# Глава Десятая (продолжение2

Лев Переводчик Шкловский

****** Result for Image/Page 1 ******

140

(144 of 214)

140

+ 110%

NICK CARTER: KTLLMASTER

when I read through his dossier—Steyer was always

branching out, always diversifying, like any good

businessman. From white slavery to transistor radios to

cocaine to emeralds to Communist infiltrators—and

now this. So he had enlisted Porcell to stand by at the

receiving end and pass the merchandise on.

But Porcell had got greedy. He had wanted it all.

Probably to finance his political campaign, if he was

serious about fixing his way to be the next president of

Argentina. The double-cross was arranged so that air-

plane, prisoners, and phony heroin would all disappear

practically on Steyer's front doorstep. Porcell must have

figured that his former partner would never suspect

him.

Smart and simple, complete down to the fringe bene-

fits. I was supposed to be dead. Damian Martinez

would be avenged. He might have wanted to eliminate

Felipe as a potential blackmail threat or someone

whose story linking him with Ross's murder could be

bought by the opposition when he made his bid for the

presidency. All wrapped up in one tidy, supremely

plausible accident over a dangerous stretch of the

Andes.

Now that I knew it, did it do me any good? It ex-

plained a lot of things, might be useful for Frederick

Dey and his boys to know, but it wouldn't bring Carla

back to life or change my tactics when the time came

for a showdown with Steyer. And at the moment, it

didn't get me any closer to the bottom of this damned

mountain.

After I ground the remains of the fire under my heel

and lugged a few of the bigger boulders over to block

the entrance of the cave, it was time to get going. Climb-

ing down the first part, with the ledges, was the only

time I had real problems. I bottled up the throbbing

pain of the leg wound in a distant corner of my mind

and just did it. The bending might be enough to keep it

from going stiff on me. For a while, anyway.

The sun was well over its zenith in the clear, elec-

tric-blue sky by the time I made it to the edge of the


****** Result for Image/Page 1 ******

141

(145 of 214)

110%

PLOT FOR THE FOURTH REICH

141

muddy glacial lake. It was hot and getting hotter. r had

discarded Felipe's jacket an hour before and carried my

own slung over my shoulder. But the worst part was be-

hind me.

I drank long gulps of brackish, salty-tasting water

from one of the streams that fed the lake, washing

down a mouthful of the fine white powder I had found

in the satchel. I had got the idea of taking a bag of the

stuff with me just before abandoning the ledge. No one

would ever get high on milk sugar, but I'll bet Porcell

had never dreamed that his fake heroin would come in

handy as emergency energy rations. I hadn't had a

thing to eat in two days, since Peru.

A few minutes' rest; then I started out on a faint

track poking through the high boulders that screened

the north flank of the lake. It led into a wilderness of

tangled scrub and prickly pear that almost blotted the

path out with overgrowth. The air was heavy with sul-

triness, a strange and somehow laughable contrast to

the freezing upper face of the mountain I had left only

a couple of hours earlier.

I walked with a stiff goose step, swinging the bad leg

loosely with every stride. I could feel only a dull, steady

ache reaching into my groin, as if the edge of the pain

had blunted itself on my nerves.

I was so intent on pushing my way through the over-

growth that I nearly missed spotting the first sign of hu-

man life. Little conical piles of granite chips had been

neatly stacked on a couple of the flat boulders I passed;

others had strands of colored string laid across them. I

had no idea what it meant, except that there must be

people fairly close. I hoped so, anyway.

A narrow bend in the rocks widened and opened

onto a parched clearing where two large, thatched huts

stood in the middle of the desolation. The huge conical

roofs made of dried esparto grass dwarfed the stubby

walls of mud and stone. There were no windows. From

the apex of each roof a little bundle of staves pro-

truded, holding shards of broken pottery that glinted in

the sun.


****** Result for Image/Page 1 ******

142

(146 of 214)

+ 110%

truded, holding shards of broken pottery that glinted in

the sun.

142

NTCK CARTER: KILT-MASTER

A robed figure emerged suddenly from the hut to the

left as I approached it, a white silhouette against the

shadows cast by a small thatched eave propped over the

entranceway. He hurried toward me, walking clumsily

and almost stumbling like a drunken man.

His reddish-brown, lined, ageless face told me noth-

ing as he gave me a piercing dead-eyed stare, drew in

his chest, and stopped in his tracks a few yards from

me. His straggly black hair was square cut at the shoul-

der line. He was wearing a togalike garment of rough

white cotton that reached down to his knees and baggy

trousers of the same material underneath that. In one

hand he had a small dark brown gourd with a hole

gouged in the top.

Behind him, a small terrierlike dog ran out of the hut

and yipped and snapped hysterically at my legs as I

came closer. The man held up a hand, and I could see

sternness as well as a hint of panic on his features as he

spoke sharply in a language I didn't understand. Then

hc said, "Vete, vete," and motioned down the slope.

That was Spanish for "Go away, piss off." I stopped

moving and resisted the temptation to kick at the snarl-

ing little dog darting at my heels.

A second man scurried out of the other hut then, a

little more steady on his feet. Dressed exactly the same,

with the addition of a shoulder bag of dyed woven

esparto, he, at least, looked somehow a little more alive

when his eyes took the scene in, registering confusion

and suspicion.

The one facing me barked out a command without

looking back, without daring to take his fishy eyes off

me for a second. The second man scampered in an arci

going back to the hut and behind it like a frightened

mouse, disappearing down a path that wound its way

through the inevitable boulders that ringed the clearing.

The first Indian went on staring after he was gone,

trying to drive me away with a dirty look. I started to

give him a halting account in my best Spanish of who I

was, apologizing for the intrusion. If he understood it at

all, it didn't appear to interest him in the least. His nos-


****** Result for Image/Page 1 ******

143

(147 of 214)

+ 110%

PLOT FOR THE FOURTH REICH

143

trils flared defiantly. Then, abruptly, he turned away

and seated himself on a gramte slab a couple of feet in

front of the shaded doorway to his hut.

I was watching him closely. I had no desire to antag-

onize anyone at this point and decided I might as well

wait until the second man returned. In another moment,

the seated man seemed to forget all about me. He gazed

absently into the distance with a thin, serene smile on

his lips. That smile never changed. His hand reached

for the little gourd he was carrying and plucked a small

charred stick out of its hollow. He began twirling it in-

side the gourd, holding it between his knees, using both

hands like a spindle. Finally, after about a minute, he

scooped something out of the gourd with his thumbnail,

put it in his mouth, and began sucking and cbewing it.

When he opened his mouth, I saw that his teeth were

stained jet-black.

There was something fascinating about it, in a weird

gort of way. I sat down on the dry, cracked earth to get

the weight off my leg. Now it was my turn to stare. He

chewed away contentedly, reminding me of an old

Maine lobsterman I knew who always had a quid of to-

bacco in the side of his mouth, chewing and sucking the

juices just like this guy.

Twenty minutes went by. There was nothing to do

but wait. In all that time, the white-robed figure never

looked up, never moved a muscle except the pockets of

his cheeks. His eyes, his mind, his whole being seemed

to be excited and far away.

I sighed and fiddled with the makeshift dressing on

my leg. I was rapidly losing interest in the proceedings.

When I looked up, the excited Indian who had darted

Off down the trail was back, standing over me and look-

ing dour, and this time he had a friend with him.

At first I didn't know it was a girl. She was wearing

the same loose cotton doublet-and-trousers outfit as the

men. She bent down wagging her finger, as if to scold a

child. "You must leave this place!" she chattered in

broken Spanish. "This is a holy place you have come

to, and these are holy men. Go now. Please go!"

144

NICK CARTER: KILLMASTER


****** Result for Image/Page 1 ******

144

(148 of 214)

144

+ 110%

NICK CARTER: KILLMASTER

"I'll need some help," I said, and pointed at the dark

red-brown stains on my leg and shirt front.

She tugged on her lip, thinking it over. "Can you

walk?"

"I think so. Yes. Just help me get up from here, will

you?"

She reached down with both hands clasping mine

and yanked. The priest, or witch doctor or whatever he

was, made no move to lend a hand. Once my rear end

was off the ground, I used my good leg to propel me the

rest of the way up and shakily got my balance.

"You will go now, yes?"

"Where is there to go to?"

"Where you came from!" she said, stamping her

sandaled foot impatiently.

"That's not so easily done. My airplane crashed

somewhere up there." I gestured toward the summit of

the mountain we were on.

Her eyes widened with horror and total astonish-

ment. "But ... ," she started to say, then changed her

mind. "Come with me. There is a village not far from

here. But you must leave this place at once."

She started off toward the narrow gap in the rocks

without waiting for my answer. Maybe there would be a

missionary or trader in the village who could steer me

back to ci3ilization. Maybe I would get an explanation

of what the two aloof, mystical priests were supposed to

be up to. Maybe, I decided, limping obediently behind

her, I'd have to settle for whatever I could get from

these strange, sullen people.

The village was spread out along a terrace of the

wide valley I'd caught a glimpse of from the ledge ear-

lier in the day. There were maybe fifty beehive huts and

a small, square building of rough-hewn wood. When I

came up close to it, I saw that it was a Roman Catholic

chapel——or was supposed to be. The door was pad-

locked and looked as if it hadn't been disturbed for gen-

erations.

"You will come to my home," the girl said indiffer-

ently.


****** Result for Image/Page 1 ******

145

(149 of 214)

110%

PLOT FOR THE FOURTH RETCH

145

I thought that might be a good sign, if she was

willing to take me to meet the folks. But I changed my

mind when I saw the hostile looks I was attracting from

a couple of people we passed squatting in front of their

wattie houses. The men, I noticed, all carried little

gourds with them, like the priests further up the slope.

In the semidarkness of the hut, I eased myself down

onto an esparto mat facing a tiny stone hearth in the

center. As mv eyes got used to the gloom I wondered,

why no windows? And where did the smoke go out

when they made a fire? There was no vent or aperture

at the top of the conical thatched roof. I glanced at the

charred beams up there and had my answer. It didn't.

Standing up inside with the fire going would be enough

to suffocate you.

"Wait," the girl told me. She ducked out into the

sunlight. I can't say I was impressed by the accom-

modations, but I appreciated the hospitality of her offer

and waited.

She came back with a load of fat, ripe avocado pears.

She held her tunic out in front to carry them. I hoped I

hadn't stumbled across a tribe of vegetarians. At the

moment, would have been happv if thev were canni-

bals, but r thought it best to say nothing and wait until

suppertime in the hope of getting something more solid

into my belly.

"How did vou know I was hungry?" I asked between

greedv munches.

She shrugged. "You said you came from up the

mountain. Nothing grows there: nothing lives."

I held one of the green fruits out to her and said,

g 'Whv don't vou ioin me?"

She clamped her mouth shut and shook her head em-

phatically. "No. It is forbidden bv the mamas." She

caught mv puzzlement and added. C' You saw two of

them in the Dlace vou were not supposed to be."

ene high nriests. she meant. I tried making conversa-

tion. "You probablv don't have manv strangers passing

through here. especiallv those coming from the top of

the mountain heading down."


****** Result for Image/Page 1 ******

146

(150 of 214)

+ 110%

on ave manv strangers pas

oworo a

through here. esneciallv those coming from the top of

the mountain heading down."

146

NICK CARTER: KTLLMASTER

She gave me a funny kind of look then, as she ha

earlier when I mentioned coming down from the peak.

made a note to avoid the subject in the future.

"They come," she said after a pause. "Many of the

come. Mapmakers from Bogotå. Men with machin

who want to capture the sound of our music from

air. Traders who come for panela."

"What's panela?"

She gave me a long, involved description, from which

I gathered it was the solidified extract of boiled sugar

cane, which was grown on the lower slopes, two days

walk from the village. The white men-—more accu

rately, the mestizos of mixed blood who lived in a town

at the foot of the mountain—had taught them how to

cultivate and process the cane.

Gradually, trying not to push it too much, I pieced

together a general view of my situation. She told mel

that her name was Oca but that she liked being called

Isabel, the name the mestizos had given her when she

lived among them as a girl with her father, who bar:

tered with them for seashells. What the seashells were

for, I found out later.

These people were the Kogi, and the name of this

village was Tacoma, as in Tacoma, Washington, which

presumed she had never heard of. There were another

half dozen vfllages scattered on the slopes of the neigh'

boring mountains.

It turned out that she was married. I asked her where

her husband was, and she said disdainfully, "Oh, he

lives at the other end of the village."

I assumed there was an explanation to go with that,

but when none was forthcoming, I asked very politely if

he had another wife or another woman, if that was the

thing.

"No, this thing not. It is the custom among my

people. The man lives apart from his woman and the

children, if he has any. I do not see my husband very

much."

I think my eyebrows registered surprise. Oca, or

rather Isabel, knelt at the opposite Sl


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ (продолжение)


...Штайер всегда расширял сферу деятельности, всегда диверсифицировал бизнес, как любой хороший делец. От торговли живым товаром до транзисторных приемников, от кокаина до изумрудов и коммунистических агентов — и вот теперь это. Он привлек Порчелли, чтобы тот стоял на приемке и передавал товар дальше.


Но Порчелли стал жадным. Он захотел забрать всё себе. Вероятно, чтобы профинансировать свою политическую кампанию — если он всерьез вознамерился проложить себе путь в кресло следующего президента Аргентины. Двойная игра была подстроена так, чтобы самолет, пленники и фальшивый героин исчезли практически на пороге дома Штайера. Порчелли, должно быть, рассчитывал, что его бывший партнер никогда его не заподозрит.


Умно и просто, вплоть до побочных выгод. Я должен был погибнуть. Смерть Дамиана Мартинеса была бы отомщена. Возможно, он также хотел устранить Фелипе как потенциальную угрозу шантажа — того, чьи показания о связи Порчелли с убийством Росса оппозиция могла бы купить, когда он начнет борьбу за президентство. Всё упаковано в одну аккуратную, в высшей степени правдоподобную катастрофу над опасным участком Анд.


Но принесло ли мне это знание хоть какую-то пользу? Оно объясняло многое, оно могло бы пригодиться Фредерику Дэю и его ребятам, но оно не вернет Карлу к жизни и не изменит мою тактику, когда придет время решающей схватки со Штайером. И в данный момент это ни на дюйм не приближало меня к подножию этой проклятой горы.


Раздавив каблуком остатки костра и притащив несколько крупных валунов, чтобы завалить вход в пещеру, я понял, что пора двигаться. Спуск по первой части, с уступами, был единственным моментом, когда возникли настоящие проблемы. Я загнал пульсирующую боль от раны в ноге в дальний угол сознания и просто делал дело. Сгибание ноги могло помочь ей не затечь окончательно. По крайней мере, на какое-то время.


Солнце уже миновало зенит в чистом, ярко-голубом небе, когда я добрался до края мутного ледникового озера. Было жарко, и становилось всё жарче. Час назад я выбросил куртку Фелипе и нес свою собственную через плечо. Худшая часть пути была позади.


Я жадно пил солоноватую воду из одного из ручьев, впадающих в озеро, запивая горсть мелкого белого порошка, который нашел в саквояже. Мне пришла в голову идея взять с собой пакет этой штуки перед тем, как покинуть уступ. От молочного сахара кайф не поймаешь, но готов поспорить, Порчелли и в кошмарном сне не виделось, что его фальшивый героин пригодится в качестве аварийного рациона энергии. Я ничего не ел уже два дня, с самого Перу.


Несколько минут отдыха, и я двинулся по едва заметной тропе, пролегающей сквозь высокие валуны, закрывавшие северный берег озера. Она вела в заросли спутанного кустарника и колючих кактусов, которые почти скрывали путь. Воздух был тяжелым и знойным — странный и в чем-то смехотворный контраст с ледяным лицом горы, которое я покинул всего пару часов назад.


Я шел жестким «гусиным шагом», свободно выбрасывая раненую ногу при каждом рывке. Я чувствовал лишь тупую, ровную боль в паху, словно острие боли притупилось о мои нервы. Я был так поглощен прорывом сквозь заросли, что едва не пропустил первый признак человеческой жизни. На паре плоских валунов, мимо которых я проходил, были аккуратно сложены маленькие конические кучки гранитной крошки; на других лежали пряди цветных нитей. Я понятия не имел, что это значит, кроме того, что где-то совсем рядом должны быть люди. Во всяком случае, я на это надеялся.


Узкий поворот в скалах расширился и вывел на выжженную солнцем поляну, где посреди этого запустения стояли две большие хижины с соломенными крышами. Огромные конические кровли из сухой травы эспарто затмевали приземистые стены из грязи и камня. Окон не было. Из вершин крыш торчали связки прутьев, на которых поблескивали на солнце осколки битой керамики.


Когда я подошел к хижине слева, из неё внезапно вышла фигура в белом — белый силуэт на фоне теней от небольшого навеса над входом. Человек поспешил ко мне, идя неуклюже, почти спотыкаясь, как пьяный. Его красновато-коричневое, морщинистое, вневозрастное лицо ничего мне не сказало: он сверкнул пронзительным взглядом мертвых глаз, выпятил грудь и замер в нескольких ярдах от меня. Клочковатые черные волосы были подстрижены ровно по плечи. На нем было подобие тоги из грубого белого хлопка до колен и мешковатые штаны из того же материала под ней. В одной руке он держал маленькую темно-коричневую тыкву-горлянку с вырезанным сверху отверстием.


Следом за ним из хижины выбежала маленькая собачонка, похожая на терьера, и начала истерично тявкать, пытаясь куснуть меня за ноги. Человек поднял руку; на его лице я прочитал суровость и тень паники. Он резко заговорил на языке, которого я не понимал. Затем произнес: «Vete, vete» и указал жестом вниз по склону. На испанском это означало «Убирайся, пошел вон». Я остановился, подавляя искушение пнуть рычащую собаку.


Тут из другой хижины выскочил второй мужчина, который держался на ногах поустойчивее. Одетый точно так же, но с добавлением наплечной сумки из крашеного плетеного эспарто, он выглядел более живым: в его глазах читались замешательство и подозрение. Тот, что стоял передо мной, выкрикнул команду, не оборачиваясь и не смея ни на секунду отвести от меня свой рыбьих взгляд. Второй мужчина, как напуганная мышь, пробежал дугой к хижине и скрылся за ней, исчезнув на тропе, петляющей среди валунов.


Первый индеец продолжал сверлить меня взглядом, пытаясь прогнать одним видом. Я начал на своем лучшем испанском запинаясь объяснять, кто я такой, извиняясь за вторжение. Если он и понимал, то это его ничуть не интересовало. Его ноздри вызывающе раздувались. Затем он внезапно отвернулся и уселся на гранитную плиту в паре футов перед тенистым входом в свою хижину.


Я внимательно наблюдал за ним. У меня не было желания злить кого-либо сейчас, и я решил подождать возвращения второго мужчины. Через мгновение сидящий, казалось, совсем забыл обо мне. Он отрешенно смотрел вдаль с тонкой безмятежной улыбкой на губах. Его рука потянулась к тыкве-горлянке, вытащила из отверстия маленькую обгоревшую палочку. Он начал вращать её внутри тыквы, зажав ту между коленями и работая обеими руками, как веретеном. Наконец, спустя минуту, он подцепил что-то из тыквы ногтем большого пальца, сунул в рот и начал сосать и жевать. Когда он приоткрыл рот, я увидел, что его зубы окрашены в иссиня-черный цвет.


В этом было что-то завораживающее и жутковатое. Я сел на сухую, потрескавшуюся землю, чтобы дать ноге отдых. Теперь была моя очередь пялиться. Он удовлетворенно жевал, напоминая мне старого ловца лобстеров из Мэна, у которого за щекой всегда был комок табака.


Прошло двадцать минут. Оставалось только ждать. Всё это время фигура в белом ни разу не подняла глаз, не шевельнула ни единым мускулом, кроме щек. Его глаза, его разум, всё его существо казалось возбужденным и пребывало где-то очень далеко.


Я вздохнул и поправил самодельную повязку на ноге. Интерес к происходящему у меня стремительно угасал. Когда я поднял голову, индеец, убежавший по тропе, вернулся. Он стоял надо мной с мрачным видом, и на этот раз с ним была спутница. Сначала я не понял, что это девушка. Она была одета в такой же свободный хлопковый колет и штаны, как и мужчины. Она наклонилась, грозя пальцем, словно отчитывая ребенка. — Ты должен покинуть это место! — затараторила она на ломаном испанском. — Это святое место, и это святые люди. Уходи. Пожалуйста, уходи!


— Мне нужна помощь, — сказал я и указал на темно-красные пятна на ноге и рубашке. Она закусила губу, раздумывая. — Ты можешь идти? — Думаю, да. Просто помоги мне подняться.


Она схватила мои ладони обеими руками и потянула. Жрец — или шаман, или кто он там был — даже не пошевелился, чтобы помочь. Как только мой зад оторвался от земли, я толкнулся здоровой ногой и, пошатываясь, обрел равновесие. — Теперь ты уйдешь? — Куда мне идти? — Туда, откуда пришел! — сказала она, нетерпеливо топнув сандалией. — Это не так-то просто. Мой самолет разбился где-то там, наверху. — Я указал на вершину.


Её глаза округлились от ужаса и изумления. — Но... — начала она, но передумала. — Идем со мной. Недалеко отсюда есть деревня. Но ты должен немедленно покинуть это место.


Она направилась к узкому пролому в скалах, не дожидаясь ответа. Может быть, в деревне найдется миссионер или торговец, который выведет меня к цивилизации. Может, мне объяснят, чем занимаются эти два отрешенных мистических жреца. В конце концов, решил я, послушно ковыляя за ней, придется довольствоваться тем, что дадут эти странные, угрюмые люди.


Деревня раскинулась на террасе широкой долины, которую я видел с уступа раньше. Там было около пятидесяти хижин-ульев и небольшое квадратное здание из грубо отесанного дерева. Подойдя ближе, я увидел, что это римско-католическая часовня — по крайней мере, должна была ею быть. Дверь была заперта на висячий замок и выглядела так, будто её не трогали несколько поколений. — Пойдешь в мой дом, — безразлично бросила девушка.


Я подумал, что это хороший знак, если она готова познакомить меня с близкими. Но передумал, увидев враждебные взгляды пары человек, сидевших на корточках перед своими хижинами. Я заметил, что у всех мужчин были такие же тыквы-горлянки, как у жрецов выше по склону.


В полумраке хижины я опустился на циновку из эспарто перед крошечным каменным очагом в центре. Пока глаза привыкали к темноте, я гадал: почему нет окон? И куда уходит дым, когда разводят огонь? В вершине конической крыши не было ни отверстия, ни отдушины. Я взглянул на обугленные балки наверху и получил ответ. Дым не уходил. Если встать в полный рост при горящем костре, можно просто задохнуться.


— Жди, — сказала девушка и выскользнула на солнце. Не могу сказать, что я был впечатлен жилищем, но гостеприимство оценил. Она вернулась с охапкой спелых авокадо, неся их в подоле туники. Я надеялся, что не попал к племени вегетарианцев. В данный момент я был бы рад даже каннибалам, но решил промолчать в надежде получить на ужин что-то более существенное.


— Как ты узнала, что я голоден? — спросил я между жадными укусами. Она пожала плечами. — Ты сказал, что спустился с горы. Там ничего не растет, никто не живет. Я протянул ей один из зеленых плодов: — Почему бы тебе не присоединиться? Она плотно сжала губы и решительно покачала головой. — Нет. Мама запрещают. — Заметив мое недоумение, она добавила: — Ты видел двоих из них в месте, где тебе не следовало быть.


Она имела в виду верховных жрецов. Я попытался завязать разговор: — Наверное, у вас тут редко бывают чужаки, особенно те, кто спускается с самой вершины.


Она бросила на меня странный взгляд — такой же, как тогда, когда я впервые упомянул спуск с пика. Я сделал пометку в будущем избегать этой темы. — Приходят, — сказала она после паузы. — Многие приходят. Картографы из Боготы. Люди с машинами, которые хотят поймать звук нашей музыки из воздуха. Торговцы, которые приходят за панелой. — Что такое панела?


Она пустилась в долгое запутанное описание, из которого я понял, что это твердый экстракт вареного сахарного тростника, который выращивают на нижних склонах, в двух днях пути от деревни. Белые люди — точнее, метисы, живущие в городке у подножия горы — научили их выращивать и перерабатывать тростник.


Постепенно, стараясь не давить, я восстановил общую картину своего положения. Девушка рассказала, что её зовут Ока, но ей нравится имя Изабель — так её называли метисы, когда она жила среди них в детстве с отцом, который обменивал товар на морские ракушки. Зачем им ракушки, я узнал позже. Эти люди называли себя коги, а деревню — Такома (как Такома в штате Вашингтон, о которой она, разумеется, никогда не слышала). На склонах соседних гор были разбросаны еще полдесятка деревень.


Оказалось, что она замужем. Я спросил, где её муж, и она пренебрежительно ответила: — О, он живет на другом конце деревни. Я ждал пояснений, но, не дождавшись, вежливо спросил, нет ли у него другой жены или женщины. — Нет, дело не в этом. Таков обычай моего народа. Мужчина живет отдельно от женщины и детей, если они есть. Я вижу мужа нечасто. Мои брови, должно быть, выразили удивление. Ока, или скорее Изабель, опустилась на колени на противоположной... [Конец страницы]