# Мастер-убийца

Ник Картер

Ник Картер


Мастер-убийца


The Master Assassin


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


ПРОЛОГ


Перлман осторожно раздвинул стебли джунглевой травы и оглядел просеку. Она была пуста.


Он опустился на пятки. Последние полчаса он бежал. Теперь ноги ныли, а дыхание было тяжелым. Ему отчаянно хотелось расслабиться, дать своему старому телу прийти в себя, но времени не было. Еще нет. Пока он не окажется в безопасности.


Он выровнял дыхание, чтобы прислушаться. В ветвях деревьев болтали обезьяны. Где-то крикнул ара. Он вслушался еще сильнее, но всё было тщетно. Сердце билось слишком быстро. Кроме этого стука он слышал лишь рев собственного пульса в ушах.


«Вроде безопасно», — подумал он.


Тем не менее, он не шевелился. Они могли просчитать его маршрут и как-то опередить. Они могли поджидать его в эту самую минуту, затаившись в невинно выглядящей траве и высматривая момент, чтобы снять его.


Он принюхался к воздуху, гадая. Эти люди были лучшими в мире в своем деле. Он видел, как они выслеживали человека в джунглях и убивали его за считанные часы. У более молодых и хорошо вооруженных людей не было против них ни единого шанса. Они могли выследить змею на твердой почве или учуять добычу за мили.


Они были частью джунглей в большей степени, чем животные, обитавшие там. Более бдительные, более осознанные — и поодиночке, и как группа — чем крупные хищные кошки. Перлман знал это лучше всех. Он знал это, потому что сам их обучил.


Ветер пронесся по просеке, как волна по зеленому морю. — Ну же, старый хрыч, — прошептал он сам себе. — На ноги. Ты еще не сдох.


Он пошатываясь поднялся и на негнущихся ногах вышел на открытое место. Он наполовину ожидал услышать выстрел и почувствовать горячий укус свинца где-нибудь в своем уставшем теле, но всё было тихо.


На дальнем краю поляны виднелись руины храма. Джунгли почти поглотили его, оставив лишь каменный остов, который стоял на краю просеки, словно лиственное иглу. Он рысцой добежал до входа и юркнул внутрь.


Трава внутри была влажной и прохладной. Он прислонился к стене напротив входа и замер, пытаясь перевести дух.


Над деревьями, в полоске дневного света, видимой через дверной проем, поднимались столбы черного дыма. Лагерь горел. Его лагерь. На его постройку ушли месяцы, материалы с трудом переправлялись через горы и джунгли, а на уничтожение потребовались считанные минуты. Его мечта о создании идеальных условий для обучения идеального солдата оказалась такой же эфемерной и неосязаемой, как этот черный дым.


Внезапно он вспомнил. После того как его штаб взлетел на воздух, он схватил какой-то пистолет из-под обломков и сунул его за пояс. У него не было времени разглядывать его; он просто схватил оружие и побежал. Теперь он достал его и осмотрел.


Это был не пистолет. По крайней мере, не тот, из которого убивают. Это была ракетница, причем весьма паршивая. Спусковой механизм сильно заржавел, а единственный патрон, заряженный в казенник, был настолько старым, что на гильзе образовались трещины, и заряд вытекал наружу. Это был предмет из набора для выживания, который стоял у него на полке над столом. В суматохе он не обратил на это внимания.


«Проклятье!» — подумал он. Теперь у него даже не было оружия. Какие шансы у него против людей, которых он тренировал месяцами? — Никаких, — вслух простонал он старым стенам. — Я покойник.


Он откинул голову на замшелые камни, убежденный, что пришел к концу пути. Какой горький поворот судьбы. Столько всего еще нужно сделать. И столько уже сделанного требует исправлений. Он подумал о женщине, которую оставил, — о своей жене в Вашингтоне. Она никогда не понимала, что им движет, но всё равно любила и жалела его.


Приступ жалости к себе наполнил грудь Перлмана, быстро сменившись яростью. «Это всё вина Зака Андерсона», — подумал он, горько проклиная человека, который был его заместителем. Этот ублюдок предал его. Если он когда-нибудь выберется отсюда, он убьет его. Да, убьет. Если он когда-нибудь выберется...


Громкая болтовня обезьян над головой прервала его мысли. Кто-то был рядом. Он затаил дыхание, пытаясь прислушаться. Ветер вздохнул. Где-то в джунглях попугай позвал свою пару. Кроме этого — по-прежнему ничего.


Он быстро подошел к двери. Ветер дул с юга. В том направлении джунгли были густыми — переплетение сорняков и лиан, непроходимое для большинства людей без мачете. Для большинства, но не для солдат, которых обучил Перлман. Они могли находить тропы там, где пасовали даже звери, и бесшумно пробираться сквозь самые густые заросли.


Он подставил нос ветру и осторожно принюхался. У воздуха был привкус, хотя и очень слабый. В тех деревьях было что-то теплокровное. Он сомневался, что это леопард. Только крайний голод заставил бы леопарда охотиться средь бела дня, а в это время года дичи было предостаточно. Нет, скорее всего, это был человек.


Он следил за зеленой массой на юге. Дважды ему показалось, что он видит движение. Затем внезапно высунулась голова в сетчатом шлеме, переплетенном папоротником. Два глаза быстро осмотрели местность.


Старик узнал его мгновенно. Это был один из тех дерзких новобранцев, которых Андерсон привел в лагерь. Он находил их в трущобах Буэнос-Айреса, Кито и Монтевидео. Это были уличные бойцы, которых больше интересовало укрепление собственной репутации, чем умение работать в команде. Но Перлман научил их. Терпеливо, день за днем, он учил их.


Как этот человек оказался у просеки, Перлман мог только догадываться. Вероятно, отбился от основной группы преследователей. Но одно было ясно: он один. Он наверняка на этом настоял. Ему хотелось верить, что он достаточно хорош, чтобы убрать Старика в одиночку.


Перлман нырнул за стену. На его взгляд, у него было два варианта. Он мог бежать или драться. Бегство потребует огромной выносливости. Сегодня он и так пробежал больше, чем за долгое время, и хотя его тело было крепким для его возраста, длительное напряжение могло его истощить.


С другой стороны, драться ему было почти нечем. Только ржавая ракетница и смекалка. Однако на его стороне был элемент внезапности. Он сомневался, что противник его заметил.


Более того, он знал местность. А джунгли, если их правильно попросить, могли даже согласиться помочь ему.


Он развернулся и пополз назад через храм к месту, где стена обрушилась. Образовавшийся проем служил выходом, и через несколько секунд Перлман уже был снаружи, осторожно прокладывая путь через подлесок.


Он рассудил, что новобранец пришел со стороны лагеря и движется через этот район к большим скалам на востоке. Это было очевидное место для укрытия. Скалы были испещрены пещерами, и Перлман сам направлялся туда, пока у него не перехватило дыхание и он не был вынужден остановиться.


Если новобранец направлялся к скалам, он, скорее всего, воспользуется звериной тропой, огибающей просеку с юга на восток. Это был самый прямой путь с наименьшим сопротивлением. Через несколько минут он должен был оказаться под большими нависающими деревьями. Эти деревья были идеальным местом для засады, и именно к ним теперь направился старик.


У него по-прежнему не было настоящего оружия. Он сунул ракетницу обратно в штаны, но боялся её использовать. Её состояние было таким, что при выстреле она могла взорваться прямо в руке. Но проблема не была неразрешимой. Это была Южная Америка, и джунгли могли выдать свои секреты.


Пока он полз, он внимательно следил за деревьями. Он искал конкретный вид, который в изобилии рос в этой части света. Наконец он заметил одно такое дерево менее чем в ста ярдах от выбранного места засады.


Это был невысокий древесный кустарник рода Strychnos (Стрихнос), который индейцы называли «деревом смерти». Он выглядел как обычный лесной куст, но под его гладкой корой текла жидкость, которая при кипячении и смешивании с нужными загустителями превращалась в липкую пасту. Малейшей капли этой пасты, попавшей в кровоток человека, было достаточно, чтобы парализовать сердце и легкие за считанные секунды.


Перлман достал ракетницу и разобрал её, пока не осталась только часть ствола. Один край этой части был очень острым. Пользуясь этим острым краем, он провел по узкому стволу куста, срезая длинный кусок коры. Его он выбросил, и снова используя ствол ракетницы, соскреб изрядное количество сока под корой.


Он не собирался проводить все те сложные приготовления, которые делали индейцы — он считал, что в них больше суеверий, чем смысла. Однако оставался вопрос: как именно «уколоть» противника? Перлман серьезно задумался об этом.


У него не было ножа. Были острый обрубок ствола и еще несколько деталей ракетницы, но ни одна из них не подходила. К тому же, если он нападет с куском металла в руке, противник может догадаться о его намерениях. Перлман решил, что будет гораздо лучше, если яд станет сюрпризом. А значит, нужно было использовать что-то маленькое и незаметное.


Внезапно его осенило. Он снял ботинок и расшнуровал его. Концы шнурков были закованы в пластиковые наконечники (пистончики), чтобы их было легче продевать. Эти наконечники, если их сорвать, были полыми внутри и довольно острыми — достаточно острыми, чтобы проколоть кожу.


Он снял пластиковый наконечник с конца шнурка и с помощью палочки наполнил его ядовитым соком из ствола ракетницы. Затем он зажал наконечник основанием между указательным и средним пальцами так, чтобы при сжатии кулака острие выступало наружу. Идеально. Достаточно, чтобы оцарапать человека, но при этом почти незаметно.


Теперь он был готов.


Он подошел к деревьям с величайшей осторожностью, стараясь держаться с подветренной стороны и двигаясь только по самым влажным растениям, которые с наименьшей вероятностью могли выдать его присутствие.


Похоже, молодой солдат еще не проходил здесь. Заросли были не тронуты, а когда он подошел к дереву, то заметил анаконду, скользнувшую в траву. Змея никогда бы не осталась здесь, если бы прошел человек.


Теперь наступила самая трудная часть. Перлман ухватился за две нижние ветви и начал подтягиваться. На прошлый день рождения ему исполнилось шестьдесят четыре, и сейчас он чувствовал каждый прожитый год. Перехватывая руками, он тянул себя вверх; руки и плечи горели от боли.


Потребовалось несколько минут, чтобы занять позицию над тропой. Он лег плашмя на ветку, в точности как до этого лежала анаконда, стараясь максимально слиться с деревом, и начал ждать.


Ждать пришлось недолго. С тропы донесся звук шагов, задевающих папоротник. Перлман напрягся. Кончик шнурка был плотно зажат между пальцами, и он слегка сжал кулак, чтобы убедиться в этом.


Появился молодой человек, он шел быстро. В руках у него был пистолет-пулемет, а голова была повернута в сторону просеки. Без сомнения, он видел храм, решил, что это отличное место для засады старика, и теперь искал задний вход.


Когда он поравнялся с деревом, Перлман соскользнул с ветки. Он позволил весу собственного тела сделать большую часть работы, обхватив рукой шею молодого человека и пытаясь повалить его на землю.


Молодой человек вскрикнул, ударил нападавшего локтем и попытался вырваться. Но это было бесполезно. Старик идеально рассчитал время падения. Молодой солдат упал на спину, и Перлман с силой впечатал кулак с наполненным ядом наконечником ему в лицо.


Едва они коснулись земли, как молодой человек вскочил, развернулся и наставил пистолет-пулемет на своего пожилого врага, который всё еще лежал на земле кучей.


— Ну вот ты и попался, старый дурак, — прошипел он, вытирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. — И что это было? Свалиться с дерева, чтобы попытаться расквасить мне нос... Мы занимались таким в начальной школе.


«Несколько секунд», — подумал Перлман. «Нужно всего несколько секунд. Надо занять его чем-то, чтобы он не пристрелил меня эти несколько секунд».


— Я всего лишь показывал тебе, как легко тебя одолеть в джунглях. — Дерьмо собачье! — сплюнул новобранец. — И кто кого одолел? А ну, вставай!


Старик перекатился на бок. Боль пронзила ногу и отозвалась в пояснице. — Боюсь, я не могу. Я расшибся, когда падал. — Ты тянешь время. Вставай!


Боль была острой. Малейшее движение ногой вызывало огненную вспышку в боку. Молодой человек наклонился, чтобы проверить, но, видимо, не рассчитал расстояние. Его качнуло вперед, он едва не кувыркнулся в подлесок. Пытаясь выровняться, он попятился и с глухим стуком врезался в дерево.


— А-а-ах, — прохрипел он, яростно тряся головой. — Что за чертовщина? Что ты со мной сделал, старик?


Секунды. Простые секунды.


— Что происходит? — Молодой человек попытался снова встать, но мир, должно быть, вращался у него в голове. Его бросало из стороны в сторону. В конце концов он оказался на четвереньках, с тупым ужасом глядя в землю, пока содержимое его желудка изливалось на траву.


Перлман наблюдал. Он и раньше видел действие этого яда, и тогда казалось, что он работает быстрее. Возможно, в индейских ритуалах и заклинаниях был какой-то смысл, ускорявший эффект.


С огромным трудом молодой человек выпрямился. Когда он повернулся к Перлману, его глаза горели ненавистью. — Яд... — слово вырвалось медленно, с нечеловеческим усилием. Он пошатывался, пытаясь дойти до своего оружия, лежавшего в нескольких футах от места падения.


«Что пошло не так?» — гадал Перлман. Был ли яд по какой-то причине слабым, или этот молодой бык был настолько хорошо натренирован и физически силен, что мог сопротивляться его действию?


Тот схватил автомат обеими руками и снова поднялся. Перлману оставалось только лежать и смотреть. С выпученными глазами, напрягая каждый мускул, молодой человек прошел обратно к Перлману. — Ты сдохнешь, — сказал он и рухнул прямо на туловище старика.


Перлман был придавлен. Он пытался сбросить этот вес, но парень ощущался как тонна мертвого мяса. К тому же каждое движение открывало новые горизонты боли. Наконец он схватил солдата за волосы и вывернул ему голову. Следом повернулась шея, а затем и верхняя часть тела. Рука и плечо соскользнули в сторону. Давление уменьшилось, принеся волну облегчения, но этого было мало. Нужно было полностью выбраться из-под него.


Он схватил парня за спинку рубашки и попытался перекатиться. Но не смог. Что бы он ни повредил в спине, ущерб был фатальным. Казалось, он вообще не может пошевелиться. Тем не менее, он кряхтел и тужился. Двадцать секунд напряжения, двадцать секунд отдыха. Именно во время одной из таких пауз, после особенно тяжелого усилия, рука молодого солдата шлепнулась на землю, а с губ сорвался стон.


Перлман в ужасе уставился на него. Голова парня повернулась. Веки приоткрылись, как занавес в логово безумия. Зрачки пытались сфокусироваться. — Ты сдохнешь! — повторил он, хотя было неясно, видит ли он свою жертву.


Чудом он сел. Оружие всё еще было в его руке. Он наклонился и ткнул стволом в лицо Перлману. — Ты сдохнешь! — выкрикнул он еще раз.


Старик медленно закрыл глаза. В его сознании возник образ женщины. Женщины, которую он не видел три года, но она выглядела так, как тридцать лет назад. Его жена. «Маргарет!» — мысль сформировалась, но слово так и не родилось.


Оружие грохнуло, как пушка, и всё кануло в небытие.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Дзыыыынь! Дзыыыынь! Рука Картера шарила по предметам на ночном столике. — О, Ники... — прошептал сонный женский голос прямо ему в ухо.


Он сменил позу, чтобы дотянуться до телефона. Матрас прогнулся, и мягкое, теплое, обнаженное женское тело прижалось к его правому боку по всей длине. Картер нашел трубку и снял её. — М-м-мф, — промычал он в микрофон. — Найдется время для небольшой офисной работы сегодня вечером, Ник? — спросил бодрый голос. Это был Уолворт из штаб-квартиры AXE.


— Который час? — спросил Картер. Слова давались с трудом. Он провел языком по небу — вкус был как у мокрого фетра. — Три тридцать. Старик в деле. Хочет видеть тебя. Живо.


«Старик» — это был Дэвид Хоук, основатель и оперативный директор AXE. AXE была всемирной организацией с огромными полномочиями, сверхсекретной разведывательной службой правительства США, что делало Хоука очень важным человеком.


— Он сейчас там? — спросил Картер. — Да, но он не хочет ничего обсуждать по телефону.


Женщина уже проснулась. Она приподнялась на локте и смотрела на него сверху вниз, пока он говорил. Тусклый свет из окна падал на её грудь, создавая тень, похожую на художественное черно-белое фото. Картер осторожно провел пальцем по её контуру.


— Ты встретишь меня у входа? — Да, всё как обычно, — ответил Уолворт.


Женщина улыбнулась, затем соблазнительно провела языком по верхней губе, и Картер мысленно проклял Александра Грэма Белла. Он встретил её в лифте несколько дней назад, и с тех пор они виделись несколько раз. Она была очаровательной спутницей за ужином, а теперь показала себя столь же восхитительной в постели. Она наклонилась ближе и запечатлела поцелуй на его груди.


— Значит, ты едешь, Картер? — настаивал Уолворт. — Мы можем ждать тебя через...


Голова блондинки опустилась ниже по его телу. Она была уже у его пупка, её язык то появлялся, то исчезал. — Через что? Через обычные тридцать минут? — Лучше через час, — сказал Картер.


Шел дождь, и хотя он прекратился несколько часов назад, улицы Вашингтона всё еще были мокрыми. Широкие радиальные шины нового «Порше 944» Картера плеснули по луже, когда он припарковался на Дюпон-Серкл. Район был пустынен. Большие офисные здания, выходившие на площадь, стояли темными и тихими. Он вышел, набросил на плечи кашемировый спортивный пиджак и зашагал по улице.


Дойдя до здания «Амальгамейтед Пресс энд Вайер Сервисез», он свернул внутрь. Эта контора служила прикрытием для AXE. Он вставил пластиковую идентификационную карту в скрытый слот под табличкой здания у двери, и через несколько минут появился Уолворт. — Добрый вечер, Ник, — сказал он, открывая тяжелую стеклянную дверь. — Ты хотел сказать «доброе утро», — проворчал Картер. — Пожалуй. Старик наверху.


Картер вошел в темный вестибюль. Сделав несколько шагов, он заметил, что Уолворт всё еще ждет у двери. — Ты не идешь? — спросил он его. Уолворт покачал головой: — Старик хочет видеть тебя наедине.


Маленький частный лифт ждал его в другом конце холла. Картер вошел, вставил свой специальный ключ в замок и откинулся на стенку, пока кабина с рокотом поднималась вверх. Несколько минут и несколько проверок ID спустя он вошел в кабинет Дэвида Хоука, устланный толстым ковром.


Место казалось пустым. Большой дубовый стол был свободен, как и кожаные кресла в зоне для переговоров. Телевизор был включен на круглосуточном новостном канале, но его никто не смотрел. Затем он увидел знакомый отблеск сигары Хоука по ту сторону стеклянных дверей. Двери были открыты. Он пересек комнату и вошел.


Это был солярий — помещение в офисном люксе, которым Хоук гордился больше всего. Стены и потолок здесь были стеклянными, внутри росло множество растений. Днем здесь было свежо и чисто, как в японском саду, но ночью всё преображалось. Звезды сияли сквозь купол над головой, создавая волшебный фон, а внизу огни города рассыпались, как драгоценные камни в витрине ювелира — миллионы ярких точек до самого горизонта.


Этот вид никогда не переставал впечатлять Картера. Он всегда наполнял его благоговением, и это чувство охватило его снова, когда он ступил на узкую дорожку из белого гравия и похрустывал по ней к месту, где сидел Хоук.


— Здравствуй, Ник, — сказал седовласый мужчина. — Хочешь выпить? — На сегодня с меня хватит. Как насчет кофе? — Кофейник на баре. Угощайся. И наполни мой стакан заодно.


Хоук протянул ему пустой бокал, и Картер отнес его к бару. Он налил себе чашку кофе и приготовил напиток для Хоука. Когда он вернулся, старик рассеянно смотрел на огни. — Захватывает дух, не правда ли? — задумчиво произнес Хоук. — Да, сэр, — ответил Картер, присаживаясь. — Особенно памятники. Вы хотели меня видеть? Уолворт сказал, это что-то важное. — Так и есть, Ник. Это может показаться пустяком, но от этого вполне может зависеть судьба нашего положения в этом полушарии. — Что случилось, сэр? — Генерал Стресснер умирает.


Генерал Альфредо Стресснер был тем самым диктатором, который управлял Парагваем последние тридцать лет. Его смерть, несомненно, создаст политический вакуум в стране, который попытаются заполнить многие фракции. Но как это касалось AXE? Картеру это казалось проблемой для ЦРУ.


Затем до Картера внезапно дошло, к чему клонит Хоук. — О боже, — сказал Картер. — Я почти забыл. У Перлмана же лагерь в Парагвае. — В точку, — подтвердил Хоук, отхлебывая из стакана. — Перлман содержит свой нелегальный тренировочный лагерь в тех джунглях уже три года. До сих пор ему удавалось держаться подальше от правительства, подкупая нужных людей. Но когда правительство рухнет, лавочке Перлмана придет конец. — И Перлман окажется как на ладони. — Верно, — сказал Хоук. — И будет выглядеть несколько странно, если обнаружится, что американец, спрятавшись там, учит каждого встречного-поперечного взрывать аэропорты и устранять политических деятелей. — Его следовало ликвидировать давным-давно, — решительно заявил Картер. — Следовало бы, Ник, но этого не сделали. — Почему, сэр? Наверняка люди, обладающие информацией, предвидели опасность, которую этот человек представляет для нашей репутации. Не говоря уже о множестве людей, которых он обучил и которые потом доставляли нам кучу проблем.


— Нет сомнений, что решение должно было быть принято и Фрэнк Перлман должен был быть устранен много лет назад. Тот факт, что этого не произошло, уверен, заставляет сегодня потеть ладони у многих в этом городе. Но это всё пустая болтовня. У нас есть проблемы посерьезнее.


— База Перлмана представляет собой военный объект. Она не велика, но и парагвайская армия тоже. Более того, хотя он изолирован, он расположен стратегически выгодно. Если дела в Парагвае пойдут плохо, Перлман может стать политическим фактором. Он может даже склонить чашу весов в пользу той или иной стороны. И это не сулит ничего хорошего. Нашим критикам за рубежом не нравится, когда наши военные оказываются у власти в иностранных государствах, особенно в тех, которые мы считаем своими друзьями.


— Но Перлман — ренегат, сэр. Он ушел со скандалом после того, как ему отказали в повышении, а затем он основал этот лагерь наемников. Вы не можете всерьез считать его частью вооруженных сил. — Боюсь, такие вещи быстро забываются, Ник. Кроме того, учитывая ситуацию в Сальвадоре и Никарагуа, мы не можем позволить себе еще одну проблему в очередной латиноамериканской стране. — Значит, Фрэнк Перлман должен быть ликвидирован, так? — Именно. Ты ведь знаешь его, не так ли?


Картер поспешно проглотил остатки уже едва теплого кофе. — Да, сэр. Тут особо нечего рассказывать. Он был моим первым инструктором по рукопашному бою. Он мне нравился. — Мне нужно знать всё, Ник.


Картер со вздохом поставил чашку. — Ну, он мне не просто нравился. Я восхищался им. Думаю, как и все, кто с ним работал. После Второй мировой он долго пробыл в Японии и перенял это японское чувство абсолютного долга. Жить для него означало сражаться, а сражаться эффективно и с честью было высшим идеалом, к которому может стремиться человек. — Ты сможешь его убить?


Картер помедлил. Он опасался, что если ответит слишком быстро, Хоук усомнится в его искренности. С другой стороны, он знал: если потребуется по долгу службы, он убьет Фрэнка Перлмана. — Да, — наконец сказал он.


— Хорошо, вот вкратце план. Мы полагаем, что заброска в лагерь не станет большой проблемой. Самого Перлмана там сейчас нет. Он где-то в глубинке, курирует строительство еще одной базы. Наши отчеты говорят, что в последнее время он проводит там много времени. Это своего рода его любимый проект. Тем временем его основной лагерь несет убытки. Несколько крупных клиентов не заплатили, а сам понимаешь — как только эти люди обучены, вытрясти из них деньги непросто. К тому же сезон дождей нанес серьезный ущерб. Ремонт обошелся ему в копеечку. Возможно, в этом и причина появления второго лагеря. В любом случае, Перлман почти банкрот.


— Мы подготовим легенду: ты — Фил Ройс из Колумбии. Наши люди в Боготе уже работают над этим. Ты американец, сколотивший состояние на кокаине. Нам нужно побольше шума, так что не скупись на краски. Ты старый друг Перлмана и ищешь возможности для инвестиций. Это должно обеспечить тебе теплый прием. Когда Перлман вернется, он, конечно, сразу тебя узнает, и игра закончится. Тогда тебе придется быстро его убрать и убираться оттуда ко всем чертям. — А что с лагерем? — Оставь его. Нам не нужно, чтобы кто-то кричал об американском вмешательстве. Просто убей Перлмана и уйди максимально чисто. — А если Перлман захочет уйти добровольно? Вполне возможно, что когда он поймет политическую ситуацию, он захочет сдаться.


Хоук некоторое время изучал кубики льда на дне стакана. — У тебя ведь не возникнет с этим проблем, Ник? Я знаю, у тебя есть чувства к Перлману. Я выбрал тебя для этого задания из-за твоей непоколебимой преданности долгу, но также и потому, что раз ты знаешь Перлмана, риск ошибки при идентификации минимален. Но если у тебя есть сомнения, я не хочу, чтобы ты ехал. Малейшее колебание там может стоить тебе жизни и привести к провалу задания. — Я знаю это, сэр. — У каждого свое время умирать, Ник. Сейчас время Перлмана. — Я понял, сэр. Не беспокойтесь.


Хоук пристально посмотрел на Картера. — Не буду, — сказал он. — Тебе пора идти. Я распоряжусь подготовить чемодан — всё необходимое для колумбийской легенды: крупная сумма наличными и аккредитивы банка в Боготе. Они выдержат проверку, если никто не будет копать слишком глубоко. Всё пришлют к тебе на квартиру. — Есть, сэр, — ответил Картер. Он встал, пожал руку шефу и вышел. Темные, мокрые от дождя улицы Вашингтона казались особенно мрачными.


ГЛАВА ВТОРАЯ


План Хоука предусматривал перелет Картера в Боготу, ночевку там, а на следующий день — рейс в Сан-Педро, Парагвай. Этот второй полет был долгим и нудным. Хотя Картер поднялся на борт в четыре утра по времени Боготы, лишь ближе к вечеру — пока они ждали взлета в Санта-Крусе, Боливия — пилот объявил по хриплой связи, что следующими остановками будут Асунсьон, а затем Сан-Педро.


Картер провел весь день в посадках, ожиданиях на рулежных дорожках и взлетах; он был измотан. Его последний попутчик вышел в Санта-Крусе, и теперь он остался в самолете один. Он откинул голову на спинку кресла старого четырехмоторного пропеллерного самолета и задремал.


Он проспал не более десяти минут, а когда проснулся, обнаружил, что больше не один. В двух креслах впереди, по другую сторону прохода, сидел мужчина. Картер окончательно стряхнул сон. Самолет взлетел со своим обычным дребезжанием, и Картер рассеянно смотрел в окно на уходящую землю. Внезапно кто-то опустился в кресло рядом с ним. Картер повернулся и встретился взглядом с новичком.


Это был латиноамериканец с темными глазами и черными волосами, начинающий лысеть. На коленях у него лежал портфель. Он приоткрыл его ровно настолько, чтобы Картер мог мельком увидеть удостоверение ЦРУ. Картер сверил фото и прочитал имя. — Мендоса? — спросил он. — Си. Ничего, если мы будем говорить по-испански? — Си, — ответил Картер, переключая мышление на этот язык. — У меня есть дополнительные сведения о лагере. «Объекта» там нет. Полагаю, вам это уже говорили. — Он на какой-то запасной базе, глубже в лесах. — Си. На самом деле, он проводит там всё больше времени. Наши аналитики считают, что это признак его прогрессирующего безумия. — Безумия? — переспросил Картер. — Си, сеньор. Полковник Перлман совершенно безумен. Я думал, вам сказали. Хотя в этом нет ничего необычного; когда человек проводит столько лет в джунглях, трудно оставаться в своем уме. — Мне не говорили, что он сумасшедший. — А зачем еще уходить на целые месяцы и жить на заброшенном аванпосту вдали от людей? — Понятия не имею. — Что ж, поверьте мне, человек полностью потерял связь с реальностью. Основной лагерь сейчас в руках человека, которого зовут полковник Зак Андерсон. Мы навели о нем справки, но пока ничего не нашли. Он бегло говорит по-английски и по-испански, но он не американец и не латиноамериканец. Один из наших исследователей предположил, что он может быть с Ближнего Востока. В любом случае, он помешан на дисциплине и боевом духе, если вы понимаете, о чем я. — Знаю такой тип. Откуда у вас все эти сведения? — Мы внедрили человека. Не слишком удачно, боюсь. Мы не получали вестей от нашего контакта уже несколько недель. Скорее всего, он мертв. — Значит, у вас там сейчас никого нет?


Прежде чем Мендоса успел ответить, дверь кабины открылась, и вышел второй пилот. Он кивнул, проходя по проходу. — Буэнос диас, — улыбнулся он. — Буэнос диас, — ответили Картер и Мендоса.


Пилот прошел мимо и скрылся в туалете в хвостовой части. Мендоса дождался, пока тот вернется в кабину, прежде чем продолжить. — Всё верно, сеньор Картер, — прошептал он. — Боюсь, вы будете предоставлены самому себе. — Мне не привыкать. Есть что-нибудь еще? — Нет, это всё. — Тогда прошу прощения, я попробую еще немного вздремнуть до посадки. — Картер чуть опустил спинку кресла и скрестил руки на груди.


Казалось, он только закрыл глаза, как почувствовал сильную руку на плече. Это был второй пилот. — Мы прибыли, сеньор. Это Сан-Педро. Картер огляделся. Мендосы уже не было. — Спасибо, — ответил он пилоту, встал и начал собирать вещи.


Он не принял слова Мендосы о безумии Перлмана всерьез. Это было похоже на домыслы, которые аналитики ЦРУ любят мусолить в перерывах на кофе. Мотивы Перлмана, конечно, были туманны, но это не значило, что он сумасшедший. С другой стороны, информация о том, что Перлмана нет в лагере уже несколько месяцев, а их контакт пропал, беспокоила Картера. Похоже, назревали осложнения, а осложнения — это последнее, что ему было нужно на этом задании.


Человек за стойкой регистрации в отеле был очень терпелив. Он объяснил Картеру, что лагерь Перлмана находится в шестидесяти милях вниз по реке, и хотя лодки постоянно ходят вверх по течению, вниз не идет никто. — Только индейцы ходят вниз по реке, — пояснил он. — Тогда как мне попасть в лагерь? — спросил Картер. Администратор пожал плечами. Очевидно, это была не его проблема. Картер открыл бумажник, набитый парагвайской валютой так, что он не сгибался. — Деньги, — сказал он, — не проблема.


Глаза клерка округлились, когда Картер протянул ему купюру в тысячу гуарани. — Уверен, сеньор, мы найдем кого-нибудь, кто согласится на это путешествие, — сказал он, с улыбкой пряча купюру в нагрудный карман. — Желаю вам приятной ночи, а завтрашний день предоставьте мне.


«Еще бы», — подумал Картер после такого стимула. Условия в отеле были типичными для мест, столь удаленных от цивилизации, но было чисто, а кровать — сносной. Картер проспал всю ночь, пока утром его не разбудил громкий стук в дверь. — Кто там? — сонно спросил Картер. — Ваш лодочник, сеньор!


Картер откинул москитную сетку, подошел к двери и открыл её. Перед ним стоял парагваец средних лет в потрепанной соломенной шляпе. Когда он улыбнулся, обнажился ряд плохих зубов. — Я готов ехать, сеньор, когда скажете. — Как тебя зовут? — Хуан. — Хорошо, Хуан. Я спущусь через несколько минут.


Лодка Хуана оказалась одиннадцатифутовым плоскодонным яликом, в котором как раз хватало места для Картера, его багажа и еще одного пассажира, если бы таковой нашелся. На корме висел потрёпанный двадцатисильный мотор «Эвинруд». — И на этом мы пройдем шестьдесят миль вниз по реке? — спросил Картер, увидев посудину, покачивающуюся у пирса. — Си. Путь-то всё время под уклон, не так ли, сеньор? — Ну да, точно. Под уклон. Сколько будет стоить эта прогулка? — Десять тысяч песо, сеньор. — Это же пятьсот баксов! — воскликнул Картер. — Ты тут столько за год не зарабатываешь. — Это очень опасный путь, сеньор. На реке полно порогов, а в джунглях, сеньор, полно индейцев. — Я понял намек, — смирился Картер.


Он бросил чемодан в лодку и забрался на нос. Хуан последовал за ним, усевшись на корме. Он оттолкнул лодку от пирса и начал сражаться с мотором. Это был сложный процесс: подергивание топливных шлангов, проверка масляных клапанов и многократные рывки за пусковой трос, который в нескольких местах протерся до ниток. Наконец мотор завелся, и они попыхтели на струю.


Картер положил чемодан на колени, открыл его и начал шарить внутри. Он нащупал свой 9-миллиметровый Люгер, ласково прозванный «Вильгельминой» — Картер считал, что каждому мужчине нужна хотя бы одна верная и надежная леди — и положил пистолет на колени. Глаза парагвайца приковались к оружию, пока Картер закрывал чемодан.


— Мне это может понадобиться, если поездка окажется такой опасной, как ты говоришь, — небрежно заметил Картер, застегивая кобуру на груди. — Си, сеньор, — легко ответил Хуан, но у Картера сложилось четкое впечатление, что вид оружия заставил его спутника заметно занервничать.


Клерк в отеле оказался прав. В их сторону не было вообще никакого движения. Не прошло и мили, как Сан-Педро полностью исчез, сменившись стеной зелени, которая, казалось, тянулась вечно. Река текла сквозь джунгли, как огромная жидкая змея, петляя из стороны в сторону без видимой цели и увлекая за собой маленькую лодку.


К полудню температура перевалила за тридцать пять. Картер достал широкополую рыбацкую шляпу, купленную утром, окунул её в реку и надел. — Жарко, а, сеньор? — Невероятно. Сколько бы раз я ни бывал в тропиках, всегда забываю об этой жаре.


Хуан вытащил что-то из кармана. — Вот, — сказал он, передавая предмет. Это была тонкая металлическая фляга, изрядно помятая и потертая. Картер отвинтил крышку и принюхался. — Ух! Что это? — Канья. Местный напиток. Очень крепкий. Очень освежает в такие дни.


Картер отхлебнул глоток. На вкус это было похоже на теплый кленовый сироп, но с сухим послевкусием, как у бренди. Картер догадался, что содержание алкоголя здесь запредельное. — Неплохо, — сказал он, делая еще один глоток. — Где ты её берешь? — Мы делаем её здесь, в Парагвае. Это традиционный напиток моего народа. Картер вернул флягу. — Надо будет не забыть купить немного перед отъездом.


В небе палило солнце. Оно отражалось в реке раскаленными белыми точками. Насекомые гудели даже сквозь шум «Эвинруда». У берега Картер заметил стрекозу, зависшую над водой, её тельце было толщиной с указательный палец взрослого мужчины. Ждет, всё ждет.


Внезапно взгляд Картера расфокусировался. Он моргнул, пытаясь прийти в норму, но не смог. Всё превратилось в расплывчатое марево. — Эй, Хуан, — спросил он, — как, ты говоришь, называется это пойло? — Канья. Мы гоним её из сахарного тростника. Очень сильная вещь. — Это уж точно.


На Картера навалилась свинцовая усталость. Голова стала тяжелой. Руки и ноги словно пригвоздили к лодке. Он поднял глаза и увидел, что парагваец наблюдает за ним с насмешливым интересом. — Ты что-то подмешал мне в питье, — сказал он, с трудом выговаривая слова. Его голос звучал странно, невнятно и глухо. На лице Хуана отразилось наигранное удивление. — Ты отравил выпивку, черт возьми! Что ты туда всыпал? — Не понимаю, о чем вы, сеньор.


Картер выхватил Вильгельмину из кобуры. Она казалась стокилограммовой гирей. Он секунду подержал пистолет на коленях, отчаянно пытаясь побороть дурманящее действие наркотика, а затем наставил его на Хуана. Лодочник смотрел на него, в его глазах промелькнул страх. — На кого... ты... работаешь? — потребовал Картер. Волна головокружения накрыла его, и он оперся рукой о борт, чтобы не упасть. Хуан поднялся на ноги. — Нет, не смей! — крикнул Картер, направляя на него пистолет. Хуан сел.


— Что ты со мной сделал? — снова спросил Картер, изо всех сил стараясь сохранить ясность мысли. — И сколько ты всыпал? Хуан не отвечал. Его темные глаза блестели под соломенной шляпой. Насекомые хором стрекотали, солнце, казалось, застыло в зените. Весь пейзаж вокруг замер в ожидании. — Чего ты ждешь? — прохрипел Картер. — Пока я копыта отброшу?


Хуан молчал. Его взгляд был прикован к пистолету. Они вышли на широкий разлив реки. Берега раздались в стороны и уменьшились, лодка скользила по обширной глади, похожей на стекло цвета грязи. Картер понимал, что нужно действовать, но его идеально натренированные мышцы отказывались повиноваться. Он смотрел на медленно проплывающие мимо деревья.


Это был Хуан, и они были в лодке. Пистолет на виду, потому что он не доверял Хуану. Хуан что-то сделал, но что? Что он сделал? Паника охватила его, когда он попытался вспомнить. Что-то опасное. Лодочник показал, что он опасен.


Картер тряхнул головой, собирая разлетающиеся мысли. Он знал, что попал в серьезную беду, что он должен заставить себя преодолеть действие наркотика. Рефлекторно его рука сжала рукоять Вильгельмины. Хуан теперь стоял, угрожающе нависая над Картером. Когда парагваец резко рванулся к нему, лодка сильно качнулась. Картер невольно закрыл глаза — горизонт запрыгал вверх-вниз — но тут же открыл их, почувствовав рывок за свой тяжелый Люгер.


— Нет! — выкрикнул он. Почти сверхчеловеческим усилием он заставил мышцы подчиниться и вырвал пистолет у Хуана. Из-за неуклюжести этого движения оба мужчины повалились на дно, но, по крайней мере, оружие осталось у Картера. Он поднялся, опершись о борт, и автоматически принял боевую стойку, держа пистолет перед собой обеими руками.


Хуан тоже поднялся и мягко улыбался. — Бросьте это, сеньор, — сказал он. — Вы долго не протянете. Я дал вам индейское средство. Очень сильное. — О чем ты болтаешь? — потребовал Картер. В ушах звенело, колени стали странно слабыми. Он чувствовал, что вот-вот рухнет.


Картер посмотрел на реку. Хуан закрепил румпель в пазу рулевого механизма, удерживая лодку на прямом курсе, но река впереди резко уходила влево. Если они продолжат движение в том же направлении, то скоро сядут на мель. Все эти мысли путались в голове. Он даже не был уверен, что это не галлюцинация. Думать было больно. Голос Хуана вернул его к реальности. — Не делайте этого, сеньор.


Картер понимал, почему Хуан беспокоится. Драка могла перевернуть лодку. Но он определенно не собирался сдаваться без боя. Однако в этот момент ему не хотелось даже стоять. Хотелось сесть и отдохнуть. Положить голову на сиденье и уснуть. Сон, внезапно осознал он, был одним из важнейших факторов жизни. Без сна человек не выживет.


— Нет! — закричал он и тряхнул головой, пытаясь прогнать оцепенение. Он прыгнул вперед и отшвырнул Хуана на нос лодки. Но парагваец снова вцепился в пистолет и повалил Картера за собой. Картер оказался сверху, но оружие было зажато между ними. Никому не удавалось перехватить контроль. Хуан отчаянно пытался вырвать пистолет, но поняв, что не может, упер дуло под подбородок Картеру и попытался дотянуться пальцем до спускового крючка. Потребовались все силы Картера, чтобы удерживать ствол направленным вверх.


В это время Картер чувствовал вибрацию мотора и прерывистые удары воды о корпус. Как долго? — гадал он. Как долго еще до... Хуан снова дернул пистолет, на этот раз уперев его Картеру в бок. Рука Картера судорожно накрыла спусковую скобу, но толстые, грубые пальцы лодочника были настойчивы. Они пытались разжать его хватку. Картер старался сосредоточить все силы в этой одной ладони, но тщетно. Мозг кипел. Он не мог удержать мысль дольше секунды. Он был на грани обморока.


Толстые пальцы прорвались. Они вклинились на спусковой крючок. Картер успел оттолкнуть ствол в сторону в последний миг. Вспышка выстрела ослепила его. Горящий порох обжег грудь. Оружие снова начало поворачиваться в его сторону. Хуан крутил его туда-сюда, ища слабое место в защите Картера. Такой сильный. Картер не мог поверить, что обычный лодочник может быть таким сильным. Запястья Хуана вздулись, предплечья бугрились мускулами.


Между ними дрожал пистолет, застыв в неустойчивом равновесии. Тем временем сознание Картера плыло. Чувство баланса покидало его. Голова кружилась, в глазах темнело. Это был лишь вопрос времени. Вдруг лодка содрогнулась от удара о что-то твердое, послышался треск ломающегося дерева, и всё судно вылетело из воды. На мгновение оно зависло в воздухе, повернулось на четверть оборота и с силой рухнуло вниз.


Вода была повсюду. Хуан, пистолет, лодка — Картер потерял связь со всем, когда вода хлынула ему в нос и рот. Он кружился и физически, и ментально, затягиваемый в водоворот. На мгновение ему показалось, что воли к борьбе больше нет, но тут голова вынырнула на поверхность, и он жадно глотнул воздуха. Этот единственный вдох словно оживил его. Холодная вода проясняла мозг. Тьма, грозившая поглотить его, начала отступать.


Он открыл глаза. Солнечный свет играл на поверхности воды. Он искал лодку, но не видел её. Посмотрел в поисках Хуана. Река, казалось, поглотила всё. Течение здесь было мощным. Река набрала скорость, она неслась вперед, увлекая Картера за собой. Вода внезапно пошла вниз, швырнув Картера в пучину, а затем с невероятной быстротой вытолкнула вперед.


Первый камень, о который он ударился, застал его врасплох. Скрытый под пеной, он казался просто спокойным участком воды. Камень пришелся Картеру в грудь, выбив из него дух. Он попытался ухватиться, но за годы ударов речных волн камень стал гладким, как шар для боулинга. Он соскользнул по скользкой поверхности, как выдра с горки.


Второй камень был заметнее — уродливый каменный кулак, торчащий высоко над водой. Картер увидел, что поток несет его прямо на него. Он рванулся в сторону, отчаянно загребая воду руками, пытаясь избежать столкновения. Бесполезно. Вода держала его в тисках. Она швыряла его из стороны в сторону без малейших усилий. Его подбросило вверх, и он рухнул точно на поверхность камня, ударившись грудью и сильно приложившись головой.


Течение вынесло его в тихую заводь. Он пробыл там всего секунду, прежде чем река снова подхватила его и понесла дальше. Он больше не пытался уклоняться от камней. Удар головой лишил его сознания, и он потерял способность бороться. Он плыл по течению, как человек падает с моста — безразличный к тому, что ждет его впереди.


Внезапно кто-то схватил его за руку. Его полет в бурном потоке прекратился. Голова Картера вынырнула достаточно надолго, чтобы он успел заметить, кто это: невысокий смуглый человек. Его длинные мускулистые руки казались способными на что угодно — одна из этих рук крепко держала Картера за запястье.


Без одежды Картер весил около 80 килограммов; мокрая одежда и ботинки добавляли еще добрый десяток. Но маленькому смуглому человеку, похоже, не составляло труда удерживать Картера против бушующей воды. Затем он с силой потянул и забросил руку Картера на камень так, чтобы тот мог зацепиться. После этого человек отпустил его.


Теперь всё зависело от Картера. Собрав остатки сил, он навалился второй рукой на камень и вцепился в него. Напрягаясь, он подтянулся, пока камень не оказался на уровне пояса, а верхняя часть тела — вне воды. Затем он повалился на теплую сухую поверхность скалы и на мгновение замер, наслаждаясь волной облегчения.


Наконец он вспомнил о своем спасителе. Он сел, но на камне был один. Река была пуста. Кругом только листва и бурлящая вода. И тут он увидел, как у самого края воды качнулась ветка.


Он вскочил на ноги. Из воды, примерно на расстоянии прыжка друг от друга, выступали несколько крупных камней. Он прыгнул на первый, затем на второй. Но этот путь завел его в тупик. Тогда он ухватился за ветку дерева и начал карабкаться. Нужно было спешить. Он не хотел, чтобы этот человек ушел. В конце концов, когда кто-то спасает тебе жизнь, ты имеешь право поблагодарить его.


Добравшись до берега, он обнаружил грубую тропу — по сути, просто примятую траву. Он побежал по ней. Судя по всему, тропой часто пользовались лесные звери. Подлесок расступался по обе стороны, огибая заросли деревьев. Вскоре он взобрался на узкий гребень и впереди, сквозь листву, заметил четыре смуглые фигуры.


— Подождите! — окликнул он.


Фигуры бросились бежать. Картер устремился за ними, но когда он добрался до места, где они только что были, те исчезли без следа. Раздосадованный, он повернул назад к реке; надежда найти своего спасителя угасла. У подножия небольшого холма тропа резко уходила вверх и терялась в деревьях. И там, прямо перед ним, обнаженная и застывшая в идеальной неподвижности, стояла одна из самых красивых молодых женщин, которых Картер когда-либо видел.


— Привет, — сказал он. Не говоря ни слова, она повернулась и через мгновение исчезла.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Картер побрел обратно к реке, которая едва не лишила его жизни. Он был измотан. Ему нужно было время, чтобы подумать. Над бурлящим потоком возвышалась скала; он взобрался на нее и растянулся под теплыми лучами солнца.


Нужно было учесть множество факторов. Главная проблема заключалась в том, что он не знал, где находится. Где-то на реке должен быть перевалочный пункт лагеря Перлмана. Там часто дожидались группы инструкторов. Картер рассчитывал, что это идеальное место для установления контакта. Но теперь он не мог знать, прошел он этот пункт или нет.


Другой проблемой было то, что чемодан уплыл вместе с лодкой. В нем были деньги — Картер не сомневался, что именно из-за них Хуан опоил его, — а также колумбийские документы. Теперь ему придется прокладывать себе путь в лагерь на словах, надеясь, что ему поверят.


Выживание стало задачей номер один. Он понятия не имел, как далеко вниз по течению его унесло, и у него не было припасов. Оставалась только река Парагвай. Он пойдет вдоль неё вверх по течению. Если первым встретится склад — отлично. Если он первым доберется до Сан-Педро, то даст телеграмму, чтобы прислали еще денег, и начнет всё сначала. Приняв решение, он почувствовал себя лучше, откинулся назад и вскоре уснул.


Его разбудил безошибочно узнаваемый щелчок затвора. Глаза Картера распахнулись. Прямо над ним застыло зияющее жерло ствола пистолета-пулемета «Узи». С другой стороны оружия стоял молодой человек, выглядевший так, будто он только что сошел с пляжа в Дананге. Грудь крест-накрест перепоясана патронными лентами, на голове — каска времен Второй мировой, обтянутая сеткой, в которую были вставлены куски папоротника.


— Вставай, — прорычал он по-испански. Картер медленно поднялся. Он не хотел делать резких движений. Парень и так выглядел слишком нервным. — Ты кто такой? — Меня зовут Фил Ройс. Я ищу полковника Перлмана. — Сержант! — громко крикнул парень. — Идите посмотрите, что я нашел!


Из подлеска вышли еще четверо солдат в полной боевой форме и с «Узи» в руках. Их лидер, темнокожий мужчина с тонкими, как ниточки, усиками, вразвалочку подошел к кромке воды. Его лицо было искажено гневом. — Что за крики, Гальегос? — Гляньте. Я нашел его, грелся тут на солнышке, как вонючая змея.


Сержант уставился на Картера. — Веди его сюда, — отрезал он. Гальегос ткнул Картера стволом, и тот спрыгнул на берег, приземлившись на руки и одно колено. Раздалось еще четыре щелчка — пули вошли в патронники остальных «Узи». Сержант приставил дуло к затылку Картера. — Туда, — кивнул он в сторону пня, стоявшего поодаль от зарослей. Картер подошел и сел.


— Говорит, ищет полковника Перлмана, — сказал Гальегос, тоже спрыгивая с камня. Это вызвало смешки и понимающие взгляды у остальных троих солдат. Сержант резко осадил подчиненных: — Заткнулись. Вопросы задаю я. — Затем он повернулся к Картеру: — Твое имя?


Картер назвался и спросил: — Вы из лагеря Перлмана? — Я не говорил, что знаю какого-то Перлмана, — грубо ответил сержант. — К тому же, вопросы здесь задаю я. Какое у тебя дело к этому Перлману? — Я его друг. Приехал осмотреться. Хочу понять, стоит ли это место инвестиций. — У тебя есть деньги? — спросил сержант, косясь на Картера. — Были. Пока мой проводник не обокрал меня. Он забрал чемодан, документы, даже пушку. — Надо быть осторожнее, сеньор. Этот твой проводник, он был из местных, из Сан-Педро? — Да, по имени Хуан.


Сержант кивнул одному из своих людей, тот достал что-то из ранца и бросил на землю. Это была потрепанная соломенная шляпа. — Нашли его в двух милях ниже по течению. Затылок разнесен вдребезги. Я бы сказал, сорок пятый калибр. Картер присвистнул. — И кто же, по-вашему, мог такое сделать? — спросил он, в упор глядя на сержанта. Тот обменялся быстрой усмешкой с солдатами. — Понятия не имею. — Мои деньги были при нем? — Ни цента. — Кто бы сомневался, — сказал Картер. — У тебя есть еще деньги? Сколько?


— Достаточно. Последние два года я гонял кокаин из Колумбии. Сколотил состояние. Но разговаривать я буду с полковником. Ствол сержанта резко взметнулся вверх, ударив Картера под подбородок так, что зубы клацнули. — Ты будешь говорить со мной, или ты не выйдешь из этих джунглей живым. Где остальные деньги? — В Боготе, — выдавил Картер сквозь стиснутые челюсти. — Мне нужно дать телеграмму в мой банк. — Ясно, — сказал сержант, медленно убирая оружие. — Что ж, сеньор Ройс, полагаю, вы пришли по адресу. Мы из лагеря Перлмана. Находимся на учениях по выживанию. Можете идти с нами, если хотите. — Спасибо, — ответил Картер, ощупывая ушибленный подбородок.


Сержант представил своих людей: русский по фамилии Ревский; еще один латиноамериканец, угрюмый и молчаливый, на вид еще подросток, с надписью «Веласкес» над карманом; и американец по фамилии Паттерсон. И Гальегос. Картер выжидающе посмотрел на Паттерсона, ожидая какого-то знака признания между соотечественниками, но тот лишь отвернулся. Сержанта, как выяснилось, звали Тиес.


Закончив с формальностями, солдаты взвалили на плечи ранцы и двинулись вглубь страны, прочь от реки. Тиес шел первым, прорубая путь мачете, Картер — сразу за ним, остальные четверо замыкали шествие. На ходу Картер рассказал сержанту Тиесу свою историю: как Хуан опоил его, чтобы ограбить, и бросил в реке.


— Вам повезло, сеньор, — сказал сержант. — Вы выбрались из воды как раз вовремя. Еще через километр река падает вниз со стометровой высоты. Зрелище красивое, но вас бы там размололо в кашу. Картер прислушался и за гулом насекомых, кажется, действительно различил рокот водопада. Он мысленно еще раз поблагодарил своего неизвестного спасителя.


Пока они шли, никто не разговаривал, однако у Картера сложилось четкое впечатление, что солдаты прекрасно чувствуют друг друга. Приказы отдавались кивком головы Тиеса или движением глаз и исполнялись мгновенно. «Хорошо обучены», — подумал он. Это было очевидно. На них стояло клеймо школы Перлмана.


В конце концов они вышли к низине, которую затопило ответвление реки, нанеся лесной мусор. Огромные бревна кипариса и тика лежали вперемешку, образуя подобие решетки над землей. Сама земля была вязким илом. Стоило Картеру ступить на нее, как он провалился по колено. — Лучше держись «верхней дороги», — сказал Тиес, вытягивая его на груду кипарисовых ветвей. Он двинулся дальше, перемахивая через поваленные деревья с ловкостью обезьяны. Остальные последовали за ним, включая Картера.


Двигаться так было медленно. Через двадцать минут они преодолели лишь половину пути, когда один из солдат, юный Веласкес, внезапно прыгнул на бревно рядом с Картером, сорвал с плеча автомат и выстрелил в гущу ближайшего дерева. Сначала Картеру показалось, что тот забавляется, но листва громко зашуршала, и Картер увидел, в кого стрелял парень. Темное тело мелькнуло под веткой, на мгновение зависло и рухнуло вниз.


Остальные методично двинулись к месту падения. Картер пошел за ними. Когда они достигли цели, тело лежало лицом вверх на сплетении ветвей. Картер увидел, кто это был. Перед ним с развороченной половиной лица лежал тот самый смуглый человек, который спас его в реке.


— Отличный выстрел, — сказал сержант Веласкесу. — Прямо в голову. — Постойте, — вмешался Картер. — Что здесь происходит? По-моему, вы только что хладнокровно убили человека без всякой причины. — Не человека, — поправил Тиес, — индейца. Правительство считает их помехой, так что мы делаем властям одолжение и убиваем их при каждой возможности. Будьте осторожны, — предупредил он остальных, — у него могут быть друзья.


— Боюсь, я всё равно не понимаю, — сказал Картер, поймав сержанта за руку. — Вы хотите сказать, что убиваете этих людей пачками, вне зависимости от того, трогают они вас или нет? — А что тут непонятного? Они — помеха, и правительство хочет их устранить. Дешевле прикончить их на месте, чем платить за депортацию в другую часть страны. Раньше за них даже платили вознаграждение, но «Международная амнистия» заставила их прекратить это. Веласкес, почему бы тебе не показать сеньору Ройсу свои трофеи?


Веласкес ухмыльнулся и поднял полоску кожи, на которую, как бусины, были нанизаны маленькие предметы. Это были головы, уменьшенные до одной восьмой своего размера, с наглухо зашитыми ртами и глазами. — Он не всех их сам убил, — поспешил объяснить Тиес. — Две мы нашли у другого индейца. Они и сами любят убивать друг друга. Иногда я думаю, что они справятся быстрее нас и перебьют друг друга до того, как мы до них доберемся.


Картер проглотил гневные слова. Вид человека, который спас ему жизнь, а теперь лежал с дырой в голове, вызвал у него приступ тошноты. Тиес, казалось, почувствовал это. — Новички не всегда сразу понимают такие вещи, — сказал он. — Здесь надо пожить какое-то время. Картер откашлялся. Было нелегко говорить так, чтобы голос не выдал его чувств. — И полковник Перлман это одобряет? — хрипло спросил он. — Конечно.


«Ложь», — подумал Картер. По крайней мере, это не тот полковник Перлман, которого он знал раньше. Либо эти люди действовали по собственной инициативе, либо Фрэнк Перлман сильно изменился за последние пятнадцать лет. А может, он действительно сошел с ума.


Картер хотел сказать что-то еще, но Тиес грубо схватил его за плечо и знаком велел замолчать. Остальные тоже что-то почуяли. Без единого слова они разошлись в разные стороны, бесшумно скользя по переплетениям ветвей и стволов. Картер наблюдал в изумлении. Они двигались как проворные шимпанзе, используя и руки, и ноги, пока не оказались на приличном расстоянии. Затем внезапно один из них пригнулся за грудой сухого мха. Воздух огласили крики, и еще трое скудно одетых индейцев — женщина, маленький мальчик и девушка лет восемнадцати — попытались броситься наутек. К несчастью, они побежали прямо на остальных солдат. «Узи» изрыгнули огонь.


Попав под град пуль, женщина провалилась сквозь ветки в грязь и была наполовину поглощена илом. Она лежала на спине, уставившись мертвыми глазами в солнце.


Мальчик запутался в сухих сучьях, и Веласкес выпустил целую обойму, отстрелив ему руку по самое плечо, чтобы тот тоже рухнул вниз.


Девушка быстро поняла тщетность попыток к бегству и замерла, робко стоя перед ними. Поскольку стрелять больше было не в кого, все стволы повернулись к ней.


Картер узнал её мгновенно. Дрожа на древесных ветвях под прицелом пяти автоматов, готовых скосить её, стояло то самое грациозное создание, что остановилось посмотреть на него на тропе.


Гальегос навел на неё оружие. Но, очевидно, не один Картер был поражен её красотой. Когда молодой человек уже собирался нажать на спуск, Тиес спрыгнул с ветки и ударом ноги сбил ствол.


— Не будем спешить, — сказал сержант.


Гальегос посмотрел на него как на сумасшедшего. Сержант спустился ниже, пока не оказался на одном уровне с девушкой. Она дрожала как кролик. Вся ветка вибрировала под ней.


Он убрал автомат и осторожно приблизился к девушке, выставив вперед ладони ковшиком, словно натуралист, нашедший полевой цветок среди колючих зарослей. — Эту мы портить не хотим, — произнес он.


Из-за пояса он выхватил пару грубых наручников, которые с того места, где стоял Картер, выглядели так, будто были сплетены из лианы. Держа их в одной руке, другой он потянулся к ней и коснулся её предплечья.


Девушка отпрянула, словно от ожога.


Тиес не отступал. Он придвинулся еще ближе, нашептывая что-то, чего Картер не мог разобрать. Он не мигая смотрел на нее, как дрессировщик на необъезженную лошадь.


Ее глаза были дикими. Картер видел ее немой ужас, когда ее нервный взгляд метнулся мимо него. Глаза запечатлели четыре автомата, а затем снова метнулись к сержанту.


Тиес сделал еще одну попытку схватить ее за запястье. На этот раз она не сопротивлялась. Он защелкнул одну половину оков, затем рывком — вторую. Наконец, крепко взяв ее за место соединения двух петель, он заставил ее подняться.


Остальные ждали среди ветвей; завидев, что сержант держит ситуацию под контролем, они постепенно подняли стволы вверх и поставили оружие на предохранители. Затем, без единого слова, словно следуя ритуалу, который все они понимали на инстинктивном уровне, пятеро мужчин и девушка начали перебираться по сплетению ветвей и лиан на другой берег.


Только Картер остался на месте, глядя на три мертвых тела. Им пришлось окликнуть его дважды, прежде чем он присоединился к группе.


В полдень они остановились под сенью пальм и принялись выдавливать еду из пластиковых тюбиков. Это был какой-то армейский паек, незнакомый Картеру; судя по всему, полагалось выдавливать полоски смеси на пальцы и слизывать их.


Когда очередь дошла до Картера, он отодвинул тюбик. — Я потерял аппетит, — сказал он. Сержант кивнул и передал еду следующему, но бросил на Картера изучающий взгляд, и тот понял, что не может позволить себе быть слишком откровенным.


Девушка, как заметил Картер, ела так, будто это была ее последняя трапеза. Она взяла предложенный тюбик, густо намазала еду на все пальцы одной руки и жадно проглотила всё. Это позабавило Тиеса, который улыбнулся ей.


В отношении Тиеса к девушке было нечто такое, что Картер нашел особенно отвратительным. Сержант проявлял к ней заботу, словно они были на свидании, и это никак не вязалось с тем фактом, что он и его люди только что зверски убили ее семью.


Девушка же была слишком парализована шоком, чтобы реагировать на что-либо, кроме еды. Весь остаток дня она шла в оцепенении между Веласкесом и Паттерсоном, не быстро и не медленно, уставившись в землю. Она выглядела так, будто уже была мертва, или же была настолько потеряна и лишена надежды, что разница между жизнью и смертью стала для нее ничтожной.


Незадолго до заката тропа пошла вверх, и все шестеро начали выбираться из долины реки Парагвай на плоское плато, кое-где усеянное выступами зазубренных черных скал. Открылись широкие панорамы окрестностей. Лес тянулся из долины к гряде невысоких холмов вдали, также покрытых деревьями.


— База, — объявил Тиес, указывая на участок леса, приютившийся на стыке двух холмов. — Как вы это определили? — спросил Картер, щурясь на место, куда указывал сержант. Отсюда всё выглядело как сплошная зеленая масса. — Она закамуфлирована так, чтобы ее нельзя было заметить с воздуха, — ответил Тиес.


Тропа здесь была хорошо утоптана, и к тому времени, когда опустилась тьма, они достигли своего рода аванпоста — грубого лагеря, состоящего из подгнивших бревен вокруг кострища и ровной площадки для палаток.


Люди немедленно принялись за работу: развели огонь и при его свете начали ставить палатки. У Паттерсона и русского была одна палатка, у Веласкеса и Гальегоса — другая, а у Тиеса — своя собственная. Для Картера палатки не нашлось, но это никого не беспокоило. Тиес сказал, что если Картер пожелает, он может дать ему москитную сетку, чтобы повесить ее на ветку дерева.


Главным вопросом стало то, где будет спать девушка. Тиес привязал ее к дереву на длинном поводке, и она сидела, с полным безразличием наблюдая за ритуалом обустройства лагеря. Когда остальные начали укладываться, Тиес подошел к дереву, где была привязана девушка. Он отрезал привязь, крепко обмотал ее вокруг руки и повел пленницу к своей палатке.


Никто не возражал. Очевидно, право старшего офицера распоряжаться добычей по своему усмотрению было законом, но Картер заметил, что остальные солдаты тайком наблюдали за ними. Было ясно, что каждый из них желал ее и очень хотел бы оказаться на месте Тиеса.


Однако, как выяснилось, завидовать им было нечему. Как только сержант нагнулся, чтобы войти в свою палатку, девушка внезапно ожила. Она яростно атаковала его сзади, толкнув вперед; Тиес влетел в палатку, и хрупкая конструкция обрушилась.


Из-под упавших стенок донеслись звуки борьбы. Картер инстинктивно дернулся в ту сторону, но русский удержал его успокаивающим жестом. — Сержант сам о себе позаботится, — сказал Ревский, не подозревая, что Картер беспокоился вовсе не о сержанте.


Через несколько секунд Тиес выбрался наружу; он сжимал в руке нож и тащил девушку за запястье. Одна сторона ее лица была рассечена. Струйка крови сочилась по щеке к углу рта. В остальном, насколько мог видеть Картер, она не пострадала. У Тиеса же на лбу с обеих сторон красовались следы от ногтей.


Он был вне себя от ярости. Когда он подтащил ее к костру, его рот дергался в конвульсии. Придавив девушку коленом к земле, Тиес снова связал ей запястья остатками веревки, а затем отволок к подножию ближайшего дерева. Девушка сопротивлялась, ее крики оглашали воздух, но Тиес был глух к ее борьбе. Он завязал узел на конце веревки и заклинил его между ветвями, а затем сорвал с нее грубое платье из звериных шкур.


У нее было прекрасное тело — гладкое, гибкое и мускулистое, как у джунглевой кошки. Мужчины замерли. Они были заворожены.


Сержант выправил рубашку и начал расстегивать пряжку ремня. Выражение его лица сменилось с гнева на угрюмую решимость, но Картер видел, что ярость никуда не делась — она тлела внутри, готовая вспыхнуть в любой момент. Если девушка переживет это испытание, она вряд ли проживет долго после. Сержант был в том настроении, когда убивают.


Внезапно Картер понял, что больше не может ждать. Если и действовать, то сейчас. Он прыгнул на сержанта — высокий, дугообразный удар карате в прыжке мог бы раскроить человеку череп, если бы Картер в последний момент не изменил угол и не обрушил удар точно в центр спины Тиеса. Сержант отлетел от девушки и кубарем покатился в заросли папоротника.


Девушке не нужно было другого шанса. Она вскочила, мощным рывком освободила руки и, всё еще со связанными запястьями, бросилась в деревья. Она бежала как газель, ее стройные ноги быстро несли ее к спасению.


Тиес вскочил через секунду. Он бросился было в погоню, но быстро понял, что безнадежно отстал. Тогда он повернулся к Картеру. Его глаза горели, как угли, кулаки сжимались и разжимались.


— Идиот! — прошипел он. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — Они человеческие существа, — спокойно ответил Картер, отворачиваясь. — С ними нельзя обращаться как с животными.


Тиес обежал Картера и сунул свое лицо прямо в лицо агента. — Да что ты, черт возьми, смыслишь? — орал он. — Ты в этих джунглях всего пару дней, и будешь учить меня, как обращаться с индейцами?


Паттерсон со щелчком дослал патрон в патронник своего «Узи», и этот звук заставил всех замереть и обернуться. — Знаешь, серж, — медленно проговорил он, — я еще утром думал, что нам стоит пришить этого клоуна. Хочешь сделать это сейчас? — Да, — отозвался Тиес, воодушевляясь этой идеей. Его рот расплылся в широкой улыбке. — Пожалуй, стоит. Кто об этом узнает?


Картер следил за Паттерсоном, выжидая момент. И когда американский наемник повернулся, чтобы ухмыльнуться Тиесу, Картер нанес удар. Он перехватил ствол автомата движением настолько быстрым, что его едва можно было заметить.


Инстинктивной реакцией Паттерсона было потянуть оружие на себя, но Картер предвидел это. Он сначала поддался, а затем резко дернул наемника вперед. В этот момент у Паттерсона был выбор: либо выпустить автомат, который тогда оказался бы в руках Картера (что дало бы тому преимущество над всеми), либо удерживать оружие и на полном ходу влететь лицом прямо в левый кулак Картера. Паттерсон выбрал второе.


Благодаря молниеносному началу маневра, у Картера было время вложиться в удар всем телом. Это, в сочетании с инерцией самого Паттерсона, привело к тому, что при ударе его нос был буквально разбит. Ноздри лопнули, кровь хлынула на униформу.


Мужчина пошатнулся. Он упал на колени, но автомат не выпустил. Казалось, его мозг еще не получил сообщение, которое транслировало всё остальное тело.


Когда Картер потянулся за оружием, что-то твердое с силой врезалось ему в поясницу. Картер рухнул на землю и дважды перекатился, едва не влетев в костер. Он вскочил на ноги и увидел, что это Гальегос ударил его ногой.


Остальные начали действовать. Веласкес, Ревский и Гальегос двинулись на Картера, а Тиес бросился к палаткам. Там было сложено остальное оружие, и хотя трое наемников были ближе и представляли непосредственную угрозу, больше всего Картера беспокоил Тиес. Убийце нужно было во что бы то ни стало помешать сержанту добраться до стволов.


Гальегос успел сократить дистанцию быстрее других. После удара в спину он оказался в нескольких футах от Картера, выискивая возможность нанести еще больший урон. Но на этот раз Картер уже стоял на ногах и ждал его.


Он сделал обманное движение влево, а затем ушел вниз, действуя молниеносно: мощным круговым ударом ноги он выбил опору из-под Гальегоса. Тот рухнул, и Картер тут же нанес ему удар в область грудной клетки — тело солдата дернулось, словно от удара током.


Затем настала очередь двоих других. Тиес тем временем уже добрался до оружия и хватал автомат. Картер почувствовал, что медлить нельзя.


Русский был невелик — на полголовы ниже своего латинского приятеля и весил килограммов на пятнадцать меньше. Картер бросился на него, прервал его движение, схватив за одежду, и буквально оторвал от земли. Затем, одной рукой упершись ему в грудь, а другой вцепившись в ремень брюк, Картер швырнул юношу назад. Ревский влетел прямо в Тиеса, который как раз собирался развернуться с автоматом. Оба повалились друг на друга, сбив штабель оружия.


Оставался Веласкес, латинский юнец. Раньше он тоже был с автоматом. Он был из тех, кого оружие привлекает почти на сексуальном уровне — для него ствол был как женщина, которую нужно постоянно гладить и ласкать. Но увидев начало драки, он отложил автомат в сторону. Он также спокойно наблюдал, как Картер швыряет его русского товарища на несколько метров. Он явно хотел сразиться с Картером один на один, и когда Картер повернулся к нему, сразу стало понятно почему. Мальчишка принял стойку карате и начал кружить, шипя, как кобра.


Картер немедленно встал в боевую позицию, прекрасно понимая, что с этим пареньком нужно покончить быстро, пока остальные не пришли в себя. У него не было времени на спарринг.


Он сделал резкий выпад ногой, но не рассчитал время. Парень уклонился, успев нанести болезненный удар по колену Картера. Вспышка боли пронзила ногу. Тем временем Гальегос поднялся. Он всё еще держался за отбитые ребра, но выглядел вполне боеспособным. Веласкес готовился атаковать слева. Гальегос заходил справа.


Но Картер был более чем готов. Адреналин в крови заменял необходимость думать. Он бросился в атаку серией ударов руками и ногами, вращаясь как дервиш. Он поймал челюсть Веласкеса, всадил колено ему в живот и, когда тот начал оседать, нанес рубящий удар по нервному узлу на затылке. Тело парня вытянулось в струну, и он рухнул на землю, балансируя на грани обморока.


Одновременно с этим Картер атаковал Гальегоса. Тот получил короткий, быстрый удар в лицо и сокрушительный круговой удар ногой в голову. Нога Картера выпрямилась до предела; удар пришелся точно в висок. Солдат рухнул как подкошенное дерево.


Автомат Паттерсона лежал у костра. Картер метнулся к нему и подхватил оружие. Тиес, отпихнув в сторону русского, тоже рванулся к автомату и уже поднимал его, но не так быстро, как Картер.


— Ни с места, Тиес! Тиес понял, что проиграл. В его глазах появилась осторожность, хватка на автомате ослабла. — Брось его, — приказал Картер.


Тиес позволил оружию упасть. — Весьма впечатляюще, сеньор, — сказал он с тенью улыбки на губах. — В Колумбии такому не учат. — Вы удивитесь тому, чему можно научиться в Колумбии. Человеку везде нужно уметь постоять за себя. — В таком случае, человеку стоит всегда прикрывать свой тыл.


Картер начал было поворачиваться, когда холодный палец оружейного ствола уперся ему в затылок. Сильные руки вырвали автомат из его хватки, затем мимо него прошла фигура и небрежно вышла на свет костра. Это был человек в австралийской шляпе, лихо заломленной набок. Его лицо было угловатым и резким, но в чертах челюсти и рта чувствовалась какая-то мягкость.


«Человек, который любит комфорт», — решил Картер. Мужчина бросил автомат Тиесу и повернулся к Картеру лицом. — Сражаешься как разъяренная леопардиха. Кто ты, черт возьми, такой? — Мое имя — Фил Ройс. А вы кто? — Я, мой друг, полковник Андерсон.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — спросил Андерсон. Он присел на корточки, достал из костра уголек и прикурил тонкую сигару. — Этот человек мешал нашим маневрам, — горячо пожаловался Тиес, указывая на Картера. — С тех пор как мы подобрали его у реки, от него одни неприятности. Андерсон посмотрел на Картера. — Это правда? — спокойно спросил он. Картер промолчал. — Расскажите мне всё по порядку, сержант. С самого начала.


Тиес вкратце пересказал, как они нашли Картера и какую историю тот им поведал. Затем он упомянул инцидент с индейцами и захват девушки. — Достаточно, — нетерпеливо прервал Андерсон. — Остальное я могу угадать. Итак, — он подошел к Картеру, — вы, значит, не одобряете наши методы усмирения местного населения, верно, мистер Ройс? — Есть разница между усмирением и истреблением, — ответил Картер. — Вам стоит получше изучить историю собственной страны, мистер Ройс. Ваши ковбои и кавалерия на западном фронтире действовали ничуть не лучше.


— Я думаю, вам стоит знать, что ваши люди украли деньги, принадлежащие мне, — сказал Картер. — Когда я пришел сюда, со мной был проводник, змея по имени Хуан из Сан-Педро. Он ограбил меня и бросил в реку. Ваши люди нашли его и, скорее всего, убили. При нем должны были быть мои пять тысяч. Не представляю, где еще они могли оказаться. — Пять тысяч долларов? — Андерсон снова взглянул на Тиеса и его людей. Никто из них не осмелился встретиться с ним взглядом. — Именно так.


Теперь настала очередь Тиеса оказаться под пристальным взглядом Андерсона. — Похоже, вы были очень заняты, — заметил Андерсон. — Мы еще поговорим об этом, когда вернемся в лагерь. А пока, мистер Ройс — если это ваше настоящее имя — что за идея тащить такую сумму в джунгли? Вы же буквально напрашивались на то, чтобы их потерять. — Задаток. Я здесь, чтобы осмотреть лагерь Фрэнка Перлмана. Хочу понять, стоит ли сюда вкладываться. Он говорил мне, что ему нужны деньги. — И чего вы ждали? Что он будет делать с пятью тысячами наличных здесь, в глуши? Вы должны были понимать, что это вызовет проблемы. — Вовсе нет. Я взял их с собой, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. — И у вас есть еще деньги, я полагаю? — Да. — Сколько? — Достаточно.


Андерсон отошел от костра, затем подошел вплотную и заглянул Картеру в лицо. Тот видел отблески пламени в его темных глазах. — Значит, вы богатый человек, — усмехнулся Андерсон. — Но здесь богатство ничего не значит, мистер Ройс. Здесь важно только то, насколько хорошо вы владеете вот этим. — Он протянул автомат. — С этим я тоже справляюсь неплохо, — сказал Картер. — Перлман учил меня лично. — Вот как? — пренебрежительно бросил Андерсон, отворачиваясь. — И когда вы в последний раз общались с нашим добрым полковником? — Несколько месяцев назад. — Сколько именно? — резко спросил Андерсон, стремительно развернувшись.


Картер почувствовал, что нужно быть осторожным. Ошибка могла всё испортить. — Не знаю точно. Несколько. — Точную дату, пожалуйста.


Картер лихорадочно соображал. Информация о перемещениях Перлмана была туманной. Хоук говорил, что Перлман уезжал на целые месяцы. С другой стороны, если он назовет точную дату, Андерсон может догадаться, что он лжет. — Я не помню точно когда. Где-то весной.


Андерсон резко отвернулся. Картер не мог понять, угадал он или нет. — Каков ваш бизнес, мистер Ройс? — спросил Андерсон. — Импорт-экспорт. — Вежливое название контрабанды. Вы контрабандист, мистер Ройс? Картер не ответил. — Пока я шел сюда, я слышал, как кто-то упоминал Колумбию. Именно там вы занимаетесь своим «импортом-экспортом»? — Да. — Я знаю только один товар, экспортируемый из Колумбии, на котором люди быстро делают состояния. Не так ли, сержант? Тиес понимающе улыбнулся. — Значит, вы из этих контрабандистов, мистер Ройс? Из тех, кто наживается на чужом горе, торгуя своей «белой смертью» по всему миру? — Это правда. Я вожу кокаин.


— И при этом у вас хватает наглости приходить сюда и судить о том, как мы обращаемся с индейцами? Вы кажетесь мне человеком с очень гибкой моралью, мистер Ройс. — Я хотел бы поговорить с полковником Перлманом. — Да, я представляю, как вам этого хочется, — со смехом сказал Андерсон. Он держал сигару в зубах под вызывающим углом. — Но полковника Перлмана с нами нет. Он в новом лагере, который строит в глубине страны. Так что, видите ли, мистер Ройс, ваши деньги нам здесь не нужны. По-хорошему, мне следовало бы вернуть вам ваши пять тысяч и выставить вон. — Почему бы вам так и не сделать? — спросил Картер.


Андерсон пожал плечами, задумчиво выпустив кольцо дыма. — Та маленькая сцена, которой я помешал, заинтриговала меня. Я бы хотел побольше узнать о человеке, способном на такое. — Значит, вы позволите мне остаться в лагере до прибытия Перлмана? — Я позволю вам остаться. Но не говорю — надолго ли. А пока, если не хотите, чтобы вам перерезали глотку посреди ночи, советую идти со мной. — Если вы беспокоитесь о нас, полковник, — сказал Тиес, — то мы не желаем мистеру Ройсу зла. — Ха! — выкрикнул Андерсон, добродушно хлопнув сержанта по плечу. — Конечно, желаете! Пойдемте, мистер Ройс.


Андерсон зашагал прочь от костра в сторону зарослей. Картер последовал за ним, поймав на себе смертоносный взгляд Тиеса. — Сержант не тот человек, которого вы хотели бы иметь в качестве врага, — бросил Андерсон через плечо, пробираясь сквозь темноту. — Я к этому и не стремился, — ответил Картер. — Но оглядываясь назад, понимаю, что это было неизбежно.


Андерсон привел его к джипу, стоявшему на узкой дороге. Дорога выглядела заброшенной, заросшей травой по пояс. — Сержант Тиес — один из лучших бойцов в мире, — сказал Андерсон, садясь за руль и заводя мотор. — Как бы хороши ни были вы, это нужно уважать. Картер сел на пассажирское сиденье. — Все люди здесь отлично подготовлены, — продолжал Андерсон. — На самом деле, я бы выставил свое подразделение против любого военного отряда любой армии мира. Они лучшие. Не знаю, говорил ли вам об этом полковник Перлман. — Да, говорил, — ответил Картер, когда джип рванул вперед.


Дорога к лагерю была тяжелой даже для джипа. Она ныряла в овраги, взлетала на отвесные скалы, исчезала под ручьями. Тем не менее Андерсон вел машину так, словно участвовал в гонках, дико вращая руль и временами, как казалось Картеру, выбирая самый труднопроходимый путь. Он явно наслаждался попытками напугать Картера, не прекращая при этом болтать — после тяжелого дня у Картера от этой болтовни уже начиналась мигрень. Но Картер уперся ногами в пол, одной рукой держась за приборную панель, а другой за раму сиденья, и стоически терпел.


Андерсон, казалось, был полностью поглощен достижениями своих людей. Он не говорил ни о чем другом. Они были лучшими стрелками, лучшими следопытами, самыми умелыми бойцами на земле. И несколько раз, хотя Картер об этом не просил, он предлагал доказать свои хвастливые утверждения делом.


Разговоры Андерсона были настолько монотонными и раздражающими, что к моменту прибытия в лагерь Картер перестал его слушать. Он погрузился в свои мысли, гадая, как такой человек, как Андерсон, вообще здесь оказался и где именно находится Перлман.


Когда они остановились у КПП на въезде в лагерь, Картер заметил в траве столбик высотой по плечо, утыканный электрическими контактами. — У вас электронный периметр? — спросил он. — Только что установили. В Парагвае нельзя быть слишком осторожным. Помните, это задний двор генерала Стресснера. В любой момент он может прийти и прихлопнуть нас. Нам придется либо пробиваться с боем, либо гнить в его тюрьмах. — Полковник Перлман говорил мне, что парагвайцы у него куплены с потрохами. — Это было раньше. Здесь ситуации меняются быстро.


Картер не был уверен, правда ли это, но в одном он не сомневался: электронное оборудование вроде мультисенсорного периметра стоит огромных денег. Денег, которых, по словам Хоука, у Перлмана не было. И это было не единственное свидетельство достатка. Въезжая на территорию, Картер насчитал три грузовика, пять джипов (не считая их собственного), и каждый часовой, похоже, был вооружен новеньким «Узи». К тому же повсюду горел электрический свет. Если генераторы работали круглосуточно, то одни затраты на бензин были колоссальными.


«Лагерь явно не нуждается в деньгах», — подумал Картер. Неужели Хоук ошибся? Старик редко допускал промахи.


Лагерь представлял собой плац, окруженный приземистыми зданиями из неокрашенной фанеры. Андерсон остановился перед одним из них. — Это помещение полковника Перлмана. Можете остаться здесь. Я хочу, чтобы вы были изолированы от остальных людей на какое-то время. — Как скоро Перлман вернется в лагерь? — спросил Картер. — Понятия не имею, но я бы на вашем месте не слишком располагался. — Андерсон жестом подозвал двух мужчин в камуфляже, сидевших в свете дверного проема неподалеку. — Присмотрите за ним. Ни при каких обстоятельствах он не должен покидать эту зону. — Вамонос, амиго, — сказал один из них.


Они подвели Картера к двери маленького дома и впустили внутрь. Один встал на посту у входной двери, другой обошел дом и встал сзади. С потолка свисала одинокая лампочка. Картер нащупал цепочку и включил свет.


Комната была невзрачной. Кровать у одной стены, комод с куском разбитого зеркала у другой. Между ними — ротанговое кресло с почти полностью вылезшей обивкой. Узкое окно выходило на плац.


Устало он начал раздеваться. День выдался адским, и всё, чего он хотел — это спать. Рубашка прилипла к телу, как старая почтовая марка. На коже еще остались частички водорослей после купания в реке, а пропитанная потом одежда была единственной, что у него осталось. Он подумал, что с радостью отдал бы десятилетнюю пенсию за возможность принять душ.


Он подошел к окну. Над плацем горел фонарь, и в его свете он видел человека, охраняющего заднюю часть дома. Тот курил.


Что ж, по крайней мере, он добрался до лагеря Перлмана. Легенда о богатом инвесторе из Колумбии провалилась, но никто ведь не знал, что дела в лагере идут так успешно. Видимо, информация где-то исказилась. Картер не знал, где именно, но это было уже неважно. Он внутри — это главное. Но сколько он здесь пробудет и через что ему придется пройти в ожидании Перлмана — это был совсем другой вопрос.


Он определенно не доверял Андерсону. Этот человек казался наполовину сумасшедшим. Для Картера оставалось загадкой, как такой тип мог стать вторым человеком в лагере Перлмана.


Картер сбросил брюки на пол. Он был смертельно измотан. Глубокая, пробирающая до костей усталость. Казалось, он мог бы проспать целый год. Он сел на кровать. Кровать Перлмана. Где бы ни был сейчас Фрэнк Перлман, когда-то он сидел на краю этой кровати точно так же, как сейчас Картер.


Картер не хотел убивать Перлмана. Он чувствовал это с абсолютной уверенностью в самой глубине души. Это чувство преследовало его с того момента, как Хоук дал задание, но он не мог признаться в этом самому себе. Теперь, когда он это сделал, он не знал, что будет дальше. Он знал только одно: когда они встретятся, кому-то придется уступить. Либо Перлман пойдет с ним, либо ему придется его убить. Всё просто.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Подъем протрубили на рассвете — когда Картер взглянул на часы, было без пятнадцати пять. Он перевернулся на другой бок и снова уснул.


Около девяти в дверь постучали. — Полковник Андерсон хочет видеть вас, — произнес голос. Картер открыл дверь и увидел молодого человека лет восемнадцати. Он был в камуфляже, а его «Узи» был направлен на Картера, причем предохранитель был снят. — Живо, — добавил парень.


Пока парень заходил внутрь, Картер натянул брюки и рубашку, всё еще влажные со вчерашнего дня. Затем конвоир провел его через территорию к другому зданию, сколоченному из таких же неокрашенных листов фанеры, как и все остальные.


Андерсон ждал в небольшой комнате, обставленной плетеной мебелью. Он сидел во главе длинного стола и жестом пригласил Картера сесть рядом. Как только Картер сел, появился еще один человек с тарелкой дымящейся еды и столовыми приборами. Он поставил всё это перед гостем и удалился.


— Приятного аппетита, мистер Ройс, — сказал Андерсон. «По крайней мере, морить меня голодом они не собираются», — подумал Картер и принялся за яичницу.


— Я тут побеседовал с сержантом Тиесом, — сказал Андерсон, наклоняясь над столом, — и, судя по всему, помимо пяти тысяч, ваш проводник прихватил еще две вещицы, которые могли принадлежать вам. — Кстати, я хочу вернуть эти пять тысяч, — вставил Картер. — Боюсь, это невозможно. Я уже отдал их сержанту Тиесу в качестве награды за то, что он нашел вас и привел сюда. На вашем месте я бы счел это удачным вложением. К тому же, если вторая вещь подлинная, вы вполне можете себе это позволить.


Он достал из кармана конверт и положил его на стол. Это было аккредитивное письмо, сфабрикованное Хоуком. — Я вижу, вы очень богатый человек, мистер Ройс. — Торговля кокаином — это дело, требующее денег, — бесстрастно ответил Картер. — Больших денег. — Верно, — согласился Андерсон. — Но у меня есть другая теория. Шпионаж — это еще одно занятие, требующее огромных средств. А мы все знаем, как расточительно американское правительство.


Картер рассмеялся: — Это весьма дикое обвинение. — Не такое уж и дикое. Видите ли, Тиес нашел еще и вот это. — Андерсон расстегнул клапан кобуры и вытащил «Вильгельмину». — Это ваше? — Вообще-то да, — сказал Картер, потянувшись к пистолету.


Андерсон быстро отодвинул его. — Не так быстро, мистер Ройс. Я бы не отдал его вам, даже разряженным. — Он взвесил пистолет в руке, прицелился, проверил ход затвора. — Весьма необычное оружие. Девятимиллиметровый «Люгер» сам по себе редкость, но с таким измененным прикладом? Крайне необычно. — Его сделали на заказ. — Не сомневаюсь. Я слышал о таком пистолете и о человеке, который им пользуется. Догадываетесь, кого я имею в виду?


Сердце Картера екнуло. Он внимательно посмотрел на Андерсона и, как ему показалось, заметил в глазах того насмешливый блеск. — Нет, кого же? — спросил он. — Как же, Ника Картера, разумеется. — Кто такой Ник Картер?


Андерсон снова положил пистолет на стол, на этот раз подальше от Картера. — Полагаю, вполне возможно, что вы никогда не слышали о Нике Картере. Но в моих краях он был довольно известной фигурой, пусть даже на местном уровне. — И что же это за края? — холодно спросил Картер.


Внутренне он лихорадочно строил предположения. Андерсон явно имел очень четкое представление о его истинной личности. Вопрос был в том, что он собирается делать с этим знанием? И, черт возьми, кто вообще такой этот Андерсон? И что случилось с Перлманом? Шестое чувство Картера уже вовсю сигналило об опасности.


— Вы, наверное, догадались, мистер Ройс, что я не американец, — продолжал Андерсон. — Я родился в жалкой маленькой стране в нищем уголке мира, где политический климат был не таким... как бы это сказать... не таким безмятежным, как в Соединенных Штатах. Я сражался против танков палками и камнями еще до того, как стал достаточно взрослым, чтобы носить оружие. У большинства мальчишек есть легендарные герои, мистер Ройс, но у нас были легендарные враги. Одним из таких врагов был человек, которого мы называли Ник Картер. Не знаю точно, откуда взялось это имя, но Ник Картер должен был стать воплощением всех этих богатых нефтью, алчных западников, которых нам не посчастливилось встретить или о которых мы слышали. Он был главным «плохим парнем» — своего рода букой. По мере нашего взросления истории об этом вымышленном персонаже росли вместе с нами. Он стал больше чем просто легендой; он стал объектом насмешек, средоточием всей нашей ненависти. Видите ли, мистер Ройс, в то время как большинство молодых людей учат любить и быть добрыми, нас учили ненавидеть и уничтожать. Ник Картер стал центром этих чувств.


— Это потрясающе интересно, — саркастично заметил Картер. — Не скажете, к чему вы клоните? — Говорили, что Ник Картер пользуется оружием, в точности похожим на это. — И это делает меня тем самым сказочным персонажем Ником Картером? — Конечно, нет. Я даже не знаю, существовал ли Ник Картер на самом деле. Скорее всего, нет. Вероятно, он был плодом нашего юношеского, перевозбужденного воображения. Но об этом любопытно подумать, не так ли? Особенно после вчерашнего инцидента с Тиесом. Это было очень сильно, знаете ли. Пятеро вооруженных людей — и вдруг вы держите их всех на мушке. Замечательный маневр. Из таких складываются легенды.


Картер пожал плечами: — Пустяки, — скромно сказал он. — Да, «мистер Ник Картер», для вас это пустяки, — резко произнес Андерсон. — И именно это меня беспокоит. Мне интересно, что человек с вашими способностями вынюхивает в моем незначительном маленьком лагере.


Картер промолчал, но навострил уши. «Значит, Андерсон считает этот лагерь своим», — подумал он. Неужели с Перлманом что-то случилось?


— И, мистер Картер, — продолжал Андерсон, — мне не нравится чувство, что вы можете слишком глубоко совать нос в то, что, в конце концов, является моим делом. Я хотел бы сделать вам небольшое предупреждение: мы не любим шпионов. И чтобы добавить остроты моему предупреждению, — добавил Андерсон, — я решил показать вам, что мы делаем с людьми, которые нам не угодили. Вы закончили завтрак?


Картер закончил. Яичница на вкус стала как мел. — Тогда идемте со мной. Я хочу вам кое-что показать.


Картер встал и последовал за Андерсоном из здания. Снаружи стояла жара. На плацу тренировались люди. Рубашки прилипли к ним, как гидрокостюмы. Андерсон повел Картера к другому концу лагеря, в секцию, отделенную от остальных зданий высокой стеной. Стена была сложена из бревен, вкопанных в землю и заостренных сверху. — Что это? — спросил Картер. — Гауптвахта? — Не совсем.


Андерсон прошел через узкую дверь в стене и кивком позвал Картера за собой. Внутри был внутренний двор, с трех сторон заставленный узкими металлическими клетками. Сначала Картеру показалось, что это какой-то зверинец, но присмотревшись, он увидел, что в клетках сидят не животные, а люди.


— Я подумал, что вам будет интересно увидеть нечто, отражающее истинную ценность индейцев в Парагвае, — сказал Андерсон. — Учитывая вашу хроническую чувствительность к чужим страданиям...


Картер наклонился и заглянул в одну из клеток. Фигура внутри смотрела на него пустым взглядом; казалось, мир, который представлял Картер, был настолько огромен и за пределами его понимания, что он перестал даже проявлять к нему любопытство. Картер видел такие взгляды раньше — у животных в зоопарках.


— Это бесчеловечно, — тихо сказал Картер. — Вы образованный человек, полковник. Как вы можете это терпеть? — Это не вопрос терпимости. Это вопрос того, что в Риме нужно вести себя как римлянин. Они — инфантильные примитивы, которые просто мешаются под ногами. Они расходный материал. Но я привел вас сюда не для того, чтобы вы пускали сопли над судьбой нескольких паршивых туземцев. Если вы собираетесь ждать полковника Перлмана, вам, возможно, придется пробыть с нами какое-то время, и я хочу, чтобы вы видели, как мы здесь коротаем досуг.


Андерсон громко хлопнул в ладоши, и через несколько секунд в дверь вбежал молодой человек и застыл по стойке «смирно». — Да, полковник? — Собрать группу «А». — Слушаюсь, полковник!


Молодой человек выскочил наружу и вскоре вернулся в сопровождении четырех других бойцов. Все они были одеты одинаково: камуфляж, каски, ботинки. У каждого был новенький пистолет-пулемет. Они выстроились во дворе. У одного на рукаве были сержантские нашивки. — Сержант! — рявкнул Андерсон. Человек с нашивками сделал шаг вперед. — Как самочувствие сегодня, сержант? — Отличное, сэр! — А ваши люди? — Лучше не бывает, сэр! — Готовы они сегодня к небольшой «загонке кролика»? — Так точно, сэр! — Выбирайте добычу.


Сержант вышел из строя и пошел вдоль клеток, время от времени останавливаясь и заглядывая внутрь. — Что он ищет? — спросил Картер, но Андерсон нетерпеливо отмахнулся. Его глаза были прикованы к сержанту. Наконец тот нашел подходящую клетку. — Вот этот, сэр! — объявил он, указывая пальцем. — Хороший выбор, — провозгласил Андерсон. Он подошел к сержанту и достал из кармана связку ключей. — Этого привезли только вчера.


Он открыл дверь, но обитатель клетки не хотел выходить. Андерсон просунул руку внутрь, схватил его за ухо и вытащил во двор. — Иногда с этими кроликами приходится быть твердым, — заметил Андерсон, глядя на Картера. Это был мальчик лет двенадцати. Его огромные глаза были полны страха, пока он озирался вокруг. На поясе у него был лишь тонкий кожаный шнурок — вот и вся одежда.


— Эти индейцы знают джунгли лучше любого живого человека, — с азартом объяснял Андерсон. — Они бегают как газели, а их окрас делает их почти невидимыми. И они умные. В этом самая соль. Вот что отличает это от охоты на животных. Эти сукины дети умеют думать! Выбирайте человека, сержант.


Сержант медленно прошел вдоль строя бойцов, внимательно осматривая каждого. Он кивнул светловолосому юноше с уродливым шрамом посреди лба. — Снова удачный выбор! — Андерсон был явно в восторге. — Палккала — финн, — пояснил он Картеру. — Этот шрам он получил, уходя от русских пуль. Это будет достойный поединок. Ладно, сержант, ведите кролика к люку.


Сержант взял молодого индейца за руку и потащил в другой конец двора. В стене была небольшая квадратная металлическая дверца на массивных петлях. Крепко удерживая мальчика, сержант пнул щеколду, и дверца распахнулась.


— Это бесчеловечно, — вполголоса произнес Картер. Андерсон подал знак сержанту. — Бенедетти! — крикнул сержант, и прежде чем Картер успел среагировать, один из бойцов приставил автомат к его спине.


Андерсон улыбнулся Картеру: — Нам нужны наши маленькие развлечения, мистер Картер. Джунгли — одинокое, сводящее с ума место. Выпускайте кролика! — крикнул он. Сержант затолкнул голову мальчика в люк и вытолкнул его наружу. Затем достал штык-нож из ножен на поясе и бросил его следом. — Видите, мистер Картер? — пропел Андерсон. — Всё не так бесчеловечно, как вы могли подумать!


Затем больше минуты никто не двигался — Андерсон смотрел на часы. — Чего мы ждем? — спросил наконец Картер. — Как же, мы должны дать добыче время, — ответил Андерсон.


Палккала бросился к проему на другом конце двора. Он открыл его, но не выскочил сразу, а помедлил. Прислушался мгновение, а затем выпустил несколько очередей в стену возле выхода на уровне пояса. — Молодец! — одобрил Андерсон. — Мы потеряли нескольких лучших рекрутов из-за того, что они выскакивали, не обезопасив вход.


Убедившись, что путь чист, молодой финн выскользнул наружу и исчез. — Теперь ждем, — сказал Андерсон. — И слушаем. Прошла еще минута. Никто не проронил ни слова. Картер наблюдал за выражениями их лиц. Они были сосредоточены, в глазах вспыхивал азарт. Было очевидно, что такая охота доставляет им истинное удовольствие.


Внезапно с другой стороны стены донесся громкий крик, похожий на рев крупного зверя.


— Он взял след! — выкрикнул Андерсон, его глаза расширились от азарта. — Думаю, это не затянется. Что скажете, сержант? — Не более десяти минут, сэр. — Ого! Вы очень уверены в своем молодом финне. Не хотите ли пари? — С удовольствием, сэр.


Андерсон достал из нагрудного кармана черный блокнот и начал перелистывать страницы. — На недельную зарплату? — спросил он, найдя нужную запись. Он вытащил карандаш и послюнявил грифель. — Договорились, сэр.


Андерсон сделал пометку и сверился с часами. Тем временем за стеной снова раздался пронзительный вопль. — Он совсем близко! — вскричал Андерсон. — Живо, к джипам!


Люди не могли бы стать более оживленными, даже если бы им внезапно дали полугодовой отпуск. Все бросились к дверям, кроме Картера, который упрямо остался на месте. — Вы не идете, мистер Картер? — спросил Андерсон. — Я бы предпочел не видеть финала, — ответил Картер. — Нет-нет, вы обязаны, — настаивал Андерсон. — Вы пропустите кульминацию всей охоты.


Он вернулся и взял Картера за руку. Тот почувствовал, как ствол «Вильгельмины» плотно прижался к его ребрам. — Некоторых приходится заставлять развлекаться, — бросил полковник, выводя Картера за дверь.


Сержант взял часть людей в один джип, Андерсон — остальных, включая Картера, который сидел на переднем сиденье.


Как только они выехали за пределы лагеря, один из солдат заметил Палккалу. Тот осторожно пробирался по открытому участку, поросшему высокой травой; автомат был наготове, взгляд прикован к земле. Очевидно, он загнал молодого индейца на эту поляну и теперь систематически прочесывал ее, пытаясь выкурить добычу.


Джипы припарковались в тридцати ярдах на пологом склоне холма. Люди молча наблюдали за маневрами Палккалы. Все, кроме Андерсона, который не мог удержаться от комментариев. — Вы должны понимать военный потенциал этого метода, — шептал он Картеру. — Подумайте, как сильно эти индейцы должны нас ненавидеть! Какой лучший опыт может быть для рекрута, чем охота на добычу, которая знает эти джунгли с детства, защищает свой дом и ненавидит преследователей сильнее смерти? Это идеально! Конечно, у этих дикарей нет реальных шансов против нас, но стоит ли удивляться, что выпускники этого лагеря славятся как лучшие партизаны по всему миру?


Картер не отвечал. За свою долгую карьеру он встречал много жестоких и порочных людей, но начинал верить, что Андерсон — один из худших. Картер не мог осуждать человека, который убивает быстро и по делу — он и сам делал это — но бессмысленные пытки беспомощных невинных ради спорта были совсем другим делом. Он не мог представить, чтобы Фрэнк Перлман одобрял подобное. Это противоречило всему, что Картер знал об этом человеке.


Финн что-то заметил. Он внезапно замер в траве и медленно, осторожно поднял автомат на уровень глаз.


Андерсон в своем стремлении поучать и просвещать забыл заглушить мотор джипа. Движением слишком быстрым, чтобы его можно было предотвратить, Картер перемахнул через центральный кожух и вдавил педаль газа в пол, одновременно с силой переключив рычаг передач на первую.


Джип рванул вперед и понесся вниз по холму прямо на молодого финна, который уже готов был выстрелить. Тот заметил машину в последний момент и успел отпрыгнуть, но его выстрел ушел в молоко.


Индейский мальчик, увидев свой шанс, бросился к рощице пальм и папоротников на опушке джунглей. Если он доберется туда, понял Картер, он, скорее всего, спасется. Найти его в этой густой листве будет всё равно что искать иголку в стоге сена.


Едва не сбив финна, джип пролетел еще пятьдесят футов по траве и заглох. К несчастью, он остановился как раз в том направлении, куда бежал мальчик. Один из солдат, сидевших сзади, внезапно вскочил и вскинул автомат. У него была идеальная позиция для стрельбы. Мальчик был на открытом месте, и до деревьев оставалось добрых сто футов.


Картер с силой вогнал локоть в бедро солдата. Неожиданность удара заставила стрелка рухнуть на колени, он едва не вылетел из джипа. По крайней мере, теперь у мальчика был шанс. Осталось всего пятьдесят футов.


Внезапно с джипа сержанта, оставшегося на холме, раздалась автоматная очередь. Пули засвистели повсюду. Солдаты в кузове джипа Андерсона попрыгали вниз, ища укрытия, а Картер и Андерсон были вынуждены пригнуться за сиденьем.


Над капотом Картер видел, как мальчик подпрыгивает, словно марионетка, при каждом попадании. Раз, два... слишком много раз, чтобы Картер мог сосчитать. Затем всё стихло. В воздухе повисли маленькие белые облачка порохового дыма.


— Идиот! — закричал Андерсон, выбираясь из-под приборной панели. — Ты высокомерный ублюдок! — цедил он, глядя на Картера глазами, полными огня. — Твое вечное морализаторство перешло все границы!


Палккала был настроен еще агрессивнее. Он вскочил с места падения и подбежал к джипу на полной скорости. Он набросился на Картера и выбил его из машины. Они покатились по земле, и финн оказался сверху. В ярости Палккала перешел на родной язык. Хотя Картер немного знал финский, эти грубые ругательства были ему незнакомы. «Глупец! Глупец!» — было единственным словом, которое он разобрал под градом ударов.


Картер сумел блокировать большинство ударов; у него хватило ума не давать сдачи. Через несколько секунд двое солдат оттащили Палккалу, и хотя тот всё еще брыкался, им удалось его удержать.


— Все ставки отменяются! — объявил Андерсон, отряхивая одежду. — А у Палккалы завтра будет еще один шанс проявить себя.


Подбежал один из солдат. — Полковник, — произнес он встревоженно, — мальчик-индеец еще жив. Андерсон, явно раздраженный, последовал за ним в траву. Они постояли несколько секунд, глядя вниз, затем Андерсон выхватил пистолет и выстрелил один раз.


Картер утешал себя мыслью, что он сделал всё, что мог. Андерсон вернулся, убирая пистолет в кобуру. — Садись в машину, мистер Картер. Картер не шелохнулся. — Я сказал — садись!


Неохотно Картер залез на пассажирское сиденье. Андерсон сел за руль, и через несколько секунд они в одиночестве загрохотали по траве в сторону лагеря.


— Это было очень глупо с твоей стороны, — сказал Андерсон, с видимым трудом сдерживая гнев. — Те люди с радостью убили бы тебя. Наверное, мне стоило позволить им это сделать, но я до сих пор не знаю, что ты здесь делаешь, и пока не выясню — ты нужен мне живым.


Картер смотрел на дорогу перед собой. Он давно пришел к выводу, что разговоры с Андерсоном слишком односторонни, чтобы быть полезными. — Я считал тебя умнее, — угрюмо продолжал Андерсон. — Из всех идиотских выходок...


Пока Андерсон ворчал, Картер обдумывал свое положение. Ситуация стала невыносимой. Как бы недоступен ни был второй лагерь Перлмана, ему придется попытаться добраться туда. Он не мог больше терять здесь время.


Внезапно Картер осознал, что Андерсон замолчал. Тот, должно быть, понял, что его не слушают. Картер оглянулся и увидел, что полковник яростно сверлит взглядом лобовое стекло. — Где второй лагерь Перлмана? — прямо спросил Картер. — Что? — переспросил Андерсон, явно вырванный из глубоких раздумий. — Где находится запасной лагерь Перлмана? Как мне туда добраться? — Никак. — Это почему же? — Потому что тебе нужны припасы и хороший проводник, а никто здесь тебе этого не даст. Но главное — ты никуда не пойдешь, потому что я тебе не позволю. Отныне ты под домашним арестом. Тебе запрещено покидать дом, пока я не решу, что с тобой делать.


Когда они вернулись, Андерсон высадил его у дома Перлмана, дал охране дополнительные инструкции и уехал. Картер вошел внутрь. Раскаленный воздух, скопившийся за утро, ударил ему в лицо. Он расстегнул рубашку и сел на кровать.


Здесь явно происходило что-то очень темное, несущее в себе гораздо больше опасности, чем предполагал даже Дэвид Хоук. Каждая клетка мозга Картера и каждый нерв в его теле не доверяли полковнику Джеймсу Андерсону, кем бы тот ни был на самом деле. Учитывая близость смерти генерала Стресснера и возможный крах правительства Парагвая, Картер не мог позволить Андерсону продолжать его игру. Было жизненно важно раскрыть эту тайну, пока интересы США в регионе не пострадали.


А это значило, что он должен найти Перлмана. Что может происходить в том лагере, если его спрятали в такой глуши? Оставался практический вопрос: как туда попасть? Нужно было не только скрыться от глаз Андерсона, но и понять, в какую сторону идти. Джунгли — это бескрайнее море зелени. Он мог бродить неделями и ничего не найти.


Он откинулся назад и потянулся. Грубая подушка была сделана из сухих листьев, зашитых в мучной мешок. Он положил на нее голову и завел руки за затылок. Пальцы наткнулись на какой-то предмет — мягкий и гибкий. А следом — на что-то твердое. Он вытащил оба предмета, чтобы рассмотреть их.


Твердым предметом оказалась часть тех самых грубых наручников, которые сержант Тиес надел на запястья отважной индейской девушки. Вторым предметом была шкура животного, на которой обугленной палочкой были нанесены знаки. Символы были простыми: полумесяц и довольно точное изображение большой пальмы. Точно такое же дерево стояло совсем недалеко за периметром лагеря.


Послание было очевидным. Это был вызов. Девушка хотела, чтобы он пришел к ней сегодня ночью. И он будет только рад исполнить эту просьбу. Наверняка она или кто-то из ее племени сможет отвести его к Перлману.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Первым делом нужно было выбраться из домика, в котором его держали. Картер встал и внимательно осмотрел стыки стен и пола. Домик, судя по всему, строили в спешке. При креплении стен и пола использовали минимум гвоздей. Найти их не составило труда, но вытащить так, чтобы не привлечь внимание охраны, было задачей посложнее.


К счастью, Картер был не совсем без инструментов. Помимо «Вильгельмины», он привез с собой в Южную Америку еще одно проверенное оружие, отлично подходящее для выковыривания шляпок гвоздей. Это был «Гуго» — тонкий, как карандаш, но очень прочный стилет, который он всегда носил при себе. В обычных условиях нож был спрятан в замшевых ножнах на предплечье: взмах кисти — и он в руке. Но в тропиках не носят одежду с длинными рукавами, поэтому пришлось искать другое место.


Он снял ремень и начал перекусывать нитки, скрепляющие две части кожаного языка. Они были сделаны особым образом и легко поддались. Затем он аккуратно вытащил лезвие. Оно было невероятно острым, заточенным с обеих сторон, с кончиком из титановой стали.

Он подсунул лезвие под одну из шляпок и начал поддевать гвоздь, насвистывая, чтобы скрыть звук работы. Сорок пять минут спустя первый гвоздь наконец выпал.


К наступлению темноты на полу лежали четыре слегка погнутых гвоздя в окружении древесной щепы. Рядом с ними шов в полу заметно просел, открывая тонкую полоску света, отраженного от травы под домом.


Картер встал и проверил стражника спереди: тот беспечно стоял на первой из трех ступенек, ведущих к двери. Затем Картер вернулся, чтобы проверить охранника сзади. Тот сидел на узком заднем крыльце в кресле, прислоненном к стене. Шляпа была надвинута на лицо. Картер не мог быть уверен, но, похоже, тот спал.


Картер вернулся к месту работы. Он надавил на шов, и отверстие расширилось, превратившись в дыру, достаточно большую, чтобы в нее мог проскользнуть человек. Гвозди со стуком скатились по импровизированной воронке и мягко звякнули в траве внизу. Картер замер, прислушиваясь, не отреагировал ли кто-то из его «сторожевых псов» на шум. Никто не шелохнулся.


Используя «Гуго», чтобы придерживать края отверстия, Картер пролез внутрь и спустился в пространство под домом. Над плацем горел фонарь, отбрасывая длинные тонкие тени от его ног. Он потянулся назад, схватил нож и пополз под заднее крыльцо. Там он затаил дыхание и прислушался. Сквозь стрекот насекомых и общий гул голосов отдыхающих в столовой мужчин он услышал храп.


Картер рванулся к тени следующего здания, добрался до него и снова замер. Здания стояли в ряд, и последнее из них находилось совсем рядом с джунглями. Картер перебегал от тени к тени, пока не достиг последнего дома. Там он заколебался.


Отсюда до деревьев было добрых пятьдесят ярдов открытого пространства без всякого укрытия. Он выглянул из-за угла. Часового не было. Очевидно, они сильно полагались на свой электронный периметр.


Внезапно он услышал голоса. Они доносились из здания. Одолеваемый любопытством, Картер подтянулся к подоконнику, чтобы заглянуть внутрь. Здание оказалось больше, чем он думал. Стены внутри были увешаны огромными знаками «Курение запрещено» на трех языках. Прильнув к пыльному стеклу, Картер понял почему. Двое мужчин стояли посреди зала, сверяя что-то по планшету, а за ними тянулись ряды двадцатигаллонных канистр с бензином.


«Так вот где они хранят топливо для генераторов», — подумал Картер. И для грузовиков с джипами тоже. Но бензина было слишком много даже для таких нужд. Ряды уходили вдаль. Здесь должны были быть тысячи и тысячи канистр. «Зачем столько бензина?» — недоумевал Картер.


Он всё еще держал нож в руке, и когда он приподнялся, чтобы рассмотреть всё получше, лезвие звякнуло о стекло. Двое мужчин внутри подняли головы. Проклиная себя за неосторожность, Картер быстро спрыгнул на землю и бросился через открытое пространство к густой листве на другой стороне.


Он остановился у самого края джунглей и плашмя лег в траву. Люди со склада не преследовали его. Очевидно, звук был недостаточно громким, чтобы они решили проверить. Либо же они отправились за подмогой.


Через несколько секунд Картер уже был на ногах, пробираясь вдоль опушки. Он бежал, пока не нашел то, что искал: один из пилонов, питавших периметр. Картер уже сталкивался с такими и знал, что они бывают двух типов. Первый тип — на линии с остальными, питается от центрального источника. У такой системы срабатывает сигнализация, если коснуться любого пилона или прервать луч между ними. Единственный способ победить такую штуку — отключить всю систему целиком.


Второй тип тоже имел сигнализацию, но поскольку он работал от батарей и предназначался для временных нужд (например, полевых штабов), один пилон можно было вытащить из цепи, не затронув остальные. Конечно, нужно было знать, как именно его вытаскивать.


Картер осмотрел его и с облегчением увидел, что это второй тип. Он вытащил «Гуго» и прозондировал острием металлический шов в основании пилона. Маленькая дверца открылась, обнажив узкую прорезь замка. Это был замок, который ремонтники использовали для отключения пилона. Его безопасность строилась на том, что его было почти не видно. Но если его найти — вскрыть не составляло труда.


Он улыбнулся, щелкнув механизмом. Мягкое гудение пилона прекратилось. У него были считанные секунды, прежде чем включится резервный источник питания. Он метнулся мимо пилона в огромные темные джунгли.


Насекомые стрекотали и щебетали. Подлесок, сквозь который он пробирался на ощупь, был влажным от росы, хотя температура всё еще была выше тридцати градусов. Листья хлестали по коже, одежда намокла.


Большая пальма росла в начале узкой просеки. Раздвинув папоротники, он увидел девушку, ждавшую его у дерева. На ней был саронг из плотной ткани, а в волосы вплетены белые цветы. В лунном свете она была неописуемо красива.


Она обернулась, услышав его приближение. — Привет, — негромко сказал он. Она тут же упала на колени и прижала его руку к своей щеке. — Нет-нет, — мягко, но твердо поднял он её на ноги. — Давай, вставай. Она встала и несколько мгновений просто смотрела на него глазами, полными эмоций. Он пытался угадать её мысли. Благодарность, горе, но что-то еще. Он не мог понять, что именно. — Как ты? — спросил он. Рана на её лице выглядела чистой, воспаления не было. — Тебя вчера сильно задели?


Она не понимала его слов, в этом он был уверен, но мягкий тон голоса передал смысл. Крупные слезы скопились в уголках её глаз и потекли по щекам. Он привлек её к себе и положил её голову себе на грудь. — Поплачь. Тебе нужно выплакаться. Они простояли так долго. Картеру не хотелось отстраняться, но были и другие дела. — Нам есть куда пойти? — спросил он наконец. — Я беспокоюсь из-за людей в лагере.


Она вопросительно посмотрела на него. Он указал в сторону лагеря и жестами изобразил стрельбу из автомата. Она серьезно кивнула, взяла его за руку и повела по узкой тропе.


Тропа, как он догадался, была звериной тропой, хотя для индейцев она могла быть и главной дорогой. Казалось, они шли мили. Несколько раз она подавала сигнал остановиться и замолчать. Её чуткий слух улавливал движение животного. В такие моменты они замирали в любой позе и не шевелили ни единым мускулом. Наконец, когда опасность миновала, она давала знак, что путь свободен.


Тропа увела их глубоко в джунгли, пока они не достигли скалистого выступа. Путь пролегал вдоль подножия скал еще несколько сотен ярдов, а затем Картер увидел пещеру, в которой мерцал свет костра. Они помогли друг другу подняться по крошечным ступеням, выдолбленным в камне, пока не достигли входа. Девушка вбежала внутрь, потянув Картера за собой.


Костер горел в глубине. Вокруг него сидели трое, чьи тени плясали на стенах: две женщины и мужчина. Мужчина был пожилым, его черные волосы были тронуты сединой. Женщины были молоды, одна из них кормила ребенка. Они нервно обернулись, услышав приближение, и с облегчением увидели девушку. Они приветствовали друг друга бурным потоком слов, но замолчали и со страхом уставились на Картера, как только его заметили.


Для Картера это было словно прыжок назад на пятьдесят тысяч лет. Ощущение от сидения у костра в первобытной пещере было частью родовой памяти каждого человека. Он был очарован ассоциациями и чувствами, которые это вызывало.


Девушка объяснила остальным, кто такой Картер. Судя по её живой жестикуляции, она в деталях пересказала случай с сержантом Тиесом. Остальные пристально смотрели на Картера, страх постепенно исчезал из их глаз.


Когда она закончила, мужчина встал и крепко сжал руку Картера. Очевидно, это был знак дружбы. Картер ответил крепким рукопожатием, что привело всех в восторг, особенно девушку, которая так и засияла. Затем они сели вокруг костра; индейцы кивали, переговаривались и улыбались.


На вертеле жарилась туша животного. Как новому другу Картеру предложили бедро. Он с благодарностью принял угощение, вспомнив, как он голоден — ведь он не ел с самого завтрака у Андерсона. Мясо было незнакомым, но вкусным. Он не пытался выяснить, что это, а просто наслаждался едой, вгрызаясь в кость.


Женщин его аппетит забавлял. Они прятали смешки в ладонях и подталкивали друг друга. И всё же, несмотря на смех и радушие, Картер чувствовал скрытую тревогу, будто улыбки и шутки были лишь способом не говорить о печальном. «Тяжелые времена для этих людей», — понял он. Учитывая давление со стороны людей Андерсона, каждый из них наверняка недавно потерял кого-то близкого.


Пока Картер ел, старик подсел к нему. — ’Нгаи говорит, ты не из плохих белых, — сказал он через некоторое время. — Она говорит, ты великий союзник и могучий воин. Говорит, нам повезло, что ты пришел к нам.


Изумленный Картер проглотил кусок: — Вы говорите по-испански! — воскликнул он. — Да. Я бывал в Сан-Педро, хотя это долгий путь, и я бы не хотел туда возвращаться. — Значит, вы можете переводить. До этого момента я не понимал ни слова. Как вы сказали её зовут? ’Нгаи? — Это значит «лесной цветок». Хорошо, что ты здесь. ’Нгаи не смеялась и не улыбалась с тех пор, как её родители... — Я знаю, — сказал Картер. — Я был там. Редко я видел что-то настолько варварское и жестокое, а повидал я немало. — Мы благодарим тебя за то, что ты пытался сделать. Но на других белых из лагеря я плюю. — У вас есть на то причины. Но скажите мне, как давно это происходит? Как давно ваш народ так истребляют? — Давно, сеньор. Белые теснят нас всё глубже в джунгли. Они ставят аванпост. Аванпост становится городом, а индейцев убивают. Нас расстреливают как собак. У них нет к нам милосердия. — Понимаю. Но в лагере всегда было так плохо? На вас всегда охотились, как на оленей или обезьян? Есть другой человек, который иногда управляет лагерем, человек с белыми волосами. Он тоже позволял на вас охотиться? — Ты говоришь о Белом Отце? Нет, сеньор. Когда Белый Отец был там, индейцы и солдаты жили в мире. Только теперь солдаты выслеживают и убивают нас. — Вы знали Белого Отца? — Да. Мы много раз беседовали. Он был хорошим человеком. Он умел слушать. — Где он сейчас? Вы знаете? — Нет, сеньор. Прошло много месяцев. Я слышал, он ушел строить другой лагерь на излучине реки, но точно не знаю. Если и ушел, то не вернулся. — Вы знаете это место — излучину реки? — Да, знаю хорошо. — Это далеко? — День пути. Ты хочешь пойти туда, сеньор? — Да. Вы могли бы меня проводить? — Да, сеньор. Я стар, но ради такого человека, как ты, я с радостью пройду этот день. Если хочешь, выйдем утром. — Спасибо. И спасибо за еду. — Боги дают, сеньор. Они дают мне, я даю тебе. — Всё равно спасибо. Вы знаете человека, который сейчас за главного в лагере? — Да. Андерсон, — старик поморщился от отвращения. — Он знает это место? Его люди будут меня искать. — Не беспокойся, сеньор. С нами ты в безопасности. Можешь спать там, — он указал на постель из шкур у дальней стены. — Если только ’Нгаи не выберет тебя, — добавил он с улыбкой. — В таком случае отказываться будет немудро. Ты будешь у неё первым.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


В конце концов костру дали прогореть. Обе женщины удалились с улыбками и смешками, завернулись в шкуры и уснули. Старик тоже, после нескольких многозначительных взглядов на Картера и ’Нгаи, пожелал им спокойной ночи и ушел за скальное образование в глубине пещеры. Через несколько минут Картер почувствовал запах табака из его трубки.


Они остались одни. ’Нгаи резко встала и подошла к выходу из пещеры. Картер почувствовал, что должен следовать за ней, и сел рядом на камень.


Близость с ней не входила в его планы. И теперь, когда она казалась неизбежной, он осознал свои опасения. Дело было не в том, что она не была красива. Но пропасть между ними была бездонной. Он пришел из мира, который она никогда не смогла бы понять. А её мир, каким бы приятным он ни казался, был слишком тесен. Картер учитывал и то, что она только что пережила сильнейшее эмоциональное потрясение. Осиротев так недавно и так жестоко, едва не погибнув сама... Картер гадал, какие чувства пробудит в ней эта ночь.


С другой стороны, думал он... С другой стороны... он хотел её. Это тоже было неоспоримым фактом, особенно когда он смотрел на неё сейчас. Внизу, под тонким серпом луны, до самого горизонта раскинулись верхушки деревьев.


— ’Нгаи? — позвал он. Она обернулась и улыбнулась, явно довольная тем, что он запомнил её имя. — Ник, — сказал он, указывая на себя. — Ник, — она осторожно попробовала слово на вкус и улыбнулась. Похоже, оно ей понравилось.


Где-то внизу, в лесной гуще, гиббон позвал свою подругу. Звук эхом отразился от скал, и они слушали, как он затихает. Момент был полон напряжения. Картер знал, чего от него ждут, но не знал, как подступиться. Она не была похожа ни на одну женщину из тех, что он знал прежде.


«Любовь везде одинакова», — подумал он. Раньше он никогда не был застенчив. Скорее наоборот, но она казалась такой странной, совершенно чужой. «Лесной цветок». Ей это подходило.


Однако его замешательство оказалось излишним. Она внезапно повернулась к нему с озадаченным видом, словно спрашивая: «Чего же мы ждем?» — и поцеловала его. Это не был настоящий поцелуй — ’Нгаи просто нежно прижала свои губы к его губам — но сама чистота этого жеста очаровала его. Он ответил на поцелуй, заставив её губы разомкнуться.


Это неожиданное вторжение заставило её отстраниться. Она посмотрела на него широко открытыми глазами. «Не слишком ли быстро?» — спросил он себя. Но в её глазах, помимо удивления, читался энтузиазм. Она улыбнулась, закрыла глаза, откинула голову назад и слегка приоткрыла рот, ожидая нового поцелуя. Картер не заставил себя ждать.


На этот раз она ответила. Она прижалась к его губам, сначала нежно, затем всё сильнее, поддаваясь растущему возбуждению. Они целовались долго. Когда всё закончилось, их дыхание было прерывистым, и Картер, вопреки обыкновению, почувствовал, как колотится сердце.


— Ты быстро учишься, — сказал он по-английски. Она поняла, что это похвала, улыбнулась и прижалась к нему всем телом.


У Картера еще с юности были фантазии о «женщине из джунглей». Позже он решил, что всё это из-за фильмов про Тарзана и актрис в бикини из шкур. Но теперь, целуя ’Нгаи во второй раз, он понял, что дело было не только в этом. Сама по себе нагота не разожгла бы его мечты. До встречи с ней он бы затруднился сказать, что именно в обитательнице джунглей так волнует его, но теперь он начинал понимать.


Это была первобытность. Способность возбуждаться без ограничений «цивилизации». Откликаться, не думая: «Что он обо мне подумает?» или «Прилично ли девушке так бурно реагировать?». Способность отдаться чувству полностью. Он чувствовал, что ’Нгаи обладает этим даром.


Он медленно осыпал поцелуями её шею и плечи, продвигаясь к груди. Когда она поняла, чего он хочет, она потянулась, чтобы развязать верх саронга, но он остановил её. — Лучше не спешить, — прошептал он. — Ложись. Наслаждайся. У нас вся ночь.


И хотя слова были ей непонятны, она уже приняла роль ученицы и была более чем готова расслабиться и позволить ему вести. Он отодвинул ткань, обнажая ложбинку между грудей. Она вскрикнула от волнения. «Да, я был прав», — подумал он. В ней жил зверь, прямо под поверхностью. Нужно было просто выманить его наружу.


Он сдвинул ткань еще дальше. В лунном свете показались идеальные изгибы её груди. Он накрыл одну из них губами. Она застонала и вздрогнула, словно от удара током. На мгновение Картер испугался, что причинил ей боль, но она схватила его за голову, прижала к себе и начала неистово извиваться.


Если до этого момента Картер еще сохранял самообладание, то теперь он с радостью отбросил его. Дикость, которую он пытался пробудить, вырвалась на волю. Пришло время обоим отдаться на волю желаний.


Он подхватил её стройное тело и бережно уложил в углубление скалы, выстланное мхом. Саронг окончательно соскользнул. Он сбросил свою одежду. Но даже будучи нагим, он оставался очень осторожен в движениях. Она была как оголенный нерв. Каждое касание его руки, каждое прикосновение кожи вызывало у неё экстатические спазмы. Он хотел увидеть, как далеко сможет её завести.


Её тело было подобно великому инструменту, на котором он играл. Она дрожала всем телом, её всхлипы переходили в ритмичную дрожь. Казалось, она уходит в другой мир, а он продолжал ласкать, исследовать и целовать.


Это превратилось в игру — насколько далеко он сможет зайти. Волны желания захлестывали её, возносили на вершины, а затем внезапно бросали вниз, оставляя тяжело дышать и тянуть его за руки, умоляя повторить. И он понял, что глубина её чувств безгранична, и это привело его в трепет. Он хотел последовать за ней, потерять себя так же полно, как и она.


Она притягивала его к себе, умоляя на своем странном языке, и, наконец, он подчинился.


Проснувшись на следующее утро, ’Нгаи уткнулась носом в его шею. Картер открыл глаза и увидел, что солнце уже встало, отбрасывая длинные тени на деревья внизу. Ночью кто-то накрыл их шкурой. Он отбросил её и почувствовал запах еды.


Обезьянка прыгнула на камень рядом с его головой, принявшись стрекотать и подпрыгивать. — Тсс, — предупредил Картер. — Разбудишь ’Нгаи. Но он услышал смех и увидел, что она уже проснулась и смотрит на него сияющими глазами. Она что-то сказала обезьянке, и зверек перепрыгнул ей на плечо. — Понятно, — сказал Картер. — Вы знакомы. Наверное, он гадает, почему ты спишь здесь.


Старик появился у входа в пещеру с черной дымящейся чашей. Он подошел и присел рядом. — Всё хорошо, я вижу, — сказал он. — Никто не ждал, что вы проснетесь так рано. Вы подняли немало шума для людей, которые должны спать. Он быстро перевел это для ’Нгаи, и она, притворно рассердившись, бросила в него горсть мха. Старик ловко увернулся, смеясь. — Я принес мирный дар, — он улыбнулся Картеру и протянул чашу — половинку выдолбленной дыни, почерневшую на огне. Картер вдохнул аромат. Фруктовое рагу. Пахло восхитительно.


Старик удалился, и Картер предложил дыню ’Нгаи. Она отпила и вернула её ему. Он попытался сделать то же самое, но, поскольку лежал, пролил большую часть себе на грудь. Она рассмеялась, а когда он попытался вытереться, схватила его за руку и начала игриво слизывать рагу своим языком. Картер позволил ей это, а затем притянул её к себе для долгого поцелуя.


Прошел почти час, прежде чем они наконец встали. Пока Картер одевался, к нему подошел старик с посохом и сумкой через плечо. — Я готов, когда будете готовы вы, сеньор. — Знаете, — сказал Картер, застегивая последнюю пуговицу, — боюсь, я даже не знаю вашего имени. — Меня зовут Лод, сеньор. — Лод, — повторил Картер. Он наклонился, чтобы надеть ботинок. — ’Нгаи говорит, что хочет пойти с нами. — Я так и думал, сеньор. Она всегда была независимой. — Значит, вы не против? — Если это устраивает вас, сеньор. — Хорошо. Кстати, меня зовут Ник.


’Нгаи появилась из-за камней в том же платье из шкур, в котором была поймана. Она выглядела чудесно. Её длинные черные волосы блестели на солнце, а в волосах был новый цветок — на этот раз красный. У неё тоже был посох. Она весело оскалилась Картеру и начала спускаться по тропе к джунглям.


— Кажется, мы выходим, — сказал Картер. — Си, сеньор, — ответил Лод, пристраиваясь за девушкой. Картер шел последним.


— Лод, — сказал Картер спустя час пути, — я всё еще беспокоюсь о людях из лагеря. — Не стоит, сеньор. Они не ждут, что вы пойдете в эту сторону. Они будут искать вас выше по реке. К тому же сами они не захотят идти вниз по течению. Там мы сильнее. — Индейцы? — Да. Мы годами уходили вниз по реке. Там нас больше, чем их. — И сколько же вас? — В моем племени? — Во всех племенах. — Много, сеньор. Хватило бы, чтобы заполнить весь Сан-Педро.


Когда солнце достигло зенита, они остановились в тени большого дерева. Лод ушел за фруктами к сушеному мясу обезьяны, которое было у него в сумке, оставив Картера наедине с ’Нгаи. Им всё еще не хватало общего языка, но Картер решал проблему пантомимой. Он изобразил, как был удивлен и рад увидеть её рядом утром. Она смеялась до упаду, а Картер втайне переживал, что если люди Андерсона ищут его где-то рядом, то они точно поймут, куда идти.


Лод вернулся с охапкой манго, и вскоре они уже вовсю утоляли голод.


Пока он ел, Картер не сводил глаз с ’Нгаи. Она была удивительной девушкой — стойкой, сильной и при этом невероятно женственной. Она держалась с достоинством, несмотря на зверскую расправу над её родителями и братом. Наверняка ей было невыносимо тяжело. Он гадал, какое будущее её ждет, и с мрачной иронией понимал: если она останется в джунглях Парагвая, будущего у неё может не быть вовсе. В лучшем случае — жизнь, пропитанная страхом и недоверием.


Это была тяжелая жизнь. Тяжелая для всех.


Позже, во время перехода, Лод спросил его, что он будет делать, если «Белого Отца» не окажется в новом лагере. — Не знаю, — ответил Картер. — Мой приказ — найти его. Если его там нет, придется продолжать поиски.


Сказав это, он поймал себя на мысли, насколько абсурдно всё это звучит. Его послали ликвидировать Перлмана, потому что вашингтонские чиновники решили, будто Перлман — угроза политической стабильности Парагвая. Но если Перлмана невозможно найти и его не было в лагере несколько месяцев, как он может быть угрозой?


Суть дела, как казалось Картеру, заключалась в том, чтобы не дать тренировочному центру попасть в плохие руки. Но лагерь уже был в руках Андерсона. Почему Андерсон там и что он планирует делать? Ответ знал только Перлман. Картеру оставалось лишь надеяться, что он найдет своего старого учителя живым.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Уже почти стемнело, когда они вышли к берегу реки Парагвай. Картер уставился на бурлящие потоки. Он едва не погиб в этом коварном течении; даже если он доживет до ста лет, эта река никогда не станет его любимой.


’Нгаи встала на камень, наклонилась, зачерпнула пригоршню воды и умылась. — Сколько еще осталось? — спросил Картер. — Вот она, излучина, сеньор, — ответил Лод, указывая вперед.


В полумиле ниже по течению казалось, что река упирается в стену деревьев. На самом деле там был крутой поворот влево, но с того места, где стоял Картер, второго участка реки не было видно. — И лагерь сразу за поворотом?


По мере приближения к излучине у Картера крепло дурное предчувствие. Местность выглядела и казалась совершенно безлюдной. Никаких признаков того, что где-то рядом находится лагерь, полный людей и техники.


К тому времени, как окончательно стемнело, они обнаружили нечто, напоминавшее остатки дороги. Она сильно заросла сорняками, но было отчетливо видно, где джунгли когда-то расступились, чтобы пропустить транспорт.


Идти было трудно. Сорняки стояли по плечо, а у них троих не было даже мачете.


Картер шел первым, пока сорняки не стали совсем непролазными, тогда он пропустил вперед ’Нгаи. К этому времени он уже понял, что у неё есть шестое чувство на поиск троп в джунглях.


Она вывела их на поляну. По обе стороны деревья обрывались ровной линией, которая тянулась на несколько сотен ярдов, а может и дальше — в лунном свете было трудно разобрать. — Это и есть лагерь? — спросил Картер. Лод лишь пожал плечами.


’Нгаи нашла то, что Лод называл «мягким местом» — участок, где подлесок легко поддавался. Она двинулась вперед, остальные за ней. Этот путь был необычайно прямым, в отличие от извилистых тропок, которые обычно выбирала девушка. Через несколько мгновений Картер понял, что они идут по следу протектора — то ли бульдозера, то ли трактора.


Они прошли еще несколько сотен футов: ’Нгаи впереди, Картер за ней, Лод в хвосте. Внезапно девушка вскрикнула от испуга и исчезла. — ’Нгаи! — крикнул Картер. Она отозвалась откуда-то впереди; он не видел откуда. Он сделал еще шаг и тоже кубарем покатился вниз по крутому откосу в огромную яму. ’Нгаи ждала его на дне и помогла подняться. — Лод! — крикнул Картер. — Осторожно, здесь обрыв! Старик спустился на удивление ловко, используя свой посох как тормоз.


— Что это, сеньор? — спросил он, оказавшись внизу. — Не знаю, — Картер наклонился и взял горсть земли. — Она черная. Похоже, здесь был пожар. — Но зачем такая яма, сеньор?


’Нгаи схватила Картера за руку и возбужденно затараторила. Видимо, она что-то нашла. Он последовал за ней к противоположному краю ямы, где виднелось нечто вроде невысокого земляного холма, заросшего сорняками и лианами. Она разгребла листья концом посоха, и через секунду показалась молочно-белая кость.


Картер присел и руками расчистил остальное. Это был череп. Личинки обглодали его дочиста, и теперь он жутко скалился на них. Он убрал еще больше сорняков — показались другие кости и ошметки одежды. Картер продолжал осматривать останки, но, как ни старался, не нашел ничего, что указывало бы на личность погибшего. Лод подошел и молча наблюдал за ним. — Белый Отец? — спросил он. — Не знаю, — Картер поднялся на ноги. — Возможно, мы никогда не узнаем. Но я уверен — мы нашли лагерь.


Несмотря на темноту, Картер решил осмотреть местность. Они разделились и начали поиск, окликая друг друга при каждой находке. Вскоре выяснилось, что здесь было поселение из шестнадцати зданий, и все они были буквально разнесены на куски. Отсюда и кратеры. Странно, но обломки были разбросаны в одном направлении — в сторону от центра лагеря.


Они также нашли останки примерно двадцати человек, хотя из-за хаотичных захоронений и сильного разложения точный подсчет был невозможен. Личные вещи были разбросаны на огромной территории. Сбор информации занял время: сорняки мешали, и каждое новое тело Картер тщательно осматривал, пытаясь понять, не Перлман ли это. ’Нгаи была в ужасе от трупов, да и Лод выглядел не в своей тарелке.


Наконец они встретились на единственном уцелевшем фрагменте дощатого пола. — Думаю, нам стоит заночевать здесь, а утром продолжить осмотр, — сказал Картер. Лод перевел это для ’Нгаи. Она яростно затрясла головой и разразилась длинной тирадой. — ’Нгаи говорит, что это место мертвых. Их духи всё еще здесь. Ей было трудно оставаться тут из уважения к человеку, которого она любит, но она не может провести ночь в таком месте.


Картер видел по её осанке, что спорить бесполезно. — Куда же нам идти? — Можно вернуться к реке, — предложил Лод. — Москиты сожрут нас заживо, но, кажется, выбора нет. Не беспокойтесь о них, сеньор, я устрою нам хороший лагерь.


«Хорошим лагерем» Лода оказались насесты на огромном дереве, нависающем над рекой. Он сплел ветви, сделав постели, похожие на гамаки. Одну для ’Нгаи, другую для Картера прямо рядом, и еще одну для себя в другой части кроны.


Было непросто заниматься любовью, когда малейшая ошибка могла отправить их с сорокафутовой высоты в бушующую реку. Но для ’Нгаи это было в новинку, и она не собиралась упускать возможность. Всё началось неуверенно, но закончилось как балет — каждое движение было медленным, выверенным и удивительно эротичным.


Позже, когда ровное дыхание девушки подсказало, что она уснула, Картер выбрался на одну из толстых веток. Река монотонно урчала, луна стояла высоко. В разрушении лагеря Перлмана его больше всего беспокоило не «кто» или «почему» — политических врагов у Перлмана хватало. Вопрос был в «как».


Здания были взорваны, но чем? Минометный обстрел исключался — каждое попадание было прямым, а такой точности не добиться ни одному расчету в мире. Можно было бы заложить динамит в каждое здание, но людей застали врасплох. Как можно установить шестнадцать зарядов незаметно и взорвать их одновременно? И почему обломки разлетелись от центра лагеря?


Они не нашли оружия. Либо люди Перлмана были безоружны, либо всё собрали после бойни. Картер пообещал себе поискать гильзы утром — они могли бы прояснить картину.


Он долго смотрел на реку, а затем полез обратно к ’Нгаи. Она мирно спала. «Удивительное дитя природы», — подумал он, устраиваясь рядом. Ему было жаль оставлять её.


Он уже собирался закрыть глаза, когда почувствовал вибрацию ветвей. Что-то тяжелое пробиралось по дереву. Он слегка повернул голову. Это было не одно животное, а два. Две черные тени скрытно перемещались с ветки на ветку. Сначала он подумал на ягуаров, но вспомнил, что ягуары никогда не охотятся парами.


Тени приближались. Картер осторожно вытащил «Гуго» из-за пояса. Нужно было действовать аккуратно: любое движение передавалось по ветвям. Зажав нож в зубах, он бесшумно выбрался из «гнезда».


Пара разделилась: один заходил сверху, другой снизу. Очевидно, они работали в связке — один пугает добычу, загоняя её в когти второго. «Ловкая ловушка», — подумал Картер, но попадаться в неё не собирался.


Дистанция сокращалась. Картер бесшумно, используя силу рук и ног, взобрался выше, оказавшись над всей сценой. На фоне лунной дорожки на воде четко обрисовалась одна из теней. Это была не кошка. Это был человек, голый, с ножом в руке.


С криком Картер обрушился на него сверху, ухватившись за ветку и с силой ударив нападавшего ногами. Тот не ожидал атаки, потерял равновесие и с воплем полетел в реку.


Шум разбудил Лода, который увидел второго человека совсем рядом. Тот, поняв, что его обнаружили, прыгнул на помост к старику. Он едва удержался, вцепившись одной рукой и повиснув в воздухе. Лод принялся яростно лупить незваного гостя посохом, выкрикивая ругательства, но тот держался. Картер приготовился к новому прыжку.


Но ’Нгаи тоже проснулась. Прежде чем Картер успел вмешаться, она метнулась сквозь листву, ухватилась за лиану и с размаху врезалась в человека. Удара её маленького тела хватило, чтобы сбросить его. Он пролетел сквозь ветви, отчаянно размахивая руками, и тяжело рухнул на землю. Затем вскочил и бросился наутек.


Когда всё стихло, ’Нгаи обняла Картера. Она дрожала. — Отличная работа, — сказал он ей, и они вместе пошли проверить Лода.


Картер думал, что старик напуган, но тот был в бешенстве. — Тупые Муму! — кричал он, тряся кулаком вслед убежавшему. — Я так и боялся, что это случится, сеньор.


— Кто или что такое «Муму»? — спросил Картер. — Индейцы. Дальние родственники моего племени. — Вы не ладите? — Совсем нет, сеньор. Мы ненавидим друг друга. Эта вражда длится много-много поколений. Они убивают нас при встрече, а мы их. В основном мы просто стараемся не пересекаться.


Картер вспомнил слова сержанта Тиеса о том, что индейцы перебьют друг друга раньше, чем его люди до них доберутся. — Они могут вернуться? — спросил он. — Нет, сеньор, они трусы. Вряд ли мы увидим их снова, хотя нужно быть настороже. Это их территория.


Ночь прошла без происшествий. Утром в заводи неподалеку Картер нашел гнездо журавля. Он достал яйца и сварил их в скорлупе для Лода и ’Нгаи. После еды они направились к месту лагеря Перлмана. Картер объяснил Лоду, что хочет поискать гильзы — они могли бы пролить свет на случившееся.


Они свернули от реки под своды огромных деревьев, когда с ветвей внезапно спрыгнул человек, преградив им путь. К нему тут же присоединились еще двое из кустов, а когда Картер обернулся, он увидел двоих сзади.


Один из них, явно вожак, начал яростно что-то выговаривать Лоду на своем языке. Картер тем временем оценивал их. Они были невысокими, как Лод и ’Нгаи, но очень крепкими. Из одежды — только набедренные повязки. Оружия в руках не было, но у каждого за поясом торчала резная трубка. Картер понял, что это духовые ружья, скорее всего, с отравленными дротиками.


— Он говорит, что мы нарушили границы, — перевел Лод. — Требует, чтобы мы ушли. Хочет знать, кто ты и что здесь делаешь. — Скажи ему, что я от «Белого Отца». Я пришел отомстить за его смерть.


Упоминание «Белого Отца» произвело на вожака сильное впечатление. — Скажи ему, что придут другие белые, — добавил Картер. — Нас будет очень много, если мы не найдем того, кто убил Белого Отца.


Вожак выглядел вызывающе. Очевидно, он что-то знал. Он долго кричал, гневно жестикулируя в сторону лагеря и указывая на Картера. — Он говорит, не пугай его, — перевел Лод. — Он знает, что Белого Отца убили белые. Он говорит, пришла «лесная кошка» и уничтожила лагерь. Говорит, если мы не уйдем сейчас, они нас убьют. Он не любит белых — белые убили его сына.


— Что еще за «лесная кошка»? — нахмурился Картер. — Ягуар или леопард? Лод лишь пожал плечами.


Тем временем один из дикарей, заметив красоту ’Нгаи, начал к ней приставать. Он потянул за её платье. Она прижалась к Картеру, гневно сверкнув глазами, но поклонник не унимался. Когда он попытался схватить её за лиф, она с силой ударила его в пах. Тот согнулся пополам.


Воспользовавшись замешательством, Картер схватил ближайшего к нему человека, развернул его и заломил руку за спину. Затем выхватил духовую трубку у него из-за пояса. Он не знал, используют ли они кураре, но если да, то они прекрасно понимают силу этого яда — достаточно одной царапины.


Он направил трубку на вожака. Тот заметно испугался. — Скажи ему, пусть его человек оставит женщину в покое, — скомандовал Картер. Лод перевел, и вожак жестом отозвал своего воина. — Хорошо. — Картер оттолкнул пленника. — Скажи им, что мы друзья. Мы не хотим зла. Мы хотим поговорить о Белом Отце.


Вожак Муму слушал Лода, пытаясь буквально испепелить Картера взглядом. — Он спрашивает: «С каких это пор белый хочет говорить с Муму?». И еще он хочет знать, почему у тебя нет ружья. Ты первый белый без ружья, которого он видит. — Скажи ему, что мне не нужно ружье. Я силен и без него. Те, кто убил Белого Отца — злые люди, их нужно остановить. Пусть расскажет всё, что знает.


Переговоры шли долго. Картер заметил, что тон вожака меняется. «Никто не может вечно сохранять боевую стойку», — подумал он. — Он говорит, пришли белые люди, и «кошка» уничтожила лагерь, — перевел Лод. — Потом белые ушли и не возвращались. — Какая кошка? О чем он? Потребовалось много уточнений, прежде чем Лод выдал: — Кошка с пушками.


Картер замер. В голове начало проясняться. — Он имеет в виду не животное. Он имеет в виду Caterpillar! Понимаешь? Строители лагеря использовали тракторы-катерпиллеры, чтобы расчистить джунгли. Отсюда и название. А «кошка с пушками» — это танк! Вот почему обломки разлетелись от центра. Танк въехал в середину и вел огонь по кругу. Снаряды разнесли всё в разные стороны. Спроси, куда ушел танк после бойни!


Пока Лод выяснял детали, у Картера шла кругом голова. Танк в джунглях Парагвая! Это меняло всё дело.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Лод выяснил, что Муму знают дорогу, по которой часто ездит «лесная кошка», но не знают, откуда она берется. — Потому что они трусы, сеньор, — пояснил Лод. — Когда «кошка» выходит, они прячутся в хижинах за спинами жен. — Они проводят нас к этой дороге? — Да, но говорят, что «кошка» выходит только ночью, и неизвестно, в какую именно. Может сегодня, а может и нет. Дорога в половине дня пути, но они ходят очень быстро — у нас это займет больше времени. И нам нужно переправиться через реку.


Картер задумался. Поход на враждебную территорию был опасен, а для Лода и ’Нгаи — смертелен. Но танк — это огневая мощь половины парагвайской армии. Он обязан был найти его и узнать, кто им управляет.


— Хорошо, — сказал Картер. — Лод, вы с ’Нгаи можете не идти. Это моя работа, я не хочу, чтобы вы пострадали. Лод не стал спорить, но с ’Нгаи всё было иначе. Услышав предложение остаться, она топнула ногой и разразилась гневной тирадой в адрес старика, тыча ему пальцем в грудь. Муму это ужасно забавляло.


— Она хочет знать, чем заслужила такое отношение? — перевел Лод. — Разве она не помогала тебе? Разве не спасла тебя от людей из лагеря и не помогла вчера на дереве? Прости, сеньор, я пытался её убедить. — Скажи ей, что это слишком опасно. — Ей плевать на себя. Она хочет быть рядом, чтобы с тобой ничего не случилось.


Картер посмотрел на девушку. Она была прекрасна и в бою стоила любого мужчины. — Ладно, — сдался он. — Но ты будешь выполнять приказы. ’Нгаи запрыгала от радости как школьница. — А ты, Лод? — Конечно, я иду, — проворчал старик. — Не могу же я отпустить молодую женщину в страну Муму одну. Но поверь, сеньор, добром это не кончится. Муму слишком глупы, чтобы понять, когда что-то делается для их же блага.


Как оказалось, Лод был прав, не принимая всерьез оценки расстояния у Муму. К полудню они только переправились через реку, а вождь Муму, которого, как выяснил Лод, звали Боро, заверил их, что они преодолели лишь половину пути до дороги.


Днем они миновали деревню Муму. Здесь они стали объектами величайшего любопытства: дверные проемы заполнились зеваками, работа в полях прекратилась, пока они не скрылись из виду.


Солнце уже садилось, когда Боро вышел на скалистый выступ и указал на деревья внизу. Это, по его словам, и была дорога «лесных кошек». Картер вышел вперед, чтобы взглянуть самому. В джунглях была прорублена просека — грунтовая дорога без всякого покрытия. Она тянулась с юга, от реки, на север, в сторону Сан-Педро. — Когда они появляются? — спросил Картер. — Только ночью, — перевел Лод ответ Боро. — Тогда разобьем лагерь здесь, отсюда виден самый большой участок дороги.


Это вызвало новую дискуссию, после которой Лод сказал: — Они говорят, это мудро. Не стоит подходить к «кошке» слишком близко, сеньор. У неё хороший слух и острое зрение. «Еще бы, — подумал Картер. — У танков есть инфракрасные датчики и высокочувствительные микрофоны».


Убедившись, что техника появляется поздно, Картер предложил развести костер и поужинать. Пока собирали хворост, он стоял на краю обрыва, глядя на дорогу и напряженно размышляя. До сих пор поход по территории Муму проходил на удивление спокойно, вопреки предсказаниям старика. Но если ночью они заметят танк, Картеру придется проследить за ним. Это означало, что ’Нгаи останется на попечении Лода. И хотя он доверял старику, тот не смог бы противостоять шестерым Муму, если бы те решили забрать девушку. Пока инцидент с платьем не повторялся, но Картер был рядом. Что будет, когда он уйдет?


Ужин давно закончился, высыпали звезды, и луна поднялась высоко, когда с юга донесся первый слабый рокот. Боро услышал его первым. Он заволновался и велел своим людям замолчать. Стало очевидно: со стороны реки приближается что-то огромное и механическое. Муму переглядывались в страхе. ’Нгаи, стоявшая рядом, крепче сжала руку Картера. Только Лод сохранял спокойствие. — Дьявол идет, — торжественно произнес он.


Картер высвободил руку. — Мне пора, — сказал он по-английски. ’Нгаи посмотрела на него с ужасом. — Я должен. Я обязан выяснить, куда направляется эта штука.


Она попыталась обвить его шею руками, но он перехватил её запястья. — Лод! Объясни ей всё. Напомни ей об обещании ждать моего возвращения.


Лод подошел сзади, мягко положив руки ей на плечи, и что-то зашептал на их языке. Она позволила увести себя, не сводя глаз с Картера. — Присматривай за ней, Лод. Оставляю её на тебя. — Не беспокойтесь, сеньор. И будьте осторожны.


Картер спустился к дороге. Он понимал, что танк не пойдет через чащу — лианы путаются в гусеницах, а шум джунглей сбивает сенсоры. Дорога была лучшим местом, чтобы «поймать попутку». Когда он достиг цели, танк был еще далеко — лучи его фар только начали разделяться на две точки.


Картер приметил дерево, заросшее лишайником, и забрался на толстую ветку, нависающую прямо над дорогой. Он полагал, что танк идет в режиме патрулирования, а значит — медленно. Позже он поймет, насколько это было ошибочное предположение. Когда огни приблизились, стало ясно: машина идет на приличной скорости. Это была не разведка, танк целенаправленно куда-то спешил.


Картер спрыгнул на землю и затаился в сорняках. Танк с ревом промчался мимо, и Киллмастер бросился следом. Он был в отличной форме и понимал, что долго за танком не продержится, но надеялся не упустить его из виду.


Спустя час бега он оказался на вершине небольшого холма. Впереди дорога делала крутую петлю «шпильку», уходя вниз. Картер решил срезать путь, спустившись по известняковому обрыву, чтобы перехватить танк внизу. Спуск не казался сложным, но, оказавшись в десяти футах ниже края, он понял, что просчитался: дальше скала была абсолютно гладкой.


Он услышал рокот танка — тот уже огибал холм. Нужно было решаться. Внизу виднелась серовато-зеленая масса, похожая на верхушки деревьев. Картер оттолкнулся от камня и прыгнул в пустоту.


В полете он осознал: лететь гораздо дольше, чем он думал. Мир вокруг превратился в стремительный вертикальный пейзаж. Но внезапно что-то упругое подхватило его. Он подпрыгнул несколько раз и замер. Осмотревшись, Картер понял, что упал на многослойную камуфляжную сеть. Что-то было спрятано у подножия утеса и замаскировано от наблюдения с воздуха.


Достав нож «Гуго», он разрезал путы и спрыгнул вниз. Перед ним в бледном лунном свете стояла ракетная установка с шестью ракетами класса «земля-земля». Картер тихо присвистнул. Сначала танк, теперь это. В такой маленькой стране, как Парагвай, это означало огромную политическую власть. Но чью?


Он пригнулся и побежал к дороге. Танк затормозил неподалеку. Картер услышал голоса и лязг открывающихся ворот. Он подкрался ближе. Водитель танка выбрался из люка и заговорил с тремя солдатами в полевой форме. У каждого на плече висел новенький «Узи». «Люди Андерсона», — догадался Картер.


За солдатами тянулся забор из сетки-рабицы высотой в двадцать футов с колючей проволокой наверху. По счастливой случайности Картер упал прямо внутри охраняемого периметра. Рядом находилось бетонное здание, официально числившееся как «насосная станция», а на деле бывшее караульным помещением при складе оружия.


Картер решил осмотреть территорию, двигаясь сквозь подлесок. Вскоре он наткнулся на огромную груду лиан, под которыми скрывалась сеть. Разрезав её, он увидел ступицу огромного колеса. Это был полугусеничный бронетранспортер. В других тайниках он обнаружил еще один танк и несколько тяжелых полевых орудий, способных сравнять с землей небольшой город с расстояния в две мили.


Всё стало ясно. Андерсон контрабандой переправлял технику по реке, а затем по ночам прятал её здесь. Муму видели «кошку» и думали, что она одна и та же, не понимая, что каждый раз это новый вид вооружения. Это объясняло и огромные запасы бензина в лагере Андерсона.


Картер понял: нужно немедленно доложить в Вашингтон. Возможно, потребуется вмешательство США. Конгресс будет не в восторге, но если президент Стресснер умрет сейчас, Андерсон нанесет удар. Тогда будет поздно. Андерсон провозгласит себя законным правителем и получит право отражать любое вторжение, а Парагвай на десятилетия застрянет под властью нового диктатора.


Солдаты заперли ворота. Наверняка они выставят часового. Но часовой не будет ждать нападения изнутри забора. В этом было преимущество Картера.


Солдаты закрыли и заперли ворота. Наверняка они выставят часового. Но тот не будет ждать нападения изнутри забора — в этом было преимущество. Картеру оставалось лишь дождаться, пока остальные угомонятся, и начать действовать.


Внезапно в круге света перед караулкой появилась фигура. Картер смотрел и не верил своим глазам. Это была ’Нгаи!


Он лихорадочно бросился сквозь подлесок. Нужно было успеть, нужно было предупредить её! Но было поздно — один из солдат уже заметил девушку. — Стой! — крикнул он, опускаясь на колено и вскидывая автомат.


Картер замер. Он ничего не мог сделать — их было слишком много, и они были вооружены до зубов. «Господи, только бы ей хватило ума не бежать!» — пронеслось в голове.


Она застыла в лучах прожектора. Сердце Картера болезненно екнуло в ожидании выстрела. Но водитель танка положил руку на ствол солдата. — Погоди, — сказал он и побежал вперед. Схватив ’Нгаи за руку, он торжествующе поднял её вверх. — Видите? Это просто индейская девчонка!


Картер вздохнул с облегчением. Он и забыл, какой эффект её лицо и тело производят на мужчин. Здесь женщина была товаром, а не человеком. Солдаты подбежали к ней, а водитель продолжал удерживать её руку высоко, демонстрируя добычу. ’Нгаи была слишком напугана, чтобы сопротивляться. Она позволяла им крутить себя и пялиться, но её глаза тревожно обыскивали темноту.


«Четверо мужчин на заброшенном посту и красавица-индейка, — подумал Картер. — Предел солдатских мечтаний». Они хохотали и толкали друг друга, как школьники, радуясь удаче. Один из них потащил ’Нгаи в караулку.


Картер проклинал себя за то, что позволил ей перейти реку. Теперь ситуацию нужно было исправлять. Он метнулся по гравию к пыльному окну здания. ’Нгаи привязали к раме железной койки. Она сидела, выглядя совершенно потерянной. Двое солдат стояли над ней, сально ухмыляясь, третий рылся в вещмешке в углу. Водитель танка сел за стол и начал тасовать карты. «Зачем карты?» — удивился Картер. И тут же понял: они собираются разыграть в карты очередность.


Вскоре третий выудил из мешка бутылку. Картер сразу узнал её — канья, тот самый тростниковый самогон, которым его опоил Хуан. Мощная штука даже без добавок. Четверо одиноких мужчин, перепуганная девочка, карты и алкоголь. Гремучая смесь. Мало того, что это задерживало его отчет в Вашингтон, так теперь ему придется разнести тут всё к чертям, чтобы вытащить ’Нгаи. Андерсон поймет, что его склад раскрыт, и если он не дурак, то нанесет удар немедленно, не дожидаясь смерти Стресснера.


Картер пробрался к задней части здания и нашел электрогенератор. Как он и подозревал, это была старая бензиновая модель. Он выдернул провод свечи зажигания, и двигатель заглох. В караулке погас свет. Раздались крики и отборная брань.


Через пару минут вышел водитель танка с разводным ключом. Как раз тот, кто был нужен. Он подошел к генератору и с досадой ударил по нему ключом. Картер бесшумно вырос из тени и нанес удар в основание черепа. Мужчина сложился как аккордеон.


Картер быстро переоделся в его рубашку и шляпу, пристегнул кобуру. В ней лежал Кольт .45-го калибра — пушка, способная проделать дыру размером с кулак в дубовой двери. Проверив заряд, он вставил провод на место, завел мотор и пошел к двери.


Внутри снова горел свет. — Отличная работа, Хесус! — крикнул один из солдат, когда Картер вошел. — Живее садись, — добавил другой. — У меня прет карта, я просто в огне! — Он завыл по-волчьи, остальные заржали.


Картер стоял к ним спиной, пристраивая ящик с инструментами у стены. Небрежно расстегнув клапан кобуры, он обернулся, уже сжимая в руке «сорок пятый». — Buenos noches, señores, — произнес он.


Люди за столом оцепенели. Один выронил карты. Другой застонал, будто его ударили под дых. ’Нгаи на койке радостно запрыгала: — Ник, Ник! — Ты, — Картер указал стволом на одного из солдат, — развяжи девчонку.


Солдат медленно встал и подчинился. ’Нгаи бросилась к Картеру, но ей пришлось пересечь линию огня. Сидевший ближе всех солдат, улучив момент, прыгнул на Картера, пытаясь перехватить пистолет. Раздался выстрел. Пуля попала мужчине прямо в лицо, отшвырнув его к стене. Картер начал разворачиваться, но второй солдат уже был в прыжке. Он вцепился в запястье Картера, и они повалились на пол. Тяжелое тело придавило Киллмастера, они боролись за контроль над оружием. Ствол оказался зажат между их грудными клетками.


В это время третий солдат истошно закричал: — Не двигаться! Девчонка у меня!


Тот, что лежал на Картере, дрался как дикая кошка, пытаясь довернуть пистолет в сторону агента. Внезапно грохнул выстрел. Грудь Картера обдало жаром и чем-то липким. Противник обмяк, превратившись в мертвый груз. Картер спихнул его и вскочил.


У третьего солдата были дикие глаза. Двое его друзей были мертвы, но он был слишком взвинчен, чтобы осознать это. Он приставил дуло к голове ’Нгаи. — Отойди туда, — прошипел он, указывая на дальний угол комнаты. Картер повиновался, сев на одну из кроватей.


В углу стояла коротковолновая рация. Солдат подтащил ’Нгаи к ней и включил связь, не убирая пистолет от её виска. Он быстро доложил оператору в лагере Андерсона о случившемся. Сквозь треск пришел ответ: «Жди, подкрепление будет через полчаса».


Солдат посмотрел на часы: 2:21. Он сел на стул, усадив ’Нгаи себе на колено и держа её на мушке. После долгого молчания он спросил: — Ты ведь Фил Ройс? — Картер узнал его, это был человек из лагеря. — Говорят, ты сказочно богат. Мол, приехал дать денег Перлману. Но ты его не найдешь. Он мертв. — Кто его убил? — спросил Картер. Солдат ухмыльнулся: — А сколько, по-твоему, в таком месте живет человек с такими идеалами?


Прошло еще несколько минут. Часы показывали 2:34. Картер и ’Нгаи переглядывались. Она глазами просила прощения, он — отвечал, что не сердится. Картер надеялся, что водитель танка снаружи придет в себя и ввалится в дверь — это могло дать шанс использовать его тело как щит. Но для этого ’Нгаи должна была быть на его стороне комнаты.


— Пусть девчонка сядет со мной, — предложил Картер. — Всё равно ты нас на мушке держишь. Солдат подумал и кивнул. ’Нгаи перешла к Картеру. Теперь оставалось только ждать. Но водитель не появлялся. 2:45. — Сколько у тебя денег? — спросил солдат. — Столько, что хватило бы с комфортом уехать на север и никогда больше не вспоминать об этом месте, — ответил Картер, нагнетая интерес.


Он начал вести переговоры. — Послушай, в вещах Перлмана остался чемодан с деньгами. Они твои, если отпустишь девчонку. Она всё равно достанется Андерсону, тебе ничего не светит. Никто не узнает. Я скажу, что ворвался сюда один и устроил стрельбу, а ты меня геройски скрутил. Она ни в чем не виновата, у неё только что убили семью. Дай ей шанс.


Солдат колебался. — А что индейцы сделали для меня? — Ладно. Тогда я расскажу полковнику всю правду. Как вы тут так увлеклись девчонкой, что я застал вас буквально со спущенными штанами. Ему это «понравится». — Ладно, ладно, — проворчал солдат. — Пусть убирается.


Картер кивнул ’Нгаи на дверь. Она бросила на него последний нежный взгляд и выбежала в ночь. Картер смотрел ей вслед. — Мы ведь не забудем про деньги, верно? — спросил солдат с широкой улыбкой. — Конечно нет, — ответил Картер. — Ты получишь всё, что заслужил.


В этот момент на гравий перед караулкой выкатился первый джип Андерсона.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Андерсон беспокойно мерил шагами свой кабинет, затем остановился у окна и поднял жалюзи. Солнце только всходило, и его лучи ударили Картеру прямо в глаза. Тот поднял руку, защищаясь от света.


— Почему я не приказал убить тебя сразу? — спросил Андерсон скорее у себя, чем у пленника. — Стоило пристрелить тебя при первой возможности. Вместо этого меня будят в два тридцать ночи новостями о том, что моя система безопасности пробита, а проект, на который я потратил полжизни, под угрозой. Не самое приятное утро, мистер Картер. — Вы ведь не ждете от меня сочувствия?


Андерсон резко обернулся, его лицо исказилось от ярости. — Мне надоела твоя дерзость! Зачем ты здесь? Что ты ищешь? Я найду способ заставить тебя говорить. А когда получу ответы — убью тебя. Прямо здесь, перед всеми.


Картер откинулся на спинку стула. — Скажите, полковник, что движет таким человеком, как вы? Необузданные амбиции? Надежда стать абсолютным хозяином в каком-нибудь Богом забытом уголке мира? Перлману это было бы отвратительно. Поэтому вы его убили?


На губах Андерсона заиграла кривая ухмылка. — Перлман был глупцом. Он бредил идеей всеобщего мира через подготовку идеального солдата. Он думал, что страны будущего будут решать конфликты с помощью наемников, потому что ядерная война исключена. Он считал, что спасает мир. А в это время прямо у него под носом прозябала страна, которую можно было взять голыми руками. Человеку такой глупости лучше быть мертвым, не согласен?


— Но это дела прошлые, — нетерпеливо продолжил Андерсон. — Меня волнуешь ты. Ты раскрыл мой секрет. Тебя не было в лагере два дня. Вопрос в том, передал ли ты информацию кому-то, или, убив тебя, я закрою утечку навсегда? Картер улыбнулся: — Вы не узнаете об этом, пока не станет слишком поздно. А пока ваши «солдаты» будут жиреть и скучать, ожидая вашего решения.


— Сержант! — в ярости крикнул Андерсон. В дверях появился солдат. — Отведите мистера Картера в его «новые апартаменты». Посмотрим, заставит ли его заговорить жара или голод.


Картер примерно представлял, что это значит. Его повели к штрафному изолятору в конце плаца. По пути он заметил, что клетки пусты. Индейцев, которые раньше были здесь, либо использовали как «кроликов» на охоте, либо просто пристрелили, чтобы не тратить деньги на содержание.


Его толкнули в клетку, стоящую особняком. Она была четыре фута в длину и столько же в высоту. Картер мог сидеть, упершись спиной в одну стенку и ногами в другую. И это было всё. Ни стоять, ни лечь он не мог. На полу валялась миска со следами зубов. И это были не человеческие зубы. Картер видел такие следы в трущобах Лондона и Гонконга. Так грызут крысы. Он только гадал, каких размеров достигают крысы в этих джунглях.


День тянулся мучительно долго. Картер делал изометрические упражнения, стараясь не думать о жажде. Он понимал: пока он здесь, Стресснер умирает. Когда генерал умрет, Андерсон нанесет удар, и тогда будет поздно.


Около полуночи его осенила идея. Безумная, но это был единственный шанс выбраться вовремя. Успех зависел от особенностей характера Андерсона, но попробовать стоило.


На следующее утро Картер проснулся в липком поту. Было еще рано, но солнце уже палило нещадно. К полудню жара стала невыносимой. Клетка находилась прямо под лучами солнца, и её жестяная крыша превратилась в раскаленную сковороду. Пот катился градом, мышцы спины и ног сводило судорогой.


В час дня, когда внутри стало как в духовке, пришел солдат и приказал выходить. Картер не мог даже доползти до выхода сам — затекшие мышцы не слушались. Солдату пришлось буквально вытаскивать его на утоптанную землю плаца. Температура снаружи была за сорок, но по сравнению с клеткой это казалось прохладой.


Андерсон ждал на веранде штаба, обмахиваясь пальмовым листом. — Ты выглядишь «хорошо прожаренным», — заметил он. — Будем говорить или перевернуть тебя на другой бок? — Не нужно, — ответил Картер. — Я решил всё рассказать. — О? С чего бы это? — Я не хочу умирать от обезвоживания. Людям, которые меня послали, на вас плевать. Они даже не знают о вашем существовании. Я пришел за Перлманом. Его вдова хотела знать правду, чтобы получить страховку. Теперь я знаю, что он мертв — дело закрыто. То, что я наткнулся на ваш склад оружия — чистая случайность. Мне всё равно, если вы захватите всю эту страну.


Андерсон прищурился. — И ты предлагаешь мне просто отпустить тебя на честное слово? Картер заметил, что часовой на веранде внимательно прислушивается. — Оставим в покое моё мнение о вас, — сказал Картер. — Но вы ведь любите рисковать, не так ли? Вы считаете своих людей лучшими бойцами в джунглях. Почему бы не устроить им настоящий экзамен? Вместо того чтобы гонять индейцев, выставьте их против профи. — Ты о чем? — О себе. Я готов поставить свою жизнь на то, что смогу ускользнуть от каждого из ваших людей или уничтожить их.


Глаза Андерсона сузились. — Это какая-то уловка. Помощь извне? — Если бы у меня была помощь, я бы не торчал в вашей клетке. Что скажете? — А что получу я в случае победы? — Удовлетворение от того, что убили меня. Сможете хвастаться этим, когда станете президентом.


Андерсон усмехнулся: — Ты сумасшедший. У тебя нет шансов. — Я не сумасшедший. Я просто лучше всех ваших остолопов. — Мы это проверим. Сержант! Общий сбор. Всем быть на плацу через пятнадцать минут в полной боевой выкладке.


Картер откинулся на стуле. Хороший рыбак знает свою рыбу. Он нащупал слабость Андерсона, и тот проглотил наживку. Теперь оставалось «всего лишь» обмануть целый отряд и добраться до реки. Умирать в прохладных джунглях было куда приятнее, чем заживо запекаться в железном ящике.


Через пятнадцать минут плац заполнили солдаты в камуфляже, с новыми пистолетами-пулеметами и рюкзаками. Андерсон, тоже переодевшийся в полевую форму с золотой звездой на берете, обратился к ним из джипа: — Если найдете этого человека — убивайте на месте. По завершении маневров всех ждет праздничный ужин.


Картер сидел на заднем сиденье джипа со связанными руками. Он не брился и не мылся пять дней, был истощен и обезвожен, но внутри него горел холодный расчет. Он был учеником Перлмана, и теперь он станет орудием его мести.


— Итак, — заключил Андерсон, — мы обещали мистеру Картеру (забудьте про Фила Ройса, его настоящее имя Ник Картер, он агент американского правительства)


— Мы обещали мистеру Картеру десятиминутную фору. Все мы знаем, как сейчас жарко, так что давайте покончим с этим как можно скорее. Он перегнулся через сиденье и, выхватив штык-нож, перерезал путы Картера, после чего протянул клинок ему. — А теперь беги, мистер Картер, — сказал он. — Беги так, как никогда в жизни не бегал.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Картер спрыгнул с джипа и рванул к воротам лагеря. Он вполне ожидал, что его пристрелят в первые же секунды. Когда этого не произошло, он начал надеяться, что Андерсон сдержит слово и у него действительно будет десять минут, чтобы подготовиться к моменту, когда полковник отдаст приказ и спустит на него всю эту ораву.


Ник рассудил, что Андерсон использует стандартный маневр «клещи», чтобы загнать его в ловушку. Другими словами, он отправит два фланга под углом к прямому пути Картера к реке. Отряды на джипах быстро обгонят его, идущего пешком. Затем, в заранее определенный момент, обе колонны прекратят движение вовне, развернутся на четверть оборота и двинутся навстречу друг другу, зажимая Картера посередине.


Был, конечно, способ избежать этого. Он мог выбрать курс под настолько широким углом к реке, что оказался бы за пределами флангов. Это дало бы ему время сейчас, но в конечном итоге ему пришлось бы наверстывать упущенное, когда он всё же направится к воде.


Нет, решил Картер, лучше всего будет атаковать один из флангов в лоб и пробить в нем брешь. Тогда его побег будет гарантирован — по крайней мере, на какое-то время. Ударить по ним со всей силы, когда они меньше всего этого ожидают — вот это был верный ход.


И если он собирался ввязаться в перестрелку с превосходящими силами, то лучшее, что он мог сделать — это самому выбрать место боя. Это дало бы ему преимущество.


Картер бежал, пока не нашел то, что посчитал идеальной позицией. Место находилось рядом с дорогой, которой, он был уверен, воспользуется хотя бы одна из колонн Андерсона. С обеих сторон было хорошее лесное прикрытие, а рядом виднелся участок травы, настолько выжженной солнцем, что она походила на солому — идеально для маленькой хитрости, которую он задумал.


Он забежал в заросли достаточно далеко, чтобы его не увидели, и начал лихорадочно срывать с себя одежду. Раздевшись до трусов, он принялся вырывать траву и набивать ею рубашку и брюки. Через несколько минут у него получилось некое подобие человеческой фигуры. У нее не было головы, рук и ног, но туловище выглядело вполне реалистично. Он подпер манекен в кустах так, чтобы видна была только средняя часть тела, а сам перебежал дорогу и затаился.


Он успел как раз вовремя. Джип с людьми Андерсона вылетел из-за поворота. Заметив манекен, водитель резко ударил по тормозам. Трое сидевших впереди пригнулись к капоту, а установленный сзади пулемет тридцатого калибра открыл огонь. Град пуль в щепки разнес рощицу, включая манекен, который задергался как марионетка на ниточках. Картер поморщился, представив, что мог бы находиться в этой одежде.


Когда дым рассеялся, трое впереди вышли, чтобы осмотреть результат. Пулеметчик прикрывал их. С противоположной стороны дороги Картер в три широких шага настиг машину, прыгнул на заднее сиденье и вогнал штык в спину стрелка. Мужчина издал хрип — слышимый выдох последнего дыхания — и Картер столкнул его на траву.


Трое солдат, осторожно подбиравшихся к манекену, обернулись на звук. На их лицах отразился шоковый ужас: они увидели, что Картер теперь контролирует пулемет. Один запаниковал, попытался бежать, споткнулся и упал. Другой хотел вскинуть свое ружье, но рука запуталась в ремне. Третий сделал шаг, замер и неуверенно уставился на Картера. Картер нажал на спуск и тремя короткими очередями скосил их.


Он всё еще чувствовал отдачу, когда из-за поворота показался грузовик с брезентовым верхом, перевозивший еще тридцать человек. Картер развернул ствол и открыл огонь. Лобовое стекло разлетелось на тысячи сверкающих осколков. Неуправляемый грузовик без водителя врезался в дерево, едва не повалив его. Из-за этого грузовик развернуло к Картеру бортом.


Он снова нажал на гашетку. Брезент заходил ходуном, как занавеска на ветру. Внутри кричали люди, давя друг друга в попытках выбраться через задний проход. Однако каждый раз, когда кто-то показывался, Картер слегка менял угол обстрела и снимал его.


Затем он сосредоточился на самом брезенте. Еще несколько очередей — и высушенная солнцем ткань вспыхнула. Крики стали громче, пламя разгоралось. Люди внутри запаниковали и, толкая друг друга, начали прыгать из грузовика. Картер доставал их прежде, чем они касались земли.


Он продолжал стрелять, поливая заднюю часть грузовика снова и снова, пока не убедился, что все находившиеся в транспорте мертвы. Грузовик был объят пламенем. Столбы черного дыма потянулись к небу, и в воздухе разлилось зловоние горелой плоти.


Внезапно возле водительской стороны джипа мелькнула фигура. Одному из тех, кто был в грузовике, удалось спастись. Он вскинул свой «Узи» и начал стрелять. Картер сорвал тяжелый пулемет с крепления и швырнул его. Оружие угодило мужчине прямо в грудь, сбив его с ног. Картер прыгнул следом, приземлившись на живот противника и придавив его руки коленями. Затем он дотянулся до горла и большими пальцами раздавил адамово яблоко наемника.


Картер жестко держал пальцы на горле еще долго после того, как убедился, что человек испустил дух. Затем он поднял взгляд. Дым от грузовика уже начал выдавать его местоположение — небо было затянуто чернотой. Другой фланг наверняка увидит это и примчится сюда. Их ответом будет выставление периметра — еще одной ловушки, из которой ему придется выбираться.


Киллмастер подхватил «Узи» задушенного солдата. Магазин был полон, а в кармане убитого нашлись еще два запасных. Он собрал патроны, сорвал с трупа ранец и патронташ. Донеся всё это до укрытия, он набил пояс дополнительными магазинами и затянул его на талии. Теперь у него были штык, автомат, боеприпасы и ранец со снаряжением. Он надеялся, что этого хватит.


Он бежал, стараясь максимально отдалиться от горящего грузовика. Наконец, почувствовав, что силы на исходе, он рухнул в густой подлесок, чтобы передохнуть.


Снаружи солнце палило как жидкий огонь. Когда он уезжал из Вашингтона, на его коже еще оставались следы загара с Французской Ривьеры, но теперь, без одежды, солнце быстро превращало его незащищенную кожу в багровый ожог. Спина, ноги и руки немилосердно горели. Из-за этого пробираться сквозь джунгли было всё равно что продираться сквозь колючую проволоку.


Он открыл ранец и начал просматривать содержимое. Пластиковая бутылка воды — теплой и затхлой. Он выпил её залпом. Тюбики с полевым рационом — такие же, как он видел у Тиеса. Ник выдавил липкую массу прямо в рот и проглотил.


Неподалеку взревел двигатель, а затем перешел на холостой ход. Обезьяны над головой перестали щебетать. Люди были в лесу — они прочесывали кусты, разыскивая его. Периметр был установлен, и теперь кольцо сжималось. Это было похоже на петлю, затягивающуюся на его шее. Нужно было уходить.


Он засунул пустые тюбики и бутылку обратно в ранец. Тут его рука наткнулась на что-то круглое. Он вытащил предмет — это были спички в водонепроницаемом контейнере. «Может, выход есть», — подумал он.


Он побежал туда, где мягкая земля образовала углубление за группой из трех высоких деревьев. На земле валялось несколько веток сухостоя — удивительно сухих, учитывая запредельную влажность. Он собрал охапки сухой травы, сложил их в кучу, сверху набросал веток и поджег.


Когда разгорелось приличное пламя, он бросил в него два магазина с патронами. Проследив минуту, чтобы убедиться, что гильзы начали хорошо прогреваться, он со всех ног бросился в ту сторону, откуда раньше слышал шум двигателя.


Он рассчитывал, что гильзам понадобится минут десять, чтобы нагреться до детонации. Потребовалось около пяти. Внезапно позади него послышались звуки настоящего сражения — беспорядочные выстрелы.


Ник остановился прислушаться. Движение в пятидесяти ярдах слева. Он пригнулся в зарослях папоротника. Джип ехал в его сторону, направляясь к источнику шума. Машина выскочила из чащи, пролетела несколько ярдов по воздуху, приземлилась на все четыре колеса и быстро скрылась за деревьями. В ней было трое.


Картер быстро двинулся в том направлении, откуда они приехали. Он предположил, что периметр сформирован только одним подразделением. Если был задействован резерв — ему конец. Его будут ждать впереди и легко снимут. Но резерв — это метод осторожного и предусмотрительного Фрэнка Перлмана. А не самоуверенного игрока вроде Андерсона. Андерсон решит, что одного отряда достаточно.


Картер продолжал идти. Через полмили он не встретил сопротивления и не услышал ничего подозрительного. На время он был в безопасности. Теперь, думал он, дело только в скорости. Но в этом и была сложность. Он был пешим, а у них были джипы и грузовики. С их мобильностью они скоро настигнут его и выставят новый периметр, и ему придется сражаться снова. Он не представлял, как сможет выдержать такое до самого берега Парагвая.


При этом он понимал, что джип или грузовик ему не помогут. Он не знал дорог, а даже если бы и знал — на них хозяйничали люди Андерсона. Он только накличет беду и в итоге всё равно будет вынужден бросить машину.


Нет, пешком было надежнее, но он начал осознавать: хотя индейцы и не были великими бойцами, у них было явное преимущество в знании джунглей. Лес был лабиринтом тропинок, которые петляли и вели в никуда, съедая его драгоценное время.


Звук шагов на тропе впереди насторожил его. Он спрятался за дерево. Снова шум, очень тихий. Что-то приближалось. Он не мог понять — животное это или человек.


Он прижался к коре, держа палец на спусковом крючке «Узи». Выстрел сейчас выдал бы его позицию. С другой стороны, осторожность превыше всего. Если это один из людей Андерсона наткнулся на него, Картер сделает так, чтобы тот об этом пожалел.


Кто бы это ни был, он подходил ближе. Легкий шаг. Может, зверь. Картер решил сначала попробовать припугнуть. — Не двигаться! — прошипел он, резко развернувшись навстречу незваному гостю с наставленным оружием.


На тропе, выглядя такой же испуганной, как вчера в свете прожекторов у караулки, стояла ’Нгаи.


Увидев его, она широко раскинула руки, подбежала и крепко обняла. Он обнял её в ответ, подхватив и закружив. Трудно было сказать, кто из них был больше рад встрече. Когда он поставил её на землю, она начала возбужденно щебетать на своей смеси звуков и трелей. — Нет, нет! — весело сказал он. — Это я рад тебя видеть! Я как раз думал, что мне нужен проводник, чтобы выбраться отсюда.


Она снова попыталась обнять его, но он мягко отстранил её, лицо его стало серьезным. — Сейчас нет времени. Ты не понимаешь. За мной гонятся. Весь лагерь идет по следу.


Но его сурового вида и тона было недостаточно, чтобы удержать её. Она жадно начала целовать его в грудь. — Нет, — твердо сказал он, приподняв её лицо за подбородок. — Не сейчас. Он взял её за руку и потащил по тропе. — Люди из лагеря, — он изобразил пальцами стрельбу из автомата и тревожно оглянулся, — они гонятся за мной. Она поняла, взяла его за руку и повела вперед. — Река, — сказал он, имитируя жестом течение воды. — Нам нужно к реке, найти лодку.


По положению солнца Картер угадал, что было около четырех часов дня, когда она вывела его на травянистое плато, зажатое между массивами деревьев. Несмотря на высоту, земля здесь была влажной и мягкой. Она придерживалась тропы, идущей по сплетению древесных корней, где почва была тверже. Картер заметил, что тропа была хорошо протоптана.


Впереди он увидел струйку дыма. Они поднялись на пригорок, и он увидел, что тропа заканчивается у группы хижин с соломенными крышами. Перед одной из хижин горел костер, а у огня, спиной к ним, сидела знакомая фигура. — Лод! — воскликнул Картер. Лод поднял взгляд. — Сеньор Ник! — радостно вскрикнул он, вскакивая и хватая Картера за руку. — Значит, она нашла вас. Она прочесывала леса с тех самых пор, как вас схватили. Как вам удалось сбежать? — Это долгая история. Как выяснилось, полковник Андерсон — человек, который любит играть по-крупному. — Вы хотите сказать, он отпустил вас? — изумленно спросил старик. — У нас пари. Моя жизнь против его репутации — смогу ли я уйти от его людей. Старик кивнул. — Это объясняет, почему белые промчались мимо и даже не остановились, — сказал он. — Они уже были здесь? — спросил Картер.


Да, но не бойтесь, сеньор. Они не вернутся. По крайней мере, в ближайшее время. Идемте, вы сможете спрятаться с остальными. — С какими еще остальными? — спросил Картер, но старик не ответил.


Лод развернулся и повел его в заросли позади хижин. Он остановился на краю небольшой лужайки и сильно постучал палкой по земле. Затем наклонился и откинул люк, сделанный из расколотых бревен и замаскированный пластами мха.


Лучи заходящего солнца прорезали тени узкого подземного помещения. В нем, прижавшись друг к другу как сардины, сидели пятеро или шестеро молодых индейцев. Все они смотрели вверх с подозрением. Картер прикинул, что средний возраст ребят — около пятнадцати лет. — Белые думают, что они истребили наше племя, — сказал Лод, — но это не так. Вот оно, сеньор, наше будущее. — Поразительно, — произнес Картер. — И сколько у вас таких тайников? — Много, сеньор. К сожалению, не так много, как раньше. Некоторые из наших юношей были неосторожны. Но достаточно. Наша раса не вымрет.


Картер улыбнулся старику. — Ты мудрый вождь, Лод. Всему миру стоило бы встречать невзгоды так же достойно, как ты. Но я не могу остаться здесь на ночь. Мне нужно добраться до реки как можно скорее. Я должен успеть на судно снабжения из Сан-Педро. — Побудьте там еще немного, юные друзья, — сказал старик мальчишкам и с мягким стуком опустил крышку люка. — Похоже, дело не терпит отлагательств, сеньор, — добавил он, глядя на Картера. — Именно так. От этого зависит очень многое. Возможно, судьба каждого жителя Парагвая. — В таком случае это действительно важно. Но будет нелегко. Белые будут следить за речной тропой, и идти будет трудно. С каждой ночью луна становится всё ярче. — Я должен попытаться. — Что ж, вы в надежных руках, — сказал старик, с нежностью глядя на ’Нгаи. — Она знает этот лес лучше кого бы то ни было. — Я знаю, — ответил Картер, — и если она будет делать то, что ей велено, всё должно быть в порядке.


Они быстро пообедали у Лода — рагу из кореньев, орехов и мяса обезьяны. Затем попрощались, и ’Нгаи повела Картера в чащу. Войска Андерсона и не думали прекращать поиски. Пока угасал день, в лесу то и дело раздавалось эхо моторов его транспортов. Похоже, ночь предстояла долгая и трудная.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


На восточном небе внезапно взошла луна, осветив все джунгли. Её появление словно послужило сигналом к активности лесного зверья. Обезьяны улюлюкали и кричали, как зрители на корриде, крупные кошки бродили по лесной подстилке с ревом и рычанием, а насекомые выводили уровень шума за пределы шкалы децибел. — Ночью в джунглях настоящий сумасшедший дом, — заметил Картер.


’Нгаи жестом велела ему замолчать. Она вела его через особенно густой участок подлеска. Хищники были повсюду, и хотя для защиты у них был автомат, они не смели стрелять, боясь навлечь на себя людей Андерсона.


Прошло несколько часов с наступления темноты. И хотя моторов и голосов давно не было слышно, Картер был далек от спокойствия. Он понимал, что основная масса людей уже вернулась на базу, но тем, кто считал себя достаточно крутым, позволили остаться для ночной охоты. Это было частью их подготовки — Андерсон делал упор на индивидуальное соперничество, а не на командную работу. Каждый из них хотел стать тем героем, который доставит Ника Картера. И эти одиночки были опаснее, чем вся маленькая армия Андерсона вместе взятая.


День был безветренным, но ночью потянулись капризные бризы, которые то возникали, то стихали. Глядя на ’Нгаи, Картер тоже перенял привычку принюхиваться к воздуху. Снова дунул ветерок. Картер вдохнул и почувствовал запах, которого не ощущал очень давно. Запах лосьона после бритья.


Он огляделся. На дереве прямо над головой ’Нгаи замаячила темная тень. Пантера или человек — разобрать было невозможно. Киллмастер осторожно вскинул оружие. Короткая очередь — и тень с глухим стуком повалилась в сорняки. ’Нгаи ахнула. Она на мгновение вцепилась в Картера, а затем, увидев, что фигура не шевелится, подошла ближе.


Это был человек. Картер узнал в нем паренька, который вызывал его в кабинет Андерсона в тот день, когда он ночевал в апартаментах Перлмана. Ему было не больше восемнадцати. Картер нагнулся и вырвал «Узи» из пальцев трупа. — Вот, — сказал он, протягивая автомат ’Нгаи. — Теперь у каждого из нас есть пушка. Она посмотрела на оружие так, словно это была змея, и что-то произнесла на своем языке. — Я тебя не понимаю, но если ты говоришь, что не умеешь с этим обращаться — ничего страшного. Просто держи. Если повезет, он тебе не понадобится. Но теперь нам нужно поторапливаться. Скоро они все будут здесь, чтобы выяснить, кто стрелял.


Они обошли тело и двинулись дальше. «По крайней мере, выстрелы распугали крупных кошек», — подумал Картер. Джунгли начинали действовать ему на нервы. Казалось, всё, на что он наступал или к чему прикасался, было либо неприятным, либо опасным. Насекомые ползали по всему, вокруг сновало зверье — крупное и мелкое, испражняясь и спариваясь на каждом шагу. За последние сутки он часто вспоминал свой таунхаус в Джорджтауне. Как же приятно будет вернуться туда, зайти в душевую кабину с черной плиткой...


’Нгаи взяла его за руку. Они вышли к полувысохшему руслу ручья, заросшему болотной травой. Это обнадеживало — значит, река близко, — но предстояло преодолеть еще одно препятствие. В лунном свете трава казалась полем серебряных копий. Картер видел, что под ней вода и, скорее всего, грязь — а возможно, и пиявки. Насколько глубоко он провалится, оставалось вопросом. Он по-прежнему был в одних трусах и не горел желанием продираться по пояс в жиже.


На лице ’Нгаи застыло странное выражение. Она замялась перед тем, как сделать шаг, и Картер внимательно наблюдал за ней. Здесь было очень тихо. Неестественно тихо. Он заметил поваленное бревно, которое тянулось почти до середины русла. Он указал на него девушке, и она кивнула. Это казалось лучшим способом переправы.


Они боком спустились с берега — Картер шел первым — и вышли в траву. Картер погрузился по колени и начал хлюпать к середине, придерживаясь за бревно. Было мокро, но пока он не задерживался на одном месте, ил под ногами казался довольно твердым.


Они были ровно на середине, когда вспыхнул прожектор, ослепив их своим сиянием. Картер едва успел пригнуть голову ’Нгаи и нырнуть сам, как от бревна полетели щепки — с противоположного берега ударил пулемет. Оружие стреляло без умолку. «Наверное, стрелок пытается скрыть тот факт, что он один», — подумал Картер. Это требовало обходного маневра.


Жестами он показал ’Нгаи, что собирается делать, велев ей оставаться за бревном. Он также знаками приказал ей стрелять как можно чаще. Он сам выстрелил несколько раз, показывая, как это делается — выстрелы тут же вызвали ответный огонь с того берега, — и передал ей автомат. «Наверное, многовато информации для одного раза», — подумал он. Пригнувшись, он начал пробираться назад сквозь траву, используя бревно как укрытие. «Она сообразительная девочка, — напомнил он себе. — Она поймет».


Добравшись до берега, он увидел стрелка, спрятавшегося за деревом. Солдат не заметил, как Картер покинул позицию, и продолжал палить по месту, где пряталась ’Нгаи. Но Картеру всё еще нужно было пересечь русло, чтобы добраться до него. Единственным вариантом был путь «по воздуху». Высокие кипарисы стояли по обе стороны протоки, их ветви сплетались над центром. Стволы были гладкими и не очень удобными для лазания, но это не казалось невозможным.


Многое зависело от того, сможет ли ’Нгаи отвлекать пулеметчика. На дереве Картер будет как на ладони. Если его заметят, даже посредственному стрелку не составит труда его снять. Он услышал новые очереди и увидел вспышки у бревна. «Стреляет, — подумал он с удовлетворением. — Поняла, что к чему».


Он начал карабкаться по стволу. Труднее всего было не лезть вверх, а следить, чтобы автомат за спиной не лязгал и не выдал его. ’Нгаи продолжала вести огонь. Поднимаясь, Картер гадал, не научилась ли она уже и перезаряжать оружие.


Он был уже высоко в ветвях, футах в двадцати над блестящими копьями болотной травы. Лицо пулеметчика было отчетливо видно в частых вспышках выстрелов. Он стоял рядом с деревом, используя ствол как опору для прицеливания. Картер устроил автомат в развилке ветвей, прицелился и дал короткую очередь. Пули разнесли голову солдата, как спелую дыню, отбросив его тело на добрых пять футов от дерева.


’Нгаи продолжала стрелять. — Стой! — закричал ей Картер, но из-за грохота она не слышала. — Стой! — крикнул он снова. Одна из её пуль попала в прожектор. Тот лопнул с глухим хлопком, и когда стало темно, она прекратила огонь.


Картер перебрался выше, ухватился за ветку дерева на другом берегу, перемахнул туда и начал спускаться. Оказавшись на земле, он подошел к телу и тронул плечо носком ноги. Боковая часть головы представляла собой месиво из крови и мозгов, блестевшее в лунном свете. Картер оглядел мертвого солдата и прикинул, что тот примерно его роста.


Положив автомат, Ник перевернул труп и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Как бы ни была приятна прохлада в его нынешнем наряде, коже не помешала бы хоть какая-то защита.


Он уже снял рубашку и принялся за брюки, когда за спиной раздался металлический щелчок. — Надеюсь, это ты, ’Нгаи, — сказал он по-английски. — Кто? — ответил мужской голос на испанском.


Картер замер. Автомат был в пределах досягаемости, но он никак не успел бы схватить его, развернуться и выстрелить. Кто бы это ни был, он держал его на мушке. — Обернись, сеньор Картер, — произнес голос. — Я хочу видеть твое лицо, когда всажу по пуле в каждое отверстие твоего тела.


Картер медленно обернулся. Это был Веласкес, латиноамериканский парень, который убил семью ’Нгаи. В лунном свете его лицо казалось особенно злобным. — И как ты собираешься это сделать? — спросил Картер. — А вот увидишь. Одну — в рот, чтобы мне не пришлось слушать твою болтовню. По одной в каждое ухо, чтобы ты хоть раз услышал, кто здесь босс. По одной в каждую ноздрю, чтобы ты понюхал собственную смерть. А потом еще одну прямо в твой...


Очередь из автомата впечатала Веласкеса в ствол дерева. Он рухнул на землю, его глаза округлились от удивления. Похоже, ему перебило позвоночник. Он закричал от боли, перевернулся на спину и задергался, как рыба, вытащенная из воды.


Из-за дерева вышла ’Нгаи. Её «Узи» всё еще дымился. Она шла вперед, не сводя глаз с Веласкеса, с мрачным и решительным выражением лица. Подойдя вплотную, она снова открыла огонь. Картер гадал, узнала ли она его. Но гадать долго не пришлось. Она выпустила остаток магазина в его голову и грудь, а когда патроны закончились, продолжала нажимать на спуск, и по её лицу градом катились слезы.


После четвертого или пятого щелчка Картер подошел и положил руку ей на плечо. Она внезапно выронила автомат, развернулась и уткнулась лицом в его плечо.


Она внезапно выронила автомат, развернулась и уткнулась лицом в его плечо. — Всё в порядке, маленькая, — сказал он, нежно поглаживая её по волосам. — Ты отплатила ему. Сделала всё, что могла.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Картер надеялся, что расправа над Веласкесом поможет унять горе ’Нгаи по убитым родителям и брату, но эффект оказался противоположным. В течение следующих нескольких часов она стала еще более угрюмой, чем обычно. Они шли по тропам, продирались сквозь джунгли и с мрачной решимостью пересекали открытые участки, не разговаривая и почти не глядя друг на друга.


Хуже того — они входили в те самые места, где произошла трагедия. Картер начал узнавать приметы местности и всерьез опасался, как возвращение сюда подействует на девушку. Впрочем, времени на опасения не осталось. Сквозь деревья проступил скелетообразный силуэт завала из поваленных деревьев над заброшенным руслом реки.


’Нгаи тоже увидела его. Ник пытался угадать её реакцию, но не смог, хотя и почувствовал, что в её движениях появилось новое напряжение.


Гигантский завал заполнял старое русло на несколько миль в обоих направлениях. Попытка обойти его увела бы их далеко в сторону и стоила бы многих часов драгоценного времени. Выбора не оставалось — нужно было карабкаться наверх, как они делали это три дня назад с сержантом Тиесом и его людьми.


’Нгаи соскользнула с насыпи, пока её ноги не коснулись нижних бревен. Картер спустился за ней. Она уже собралась лезть наверх, когда он перехватил её за руку. — Тебе не обязательно идти, — сказал он. — Отсюда я сам найду дорогу к реке. В конечном итоге нам всё равно придется попрощаться.


Казалось, она поняла, что он пытается сказать. Она улыбнулась, протянула руку и коснулась его щеки. «Всё хорошо», — говорил её взгляд. Ему не нужно было беспокоиться о ней. С ней всё будет в порядке. Она развернулась и начала карабкаться по мертвым сучьям. Картер последовал за ней.


Этот завал был странным местом. Картер подумал об этом еще тогда, когда впервые увидел его при свете дня. Но сейчас, в лунную ночь, он казался еще более причудливым, призрачным и тревожным. Солнце и ветер содрали кору с ветвей, выбелив их до кости. Пока они лезли вверх в тишине полуночи, казалось, будто они взбираются по останкам мертвецов со всего мира, свезенным гнить в этот забытый уголок планеты.


Ветер донес до них крик. Крик ребенка или, по крайней мере, какого-то детеныша. Его жалобная нота заставила Картера содрогнуться. Звук доносился откуда-то сверху, из этого лабиринта палок и веток. ’Нгаи посмотрела на него с тревогой. Кто-то страдал.


Оставив его, она начала стремительно карабкаться по скользкому переплетению сучьев. Картер пытался поймать её, но она была слишком проворной. Она оказалась гораздо искуснее в таком скалолазании, чем показывала раньше, сдерживаясь из уважения к нему. Во всяком случае, она быстро оставила его позади.


Затем ветер донес до Картера кое-что другое — запах, от которого у него пересохло во рту. Бензин. Запах был сильным, но Картер не мог определить, откуда он доносится — пары буквально пропитали тяжелый ночной воздух.


Он лихорадочно пытался догнать ’Нгаи; он сомневался, что этот запах ассоциируется у неё с опасностью. Но подъем оставался трудным. Пути, казавшиеся прямыми, заводили в тупик. Ему постоянно приходилось возвращаться назад. Между тем она была уже далеко вверху, карабкаясь по веткам словно обезьяна. Затем он увидел цель её поисков. На самой вершине сидел детеныш ягуара, чья лапа застряла между двумя ветками. Он уже перестал пытаться освободиться и просто присел, жалобно взывая к матери.


— Нет, ’Нгаи! — закричал Ник. — Оставь его! Но девушка не слушала. Она лезла дальше, пробираясь по самым тонким веткам, пока не достигла его.


Где-то внизу раздался звук, похожий на резкий выдох воздуха. Картер глянул вниз и увидел, как внезапно вспыхнуло яркое пламя. Оно распространялось быстрее, чем мог уловить глаз, пока не охватило все нижние ветви — не только на том берегу, с которого они начали, но и на противоположном. — Боже мой, они его подожгли! — ахнул он.


Весь ужас ситуации постепенно затопил его разум. Русло реки было забито сушняком. Они сидели на пороховой бочке. Он начал дико карабкаться вверх. Рука за рукой, не обращая внимания на скольжение и просчеты. — ’Нгаи! — кричал он. — ’Нгаи!


Он привлек её внимание. Она посмотрела вниз со своего насеста в развилке древесного ствола. Ягуар был у неё на коленях, глядя вниз своими берилловыми глазами. — Смотри! — крикнул он, отчаянно указывая пальцем вниз.


Огонь уже распространился. Еще большая часть завала оказалась объята пламенем. Дерево, годами сохшее под солнцем в старом русле, горело как сухая трава. Ловушка была спланирована мастерски. Вокруг них сияло идеальное кольцо огня, отрезая все пути к отступлению. Кроме одного узкого коридора. Картер заметил его мгновенно — это была их единственная надежда.


Он развернулся и начал пробираться к нему, надеясь, что девушка последует за ним. Ветка за веткой, он проскальзывал под ними и над ними, используя их как зацепки для рук и опоры для ног. Временами он оказывался висящим на тончайших прутиках. В других случаях прутики ломались, и он падал на уровень ниже.


Но он торопился. Он знал, что через считанные минуты всё русло превратится в сплошной лист огня. Он приближался к бреши. Она всё еще была там — черная дыра в стене мерцающего света. Он обернулся проверить, как дела у ’Нгаи. Она сильно отстала, осторожно переступая через выступающую ветвь. «Двигайся, ’Нгаи! Что с тобой, черт возьми?»


Тут он увидел золотистые глаза детеныша ягуара. Она прижимала его к животу, карабкаясь с помощью одной руки и стараясь не упасть. — Брось его! — закричал он ей. Она остановилась и посмотрела на него. Он сделал резкое движение руками, имитируя бросок. Она уставилась на него с негодующим недоверием, затем покачала головой и прижала зверька еще крепче. — Тогда быстрее! — заорал он.


Пламя ревело. Звук был похож на биение миллионов крыльев. Он чувствовал жар на лице и руках. Проход, который он видел сверху, теперь казался гораздо уже, и, приблизившись, он понял почему. Брешь существовала из-за скопления зеленого мха, который окутал ветви подобно вуали. Благодаря дождям мох умудрялся выживать долгое время после того, как дерево, на котором он рос, погибло. Содержащаяся в нем влага замедляла продвижение пламени, но теперь даже это препятствие сдавалось.


— Быстрее, ради Христа! — крикнул он, оборачиваясь к ’Нгаи. Она была уже рядом. Детеныш развернулся спиной и вцепился в её платье острыми когтями. Когда она поравнялась с Картером, он взял её за руку и потянул перед собой. Он не знал, как долго продержится проход, и хотел убедиться, что она успеет проскочить.


Жар был неистовым. Оранжевые языки пламени лизали пространство вокруг его головы, делая воздух почти непригодным для дыхания. Ягуарёнок вопил, его писк был слышен даже сквозь рев пожара.


Она развернулась и начала пятиться сквозь моховую завесу. Внезапно сопротивление мха огню иссякло, и в мгновение ока он превратился в пылающую простыню. Картер дернул её назад с такой силой, что они отлетели на несколько футов назад на ветки. Путь остался только один — вниз, под пламя, в ил старого русла.


У ’Нгаи начиналась истерика. Пока она следовала за Картером, по её щекам текли слезы. Теперь она цеплялась за ягуарёнка скорее по рефлексу, чем осознанно, и хотя Картер хотел бы, чтобы она его бросила, он не смел предложить это сейчас. Он не мог допустить мысли о том, что она забьется в углу между веток, вцепившись в кошку как в саму жизнь и отказываясь слушать его мольбы. А ведь он видел подобное. Люди не всегда рассуждают здраво в такие моменты. Лучше пусть она держит зверя и лезет одной рукой, чем придется бить её в челюсть и тащить на себе.


Пламя теперь было везде. Верхние ярусы завала были охвачены огнем. Искры и куски горящего дерева дождем сыпались на Картера и ’Нгаи, пока они спускались. И хотя пожар еще не достиг нижних ветвей у самого дна, не было сомнений, что это случится скоро.


Они наполовину слезали, наполовину падали к руслу, прокладывая путь через тысячи деревянных пальцев, которые тянулись к ним, пытаясь удержать. Ветви здесь были плотнее, проходов становилось всё меньше. Тем не менее Картер прокладывал путь, работая как одержимый: отгибал ветки, ломал их, переворачивал целые стволы.


Между тем в его сознании накапливался страх. Они бежали не «куда-то», а «откуда-то» — прочь от огня и обжигающего жара. Но ждет ли их спасение на дне русла, он не имел ни малейшего понятия. «Какая простая ловушка, — подумал он. — Но чертовски эффективная. Неудивительно, что Андерсон принял вызов. Он, должно быть, планировал это с самого начала».


Картер отогнул последние ветви тропической сосны, спустился и впервые с момента ухода с берега почувствовал под ногами не дерево, а почву. Дно реки представляло собой паутину трещин на твердой илистой поверхности, но как только он наступил, она провалилась. Под коркой было мягко.


Он помог спуститься ’Нгаи, а затем быстро огляделся. Пламя наверху ярко освещало всё вокруг. Это было похоже на нахождение в ярко освещенной комнате безграничных размеров, до отказа забитой сушняком. Он знал дорогу к ближайшему берегу и первым делом решил двигаться в том направлении. Увлекая ’Нгаи за собой, он начал петлять между тысячами бревен, преграждавших путь.


Жар был почти невыносимым. Если раньше было плохо, то теперь стало просто нестерпимо. Легкие горели, а кожа на тыльной стороне ладоней покраснела и начала покрываться волдырями. А препятствиям на пути к спасению не было конца.


Вдруг он увидел то, во что сначала не мог поверить. Впереди, сияя как драгоценный камень в отраженном свете пожара, виднелась лужа воды, каким-то чудом сохранившаяся на дне реки. Он указал на неё ’Нгаи. Она вскрикнула, и вместе они бросились к ней, не обращая внимания на сотни веток.


Вода была теплой, но им она казалась прохладной как тень. Они брызгали ею на лица и руки. Они ложились в неё и катались по илистому дну, пока не стали похожи на шоколадные фигурки. ’Нгаи намочила шерстку ягуарёнка. Затем они поняли, что в возбуждении забыли попить, и сделали это тоже.


Картеру стало лучше, но он понимал, что это лишь короткая передышка. Наверху по-прежнему бушевал огненный шторм. Хуже того, структура завала начала рушиться. По-прежнему сыпались искры и зола, но теперь сквозь верхние слои начали с грохотом проваливаться бревна размером с несущие балки здания. Внезапно пространство вокруг них заполнила метель из пламени — всё вокруг подкашивалось и грозило обвалиться.


Нужно было найти укрытие, и быстро. Картер взял ’Нгаи за руку, и они лихорадочно начали петлять между ветвями. Они нашли узкий коридор между сучьями. Впереди лежали два огромных бревна, одно поверх другого. Картер понял, что они приближаются к берегу — русло реки начало уходить вверх.


Пара бревен оказалась непреодолимой: слишком высокие и гладкие, чтобы залезть, и слишком длинные и обросшие кустарником, чтобы обойти. Они оказались в ловушке. В отчаянии Картер ударил по бревну. К его удивлению, оно было холодным. Конечно. Теперь он узнал его. Это было дерево кебрачо. Его называли «сломай топор», потому что оно было невероятно плотным. В этой части света его использовали вместо железа. Понадобилось бы чертовски много жара, чтобы поджечь такую махину.


И тут ему пришла в голову идея. Быстро взобравшись между бревнами, он начал упираться ногами в верхнее. Если бы он смог его сдвинуть, под ним открылось бы пространство, где они вдвоем могли бы спрятаться. Бревно защитило бы от падающих сверху обломков, а ил внизу мог сохранить достаточно прохлады, чтобы выжить.


Снова посыпались искры и куски дерева. Завал был похож на карточный домик, готовый рухнуть в любой момент. Ему нужно было спешить. С напряженными до предела мышцами он толкал и толкал. Но бревно было непомерно тяжелым. Он смог заставить его раскачиваться, но сил, чтобы перекатить, не хватало.


’Нгаи поняла, что он пытается сделать. Со времени инцидента с висячим мхом она пребывала в своего рода ступоре — осознавала происходящее, но была пассивна. Она была готова переложить заботу об их безопасности на плечи Картера. Но теперь она внезапно пришла в себя. Выронив ягуарёнка, она взобралась рядом с ним, втиснула свое хрупкое тело между двумя бревнами и начала толкать изо всех сил.


С какой-то призрачной медлительностью огромное бревно покатилось к краю своего радиуса. Они вдвоем напряглись, чтобы удержать его там. Когда оно замерло, они толкнули его еще раз, приложив каждую каплю оставшихся сил. Оно упало с нижнего бревна на дно русла, открыв внизу воронкообразную расщелину.


Картер и ’Нгаи забрались внутрь. Стенки расщелины были покрыты червями и слизнями, но здесь было прохладно. Они легли. Тут ’Нгаи вспомнила про ягуарёнка. Она рванулась было наружу, но Картер перехватил её за ноги и затащил обратно.


Над головой раздался треск, будто небо внезапно раскололось от удара молнии. Целую минуту сыпался град искр. Картер и ’Нгаи сжались в своем узком убежище, прижав головы к самой земле, где воздух был еще достаточно прохладным для дыхания.


Они оставались там столько, сколько, по мнению Картера, могли выдержать. Между тем пожар вокруг них затихал. Однако температура не падала. Напротив, она росла, и Картер увидел новую угрозу: нехватку кислорода. Пламя пожирало его с невероятной скоростью. Ник уже чувствовал головокружение и вялость. Дольше ждать нельзя. Нужно было выбираться.


Картер высунул голову и понял, что не ошибся в своих расчетах. Они были недалеко от берега. Часть обломков сверху уже прогорела, и он видел деревья. Их листья и ветви пылали, но сами стволы стояли вертикально. Ветви прямо над ними всё еще представляли собой сеть огня. Чтобы добраться до безопасного места, требовалось нечто большее, чем просто быстрый рывок.


Одно из деревьев на берегу, превратившееся в башню из огня, внезапно рухнуло вперед неподалеку от Картера. Вместо того чтобы усилить пожар, оно на мгновение притушило пламя вокруг себя. Это был призрачный шанс, но всё было лучше, чем лежать здесь в ожидании удушья.


Он сорвал с себя рубашку и одним движением оторвал одну из передних пол. Он протянул её ’Нгаи и жестами показал, что она должна закрыть нос и рот. Затем он обмотал лицо остатками ткани и бросился вон из норы.


Кустарник, который раньше прижал их к бревну, частично сместился, когда они двигали кебрачо, а часть его уже выгорела. Он прорвался сквозь то, что осталось, и побежал туда, где упало дерево. ’Нгаи не отставала.


Времени у них было в обрез. Буквально через минуту огонь переварит новое топливо, предоставленное упавшим деревом, и вспыхнет с новой силой. К этому моменту они должны были взобраться на ствол и добежать по нему до берега.


Когда дерево вспыхнет, оно превратится в огненную массу, но сейчас это была тлеющая головешка, источающая дым и мрак. И дым, как понял Картер, станет их главной проблемой. Он не беспокоил их, пока огонь был сверху, но теперь пожар был везде, и вдыхание дыма могло убить их быстрее всего.


Черные клубы застилали свет пламени. Картер схватил ’Нгаи за руку и затащил её на поваленный ствол. По нему всё еще скакало пламя. Языки огня, словно раскрытые ладони, тянулись к их ногам. Картер зажал рот рукой и побежал, толкая индейскую девушку перед собой. В горле стоял густой привкус горелого дерева, а желание закашляться было почти невыносимым. Но он боролся. Сил почти не осталось, но он продолжал бороться.


Под ними бушевал ад. Русло реки пылало от края до края. Внезапно бревно качнулось, выбив их из равновесия. Картер подхватил ’Нгаи. — Продолжай идти, детка! — крикнул он. — Осталось совсем немного! Он рывком поднял её на ноги.


Она бежала, а он за ней — прочь с бревна на берег. Растительность здесь тоже горела, но почему-то это казалось гораздо более терпимым. Они бежали, пока Картер не почувствовал широкие влажные листья джунглей, тогда он остановился и рухнул ниц на заросли папоротника. ’Нгаи упала рядом.


Они начали смеяться — слегка безумным смехом, результатом запредельного нервного напряжения, и всё же это было приятно. Им нужна была разрядка. Картер думал, что никогда больше не сможет смеяться, плакать или просто дышать прохладным воздухом, и теперь он хотел выразить радость и благодарность. Он был уверен, что ’Нгаи чувствует то же самое.


Он прижал её к себе, и несколько минут они просто сидели в обнимку, истерически хохоча. Затем ’Нгаи вспомнила про ягуарёнка, и её смех сменился слезами.


Прошло полчаса, пока они отдыхали и утешали друг друга, а затем Картеру пришло время вспомнить, зачем он здесь и что еще предстоит сделать. Он поднялся и оценил обстановку. Хотя это заняло больше времени, чем он предполагал, и потребовало больше мук, чем он считал возможным пережить, им удалось пересечь завал. Позади осталась река. В старом русле всё еще бушевал огонь, но природа позаботится об этом. Дождя не было много дней, и он должен был пойти. Теперь его задачей было добраться до настоящей реки.


Он помог ’Нгаи подняться, и они пошли вместе. Вскоре, к его изумлению, он обнаружил дорогу.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Это была всего лишь травянистая колея сквозь джунгли, узкий проход, в котором растительность была вырублена, но если Картер не ошибался, это была та самая дорога, по которой лагерь доставлял припасы со склада на реке. А значит, она вела их в правильном направлении. Картер и ’Нгаи двинулись по ней.


Если Картер правильно прикинул, это была главная дорога из лагеря. Она обходила завал, извиваясь среди холмов к югу. Это добавляло несколько миль к пути. Пешком было логичнее просто перелезть через груду мертвых деревьев — факт, который полковник Андерсон наверняка учел, расставляя свою ловушку. Позади них ловушка всё еще горела. Столб черного дыма сливался с ночным небом, заслоняя звезды и временами скрывая луну.


Впереди дорога поворачивала налево. Когда они подошли к повороту, Картер услышал голоса и жестом велел ’Нгаи скрыться в подлеске. Они проползли вперед и увидели грузовик из лагеря. Такого Картер еще не видел — это был бензовоз, и в воздухе вокруг него витал безошибочный запах бензина.


Грузовик стоял на месте, и хотя двигатель был выключен, фары продолжали гореть. В их свете стояли трое мужчин и непринужденно беседовали. Картер подал знак ’Нгаи следовать за ним, затем бесшумно подбежал к машине, открыл дверь кабины и проскользнул внутрь. ’Нгаи юркнула следом за ним.


Трое мужчин разливали что-то по стаканам и произносили тосты. Они что-то праздновали. «Вероятно, смерть Ника Картера», — подумал Ник.


Он сел за руль и завел двигатель. Мужчины подпрыгнули от неожиданности, один из них пролил напиток. Это был сержант Тиес. Его лицо было легко узнать в свете фар. Не дожидаясь, пока они уйдут с дороги, Картер врубил первую передачу и ударил по газу.


Двое успели отскочить в сторону, но сержант Тиес прыгнул прямо на кожух радиатора. Картер переключился на вторую. Тяжелая машина подпрыгивала на грунтовой дороге, и Картер чувствовал, как сзади плещется бензин.


На первом же повороте Тиес всё еще держался впереди, и Картер не знал, что с ним делать. Если остановить грузовик, человек несомненно нападет. Если продолжать движение, Тиес вполне может дотерпеть до самой реки.


’Нгаи узнала Тиеса с первого взгляда. И теперь, хотя его не было видно за капотом, она кричала на него на своем языке и трясла кулаком. Её автомат потерялся в огне, но если бы он был у неё сейчас, Картер не сомневался, что она разнесла бы двигатель, пытаясь продырявить сержанта.


Между тем вопрос, что делать с Тиесом, становился насущным. Рука сержанта появилась на крышке радиатора, затем показалась макушка — он начал подтягиваться. Картер подумал о том, чтобы впечатать его в дерево, но не хотел повредить грузовик. Впрочем, он рассудил, что можно ударить его достаточно сильно, чтобы сбросить, и при этом сохранить машину в целости.


Это казалось лучшим планом, и Картер начал искать подходящее дерево — такое, чтобы после удара грузовик смог вернуться на дорогу. Но сержант Тиес уже ухитрился подняться и взобраться на капот.


Вид врага, ползущего по капоту, довел ’Нгаи до исступления. Она орала на него через лобовое стекло, яростно размахивая кулаком. Веласкес, возможно, был зачинщиком её трагедии, вестником смерти и горя, но Тиес оскорбил её лично, и на него она обрушила всю свою ярость.


Картер пошарил за сиденьем грузовика в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. Его рука сомкнулась на большом разводном ключе. Он вытащил его и передал ’Нгаи.


Тиес оценил ситуацию и понял, что единственный выход для него — попасть внутрь кабины. Он решил пробираться со стороны пассажира. «Наверное, думает, что с ’Нгаи будет легче справиться, чем со мной», — мелькнуло у Картера. Прижимаясь к металлу как можно плотнее, сержант скользнул по капоту на крыло, а оттуда — на подножку. ’Нгаи наблюдала за ним, крепко сжимая ключ.


Картер тем временем вошел в серию крутых поворотов. Они уже приближались к реке, и ландшафт менялся. Грузовик шел по краю высоких обрывов с перепадами высоты в сотни футов. Тиес ухватился за боковое зеркало и положил руку на ручку двери.


Быстро, как молния, ’Нгаи ударила его ключом по костяшкам пальцев. — Ах ты, индейская сука! — взревел он. Он рванулся вперед, пытаясь схватить её через открытое окно, но Картер в нужный момент вильнул машиной, и Тиесу пришлось вцепиться обеими руками, чтобы удержаться.


’Нгаи снова замахнулась ключом. На этот раз она попала ему в висок, но в процессе он перехватил ключ, вырвал его у неё из рук и швырнул в джунгли. Картер снова потянулся за сиденье.


Тиес бросил попытки открыть дверь. Видимо, он решил, что проще будет влезть через окно. Он обхватил рукой дверную стойку и ухватился под приборной панелью. Картер вытащил отвертку и передал её ’Нгаи.


С жаждой убийства в глазах она дважды вонзила отвертку Тиесу в бицепс, прежде чем он успел увернуться. Теперь Тиесу было по-настоящему больно. Он истекал кровью из руки и головы, пальцы болели. Судя по его лицу, теперь его меньше заботило, как попасть в кабину — он хотел только одного: добраться до этой индейской девчонки и прикончить её раз и навсегда.


Он размахнулся и попытался схватить её, но она парировала удар отверткой. Новых ран она не нанесла, но удерживала его руку и злила еще больше. Он снова попытался перехватить инструмент. На этот раз он схватился за конец отвертки и после короткой борьбы тоже зашвырнул её в лес.


Картер в очередной раз полез за сиденье. Впереди, на самой границе света фар, он увидел большое дерево, стоящее вплотную к обочине. Он нащупал плоскогубцы-зажимы. — На, — сказал он, протягивая инструмент девушке. — Ущипни его за нос.


Но Тиес уже получил преимущество. Его плечо и голова были внутри кабины, он беспорядочно махал руками, пытаясь схватить ’Нгаи. Она била его зажимом, но это не помогало. Он просто игнорировал удары. — С другой стороны, — сказал Картер, — если ты действительно хочешь от него избавиться, нам просто нужно открыть дверь.


Он перегнулся через неё и дернул за защелку. Дверь распахнулась, увлекая за собой крайне удивленного Тиеса. В самый нужный момент Картер вильнул в сторону дерева. Через долю секунды у кабины осталась только одна дверь. Справа от ’Нгаи зияло пустое пространство. И дверь, и сержант Тиес исчезли.


’Нгаи выглядела ошеломленной. Она прижала руку ко рту, но в её глазах светилось неприкрытое веселье. — Полагаю, нам стоит остановиться и проверить, всё ли с ним в порядке, — поддразнил её Картер. — Хочешь остановиться? Он нажал на тормоз. Она схватила его за руку и замотала головой. Её взгляд говорил: «Нет, спасибо».


Склад снабжения на реке представлял собой ветхий деревянный пирс и небольшую лачугу. В лачуге горел свет, а к пирсу был пришвартован старый рыболовный траулер с внутренним двигателем и надписью «Анастасия / Асунсьон» на борту. Когда Картер и ’Нгаи подъехали, вокруг никого не было. — Должно быть, они в хижине, — сказал Картер.


Он заглушил грузовик, вышел и зашел внутрь. Двое мужчин сидели за столом и играли в карты. Один был постарше, другой — лет девятнадцати. Присмотревшись, Картер решил, что они похожи на отца и сына. — Это ваша лодка? — спросил Картер.


— И что с того? — спросил старик. — Я хочу нанять её. Сын понимающе улыбнулся отцу. — Она не сдается в наем, — отрезал он. — Мне нужно попасть в Сан-Педро как можно скорее, — настаивал Картер. — Пешком это долгий путь, сеньор, — заметил сын. — Лучше выходите прямо сейчас. Он снова бросил вороватый взгляд на отца.


Картер посмотрел на них обоих. Толку от этой парочки будет немного. — Ну ладно, — сказал он, направляясь к выходу. Он лихорадочно соображал, как завести катер без ключа. Он был уже в дверях, когда старший окликнул его: — Эй, сеньор! Картер обернулся. — Вы ведь сеньор Ройс, тот богатый американец? — Допустим. — Солдаты велели нам не иметь с вами никаких дел. — Но если вы хотите нашей помощи, сеньор, вы должны сделать так, чтобы это стоило нашего времени. Вы даже не сделали нам предложения. — Сколько стоит ваша лодка? — Пять тысяч. — Даю десять. И это в долларах, а не в песо.


Старик присвистнул. На этот раз отец обменялся взглядом с сыном. — Что ж, сеньор. Считайте, что вы наняли судно. Но сына было не так легко убедить. Его темные брови сошлись на переносице. — Откуда нам знать, что вы заплатите, сеньор? — Деньги в Сан-Педро. Я заплачу, когда прибудем на место. — И вы ждете, что мы в это поверим? — Не волнуйся, амиго. Мы еще часто будем видеться. Я собираюсь инвестировать в лагерь. Если мне понравится ваша лодка и то, как вы с ней управляетесь, я буду пользоваться только вашими услугами. — Тогда почему солдаты велели нам остерегаться вас? — Очевидно, они хотят, чтобы вы работали только на них.


У сына всё еще оставались сомнения, но старик пнул его под столом. — Мы сейчас же заведем двигатели, сеньор, — сказал старик, поднимаясь.


Картер вернулся к грузовику. ’Нгаи ждала его. «Это будет самая сложная часть», — подумал Ник. На своем веку он попрощался со многими прекрасными дамами и умел находить правильные слова. Но этот случай был особенным.


Он сел в кабину рядом с ней. Её большие карие глаза смотрели на него с ожиданием. Сколько она понимала из всего этого? Он указал большим пальцем на катер. Двигатель уже затарахтел, выпуская из выхлопной трубы сизые пузыри дыма. — Мне пора, — сказал он. Нет, звук этих слов ему самому не понравился. — Я не очень умею прощаться, — предпринял он вторую попытку. — Можно подумать, что при моей-то практике я должен быть в этом мастером. Она кивнула, прищурив глаза и пытаясь уловить смысл. — Черт! — в сердцах бросил он. — Жаль, что я не говорю на твоем языке, а ты на моем. Он обнял её и поцеловал. — Я хотел бы оставить тебе что-то получше того, что у тебя есть. Какую-то другую жизнь. Возвращайся и живи с Лодом, — сказал он с внезапной строгостью. — Держись подальше от белых людей. Может, тебе стоит уйти ниже по реке? К племени муму. Тот парень, Боро, показался мне неплохим малым. Ох, да к черту всё это, — разозлился он на собственное бессилие. — Может, оно и к лучшему, что мы не понимаем друг друга. — Ник? — спросила она. Она притянула его лицо к своему и поцеловала.


Двигатель прогрелся. Старик стоял на палубе. — Я должен идти. Должен рассказать кое-кому о том, что здесь увидел. После этого грядут большие перемены. Она кивнула. Её глаза были полны слез. Из-за пожара её лицо было сильно испачкано сажей, и падающие слезы прочертили длинные полосы в копоти. — Ты похожа на шахтера, — сказал он, стирая слезинку большим пальцем. — Мне пора.


Он спрыгнул с грузовика. Катер ждал. Старик держал швартов, готовый его отдать. Картер пробежал по пирсу и запрыгнул на борт. Он обернулся и помахал рукой, когда старик отвязал канат. Сквозь лобовое стекло грузовика он видел её огромные, блестящие глаза. Она смотрела неподвижно, пока катер, пыхтя, выходил на струю течения. Он надеялся, что ей хватит ума бросить машину и вернуться в джунгли. Он хотел, чтобы она была как можно дальше отсюда.


Грузовик, пирс, маленькая хижина постепенно уменьшались. С вздохом Картер отвернулся и поднялся на мостик. Он знал — это еще не конец. Ему еще предстояло отправить отчет в Вашингтон. А уж потом «верхи» решат, что делать дальше.


Старик стоял у штурвала. Впереди река была черной, но старый малый вел катер безупречно. — В Сан-Педро, значит? — сказал старик просто ради того, чтобы завязать разговор. — Именно так. В Сан-Педро. — Бьюсь об заклад, там сейчас переполох. — С чего бы это? — резко спросил Картер. — Разве вы не слышали? Генерал Стресснер умер сегодня. Что с вами, сеньор? На вас лица нет. — Разворачивайся. — Прошу прощения, сеньор? — Разворачивайся! Я кое-что забыл. Поворачивай назад, живо!


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Когда Картер вернулся на берег, грузовик стоял там же, где он его оставил, но ’Нгаи исчезла. Он завел машину, развернулся и поехал обратно по дороге в сторону лагеря Андерсона.


Она появилась в свете его фар примерно через полмили — длинноволосая дикарка с походкой, которая могла бы остановить движение на Мэдисон-авеню. Услышав шум мотора, она юркнула в листву. Он притормозил рядом с тем местом, где она скрылась, открыл дверь и встал на подножку. — ’Нгаи! — закричал он. — Это я! Ник!


Она пулей вылетела из джунглей и запрыгнула в кабину с пассажирской стороны. Её глаза были огромными от удивления. Она прижалась к нему и наградила долгим поцелуем, который, как и многие её поцелуи, грозил перерасти в марафон любовных ласк. Она жадно исследовала его рот языком, тяжело дыша и прижимаясь всем телом, пытаясь увлечь его за собой на сиденье. — Не сейчас, ’Нгаи, — рассмеялся Картер, выпрямляясь. — Сейчас нам нужно найти Лода.


По дороге назад у Картера было несколько минут, чтобы всё обдумать. Нужно было исходить из того, что Андерсон уже знает: парагвайское правительство осталось без лидера. Кабинет министров и парламент, как бы они ни старались сделать вид, что всё в порядке, были не более чем уязвимыми пешками. Стресснер контролировал армию — истинный источник власти, — и без него его прихвостни начнут рыскать в поисках нового вожака. Со стороны Андерсона было бы верхом политической бестактности заявить о себе слишком рано. Он не должен казаться жадным. Ему придется подождать, пока другие фракции сделают свои ходы, прежде чем нырять в этот политический аквариум. Но когда он это сделает, имея в распоряжении таких людей и технику, всплеск будет колоссальным.


Эта вынужденная задержка — пусть даже всего на несколько часов — давала Картеру время. Сообщать в Вашингтон было уже поздно. Руки у них всё равно будут связаны. Но он был здесь, и у него всё еще оставался шанс сделать что-то, чтобы изменить политическую судьбу этой маленькой страны.


Хоук опасался призрака американского вмешательства. И теперь, после смерти Стресснера, этот вопрос стал критическим. Ник Картер полагал, что знает способ сделать то, что необходимо, так, чтобы это не выглядело делом рук американца. Но сначала ему нужно было поговорить с Лодом. — Мы можем проехать к лагерю Лода по этой дороге? — спросил он девушку, пока они подпрыгивали на ухабах. — Лод? — повторил он, указывая вперед. Она просияла. Она была по-настоящему счастлива снова видеть его. — Си, — произнесла она испанское слово с особой старательностью.


Лода не было в лагере. Один из мальчишек, который уже выбрался из подземного укрытия, направил Картера и ’Нгаи к утесу, возвышавшемуся футах в семидесяти пяти над джунглями. Поднимаясь, Картер узнал это место — оно было неподалеку от того, где они с ’Нгаи впервые занялись любовью.


Поднявшись на вершину, они увидели старика. Он сидел на камне, глядя поверх верхушек деревьев. Вдалеке всё еще горел завал. — Старик, — позвал Картер. Лод обернулся. — Значит, ты вернулся, — сказал он с улыбкой. — Садись. Садись. Ты что-то забыл? Картер и ’Нгаи пристроились на камнях по обе стороны от него. — Не совсем. — Ты видел огонь? — спросил Лод, указывая на горизонт. — Мы были внутри него. Это была ловушка для меня и ’Нгаи по дороге к реке. Она не сработала, хотя я уверен, они думают иначе. — Какая удача, — сказал Лод, но Картеру показалось, что в голосе старика проскользнули холодные нотки. — К сожалению, — продолжил Лод, — русло реки было отличным местом для охоты. Там водилось много коати и обезьян, их было легко ловить. Нам будет очень не хватать этого места. — Людей, устроивших пожар, не волнуют такие вещи, — сказал Картер. — Белых людей это редко волнует.


— Послушай, Лод. Люди, которые прислали меня сюда, хотят процветания Андерсона и ему подобных не больше твоего. Но если мы не начнем действовать прямо сейчас, у них будут связаны руки. И Андерсон может стать не просто язвой на теле джунглей, а проклятием для всего Парагвая. Я пытаюсь это предотвратить. — Звучит как непростая задачка. — И чтобы справиться с ней, мне нужна твоя помощь. — Что же ты хочешь от меня? — спросил Лод, внезапно глядя на него в упор. Картер не помнил, чтобы Лод когда-либо казался таким отстраненным. — Мне нужны люди. Те самые мальчишки, которых ты прячешь в своих подземных норах. — Мои мальчики? Ты хочешь использовать моих мальчиков как солдат? — Именно так. Очень важно, чтобы мое правительство не было в это втянуто. Если я выступлю против Андерсона сам, он может использовать доказательства того, что я американский агент, чтобы набрать политические очки. Это выставит его более сильным и важным, чем он есть на самом деле. Но если против него выступят индейцы — кто сможет что-то возразить? У индейцев на это есть полное право.


Лод покачал головой. Его темное лицо стало казаться еще темнее. — Это война белых людей, — сказал он. — А индейцам мало разницы, какой именно белый придет к власти. Но эти мальчики — всё, что осталось у нашего народа. Посмотри на меня, сеньор. Я самый старый человек в своем племени. Единственный, кто помнит, как здесь было до прихода белых. Каждый день я учу своих мальчиков, а они, в свою очередь, научат своих сыновей. — Если у них будут сыновья, — горько бросил Картер. — И если Андерсон станет диктатором Парагвая, эта возможность под большим вопросом. Лод, мы должны действовать сегодня, до рассвета. Пожалуйста, позволь мне взять несколько ребят с собой. Я не могу гарантировать их безопасность, но обещаю принять все меры предосторожности. — Они — наше будущее, сеньор. Как я могу отдать будущее? — Черт возьми, старик! Ни у кого из вас не будет никакого будущего, если они не пойдут со мной сейчас. По крайней мере, такого будущего, в котором тебе захочется жить.


Тон Картера стал резким, и ’Нгаи посмотрела на него с недоумением. — Прости, — сказал он ей. — Прости, но ты не понимаешь. Он снова повернулся к Лоду.


— Если ты не собираешься мне помогать, то я сделаю всё сам. Я не знаю, какими будут последствия, и, честно говоря, это меня беспокоит.


Картер поднялся на ноги и собрался уходить. Затем ему в голову пришла последняя мысль, которую стоило озвучить: — Лод, индейцами будут помыкать до тех пор, пока они позволяют это делать. Но если бы белые поняли, что вы начинаете давать отпор... — Они бы пришли и стерли нас с лица земли, — закончил за него старик. — Видишь ли, сеньор, я знаю законы этого мира лучше, чем ты думаешь. — Возможно, — ответил Картер.


Он вышел на каменную тропу, по которой они с ’Нгаи поднимались сюда, и начал спускаться. Он видел, как она семенит следом, и подождал, пока она его догонит. — Прости, — сказал он, когда она поравнялась с ним. — Но наш друг проявляет излишнее упрямство. Она выглядела встревоженной и растерянной, но знала, что вмешиваться не стоит. Молча она последовала за ним вниз по тропе.


В лагере Лода Картер уже собирался залезть обратно в бензовоз, когда к нему подбежал тот самый мальчишка, что указывал дорогу раньше. — Сеньор, можно мне поговорить с вами? — спросил он. — Ты говоришь по-испански? — удивился Картер. — Лод научил меня. Я подслушал ваш разговор. Вы сказали, что вам нужны люди, чтобы сражаться с белыми? — Мне нужны быстрый ум, крепкие руки и выносливые тела. Знаешь кого-нибудь подходящего? — Си, сеньор. Это я, — он широко улыбнулся. — Подождите здесь.


Картер стал ждать. В одной из хижин послышалась какая-то суета, а затем на лунный свет гуськом вышла группа парней. Их было около дюжины. — Мы все поможем, сеньор. — Вы сделаете это, даже зная, что Лод не одобряет?


— Си, сеньор. Он стар и думает только о будущем и о том, что случится, когда он умрет. Но мы должны думать о «сейчас», о сегодняшнем дне. — И, как выяснилось, Лод всё-таки одобряет, — раздался голос позади.


Картер обернулся и увидел старика, стоявшего в тени. — Я думал над твоими словами, сеньор Ник, — сказал он, выходя на свет. — И ты прав. Если у нас есть шанс дать отпор, и мы им не воспользуемся, мы хуже трусов. Нам останется только признать себя мертвецами. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Картер, подходя к нему. — Нет ничего ценнее, чем наследие предков. Я позабочусь о них, обещаю. — Пожалуйста, сеньор. Им еще никогда не доводилось сражаться с белым человеком. Боюсь, они могут стать безрассудными. — А что скажешь ты, ’Нгаи? — спросил Картер. — Ты с нами? Она весело защебетала и залопотала в ответ. — Что? — Картер вопросительно посмотрел на Лода. — Она говорит, что ни за что такое не пропустит.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Восточное небо начало бледнеть, когда Картер затормозил бензовоз на дороге, возвышающейся над базой Андерсона. Это был тот самый утес, с которого он пытался спуститься ранее, когда случайно сорвался и наткнулся на военную тайну полковника.


Картер сверил часы. — До рассвета еще больше часа, — сказал он. — Идемте. Я покажу, что вам нужно делать. Он заглушил мотор и выбрался через пустой дверной проем с пассажирской стороны вместе с ’Нгаи и одним из индейских парней.


Этот парень был тем самым, что привел Картера к Лоду, а затем первым вызвался сражаться с белыми. Он говорил по-испански лучше остальных, и Картер назначил его своим помощником. Имя мальчика представляло собой непроизносимое нагромождение слогов, поэтому Картер окрестил его Роберто.


Остальные ребята — человек десять — ехали в кузове, стояли на бампере или висели, вцепившись во что придется. Когда грузовик остановился, они тоже спрыгнули и столпились у кабины.


— Я просто свалился вниз, — сказал Картер, указывая на обрыв. — Но вам не рекомендую. Сердце может не выдержать. — Думаю, я смогу спуститься, сеньор. Картер внимательно посмотрел на него: — Серьезно? Я собирался идти сам. — Я справлюсь, сеньор, и сделаю это очень тихо. — Ты уверен, сынок? Это значит — убить человека. — Я знаю, сеньор.


— Хорошо. Когда мы были здесь с ’Нгаи, охранников было трое. Но коек там четыре, так что рассчитывай на четверых. Скорее всего, на шум у ворот выйдет только один. Вот тут и вступишь ты, — Картер указал на самого маленького мальчика. — Сможешь прикинуться раненым?


Мальчик подождал, пока Роберто переведет, затем улыбнулся и кивнул. — Не бойся переигрывать. Будто тебя леопард подрал или вроде того. А когда охранник выйдет, Роберто, ты пустишь в ход нож. Парень осклабился и кивнул. Картер, пытаясь оценить возможности юноши, заметил в этой улыбке нечто акулье.


Младший мальчик побежал по дороге к въездным воротам базы. Он должен был подойти к караулке с дороги; Роберто же к тому времени уже спустится с утеса с другой стороны. — Жди моего сигнала! — шепнул ему вдогонку Картер. Затем он повернулся к Роберто. — У нас нет веревки. Но в ящике с инструментами я нашел кусок якорной цепи. — Не нужно, сеньор, — ответил парень, снова сверкнув своей людоедской ухмылкой.


Он подошел к краю обрыва, перемахнул через край и начал спускаться, лишь изредка замирая, чтобы нащупать опору для ног или рук. Картер смотрел на это с изумлением. Тот же самый подъем чуть не стоил ему жизни несколько дней назад.


— Жди, пока охранник откроет ворота! — крикнул он ему вслед. — И не давай ему закричать.


Роберто благополучно достиг земли. Мальчик оказался сообразительным: он использовал подлесок вокруг гравийной площадки, чтобы незаметно подобраться к караулке. Картер подождал, пока тот займет позицию, и подал знак второму мальчику, который был уже далеко внизу.


Второй парень отнесся к своей роли со всей серьезностью. Он ковылял по дороге к воротам, буквально всхлипывая от боли. «Актерская игра высшего разряда», — подумал Картер.


Дверь караулки распахнулась, и, как и предсказывал Ник, наружу выбежал только один человек. С такого расстояния не было слышно голосов, но Картер чувствовал, что спектакль удался. Судя по движениям, охранник заглотил наживку целиком. Он убрал пистолет в кобуру, отпер замок и начал толкать створку ворот.


Из тени метнулась фигура. Это был Роберто. Он подскочил к охраннику и вонзил что-то серебристое ему в спину. Солдат дернулся, но Роберто успел зажать ему рот рукой. Через минуту всё было кончено. Тело обмякло и рухнуло на землю. Роберто распахнул ворота настежь и принялся затаскивать убитого в кусты.


— Вперед! — скомандовал Картер. Все запрыгнули в грузовик, и Ник дал газу. Он погнал машину по узкому серпантину с его крутыми поворотами. Возле ворот он остановился и высадил еще двоих ребят. Те мигом проскочили внутрь и скрылись в зарослях у караулки.


Картер выкатил тяжелый грузовик на гравий прямо перед дверью караульного помещения и быстро выскочил из кабины. Услышав возню и звук открывающихся ворот, остальные охранники наверняка что-то заподозрили. Агент Киллмастер понимал: у него остались считанные секунды до того, как они выйдут разобраться, в чем дело.


Он не ошибся. Не успел его ботинок коснуться гравия, как дверь распахнулась, и наружу с винтовкой в руках выбежал молодой солдат. Увидев Картера, он замер и вскинул оружие, целясь.


Из-за угла караулки выскочили Роберто и еще один парень. Они схватили солдата сзади, и пуля ушла в небо, пролетев футах в четырех над головой Картера. Затем Роберто повалил его и приставил нож к горлу. — Не убивай его! — крикнул Картер. Он подбежал, отобрал у солдата винтовку и ворвался с ней в караулку.


Внутри было пусто. Охранников оказалось всего двое. Картер быстро выбежал обратно. Такая слабая охрана заставляла его нервничать. Неужели Андерсон уже всё вывез? Он дослал патрон в патронник и, пока индейцы удерживали солдата на земле, приставил ствол к его голове. — Где они? — потребовал он. — К-к-кто, сеньор? Человек был в ужасе. Картер прижал дуло к его виску так сильно, что на коже появилось белое кольцо. — Остальные охранники, черт возьми! Где они? — Здесь больше никого нет, сеньор. Только я и Томас. — Томас мертв, — отрезал Картер. — Значит, остались только ты и я, амиго. Техника всё еще здесь? — Си, си, сеньор. Всё здесь. Спрятано в лесу. — Когда Андерсон придет за ней? — Сегодня, сеньор. На рассвете они выступают маршем на Сан-Педро. По пути он заберет снаряжение.


— Идеально! — сказал Картер. — Роберто, свяжите его. Затем собери всех ребят и идите за мной.


Ник вернулся к грузовику, подошел к пассажирскому окну и глянул на ’Нгаи: — Идем со мной.


Когда все собрались вокруг него, Картер повел их через гравийную площадку в лес, где три ночи назад он нашел танк. Тот по-прежнему стоял там, заваленный ветками — бронированный кулак на гусеницах. Когда группа выстроилась рядом, Картер начал объяснять, а Роберто — переводить.


— Это израильский танк, — сказал Картер. — На самом деле всё очень просто. Есть два рычага — по одному на каждую гусеницу. Толкаешь оба вперед — танк едет вперед. Тянешь на себя — едет назад. Толкаешь левый — танк поворачивает направо, и наоборот. Итак, кто хочет поуправлять танком?


Вызвались сразу несколько парней, включая маленького «актера», обманувшего стража. Картер остановил выбор на нем. — Ты подойдешь. Он подсадил его на массивное крыло и залез следом. Картер помог ему открыть люк и проследил, как тот усаживается в кресло водителя. Внутри были сотни приборов и переключателей, но Картер жестом велел не обращать на них внимания и сосредоточиться на двух рычагах по бокам сиденья.


Сначала Ник показал, как двигать их вперед и назад, затем дал парню попробовать самому. Когда он почувствовал, что тот освоился, он нажал кнопку, опускающую перископ. Мальчик сначала вздрогнул, а затем замер в восхищении. Он настоял на том, чтобы самому нажимать кнопку — перископ съездил вверх-вниз несколько раз, прежде чем Картер велел остановиться.


Затем Картер заставил его посмотреть в окуляр. Это тоже стало откровением, особенно когда Ник нажал кнопки, включающие инфракрасный режим и стереоскопическое изображение. Наконец он вывел на экран обычную картинку и велел оставить так. Затем он показал, как запускать мощные двигатели, как пользоваться джойстиком поворота башни и механизмом стрельбы из пушки.


— Но только не сейчас, — предостерег он, накрыв ладонью последние рычаги управления, давая понять, что к ним нельзя прикасаться без приказа. Мальчик улыбнулся и принялся с азартом щелкать кнопками и дергать ручки. Он выглядел как ребенок, получивший самый огромный рождественский подарок в жизни.


Картер выбрался наружу. Действительно ли парень научился управлять этой штукой? Он покачал головой. Узнать это можно будет только в самый последний момент. — Идемте, — сказал он остальным, спрыгнув на землю. — Здесь для каждого найдется занятие.


Следующей на очереди была ракетная установка. С ней было сложнее, так как требовалось работать со сцеплением. С помощью Роберто он объяснил принцип работы сцепления и продемонстрировал всё в кабине. Когда он решил, что объяснил достаточно, он попросил добровольцев. Вперед рванули все. Похоже, установка с тремя стреловидными ракетами произвела на них сильное впечатление.


Картер выбрал самого рослого парня — ему было легче дотянуться до педалей. Тот с готовностью запрыгнул внутрь, устроился, и Ник снова повторил, что ничего нельзя предпринимать до его сигнала.


Затем был бронетранспортер. Туда он определил водителя и стрелка за пулемет. Времени оставалось совсем мало. Солнце уже поднялось над горизонтом. Андерсон должен был начать марш полчаса назад, а значит, он будет у базы через сорок пять минут.


Картер распределил оставшихся бойцов своего крошечного отряда по другим машинам, каждый раз повторяя: не делать ничего, пока не увидят сигнал.


Он только закончил, когда ’Нгаи, которую он оставил на крыше караулки для наблюдения, закричала и возбужденно сбежала вниз. Она что-то прокричала на своем языке, и Роберто быстро перевел: — Она видела облако пыли на дороге из лагеря, сеньор. Они идут. — Хорошо, — сказал Картер. — Закрыть ворота. Всем — с глаз долой!


Картер велел Роберто отогнать бензовоз обратно на вершину утеса. Парень бросился к машине. Картер подошел к окну, дал ему еще несколько особых инструкций и отошел в сторону. Роберто внимательно слушал указания по работе со сцеплением, и теперь пришло время проверить теорию на практике.


Он завел двигатель и успешно включил передачу. — Теперь плавно, — сказал Картер. Роберто отпустил педаль. Мотор заглох. — Пробуй еще раз. Снова зарев двигатель. Он с силой вогнал передачу, заставив трансмиссию скрежетать. — Всё нормально, — подбодрил Картер. — А теперь помни, что я тебе говорил.


Медленно педаль пошла вверх. — Больше газу! — крикнул Картер. Тяжелый грузовик начал прыгать по гравию. Он скакал на огромных шинах, но двигатель не заглох. — Молодец! — закричал Картер. — Жми! Гони на холм!


Картер смотрел, как огромная машина, подпрыгивая, вылетает за ворота и уносится по дороге. Он надеялся, что поднятая ею пыль не насторожит Андерсона.


Ник вбежал обратно в караулку. Один из мальчиков всё еще сторожил солдата, которого связали и поставили в углу. — Держи его под прицелом, — знаками приказал Картер. Он быстро начал развязывать пленного. Ник еще не решил, как поступить с этим солдатом. Кто-то должен был открыть ворота Андерсону. Но можно ли доверить это пленнику, или лучше переодеться в его форму и сделать это самому?


«Нет, — подумал он, — придется самому». — Снимай одежду, — приказал он человеку. — Зачем, сеньор? — Она мне нужна. Я отдам тебе свою. — Но мне не нужна ваша одежда! — Снимай, живо!


’Нгаи вбежала и потянула Картера к окну. Колонна Андерсона уже была видна в долине под базой — около четырехсот человек бежали трусцой по дороге в сторону ворот. Сила небольшая, но с учетом вооружения, которое они собирались забрать, этого хватило бы, чтобы захватить столицу. — Быстрее! — рявкнул Картер на солдата.


Когда Ник полностью переоделся, он выбежал наружу. Всё было готово. Маскировка на технике всё еще оставалась нетронутой.


Никто и не догадался бы, что за рычагами управления каждой машины сидят водители, пусть и совсем неопытные. Роберто припарковал бензовоз точно в указанном месте. Он всё понял и ждал. Картеру оставалось только открыть ворота и заманить мышь в мышеловку.


Ник состряпал этот план на скорую руку; теперь пришло время проверить его в деле.


Джип Андерсона показался из-за пригорка. Полковник выглядел как прирожденный диктатор: форма безупречно чистая и отглаженная, на шее — белый платок. На нем были солнцезащитные очки-"авиаторы", а в левой руке он держал стек.


Следом за Андерсоном ехал еще один джип, тентованный грузовик с взводом солдат и две колонны пехоты, растянувшиеся почти на четверть мили. Джип полковника подкатил к воротам и остановился. По цепи передали команду, и колонна замерла.


Картер, переодетый в солдатскую форму, выбежал и распахнул ворота. Главное было — не дать Андерсону узнать себя. Лицо Ника всё еще было черным от сажи, и хотя волосы сильно обгорели, он низко надвинул фуражку на глаза.


Андерсон въехал внутрь. Картер стоял, низко опустив голову и отдавая честь, спиной к воротам. Полковник проехал мимо, даже не удостоив его взглядом. Он жестом приказал водителю ехать в дальний конец гравийной площадки. Вся колонна последовала за ним, заполняя пространство базы. Когда последний человек оказался внутри, Картер с грохотом задвинул тяжелую сетчатую створку ворот.


Ник понимал, что это противоречит уставу, и не ошибся: из головы колонны донесся зычный голос Андерсона: — Эй, ты! Что ты делаешь?


Картер обернулся и подал знак Роберто на утесе. Индейский мальчик завел грузовик, направил его к самому краю, а в последний момент выпрыгнул из кабины. Громадина на десяти огромных колесах подкатилась к обрыву, на мгновение замерла и рухнула вниз.


Грузовик летел носом вниз, пока не ударился передним бампером о второй скальный выступ. Машину подбросило и перевернуло в воздухе. Она рухнула на крышу, прямо на корму стоявшего внизу танка, смяв его и окатив гравий волной бензина.


Долю секунды спустя взорвался собственный бак грузовика. Остальное топливо вспыхнуло мгновенно, и в мгновение ока вся площадка перед воротами превратилась в море огня.


Для Андерсона всё это, должно быть, происходило как в замедленной съемке. Он не видел грузовика, пока тот не ударился о скалы и не перевернулся. Полковник застыл, тупо глядя, как машина разбивается вдребезги, посылая в его сторону огненный вал. Затем он начал действовать, и Картер на время потерял его из виду.


Среди наемников началась паника. У них не было времени сообразить, что реальной опасности нет: в бензовозе оставалось всего галлонов сто топлива, и на такой огромной площадке оно выгорело бы быстрее, чем достигло их строя. Но эффект внезапности сработал — их первой реакцией было сломать строй и бежать. Толпа хлынула к воротам.


Картер пробирался сквозь них в противоположном направлении, высматривая Андерсона. Наконец он нашел его у джипа: полковник выкрикивал приказы, пытаясь восстановить порядок.


Агент Киллмастер взмахнул рукой мальчишкам в танках и ракетной установке. Двигатели взревели, и сквозь клубы черного дыма начали проступать механические монстры. Лязгая гусеницами, они выглядели как адские машины, восставшие из преисподней.


Андерсон впал в полный ступор. Он стоял у своего джипа, безвольно наблюдая, как его армия превращается в неуправляемую толпу, атакующую ворота. Некоторые наемники лезли прямо на колючую проволоку, лишь бы оказаться подальше.


Картер подбежал к Андерсону и выхватил пистолет из его кобуры. К своему приятному удивлению, он обнаружил, что это «Вильгельмина» — его собственный Люгер. Видимо, Андерсон оставил его себе как сувенир.


— Всё кончено, Андерсон! — крикнул Картер. Полковник посмотрел на него непонимающим взглядом. — Прикажи своим людям сдаться прямо сейчас, иначе их перебьют! — приказал Ник. — Да... сдаться, — пробормотал Андерсон. — Конечно. Это единственное, что остается.


Картер махнул рукой ’Нгаи и мальчику в караулке, и они прибежали на зов. Пока он ждал их, он держал Андерсона под прицелом. Тот покорно поднял руки. Когда ’Нгаи подошла, Ник передал ей Люгер и велел караулить полковника, а сам вместе с мальчиком принялся собирать оружие. Многие наемники побросали винтовки на землю; те же, кто еще был вооружен, безропотно отдавали стволы, лишь бы выбраться из ловушки.


Картер привлек еще нескольких ребят, и они начали стаскивать всё захваченное оружие в здание караулки. Вскоре движение бронетехники прекратилось, огонь угас, хотя в неподвижном воздухе всё еще висели облака черного дыма. Паника среди солдат утихла. Картер забрал «Вильгельмину» у ’Нгаи, приставил дуло к голове Андерсона и затащил его на капот джипа.


— Сделай объявление, — прошипел Картер. — Я не могу... — Живо! — Что мне сказать? — Скажи, чтобы они сдали всё оружие индейским парням. — Сдать оружие! — выкрикнул Андерсон, перекрывая шум толпы.


— Скажи им отойти к воротам, чтобы мы могли за ними присматривать. — Я не... — Делай, что сказано! Говори! Сломленный Андерсон передал приказ.


Индейские мальчишки выбрались из машин и принялись собирать «Узи», пистолеты, гранаты и штыки. — Складывайте всё в караулку, — командовал им Картер, указывая на здание.


Подбежал Роберто. Он только что снова спустился с утеса и, судя по всему, вдоволь налюбовался зрелищем. В его глазах светилось нескрываемое возбуждение. — Идем со мной, — сказал ему Картер. Он отвел мальчика в караулку и велел подождать, пока сам воспользуется коротковолновой рацией.


Когда радист на военной базе в Асунсьоне вышел на связь, Картер сообщил о захваченном отряде мятежников в шестидесяти милях ниже по реке от Сан-Педро. Он не стал представляться. — Будем удерживать их до прибытия подкрепления, — добавил он. Затем он передал микрофон Роберто.


Мальчик и радист проговорили несколько минут, пока тот не уточнил координаты. Картер закончил сеанс связи, но оставил канал открытым и быстро показал Роберто, как пользоваться рацией на случай, если понадобится помощь.


Выходя наружу, он столкнулся с несколькими ребятами, тащившими охапки оружия. Андерсон уже слез с капота и стоял рядом, всё еще задрав руки вверх, пока ’Нгаи держала пистолет обеими руками, целясь ему прямо в лицо. — Картер, — прорычал полковник. — Убери от меня эту индейскую суку, пока эта штука не выстрелила.


— Вам бы лучше следить за языком, полковник. Эта умная леди с каждым днем понимает по-испански всё больше. Но это не важно. Может, вы уговорите её дать вам шанс на побег?


Картер повернулся к Роберто. — Передай ’Нгаи, что вся слава за поимку этих мятежников достанется ей. Полагаю, её ждет медаль и денежная награда. Это должно хоть немного компенсировать всё, что ей пришлось пережить. Что касается остальных — начинайте прятать технику, особенно танки. Никто не знает, что они здесь, и никто не хватится. Сохраните их на случай, если кто-то снова вздумает обижать индейцев. — Куда вы, сеньор? — Я должен уйти до прибытия правительственных войск.


Ник посмотрел на ’Нгаи. — Прощай, — сказал он. Её глаза повлажнели, но она часто заморгала, не давая слезам упасть, и не сводила решительного взгляда с Андерсона. Он поцеловал её в щеку; она на мгновение взглянула на него, но тут же снова повернулась к пленнику.


Картер высадил водителя Андерсона с переднего сиденья и сам сел за руль. — Картер! — взвизгнул Андерсон. — Ты меня уничтожил! — Полковник, — ответил Ник, заводя двигатель и включая передачу, — я не знаю никого, кто заслуживал бы этого больше, чем вы.


Картер развернул джип и направил его к воротам. Один из индейских мальчишек стоял на посту. С «Узи» в руках, вторым за спиной и двумя патронными лентами, скрещенными на груди, он выглядел как настоящий партизан. Он с громким лязгом распахнул створку и отсалютовал.


Картер козырнул в ответ, переключился на вторую передачу и поехал к выходу. Солдаты Андерсона расступились, провожая его угрюмыми взглядами, но он их игнорировал. Внезапно позади раздался крик. Ник обернулся и увидел Андерсона: тот вырвался от ’Нгаи и на бешеной скорости мчался за джипом.


Полковник двигался с невероятной быстротой. Одним прыжком он оказался в кузове джипа, вторым — навалился на Картера сзади, выбивая его из-за руля. Оба вылетели на гравий. Андерсон оказался сверху и принялся наносить удары с яростью безумца. Картер зачерпнул горсть пыли и швырнул врагу в лицо. Пока Андерсон протирал глаза, Ник сумел его сбросить.


— Андерсон! — крикнул Картер, вскакивая на ноги. — Всё кончено, черт возьми! Сдавайся! — Хрен тебе! — взревел полковник. Он вскочил и нанес Картеру выверенный каратистский удар ногой в солнечное сплетение.


Картер согнулся, боль прошила всё тело. Андерсон нанес второй удар, на этот раз в лицо. Ник резко выпрямился и тяжело рухнул на гравий. «Что, черт возьми, происходит?» — подумал он, ощупывая челюсть.


Солдаты Андерсона обступили их плотным кольцом, предвкушая зрелище. Послышались подбадривающие выкрики. Индейские мальчишки пытались отогнать их обратно к забору, но наемники лишь отпихивали ребят. Ситуация выходила из-под контроля. У Киллмастера была лишь горстка пацанов против четырехсот обученных головорезов. Картер сомневался, что индейцы смогут расстрелять безоружных людей, если те бросятся скопом. Они сидели на бочке с порохом. И сейчас эта драка с Андерсоном приобрела решающее значение: проиграй её Картер — и это станет искрой, от которой рванет весь заряд.


Ник поднялся на ноги. Андерсон кружил рядом с джипом, пружиня на носках. Понимал ли он, насколько шатко положение? Вряд ли. Судя по взгляду, его интересовала только месть, хотя от этого он не становился менее опасным противником.


Андерсон пошел в атаку: его движения были расчетливыми, но в глазах горело безрассудство. Он вращался как колесо, осыпая Картера ударами рук и ног. Ник пригнулся и вместо «визитной карточки» всадил ребро левой стопы врагу в живот. Андерсон рухнул на колени.


«Теперь мы квиты», — мрачно подумал Картер. Толпа реагировала неоднозначно: кто-то улюлюкал, кто-то свистел. Понять, на чьей они стороне, было невозможно. Андерсон вскочил. Удар в живот не замедлил его, а скорее привел в ярость. Он был сильным бойцом с отличной подготовкой в боевых искусствах. Картеру нужно было действовать предельно осторожно.


Они осторожно кружили, выискивая брешь в обороне. Картер намеренно отвел взгляд, расставляя ловушку. Андерсон клюнул, бросился вперед и попал под град ударов и пинков. Однако он выдержал натиск и круговым ударом сбил Ника с ног. Картер упал, на мгновение оглушенный.


— Ублюдок! — прохрипел раскрасневшийся Андерсон. Солдаты заводились с каждой секундой, кричали и дразнились. Кто-то из толпы бросил монтировку, и Андерсон поймал её на лету. Раздались одобрительные крики. Солдатам идея понравилась — они жаждали крови Картера.


— Теперь ты увидишь, что бывает с теми, кто встает у меня на пути, — сказал Андерсон. Он поднял монтировку над головой, его лицо превратилось в маску гнева.


«Ну что ж, Андерсон, — подумал Картер, — ты сам испортил честный рукопашный поединок». Когда Киллмастер переодевался в караулке, он нащупал в кармане брюк солдата маленький складной нож. Неуловимым движением кисти, которое толпа даже не успела зафиксировать, он выхватил его и метнул точно в горло Андерсону, чуть ниже челюсти.


Лицо полковника мгновенно опустело, рот беззвучно открылся. Он замер с занесенной монтировкой, а затем медленно начал оседать, заваливаясь на спину. Рукоятка маленького ножа поблескивала в лучах утреннего солнца, едва заметно подрагивая в шее мертвеца.


Картер поднялся. ’Нгаи пробилась сквозь затихшую толпу и подбежала к нему. Она до смерти боялась, что его убьют, и теперь, уткнувшись лицом в его шею, плакала от облегчения. — Всё кончено, ’Нгаи. Всё кончено, — тихо сказал он, гладя её по волосам.


Тем временем Роберто и его ребята снова выстроили людей Андерсона вдоль забора. «Вот теперь — действительно всё», — подумал Ник. ’Нгаи проводила его до джипа. — Жаль, что ты не можешь поехать со мной, — сказал он, усаживаясь за руль. — Но если я не могу забрать тебя, то я хотя бы оставляю тебе мир, в котором станет чуточку легче жить.


Ее глаза все еще были влажными от слез. Казалось, она поняла смысл его слов. Она наклонилась и поцеловала его, затем нежно прижалась головой к его щеке.


— Передай «прощай» Лоду.


Услышав имя старика, она улыбнулась и кивнула.


Картер в ответ тоже улыбнулся и кивнул. Он включил передачу и выехал за ворота. Крики ликования индейских мальчишек долго преследовали его вдогонку по дороге.


Это финал книги! Ник Картер в очередной раз выполнил свою миссию, оставив после себя не только разрушенные планы диктатора, но и надежду для коренных жителей джунглей.