDF.com

50

Пятница. 19:00.

Маккейб ехал по маршруту, который он начертил на карте. Они съехали с автомагистрали в Огасте и направились на восток по шоссе № 3, где движение было медленным. В пятницу вечером в сентябре дороги все еще были забиты отдыхающими, несмотря на оптимистичные прогнозы NPR о прохладной, пасмурной осенней погоде. Они ехали по шоссе № 3 через Южный Китай и Белфаст. NPR оказался прав насчет прохлады. Температура падала, и Мэгги включила обогреватель. Они проехали Бакспорт, затем повернули на юг, съехали с шоссе № 3 и продолжили движение по шоссе № 15 в сторону Блю-Хилла. Почти через четыре часа после выезда из Портленда Маккейб нашел съезд с шоссе № 15 на Рейндж-роуд. Пять минут спустя они проехали грунтовую дорогу, о которой Маккейбу сказала Присцилла Пеппер.

Ночь была темной и холодной, температура держалась на уровне около тридцати с лишним градусов.

Они проехали мимо почтового ящика слева. Маккейб остановился, сдал назад, увидел цифры 113, снова сдал назад и нашел место, где можно было оставить машину, чтобы ее не было видно. Он планировал подойти к этому месту пешком. Они вышли из машины в кромешную тьму без луны. Было чертовски холодно для легкой куртки, которую он носил.

«Возможно, пойдет небольшой снегопад», — сказала Мэгги. Ее голос не звучал недовольным.

Маккейб считал, что Мэгги, как и многие жители штата Мэн, гордится плохой погодой так же, как некоторые ньюйоркцы гордятся грубостью и агрессивным вождением. Она достала из багажника два комплекта сверхлегкой бронежилета и один передала Маккейбу. Он поинтересовался, поможет ли кевлар ему согреться. Они надели наушники с голосовым управлением, установили связь и оставили линию открытой. Маккейб положил в карман складной бинокль и цифровой диктофон.

Они молча шли в темноте. Присцилла Пеппер назвала это частной дорогой. На самом деле, грунтовой тропой. Слово «дорога» звучало слишком высокопарно.

Ночь была в основном тихой. Уханье совы. Позже из леса пронеслось что-то покрупнее. Олень? Маккейб не был уверен, бродят ли олени посреди ночи. Может быть, медведь? Он тоже мало что знал об их повадках. Городской парень, он предпочел бы гоняться за плохими парнями по манхэттенским переулкам, чем по этому лесу. Низко свисающая ветка поцарапала ему лицо, едва не задев глаз. Он выругался про себя; случайная травма была последним, что ему было нужно. После этого он включал и выключал фонарик примерно каждые десять футов, чтобы проверить, нет ли других веток на уровне глаз, или веток или ям на земле, которые могли бы его споткнуть. Свет высветил свежие следы шин. Не так давно здесь проезжала машина.

Примерно в ста ярдах от дома они увидели свет, исходящий от главного здания. Пройдя еще пятьдесят ярдов, они опустились на колени за скальным выступом неподалеку от дороги, откуда открывался хороший вид на окрестности. Маккейб не заметил никаких признаков камер видеонаблюдения. Даже сигнализации. С одной стороны дома стояли две машины: серый «Шевроле Блейзер» и черный «Лэнд Круизер» «Тойота». Он навел бинокль на главное здание. Большой, деревенский охотничий домик в адирондакском стиле, словно бревенчатый домик в десять раз больше. Крыльцо, казалось, тянулось по всему периметру, его перила были сделаны из березовых веток. Маккейб предположил, что он был построен в двадцатые годы, может быть, даже раньше. Из окна на втором этаже шел тусклый свет. Внизу мерцающий огонь от камина усиливал электрическое освещение. Он почувствовал запах дыма от костра. Он не видел, чтобы кто-то двигался внутри. Он перевел бинокль на гостевой домик, который стоял перед довольно большим прудом. Темный и тихий. Казалось, он заперт. Он искал вход в «отделанный подвал», но не смог его найти.

Он решил сначала осмотреть дом.

Маккейб передал Мэгги бинокль и попросил ее лечь и прикрывать его. Казалось, она вот-вот начнет спорить, но вместо этого присела и направила пистолет и фонарик на камень перед собой. Хорошая линия огня, чтобы отрезать кого-нибудь, кто убегает из дома пешком или на машине. Хотя для пистолета это было довольно далеко, и она видела только человека, бегущего к дороге, а не обратно в лес.

Люсинда Кэссиди проснулась дома, в своей комнате в Норт-Бервике, дрожа от холода. Ее одеяло, которое сшила бабушка, должно быть, упало на пол. Мама встряхнула ее за руку, будя, чтобы отвезти в школу.

«Ну же, Люси, вставай, а то опоздаешь. Автобус будет через полчаса, и я не хочу, чтобы ты снова пропустила завтрак. Вставай сейчас же!»

Она попыталась открыть глаза. Нет, они уже были открыты. Почему она ничего не видит? Она огляделась. Света не было. Она заставила себя сосредоточиться. Норт-Бервик исчез. Норт-Бервик был лишь сном. Не дом. Не с мамой. Все еще здесь, в холодной черной бесконечной ночи, одна со своим возлюбленным. Она чувствовала легкий хлопок больничной рубашки, снова прикрывающей ее спереди, небрежно завязанной вокруг шеи и расстегнутой сзади.

Она больше не лежала на кровати. Под ней она чувствовала твердый металлический стол, холодный на голой коже спины и ягодиц. Прислушиваясь, она слышала пианино, едва слышное и далекое, играющее смутно знакомую мелодию. Часть сна? Нет. Звучало реально, хотя в последнее время сны стали настолько яркими, что она уже не могла точно определить, что реально, а что нет. Должно быть, он перенес ее в другое место. Снова накачал ее наркотиками и перевез. Единственным другим звуком был белый шум, как и в прежнем месте.

Однако запах был каким-то другим, чуть выше. Почти незаметным, но определенно выше. Что еще? Запах. Легкий привкус антисептика с оттенком сосны. Настоящая сосна. С деревьев. Не химическое вещество. Сосны здесь раньше не было. Возможно, самое худшее — она не могла пошевелить запястьями и лодыжками.

Он снова надел наручники. Зачем он это сделал? Происходило что-то новое. Люси не знала что. Ужас, который за дни, недели притупился и превратился в постоянную гнетущую тревогу, снова накрыл ее.

Дверь открылась, свет из коридора на мгновение ослепил ее. Она закрыла глаза. Он закрыл дверь. «Вижу, ты проснулась после сна», — сказал он, подходя к ней.

Маккейб, пригнувшись, зигзагами направился к дому, его стремительная фигура оставалась в тени, менее заметной, менее уязвимой для тех, кто наблюдал за ним из окна. Он забрался на крыльцо и отступил как можно дальше к стене возле одного из освещенных окон. Он вытащил оружие, замедлил дыхание, наклонился вперед и заглянул внутрь. Большая комната с панельными стенами. Книжные полки. Оригинальные картины маслом.

В каменном камине тлели угасающие угли. Над каминной полкой висели две скрещенные весла от гоночной лодки, образующие большую букву «X». На одном из весел краской было написано: «Школа Хейли, Регата Хенли, 1980».

Внизу было восемь имен. Одно из них — Л. Кейн, Инсульт.

Великий Морис Кейн, сам по себе, дремал в кожаном кресле у камина, укрывшись одеялом. Рядом с креслом стояла напольная лампа, которая отражала...

Его лицо было словно мозаика света и тени. Кожа выглядела старой, изношенной, тонкой, как бумага. Рот был приоткрыт во сне. Ему нужно было побриться.

Маккейб перешёл на другую сторону окна. В дальней части комнаты доминировал концертный рояль. Он услышал музыку изнутри. «Гольдбергские вариации» Баха. Молодой, более энергичный Кейн играл с той, как Маккейб предположил, остроумной, кажущейся непринужденной силой, о которой он читал. Слушая музыку, он почувствовал тихий гнев, которому не мог дать названия, чувство скорби, утраты, нарастающее внутри. Чувства, которые, как он знал, он не мог себе позволить. Он отмахнулся от них.

Он обошел крыльцо, оставаясь в тени, стараясь не привлекать к себе внимания мусор, оставшийся с прошлых лет. Плетеные стулья и столы, плетение которых расплеталось. Качели на крыльце. Старинная двухместная пила для лесорубов, прислоненная к углу. Маккейб обошел дом сзади, где дверь вела в небольшую, как ему показалось, подсобную комнату. Он попробовал открыть дверь. Она была открыта. Взлом не потребовался. «Я войду», — прошептал он в наушники. Он открыл дверь и вошел.

Голос Мэгги прозвучал у него в ухе: «Маккейб, какого черта ты…»

Он перебил, прошептав в ответ: «Замолчи, или я тебе средний палец покажу».

«Хорошо», — сказала она, и по ее тону было ясно, что она совсем не считает это хорошим.

Он вошёл внутрь и включил фонарик Maglite. Небольшая комната вела в большую открытую кухню. Он обвёл лучом света пространство. Стены желчно-зелёного цвета. Электрическая панель управления была закрашена. Линолеумный пол в чёрно-белую клетку. В одном углу лежала груда упаковочных коробок, на каждой из которых было написано UNITED VAN LINES. A. JACKMAN AND SONS, MOVERS. 622 EAST 88TH STREET, NEW YORK, NY 10022. Маккейб выключил фонарик и прошёл через тёмную кухню к свету и комнате, где дремал старик.

В холле стены были увешаны фотографиями. Маккейб мог разглядеть изображения знаменитого пианиста, позирующего с людьми, еще более известными, чем он сам.

Фред Астер и Джинджер Роджерс. Генри Киссинджер. Рональд и Нэнси Рейган. Было также несколько семейных фотографий, большинство из которых были сделаны в лесистой местности, вероятно, здесь же. Две привлекли внимание Маккейба. На одной были изображены старший Кейн и его жена с двумя сыновьями, один явно Лукас, а другой значительно младше. Одна из рук великого мужчины лежала на руках каждого из мальчиков.

плечи. Маккейб на мгновение задумался, что случилось с младшим сыном. На втором кадре был Лукас, восьми или девяти лет, стоящий один на крыльце этого дома, с серьезным, неулыбающимся выражением лица, в конусообразной праздничной шляпе на голове. Его темные, пронзительные глаза

Он смотрел в камеру. На руках он держал маленького кролика, возможно, подарок на день рождения.

Маккейб перешёл в гостиную. Старик всё ещё спал, дыхание у него было прерывистым. Капелька слюны повисла в уголке рта.

Маккейб стоял в тени, достаточно близко к креслу Кейна, чтобы его было видно и слышно, но частично скрыт от входа в комнату.

Морис Кейн во сне отмахнулся от чего-то, а затем сказал что-то, чего Маккейб не понял.

«Мистер Кейн? Мистер Кейн, проснитесь. Мне нужно с вами поговорить».

Старик прищурился, всматриваясь в тень, пытаясь разглядеть голос. «Кто вы? Что вы делаете в моем доме?» Его голос был хриплым шепотом умирающего человека, с акцентом скорее британским, чем американским.

«Где Лукас?»

«Лукас? Лукас мертв. Кто ты?»

«Нет, Лукас жив, мистер Кейн. Я полицейский. Детектив Майкл Маккейб. Полиция Портленда. Мне нужно знать, где Лукас».

«Полицейский», — повторил Кейн. «Как вы попали в мой дом?»

«Пожалуйста, мистер Кейн. Лукас. Где он?»

Старик посмотрел на него пустым взглядом. Это затягивается слишком долго, подумал Маккейб. Шансы Люсинды на выживание уменьшались с каждой минутой. К черту все это. Сначала он обыщет дом. А потом выяснит все, что сможет, у старика.

Свет фар автомобиля проникал сквозь окна, лучи пересекали дальнюю стену, наконец освещая темный угол, где стоял Маккейб. Он подошел к окну, заглянул внутрь. Ничего не увидел.

«Маккейб?» — прошептала Мэгги ему на ухо.

'Что?'

«За гостевым домиком только что подъехала машина скорой помощи. Я наблюдаю за ней в бинокль. Пойду подойду поближе».

Маккейб слышал шорохи и дыхание Мэгги. Он ждал.

«Ладно, теперь я лучше вижу. Угадайте, что? Из задней двери выпрыгивает доктор Уилкокс. Теперь женщина. Теперь выходит водитель. Он отпирает заднюю дверь коттеджа».

«Кейн здесь?»

«Нет. Только они трое. Из задней части машины вытаскивают носилки».

На мгновение в трубке воцарилась тишина. «Там старик».

Носилки. Они направляются в коттедж.

Маккейб решил, что пришло время пересадки. Сердце Люсинды было неподалеку, но где именно? В коттедже? Может быть, здесь, в доме? Оно все еще билось, все еще было в ее теле? Он не знал.

«Я звоню Эллсворту за подкреплением». — Снова раздался голос Мэгги. — «Ой-ой».

'Что?'

«Загорелся ещё один свет. Прямо над вами, в главном доме. Окно на третьем этаже».

Прищурившись от внезапного яркого света, Люси увидела мужчину, стоявшего у двери в сине-зеленом хирургическом халате. Он запер дверь на засов и направился к ней. В правой руке он нес небольшой красно-белый переносной холодильник для пикника.

Взгляд Люсинды метнулся по сторонам. Да. Это была другая комната. Она выглядела как детская игровая комната на чердаке с единственным высоким мансардным окном. В углу были сложены игрушки и игры. Три низких расписных книжных шкафа у стены были заполнены детскими книгами. У окна в открытой картонной коробке вертикально сидел большой плюшевый медведь, его черные пуговичные глаза смотрели прямо на нее. В отражении света она увидела идеальную паутину, соединяющую лапу медведя со стеной. По другую сторону паутины висела марионетка Пиноккио с глупой улыбкой на розовом расписном лице.

Ближе к стальной платформе, на которой она лежала, Люси увидела большую электрическую пилу, шарнирный рычаг которой висел под странным углом. Еще ближе — поднос с блестящими инструментами из нержавеющей стали. Сама платформа поднималась под небольшим углом, так что ее голова была выше ног. У основания, между лодыжками, она увидела круглый слив. Для чего? Для воды? Для крови?

Ужас нарастал в ней. Внезапно медведь и марионетка разразились истерическим смехом, направив на нее руки, смеясь, потому что она вот-вот умрет. Смех продолжался и продолжался. Она должна была остановить его. Она должна была заглушить его. Она попыталась закрыть уши, но руки не двигались. Она закрыла глаза и закричала.

Маккейб выбежал в открытый центральный холл, где лестница поднималась по широкой винтовой лестнице к площадке третьего этажа. Он поднял глаза и увидел тяжелую дубовую дверь, преграждающую вход в комнату, где, должно быть, Мэгги увидела свет. В голове у него все перемешалось. Он мог бы броситься вверх по лестнице, но дверь...

Она была заперта. Если бы он попытался выломать её или пробиться внутрь с оружием, Кейн, вооруженный скальпелем, а то и пистолетом или ножом, использовал бы Люсинду в качестве живого щита или, что ещё хуже, просто перерезал бы ей горло. Ему показалось, что он услышал крик. Резкий. Короткий.

Быстро отключитесь.

Он побежал обратно в подсобное помещение как раз в тот момент, когда Мэгги ворвалась через заднюю дверь. Он нашел распределительный щит. Извлечь сердце легко, сказал ему Спенсер, — но не в темноте. Не без электричества. Кейн не видел, где нужно резать. Хирургическая пила не подойдет. Ему придется выйти из комнаты, чтобы выяснить, что происходит, и перезагрузить выключатель. Это может дать им необходимый шанс. Возможно.

Крик едва вырвался из ее губ. С поразительной скоростью мужчина приклеил ей на рот полоску серебристого скотча и туго затянул ее, заглушив звук. Она открыла глаза. Его лицо было близко к ее лицу, его глубоко посаженные глаза ярко блестели. Она слышала его дыхание, чувствовала его на своей коже. Короткое, поверхностное, быстрое. Он развязал и снял с нее халат, затем надел латексные хирургические перчатки. Он взял скальпель с подноса и положил его плашмя ей на грудь, между грудей. Он включил яркий свет, прикрепленный к высокой серебристой металлической подставке, такой, какие она видела в фотостудиях. Он отрегулировал свет так, чтобы он светил прямо на нее. Он взял скальпель и, используя губку, промыл ей грудь чем-то холодным на ощупь и с запахом антисептика. Он улыбнулся ей. Затем наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. «Надеюсь, тебе понравилось наше время вместе, Люсинда», — сказал он.

Маккейб дернул дверцу. Черт. Закрашена наглухо. Он дернул еще раз. Но она все равно не открывалась.

«Что ты, черт возьми, делаешь?» — спросила Мэгги шепотом, едва слышно.

Он проигнорировал вопрос. Его взгляд метался по сторонам. Он терял драгоценные секунды. Он представил, как Кейн аккуратно прорезает красной линией грудь Люсинды. Он заметил на коробках с товаром выдвижной канцелярский нож, схватил его и открыл. Он провел лезвием по окрашенным краям двери. Он снова потянул. Все еще застряло. Это затягивалось слишком долго. Ему показалось, что он слышит визг хирургической пилы «Страйкер». Почти в панике он снова взял нож и потянул еще сильнее. Высохшая краска потрескалась.

И наконец, оно не выдержало.

Ее любовник натянул на рот медицинскую маску. Он приложил острие скальпеля к ее коже у основания горла. Люси отпрянула к холодной стальной платформе, которая ее удерживала, пытаясь вырваться из ее непроницаемой твердости. Он толкнул. Она почувствовала резкую боль, когда лезвие прорвало ее кожу.

Она закрыла глаза и помолилась Богу, в которого никогда не верила, о мире и искуплении, которые принесет смерть. Свет погас.

В подсобном помещении погас свет. «Гольдбергские вариации» прекратились. Маккейб включил свой фонарик Maglite и бросился к лестнице, которая опоясывала открытый коридор.

Он брал их по двое. К тому времени, как он добрался до лестничной площадки третьего этажа, он тяжело дышал. Он слышал, как Мэгги бежит следом. Кейна нигде не было видно. Он все еще был в комнате с Люсиндой? Что он там делал? Без электричества Кейн не мог видеть, чтобы резать, не мог использовать пилу. Так что же он делал? План состоял в том, чтобы Кейн вышел из комнаты, чтобы выяснить причину отключения электричества, чтобы выйти туда, где Маккейб мог бы его найти, прежде чем он убьет Люси. Где, черт возьми, он?

Маккейб заставил себя успокоиться. Он прижался к стене с одной стороны двери, держа в руке пистолет 45-го калибра. Мэгги заняла позицию с другой стороны. Он выключил фонарик Maglite. Пространство заполнила зловещая тьма. Ладно, Кейн, выбирайся отсюда. Проведи расследование. Разве ты не хочешь узнать, почему отключилось электричество?

Наконец замок повернулся, дверь открылась, и Лукас Кейн вышел в темноту зала. Он сделал три неуверенных шага.

«Кейн», — сказал Маккейб. Мужчина повернулся к нему лицом. Маккейб включил фонарик Maglite. Лукас Кейн поднял левую руку, чтобы прикрыть глаза от света. Он пристально посмотрел на детектива.

«Лукас Кейн, вы арестованы», — сказал Маккейб ровным, жестким, бесстрастным голосом. «Медленно повернитесь и заложите руки за голову».

Кейн не двинулся с места.

«Просто чтобы ты знал, Кейн, или это Гарри Лайм? Я направляю пистолет прямо тебе в сердце. Я убью тебя, если ты не сделаешь в точности то, что я скажу».

Мэгги бросилась в затемненную комнату. Маккейб слышал приглушенные крики Кэссиди. Она была еще жива.

«Лукас Кейн, — сказал Маккейб, — повторяю, вы арестованы за убийства Кэтрин Дюбуа, Филипа и Гарриет Спенсер. Вы имеете право…»

«Только эти трое?» — Кейн прервал перечисление своих прав. — «А как же остальные? А как же Элиз Андерсен? Она была моей первой, понимаешь, и в каком-то смысле лучшей. Мы использовали сердце Элиз, чтобы спасти жизнь дорогого папы».

«Из любви к старику?»

«Любовь? Боже мой, нет. Всё дело было в деньгах. Меня уже исключили из его завещания. Между мной и моим отцом не было никакой любви».

«Вы делали операцию? Или это был Уилкокс?»

«Только сбор урожая», — сказал он. «Мэтт Уилкокс сделал пересадку. Он делал все виды операций. Талантливый хирург, Мэтт. Сердце Элизы все еще бьется, прямо внизу, внутри тела старика».

Маккейб терял терпение. Чем дольше это продолжалось, тем больше была вероятность провала. «Ладно, Кейн. Довольно. Ложись на пол. Сейчас же».

Руки за спину.

Медленно, почти незаметно, правая рука Кейна исчезла из виду. Улыбка скользнула по его губам. Улыбка охотника, а не жертвы. «Нет», — сказал он.

'Нет?'

«Нет. Я ни за что не позволю вам или кому-либо еще связывать меня, как свинью на убой».

Внезапно Кейн сделал рывок. Для человека такого телосложения он был быстр, невероятно быстр.

Перед лицом Маккейба мелькнуло что-то маленькое и блестящее. Маккейб увернулся от клинка и выстрелил в упор в грудь Кейна. Пуля, должно быть, попала, но Кейн продолжал двигаться.

«Ты не сможешь меня убить, Маккейб, — сказал он. — Разве ты не знаешь, что я уже мертв? Убит во Флориде?»

Кейн медленно продвигался вперед. Маккейб отступил. Он почувствовал боль и влажность в левой руке, той, в которой держал «Маглайт». Скальпель, если это был скальпель, должно быть, порезал плоть между большим и указательным пальцами. Он позволил лампе упасть на пол, но она продолжала гореть, освещая коридор полумраком.

Кейн снова нанес удар, на этот раз в лицо Маккейбу. Маккейб снова выстрелил.

Кейн пошатнулся, но продолжал идти. Теперь изо рта у него текла кровь. «Я призрак, Маккейб. Призрак, который перережет тебе горло».

Слова Кейна вырвались удушающим кашлем.

Маккейб отступил ещё дальше, поражённый тем, что Кейн всё ещё идёт, всё ещё держится на ногах.

Любой из этих выстрелов должен был его убить. Маккейб почувствовал, как край перил уперся ему в поясницу. Он знал, что позади него...

Там был лишь воздух, три этажа вниз, до каменного пола. Наконец Кейн бросился вперёд, яростно размахивая скальпелем. Маккейб присел, уворачиваясь от лезвия. Затем он сам рванулся вперёд, поднимаясь и пролезая под ним. Камера в сознании Маккейба запечатлела следующие несколько секунд в замедленном режиме. Инерция Кейна, подкреплённая плечом Маккейба, когда он поднимался, подняла его и перебросила через перила. Маккейб уставился. Стоп-кадр. Кейн смотрел в ответ, застыв на мгновение, как мультяшный персонаж, в воздухе. Затем он начал падать, всё ещё сжимая скальпель, размахивая руками, словно мог летать.

Кейн приземлился головой вниз на каменный пол.

Маккейб почувствовал, как из раненой левой руки потекла кровь. Он убрал пистолет в кобуру.

Он, обладатель пистолета калибра .45, нашел в заднем кармане несколько салфеток Kleenex и приложил их к ране. Затем достал фонарик Maglite и посветил им на тело Лукаса Кейна, лежащее тремя этажами ниже.

OceanofPDF.com

51

Суббота. 00:30.

«Он мертв?»

Маккейб обернулся и увидел Мэгги, прислонившуюся к дверному косяку и наблюдающую за происходящим, с оружием в руке. Даже в тусклом свете она, должно быть, разглядела его левую руку, покрытую окровавленными салфетками, потому что подошла к нему и подняла руку над его головой, как ребенок в классе, знающий все ответы, хотя он понимал, что на самом деле это не так. «Как дела у Люсинды?» — спросил он.

«Физически, думаю, все в порядке. А в остальном? Кто знает. Рана в груди поверхностная, — сказала Мэгги. — Должно быть, он затягивал процесс. Медленно убивал ее».

«Садистский ублюдок», — сказал он. Он сделал паузу. «Кейн мертв».

«Я знаю. Я слышал выстрелы и вышел помочь. Видел, как он перевалился через перила».

Маккейб посмотрел прямо в глаза Мэгги. Они были практически одного роста. «Он напал на меня со скальпелем», — сказал он. После неловкой паузы он махнул в ее сторону окровавленной рукой, как бы доказывая, что он ничего плохого не сделал.

Она прикоснулась рукой к его щеке. «Тебе не нужно меня убеждать, Маккейб».

Затем она взяла фонарик Maglite, и вместе они вернулись в комнату, где Люсинда Кэссиди лежала на стальном столе для вскрытия, все еще обнаженная, ее руки и ноги все еще были привязаны к столу, а глаза ее были безумны от страха. Тонкая красная полоска крови аккуратно тянулась от чуть ниже шеи до чуть выше пупка. Она уже подсыхала.

Мэгги наклонилась и подняла с пола больничную рубашку. Она накрыла тело Люсинды, завязав завязки вокруг ее шеи. «Люсинда», — сказала она.

— сказала она, направив фонарик себе в лицо: — Вы в безопасности. Я полицейский.

«Детектив Маргарет Сэвидж». Она перевела луч света на Маккейба. «Это детектив-сержант Майкл Маккейб. Никто не причинит вам вреда». Она вернула свет Маккейбу. «С вами все будет в порядке. Вы в безопасности», — сказала она мягко, как мать, пытающаяся утешить раненого ребенка.

Взволнованный взгляд Люсинды стремительно переходил от одного к другому.

«Сейчас я сниму с тебя скотч», — продолжила Мэгги.

«и развяжите руки и ноги ваши».

Маккейб наблюдал, уверенный, что Люсинда начнет кричать и метаться, пока Мэгги снимала скотч и развязывала путы. Но она этого не сделала. Она позволила Мэгги взять ее на руки и помочь ей сесть. Затем Мэгги обняла и погладила ее, снова и снова повторяя, что она в безопасности. Что с ней все будет хорошо. Что кошмар закончился. К удивлению Маккейба, Кэссиди просто закрыла глаза, положила голову на плечо Мэгги и тихо заплакала. Она немного что-то бормотала, в основном бессвязно, за исключением слова «мамочка», которое она повторяла несколько раз. Для Люсинды это будет долгий путь к выздоровлению. Маккейб положил лампу на стол для вскрытия рядом с Мэгги и спустился вниз.

В почти полной темноте он на ощупь добрался до задней подсобной комнаты и включил главный выключатель. Свет снова загорелся. «Гольдбергские вариации» продолжились с того места, где остановились. В коридоре посреди пола лежал Лукас Кейн. Уже мертв. Теперь снова мертв. На этот раз навсегда.

Всё кончено.

Маккейб услышал сирены. Он подошел к входной двери и открыл ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как три машины полиции штата Мэн и бригада скорой помощи с ревом въехали на территорию комплекса. Должно быть, Мэгги все-таки позвонила Эллсворту. Молодец, Мэгги.

Из машин, одетых в боевую форму, высыпали полицейские. Маккейб вышел из дома, подняв руки вверх и высоко подняв щит над головой, чтобы полицейские могли его видеть.

«Маккейб?» — окликнул один из них. Сержант. По всей видимости, командующий.

«Да!» — крикнул Маккейб и направился к ним, к машинам.

«Сержант Билл Дикинсон, казармы Эллсуорт». Он протянул руку.

Маккейб покачал головой. «Убийца Кэти Дюбуа внутри большого дома. Он мертв. Мой напарник наверху ухаживает за заложницей».

«Женщина по имени Кэссиди?»

«Да». Он повернулся к медикам, один из которых перевязывал ему порезанную руку. «Женщину наверху нужно будет ввести в состояние наркоза. Иначе она...»

«Всё в порядке. Третий этаж». Они кивнули и направились к зданию.

«Что ещё?» — спросила Дикинсон.

«В большом подвальном помещении под тем коттеджем засели несколько человек. Врач. Несколько медсестер. Пожилой мужчина с серьезным заболеванием сердца. Ему тоже потребуется медицинская помощь».

«Вооружены? Укреплены?»

«Нет. Они используют это место как операционную. Просто дайте им знать, что вы здесь. Думаю, они выйдут бесшумно».

Двое хорошо вооруженных полицейских ворвались в здание и попытались открыть дверь.

Открыто. Они проскользнули внутрь.

Маккейб проводил их взглядом, затем повернулся и направился обратно к дому.

«Куда вы направляетесь?» — прогремел голос сержанта Дикинсона позади него.

Маккейб оглянулся. «А я? Я заберу своего напарника и пойду домой».

OceanofPDF.com

52

Суббота. 1:00 утра.

Они отправились обратно в Портленд тем же путем, которым приехали. За рулем была Мэгги. Маккейб молча смотрел в окно, ни о чем не думая, думая обо всем на свете. Дорога была почти пустой, и Мэгги ехала быстро, легко обгоняя немногочисленные машины, которые им встречались по пути.

Температура опустилась почти до нуля, но обещанного снегопада не последовало. «Поспи немного», — сказала она. «Мы можем поменяться местами примерно через час». Он кивнул и закрыл глаза, но они не хотели оставаться закрытыми. Вместо этого они сосредоточились на центральной полосе, отражающейся в свете фар, стремительно приближающейся к ним, а затем исчезающей под капотом машины.

В тепле обогревателя усталый мозг Маккейба снова и снова прокручивал в голове последние секунды жизни Лукаса Кейна, наблюдая с другой точки зрения за их медленным, последним танцем смерти.

Он увидел, как Кейн, уже истекающий кровью от двух пулевых ранений, бросился вперед.

Он увидел, как увернулся от рассекающего клинка Кейна. Затем, пригнувшись, он увидел, как резко рванулся вперед, ударив Кейна плечом чуть ниже пояса. Наконец, он увидел, как поднялся и, используя инерцию движения Кейна, перебросил более крупного мужчину через перила. Он наблюдал за падением. За взмахами рук. За смертельным ударом.

Каждый раз, наблюдая за происходящим, Маккейб приходил к одному и тому же выводу. Если бы он не поднялся, если бы вместо этого двинулся прямо вперед или повернул влево или вправо, Кейн не перелетел бы через ограждение. Его бы просто сбило с ног. По всей вероятности, он все равно умер бы от огнестрельных ранений. В любом случае, вопрос, на который у Маккейба не было ответа, был прост. Намеренно ли он перевернул Кейна через ограждение? Хотел ли он где-то в глубине своего сознания абсолютно убедиться, что никакого суда не будет? Что не будет Шелдона Томаса, который найдет какую-нибудь хитрую уловку?

Как оправдать убийцу? Он не был уверен в ответе — и, честно говоря, как он наконец понял, ему было все равно. Как он и говорил Кире о Двукратном, этот человек был мерзавцем и заслуживал смерти. Неопределенность.

Маккейба это устраивало.

— Ты в порядке? — спросила Мэгги, бросив на него взгляд.

«Да», — наконец ответил он, немного подумав. — «Да. Со мной все в порядке». Он посмотрел в окно со стороны водителя. Они пересекали реку Пенобскот к востоку от Бакспорта по старому мосту Уолдо-Хэнкок. К югу от них из темноты поднимался каркас нового моста, который еще строился.

Недалеко от Стоктон-Спрингс они остановились на круглосуточной заправке, чтобы выпить кофе и купить пару шоколадных батончиков. Никто из них не спал почти сорок восемь часов.

Они оба были измотаны. Меньше всего им хотелось, чтобы кто-нибудь из них заснул за рулем. Маккейб заправил бак. Затем они поменялись местами, и он сел за руль.

Он посмотрел на часы – 2:00 ночи. Кейси, должно быть, уже спит в Бостоне.

В большой кровати в шикарном отеле. Во всяком случае, он надеялся, что она спит, а не лежит без сна, волнуясь. Он задавался вопросом, спят ли она и Сэнди в одной кровати. Если да, то надеялся, что Сэнди предоставила ей выбор. Он также надеялся, что Сэнди не сделала никаких замечаний о том, что Кейси слишком стара, чтобы до сих пор спать с Банни.

Зазвонил его мобильный телефон. Он взглянул на определитель номера. Шокли. Он переключил телефон в режим громкой связи, чтобы Мэгги могла услышать. «Привет, Том. Полагаю, ты слышал о Кейне».

«Черт возьми, да, я это сделал. Отличная работа. Превосходная работа». Шокли говорил взволнованно. «Я отдал распоряжение диспетчеру разбудить меня, если и когда мы поймаем этого ублюдка. Можешь рассказать мне некоторые подробности? Я скоро буду общаться с прессой». Маккейб улыбнулся, представляя себе, как в голове Шокли, словно сахарные сливы, порхают Блейн-Хаус, резиденция губернатора. «Майк, ты меня слышишь?»

«Да, шеф. Кстати, вы говорите по громкой связи. Мэгги здесь».

«Хорошо. Можете рассказать подробнее? Мне нужно всё сделать правильно».

Маккейб подробно рассказал Шокли обо всем, начиная с его звонка Присцилле Пеппер и заканчивая падением Кейна на каменный пол и обнаружением Кэссиди живой.

«Остался ли скальпель в его руке, когда он умер?»

«Да, — сказал Маккейб. — Так и было».

«Я всё видела, шеф», — добавила Мэгги. Маккейб взглянул на неё, понимая, что она вышла из комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кейн перепрыгнул через ограждение. «Применение смертельной силы было оправдано», — сказала она.

«Ну, слава богу», — ответил Шокли. «Пресс-брифинг начнётся примерно через двадцать минут. Вы двое вернётесь к этому времени?»

«Нет. Мы все еще на другом конце Белфаста, — сказала Мэгги. — До него пара часов езды».

«Хорошо. Я сам со всем разберусь. Кстати, похороны Кевина Комиски запланированы на три часа дня в понедельник. С полными ведомственными почестями. Надеюсь, вы будете там».

«Мы будем там», — сказала Мэгги.

«Не могли бы вы сообщить мне адрес и номер телефона его жены?» — спросил Маккейб. «Я хотел бы навестить её».

«Я попрошу Дейрдре отправить это вам по электронной почте».

«Спасибо». Затем, не желая больше слушать Шокли, Маккейб нажал кнопку выключения, прежде чем начальник успел ответить.

Он посмотрел на Мэгги. «Применение смертельной силы было оправдано? Это то, что я должен сказать Кейси, когда она спросит, пришлось ли мне было убивать этого парня?»

«Да. Именно это ты ей и скажешь, потому что мы оба знаем, что это правда».

«У тебя не было выбора». Она оглянулась на него. «Как ты и говорил мне на днях, это было чистое убийство. Это нужно было сделать».

Он чувствовал, как Мэгги пристально изучает его взглядом, пока они молча ехали дальше. «О чём ты сейчас думаешь?» — спросила она.

«Я не знаю. Ничего. Иногда я просто думаю, не было бы ли Кейси лучше жить так, чтобы такие фразы, как «чистое убийство» и «оправданное применение силы», не входили в лексикон. Чтобы ей не приходилось ночами не спать, гадая, вернется ли ее отец домой живым или мертвым».

«Я ничем не могу вам помочь в этом вопросе».

'Я знаю.'

«Я бы сделал это, если бы мог».

«Я это тоже знаю», — сказал Маккейб.

«Я просто думаю, что тебе следует прекратить мучить себя. Ты один из хороших парней. Ты всегда им будешь».

Он протянул руку от руля, взял её за руку и сжал её. Она сжала его в ответ. Он вспомнил, как её карие глаза смотрели на него сверху вниз, как в глазах Таллулы, и улыбнулся. «Знаешь, о чём ещё я думаю? Я думаю о поцелуе, который мне на днях подарил мой очень хороший друг».

«В кафе Таллулы, и мне интересно, о чём она могла тогда думать».

— О, это, — сказала Мэгги. — Это был просто импульсивный поступок твоей подруги. Не волнуйся. Как она тогда и сказала, ты занята.

Он отпустил её руку. «Да», — сказал он. — «Полагаю, да». Он задумался, будет ли Кира ждать его в квартире. Он надеялся, что будет.

В Огасте они снова поменялись местами, и Мэгги проехала остаток пути молча. Маккейб задремал. Когда они добрались до Восточного променада, было еще темно. Мэгги свернула на «Краун Вик» на парковку за кондоминиумом. Маккейб вышел и направился к двери. Дойдя до нее, он оглянулся, чтобы помахать на прощание, но Мэгги уже не было. Он вошел в белый викторианский дом и поднялся по лестнице на третий этаж. Он знал, что если Кира будет там, он разбудит ее, и они займутся любовью. Он знал, что она будет этому рада. После этого, возможно, они немного поспят. Проснувшись, они снова займутся любовью.

Маккейб снял обувь на лестничной площадке, вошел в квартиру и бесшумно направился в спальню. Он толкнул дверь спальни.

Каким-то образом в темноте он смог увидеть Киру, сидящую в постели и ждущую его. Спустив простыню со своего обнаженного тела, она протянула руки.

«Добро пожаловать домой», — тихо сказала она.

OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

Оглавление

Пролог

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


OceanofPDF.com


Структура документа

• Пролог

•

## Глава 1


•

## Глава 2


•

## Глава 3


•

## Глава 4


•

## Глава 5


•

## Глава 6


•

## Глава 7


•

## Глава 8


•

## Глава 9


•

## Глава 10


•

## Глава 11


•

## Глава 12


•

## Глава 13


•

## Глава 14


•

## Глава 15


•

## Глава 16


•

## Глава 17


•

## Глава 18


•

## Глава 19


•

## Глава 20


•

## Глава 21


•

## Глава 22


•

## Глава 23


•

## Глава 24


•

## Глава 25


•

## Глава 26


•

## Глава 27


•

## Глава 28


•

## Глава 29


•

## Глава 30


•

## Глава 31


•

## Глава 32


•

## Глава 33


•

## Глава 34


•

## Глава 35


•

## Глава 36


•

## Глава 37


•

## Глава 38


•

## Глава 39


•

## Глава 40


•

## Глава 41


•

## Глава 42


•

## Глава 43


•

## Глава 44


•

## Глава 45


•

## Глава 46


•

## Глава 47


•

## Глава 48


•

## Глава 49


•

## Глава 50


•

## Глава 51

• Глава 52