# Список убийств

Фредерик Форсайт

Форсайт Фредерик

Список убийств

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/spisokubijstwfrederikforsajt.shtml

Создан: 24/06/2026, изменен: 24/06/2026, 527k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Список убийств / Фредерик Форсайт.

п. см.

ISBN 978-1-101-62174-5

1. Операции под прикрытием — вымысел. 2. Исламский фундаментализм — вымысел. 3. Предотвращение терроризма — вымысел. I. Название.

PR6056.0699K55 2013 2013015342

823'.914—dc23

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, предприятиями, ротами, событиями или локациями является полностью случайным.

Для Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов,

это очень большая единица измерения.

И британским следопытам,

которые очень маленькие.

Первому - Семпер Фи.

И к последнему скорее ты, чем я.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Выражаю огромную благодарность всем тем, кто помог мне с информацией, содержащейся в этой книге. Как это часто бывает, какая-то половина предпочла бы, чтобы ее не раскрывали. Но тем, кто живет при свете, и тем, кто работает в тени, я говорю, что вы знаете, кто вы, и я вам благодарен.

Содержание

ТАКЖЕ ФРЕДЕРИК ФОРСАЙТ

ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ

Авторские права

ПОСВЯЩЕНИЕ

БЛАГОДАРНОСТЬ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

ЭПИЛОГ

ОБ АВТОРЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Яв темном и тайном сердце Вашингтона есть короткий и очень засекреченный список. В нем содержатся имена террористов, которые были признаны настолько опасными для Соединенных Штатов, их граждан и интересов, что их приговорили к смертной казни без какой-либо попытки ареста, суда или какой-либо надлежащей правовой процедуры. Это называется списком убийств.

Каждый вторник утром в Овальном кабинете президент и шесть человек рассматривают список погибших на предмет возможного внесения поправок; ни больше, ни меньше. Среди них директор ЦРУ и четырехзвездный генерал, командующий самой большой и опасной частной армией в мире. Это J-SOC, которой, как предполагается, не существует.

Холодным утром одной ранней весны в список убитых было добавлено новое имя. Он был настолько неуловим, что даже его истинное имя не было известно, а огромная машина американской борьбы с терроризмом не имела изображения его лица. Подобно Анвару аль-Авлаки, фанатику из Америки / Йемена, который проповедовал ненависть в Интернете, который когда-то был в списке уничтоженных и который был уничтожен ракетой, запущенной беспилотником в Северном Йемене в 2011 году, новое дополнение также проповедовало онлайн. Его проповеди были настолько убедительными, что молодые мусульмане диаспоры обращались в ультрарадикальный ислам и совершали убийства от его имени.

Как и Авлаки, новое дополнение также говорило на безупречном английском. Без имени он был известен просто как Проповедник.

Задание было дано J-SOC, чей командир передал его в TOSA, организацию настолько малоизвестную, что девяносто восемь процентов действующих офицеров США никогда о ней не слышали.

Фактически, TOSA - это очень маленькое подразделение, базирующееся в Северной Вирджинии, которому поручено выслеживать тех террористов, которые пытаются скрыться от американского карательного правосудия.

В тот же день директор TOSA, известный во всех официальных сообщениях как Серый Лис, вошел в кабинет своего старшего охотника и положил ему на стол лист бумаги. На нем были просто написаны слова “Проповедник. Идентифицировать, локализовать, уничтожить”.

Под этим стояла подпись главнокомандующего, Президента. Это превращало документ в президентский указ, ИСКЛЮЧЕНИЕ.

Человек, уставившийся на приказ, был загадочным подполковником морской пехоты США сорока четырех лет, которого также внутри и снаружи здания знали только по коду. Его звали Следопыт.

1

Яесли бы его спросили, Джерри Дермотт мог бы положить руку на сердце и поклясться, что никогда в жизни сознательно никому не причинял вреда и не заслуживал смерти. Но это его не спасло.

Была середина марта, и в Бойсе, штат Айдахо, зима неохотно ослабляла свою хватку. Но на высоких вершинах вокруг столицы штата лежал снег, и ветер, дувший с этих вершин, все еще был пронизывающим. Те, кто шел по улицам, кутались в теплые пальто, когда конгрессмен штата выходил из офиса законодательной службы по адресу Уэст-Джефферсон-стрит, 700.

Он вышел из парадного входа в Капитолий и спустился по ступенькам из песчаниковых стен на улицу, где наготове была припаркована его машина. Он в своей обычной добродушной манере кивнул полицейскому, стоявшему на ступеньках у входа в портик, и заметил, что Джо, его верный водитель на протяжении многих лет, обходит лимузин, чтобы открыть заднюю дверцу. Он не обратил внимания на закутанную фигуру, которая поднялась со скамейки на тротуаре и начала двигаться.

Фигура была одета в длинное темное пальто, расстегнутое спереди, но удерживаемое руками внутри. На голове было что-то вроде резной тюбетейки, и единственной странностью, если бы кто-нибудь присмотрелся, чего не было, было то, что под пальто были не ноги, обтянутые джинсами, а что-то вроде белого платья. Позже будет установлено, что эта одежда была арабской дишдашью.

Джерри Дермотт был почти у открытой дверцы машины, когда раздался голос: “Конгрессмен”. Он повернулся на звонок. Последнее, что он увидел на Земле, было смуглое лицо, смотревшее на него какими-то пустыми глазами, как будто смотревшими на что-то другое, далекое. Пальто распахнулось, и стволы обреза торчали из того места, где они болтались под тканью.

Позже полиция установит, что из обоих стволов стреляли одновременно и что патроны были заряжены крупнокалиберной картечью, а не мелкими гранулами для птиц. Расстояние было около десяти футов.

Из-за короткости распиленных стволов разброс выстрелов сразу же стал большим. Несколько стальных шариков пролетели мимо конгрессмена с обеих сторон, и несколько попали в Джо, заставив его повернуться и отшатнуться назад. У него под курткой был пистолет, но он прижал руки к лицу и так им и не воспользовался.

Офицер, стоявший наверху лестницы, увидел все это, выхватил револьвер и сбежал вниз. Нападавший выбросил обе руки в воздух, правой сжимая дробовик, и что-то закричал. Полицейский не мог знать, использовался ли второй ствол, и он выстрелил три раза. На расстоянии двадцати футов, тренируясь со своим ружьем, он вряд ли мог промахнуться.

Три его пули попали кричащему мужчине в центр грудной клетки и отбросили его назад. Он ударился о багажник лимузина, отскочил, упал вперед и умер лицом вниз в канаве. Из дверного проема портика показались фигуры, они увидели два распростертых тела, шофера, уставившегося на свои кровоточащие руки, полицейского, стоявшего над нападавшим с пистолетом в обеих руках, направленным вниз. Они побежали обратно в дом, чтобы вызвать подкрепление.

Два тела были доставлены в городской морг, а Джо - в больницу, чтобы обратить внимание на три дробинки, застрявшие у него в лице. Конгрессмен был мертв, грудная клетка пробита более чем двадцатью стальными пулями, которые вошли в его сердце и легкие. То же самое было и с нападавшим.

Последний, раздетый догола на плите морга, не дал никаких указаний на его личность. Не было никаких личных документов и, как ни странно, никаких волос на теле, кроме бороды. Но его лицо в вечерних газетах выдало двух информаторов. Декан колледжа на окраине города опознал студента иорданского происхождения, а хозяйка пансиона узнала одного из своих жильцов.

Детективы, обыскавшие комнату убитого, забрали множество книг на арабском языке и его личный портативный компьютер. Последний был загружен в технической лаборатории полиции. Это открыло то, чего никто в полицейском управлении Бойсе никогда раньше не видел. Жесткий диск содержал серию лекций или проповедей человека в маске, который смотрел на экран горящими глазами и проповедовал на беглом английском.

Послание было жестоким и простым. Истинно верующий должен пройти свое личное обращение от ереси к мусульманской истине. Он должен в пределах своей собственной души, никому не доверяя, обратиться к джихаду и стать истинным и преданным солдатом Аллаха. Затем он должен найти какого-нибудь выдающегося человека на службе у Великого сатаны и отправить его в ад, затем умереть как шахид, мученик, и вознестись, чтобы вечно пребывать в раю Аллаха. Таких проповедей было несколько десятков, и все они содержали одно и то же послание.

Полиция передала улики в отделение ФБР в Бойсе, которое передало все досье в здание Дж. Эдгара Гувера в Вашингтоне. В национальной штаб-квартире Бюро не удивились. Они слышали о Проповеднике раньше.

1968

У миссис Люси Карсон начались роды 8 ноября, и ее доставили прямо в родильное отделение Военно-морского госпиталя в Кэмп-Пендлтоне, Калифорния, где базировались она и ее муж. Два дня спустя родился ее первый и, как оказалось, единственный сын.

Его назвали Кристофером в честь дедушки по отцовской линии, но поскольку этого старшего офицера морской пехоты США всегда звали Крисом, и, чтобы избежать путаницы, малышу дали прозвище Кит, ссылка на старого пограничника была совершенно случайной.

Также случайной была дата рождения: 10 ноября, дата рождения Корпуса морской пехоты США в 1775 году.

Капитан Элвин Карсон находился во Вьетнаме, где шли ожесточенные бои, и так будет продолжаться еще пять лет. Но его турне подходило к концу, поэтому ему разрешили вернуться домой на Рождество, чтобы воссоединиться со своей женой и двумя маленькими дочерьми и подержать на руках своего первенца.

Он вернулся во Вьетнам после Нового года и, наконец, вернулся на обширную базу морской пехоты в Пендлтоне в 1970 году. Его следующее назначение не было назначением, поскольку он оставался в Пендлтоне три года, наблюдая, как его сын проходит стадию младенчества до четырех с половиной.

Здесь, вдали от этих смертоносных джунглей, пара могла вести обычную жизнь “на базе” между домом супругов, его офисом, общественным клубом, аптекой PX и базовой церковью. И он мог бы научить своего сына плавать в лодочном бассейне Дель Мар. Иногда он вспоминал те годы в Пендлтоне как дни вина и роз.

В 1973 году его перевели на другую должность “с семьей” в Куантико, недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. В то время Куантико был просто огромной дикой местностью, кишащей комарами и клещами, где маленький мальчик мог гоняться по лесу за белками и енотами.

Семья Карсон все еще находилась на базе, когда Генри Киссинджер и северовьетнамец Ле Дык Тхо встретились под Парижем и выработали соглашения, которые официально положили конец десятилетию резни, ныне называемому Войной во Вьетнаме.

Ныне майор Карсон вернулся в свое третье турне по Вьетнаму, месту, все еще кишащему угрозой, поскольку армия Северного Вьетнама приготовилась нарушить Парижские соглашения, вторгнувшись на юг. Но его репатриировали рано, как раз перед последней безумной перепрыгиванием с крыши посольства на последний самолет, вылетающий из аэропорта.

В течение этих лет его сын Кит проходил обычные этапы жизни маленького американского мальчика — в Малой лиге бейсбола, Cub Scouts и школе. Летом 1974 года майор Дж. Карсон и ее семья были переведены на третью огромную базу морской пехоты — Кэмп Лежен, Северная Каролина.

В качестве заместителя командира своего батальона майор . Карсон работал в штабе 8-й морской пехоты на Си-стрит и жил с женой и тремя детьми в многоквартирном доме для женатых офицеров. Никогда не упоминалось, кем хотел бы стать подрастающий мальчик, когда вырастет. Он родился в самом сердце двух семей: Карсонов и Корпуса. Просто предполагалось, что он последует за своим дедом и отцом в офицерское училище и будет носить форму.

С 1978 по 1981 год майор . Карсон был направлен на давно просроченную морскую службу в Норфолк, крупную базу ВМС США и морской пехоты на южной стороне Чесапикского залива в северной Вирджинии. Семья жила на базе, майор ушел в море офицером морской пехоты на американском корабле "Нимиц", гордости авианосного флота. Именно с этой выгодной позиции он стал свидетелем фиаско операции “Орлиный коготь”, также известной как "Первая пустыня", неудачной попытки спасти американских дипломатов, удерживаемых в Тегеране в заложниках "студентами", находящимися в плену у аятоллы Хомейни.

Майор Карсон стоял с биноклем дальнего действия на крыле мостика "Нимица" и наблюдал, как восемь огромных вертолетов Sea Stallion с ревом улетают к побережью, чтобы поддержать "Зеленых беретов" и "Рейнджеров", которые совершат захват и доставят освобожденных дипломатов обратно в безопасное место на берегу.

И он видел, как большинство из них, прихрамывая, вернулись обратно. Сначала те два, которые разбились над иранским побережьем, потому что у них не было песчаных фильтров и они попали в пыльную бурю. Остальные несли раненых после того, как один из вертолетов врезался в лобовое стекло "Геркулеса", вызвав появление огненного шара. Он до конца своих дней горевал об этом воспоминании и о глупом планировании, которое его вызвало.

С лета 1981 по 1984 год майор. Карсон был направлен со своей семьей в Лондон в качестве морского атташе США в посольстве на Гросвенор-сквер. Кит был зачислен в американскую школу в Сент-Джонс-Вуд. Позже мальчик с любовью вспоминал три года, проведенные в Лондоне. Это было время Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана и их замечательного партнерства.

Чарли Прайс был назначен послом и стал самым популярным американцем в городе. Устраивались вечеринки и балы. Фолкленды были захвачены и освобождены. За неделю до того, как британские пограничники вошли в Порт-Стэнли, Рональд Рейган посетил Лондон с государственным визитом. На торжественной линейке в посольстве семья Карсон была представлена королеве Елизавете. И четырнадцатилетний Кит Карсон впервые влюбился в девушку. А его отец достиг двадцатилетнего рубежа в военной службе.

Элвин Карсон был повышен до командования 2-м батальоном 3-го полка морской пехоты в звании подполковника, и семья переехала в залив Канеохе на Гавайских островах, климат которого значительно отличается от Лондонского. Для мальчика-подростка это было время серфинга, подводного плавания с маской и трубкой, дайвинга, рыбалки и более чем активного интереса к девочкам.

К шестнадцати годам он развивался как выдающийся спортсмен, но его школьные оценки также показали, что у него очень быстро работающий мозг. Когда год спустя его отец получил повышение в G3 и был отправлен обратно на материк, Кит Карсон был скаутом Eagle и новичком в Учебном корпусе офицеров резерва. Предположение, высказанное много лет назад, сбывалось; он шел по неудержимой траектории, следуя за своим отцом в ряды офицеров морской пехоты США.

Вернувшись в Штаты, я получил диплом колледжа. Его отправили в колледж Уильяма и Мэри в Уильямсбурге, штат Вирджиния, где он прожил в кампусе четыре года, специализируясь на истории и химии. И было три долгих летних отпуска. Они были посвящены школе прыжков с трамплина, школе подводного плавания и Школе кандидатов в офицеры в Куантико.

Он окончил университет весной 1989 года в возрасте двадцати лет и одновременно получил диплом колледжа и единственную планку на плечо в звании младшего лейтенанта Корпуса. Его отец, теперь генерал с одной звездой, и его мать, которых распирало от гордости, присутствовали на церемонии.

Его первым назначением было проучиться в начальной школе до Рождества, затем на офицерских курсах пехоты до марта 1990 года, после чего он стал отличником. Затем последовала школа рейнджеров в Форт-Беннинге, штат Джорджия, и со своим счетом рейнджера его отправили в Твентинайн-Палмс, Калифорния.

Там он посещал Центр воздушно-наземных боев, известный как Stumps, а затем был направлен в 1-й батальон 7-го полка на той же базе. Затем, 2 августа 1990 года, человек по имени Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Морская пехота США вернулась на войну, и лейтенант. Кит Карсон отправился с ними.

1990

Как только было принято решение о недопустимости вторжения Саддама Хусейна в Кувейт, была сформирована большая коалиция, которая действовала вдоль границы Ирака и Саудовской Аравии в пустыне от Персидского залива на востоке до границы с Иорданией на западе.

Морская пехота США прибыла в форме экспедиционного корпуса морской пехоты под командованием генерала Уолтера Блумера, и в его состав входила 1-я дивизия морской пехоты под командованием генерала Майка Майетта. Очень долгий путь вниз по служебной лестнице проделал 2-й лейтенант. Кит Карсон. Дивизия была размещена на крайнем восточном конце линии фронта Коалиции, справа от нее виднелись только голубые воды залива.

Первый месяц, ошеломляюще жаркий август, был временем лихорадочной деятельности. Вся дивизия, с ее бронетехникой и артиллерией, должна была быть высажена и размещена вдоль сектора, подлежащего прикрытию. Армада грузовых судов прибыла в доселе сонный нефтяной порт аль-Джубайль, чтобы снять препятствия, необходимые для оснащения, ночлега и обеспечения снабжения целой американской дивизии. Только в сентябре Кит Карсон прошел собеседование при назначении. Это было с язвительным на язык ветераном-майором, которого, вероятно, обошли в этом звании и он был недоволен этим.

Майор Долан медленно перечитал досье нового офицера. Наконец его взгляд привлекло нечто необычное. Он поднял глаза.

- Ты в детстве жил в Лондоне?

- Да, сэр.

“Странные ублюдки”. Майор. Долан закончил чтение досье и закрыл его. “По соседству с нами на западе припаркована британская седьмая бронетанковая бригада. Они называют себя Пустынными крысами. Как я уже сказал, странные. Они называют своих солдат крысами.

- На самом деле это тушканчик, сэр.

- Что “А”?

“ Тушканчик. Пустынное животное, похожее на суриката. Они получили значок, сражаясь с Роммелем в Ливийской пустыне во время Второй мировой войны. Он был Пустынным лисом. Тушканчик меньше, но неуловим”.

Майор Долан был менее чем впечатлен.

“ Не умничайте, лейтенант. Мы должны как-то поладить с этими Пустынными крысами. Я предлагаю генералу Майетту направить вас к ним в качестве одного из наших офицеров связи. Увольте.

Силам коалиции пришлось провести еще пять месяцев, изнемогая от жары в этой пустыне, в то время как объединенные военно-воздушные силы союзников достигли пятидесятипроцентной “деградации” иракской армии, чего требовал командующий генерал Норман Шварцкопф, прежде чем он начал атаку. Часть этого времени, подчиняясь британскому генералу Патрику Кордингли, командующему 7-й бронетанковой, Кит Карсон поддерживал связь между двумя войсками.

Очень немногие американские солдаты смогли проявить интерес к арабской культуре саудовцев или сопереживание ей. Карсон, с его природным любопытством, был исключением. В рядах британцев он нашел двух офицеров, которые немного говорили по-арабски, и от них запомнил несколько фраз. Посещая аль-Джубайль, он слушал пять ежедневных призывов к молитве и наблюдал, как фигуры в мантиях снова и снова падают ниц, прижимаясь лбом к земле, чтобы завершить ритуал.

Он взял за правило приветствовать саудовцев, с которыми ему довелось встретиться, формальным “Салам алейхем” (Мир вам) и научился отвечать ответом “Алейхем ас-салам” (И вам мир). Он отметил их удивление по поводу того, что любой иностранец должен беспокоиться, и дружелюбие, которое последовало за этим.

Через три месяца британская бригада была увеличена до дивизии, и генерал Шварцкопф повел британцев дальше на восток, к огорчению генерала. Майетт. Когда сухопутные войска наконец двинулись в бой, война была короткой, острой и жестокой. Иракская бронетехника была разнесена британскими танками "Челленджер II" и американскими "Абрамс". Господство в воздухе было полным, как и в течение нескольких месяцев.

Пехота Саддама была стерта в порошок ковровыми бомбардировками в своих траншеях американскими бомбардировщиками В-52 и массово подняла руки. Натиском для морских пехотинцев США стала атака на Кувейт, где их приветствовали, и последняя пробежка до иракской границы, где вышестоящее начальство приказало им остановиться. Наземная война заняла всего пять дней.

Лейтенант Кит Карсон, должно быть, сделал что-то правильно. По возвращении летом 1991 года он удостоился чести перевода во взвод 81-мм миномета как лучший лейтенант батальона. Явно нацеленный на более высокие цели, он тогда сделал что-то, впервые, но не в последний раз в своей жизни, нетрадиционное. Он подал заявку и получил стипендию Олмстеда. Когда его спросили, почему, он ответил, что хочет, чтобы его направили в Институт иностранных языков Министерства обороны, расположенный в Пресидио в Монтерее, Калифорния. Под дальнейшим давлением он признался, что хочет овладеть арабским языком. Это было решение, которое позже изменило всю его жизнь.

Его несколько озадаченное начальство удовлетворило его просьбу. Имея за плечами "Олмстед", он провел свой год в Монтерее, а на второй и третий год получил двухгодичную стажировку в Американском университете в Каире. Здесь он обнаружил, что является единственным морским пехотинцем США и военнослужащим, который когда-либо участвовал в боевых действиях. Пока он был там, 26 февраля 1993 года пакистанец по имени Рамзи Юсеф попытался взорвать одну из башен Всемирного торгового центра на Манхэттене. Он потерпел неудачу, но, проигнорированный американским истеблишментом, он произвел первый выстрел в Форт Самтер в рамках исламского джихада против Соединенных Штатов.

В те дни электронных газет не было, но лейтенант Карсон мог следить за ходом расследования по радио через Атлантику. Он был озадачен, заинтригован. В конце концов, он нанес визит самому мудрому человеку, которого когда-либо встречал в Египте. Профессор Халед Абдулазиз был профессором Университета аль-Азхар, одного из величайших центров изучения Корана во всем исламе. Иногда он читал выездные лекции в Американском университете. Он принял молодого американца в своих комнатах на территории кампуса в аль-Азхаре.

“Почему они это сделали?” - спросил Кит Карсон.

“Потому что они тебя ненавидят”, - спокойно ответил старик.

“ Но почему? Что мы им вообще сделали?

“ Для них лично? Для их стран? Для их семей? Ничего. Кроме, возможно, распределения долларов. Но суть не в этом. В случае терроризма это никогда не имеет значения. У террористов, будь то "Аль-Фатх", "Черный сентябрь" или новая, предположительно религиозная порода, на первом месте стоят гнев и ненависть. Затем оправдание. За патриотизм ИРА, за политику "Красной бригады", за салафитско-джихадистское благочестие. Притворное благочестие”.

Профессор готовил чай на двоих на своей маленькой спиртовке.

“Но они утверждают, что следуют учению Святого Корана. Они утверждают, что повинуются Пророку Мухаммеду. Они утверждают, что служат Аллаху”.

Старый ученый улыбнулся, когда вода закипела. Он заметил вставку слова “Святой” перед Кораном. Вежливость, но приятная.

“Молодой человек, я тот, кого называют хафиз. Это тот, кто выучил наизусть все 6236 стихов Священного Корана. В отличие от вашей Библии, которая была написана сотнями авторов, наш Коран был написан — фактически продиктован — одним. И все же есть отрывки, которые, кажется, противоречат друг другу.

Что делают джихадисты, так это вырывают одну или две фразы из контекста, еще немного искажают их, а затем притворяются, что у них есть божественное оправдание. Это не так. Во всей нашей Священной Книге нет ничего, что предписывало бы убивать женщин и детей в угоду тому, кого мы называем Аллахом Милосердным. Так поступают все экстремисты, включая христиан и иудеев. Не дайте нашему чаю остыть. Его следует пить обжигающе горячим”.

“Но, профессор, эти противоречия. Неужели их никогда не рассматривали, не объясняли, не находили рационализации?”

Профессор собственноручно налил американцу еще чаю. У него были слуги, но ему нравилось готовить чай лично.

“Постоянно. В течение тысячи трехсот лет ученые изучали и составляли комментарии к этой единственной книге. В совокупности они называются хадисами. Их около ста тысяч”.

- Вы их читали? - спросил я.

“ Не все. На это ушло бы десять жизней. Но много. И я написал две.

- Один из террористов, шейх Омар Абдель-Рахман, которого называют слепым священнослужителем, был... и остается... тоже ученым.

“ И ошибочный. В этом нет ничего нового ни в одной религии.

“Но я должен спросить еще раз: почему они ненавидят?”

“Потому что вы - не они. Они испытывают глубокую ярость по поводу того, что ими не является. Евреи, христиане, те, кого мы называем куффарами, неверующие, которые не обратятся в единую истинную веру. Но также и те, кто недостаточно мусульманин. В Алжире джихадисты вырезают деревни феллагов, крестьян, включая женщин и детей, в своей Священной войне против Алжира. Всегда помните об этом, лейтенант. Сначала приходят гнев и ненависть. Затем оправдание, поза глубокого благочестия, все притворство.

-А вы, профессор? - спросил я.

Старик вздохнул.

“Я ненавижу и презираю их. Потому что они принимают облик моего дорогого ислама и представляют его миру, искаженному яростью и ненавистью. Но коммунизм мертв, Запад слаб и своекорыстен, озабочен удовольствиями и жадностью. Найдется много тех, кто прислушается к новому посланию”.

Кит Карсон взглянул на часы. Скоро наступит время молитвы профессора. Он встал. Ученый заметил этот жест и улыбнулся. Он тоже встал и проводил своего гостя до двери. Когда американец уходил, он крикнул ему вслед.

“Лейтенант, я боюсь, что мой дорогой Ислам вступает в долгую темную ночь. Ты молод, ты увидишь, чем все закончится, иншаллах. Я молюсь, чтобы мне не пришлось быть свидетелем того, что грядет”.

Три года спустя старый ученый скончался в своей постели. Но массовые убийства начались с взрыва огромной бомбы в многоквартирном доме, облюбованном американскими гражданскими лицами в Саудовской Аравии. Человек по имени Усама бен Ладен покинул Судан и вернулся в Афганистан в качестве почетного гостя нового режима, движения "Талибан", охватившего страну. А Запад продолжал не принимать никаких мер для самозащиты, но продолжал наслаждаться годами нашествия саранчи.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Маленький рыночный городок Грейнджкомб в английском графстве Сомерсет привлек летом нескольких туристов прогуляться по его мощеным улочкам семнадцатого века. В остальном, находясь в стороне от всех основных дорог, ведущих к пляжам и бухтам Юго-запада, это было достаточно тихое место. Но у него была история, королевская хартия, городской совет и мэр. В апреле того же года он стал Его Преосвященством Джайлзом Матрейверсом, вышедшим на пенсию портным, имеющим право носить цепь мэра, мантию с меховой оторочкой и треуголку.

Именно в этом он был одет, когда открывал новое здание Торговой палаты сразу за Хай-стрит, когда из небольшой толпы зевак выскочила фигура, преодолела разделявшие их десять ярдов, прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, и вонзила ему в грудь мясницкий нож.

Присутствовали двое полицейских, но ни один из них не был вооружен пистолетом. За умирающим мэром ухаживали его городской клерк и другие, но безрезультатно. Полицейские схватили убийцу, который не делал попыток убежать, но неоднократно выкрикивал что-то, чего никто не понимал, но в чем позже эксперты признали Аллаху-ахбар, или Аллах велик.

Одному офицеру нанесли удар по руке, когда он потянулся за ножом, затем нападавший упал под двумя синими мундирами. Детективы должным образом прибыли из окружного города Тонтон, чтобы начать официальное расследование. Нападавший молча сидел в полицейском участке и отказывался отвечать на вопросы. Он был одет в дишдаш во весь рост, поэтому из окружного полицейского управления был вызван говорящий по-арабски, но больше успеха у него не было.

Мужчина был опознан как укладчик в местном супермаркете, живущий в однокомнатной квартире в пансионе. Его квартирная хозяйка сообщила, что он иракец. Сначала считалось, что его поступок мог быть вызван яростью по поводу того, что происходило в его стране. Но Министерство внутренних дел сообщило, что он прибыл как беженец и получил убежище. Молодые люди из города выступили с показаниями, что Фарук, известный как Фредди, еще три месяца назад был завсегдатаем вечеринок, выпивал и ходил на свидания с девушками. Затем он, казалось, изменился, став замкнутым, молчаливым и презирающим свой прежний образ жизни.

Сиделка в его постели не обнаружила ничего, кроме ноутбука, содержимое которого было бы хорошо знакомо полиции Бойсе, штат Айдахо. Проповедь за проповедью человека в маске, сидящего перед чем-то вроде покрывала, испещренного кораническими надписями, призывающими правоверных уничтожать куффаров. Ошеломленные полицейские Сомерсета наблюдали за дюжиной человек, поскольку проповедник говорил по-английски практически без акцента.

Пока убийце, по-прежнему хранившему молчание, предъявлялось обвинение, досье и ноутбук были отправлены в Лондон. Столичная полиция передала подробности в Министерство внутренних дел, которое проконсультировалось со Службой безопасности MI5. Они уже получили сообщение от своего человека в британском посольстве в Вашингтоне о событии в Айдахо.

1996

Вернувшись в США, капитан. Кит Карсон был направлен на три года в Кэмп-Пендлтон, место, где он родился и провел первые четыре года своей жизни. В те годы его дед по отцовской линии, отставной полковник Корпуса, сражавшийся при Иводзиме, умер в своем доме престарелых в Северной Каролине. Его отец получил звание генерала с двумя звездами - повышение, свидетелем которого его собственный отец был переполнен гордостью незадолго до своей смерти.

Кит Карсон познакомился и женился на медсестре военно-морского флота из того же госпиталя, где он появился на свет. В течение трех лет они со Сьюзен пытались завести ребенка, пока анализы не показали, что она не может забеременеть. Однажды они согласились усыновить ребенка, но не сейчас. Затем, летом 1999 года, он был направлен в Командно-штабной колледж в Куантико, а в 2000 году получил звание майора. После окончания учебы он и его жена снова были направлены, на этот раз на Окинаву, Япония.

Именно там, во многих часовых поясах к западу от Нью-Йорка, пытаясь поймать ночные выпуски новостей перед сном, он, не веря своим глазам, стал свидетелем изображений, которые позже будут просто обозначены как 9/11 в 2001 году.

Вместе с другими в офицерском клубе он просидел всю ночь, наблюдая за замедленными кадрами двух авиалайнеров, врезающихся сначала в Северную башню, а затем в Южную, в тишине, снова и снова.

В отличие от окружающих, он знал арабский язык, арабский мир и сложности религии ислам, которой придерживается более миллиарда жителей планеты.

Он вспомнил профессора Абдулазиза, мягкого, учтивого, разливающего чай и предсказывающего долгую темную ночь для исламского мира. И другие. Он прислушивался к нарастающему гулу ярости вокруг по мере того, как доходили подробности. Девятнадцать арабов, включая пятнадцать саудовцев, сделали это. Он вспомнил лучезарные улыбки лавочников аль-Джубайля, когда он приветствовал их на их родном языке. Те же самые люди?

На рассвете весь полк был вызван на парад, чтобы послушать командира полка. Его сообщение было мрачным. Сейчас шла война, и Корпус, как всегда, будет защищать нацию, когда бы, где бы и как бы это ни было необходимо.

Майор Кит Карсон с горечью подумал о потраченных впустую годах, когда атака за атакой на США в Африке и на Ближнем Востоке приводила к недельному возмущению со стороны политиков, но не к радикальному признанию истинных масштабов нападения, готовящегося в цепи афганских пещер.

Просто невозможно переоценить травму, которую 11 сентября нанесли США и ее народу. Все изменилось и уже никогда не будет прежним. Через двадцать четыре часа великан наконец проснулся.

Карсон знал, что возмездие последует, и хотел быть частью этого. Но он застрял на японском острове, и ему еще предстояли годы службы.

Но событие, которое навсегда изменило Америку, изменило и жизнь Кита Карсона. Чего он не мог знать, так это того, что там, в Вашингтоне, очень высокопоставленный офицер ЦРУ, ветеран холодной войны по имени Хэнк Крэмптон, просматривал архивы армии, военно-морского флота, ВВС и морской пехоты в поисках человека редкого типа. Операция называлась "Чистка", и он искал служащих офицеров, знающих арабский.

В своем кабинете по адресу No. Здание 2, резиденция ЦРУ, Лэнгли, Вирджиния, записи поступали в компьютеры, которые сканировали их гораздо быстрее, чем мог прочитать человеческий глаз или переварить человеческий мозг. Вспыхнули имена и карьеры, большинство из которых следовало отбросить, несколько сохранить.

Одно имя вспыхнуло пульсирующей звездочкой в верхнем углу экрана. Майор морской пехоты, стипендия Олмстеда, языковая школа Монтерея, два года обучения в Каире, двуязычие по-арабски. Где он? спросил Крэмптон. Окинава, ответил компьютер. - Что ж, он нужен нам здесь, - сказал Крэмптон.

Потребовалось время и немного криков. Корпус сопротивлялся, но у Агентства было преимущество. Директор ЦРУ отчитывается только перед президентом, а старший инспектор Джордж Тенет прислушивался к Джорджу Бушу. Овальный кабинет отклонил протесты морской пехоты. Майор. Карсон был срочно откомандирован в ЦРУ. Он не хотел менять службу, но, по крайней мере, это помогло ему уехать с Окинавы, и он поклялся вернуться в Корпус, когда сможет.

20 сентября 2001 года "Старлифтер" поднялся над Окинавой, направляясь в Калифорнию. Сзади сидел майор морской пехоты. Он знал, что Корпус позаботится о Сьюзен, позже перевезет ее на базу морской пехоты в Куантико, где он сможет быть рядом с ней в Лэнгли.

Из Калифорнии, майор. Карсон был отправлен на базу ВВС Эндрюс под Вашингтоном и, таким образом, явился в штаб-квартиру ЦРУ в соответствии с приказом.

Были собеседования, тесты по арабскому языку, обязательная переодевание в гражданскую одежду и, наконец, небольшой офис в здании № 2, в нескольких милях от высших чинов Агентства на верхних этажах первоначального здания № 1.

Ему дали стопку перехваченных радиопередач на арабском для ознакомления и комментариев. Он был раздражен. Это была работа для Агентства национальной безопасности в Форт-Миде на Балтимор-роуд в Мэриленде. Они были слушателями, подслушивающими, взломщиками кодов. Он присоединился к Корпусу не для того, чтобы анализировать выпуски новостей Каирского радио.

Затем по зданию поползли слухи. Мулла Омар, странный лидер правительства талибов в Афганистане, отказывался выдавать виновных в 11 сентября. Усама бен Ладен и все его движение "Аль-Каида" остались бы в безопасности внутри Афганистана. И ходили слухи: мы собираемся вторгнуться.

Детали были скудными, но точными по нескольким пунктам. Военно-морской флот будет сосредоточен в Персидском заливе, обеспечивая массированную авиацию. Пакистан будет сотрудничать, но неохотно и с десятками условий. Американцы будут стоять на земле только силами специального назначения. И их британские эквиваленты будут с ними.

В ЦРУ, помимо его шпионов, агентов и аналитиков, было одно подразделение, которое занималось тем, что в профессии называется активными мерами, эвфемизмом для грязного бизнеса по убийству людей.

Кит Карсон сделал свое заявление, и сделал его сильным. Он обратился к руководителю Отдела специальных мероприятий и прямо сказал ему: я вам нужен. Сэр. Мне бесполезно сидеть в курятнике, как наседке. Может, я и не говорю на пушту или дари, но наши настоящие враги — террористы Бен Ладена, все арабы. Я могу их слушать. Я могу допрашивать пленных, читать их письменные инструкции и заметки. Я нужен вам с вами в Афганистане; здесь я никому не нужен.

У него появился союзник. Он получил перевод. Когда президент Буш объявил о вторжении 7 октября, передовые подразделения САД были на пути к антиталибскому Северному альянсу. Кит Карсон отправился с ними.

2

Tбитва при Шах-и-Коте началась неудачно, а затем пошла под откос. Майор. Кит Карсон из морской пехоты США, прикрепленный к SAD, должен был быть на пути домой, когда его подразделение было вызвано на помощь.

Он уже был в Мазари-Шарифе, когда пленные талибы взбунтовались и узбеки и таджики из Северного альянса выкосили их. Он видел, как товарищ СЭД Джонни “Майк” Спэнн был схвачен талибами и забит до смерти. С дальнего конца обширного комплекса он наблюдал, как бойцы британской специальной лодочной службы спасли партнера Спанна, Дэйва Тайсона, от подобной участи.

Затем последовал штурмовой бросок на юг, чтобы захватить старую советскую авиабазу в Баграме и захватить Кабул. Он пропустил бои в горном массиве Тора-Бора, когда американцы "заплатили за это (но недостаточно)". Афганский военачальник предал их и позволил Усаме бен Ладену и его окружению перебежать границу с Пакистаном.

Затем, в конце февраля, из афганских источников поступило сообщение, что в долине Шах-и-Кот, в провинции Пактия, все еще остается несколько несгибаемых. И снова информация оказалась чепухой. Их было не горстка, их были сотни.

Побежденным талибам, будучи афганцами, было куда идти: в свои родные деревни. Они могли ускользнуть и исчезнуть. Но боевиками "Аль-Каиды" были арабы, узбеки и, что самое свирепое, чеченцы. Они не говорили на пушту, простые афганцы ненавидели их; они могли только сдаться или умереть, сражаясь. Почти все выбрали второе.

Американское командование отреагировало на эту подсказку небольшим проектом под названием "Операция "Анаконда"", и он достался "Морским котикам". Три огромных чинука, полных тюленей, направились в долину, которая считалась пустой.

Заходя на посадку, головной вертолет находился носом кверху, хвостом вниз, с открытыми дверями рампы, в нескольких футах от земли, когда скрытые аль-каидисты открылись. Одна реактивная граната пролетела так близко, что прошла прямо сквозь фюзеляж, не взорвавшись. В воздухе у нее не было достаточно времени, чтобы привести себя в действие. Так что он зашел в одну сторону, разминулся со всеми и вышел в другую, оставив две продуваемые ветром дыры.

Что нанесло урон, так это оглушительная очередь из пулемета из гнезда среди заснеженных скал. Ему также удалось промахнуться мимо всех, кто находился внутри, но он повредил управление, пробив кабину пилотов. После нескольких минут гениального полета пилот поднял умирающего "Чинука" в воздух и ухаживал за ним на протяжении трех миль, пока не смог совершить аварийную посадку на более безопасной земле. Двое других последовали за ним.

Но один морской КОТИК, старший старшина Нил Робертс, который отцепил свой страховочный трос, поскользнулся на пятне гидравлической жидкости и выскользнул из кузова. Он приземлился невредимым в окружении аль-Каиды. Морские котики никогда не оставляют товарища, живого или мертвого, на поле боя. Приземлившись, они помчались обратно за CPO Робертсом. Сделав это, они позвали на помощь. Началась битва при Шах-и-Коте. Она длилась четыре дня. Это унесло жизни Нила Робертса и шести других американцев.

Три подразделения были достаточно близко, чтобы ответить на вызов. Отряд британских SBS подошел с одной стороны, а подразделение SAD - с другой. Самой большой группой, пришедшей на помощь, был батальон 75-го полка рейнджеров.

Погода была морозной, намного ниже нуля. От снежных хлопьев щипало глаза. Как арабы пережили зиму там, наверху, оставалось только гадать. Но они сделали это и были готовы умереть до последнего человека. Они не брали пленных и не ожидали, что их возьмут. По словам свидетелей позже, они выходили из расщелин в скалах, невидимых пещер и скрытых пулеметных гнезд.

Любой ветеран подтвердит, что сражения быстро переходят в хаос, а Шах-и-Кот был быстрее большинства. Подразделения отделились от основного корпуса, а отдельные люди - от подразделения. Кит Карсон оказался наедине со льдом и занесенным снегом.

Он увидел другого американца — головной убор, шлем на фоне тюрбана, выдавал его личность — примерно в сорока ярдах от него, тоже одного. Фигура в мантии появилась из-под земли и выстрелила из РПГ в солдата в камуфляже. На этот раз граната действительно взорвалась. Пуля не попала в американца, но взорвалась у его ног, и Карсон наблюдал, как он падает.

Он достал ракетчика из своего карабина. Появились еще двое и бросились на него, крича “Аллах-ахбар”. Он уложил их обоих, причем второй оказался всего в шести футах от конца его ствола. Американец, когда он добрался до него, был жив, но в плохом состоянии. Раскаленный добела осколок от корпуса ракеты вонзился в его левую лодыжку, практически оторвав ее. Нога в боевом ботинке висела на сухожилиях и каких-то отростках плоти. Кости не было. Мужчина впервые испытал безболезненный, оглушенный шок, который предшествует агонии.

Комбинезоны обоих мужчин были покрыты коркой снега, но Карсон смог разглядеть проблеск "Рейнджровера". Он попытался вызвать кого-нибудь по рации, но услышал только помехи. Сняв с раненого рюкзак, он достал аптечку первой помощи и всадил всю дозу морфия в обнаженную икру.

Рейнджер почувствовал боль, и его зубы заскрипели. Затем морфий подействовал на него, и он упал в полубессознательном состоянии. Карсон знал, что они оба погибнут, если останутся там. Видимость между порывами ветра составляла двадцать ярдов. Он никого не мог разглядеть. Взвалив раненого Рейнджера на спину в пожарном лифте, он двинулся в путь.

Он шел по самой ужасной местности на Земле: гладкие валуны размером с футбольный мяч под футовым слоем снега, каждый из которых ломал ногу. Он нес свои сто восемьдесят фунтов плюс шестидесятифунтовый рюкзак. Плюс еще сто восемьдесят фунтов "Рейнджера" — рюкзак Рейнджера он оставил здесь. Плюс карабин, гранаты, патроны и вода.

Позже он понятия не имел, как далеко ему удалось выбраться из этой смертоносной долины. В какой-то момент морфий в "Рейнджере" потерял действие, поэтому он опустил мужчину и вколол свой собственный запас. Спустя целую вечность он услышал гул двигателя. Пальцами, которые перестали что-либо чувствовать, он вытащил свою темно-бордовую сигнальную ракету, разорвал ее зубами и высоко поднял, направив на шум.

Позже экипаж "Черного ястреба" рассказал ему, что сигнальная ракета пролетела так близко от каюты, что они подумали, что в них стреляют. Затем они посмотрели вниз и в небольшой паузе увидели под собой двух снеговиков: один осел, другой машет рукой. Садиться было слишком опасно. "Черный ястреб" завис в двух футах над снегом, когда два санитара с каталкой пристегнули раненого рейнджера и втащили его на борт. Его спутник из последних сил забрался на борт, после чего потерял сознание.

"Черный ястреб" доставил их в Кандагар, ныне огромную авиабазу США, тогда еще незавершенную. Но там был базовый госпиталь. Рейнджера увезли для сортировки и интенсивной терапии. Кит Карсон предположил, что больше никогда его не увидит. На следующий день Рейнджер, находящийся в горизонтальном положении и получивший успокоительное, был в длительном пути в Рамштайн ВВС США, Германия, где находится базовый госпиталь мирового класса.

Так случилось, что Рейнджер, которым был подполковник Дейл Кертис, потерял левую ногу. Спасти ее было просто невозможно. После аккуратной ампутации, всего лишь завершившей работу, начатую гранатой, у него остались культя, протез, хромота, трость для ходьбы и перспектива надвигающегося конца его карьеры рейнджера. Когда он был в состоянии путешествовать, его самолетом доставили домой в больницу Уолтера Рида под Вашингтоном для прохождения послебоевой терапии и установки искусственной стопы.

Майор Кит Карсон не видел его снова в течение многих лет. Глава ЦРУ в Кандагаре запросил приказов у вышестоящего руководства, и Карсона отправили самолетом в Дубай, где Агентство имеет огромное присутствие. Он был первым свидетелем из "Шах-и-Кот", и был проведен длительный разбор полетов с участием ряда высокопоставленных чиновников. Среди них были следователи морской пехоты, ВМС и ЦРУ.

В офицерском клубе он познакомился с мужчиной того же возраста, что и он сам, командующим военно-морским флотом, находящимся в командировке в Дубае, где также находится военно-морская база США. Они поужинали. Командир сообщил, что он из Морской полиции, Военно-морской службы уголовных расследований.

“Почему бы тебе не перейти к нам, когда вернешься домой?” спросил он.

“ Полицейский? ” переспросил Карсон. “ Я так не думаю. Но спасибо.

“Мы крупнее, чем вы думаете”, - сказал командир. “Дело не только в том, что моряки затягивают отпуск на берег. Я говорю о серьезных преступлениях, выслеживании преступников, укравших миллионы, десяти крупных военно-морских базах в арабоязычных странах. Это было бы непросто ”.

Именно это слово убедило Карсона. Морская пехота входит в сферу деятельности ВМС США. Он будет продвигаться только в рамках более крупной службы. По возвращении в США он предполагал, что вернется к анализу арабских материалов в здании № 2 в Лэнгли. Он подал заявление в морскую полицию, и его схватили.

Это вывело его из ЦРУ и на полпути вернуло в объятия Корпуса. Он получил назначение в Портсмут, штат Вирджиния, где в его крупном Военно-морском медицинском центре быстро нашли место для Сьюзен, которая могла бы присоединиться к нему.

Портсмут также позволил ему часто навещать свою мать, которая проходила курс лечения от рака молочной железы, унесшего ее жизнь три года спустя. Наконец, когда его отец Ген. Карсон вышел на пенсию в тот же год, когда овдовел, он тоже мог быть с ним близок. Генерал удалился в деревню для престарелых за пределами Вирджиния-Бич, где он мог играть в свой любимый гольф и посещать вечера ветеранов с другими морскими пехотинцами, вышедшими в отставку на этом участке побережья.

Карсон провел четыре года в морской полиции, и ему приписали выслеживание и привлечение к ответственности десяти крупных беглецов, за преступления которых предстояло ответить. В 2006 году он добился перевода обратно в Корпус морской пехоты в звании подполковника и был направлен в Кэмп-Лежен, Северная Каролина. Именно во время поездки на машине через Виргинию, чтобы присоединиться к нему, Сьюзен, его жена, была убита пьяным водителем, который не справился с управлением и протаранил ее лоб в лоб.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Третьим убийством за месяц стало убийство старшего офицера полиции в Орландо, штат Флорида. Он выходил из своего дома ясным весенним утром, когда его ударили ножом в сердце сзади, когда он наклонился, чтобы открыть дверцу своей машины. Даже умирая, он выхватил пистолет и дважды выстрелил, мгновенно убив нападавшего.

В ходе последующего расследования было установлено, что молодой убийца сомалийского происхождения, также беженец, получивший убежище из сострадания и работающий в городском департаменте санитарии.

Коллеги по работе свидетельствовали, что за два месяца он изменился, став замкнутым и отстраненным, угрюмым и критически относящимся к американскому образу жизни. В конце концов команда его мусоровоза подвергла его остракизму, поскольку с ним стало так трудно ладить. Они объясняют перемену в его настроении тоской по родной земле.

Этого не было. Это было вызвано, как показал рейд на его квартиру, обращением в ультраджихадизм, вызванным, как казалось, его одержимостью серией онлайн-проповедей, которые его квартирная хозяйка слышала из его комнаты. Полный отчет был направлен в офис ФБР в Орландо, а оттуда в здание Гувера.

Здесь история перестала вызывать удивление. Об одной и той же истории об обращении в уединении после многих часов прослушивания онлайн-проповедей ближневосточного проповедника, говорящего на безупречном английском, и о непредсказуемом, ни с того ни с сего произошедшем убийстве местного известного гражданина сообщалось четыре раза в США и, насколько известно Бюро, дважды в Соединенном Королевстве.

Проверки уже были проведены в ЦРУ, Контртеррористическом центре и Министерстве внутренней безопасности. Каждое агентство США, даже отдаленно связанное с исламистским терроризмом, было проинформировано и зарегистрировало файл, но ни одно не смогло ответить полезной разведданной. Кто был этот человек? Откуда он взялся? Где он записывал свои радиопередачи? Он был помечен только как Проповедник и начал подниматься по спискам HVT — особо ценных целей.

В США есть диаспора, насчитывающая более миллиона мусульман, многие из которых в первом поколении по линии своих родителей с Ближнего Востока и Центральной Азии, и это был огромный контингент потенциальных новообращенных, принявших ультра-жесткие джихадистские проповеди Проповедника и их неустанный призыв к новообращенным нанести всего один удар по Великому сатане, прежде чем присоединиться к Аллаху в вечном блаженстве.

В конце концов, проповедника стали обсуждать на брифингах во вторник утром в Овальном кабинете, и он попал в список убитых.

• • •

Pлюди справляются с горем по-разному. Для некоторых только истерический вопль докажет искренность. Для других ответом является тихое погружение в беспомощный плач на публике. Но есть те, кто уносит свою боль в уединенное место, как животное свою рану.

Они скорбят в одиночестве, если только нет другого родственника или компаньона, которого можно прижать к себе и поделиться своими слезами со стеной. Кит Карсон навестил своего отца в его доме престарелых, но его назначение было в Лежен, и он не мог оставаться там надолго.

Оставшись один в своем пустом доме на базе, он с головой ушел в работу и доводил свое тело до предела одинокими пробежками по пересеченной местности и тренировками в спортзале, пока физическая боль не притупила внутреннюю, пока даже врач базы не сказал ему расслабиться.

Он был одним из основателей программы Combat Hunter, в рамках которой морские пехотинцы проходили курс обучения методам выслеживания и охоты на людей в дикой природе, сельской и городской среде. Тема была: "Никогда не становись жертвой, всегда оставайся охотником". Но пока он был в Портсмуте и Лежене, происходили великие события.

"Девять / одиннадцать" вызвали кардинальные изменения в американских вооруженных силах, и отношение правительства к любой даже отдаленно мыслимой возможной угрозе США и национальная бдительность постепенно переросли в паранойю. Результатом стало взрывное расширение мира "разведки”. Первоначальные шестнадцать агентств США по сбору разведданных разрослись до более чем тысячи.

По точным оценкам, к 2012 году число американцев, имеющих сверхсекретный допуск, достигнет 850 000. Более 1200 правительственных организаций и 2000 частных компаний работали над сверхсекретными проектами, связанными с борьбой с терроризмом и национальной безопасностью, в более чем 10 000 населенных пунктах по всей стране.

В 2001 году цель заключалась в том, чтобы основные разведывательные агентства никогда больше не отказывались делиться друг с другом тем, что у них есть, и, таким образом, позволили девятнадцати фанатикам, жаждущим массовой резни, ускользнуть. Но результат десятилетием позже, ценой, которая подорвала экономику, был во многом таким же, как ситуация 2001 года. Сам размер и сложность машины самообороны создавали около пятидесяти тысяч сверхсекретных отчетов в год, слишком много для того, чтобы кто-либо мог прочитать, не говоря уже о том, чтобы понять, проанализировать, синтезировать или сопоставить. Так что они были просто подшиты.

Наиболее существенное увеличение произошло в Объединенном командовании специальных операций, или J-SOC. Этот орган существовал за годы до 11 сентября, но как малозаметная и в основном оборонительная структура. Двое мужчин превратили бы ее в самую большую, агрессивную и смертоносную частную армию в мире.

Слово “частный” оправдано, потому что это личный инструмент Президента и никого другого. Он может вести тайную войну, не требуя никакой санкции Конгресса; его многомиллиардный бюджет расходуется, даже не беспокоя Комитет по ассигнованиям, и он может убить вас, не нарушая ровного порядка в офисе Генерального прокурора. Все это совершенно секретно.

Первым преобразователем J-SOC был министр обороны Дональд Рамсфелд. Этот безжалостный вашингтонский инсайдер был возмущен властью и привилегиями ЦРУ. Согласно своему уставу, Агентство должно было отчитываться только перед президентом, а не Конгрессом. Со своими подразделениями SAD оно могло проводить тайные и смертоносные операции за границей по указке директора. Это была власть, реальная власть, и госсекретарь Рамсфелд был полон решимости заполучить ее. Но Пентагон в значительной степени подчиняется Конгрессу и его безграничным возможностям вмешательства.

Рамсфелду требовалось оружие, неподконтрольное конгрессу, если он хотел когда-либо соперничать с Джорджем Тенетом, директором ЦРУ. Этим оружием стал полностью преобразованный J-SOC.

С согласия президента Джорджа Буша-младшего J-SOC расширялась и расширялась в размерах, бюджете и полномочиях. Она поглотила все специальные силы штата. В их число входила 6-я команда морских котиков (которые позже убьют Усаму бен Ладена); отряд Дельта, или D boys, набранный из Зеленых беретов; 75-й полк рейнджеров; авиационный полк специального назначения ВВС (вертолеты дальнего действия ’Ночных сталкеров") и другие. Он также поглотил ТОСУ.

Летом 2003 года, когда Ирак все еще пылал от края до края и мало кто смотрел в другую сторону, произошли две вещи, которые завершили переосмысление J-SOC. Был назначен новый командующий в лице генерала Стэнли Маккристала. Если кто-то думал, что J-SOC продолжит играть в основном внутреннюю роль на Родине, то на этом все и закончилось. А в сентябре 2003 года госсекретарь Рамсфелд заручился согласием президента и подписал ИСКЛЮЧЕНИЕ.

Исполнительный указ представлял собой документ на восьмидесяти страницах, и на его страницах, глубоко спрятанное, было нечто вроде огромного Президентского открытия, высочайшего указа в Америке, но без конкретных условий. ЭКЗОРД фактически сказал: делай, что хочешь.

Примерно в то же время хромающий полковник рейнджеров по имени Дейл Кертис заканчивал свой годичный оплачиваемый отпуск после травмы и выздоравливал. Он управлялся с протезом на левой культе с таким мастерством, что хромоту было практически незаметно. Но 75-й полк рейнджеров был не для мужчин с протезами. Казалось, его карьера закончена.

Но, как и "Морские котики", Рейнджер не бросает другого Рейнджера в беде. Gen. Маккристал тоже был рейнджером из 75-го полка, и он слышал о полковнике. Кертис. Он только что принял командование над всей J-SOC, включая TOSA, чей командир уходил в отставку. Должность командира не предусматривала назначения на полевые работы. Это могла быть кабинетная работа. Это была очень короткая встреча, и полковник Кертис ухватился за этот шанс.

В тайном мире есть старая поговорка, что если вы хотите сохранить что-то в секрете, не пытайтесь это скрыть, потому что какая-нибудь рептилия из прессы пронюхает об этом. Дайте этому безобидное название и насквозь скучное описание должностных обязанностей. TOSA расшифровывается как деятельность по поддержке технических операций.

Даже не "Агентство”, или “Администрация”, или “Авторитет". Вспомогательная деятельность может означать замену лампочек или устранение надоедливых политиков Третьего мира. В данном случае это, скорее всего, означает второе.

ТОСА существовала задолго до 11 сентября. Она охотилась, среди прочих, на колумбийского кокаинового барона Пабло Эскобара. Именно этим она и занимается. Это подразделение охотников на людей, к которому обращаются, когда все остальные сбиты с толку. В нем всего двести пятьдесят сотрудников, и оно находится в комплексе на севере Вирджинии, замаскированном под центр токсико-химических исследований. Никто не навещает.

Чтобы сохранить это в еще большем секрете, он продолжает менять свое название. Это было просто мероприятие, но также и "Тень дарителя", "Сентра Спайк", "Торн Виктор", "Кладбищенский ветер" и "Серая лиса". Последнее название понравилось настолько, что его сохранили только как кодовое имя командира. После своего назначения полковник. Дейл Кертис исчез и стал Серым Фоксом. Позже это стало деятельностью по поддержке разведки, но когда слово “Разведка” начало привлекать внимание, оно снова изменилось — на TOSA.

Грей Фокс занимал свой пост шесть лет, когда в 2009 году его главный охотник ушел в отставку, прихватив с собой кучу действительно сверхсекретных секретов и отправился в бревенчатую хижину в Монтане охотиться на сталеголовую форель. Полковник. Кертис мог охотиться только из-за стола, но компьютер и все коды доступа в системе обороны США - это неплохое начало. Через неделю на экране появилось лицо, которое потрясло его. Подполковник Кристофер “Кит” Карсон — человек, который вынес его из Шах-и-Кота.

Он проверил список профессий. Боевой солдат, ученый, арабист, лингвист, охотник на людей. Он потянулся к настольному телефону.

Кит Карсон не хотел покидать Корпус во второй раз, но во второй раз спор был решен через его голову.

Неделю спустя он вошел в офис Gray Fox, расположенный в малоэтажном офисном здании в центре леса на севере Вирджинии. Он заметил мужчину, который прихрамывал, когда шел поприветствовать его, прислонив трость в углу - нашивки 75-го рейнджера.

“ Помните меня? ” спросил полковник. Кит Карсон вспомнил ледяной ветер, валуны под армейскими ботинками, раздирающую внутренности тяжесть на спине, изнеможение "позволь мне умереть здесь и сейчас".

- Давно не виделись, - сказал он.

“Я знаю, ты не хочешь покидать Корпус, ” сказал Серый Лис, “ но ты мне нужен. Кстати, внутри этого здания мы обращаемся только по именам. В остальном, подполковник. Карсон перестал существовать. Для всего мира за пределами этого комплекса ты просто Ищейка.

• • •

Oна протяжении многих лет Следопыт в одиночку или с помощью инструмента выслеживал полдюжины самых разыскиваемых врагов своей страны. Байтулла Мехсуд, пакистанский талибан, уничтожен ударом беспилотника по фермерскому дому в Южном Вазиристане в 2009 году; Абу аль-Язид, основатель "Аль-Каиды", финансист событий 11 сентября, уничтожен другим ударом беспилотника в Пакистане в 2010 году.

Именно он вместе с другими впервые идентифицировал аль-Кувейти как личного эмиссара бен Ладена. Беспилотники-шпионы отслеживали его последнюю долгую поездку по Пакистану, пока, что удивительно, он не повернул не в сторону гор, а в другую сторону, чтобы идентифицировать базу в Абботтабаде.

Был йеменец / американец Анвар аль-Авлаки, который проповедовал онлайн на английском. Его нашли, потому что он пригласил своего соотечественника Самира Хана, редактора джихадистского журнала Inspire, присоединиться к нему в северном Йемене. И аль-Кусо, прослеженный до его дома в Южном Йемене. Другой беспилотник запустил ракету "Хеллфайр" в окно спальни, когда он спал.

В апреле этого года на деревьях набухали почки, когда Грэй Фокс принес президентскую находку, доставленную курьером из Овального кабинета тем утром.

“Еще один онлайн-оратор, Трекер. Но странный. Ни имени, ни лица. Совершенно неуловимый. Он весь твой. Все, что захочешь, просто попроси. ПФ покрывает все требования ”. Он, прихрамывая, вышел.

Там был напильник, но он был тонким. Этот человек выступил в эфире со своей первой онлайн-проповедью двумя годами ранее, вскоре после того, как первый киберпреповедник погиб вместе с пятью товарищами на обочине трассы в Северном Йемене 30 сентября 2011 года. В то время как у Авлаки, родившегося и выросшего в Нью-Мексико, был отчетливый американский акцент, проповедник звучал скорее по-британски.

Две лингафонные лаборатории пытались установить источник голоса. Одна из них находится в Форт-Миде, штат Мэриленд, штаб-квартире огромного Агентства национальной безопасности. Это слушатели, которые могут уловить любой обрывок разговора по мобильному телефону, стационарному телефону, отправленному по факсу письму, электронной почте или радио из любой точки мира. Но они также делают переводы с тысячи языков и диалектов и взламывают коды.

Другой принадлежит армии, в Форт-Уачука, Аризона. Они оба пришли к примерно одному и тому же выводу. Ближайшим предположением был пакистанец, родившийся в культурной и образованной семье. В тоне Проповедника слышались отрывистые окончания слов, отдающие британской колонией. Но возникла проблема.

В отличие от Авлаки, который говорил открыто, глядя в камеру, новичок никогда не показывал своего лица. Он был одет в традиционную арабскую шамагу, но натянул свисающий конец на лицо и заправил его с другой стороны. Были видны только горящие глаза. Ткань, сказал файл, могла исказить голос, сделав вывод еще более похожим на предположение. Компьютер под кодовым названием Echelon, определяющий акценты по всему миру, отказался категорично указывать источник этого голоса.

"Трекер" распространил обычное обращение ко всем станциям и службам с просьбой предоставить хотя бы крупицу информации. Это обращение будет направлено двадцати зарубежным разведывательным службам, участвующим в борьбе с джихадизмом. Начиная с британцев. Особенно британцев. Когда-то они управляли Пакистаном и до сих пор имели там хорошие контакты. Их Секретная разведывательная служба была крупной в Исламабаде и работала рука об руку с еще более мощной машиной ЦРУ. Они все получат его послание.

Его вторым шагом было собрать всю библиотеку онлайн-проповедей Проповедника на веб-сайте джихада. Предстояло часами слушать проповеди, которые Проповедник перекачивал в киберпространство почти два года.

Послание Проповедника было простым, что, возможно, и стало причиной такого успеха в достижении радикального обращения к делу его собственного ультраджихадизма. Чтобы быть хорошим мусульманином, сказал он в камеру, нужно по-настоящему и глубоко любить Аллаха, да будет хвалено Его имя, и Его пророка Мухаммеда, да упокоится он с миром. Одних слов было недостаточно. Истинно Верующий почувствовал бы импульс превратить свою любовь в действие.

Это действие могло быть предпринято только для наказания тех, кто развязал войну против Аллаха и Его народа, всемирной мусульманской уммы. И главными среди них были Большой Сатана, США, и Маленький сатана, Соединенное Королевство. Наказание за то, что они сделали и делали ежедневно, было их предопределенной долей, и приведение этого наказания в исполнение было божественным наказанием.

Проповедник призвал своих зрителей и слушателей не доверять другим, даже тем, кто утверждает, что думает одинаково. Ибо даже в мечети нашлись бы предатели, готовые осудить Истинно Верующего за золото куффаров(неверующих).

Итак, Истинно Верующий должен принять Истинный ислам в уединении своего собственного разума и никому не доверять. Он должен молиться в одиночестве и слушать только Проповедника, который укажет Истинный Путь. Этот путь предполагает, что каждый новообращенный нанесет один удар по неверному.

Он предостерег от разработки сложных заговоров с участием множества странных химических веществ и множества сообщников, поскольку кто-нибудь мог заметить покупку или хранение компонентов бомбы, или один из заговорщиков мог предать. Тюрьмы неверных были заполнены братьями, которых подслушали, за которыми наблюдали, за которыми шпионили или которых предали те, кому, как они думали, они могли доверять.

Послание Проповедника было столь же простым, сколь и смертоносным. Каждый истинно Верующий должен определить одного заметного неверующего в обществе, в котором он оказался, и отправить его в ад, в то время как сам он, благословленный Аллахом, умрет исполненным уверенности в том, что он попадет в вечный рай.

Это было продолжением философии Авлаки “Просто сделай это", но выраженной лучше, более убедительной. Его рецепт сверхпрочности облегчал принятие решений и действия в изоляции. И из растущего числа убийств из ниоткуда в обеих целевых странах стало ясно, что даже если его послание нашло отклик лишь у доли процента молодых мусульман, это все равно многотысячная армия.

Трекер проверил ответы всех агентств США и их британских эквивалентов, но никто никогда не слышал упоминания о каком-либо проповеднике в мусульманских странах. Этот титул дал ему Запад, за неимением другого названия. Но очевидно, что он откуда-то приехал, где-то жил, откуда-то вещал и у него было имя.

Ответы, как он пришел к выводу, были в киберпространстве. Но в Форт-Миде были компьютерные эксперты почти гениального уровня, которые потерпели поражение. Кто бы ни рассылал проповеди в киберпространство, он делал их непрослеживаемыми, создавая впечатление, что они исходят из источника за источником, но затем со свистом облетают весь мир, останавливаясь на сотне возможных мест происхождения — но все они ложные.

• • •

Tон, ищейка, отказался приводить кого бы то ни было, несмотря на разрешение службы безопасности, в свое убежище в лесу. Фетиш секретности, который двигал всем подразделением, доконал его. Ему также не нравилось посещать другие офисы в Вашингтоне, если он мог этого избежать. Он предпочитал, чтобы его видел только тот, с кем он хотел поговорить. Он знал, что приобрел репутацию человека нетрадиционной ориентации, но предпочитал придорожные заведения. Безликие и анонимные, как кафе, так и посетители. Он познакомился с кибератакой из Форт-Мида в такой-то придорожной забегаловке на Балтимор-роуд.

Оба мужчины сидели и помешивали непригодный для питья кофе. Они знали друг друга по предыдущим расследованиям. Человек, с которым сидел Трекер, слыл лучшим компьютерным детективом в Агентстве национальной безопасности, а это немалая репутация.

“Так почему ты не можешь его найти?” - спросил Следопыт.

Человек из АНБ нахмурился, глядя на свой кофе, и покачал головой, когда официантка выжидающе застыла с графином наготове. Она отошла. Любой, заглянувший в кабинку, увидел бы двух мужчин средних лет, одного подтянутого и мускулистого, другого с бледностью офисов без окон, начинающего толстеть.

“Потому что он чертовски умен”, - сказал он наконец. Он терпеть не мог, когда от него ускользали.

“ Расскажи мне, ” попросил Следопыт. - Языком непрофессионала, если сможешь.

“Вероятно, он записывает свои проповеди на цифровую видеокамеру или портативный компьютер. В этом нет ничего странного. Он ведет передачу на веб-сайте под названием Хиджира. Это было бегство Мухаммеда из Мекки в Медину”.

Следопыт сохранял невозмутимое выражение лица. Ему не нужны были объяснения об исламе.

- Ты можешь отследить Хеджиру?

- В этом нет необходимости. Это просто транспортное средство. Он купил его у малоизвестной маленькой компании в Дели, которая сейчас не работает. Когда у него есть новая проповедь для передачи по всему миру, он рассылает ее по Hejira, но он хранит точное геолокационное местоположение в секрете, заставляя ее исходить от источника к источнику, проносясь по всему миру, передавая ее на сотни других компьютеров, владельцы которых, безусловно, совершенно не осведомлены о роли, которую они играют. В конце концов, проповедь могла прийти откуда угодно”.

- Как ему удается предотвращать обратное отслеживание по линии диверсий?

“Путем создания прокси-сервера для создания ложного интернет-протокола. IP-это как ваш домашний адрес с почтовым индексом. Затем на прокси-сервер он внедрил вредоносное ПО или ботнет, чтобы распространить его проповедь по всему миру ”.

-Переведи.

Человек из АНБ вздохнул. Он провел всю свою жизнь, разговаривая на кибер-жаргоне с коллегами, которые точно знали, о чем он говорит.

“Вредоносное ПО". ‘Mal" означает "плохой" или evil. Вирус. ”Бот" - сокращение от robot, то есть нечто, что выполняет ваши приказы, не задавая вопросов и не раскрывая, на кого оно работает ".

Следопыт обдумал это.

- Значит, могущественное АНБ действительно потерпело поражение?

Правительственный компьютерный ас не был польщен, но кивнул.

- Мы, конечно, продолжим попытки.

“ Часы тикают. Возможно, мне придется поискать в другом месте.

- Будьте моим гостем.

“ Позволь мне спросить вот что. Сдерживай свое естественное огорчение. Просто предположи, что ты был Проповедником. Кого бы ты совершенно не хотел видеть у себя на хвосте? Кто бы стал тебя до чертиков беспокоить?

“Кто-то лучше меня”.

- А есть ли такой кто-нибудь?

Сотрудник АНБ вздохнул.

“Вероятно. Где-то там. Я бы предположил, что это представитель нового поколения. Рано или поздно ветеранов настигает какой-нибудь безбородый юнец в любой сфере жизни ”.

“ Ты знаешь кого-нибудь из безбородых ребят? Какой-нибудь конкретный безбородый мальчишка?

“ Послушай, я даже никогда с ним не встречался. Но на недавнем семинаре и торговой ярмарке я услышал об одном молодом человеке прямо здесь, в Вирджинии. Мой информатор сказал, что его не было на выставке, потому что он живет со своими родителями и никогда не покидает их дом. Никогда, ни за что на свете. Он странный. В этом мире он - комок нервов, почти не разговаривает. Но он летает как настоящий боец, когда попадает в свой собственный мир ”.

- Что именно?

“Киберпространство”.

“ У тебя есть имя? Хотя бы адрес?

“ Я подумал, что ты можешь спросить. ” Он достал из кармана листок бумаги и передал мне. Затем он поднялся. “ Не вини меня, если от него не будет никакой пользы. Это был всего лишь слух, профессиональная сплетня среди нас, чудаков.

Когда он ушел, Следопыт ограничился кексами и кофе и ушел. На парковке он взглянул на газету. Роджер Кендрик. И адрес в Сентервилле, штат Вирджиния, одном из множества маленьких городков-спутников, которые возникли за последние два десятилетия, а затем взорвались потоком приезжих после 11 сентября.

• • •

Aвсем следопытам, всем детективам, за кем бы и где бы они ни охотились, кем бы ни была добыча, нужен один перерыв. Только один. Киту Карсону должно было повезти. Он собирался получить два.

Одно могло исходить от странного мальчика-подростка, слишком напуганного, чтобы покинуть спальню на чердаке захолустного дома своих родителей в Сентервилле, а другое - от старого афганского крестьянина, ревматизм которого вынудил его сложить винтовку и спуститься с гор.

3

Aо единственном нетрадиционном или дерзком поступке подполковника . Мушарраф Али Шах из регулярной армии Пакистана когда-либо только и делал, что женился. Дело было не в факте женитьбы, а в девушке, на которой он женился.

В 1979 году, когда ему было двадцать пять и он был холост, его ненадолго отправили на ледник Сиачен, унылую и дикую зону на крайнем севере его страны, где граница граничила со смертельным врагом Пакистана - Индией. Позже, с 1984 по 1999 год, в Сиачене разразилась негромкая, но ожесточенная пограничная война, но тогда это была просто холодная и унылая служба с лишениями.

Тогдашний лейтенант Али Шах был панджабцем, как и большинство пакистанцев, и предполагал, как и его родители, что у него получится “хороший” брак, возможно, с дочерью старшего офицера, что помогло бы его карьере, или с богатым торговцем, что улучшило бы его банковский баланс.

Ему повезло бы сделать и то, и другое, потому что он не был возбуждающим человеком. Он был одним из тех, кто выполняет приказы буквально, общепринятый, ортодоксальный, с воображением чапати. Но в этих зазубренных горах он встретил местную девушку поразительной красоты по имени Сорайя и влюбился в нее. Без разрешения или благословения своей семьи он женился.

Ее собственная семья была довольна, думая, что союз с офицером регулярной армии принесет возвышение в больших городах равнины. Возможно, большой дом в Равалпинди или даже в Исламабаде. Увы, Мушарраф Али Шах был одним из самых трудолюбивых людей в жизни, и за тридцать лет он поднялся по служебной лестнице до звания подполковника, явно не поднимаясь выше. В 1980 году родился мальчик, которого назвали Зульфикар.

Лейтенант Али Шах служил в бронетанковой пехоте, получив звание офицера в двадцать два года в 1976 году. После своего первого похода на "Сиачен" он вернулся со своей сильно беременной женой и был произведен в капитаны. Ему выделили очень скромный дом на офицерском участке в Равалпинди, месте сосредоточения вооруженных сил в нескольких милях от столицы Исламабада.

Больше не должно было быть никаких поведенческих потрясений. Как и у всех офицеров пакистанской армии, новые назначения появлялись каждые два-три года и были разделены на “жесткие” и “мягкие”. Назначение в такой город, как Равалпинди, Лахор или Карачи, считается “мягким” и означает "с семьей". Отправка в гарнизоны Мултана, Кхариана, Пешавара, расположенные у горла Хайберского перевала в Афганистане, или в кишащую талибами долину Сват, считается сложной задачей и предназначена только для офицеров без сопровождения. Благодаря всем этим публикациям мальчик Зульфикар пошел в школу.

В каждом пакистанском гарнизонном городе есть школы для потомков офицеров, но они бывают трехуровневыми. В самом низу идут государственные школы, затем государственные школы армии и, для тех, у кого есть семейные средства, элитные частные школы. У Али Шахов не было денег, кроме очень скромной зарплаты, и Зульфикар ходил в армейские школы. У них репутация хорошо управляемых, многие офицерские жены работают учительницами, и они свободны.

Мальчик поступил в университет в пятнадцать лет и по приказу отца поступил в армейский колледж, где изучал инженерное дело. Это был навык, который автоматически обеспечивал трудоустройство и / или офицерский чин в армии. Это было в 1996 году. Родители начали замечать перемены в своем сыне на третьем курсе.

Нынешний майор Али Шах, конечно, был мусульманином, практикующим, но не страстно набожным. Было бы немыслимо не посещать мечеть каждую пятницу или не участвовать в ритуальных молитвах по мере необходимости. Но это было все. Обычно он одевался в униформу по соображениям престижа, но если бы ему пришлось одеться в штатское, это была бы национальная одежда для мужчин: брюки в обтяжку и длинная куртка с пуговицами спереди, которые в совокупности составляют шальвары.

Он заметил, что у его сына начала расти всклокоченная борода и он носит резную тюбетейку набожного человека. Он простирался ниц положенные пять раз в день и выразил свое неодобрение, когда увидел, что его отец взял виски, любимый напиток офицерского корпуса, и выбежал из комнаты. Его родители считали, что набожность и сильная религиозность были преходящим этапом.

Он начал погружаться в письменные работы о Кашмире, спорной пограничной территории, которая отравляла отношения между Пакистаном и Индией с 1947 года. Он начал склоняться к насильственному экстремизму Лашкар-э-Тайба, террористической группировки, позже ответственной за массовые убийства в Мумбаи.

Его отец пытался утешить себя мыслью, что его сын через год закончит школу и либо пойдет в армию, либо найдет хорошую работу квалифицированного инженера - талант, который всегда был востребован в Пакистане. Но летом 2000 года он завалил выпускные экзамены, что его отец объяснил тем, что он бросил учебу и углубился в изучение Корана; это и изучение арабского, единственного разрешенного языка, на котором можно изучать Коран.

Это событие стало первым в череде ожесточенных ссор между сыном и его отцом. Майор. Али Шах дергал за ниточки, на какие был способен, чтобы сослаться на то, что его сын был нездоров и заслужил шанс снова выйти в финал. Затем наступило 11 сентября.

Как и практически во всем мире, у которого есть телевизор, семья с ужасом смотрела, как авиалайнеры врезаются в башни-близнецы. За исключением их сына Зульфикара. Он радовался, он шумно ликовал, когда телестанция повторяла это зрелище снова и снова. Именно тогда его родители поняли, что наряду с крайней религиозной набожностью, постоянным чтением оригинальных джихадистских пропагандистов Саида Кутба и его ученика Аззама и отвращением к Индии, их сын развил ненависть к Америке и Западу.

Той зимой США вторглись в Афганистан, и в течение шести недель Северный альянс при огромной помощи американского спецназа и американской авиации сверг правительство талибов. В то время как гость талибов Усама бен Ладен бежал через границу с Пакистаном в одном направлении, одноглазый и странный лидер талибов Мулла Омар бежал в пакистанскую провинцию Белуджистан и поселился со своим высшим советом, Шурой, в городе Кветта.

Для Пакистана это было далеко не академической проблемой. Пакистанской армией и, по сути, всеми вооруженными силами эффективно управляет Межведомственное разведывательное управление, известное просто как ISI. Все, кто носит военную форму в Пакистане, благоговеют перед ISI. И ISI в первую очередь создала Талибан.

Более того, необычайно большой процент офицеров ISI принадлежали к экстремистскому крылу ислама и не собирались отказываться от своего детища, Талибана или гостей из аль-Каиды, чтобы стать лояльными США, хотя им и пришлось бы притворяться. Так началась затяжная рана, которая с тех пор омрачает американо-пакистанские отношения. Высшие чины ISI не только знали, что бен Ладен находится в этом обнесенном стеной комплексе в Абботтабаде; они построили его для него.

Ранней весной 2002 года высокопоставленная делегация ISI отправилась в Кветту для встречи с муллой Омаром и его кветтской шурой. Обычно они не снизошли бы до приглашения скромного майора. Али Шаха сопровождать их, если бы не одно обстоятельство. Два старших генерала ISI не говорили на пушту; мулла и его последователи-пуштуны не говорили на урду. Али-шах тоже не говорил на пушту, но у него был сын, который говорил на нем.

Жена майора была патанкой с диких гор севера. Ее родным языком был пушту. Ее сын свободно владел обоими языками. Он сопровождал делегацию, опьяненный оказанной честью. Когда он вернулся в Исламабад, у него была последняя яростная ссора со своим ультраконвенциональным отцом, который стоял, выпрямив спину, и смотрел в окно, когда его сын выбежал из дома. Родители больше никогда его не видели.

• • •

Tфигура, с которой столкнулся мистер Кендрик-старший, когда открыл входную дверь, была одета в униформу. Не парадную форму, а аккуратно отглаженный камуфляж с мигалками подразделений, нашивками звания и орденами. Он смог разглядеть, что его посетитель был полковником морской пехоты. Он был впечатлен.

Такова была идея. Работая в TOSA, Трекер почти никогда не надевал полный комплект одежды, потому что это привлекало внимание, а в его новой среде он избегал этого любой ценой. Но мистер Джимми Кендрик был уборщиком в местной школе. Он следил за системой центрального отопления и подметал коридоры. Он не привык к появлению полковников морской пехоты на пороге. Он должен был внушить благоговейный трепет.

-Мистер Кендрик?

-Да.

“ Полковник Джексон. Роджер дома? Джеймс Джексон был одним из его частых псевдонимов.

Конечно, он был дома. Он никогда не выходил из дома. Единственный сын Джимми Кендрика стал для него тяжелым разочарованием. Страдая острой агорафобией, мальчик боялся покидать знакомые объятия своего убежища на чердаке и общество матери.

“ Конечно. Он наверху.

“ Могу я с ним поговорить? Пожалуйста?

Он повел одетого в форму морского пехотинца наверх. Дом был небольшим: всего две комнаты внизу, две наверху и алюминиевая лестница на чердак. Отец воззвал в пустоту.

“ Вас понял, кое-кто хочет вас видеть. Спускайтесь.

Послышалось шарканье, и в проеме наверху лестницы появилось лицо. Это было бледное лицо, как у ночного существа, привыкшего к полумраку; юное, ранимое, встревоженное. Лет восемнадцати-девятнадцати, нервное, с глазами, которые избегали зрительного контакта. Казалось, он смотрит на посадочный ковер между двумя мужчинами внизу.

Привет, Роджер. Я Джейми Джексон. Мне нужен твой совет. Мы можем поговорить?

Мальчик серьезно отнесся к просьбе. Казалось, в нем не было любопытства, просто принятие странного посетителя и просьбы.

“ Хорошо, ” сказал он. - Хочешь подняться?

“Там наверху нет места”. Отец заговорил уголком рта. Затем громче: “Спускайся, сынок”. И, обращаясь к Ищейке: “Вам лучше поговорить в его спальне. Он не любит спускаться в гостиную, за исключением тех случаев, когда здесь его мама. Она работает на кассе в продуктовом магазине.

Роджер Кендрик спустился по лестнице в свою спальню. Он сел на край односпальной кровати, уставившись в пол. Следопыт сел на стул с прямой спинкой. Если не считать небольшого шкафа и комода, это было все. Его настоящая жизнь проходила на крыше. Следопыт взглянул на отца, который пожал плечами.

“Синдром Аспергера”, - беспомощно сказал он. Очевидно, это заболевание сразило его. У других мужчин были сыновья, которые могли встречаться с девушками и выучиться на автомехаников. Следопыт кивнул ему. Смысл был ясен.

“ Бетти скоро вернется, - сказал он. “ Она сварит кофе. Затем он ушел.

Человек из Форт-Мида употребил слово “необычный”, но не уточнил, насколько и каким образом. Перед приходом Следопыт исследовал как синдром Аспергера, так и агорафобию, боязнь открытых пространств.

Подобно синдрому Дауна и детскому церебральному параличу, оба состояния варьировались по форме от легкой до тяжелой. После нескольких минут разговора в общих чертах с Роджером Кендриком не было необходимости обращаться с ним как с ребенком; не было причин для детского лепета.

Молодой человек испытывал крайнюю застенчивость при личном общении, усугубляемую его страхом перед миром за пределами дома. Но Следопыт подозревал, что если бы он мог перевести разговор обратно в зону комфорта подростка - киберпространство, — то встретил бы совершенно другую личность. Он был прав.

Он вспомнил дело шотландского киберхакера Гэри Маккиннона. Когда правительство США хотело отдать его под суд, Лондон утверждал, что он слишком хрупок, чтобы путешествовать, не говоря уже о том, чтобы попасть в тюрьму. Но он вторгся в святая святых НАСА и Пентагона, прорезав некоторые из самых сложных брандмауэров, когда-либо созданных, как нож сквозь масло.

“Роджер, где-то там, в киберпространстве, скрывается человек. Он ненавидит нашу страну. Его зовут Проповедник. Он читает проповеди онлайн на английском. Он просит людей принять его образ мышления и убивать американцев. Моя работа - найти его и остановить.

“Но я не могу. Там, снаружи, он умнее меня. Он думает, что он самый умный оператор в киберпространстве”.

Он заметил, что шарканье прекратилось. Впервые подросток поднял глаза и установил контакт. Он обдумывал возвращение в единственный мир, в котором жестокая Природа когда-либо предназначила ему жить. Следопыт открыл сумку и достал карту памяти.

“ Он передает, Роджер, но держит свой адрес в строгом секрете, так что никто не знает, где он находится. Если бы мы знали, мы могли бы заставить его остановиться”.

Подросток вертел в пальцах флешку.

- Я здесь для того, Роджер, чтобы спросить, не поможешь ли ты нам найти его.

“Я мог бы попробовать”, - сказал подросток.

- Скажи мне, Роджер, какое оборудование у тебя там, наверху?

Подросток рассказал ему. Это было не самое худшее на рынке, но это были обычные вещи, купленные в магазине.

“Если бы кто-нибудь подошел и спросил тебя, чего бы ты на самом деле хотел? О чем бы ты мечтал, Роджер?”

Он ожил. Энтузиазм залил его лицо. Он снова посмотрел мне в глаза.

“Мне бы очень понравился двухъядерный процессор с тридцатью двумя гигабайтами оперативной памяти, работающий под управлением дистрибутива Red Hat Enterprise Linux версии six или выше”.

Ищейке не нужно было делать заметки. Крошечный микрофон на дисплее его медали улавливал все. Это было хорошо; он понятия не имел, о чем говорил парень. Но яйцеголовые бы так и сделали.

“Я посмотрю, что можно сделать”, - сказал он и поднялся. “Взгляните на материал. Возможно, вы не сможете его взломать. Но спасибо, что попытались.

Через два дня к дому на бэкстрит в Сентервилле прибыл фургон с тремя мужчинами и каким-то очень дорогим кибероборудованием. Они ползали по чердаку, пока не установили все это. Затем они оставили очень ранимого девятнадцатилетнего парня пялиться на экран и верить, что его унесло на небеса. Он просмотрел дюжину проповедей на сайте джихадистов и начал прослушивать.

• • •

Tубийца низко склонился над своим скутером и притворился, что возится с двигателем, когда сенатор штата вышел из своего дома, бросил клюшки для гольфа в багажник и сел за руль. Было чуть больше семи прекрасным ранним летним утром. Он не заметил мужчину на скутере позади себя.

Убийце не нужно было оставаться поблизости, потому что он уже дважды совершал эту вылазку, одетый не так, как сейчас, а в джинсы и куртку с капюшоном, что делало его гораздо менее заметным. Он проехал за машиной сенатора пять миль через Вирджиния-Бич до поля для гольфа. Он наблюдал, как сенатор припарковался, взял клюшки и исчез в здании клуба.

Убийца проехал мимо входа в клуб, повернул налево по Линкхорн Драйв и скрылся в лесу. Проехав двести ярдов по Линкхорн, он снова повернул налево, на Уиллоу Драйв. Навстречу проехала одинокая машина, но она не обратила на него внимания, несмотря на его одежду.

Он был одет от шеи до щиколоток в белоснежный халат, а на остриженной голове красовалась вязаная белая тюбетейка. Миновав несколько сельских резиденций на Уиллоу-драйв, он вышел из-за деревьев на утреннее солнце в том месте, где тройник на пятой лунке, известной как Каскад, пересекает Уиллоу-Драйв. Здесь он съехал с дороги и бросил свой скутер в высоком подлеске на обочине фарватера четвертой лунки, называемой "Лысый кипарис".

На других лунках уже было несколько игроков в гольф, но они были поглощены своей игрой и не обращали на это внимания. Молодой человек в белом спокойно шел по фарватеру Лысых Кипарисов, пока не оказался рядом с мостом через ручей, затем зашел в кусты, пока не стал невидимым, и стал ждать. Из предыдущих наблюдений он знал, что любой, кто играет в раунд, должен пройти по четвертому фарватеру и пересечь мост.

Он пробыл там полчаса, и две пары закончили "Лысый кипарис" и перешли к каскадной футболке. Наблюдая из глубокого укрытия, он пропустил их. Затем он увидел сенатора. Мужчина был в паре с партнершей того же возраста. В здании клуба сенатор был одет в зеленую ветровку, а его оппонент - в такую же по цвету.

Когда двое пожилых мужчин переходили мост, из кустов появился молодой человек. Ни один из игроков в гольф не замедлил шага, хотя оба взглянули на молодого человека с мимолетным интересом. Дело было в одежде, которую он носил, и, возможно, в его виде спокойной отстраненности. Он двигался к американцам, пока, сделав десять шагов, один из них не спросил: “Помочь тебе, сынок?”

Именно тогда мужчина вытащил правую руку из-под кухонного полотенца и протянул ее, как будто предлагая им что-то. Это "что-то" было пистолетом. Ни у одного из игроков в гольф не было возможности возразить, прежде чем он выстрелил. Слегка сбитый с толку похожими бейсболками с длинными козырьками и зелеными ветровками, он произвел по два выстрела в каждого мужчину почти в упор.

Одна пуля прошла мимо полностью, и ее никогда не найдут. Две попали сенатору в грудь и горло, убив его мгновенно. Оставшаяся пуля попала другому игроку в середину груди. Двое застреленных мужчин рухнули один за другим. Стрелок поднял глаза к утреннему небу цвета утиного яйца, пробормотал “Аллах-ахбар”, сунул дуло пистолета в рот и выстрелил.

Игроки вчетвером расчищали поле четвертой лунки - "Лысый Кипарис". Позже они скажут, что все обернулись на звук выстрелов как раз вовремя, чтобы увидеть, как из головы самоубийцы в небо брызнула кровь, а затем его тело рухнуло на землю. Двое побежали к месту происшествия. Третий уже был на его тележке; он развернул ее и направил бесшумный электрический двигатель навстречу двойному убийству. Четвертый несколько секунд смотрел на него, разинув рот, затем достал сотовый телефон и набрал 911.

Звонок был принят в центре связи позади полицейского управления на Принцесс-Энн-роуд. Дежурный телефонист записал основные детали и сообщил в штаб по всему комплексу и в Департамент неотложной медицинской помощи. В обоих работали опытные местные жители, которым не нужно было указывать дорогу к загородному клубу Принцессы Анны.

Первой на место происшествия прибыла полицейская патрульная машина, которая двигалась по 54-й улице. С Линкхорн-драйв полицейские могли видеть растущую толпу на четвертом фарватере и без церемоний проехали по освященному газону к месту преступления. Через десять минут из полицейского управления прибыл дежурный детектив Рэй Холл, чтобы взять ситуацию под контроль. Люди в форме уже оцепили место происшествия, когда подъехала машина скорой помощи из центра Пайнхерста на Викинг Драйв в трех милях отсюда.

Детектив Холл установил, что двое мужчин были мертвы. Сенатора он узнал по его фотографии, время от времени появлявшейся в газетах, и по церемонии награждения полицейских шесть месяцев назад.

Молодой человек с густой черной бородой, которого перепуганные игроки в гольф из "четверки" опознали как убийцу, тоже был мертв, его пистолет все еще был в правой руке, в двадцати футах от его жертв. Второй игрок в гольф, казалось, был очень тяжело ранен, с единственным огнестрельным ранением в центре грудной клетки, но все еще дышал. Холл отступил, чтобы позволить парамедикам сделать свою работу. Их было трое и водитель.

С первого взгляда они поняли, что только одно из трех тел, лежащих на все еще покрытой росой траве, нуждается в их внимании. Двое других могли подождать транспортировки в морг. Также не было никаких причин тратить время на попытки реанимации, как при утоплении или отравлении газом. Это было то, что парамедики называют нагрузкой "на выход".

Они были оснащены ALS — усовершенствованной системой жизнеобеспечения — и она им понадобилась, чтобы стабилизировать состояние раненого человека во время трехмильного пробега до Вирджиния-Бич Дженерал. Они погрузили раненого на борт и умчались прочь под вой сирены.

Они преодолели несколько миль до Первой Колониальной дороги менее чем за пять минут. Ранним утром движение было небольшим - поскольку были выходные, пассажиров на пригородах не было — сирена убрала с дороги несколько других машин, и водитель всю дорогу упирался ногой в пол.

На заднем сиденье двое парамедиков, как могли, стабилизировали состояние почти мертвого мужчины, в то время как третий сообщал по рации о каждой детали, которую им удавалось обнаружить. У входа в отделение неотложной помощи собралась и ждала бригада травматологов.

Внутри здания был подготовлен хирургический кабинет и убрана бригада хирургов. А сердечно-сосудистый хирург Алекс Маккрей поспешил после недоеденного завтрака в кафетерии в отделение неотложной помощи.

На фарватере четвертой лунки, Дет. Холл остался с двумя телами, беспорядочной толпой сбитых с толку и охваченных ужасом жителей Вирджиния-Бич и полной шляпой загадок. Поскольку его напарница, Линди Миллс, записывала имена и адреса, у него на уме были две вещи.: Первая заключалась в том, что все очевидцы были непреклонны в том, что убийца был только один, и он покончил с собой сразу после двойной перестрелки. Похоже, не было необходимости искать сообщника. В кустах дальше по фарватеру был обнаружен одноместный скутер.

Его вторым плюсом было то, что все свидетели были разумными зрелыми людьми, уравновешенными и, вероятно, давали хорошие и достоверные показания. В этот момент начались загадки, начиная с первой: что, черт возьми, только что произошло и почему?

Что бы это ни было, ничего подобного никогда раньше не происходило в тихом, степенном, законопослушном Вирджиния-Бич. Кто был убийцей и кем был тот человек, который сейчас борется за свою жизнь?

Детектив Холл сначала ответил на второй вопрос. Кем бы ни был раненый, у него, скорее всего, где-то был дом, возможно, там ждали жена и семья, или где-то ближайшие родственники. Учитывая то, что он видел о ране в груди, этот ближайший родственник мог быть срочно нужен до наступления темноты.

Никто за пределами видеозаписи с места преступления, казалось, не знал, кто был напарником сенатора. Бумажник и бумажник для купюр, если только они не находились в здании клуба, уехали вместе с машиной скорой помощи, оставив Линди Миллс и двух полицейских в форме продолжать обычную процедуру опознания. Рэй Холл попросил, чтобы его немедленно отвезли на тележке обратно в здание клуба. Там клубный профессионал с пепельным лицом решил одну из своих проблем. Партнером погибшего сенатора был генерал в отставке. Он был вдовцом и жил один в закрытом сообществе пенсионеров в нескольких милях отсюда. В списке участников был указан точный адрес за считанные секунды.

Холл позвонил Линди по мобильному телефону. Он попросил одного из полицейских остаться с ней, а другого привести ему патрульную машину.

Пока они ехали, Дет. Холл совещался со своим капитаном о полицейском оркестре. Штаб-квартира позаботилась бы о средствах массовой информации, которые даже сейчас прибывают со шквалом вопросов, на которые ни у кого пока нет ответов. Штаб-квартира также позаботилась бы о неприятном деле - проинформировать жену покойного сенатора до того, как она узнает об этом по радио.

Ему сказали, что вторая, более простая машина скорой помощи, фургон для перевозки трупов, уже в пути, чтобы доставить два трупа в больничный морг, где готовится судебно-медицинский эксперт.

“Пожалуйста, капитан, приоритет убийце”, - сказал Холл в микрофон. “То, что на нем было, похоже на одежду мусульманского фундаменталиста. Он действовал в одиночку, но за этим может скрываться нечто большее. Нам нужно знать, кем он был — одиночкой или одним из группы ”.

Находясь в доме генерала, он хотел, чтобы у убийцы сняли отпечатки пальцев и сверили с AFIS — автоматизированной системой идентификации отпечатков пальцев, — а мотороллер проверили в бюро лицензирования транспортных средств штата Вирджиния. Да, это были выходные; людей нужно было разбудить и привести в порядок. Он отключился.

В закрытом комплексе, обозначенном в записях гольф-клуба, было ясно, что никто еще не слышал о событиях на фарватере под названием "Лысый кипарис", он же четвертая лунка. Здесь было около сорока бунгало для пенсионеров, расположенных среди лужаек и деревьев, с небольшим озером в центре и домом общественного управляющего.

Управляющий закончил поздний завтрак и собирался подстричь свою лужайку. Он побелел как полотно, тяжело опустился на садовый стул и с полдюжины раз пробормотал: “О, Боже мой”. В конце концов, взяв ключ с доски в прихожей своего дома, он провел Дэта. Холл в бунгало генерала.

Он стоял аккуратный посреди подстриженной лужайки площадью в четверть акра, с несколькими цветущими кустарниками в глиняных горшках; со вкусом, но не слишком трудоемко. Внутри было чисто, по-корабельному, как в жилище человека, привыкшего к порядку и дисциплине. Холл приступил к неприятному занятию - рытью в личных делах другого человека. Менеджер был настолько полезен, насколько мог.

Генерал морской пехоты переехал жить в коммьюнити примерно пять лет назад, сразу после того, как его жена умерла от рака. Семья? спросил Холл. Он рылся в столе в поисках писем, страховых полисов, каких-нибудь свидетельств о ближайших родственниках. Генерал производил впечатление человека, который хранит свои самые личные документы у своего адвоката или в банке. Управляющий позвонил ближайшему другу раненого генерала из числа соседей — архитектору на пенсии, который жил там со своей женой и часто приглашал генерала к себе на настоящую домашнюю трапезу.

Он ответил на звонок и слушал с потрясенным ужасом. Он хотел поехать прямо в главное управление Вирджинии-Бич, но Дет. Холл убедил его, что у него нет возможности навестить его. Ближайшие родственники? спросил он. Архитектор сказал, что у него есть сын, служащий морской пехоты, подполковник, но где именно, он понятия не имел.

Вернувшись в ШТАБ, Холл воссоединился с Линди Миллс и своей собственной машиной без опознавательных знаков. И тут появились новости. Скутер был обнаружен. Он принадлежал двадцатидвухлетнему студенту с явно арабским именем или его разновидностью. Он был американским гражданином, родом из Дирборна, штат Мичиган, но в настоящее время учился на инженера в высокотехнологичном колледже в пятнадцати милях к югу от Норфолка. Транспортное бюро прислало фотографию.

У него не было густой черной бороды, и лицо было целым; не совсем то, что Рэй Холл видел на траве фарватера. Это лицо принадлежало голове без спины и было искажено взрывной волной разорвавшегося снаряда. Но достаточно близко.

Он позвонил в штаб Корпуса морской пехоты США, расположенный рядом с Арлингтонским кладбищем, через Потомак от Вашингтона, округ Колумбия. Он настоял на том, чтобы держать трубку, пока не поговорит с майором из отдела по связям с общественностью. Он объяснил, кто он такой, откуда говорит, и вкратце рассказал, что произошло пять часов назад на поле для гольфа Princess Anne.

“Нет, - сказал он, “ я не буду ждать до конца выходных. Мне все равно, где он. Мне нужно поговорить с ним сейчас, майор, сейчас. Если его отец увидит завтра восход солнца, это будет чудом.

Последовала долгая пауза. Наконец голос сказал просто: “Оставайтесь у телефона, детектив. Я или кто-то другой свяжемся с вами в ближайшее время ”.

Это заняло всего пять минут. Голос был другим. Еще один майор, на этот раз из отдела кадров. "Офицер, с которым вы хотите поговорить, недоступен", - сказал он.

Холл начинал злиться. Если он не в космосе или на дне Марианской впадины, до него можно дотянуться. Мы оба это знаем. У вас есть номер моего личного мобильного. Пожалуйста, дайте его ему и скажите, чтобы он позвонил мне, и побыстрее. С этими словами он положил трубку. Теперь все зависело от Корпуса.

Взяв с собой Линди, он покинул штаб-квартиру и отправился в больницу, захватив на обед энергетический батончик и газировку. Вот и все о здоровом питании. На Первой остановке Colonial он свернул на боковую дорогу со странным названием Will O Wisp Drive и обогнул ее сзади, к въезду скорой помощи. Его первой остановкой был морг, где заканчивал работу судмедэксперт.

На стальных подносах лежали два тела, накрытые простынями. Ассистент собирался отправить их в холодильник. Медэксперт остановил его и откинул одну простыню. Det. Холл уставился на лицо. Теперь оно было покрыто шрамами и искажено, но все еще оставалось молодым человеком с фотографии из бюро транспортных средств. Густая черная борода торчала вверх, глаза были закрыты.

“Вы уже знаете, кто он?” - спросил судмедэксперт.

“Ага”.

“ Ну, ты знаешь больше меня. Но, может быть, я все-таки смогу тебя удивить.

Судмедэксперт натянул простыню до лодыжек.

-Заметили что-нибудь?

Рэй Холл смотрел долго и пристально.

“ У него нет волос на теле. Кроме бороды.

Медэксперт вернул простыню на место и кивнул ассистенту, чтобы тот убрал стальной лоток и его груз в холодильник.

“Я никогда не видел этого лично, но я видел это на камеру. Два года назад на семинаре по исламскому фундаментализму. Знак ритуального очищения, подготовка к переходу в рай Аллаха”.

- Террорист-смертник?

“Убийца-самоубийца”, - сказал судмедэксперт. “Уничтожьте важного подданного Великого сатаны, и врата бессмертного блаженства откроются для слуги, проходящего через них как шахид, мученик. Мы не часто видим это в Штатах, но это очень распространено на Ближнем Востоке, в Пакистане и Афганистане. На семинаре была лекция об этом ”.

“Но он родился и вырос здесь”, - сказал Дет. Холл.

“Что ж, кто-то определенно обратил его в свою веру”, - сказал судмедэксперт. “Кстати, сотрудники вашей криминалистической лаборатории уже сняли отпечатки пальцев. Кроме этого, при нем вообще ничего не было. Кроме пистолета, и я полагаю, что он уже передан баллистической экспертизе.

Следующая остановка детектива Холла была наверху. Он нашел доктора Алекса Маккрея в его кабинете, который завтракал очень поздним растопленным тунцом из кафетерия.

- Что вы хотите знать, детектив? - спросил я.

“ Все, ” ответил Холл. Так ему сказал хирург.

Когда тяжело раненного генерала доставили в отделение неотложной помощи, доктор Маккрей назначил немедленную внутривенную инфузию. Затем он проверил жизненно важные показатели: насыщение кислородом, пульс и кровяное давление.

Его анестезиолог искал и нашел хороший венозный доступ через яремную вену, в которую он ввел канюлю большого диаметра и немедленно начал капельницу физиологического раствора, после чего ввел две единицы резус-отрицательной крови типа O в качестве удерживающей операции. Наконец, он отправил образец крови пациента для перекрестного сопоставления в лабораторию.

Непосредственной заботой доктора Маккрея, когда состояние его пациента на данный момент стабилизировалось, было выяснить, что происходит внутри его грудной клетки. Очевидно, там застряла пуля, потому что было видно входное отверстие, но выходного отверстия не было.

Он раздумывал, использовать ли рентген или компьютерную томографию, но решил не снимать пациента с каталки, а довольствоваться рентгеном, подвинув пластину под бессознательное тело и сделав снимок сверху.

Это показало, что генералу прострелили легкое, и пуля вошла очень близко к рукоятке, корню легкого. Это дало ему возможность выбирать из трех вариантов. Операция с использованием искусственного кровообращения была одним из вариантов, но это, вероятно, привело бы к еще большему повреждению легких.

Вторым вариантом было немедленное проведение инвазивной операции с целью извлечения пули. Но это тоже было бы крайне рискованно, поскольку полный размер ущерба все еще был неясен, и он также мог оказаться смертельным.

Он выбрал третью авантюру — дать двадцать четыре часа без дальнейшего вмешательства в надежде, что, хотя реанимация до сих пор сильно сказывалась на выносливости старика, он добьется частичного выздоровления при дальнейшей реанимации и стабилизации. Это позволило бы проводить инвазивную хирургию с большими шансами на выживание.

После этого генерала перевели в отделение интенсивной терапии, где к тому времени, когда детектив совещался с хирургом, он лежал, утыканный трубками.

Один был от центральной венозной линии с одной стороны шеи и от внутривенной канюли с другой. Кислородные трубки в ноздрях, известные как назальные трубки, обеспечивали постоянную подачу кислорода. Кровяное давление и пульс отображались на прикроватном мониторе, который с первого взгляда показывал сердцебиение.

Наконец, под левой подмышкой, между пятым и шестым ребрами, обнаружился дренаж грудной клетки. Это делалось для того, чтобы остановить постоянную утечку воздуха из проколотого легкого и направить его вниз, в большую стеклянную банку на полу, на треть заполненную водой. Выдыхаемый воздух может покинуть грудную полость, всплыть под водой и всплыть на поверхность с пузырьками.

Но тогда он не мог вернуться в плевру, поскольку это привело бы к коллапсу легких и смерти пациента. Тем временем он продолжал вдыхать кислород через трубки в каждой ноздре.

Получив сообщение, что в ближайшие дни у Дэта не будет ни малейшего шанса поговорить с генералом. Холл ушел. Вернувшись на парковку за входом для скорой помощи, он попросил Линди подвезти его. Ему нужно было сделать несколько звонков.

Сначала он поступил в колледж Уиллоуби, где учился убийца Мохаммед Барре. Его соединили с деканом приемной комиссии. Когда он попросил подтвердить, что мистер Барре был студентом Уиллоуби, она без колебаний согласилась. Когда он рассказал ей, что произошло на поле для гольфа Princess Anne, воцарилось ошеломленное молчание.

Информация об опознании утреннего убийцы не была передана средствам массовой информации. Он сказал, что будет в колледже через двадцать минут. Ему нужно, чтобы декан имел в наличии все записи и доступ в личные покои студента. Тем временем она не должна была никому сообщать, включая родителей студента в Мичигане.

Второй звонок касался отпечатков пальцев. Да, они получили из морга идеальный набор из десяти и проверили их через AFI. Совпадения не было; мертвого студента не было в системе.

Если бы он был иностранцем, в иммиграционной службе были бы записи, датируемые его заявлением на визу. Но становилось ясно, что мистер Барре был гражданином США от родителей-иммигрантов. Но откуда? Рожденный мусульманин или новообращенный, сменивший имя?

Третий звонок был направлен на баллистическую экспертизу. Пистолет был автоматическим Glock 17 швейцарского производства, с почти полным магазином, на пять выпущенных пуль. Они пытались отследить зарегистрированного владельца, которого звали не Барре и который жил недалеко от Балтимора, штат Мэриленд. Украдено? Куплено? Они прибыли в колледж.

Погибший студент был сомалийского происхождения. Те, кто знал его в Уиллоуби, утверждали, что около шести месяцев назад у него, похоже, произошла смена личности: из обычного, общительного, способного студента он превратился в молчаливого, замкнутого отшельника. Основная причина, по-видимому, была религиозной. В кампусе было еще два студента-мусульманина, но с ними не произошло подобной метаморфозы.

Покойный стал отказываться от джинсов и ветровок в пользу длинных одежд. Он начал пять раз в день брать перерывы в учебе для молитв. Это было предоставлено без возражений. Религиозная терпимость была высшей. И он отрастил густую черную бороду.

Во второй раз за этот день Рэй Холл обнаружил, что роется в личных вещах другого человека, но было и фундаментальное отличие. Кроме учебников по инженерному делу, все документы представляли собой исламские тексты на арабском. Det. Холл не понял ни слова, но собрал их все. Ключом был компьютер. По крайней мере, в этом случае Рэй Холл знал, что делает.

Он находил проповедь за проповедью, но не на арабском, а на беглом, убедительном английском. Лицо в маске, два горящих глаза, призывы к подчинению Аллаху, к полной готовности служить Ему, сражаться за Него, умереть за Него. И, самое главное, убивать ради Него.

Детектив Холл никогда не слышал о Проповеднике, но он выключил компьютер и изъял его. Он расписался за все, что у него было конфисковано, покинув колледж с разрешением сообщить родителям, позвонить ему, когда они захотят приехать на юг, чтобы забрать вещи своего сына. Тем временем он лично проинформирует полицию Дирборна. Взяв два мешка для мусора, набитых книгами, учебниками и ноутбуком, он вернулся в штаб-квартиру полиции.

В компьютере были и другие данные, в том числе поиск по Craigslist мужчины с пистолетом на продажу. Очевидно, что оформление документов не было завершено, что привело бы к серьезным расходам для поставщика, но это произойдет позже.

Было восемь часов вечера, когда зазвонил его мобильный телефон, и голос представился сыном раненого генерала. Он не сказал, где находится, только что получил известие и направляется на вертолете.

Наступила темнота; позади полицейского управления было открытое пространство, но прожекторов не было.

- Где находится ближайшая военно-морская база? - спросил голос.

“Океан”, - сказал Холл. - Но вы можете получить разрешение на посадку там?

“Да, я смогу”, - ответил голос. “Через час”.

“Я заеду за вами”, - сказал Холл. Пока он ждал первые полчаса, он просмотрел полицейские отчеты по всей стране на предмет любых подобных убийств в недавнем прошлом. К его удивлению, их было четверо. Убийство на поле для гольфа стало пятым. В двух из предыдущих четырех случаев убийцы сразу же покончили с собой. Двое других были взяты живыми и даже сейчас ожидали суда за первое убийство. Все действовали в одиночку. Всех обратили в ультраэкстремизм онлайн-проповедями.

В девять часов он заехал за сыном генерала в Oceana и отвез его в Virginia Beach General. По дороге он описал, что произошло с половины восьмого утра.

Гость подробно расспросил его о том, что он обнаружил в комнате Мохаммеда Барре в общежитии. Затем он пробормотал: “Проповедник”. Дет. Холл подумал, что он имел в виду профессию, а не кодовое имя.

“ Думаю, да, - сказал он. Они молча дошли до главного входа в больницу.

Дежурный предупредил кого-то о прибытии сына этого человека в отделение интенсивной терапии, и Алекс Маккрей спустился из своего кабинета. Когда они поднялись на этаж интенсивной терапии, он объяснил серьезность раны, которая исключала хирургическое вмешательство.

“Я могу питать лишь призрачные надежды на выздоровление”, - сказал он. “Это на скорую руку”.

Сын вошел в комнату. Он пододвинул стул и в тусклом свете вгляделся в суровое старое лицо, запертое в укромном месте, поддерживаемое машиной. Он просидел там всю ночь, держа руки спящего человека в своих.

Незадолго до четырех часов утра глаза открылись. Сердцебиение участилось. Чего сын не мог видеть, так это стеклянной банки на полу за кроватью. Она быстро наполнялась ярко-красной артериальной кровью. Где-то глубоко в грудной клетке произошел разрыв крупного сосуда. Генерал истекал кровью слишком быстро, чтобы его можно было спасти.

Сын почувствовал легкое давление на свои руки со стороны тех, кого он держал. Его отец уставился в потолок, и его губы зашевелились.

- Семпер Фи, сынок, - пробормотал он.

“Семпер Фи, папа”.

Линия на экране сменилась с горных вершин на плоскую линию. Звуковой сигнал превратился в одиночный вопль. В дверях появилась команда “аварийной остановки”. С ними был Алекс Маккрей. Он прошел мимо сидящей фигуры сына генерала и взглянул на бутылку за кроватью. Он поднял руку в сторону аварийной команды и мягко покачал головой. Команда удалилась.

• • •

Aчерез несколько минут сын встал и вышел из палаты. Он ничего не сказал, просто кивнул хирургу. В отделении интенсивной терапии медсестра натянула простыню на лицо. Сын прошел четыре пролета вниз до парковки.

В своей машине, в двадцати ярдах отсюда, Дет. Холл что-то почувствовал и очнулся от чуткого сна. Сын генерала пересек парковку, остановился и поднял голову. До рассвета оставалось еще два часа. Небо было черным, луна зашла. Далеко вверху сверкали звезды; твердые, яркие, вечные.

Те же самые звезды, невидимые на бледно-голубом небе, смотрели бы сверху вниз на другого человека, затерянного в песчаной глуши. Стоящий мужчина посмотрел на звезды и что-то сказал. Детектив из Вирджинии не расслышал. То, что сказал Следопыт, было: “Вы только что сделали это очень личным, Проповедник”.

4

Яв мире кодовых имен, скрывающих настоящие личности, Следопыт дал своему новому помощнику псевдоним Ариэль. Его позабавило, что он выбрал эльфа из шекспировской Бури, который мог невидимо летать в космосе и вытворять все, что ему заблагорассудится.

Но если Роджер Кендрик боролся на планете Земля, то он был совсем не таким, когда сидел перед сокровищницей опьяняющего оборудования, предоставленного ему американскими налогоплательщиками. Как сказал человек из Форт-Мида, он стал асом истребительной авиации и теперь управляет лучшим перехватчиком, который только можно купить за деньги.

Он провел два дня, изучая конструкцию, которую соорудил проповедник, чтобы замаскировать свой IP-адрес и, следовательно, свое местоположение. Он также посмотрел проповеди и с самого начала убедился в одной вещи. Компьютерный гений не был человеком в маске, проповедовавшим религиозную ненависть. Где-то был другой, его настоящий противник, вражеский ас, летящий против него; опытный, неуловимый, способный заметить любую ошибку, которую он может совершить, а затем закрыть от него глаза.

Если бы Ариэль только знал об этом, его кибер-врагом был Ибрагим Самир, британец иракского происхождения, получивший образование в UMIST — Институте науки и технологий Манчестерского университета. Кендрик думал о нем как о Тролле.

Именно он изобрел прокси-сервер для создания ложного IP-адреса, за которым он мог скрыть реальное местоположение своего хозяина. Но когда-то, в начале проповеднической кампании, у Ариэля был настоящий IP-адрес, и как только он имелся, Ариэль мог разместить источник в любой точке Земли.

Он также очень быстро понял, что у него есть поклонники. Восторженные ученики смогли отправлять сообщения для Проповедника. Он решил присоединиться к ним.

Он понял, что Тролля никогда не обманешь, если только альтер-эго Ариэль не будет безупречным в деталях. Ариэль создал молодого американца по имени Фахад, сына двух иорданских иммигрантов, родившегося и выросшего в районе Вашингтона. Но сначала он учился.

Он использовал биографию давно умершего террориста Абу Мусаба аз-Заркави, иорданца, который возглавлял "Аль-Каиду" в Ираке, пока не был уничтожен силами специального назначения и ударом истребителей. Обширная биография была опубликована в Интернете. Он был родом из иорданской деревни Зарка. У Ариэля было двое родителей, которые были родом из одной деревни и жили на одной улице. Если бы его спросили, он мог бы описать это по онлайн-информации.

Он воссоздал себя, родившись у своих родителей через два года после того, как они приехали в США. Он мог бы описать школу, в которую ходил, хотя теперь предположительно его исключили из-за приступов паники.

И он изучал ислам на международных онлайн-курсах, узнал мечеть, которую посещали он и его родители, и имя ее постоянного имама. Затем он подал заявление о присоединении к фанатской базе Проповедника. Были вопросы — не от Тролля лично, а от другого ученика из Калифорнии. Он ответил на них. Были дни задержки. А затем его приняли. Все это время он хранил свой собственный вирус, свою вредоносную программу, скрытую, но готовую к использованию.

• • •

Tв кирпичном офисе в деревне недалеко от Газни, столицы одноименной афганской провинции, находились четверо боевиков движения "Талибан". Они сидели, как им больше нравилось, не на стульях, а на полу.

Они были плотно закутаны в мантии и плащи, потому что, хотя только что наступил май, с гор все еще дул холодный ветер, а в кирпичном правительственном здании не было отопления.

Также сидели три правительственных чиновника из Кабула и два офицера-фаранги из НАТО. Горцы не улыбались. Они никогда не улыбались. Единственный раз, когда они видели фаранги (иностранных белых) солдат, они были под прицелом автомата Калашникова. Но это была жизнь, от которой они приехали в деревню, чтобы отказаться.

В Афганистане существует малоизвестная программа, которая называется просто Реинтеграция. Это совместное предприятие правительства Кабула и НАТО, которым на местах руководит британский генерал-майор по имени Дэвид Хук.

Авангардное мышление лучших умов уже давно заключается в том, что одним только количеством убитых талибов ничего не добьешься. Как только англо-американские командиры поздравляют себя с тем, что уничтожено сто, или двести, или триста боевиков движения "Талибан", кажется, появляется еще больше.

Некоторые, как и всегда, происходят из афганских крестьян. Некоторые из них идут добровольцами, потому что родственники — а в этом обществе большая семья может насчитывать триста человек — были убиты неправильно направленной ракетой, ударом истребителя по неверной цели или неосторожной артиллерией; другие потому, что им приказали сражаться старейшины их племени. Но они молодые люди, чуть больше, чем мальчики.

Также молоды студенты из Пакистана, которые толпами прибывают из религиозных медресе, где годами они не изучают ничего, кроме Корана, и слушают имамов-экстремистов, пока их не приучат сражаться и умирать.

Но армия талибов не похожа ни на какую другую. Ее подразделения исключительно локальны для региона, который их породил. И уважение к ветеранам-командирам безгранично. Уберите ветеранов, преобразуйте вождей кланов, пригласите глав племен, и территория размером с целый округ может просто прекратить боевые действия.

В течение многих лет британский и американский спецназ маскировался под горцев, пробираясь через холмы, чтобы убивать лидеров талибов среднего и высшего ранга, считая, что мелкая сошка на самом деле не проблема.

Параллельно с “ночными охотниками” действует Программа реинтеграции, цель которой - "обратить" ветеранов, принять оливковую ветвь, протянутую правительством Кабула. В тот день в деревушке Кала-э-Зал генерал Хук и его австралийский помощник капитан Крис Хокинс представляли Ячейку по реинтеграции вооруженных сил. Четырех высохших вождей талибов, скорчившихся вдоль стены, уговорили покинуть горы и вернуться к деревенской жизни.

Как и при любой рыбалке, здесь должна быть приманка. "Реинтегрирующий” должен пройти курс по деиндоктринации. В обмен он получает бесплатный дом, стадо овец, позволяющее возобновить фермерство, амнистию и афганский эквивалент ста долларов в неделю. Целью встречи в тот яркий, но бодрящий майский день была попытка убедить ветеранов в том, что религиозная пропаганда, которой они все подвергались в течение многих лет, на самом деле была ложью.

Как носители пушту, они не могли читать Коран и, как все террористы неарабского происхождения, были обращены в христианство из-за того, что им говорили инструкторы джихада, многие из которых притворялись имамами или муллами, хотя на самом деле ничем подобным не являлись. Поэтому пуштунский мулла или маулви присутствовал, чтобы объяснить ветеранам, как их обманули; что Коран на самом деле был книгой мира, в которой было всего несколько “убийственных” отрывков, которые террористы намеренно использовали вне контекста.

А в углу стоял телевизор, предмет восхищения горцев. Транслировался не прямой эфир, а DVD с подключенного к нему плеера. Диктор на экране говорил по-английски, но у муллы была кнопка "пауза", позволяющая ему остановить поток, объяснить, что сказал проповедник, а затем показать, что, согласно Священному Корану, все это чушь.

Одним из четверых, сидевших на корточках на полу, был Махмуд Гюль, который был старшим командиром еще 11 сентября. Ему еще не было пятидесяти, но тринадцать лет, проведенных в горах, состарили его; лицо под черным тюрбаном было морщинистым, как грецкий орех, руки узловатыми и болели от начинающегося артрита.

В молодости ему внушали, что он настроен не против британцев и американцев, которые, как он знал, помогли освободить его народ от русских. Он мало знал о бен Ладене и его арабах, а то, что он знал, ему не нравилось. Он слышал о том, что произошло в центре Манхэттена много лет назад, и он этого не одобрял. Он присоединился к талибам, чтобы сражаться против таджиков и узбеков Северного альянса.

Но американцы не понимали закона пуштунвали, священного правила отношений между хозяином и гостем, которое категорически запрещало мулле Омару отдавать своих гостей из "Аль-Каиды" на их милость. Итак, они вторглись в страну Махмуда Гюля. Он сражался с ними за это и продолжает сражаться. До сих пор.

Махмуд Гюль чувствовал себя старым и усталым. Он видел, как умирало много людей. Он облегчил их страдания своим собственным оружием, когда раны были настолько тяжелыми, что они могли жить, испытывая боль, всего несколько часов или дней.

Он убил британских и американских мальчиков, но не мог вспомнить, скольких. Его старые кости болели, а руки превратились в когти. Раздробленное много лет назад бедро не давало ему покоя долгими горными зимами. Половина его семьи была мертва, и он не видел своих внуков, кроме как во время поспешных ночных визитов, прежде чем рассвет загонял его обратно в пещеры.

Он хотел уйти. Тринадцати лет было достаточно. Приближалось лето. Ему хотелось посидеть в тепле и поиграть с детьми. Он хотел, чтобы его дочери приносили ему еду, как и положено в старости. Он решил принять предложение правительства об амнистии, доме, овцах, пособии, даже если это означало слушать дурака муллу и оратора в маске по телевизору.

Когда телевизор был выключен и мулла продолжал монотонно бубнить, Махмуд Гюль что-то пробормотал себе под нос на пушту. Рядом с ним сидел Крис Хокинс, который тоже владел этим языком, но не сельским диалектом Газни. Ему показалось, что он расслышал правильно, но не был уверен. Когда лекция закончилась и мулла поспешил обратно к своей машине и телохранителям, чай был унесен. Крепкий, черный, и офицеры-фаранги принесли сахар, который был вкусным.

Капитан Хокинс опустился рядом с Махмудом Гулем, и они потягивали вино в дружеском молчании. Затем австралиец спросил: “Что вы сказали, когда лекция закончилась?”

Махмуд Гюль повторил фразу. Произнесенная медленно и не шепотом, она означала только одно. Он сказал: “Я знаю этот голос”.

Крису Хокинсу предстояло провести в Газни еще два дня и посетить еще одно совещание по реинтеграции в другом месте. Затем вернуться в Кабул. У него был друг в британском посольстве, который, он был почти уверен, работал там с МИ-6, Секретной разведывательной службой. Он подумал, что мог бы упомянуть об этом.

• • •

Aриэль был прав в своей оценке Тролля. Иракец из Манчестера был одержим чрезмерным высокомерием. В киберпространстве он был лучшим и знал это. Все в том мире, к чему он прикладывал руку, носило отпечаток совершенства. Он настаивал на этом. Это было его отличительной чертой.

Он не только записал проповеди Проповедника, но и единолично разослал их по миру, чтобы их смотрели на бог знает скольких экранах. И он управлял растущей базой поклонников. Он тщательно проверял участников-кандидатов, прежде чем принять комментарий или соизволить ответить. Но он по-прежнему не заметил легкого вируса, который проник в его программу с маленького темного чердака в Сентервилле, штат Вирджиния. Как и было задумано, он начал оказывать свое действие неделю спустя.

Вредоносная программа Ariel просто заставляла веб-сайт Тролля периодически и лишь незначительно замедляться. Но эффект заключался в небольших паузах в передаче изображения по мере того, как Проповедник говорил. Но Тролль сразу заметил крошечное отклонение от совершенства, которое эти паузы вносили в его работу. Это было неприемлемо. Это раздражало и, в конце концов, привело его в ярость.

Он попытался исправить это, но ошибка осталась. Он пришел к выводу, что если на веб-сайте 1 обнаружился недостаток, ему придется создать веб-сайт 2 и перейти на него. Что он и сделал. Затем ему пришлось перенести базу поклонников на новый веб-сайт.

До того, как он изобрел свой прокси-сервер для создания ложного адреса интернет-протокола, у него был настоящий IP-адрес, который служил своего рода почтовым адресом. Чтобы переместить всю базу фанатов с сайта 1 на сайт 2, ему пришлось вернуться через истинный IP. Это заняло всего сотую долю секунды, может быть, меньше.

Однако при перемещении исходный IP-адрес был открыт на эту наносекунду. Затем он исчез. Но Ариэль ждала этого крошечного окна. IP-адрес указывал ему страну, но у него также был владелец — France Télécom.

Если суперкомпьютеры НАСА не должны были стать препятствием для Гэри Маккиннона, база данных France Telécom не собиралась задерживать Ariel надолго. В течение дня он был в базе данных FT, никем не замеченный и о нем ничего не подозревали. Как хороший взломщик, он вернулся, не оставив следов. Теперь у него были широта и долгота — город.

Но у него было сообщение для полковника. Джексон. Он знал, что лучше не посылать ему новости по электронной почте. Люди прислушиваются к подобным вещам.

• • •

TАвстралийский капитан был прав по двум пунктам. Случайное замечание ветерана талибов действительно стоило упомянуть, и его друг действительно был частью большого и активного подразделения SIS в британском посольстве. И на эту информацию отреагировали без промедления. Она была отправлена в зашифрованном виде в Лондон, а оттуда в TOSA.

Во-первых, в Британии также было совершено три преднамеренных убийства, поощряемых безликим и безымянным Проповедником. Во-вторых, запрос по всем пунктам в дружественные агентства уже был распространен. Учитывая, что у Проповедника были серьезные подозрения в том, что он родом из Пакистана, британские отделения SIS в Исламабаде и соседнем Кабуле были особенно бдительны.

В течение двадцати четырех часов самолет J-SOC Grumman Gulfstream 500 с одним пассажиром на борту взлетел с аэродрома Эндрюс Филд на окраине Вашингтона. Он заправлялся на базе ВВС США Фэрфорд в Глостершире, Великобритания, и снова на крупной базе США в Дохе, Катар. Его третья остановка была на базе, все еще удерживаемой США, на огромной территории Баграма, к северу от Кабула.

Ищейка решил не заходить в Кабул. В этом не было необходимости, и его транспорт был в большей безопасности под охраной в Баграме, чем в Международном аэропорту Кабула. Но его потребности были озвучены раньше него. Если и были какие-то финансовые ограничения в Программе реинтеграции, они не распространялись на J-SOC. Сила доллара дала о себе знать. Капитан. Хокинса доставили вертолетом в Баграм. Заправившись, тот же вертолет доставил их и отряд личной охраны из роты рейнджеров в Кала-эз-Зал.

Был полдень, когда они приземлились за пределами бедной деревушки, и весеннее солнце пригревало вовсю. Они застали Махмуда Гюля за тем, что он так долго хотел сделать: сидящим на солнышке и играющим со своими внуками.

При виде парящего над головой Черного Ястреба и солдат, высыпавших из него, когда он приземлился на общем гумне, женщины бросились внутрь. Хлопали двери и ставни. Молчаливые мужчины с каменными лицами стояли на единственной улице деревни и смотрели, как фаранги входят в их дом.

Следопыт приказал рейнджерам оставаться у машины. Остался только капитан. Хокинс шел рядом с ним в качестве представителя и переводчика, он шел по улице, кивая из стороны в сторону и произнося традиционное “Салам” приветствие. В ответ прозвучало несколько неохотных саламов. Австралиец знал, где живет Махмуд Гюль. Ветеран сидел снаружи. Несколько детей в тревоге разбежались. Только одна, трехлетняя девочка, скорее из любопытства, чем из страха, вцепилась в дедушкин плащ и уставилась на него огромными, как блюдца, глазами. Двое белых мужчин сели, скрестив ноги, перед воином-ветераном и поприветствовали его. Им ответили.

Афганец оглядел улицу. Солдаты скрылись из виду.

“Ты не боишься?” - спросил Махмуд Гюль.

“ Полагаю, я пришел навестить мирного человека, - сказал Следопыт. Хокинс перевел на пушту: Мужчина постарше кивнул и крикнул что-то в сторону улицы.

- Он сообщает деревне, что опасности нет, - прошептал Хокинс.

Делая паузы только для перевода, Трекер напомнил Махмуду Гюлю о встрече с командой по реинтеграции после пятничной молитвы на прошлой неделе. Темно-карие глаза афганца, не мигая, смотрели на его лицо. Наконец он кивнул.

- Много лет назад, но это был тот же голос.

“Но по телевизору он говорил по-английски. Вы не понимаете английского. Откуда вы могли знать?”

Махмуд Гюль пожал плечами.

“Все дело было в том, как он говорил”, - сказал он, как будто никаких других соображений не требовалось. В случае с Моцартом они назвали это идеальным слухом — способностью записывать и вспоминать звуки в точности такими, какими они были. Махмуд Гюль, возможно, и был неграмотным крестьянином, но если его убеждения оказывались верными, у него тоже был такой слух.

- Пожалуйста, расскажите мне, как это произошло.

Старик остановился, и его взгляд упал на сверток, который американец нес по улице.

“Пришло время подарков”, - прошептал австралиец.

“ Простите меня, ” сказал Следопыт, развязывая переплет. Он разложил то, что принес. Две шкуры бизонов из магазина сувениров коренных американцев с теплой флисовой подкладкой.

Давным-давно жители моей страны охотились на бизонов ради мяса и меха. Это самая теплая шкура, известная человеку. Зимой завернись в одно из них. Спи, положив одно под себя, а другое сверху. Тебе больше никогда не будет холодно”.

Ореховое лицо Махмуда Гюля медленно расплылось в улыбке, первой улыбке капитана. Хокинс когда-либо видел его. У него осталось всего четыре зуба, но они приложили все усилия, чтобы изобразить широкую улыбку. Он запустил пальцы в густую шкуру. Шкатулка с драгоценностями царицы Савской не могла бы доставить ему большего удовольствия. Итак, он рассказал свою историю.

“ Это было во время борьбы с американцами сразу после вторжения против правительства Муллы Омара. Таджики и узбеки хлынули из своего анклава на северо-востоке. Мы могли бы справиться с ними, но с ними были американцы, а фаранги управляли самолетами, которые спускались с неба с бомбами и ракетами. Американские солдаты могли разговаривать с самолетами и сообщать им, где мы находимся, поэтому бомбы редко промахивались. Это было очень плохо.

“К северу от Баграма, отступая по долине Саланг, я был застигнут на открытом месте. Американский военный самолет много раз обстреливал меня. Я спрятался за камнями, но когда он ушел, я увидел, что получил пулю в бедро. Мои люди доставили меня в Кабул. Там меня посадили в грузовик и повезли дальше на юг.

“Мы проехали через Кандагар и пересекли границу в Спин-Болдаке с Пакистаном. Они были нашими друзьями и дали нам приют. Мы приехали в Кветту. Это был первый раз, когда меня осмотрел врач, и я обратил внимание на бедро.

Весной я снова начал ходить. В те дни я был молод и силен, и сломанные кости хорошо срослись. Но было очень больно, и у меня под мышкой была палка. Весной меня пригласили присоединиться к Кветтской шуре и заседать в совете вместе с муллой.

“Весной также делегация прибыла из Исламабада в Кветту для встречи с муллой Омаром. Там было два генерала, но они не говорили на пушту, только на урду. Но один из офицеров привел с собой своего сына, всего лишь девятнадцатилетнего мальчика. Он бегло говорил на пушту с акцентом высокогорного Сиачена. Он переводил для пенджабских генералов. Они сказали нам, что им придется притвориться, что они работают с американцами, но что они никогда не бросят нас и не позволят уничтожить наше движение талибов. Так оно и было.

“И я разговаривал с мальчиком из Исламабада. Тот, кто говорил на белом экране. За маской. Это был он. Кстати, у него были янтарные глаза.

Следопыт поблагодарил его и ушел. Он пошел обратно по улице к гумну. Мужчины стояли или сидели молча и смотрели. Женщины выглядывали сквозь щели в ставнях. Дети прятались за спинами своих отцов и дядей. Но никто не приставал к нему.

Рейнджеры встали в круг лицом наружу. Они проводили обоих офицеров в "Блэк Хок" и забрались на борт. Вертолет поднялся в воздух, разбрасывая пыль и мякину во все стороны, и они полетели обратно в Баграм. Там есть довольно комфортабельные офицерские каюты, с хорошей едой, но без алкоголя. Ищейке требовалось только одно — десять часов сна. Пока он спал, его сообщение поступило на станцию ЦРУ в посольстве в Кабуле.

• • •

Bперед отъездом из Штатов Следопыту сообщили, что ЦРУ, несмотря на любое межведомственное соперничество, готово оказать ему всестороннее содействие. Ему это было нужно по двум причинам.

Во-первых, у Агентства были огромные представительства в Кабуле и Исламабаде, столицах, где любой приезжий американец, скорее всего, находился под пристальным наблюдением тайной полиции. Другая заключалась в том, что там, в Лэнгли, Агентство располагало превосходным оборудованием для изготовления фальшивых документов для использования за границей.

Когда он проснулся, заместитель начальника резидентуры уже прилетел из Кабула, чтобы посовещаться, как и было запрошено. У Ищейки был список требований, который офицер разведки тщательно записал. Его заверили, что детали будут зашифрованы и отправлены в Лэнгли в тот же день. Когда запрошенные документы будут доступны, курьер лично доставит их из США

Когда человек из ЦРУ вернулся в Кабул, вылетев на вертолете из резиденции США в Баграме на территорию посольства, Ищейка сел в ожидавший его представительский самолет J-SOC и вылетел на крупную американскую базу в Катаре на берегу Персидского залива. Насколько можно судить по официальным данным, никто по фамилии Карсон даже не бывал в стране.

То же самое относилось и к Катару. Он мог скоротать три дня, которые потребуются для подготовки новых документов, необходимых ему, внутри периметра американской базы. Приземлившись на базе за пределами Дохи, он отпустил Груммана, чтобы тот возвращался в Штаты. Находясь на базе, он приказал приобрести два авиабилетов.

Один летел дешевым рейсом местной авиакомпании с коротким рейсом вдоль побережья до Дубая и был зарегистрирован на имя мистера Кристофера Карсона. Другое, от другого туристического агентства, расположенного в пятизвездочном отеле, было за билетом бизнес-класса из Дубая в Вашингтон через Лондон на British Airways. Оно было на имя вымышленного Джона Смита. Получив сообщение, которого он ждал, он вылетел в международный аэропорт Дубая.

Приземлившись, он направился прямо в транзитный зал, где действительно огромный торговый центр беспошлинной торговли был переполнен тысячами пассажиров, наслаждавшихся самым большим авиаузлом на Ближнем Востоке. Не потревожив транзитную стойку, он прошел в зал ожидания клубного класса.

Курьер из Лэнгли ждал у условленного входа в мужской туалет, и они обменялись негромкими опознавательными сигналами. Очень старомодный метод, которому уже сто лет, но он все еще работает. Они нашли тихий уголок и два уединенных кресла.

У обоих мужчин была только ручная кладь. Они не были идентичны, но это не имело значения. Курьер прибыл с подлинным паспортом США на имя Джона Смита, который соответствовал билету в Америку. Посадочный талон он получит на стойке BA этажом ниже. Джон Смит, прибывший рейсом Эмирейтс, должен был отправиться домой после удивительно короткой промежуточной остановки, но другой авиакомпанией, и никто об этом не узнал.

Они также поменялись сумками. То, что Трекер передал курьеру, не имело значения. То, что он получил, было тележкой на колесиках, в которой лежали рубашки, костюмы, туалетные принадлежности, обувь и все необходимые для кратковременного пребывания принадлежности. Среди одежды и купленных в аэропорту романов-триллеров были разбросаны различные счета, квитанции и письма, подтверждающие, что владельцем был мистер Дэниел Прист.

Он передал курьеру все имевшиеся у него документы на имя Карсона. Это также должно было незаметно вернуться в Штаты. Взамен он получил бумажник с документами, на подготовку которых Агентство потратило три дня.

Там был паспорт на имя мистера Дэниела Приста, старшего сотрудника Washington Post. На нем была действительная виза пакистанского консульства в Вашингтоне, обеспечивающая мистеру Присту въезд в Пакистан. Получение этой визы означало бы, что пакистанская полиция знала о его приезде и будет ждать. Журналисты представляют чрезвычайный интерес для чувствительных режимов.

Пришло письмо от издателя Post, подтверждающее, что мистер Прист готовит большую серию статей на тему “Исламабад — становление успешного современного города”. И еще был обратный билет через Лондон.

В бумажнике законопослушного американского гражданина и руководителя высшего звена были кредитные карточки, водительские права, обычные документы и пластиковые карточки, а также подтверждение того, что его ожидает номер в отеле "Серена" в Исламабаде и что машина от отеля будет ждать его.

Ищейка знал, что лучше не выходить из зала таможни Международного аэропорта Исламабад в бурлящий снаружи хаос, а затем позволить затолкать себя в любое старое такси.

Курьер также передал корешок его посадочного талона из Вашингтона в Дубай и неиспользованный последующий билет из Дубая в “Сламми”, как Исламабад называют в братстве Сил специального назначения.

Тщательный обыск в его комнате, практически наверняка, выявил бы только то, что мистер Дэн Прист был законным иностранным корреспондентом из Вашингтона с действующей визой и логичной причиной пребывания в Пакистане; кроме того, он намеревался остаться там на несколько дней, а затем улететь домой.

Завершив обмен удостоверениями личности и “легендами”, оба мужчины по отдельности спустились к стойкам разных авиакомпаний, чтобы получить посадочные талоны на свои последующие рейсы.

Была почти полночь, но рейс EK612 авиакомпании "Трекер" вылетал в три двадцать пять утра. Он убил время в зале ожидания, но все еще стоял у выхода на посадку, имея в запасе час, затем задержался, чтобы оценить своих попутчиков. Он знал, что если будет легкий ветерок, то ему следует держаться с подветренной стороны от большинства из них.

Как он и подозревал, пассажиры эконом-класса в подавляющем большинстве были пакистанскими рабочими, возвращавшимися после двух лет фактически принудительного труда на строительных площадках. У мастеров строительных бригад принято изымать паспорт рабочего по прибытии и возвращать его только после завершения двухлетнего контракта.

В течение этого времени рабочие живут в примитивных лачугах с минимальными удобствами, усердно работая в страшную жару за мизерную зарплату, часть которой они пытаются отправить домой. Когда они столпились у двери для посадки, он уловил первый запах застарелого пота, приправленного неизменным карри. К счастью, эконом-класс и бизнес-класс вскоре разделили, и он расслабился, удобно устроившись в салоне вместе с другими бизнесменами из арабских стран Персидского залива и Пакистана.

Полет длился чуть более трех часов, и Boeing 777-300 авиакомпании Emirates приземлился вовремя, в 07.30 по местному времени. Он наблюдал в иллюминатор рулящего авиалайнера, как мимо проплывают военный C-130 "Геркулес" и президентский "Боинг-737".

В паспортном зале его отделили от толкающейся толпы пакистанцев, когда он встал в очередь за паспортами иностранцев. Новый документ на имя Дэниела Приста, украшенный лишь несколькими европейскими штампами о въезде и выезде и пакистанской визой, был тщательно изучен страница за страницей. Вопросы были формальными и вежливыми, на них было легко ответить. Он предъявил подтверждение своего бронирования в отеле "Серена". Люди в штатском отошли подальше и уставились на него.

Он сел на свое транспортное средство и с трудом пробрался сквозь шумящую, толкающуюся массу людей в зоне выдачи багажа, сознавая, что по сравнению с хаосом снаружи это был тевтонский порядок. Пакистан не стоит в очереди.

Снаружи здания светило солнце. Казалось, тысячи людей пришли целыми семьями, чтобы поприветствовать возвращенцев из Персидского залива. Трекер оглядывал толпу, пока не заметил имя Приста на доске, которую держал молодой человек в форме Серены. Он вышел на связь, и его сопроводили к лимузину, припаркованному на небольшой VIP-стоянке справа от терминала.

Поскольку аэропорт расположен на территории старого Равалпинди, дорога, миновав аэропорт-хаб, сворачивает на Исламабадское шоссе и ведет в столицу. Поскольку "Серена", единственный сейсмостойкий отель в Сламми, находится на окраине города, "Трекер" был застигнут врасплох, когда машина свернула в короткий вираж; направо, налево, мимо шлагбаума, который был опущен для машин посетителей, но поднят для лимузинов самого отеля, вверх по короткому, но крутому пандусу к главному входу.

На стойке регистрации его приветствовали по имени и проводили в номер. Там его ждало письмо. На нем был логотип посольства США. Он просиял и дал посыльному чаевые, притворившись, что не подозревает о том, что контрразведка установила в комнате "жучки", и вскрыл письмо. Оно было от пресс-атташе посольства, приветствовавшего его в Пакистане и пригласившего на ужин в тот вечер в доме атташе. Оно было подписано Джерри Бирном.

Он попросил оператора коммутатора отеля соединить его с посольством, попросил, и его соединили с Джерри Бирном, и они обменялись обычными любезностями. Да, перелет прошел нормально, отель был в порядке, номер в порядке, и он был бы рад прийти на ужин.

Джерри Бирн тоже был в восторге. Он жил в городе, в зоне F-7, улица 43. Это было сложно, поэтому он присылал машину. Это было бы восхитительно. Просто небольшая группа друзей, несколько американцев, несколько пакистанцев.

Оба мужчины знали, что в разговоре участвовал еще один участник, которому, вероятно, было скорее скучно, чем радостно. Он сидел бы за пультом в подвале группы глинобитных зданий, окруженных лужайками и фонтанами, больше похожих на университет или больницу общего профиля, чем на штаб-квартиру тайной полиции. Но именно так выглядит комплекс на улице Хаябан-э-Сухраварди — дом ISI.

Следящий положил трубку. "Пока все идет хорошо", - подумал он. Он принял душ, побрился и переоделся. Было позднее утро. Он решил пораньше пообедать и вздремнуть, чтобы наверстать упущенный сон прошлой ночью. Перед обедом он заказал в номер крепкое прохладное пиво и подписал декларацию, подтверждающую, что он не мусульманин. Пакистан - страна строго исламская и сухая, но у отеля Serena есть лицензия, только для гостей.

Машина была там ровно в семь, ничем не примечательный (по какой-то причине) четырехдверный седан японского производства. На улицах Сламми были бы тысячи таких же. Это не привлекло бы внимания. За рулем был пакистанский водитель, нанятый посольством.

Водитель знал дорогу — вверх по проспекту Ататюрка, через проспект Джинна, затем налево по Назимуддин-роуд. Ищейка тоже это знал, но только потому, что все это было в записке, которую курьер из Лэнгли вручил ему в аэропорту Дубая. Просто мера предосторожности. Он заметил "хвост" ISI в квартале от "Серены", и тот добросовестно следовал за седаном мимо жилых многоэтажек и вверх по Марви-роуд до улицы 43. Итак, никаких сюрпризов. Следопыт не любил сюрпризов, если только они не были его собственными.

Над входной дверью в доме не было надписи “Правительственный выпуск”, но могло бы быть. Приятный, достаточно просторный, один из дюжины, выделенных сотрудникам посольства, живущим за пределами комплекса. Его встретили Джерри Бирн и его жена Линн, которые провели его на террасу в задней части ресторана, где ему предложили выпить.

Все это могло бы сойти за загородный дом в США, если бы не несколько деталей. Каждый дом на улице 43 был окружен бетонными стенами высотой семь футов и стальными воротами такой же высоты. Ворота открылись без какого-либо сообщения, как будто кто-то наблюдал за ними изнутри. Привратник был в темной униформе, бейсболке и с пистолетом на поясе. Обычный пригород.

Там уже была пакистанская пара, врач и его жена. Прибыли другие. Еще одна машина посольства въехала на территорию комплекса. Другие припарковались на улице. Супружеская пара из агентства по оказанию помощи, способная объяснить, как трудно убедить религиозных фанатиков в Баджауре разрешить вакцинацию местных детей от полиомиелита. Следопыт знал, что здесь присутствовал один человек, которого он пришел повидать, и еще один, которого еще не было. Остальные гости были прикрытием, как и весь ужин.

Пропавший мужчина приехал со своими матерью и отцом. Отец был общительным и жизнерадостным. У него были концессии на добычу полудрагоценных камней в Пакистане и даже в Афганистане, и он многословно объяснял, какие трудности создает нынешняя ситуация для его бизнеса.

Сыну было около тридцати пяти, и он довольствовался тем, что просто говорил, что служит в армии, хотя и был в гражданской одежде. Следопыт тоже был проинформирован о нем.

Другого американского дипломата представили как Стивена Денниса, атташе по культуре. Это было хорошее прикрытие, потому что было бы совершенно естественно как для пресс-атташе пригласить на ужин звезду американской журналистики, так и для атташе по культуре.

Трекер знал, что на самом деле он был номером два в резидентуре ЦРУ. Глава резидентуры был “объявленным” офицером разведки, что означало, что ЦРУ было совершенно открыто в отношении того, кто он такой и чем занимается. В любом посольстве на сложной территории самое интересное - выяснить, кем на самом деле являются “незадекларированные лица”. У правительства принимающей страны обычно есть ряд подозрений, некоторые из них точны, но никогда нельзя быть уверенным. Шпионажем занимаются незадекларированные лица, обычно используя местных граждан, которых можно привлечь для выполнения заказов нового работодателя.

Это был дружеский ужин с вином и, позже, драмами Johnnie Walker Black Label, которые, так уж случилось, предпочитает весь офицерский корпус, ислам это или нет. Пока гости пили кофе, Стив Деннис кивнул Трекеру и вышел на внешнюю террасу. Трекер последовал за ним. Третьим присоединившимся к ним был молодой пакистанец.

Уже через несколько фраз стало ясно, что он служил не только в армии, но и в ISI. Из-за западного образования, которое смог дать ему отец, он был выбран для того, чтобы проникнуть в британское и американское общество в городе и сообщать обо всем полезном, что он слышал. На самом деле произошло обратное.

Стив Деннис засек его через несколько дней и провел обратную вербовку. Джавад стал "кротом" ЦРУ в ISI. Именно ему был направлен запрос Ищейки. Он под предлогом тихо проник в архивный отдел и просмотрел записи за 2002 год и муллу Омара.

“ Кем бы ни был ваш источник, мистер пастор, ” пробормотал он на террасе, “ у него хорошая память. В 2002 году действительно был тайный визит в Кветту для встречи с муллой Омаром. Его возглавлял тогда однозвездный генерал Шаукат, ныне командующий всей армией”.

- А мальчик, который говорил на пушту?

“ Действительно, хотя об этом нет упоминания. Просто в составе делегации был майор бронетанковой пехоты Мушарраф Али Шах. Среди распределенных мест в самолете и в одной комнате со своим отцом в Кветте есть список для сына, Зульфикара ”.

Он достал листок бумаги и передал его. На нем был указан адрес в Исламабаде.

-Есть еще какие-нибудь упоминания о мальчике?

“ Несколько. Я еще раз проверил его имя и отчество. Похоже, он испортился. Есть упоминания о том, что он покинул дом и отправился в районы племен, чтобы присоединиться к Лашкар-э-Тайбе. У нас было несколько агентов глубоко внутри на протяжении многих лет. Сообщалось, что среди них был молодой человек с таким именем, фанатичный джихадист, стремящийся к активным действиям.

- Ему удалось добиться зачисления в 313-ю бригаду.

Следопыт слышал о 313-м, названном в честь воинов, всего 313 человек, которые стояли вместе с Пророком против сотен врагов.

Затем он снова исчез. Наши источники сообщили о слухах, что он присоединился к клану Хаккани, чему способствовал его пушту, на котором они только и говорят. Но где? Где-то в трех племенных областях — Северном и Южном Вазиристане или Баджауре. Потом ничего, тишина. Нет больше Али-шаха”.

Другие хотели присоединиться к ним на террасе. Следопыт положил листок бумаги в карман и поблагодарил Джавада. Час спустя посольская машина отвезла его обратно в Серену.

У себя в комнате он проверил три или четыре крошечных следа, которые оставил: человеческие волосы, прилипшие к ящикам со слюной, и замок его колесика. Они исчезли. Комнату обыскали.

5

TуТрекера были имя и адрес, а также карта улиц Исламабада, которую ему принес покойный Джон Смит в зале ожидания Dubai transit lounge. Он также был уверен, что, когда он выйдет из отеля на следующее утро, за ним будет "хвост". Прежде чем лечь спать, он подошел к стойке регистрации и попросил вызвать такси на следующее утро. Клерк спросил, куда бы он хотел поехать в нем.

“О, просто общая обзорная экскурсия по известным туристическим достопримечательностям города”, - сказал он.

В восемь утра следующего дня такси уже ждало меня. Он поприветствовал водителя своим обычным дружелюбным, безобидным видом американского туриста, и они тронулись в путь.

“Мне понадобится твоя помощь, друг мой”, - доверительно сообщил он, перегнувшись через переднее сиденье. “Что ты посоветуешь?”

Машина ехала по Конститьюшн-авеню мимо посольств Франции и Японии. Трекер, который запомнил карту улиц, с энтузиазмом закивал, когда ему указали на Верховный суд, Национальную библиотеку, президентскую резиденцию и парламент. Он делал заметки. Он также бросил несколько взглядов в заднее окно. Хвоста не было. В этом не было необходимости. За рулем был человек из ISI.

Это был долгий тур всего с двумя перерывами. Водитель провез его мимо главного входа в поистине впечатляющую мечеть Фейсала, где Трекер спросил, разрешены ли фотографии, и, получив ответ, что разрешены, сделал дюжину из окна машины.

Они проехали через Голубую зону с ее улицами, застроенными элитными магазинами. Первая остановка была сделана в магазине пошива одежды, известном как British Suiting.

Трекер сказал водителю, что его друг упомянул об этом месте как о месте, где можно приобрести очень хороший костюм, сшитый вручную всего за два дня. Водитель согласился, что это так, и наблюдал, как его американский клиент исчез внутри.

Персонал был внимателен и стремился угодить. Трекер выбрал тонкую шерстяную камволу темно-синего цвета в едва заметную полоску. Его тепло поздравили с его вкусом, и он, сияя, ушел. Замер занял всего пятнадцать минут, и его попросили вернуться на следующий день для первой примерки. Он внес задаток наличными в долларах, который был ему очень признателен, и перед уходом спросил, можно ли ему зайти в мужской туалет.

Она, как и следовало ожидать, находилась в самом конце, за сложенными рулонами костюмной ткани. Рядом с дверью туалета была еще одна. Когда продавщица, которая привела его туда, ушла, он толкнул ее. Она выходила в переулок. Он закрыл дверь, воспользовался писсуаром и вернулся в магазин. Его проводили к выходу. Такси ждало.

Чего он не видел, но мог догадаться, так это того, что, пока он был на заднем дворе, водитель просунул голову в дверь, чтобы проверить. Ему сказали, что его клиент находится “на заднем дворе”. Примерочные тоже были в том направлении. Он кивнул и вернулся к своему такси.

Единственная остановка была сделана во время посещения рынка Кохсар, главной достопримечательности города. Здесь Трекер выразил желание выпить утреннего кофе, и ему указали на кофейню Глории Джин. Выпив кофе, он купил в утреннем магазине британского шоколадного печенья и сказал своему водителю, что теперь они могут возвращаться в "Серену".

Оказавшись там, он расплатился с водителем солидными чаевыми, которые, как он был уверен, пойдут не в бюджет ISI, а в карман водителя. Полный отчет будет представлен в течение часа, и будет сделан звонок в British Suiting. Просто чтобы проверить.

Поднявшись в свою комнату, он составил и сдал в печать отчет для Washington Post. Он назывался “Утренняя экскурсия по очаровательному Исламабаду”. Он был очень скучным и никогда не увидит дневного света.

Он не взял с собой компьютер, потому что не хотел, чтобы какой-нибудь его жесткий диск был изъят и выпотрошен. Он воспользовался телекоммуникационной комнатой "Серены". Депеша действительно была перехвачена и прочитана тем же запертым в подвале чиновником, который скопировал и подшил письмо от пресс-атташе.

Он пообедал в столовой отеля, затем, подойдя к стойке регистрации, объявил, что собирается прогуляться. Когда он уходил, довольно пухлый молодой человек, на десять лет моложе его, но начинающий полнеть, поднялся с дивана в вестибюле, затушил сигарету, сложил газету и последовал за ним.

Следопыт, возможно, и был старше, но он был морским пехотинцем и любил силовую ходьбу. На протяжении двух длинных проспектов “хвост” бежал трусцой, чтобы не отстать, пыхтя, хрипя и обливаясь потом. Когда, наконец, он оторвался от своей добычи, он вспомнил утренний отчет. Во время своей второй вылазки за день американец определенно направлялся в сторону британского Костюма. Полицейский направился в том же направлении. Он был встревоженным человеком. Ему нужно было подумать о своем неумолимом начальстве.

Когда он просунул голову в дверь ателье, его опасения испарились. Да, американец действительно был внутри, но он находился “сзади”. Хвост слонялся возле Mobilink, нашел дружелюбный дверной проем, прислонился к стене, развернул газету и закурил.

На самом деле Следопыт не проводил времени в примерочной. После приветствия он смущенно объяснил, что у него расстройство желудка и, пожалуйста, не мог бы он воспользоваться туалетом? Да, он знал дорогу.

Фаранги, страдающие расстройством желудка, так же предсказуемы, как восход солнца. Он выскользнул через заднюю дверь, побежал по переулку на главный бульвар. Проезжавшее мимо такси, увидев, что он машет рукой, свернуло к обочине. Это было настоящее такси, за рулем которого сидел простой пакистанский водитель, пытающийся заработать на жизнь. Иностранцев всегда можно проехать длинным живописным маршрутом, не осознавая этого, а доллары есть доллары.

Ищейка знал, что пойдет длинным обходным путем, но это было лучше, чем поднимать шум. Через двадцать долларов за пятидолларовый проезд его высадили там, где он хотел. Перекресток двух улиц в Розовой зоне, на окраине Равалпинди и в районе домов военных. Когда такси уехало, последние двести ярдов он преодолел пешком.

Это была скромная маленькая вилла, опрятная, но не слишком щедрая, с мемориальной доской на английском и урду с надписью “Полковник М. А. Шах”. Он знал, что армия рано встает и рано ложится спать. Он постучал. Послышался шаркающий звук. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. Внутри темно, смуглое лицо, измученное заботами, но когда-то красивое. Миссис Шах? Нет горничной; не процветающий дом.

“ Добрый день, мэм. Я пришел поговорить с полковником Али Шахом. Он на месте?

Изнутри раздался мужской голос, произнесший что-то на урду. Она повернулась и ответила. Дверь широко распахнулась, и появился мужчина средних лет. Аккуратно подстриженные волосы, подстриженные усы, чисто выбритый, очень военный. Полковник сменил форму на штатское. Несмотря на это, он излучал чувство собственной важности. Но его удивление при виде американца в темном костюме было неподдельным.

“ Добрый день, сэр. Имею ли я честь обращаться к полковнику Али Шаху?

Он был всего лишь подполковником, но возражать не собирался. И формулировка просьбы не повредила.

- Да, действительно.

“Мой счастливый день, сэр. Я бы позвонил, но у меня не было для вас личного номера телефона. Я молюсь, чтобы я не пришел в неподходящий момент”.

“Ну, э - э, нет, но что это...”

“ Дело в том, полковник, что мой хороший друг генерал Шаукат сказал мне вчера вечером за ужином, что вы тот человек, с которым я должен поговорить в своих поисках. Могли бы мы ...

Следопыт жестом указал внутрь, и сбитый с толку офицер попятился и придержал дверь широко открытой. Он бы отдал дрожащий салют и встал спиной к стене, если бы мимо проходил главнокомандующий. Gen. Шаукат, ни много ни мало, и они с американцем обедали вместе.

“ Конечно, где мои манеры? Пожалуйста, входите.

Он провел меня в скромно обставленную гостиную. Его жена застыла рядом. - Чай, - рявкнул полковник, и она поспешила прочь, чтобы приготовить чай - ритуальный прием для почетных гостей.

Следопыт протянул свою визитку: Дэн Прист, старший сотрудник "Вашингтон пост".

“Сэр, мой редактор поручил мне, с полного одобрения вашего правительства, создать портрет муллы Омара. Как вы понимаете, даже по прошествии стольких лет он остается очень замкнутой фигурой и малоизвестен. Генерал дал мне понять, что вы встречались и беседовали с ним”.

- Ну, я не знаю насчет...

“ О, перестань, ты слишком скромен. Мой друг сказал мне, что вы сопровождали его в Кветту одиннадцать лет назад и сыграли решающую роль в двусторонних переговорах.

Полковник Али Шах держался несколько прямее, когда американец расточал комплименты. So Gen. Шаукат заметил его. Он сложил кончики пальцев домиком и согласился, что действительно разговаривал с одноглазым лидером талибов.

Принесли чай. Когда она подавала его, Следопыт заметил, что у миссис Али Шах были самые необычные нефритово-зеленые глаза. Он слышал об этом раньше. Горный народ из племен вдоль линии Дюранда, этой дикой границы между Афганистаном и Пакистаном.

Говорили, что две тысячи триста лет назад Александр Македонский, Искандар Македонский, юный бог зари мира, прошел через эти горы от сокрушения персидской империи до предполагаемого завоевания Индии. Но его люди устали, измученные его безжалостными кампаниями, и когда он вернулся из похода на Инд, они толпами дезертировали. Если бы они не могли вернуться на холмы Македонии, они поселились бы в этих горах и долинах, брали невест, обрабатывали хорошую землю, выступали в поход и больше не сражались.

У маленького ребенка, который прятался за одеждой Махмуда Гюля в деревне Кала-эз-Зал, были ярко-голубые глаза, а не карие, как у пенджабцев. А пропавший сын?

Чай еще не был выпит, когда интервью закончилось. Он понятия не имел, что все произойдет так внезапно.

- Полагаю, вас сопровождал ваш сын, полковник, который говорит на пушту?

Армейский офицер поднялся со своего стула и выпрямился, как шомпол, явно оскорбленный, причем глубоко.

- Вы ошибаетесь, господин священник, у меня нет сына.

Следопыт тоже поднялся, с извиняющимся видом отставив чашку.

- Но мне дали понять ... Молодой парень по имени Зульфикар ...

Полковник подошел к окну и встал, глядя наружу, заложив руки за спину. Он дрожал от сдерживаемого гнева, хотя на кого, на гостя или на сына, Следопыт сказать не мог.

“ Повторяю, сэр, у меня нет сына. И, боюсь, больше ничем не смогу вам помочь.

Тишина была ледяной. Американца явно попросили уйти. Он взглянул на жену полковника.

Нефритово-зеленые глаза наполнились слезами. Очевидно, что семейная травма продолжалась годами.

Произнеся несколько неуклюжих извинений, Следопыт направился к двери. Жена проводила его. Пока она держала дверь открытой, он прошептал: “Мне так жаль, леди, так ужасно жаль”.

Было ясно, что она не говорит по-английски и, вероятно, по-арабски. Но слово “извините” довольно интернациональное, и она могла уловить лишь малую толику. Она подняла глаза, полные слез, увидела сочувствие и кивнула. Затем он ушел, и дверь закрылась.

Он прошел полмили, прежде чем выехал на Аэропорт-роуд и поймал такси, направлявшееся в город. В отеле он позвонил атташе по культуре из своего номера. Если бы звонок отслеживался, а это было бы именно так, это не имело бы значения.

“Привет, это Дэн Прист. Мне просто интересно, отыскали ли вы тот материал о традиционной музыке Пенджаба и племенных агентствах?”

“Я, конечно, слышал”, - сказал человек из ЦРУ.

“ Отлично. Я могу сделать из этого неплохой кусок. Не могли бы вы завезти его мне в "Серену"? Выпьете чаю в гостиной?

“ А почему бы и нет, Дэн. В семь часов тебя устроит?

“ Потрясающе. Тогда до встречи.

Вечером за чаем Следопыт объяснил, что ему нужно на следующий день. Была пятница, полковник собирался в мечеть на молитву в священный для мусульман день. Он не посмеет пропустить. Но сопровождающих жен не потребуется. Это был не Кэмп Лежен.

Когда человек из ЦРУ ушел, он воспользовался услугами консьержа, чтобы забронировать себе билет на вечерний рейс Etihad в Катар с пересадкой через British Airways в Лондоне.

Машина была на месте на следующее утро, когда он расплатился и вышел со своей единственной сумкой. Это была обычная невзрачная машина, но с CD-номерами, так что в нее нельзя было войти или притеснять ее обитателей.

За рулем был белый американец средних лет с седыми волосами - опытный служащий посольства, который достаточно долго водил по этому городу, чтобы хорошо его знать. С ним был молодой сотрудник Госдепартамента, который на языковых курсах у себя дома выбрал и освоил пушту в качестве специальности. Ищейка забрался на заднее сиденье и назвал адрес. Они спустились по трапу с "Серены", и хвост ISI скользнул за ними.

В конце улицы, где находился дом полковника. Они припарковались и подождали, пока все мужчины на дороге не отправились в мечеть на пятничную молитву. Только после этого Следопыт приказал высадить его у двери.

Ответила снова миссис Шах. Она сразу же смутилась и объяснила, что ее мужа там нет. Он вернется через час, может быть, больше. Она говорила на пушту. Сотрудник посольства ответил, что полковник попросил их подождать его. Неуверенная в том, что у нее не было таких инструкций, она тем не менее впустила их и провела в гостиную. Она смущенно топталась на месте, но не села. И не ушла. Следопыт указал на кресло напротив своего собственного.

“Пожалуйста, миссис Шах, не пугайтесь, увидев меня снова. Я пришел извиниться за вчерашнее. Я не хотел расстраивать вашего мужа. Я принес небольшой подарок, чтобы выразить свои сожаления”.

Он поставил бутылку "Блэк Лейбл" на кофейный столик. Она тоже была в машине, как и просили. Она нервно улыбнулась, пока переводчик переводил, и села.

“Я понятия не имел, что между отцом и сыном произошел разрыв”, - сказал Следопыт. “Такая трагедия. Мне сказали, что ваш сын — Зульфикар, не так ли?— был таким талантливым, говорил по—английски, а также на урду и пушту, которым, конечно, должен был научиться у вас”.

Она кивнула, и снова слезы навернулись у нее на глаза.

- Скажи мне, у тебя где-нибудь есть фотография Зульфикара, даже когда он был твоим маленьким мальчиком?

Из каждого глаза вытекло по большой капле и потекло по щекам. Ни одна мать, у которой есть сын, не забудет некогда прекрасного маленького мальчика, которого она держала на коленях. Она медленно кивнула.

- Могу я взглянуть на это... пожалуйста?

Она встала и вышла из комнаты. Где-то у нее было тайное убежище, и там она бросила вызов мужу, сохранив фотографию своего давно потерянного мальчика. Когда она вернулась, в руках у нее была единственная фотография в кожаной рамке.

Это была фотография со дня выпуска. В кадре были два мальчика-подростка, счастливо улыбающихся в камеру. Это было из дней, предшествовавших обращению к джихаду, из беззаботных дней окончания школы, свернутого свитка бакалавриата и безобидной дружбы. Не было необходимости спрашивать, кто из мальчиков кто. У того, что слева, были светящиеся янтарные глаза. Он вернул фотографию.

“Джо”, - тихо сказал Трекер, - “используй свой мобильный, чтобы попросить нашего водителя подойти и постучать в дверь”.

- Но он будет ждать снаружи.

- Сделай, как я прошу, пожалуйста.

Младший сотрудник позвонил. Миссис Шах не поняла ни слова. Через несколько секунд раздался резкий стук во входную дверь. Миссис Шах выглядела встревоженной. Не ее муж; слишком рано, и он просто войдет. Других посетителей не ожидалось. Она встала, беспомощно огляделась по сторонам, выдвинула ящик в буфетной у стены и сунула туда фотографию. В дверь снова постучали. Она вышла из комнаты.

Трекер преодолел его в два шага. Он убрал фотографию и дважды щелкнул ее своим iPhone. К тому времени, когда миссис Шах вернулась с их озадаченным водителем, ее посетитель постарше уже сидел в своем кресле, а младший в замешательстве стоял рядом с ним. Следопыт поднялся с теплой улыбкой.

“ А, понимаю, пора идти. Мне нужно успеть на самолет. Мне так жаль, что я разминулась с вашим мужем. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания и приношу извинения за то, что расстроил его”.

Все это было переведено, и они вышли. Когда они ушли, миссис Шах забрала свою драгоценную фотографию и вернула ее в свое тайное место.

В машине по дороге в аэропорт Трекер развернул картинку и уставился на нее. Он не был жестоким человеком и не хотел обманывать некогда красивую женщину с нефритово-зелеными глазами. Но как, размышлял он, сказать матери, все еще оплакивающей своего потерянного мальчика, что ты собираешься выследить его и убить за то чудовище, в которого он превратился?

Двадцать часов спустя он приземлился в аэропорту Вашингтона имени Даллеса.

• • •

Tон, следопыт, скорчился в крошечном пространстве, доступном ему на чердаке маленького дома в Сентервилле, и уставился на экран. Рядом с ним Ариэль сидела за клавиатурой, как пианист перед своим грандиозным концертом. Он полностью контролировал ситуацию; благодаря оборудованию, подаренному ему ТОСОЙ, весь мир принадлежал ему.

Его пальцы порхали по клавишам, образы появлялись и исчезали, пока он объяснял, что он сделал.

“Интернет-трафик тролля выходит отсюда”, - сказал он.

Изображения были из Google Планета Земля, но он каким-то образом улучшил их. Из космоса наблюдатель нырял вниз, как воздушный сорвиголова Феликс Баумгартнер, ныряющий на Землю. Аравийский полуостров и Африканский рог заполнили экран, а затем, казалось, пронеслись мимо его ушей, когда камера с ревом опускалась все ниже и ниже. В конце концов, оно прекратило свое безумное падение, и он уставился на крышу; квадратную, бледно-серую. Казалось, там был внутренний двор и ворота. Во дворе были припаркованы два фургона.

“ Он не в Йемене, как вы могли подумать, он в Сомали. Это Кисмайо, на побережье в южной части страны, - сказала Ариэль.

Следопыт зачарованно уставился на него. Все они ошибались — ЦРУ, TOSA, Контртеррористический центр, — думая, что их жертва эмигрировала из Пакистана в Йемен. Вероятно, он был там, но ушел искать убежища не у АКАП, аль-Каиды на Аравийском полуострове, а у фанатиков, контролирующих АКХА. Аль-Каида на Африканском Роге, ранее называвшаяся "Аш-Шабааб", которая контролировала южную половину Сомали, одну из самых диких стран в мире.

Предстояло еще многое исследовать. Насколько он знал, Сомали, за пределами охраняемого анклава, окружающего символическую столицу Могадишо, фактически находилась вне пределов зоны после убийства восемнадцати рейнджеров в инциденте, известном как "Пуля черного ястреба", который навсегда запечатлелся в памяти американских военных, причем не в приятном смысле.

Если Сомали и имела какую-то известность, то только благодаря пиратам, которые в течение десяти лет захватывали корабли у побережья и требовали выкуп за суда, грузы и экипажи на миллионы долларов. Но пираты находились на севере, в Пунтленде, огромной и безлюдной глуши, населенной кланами и племенами, которые исследователь викторианской эпохи сэр Ричард Бертон однажды назвал “самыми дикими людьми в мире”.

Кисмайо находился на глубоком юге, в двухстах милях к северу от границы с Кенией; в колониальные времена это был процветающий итальянский торговый центр, а теперь кишащие трущобы, которыми правят фанатики джихада, более экстремистские, чем любые другие в исламе.

“ Ты знаешь, что это за здание? - спросил он Ариэль.

“Нет. Склад, большой сарай, я не знаю. Но именно там у Тролля есть фанатская база. Именно там находится его компьютер.

- Он знает, что ты знаешь?

Молодой человек спокойно улыбнулся.

“О, нет. Он так и не заметил меня. У него все еще есть фанаты. Он бы отключился, если бы знал, что я наблюдаю за ним.

Следопыт попятился с чердака и осторожно спустился по лестнице на нижнюю площадку. Он передаст все это ТОСЕ. У него был бы беспилотник, беспилотный летательный аппарат, который в течение нескольких дней бесшумно и невидимо кружил бы над этим сараем, наблюдая, прислушиваясь к любому шепоту киберпространства, ощущая тепло тела, фотографируя приходящих и уходящих. Он передавал бы все, что видит, в режиме реального времени на экраны на базе ВВС Крич, штат Невада, или Тампа, штат Флорида, а оттуда в TOSA. Тем временем предстояло многое сделать с тем, что он привез из Исламабада.

• • •

Tон, следопыт, часами смотрел на фотографию, которую стащил со снимка, которым так дорожила миссис Али Шах. Он попросил лабораторию улучшить качество изображения, пока оно не стало булавочно-острым. Он посмотрел на два улыбающихся лица и задался вопросом, где они сейчас. То, что было справа, не имело значения. Он изучал мальчика с янтарными глазами, как во время Второй мировой войны генерал Монтгомери изучал лицо Роммеля, немецкого Пустынного Лиса, пытаясь представить, что тот будет делать дальше.

Мальчику на фотографии было семнадцать. Это было до того, как он перешел в ультраджихадизм, до 11 сентября, до Кветты, до того, как он бросил свою семью и стал жить с убийцами из Лашкар-э-Тайбы, 313-й бригады и клана Хаккани.

Пережитое, ненависть, неизбежные убийства, свидетелем которых он стал, суровая жизнь в горах среди племенных агентств — все это состарило бы лицо смеющегося мальчика.

Теперь Трекер отправил четкое изображение Проповедника, хотя он был в маске, и левую часть изображения из Исламабада в очень специализированное подразделение. В Информационной службе уголовного правосудия, подразделении ФБР в Кларксбурге, Западная Вирджиния, есть лаборатория, которая является экспертом по стареющим лицам.

Он попросил их нарисовать ему лицо — лицо настоящего. Затем он пошел навестить Серого Лиса.

Директор TOSA с одобрением изучил доказательства. Наконец-то у них появилось имя. Скоро у них появится лицо. У них была страна, может быть, даже город.

- Ты думаешь, он живет там, на том складе в Кисмайо? - спросил он.

“ Сомневаюсь. У него паранойя из-за того, что он неуловим. Я бы поспорил, что он живет в другом месте, записывает свои проповеди в отдельной комнате на видеокамеру, прикрытую фоном размером с простыню, на котором написаны обычные стихи из Корана, как мы видим на экране, затем позволяет своему помощнику, которого мы теперь называем Троллем, забрать его и передать из Кисмайо. Он пока не попал ни в какую ловушку, по крайней мере, с большой вероятностью.

- И что дальше?

“Мне нужен БЕСПИЛОТНИК над этим складом на практически постоянной станции. Я бы попросил совершить полет на низкой высоте, чтобы сфотографировать это здание сбоку, чтобы посмотреть, есть ли на нем название компании, за исключением одной вещи. Я считаю, что это было бы пустой тратой времени. Но я должен установить, кому он принадлежит.

Серый Лис уставился на изображение из космоса. Это было достаточно ясно, но военная техника могла бы сосчитать заклепки в крыше с высоты 50 000 футов.

“ Я свяжусь с ребятами-дронами. У них есть пусковые установки в Кении на юге, Эфиопии на западе, Джибути на севере, а у ЦРУ есть очень секретное подразделение внутри анклава Могадишо. Вы получите свои фотографии. Теперь, когда у вас есть его лицо, которое он, кажется, так хочет скрыть, и его имя, вы собираетесь развеять его легенду?”

“ Пока нет. У меня есть другая идея.

“ Твой выбор, Следопыт. Действуй.

И последнее. Я мог бы спросить, но вес J-SOC, стоящий за этим, был бы полезен. Есть ли у ЦРУ или у кого-нибудь еще секретный агент, похороненный на Юге Сомали?”

• • •

Aнеделю спустя произошло четыре события. Трекер провел это время, погружаясь в трагическую историю Сомали. Когда-то там было три региона. Французским Сомалилендом на крайнем севере теперь была Джибути, все еще с сильным французским влиянием, постоянным гарнизоном Иностранного легиона и огромной американской базой, аренда которой имела решающее значение для экономики. Также на севере бывший британский Сомалиленд теперь был просто Сомалилендом, тоже тихим, мирным, даже демократическим, но странным образом непризнанным как нация / государство.

Основная часть территории была бывшим итальянским Сомалилендом, конфискованным после Второй мировой войны, некоторое время управлявшимся британцами, а затем получившим независимость. После нескольких лет обычной диктатуры некогда процветающая и элегантная колония, где обычно отдыхали богатые итальянцы, погрузилась в гражданскую войну. Клан сражался с кланом, племя с племенем, военачальник за военачальником стремились к господству. Наконец, когда от Могадишо и Кисмайо остались одни моря обломков, внешний мир сдался.

Запоздалая известность вернулась, когда разорившиеся рыбаки севера обратились к пиратству, а юга - к исламскому фанатизму. "Аш-Шабааб" возникла не как ответвление, а как союзник "Аль-Каиды" и завоевала весь юг. Могадишо оставался хрупкой символической столицей коррумпированного режима, живущего за счет гуманитарной помощи, но в окруженном анклаве, границу которого охраняла смешанная армия кенийцев, эфиопов, угандийцев и бурундийцев.

За стеной пушек иностранные деньги вливались в проекты помощи, а различные шпионы сновали повсюду, притворяясь кем-то другим.

Пока Трекер читал, обхватив голову руками, или изучал изображения на плазменном экране в своем кабинете, RQ-4 Global Hawk занял позицию над Кисмайо. Он не был вооружен, поскольку это не входило в его миссию. Он был известен как версия HALE за большую высоту и длительный срок службы.

Это произошло на близлежащем кенийском объекте, где несколько американских солдат и техников изнывали от тропической жары, пополняя запасы по воздуху и живя в жилых помещениях с кондиционерами, как съемочная группа на натуре. У них было четыре "Глобал Хоукс", и два из них сейчас находились в воздухе.

Один из них был в воздухе до того, как поступил новый запрос. Задание заключалось в наблюдении за кенийско-сомалийской границей и прибрежными водами на предмет рейдов и вторжений через границу. Новый приказ заключался в том, чтобы сделать круг над некогда коммерческой зоной в Кисмайо и наблюдать за зданием. Поскольку "Ястребам" пришлось бы называть друг друга по имени, это означало, что теперь все четыре были в рабочем состоянии.

У Global Hawk необычайное "время ожидания” - тридцать пять часов. Находясь близко к своей базе, он может кружить над целью в течение тридцати часов. На высоте 60 000 футов, что почти в два раза выше высоты авиалайнера, он мог сканировать до 40 000 квадратных миль в день. Или же он мог бы сузить этот луч до четырех квадратных миль и увеличить изображение для максимальной четкости.

"Ястреб" над Кисмайо был оснащен радаром с синтезированной апертурой, электрооптическим и инфракрасным для работы днем и ночью, в ясную погоду или в облаках. Он также мог “прослушивать” малейшую передачу на минимально возможной мощности и “улавливать” изменение тепловых центров по мере того, как люди перемещались внизу. Вся собранная разведданная поступала прямиком в Неваду за наносекунду.

Второе, что произошло, - это возвращение фотографий из Кларксбурга. Тамошние техники заметили, что на изображениях с масками по телевизору ткань маски, казалось, слегка выступала из-под лица. Они предположили, что под ней может быть густая черная борода. Поэтому они послали двух заместителей, с бородой и без нее.

Им пришлось поработать над складками на лбу и вокруг глаз, так что обновленное лицо стало заметно старше. И жестким. В очертаниях рта и челюсти чувствовалась жестокость. Мягкость и веселость мальчика исчезли.

Едва Трекер закончил изучать новые фотографии, как пришло сообщение от Ариэль.

“Кажется, в этом здании есть второй компьютер”, - сказал он. “Но он не воспроизводит проповеди. Кто бы ни был на нем, и я думаю, что это Тролль, он подтвердил получение с благодарностью. Не указано, что именно. Но кто-то еще общается по электронной почте с этим зданием ”.

И Серый Лис вернулся. Полный негатив. Ни у кого нет “актива”, живущего среди "Аш-Шабааб".

“Послание, похоже, таково: если ты хочешь попасть в эту адскую дыру, поступай по-своему”.

6

Hему следовало подумать об этом, пока он был в Исламабаде, и мысленно пнуть себя за оплошность. Джавад, "крот" ЦРУ в ISI, сказал ему, что молодой Зульфикар Али Шах исчез со всех экранов радаров к 2004 году после того, как скрылся в "Лашкар-э-Тайба", антикашмирской террористической группировке.

С тех пор — ничего. Но ничего под этим именем. Только когда он смотрел на лицо в своем кабинете, ему пришла в голову другая фраза. Он попросил ЦРУ повторно связаться с Джавадом с помощью простого вопроса: слышал ли кто-нибудь из их агентов внутри различных террористических группировок вдоль смертоносной границы упоминание о террористе с янтарными глазами?

Тем временем ему предстояло сделать еще один звонок с той же просьбой, с которой он тщетно обращался в Лэнгли.

Он снова взял служебную машину, но на этот раз был в гражданском костюме, рубашке и галстуке. После 11 сентября британское посольство на Массачусетс-авеню также находится под усиленной охраной. Грандиозное здание стоит рядом с Военно-морской обсерваторией, домом вице-президента, и также тщательно охраняется.

Попасть в посольство можно не через портик с колоннами спереди, а по небольшой боковой улочке. Его машина остановилась у домика рядом со столбом шлагбаума, и он предложил свой пропуск через открытое окно машины. Была проведена консультация по портативному телефону. Каким бы ни был ответ, этого было достаточно, чтобы столб подняли и машина въехала на небольшую парковку. Менее важные существа паркуются снаружи и входят пешком. Места мало.

Дверь была гораздо менее величественной, чем парадный вход, и по соображениям безопасности теперь почти не использовалась, да и то послом и американскими гостями высокого ранга. Оказавшись внутри, Трекер повернулся к кабинке со стеклянными окнами и снова предъявил свое удостоверение личности. В нем упоминался некий полковник. Джеймс Джексон.

Еще одна телефонная конференция, затем приглашение присесть. Через две минуты дверь лифта открылась, и из него вышел молодой человек, очевидно, младший в иерархии.

“ Полковник Джексон? В вестибюле больше никого не было. Он тоже изучил удостоверение личности. - Пожалуйста, пройдемте со мной, сэр.

Как и предполагал Трекер, это был пятый этаж, этаж военных атташе, уровень, на который никогда не заходил американский персонал по уборке. Уборкой должны были заниматься низшие, хотя и британские, формы жизни.

На пятом этаже молодой человек провел Трекера по коридору мимо нескольких дверных табличек с указанием жильцов и, наконец, к двери без маркировки, но с механизмом для перемещения карточки вместо ручки. Он постучал и по команде изнутри провел карточкой, распахнул дверь и жестом пригласил Трекера войти. Тот не последовал за ним, а тихо закрыл дверь.

Это была элегантная комната с пуленепробиваемыми окнами, выходящими на проспект. Это был офис, но определенно не “пузырь”, где проводились конференции только космического уровня допуска. Эта комната находилась в центре здания, окруженная со всех сторон, включая пол и потолок, вакуумом и без окон. Техника направления луча на оконное стекло и считывания разговоров внутри по вибрациям использовалась против американского посольства в Москве во время холодной войны и потребовала реконструкции всего здания.

Мужчина, вышедший из-за угла своего стола с протянутой рукой, тоже был в костюме с полосатым галстуком, который Трекер, проведя годы в Лондоне, счел отличительной чертой довольно хорошей школы. Он был недостаточно опытен, чтобы распознать цвета Харроу.

“ Полковник Джексон? Добро пожаловать. Кажется, мы впервые встретились. Конрад Армитидж. Я взял на себя смелость заказать кофе. Как ты это воспринимаешь?”

Он мог бы попросить одну из очаровательных молодых секретарш, работающих на этом этаже, войти через боковую дверь и обслужить его, но предпочел сделать это сам. Недавно прибывший из Лондона Конрад Армитидж был главой резидентуры Британской секретной разведывательной службы, или SIS.

От своего предшественника он прекрасно знал, кто был его посетителем, и приветствовал встречу. Осознание общего дела, общих интересов и общего врага было взаимным.

- Итак, что я могу для вас сделать?

“ Странная просьба, но короткая. Я мог бы отправить его обычным способом, но я подумал, что нам, вероятно, все равно стоит когда-нибудь встретиться, поэтому я просто перешел к делу ”.

“ Совершенно верно. А просьба?

- Есть ли у вашей службы контакт или, что еще лучше, агент, зарытый среди “Аш-Шабааб” в Сомали?

“Вау. Это действительно странно. Не моя специальность. У нас, конечно, есть письменный стол. Я должен спросить. Могу я поинтересоваться: это Проповедник?”

Армитаж не был ясновидящим. Он знал, кто такой Следопыт и что он делает. В Британии только что произошло четвертое убийство, совершенное молодым фанатиком, вдохновленным онлайн-проповедями Проповедника, в отличие от шести убийств в Америке, и обе службы знали, как их правительства хотели покончить с этим человеком.

- Может быть, - сказал Следопыт.

“ Что ж, тогда отлично. Как вы знаете, у нас есть присутствие, как и у ваших друзей в Лэнгли, в Могадишо, но если у них есть кто-нибудь в диких местах, я был бы удивлен, если бы они не предложили совместную операцию. Но к утру я передам запрос в лондонский офис.

Ответ занял всего два дня, но он был таким же, как и от ЦРУ. И Армитидж был прав: если бы какая—либо из стран управляла источником внутри Южного Сомали, это было бы слишком ценно, чтобы не делиться - как затратами, так и “продуктом”.

Ответ Джавада из ISI был гораздо более полезным. Один из тех, кому он якобы докладывал о своей слежке за американцами, был связным в печально известном крыле S, которое во всех смыслах “покрывало” мириады групп, приверженных джихадизму и насилию, населявших пограничную полосу от Кашмира до Кветты.

Для Джавада было бы слишком рискованно спрашивать об этом напрямую; это раскрыло бы его прикрытие и раскрыло бы его истинных нанимателей. Но частью его работы в ISI было иметь авторизованный доступ к американцам и часто бывать в их компании. Он притворился, что подслушал разговор дипломатов на коктейльной вечеринке. Из любопытства офицер крыла S обратился к архивной базе данных, и Джавад, стоявший позади него, отметил файл, к которому он обращался.

Когда он отключился, офицер крыла S приказал сообщить янки, что таких следов нет. Позже, ночью, Джавад повторно получил доступ к базе данных и запустил файл.

Такое упоминание было, но давности в несколько лет. Это исходило от шпиона ISI из 313-й бригады фанатиков и убийц Ильяса Кашмири. В нем упоминался новоприбывший из Лашкар-э-Тайбы, фанатик, для которого набеги на Кашмир оказались слишком банальными. Молодой рекрут говорил по-арабски и на пушту, что и способствовало его зачислению в 313-ю группу. Бригада состояла в основном из арабов и тесно сотрудничала с пуштоязычным кланом Хаккани. В отчете добавлялось, что в этом была его полезность, но ему еще предстояло проявить себя как бойцу. У него были янтарные глаза, и он называл себя Абу Аззамом.

Так вот почему он исчез девять лет назад. Он сменил свою террористическую группу и сменил свое имя.

Контртеррористический центр США располагает обширной базой данных о джихадистских террористических группах, и удар по Абу Аззаму стал как из рога изобилия.

Во времена советской оккупации Афганистана в рядах моджахедов было семь великих полевых командиров, которым Запад аплодировал и поддерживал как “патриотов”, “партизан” и “борцов за свободу”. К ним, и только к ним, направлялись огромные суммы денег и оружия, направляемые в афганские горы для разгрома русских. Но в тот момент, когда последний советский танк вкатился обратно в Россию, двое из них превратились в жестоких убийц, которыми они всегда были. Одним из них был Гульбеддин Хекматияр, а другим - Джалалуддин Хаккани.

Хотя Хаккани был военачальником и хозяином своей родной провинции Пактия, он перешел на другую сторону, когда талибы свергли полевых командиров и пришли к власти, и он стал командующим силами талибов.

После их поражения от американцев и Северного альянса он снова двинулся в путь, перейдя границу и обосновавшись в Вазиристане, на границе с Пакистаном. Унаследовав троих сыновей, он создал сеть Хаккани; по сути, пакистанский талибан.

Это место стало центром террористических ударов по американским силам и силам НАТО за границей и по пакистанскому правительству Первеза Мушаррафа, которое стало союзником США. Он привлек к своей сети оставшихся в живых или сидящих в тюрьме членов "Аль-Каиды" и любых других фанатиков-джихадистов. Одним из них был Ильяс Кашмири, который привел с собой свою 313-ю бригаду, часть Армии Теней.

Что мог предположить Следопыт, так это то, что среди них был фанатичный и стремящийся возвыситься Зульфикар Али Шах, ныне называющий себя Абу Аззамом.

Чего он не мог знать, так это того, что Абу Аззам, избегая смертельной опасности во время рейдов в Афганистан, пристрастился к убийствам и стал самым ярым палачом 313-й бригады.

Один за другим ведущие фигуры Хаккани, Талибана, "Аль-Каиды" и "Бригады" были идентифицированы американцами, размещены с помощью местной информации и стали мишенью для ударов беспилотников. В этих горных твердынях они были невосприимчивы к нападению армии, как обнаружил Пакистан с огромными потерями, но не могли долго прятаться от беспилотных летательных аппаратов, бесконечно патрулирующих над их головами, беззвучных, невидимых, наблюдающих за всем, все фотографирующих и все слушающих.

HVT, особо ценные цели, были разнесены на куски, их заменили другие, которые, в свою очередь, были уничтожены, пока лидерство не стало фактически смертным приговором.

Но старые связи с S-крылом пакистанской ISI никогда не прерывались. ISI изначально создала движение "Талибан" и никогда не упускала из виду одно-единственное предсказание: у янки есть часы, но у афганцев есть время. Они рассчитали, что в один прекрасный день американцы соберут вещи и уедут. Талибы вполне могут вернуть Афганистан, а Пакистан не хочет, чтобы у его границ было два врага - Индия и Афганистан. Одного будет достаточно, и это будет Индия.

В массиве данных, которые раскрыл Трекер, была еще одна глава. 313-я бригада с ее лидерами, включая Кашмири, взорвалась в бесконечности, исчезла, но ее заменил еще более фанатичный и садистский Хоросан, и Абу Аззам был в центре этого.

В Хоросане было не более двухсот пятидесяти ультрас, в основном арабов и узбеков, нацеленных на местных уроженцев, которые продавали информацию оплачиваемым США агентам, особенно о местонахождении главных целей. У Хоросана не было таланта собирать собственную информацию, но была безграничная способность наводить ужас публичными пытками.

Всякий раз, когда ракета, запущенная беспилотником, уничтожала дом, в котором находился лидер террористов, прибывали хоросанцы, чтобы отобрать образцы местных граждан и учинить так называемые суды, которым предшествовал жесткий допрос с применением электрошока, электродрелей или раскаленных утюгов. На суде председательствовал бы имам или мулла, часто называющий себя таковым. Признания были почти гарантированы, а приговоры, отличные от смертной казни, - исключительными.

Обычным способом умерщвления было перерезание горла. Милосердная процедура предполагает проникновение ножа сбоку острием вперед. Быстрый разрез наружу вскроет яремную вену, сонную артерию, трахею и пищевод, что приведет к мгновенной смерти.

Но козу таким способом не убивают, потому что для придания мясу мягкости необходима максимальная потеря крови. Затем горло вскрывается рубящим, раскачивающим движением спереди. Чтобы заставить заключенного-человека страдать и продемонстрировать презрение, используется метод козла.

После вынесения приговора председательствующий священник сидел и наблюдал за приведением приговора в исполнение. Одним из них был Абу Аззам.

В досье был еще один пункт. Примерно в 2009 году странствующий проповедник начал читать проповеди в мечетях на вершинах Северного и Южного Вазиристана. В досье CTC его имя не указывалось, говорилось только, что он говорил на урду, арабском и пушту и был самым сильным оратором, который мог довести свою аудиторию до крайности религиозного ликования. Затем, примерно в 2010 году, он исчез. С тех пор о нем в Пакистане ничего не слышали.

• • •

Tдвое мужчин, сидевших в углу бара Washington Mandarin Oriental, не привлекали к себе внимания. Не было причин, по которым они должны были это делать. Обоим было от начала до середины сороковых, оба были в темных костюмах с белой рубашкой и нейтральным галстуком. Оба выглядели худощавыми и твердыми, немного военными, с тем неопределенным видом, который говорит “Были в бою”.

Одним из них был Ищейка. Другой представился Саймоном Джорданом. Ему не нравилось встречаться с совершенно незнакомыми людьми внутри посольства, если это с таким же успехом можно было сделать снаружи. Отсюда и встреча в неприметном баре.

На родине его на самом деле звали Шимон, и его фамилия не имела никакого отношения ни к какой реке. Он был главой отделения Моссада в посольстве Израиля.

Запрос Следопыта был таким же, какой он передал Конраду Армитиджу, и результат был почти таким же. Саймон Джордан также прекрасно знал, кем был Следопыт, чем на самом деле занимался ТОСА, и, как израильтянин, полностью одобрял и то, и другое. Но у него не было под рукой никакого ответа.

“Конечно, дома, в Офисе, есть кто-то, кто будет освещать эту часть мира, но мне придется задать этот вопрос ему. Вы, я полагаю, торопитесь?

“Я американец. У нас когда-нибудь было что-то еще?”

Джордан рассмеялся с искренним одобрением. Ему нравилось самоуничижение. Очень по-израильски.

“ Я спрошу немедленно и прошу не откладывать. Он показал карточку на имя Джексона, которую дал ему Ищейка. “Я полагаю, это безопасный номер?”

“Очень”.

“ Тогда я воспользуюсь им. И по одной из наших защищенных линий.

Он прекрасно знал, что американцы прислушаются ко всему, что будет исходить из израильского посольства, но союзники стараются соблюдать вежливость.

Они расстались. Израильтянина ждала машина с водителем за рулем. Она доставит его к двери. Он не любил выпендриваться, но он был “заявлен”, что означало, что его могли узнать. Вести машину самому или брать такси было не самым разумным способом избежать похищения. Иметь бывшего спецназовца бригады Голани за рулем и "Узи" на заднем сиденье было лучше. С другой стороны, ему не пришлось, в отличие от “необъявленного игрока”, проходить через кучу всякой чепухи, включающей двойные защиты и боковые входы.

Следопыту, помимо других его привычек, вызывавших удивление у чиновников, не нравилась машина с водителем, если он мог этого избежать. Не любил он и часами торчать в пробках между центром округа Колумбия и своим офисом в лесу. Он ездил на мотоцикле, со шлемом и козырьком в корзине под сиденьем. Но это было не кресло на колесиках; это была Honda Fireblade, транспорт, с которым нет особого смысла спорить.

• • •

Hпрочитав файл Джавада, Ищейка убедился, хотя и не мог знать этого наверняка, что Абу Аззам бежал из слишком опасных гор афгано-пакистанской границы в то, что казалось более безопасным климатом Йемена.

В 2008 году аль-Каида на Аравийском полуострове, AQAP, находилась в зачаточном состоянии, но среди ее лидеров был выросший в АМЕРИКЕ йеменец по имени Анвар аль-Авлаки, свободно говоривший по-английски с американским акцентом. Он зарекомендовал себя как блестяще эффективный онлайн-проповедник, обращаясь к многочисленной молодежи диаспоры Великобритании и США. Он также стал наставником недавно прибывших, также англоговорящих пакистанцев.

Авлаки родился в семье йеменцев в Нью-Мексико, где его отец изучал сельское хозяйство. Выросший фактически как американский мальчик, Авлаки впервые был привезен в Йемен в возрасте семи лет в 1978 году. Он получил там среднее образование, затем вернулся в США для поступления в колледжи в Колорадо и Сан-Диего. В 1993 году, в возрасте двадцати двух лет, он отправился в Афганистан, и, похоже, именно там он обратился к ультранасильственному джихадизму.

Как и большинство террористов-джихадистов, он вообще не разбирался в Коране, ограничиваясь экстремистской пропагандой. Но вернувшись в Штаты, он сумел стать постоянным имамом мечети Рабат в Сан-Диего и еще одной мечети в Фоллс-Черч, штат Вирджиния. В преддверии ареста за мошенничество с паспортами он уехал в Великобританию.

Здесь он много путешествовал с выступлениями. Затем грянуло 11 сентября, и Запад наконец проснулся. Сеть затянулась, и в 2004 году он покинул Великобританию и вернулся в Йемен. Он был ненадолго арестован и заключен в тюрьму по обвинению в похищении людей и терроризме, но был освобожден под давлением своего влиятельного племени. К 2008 году он нашел свое истинное призвание — стать зажигательным проповедником, используя Интернет в качестве кафедры.

И он произвел эффект. Несколько убийств произошло от рук ультрас, обращенных в веру, слушая его лекции, призывающие к убийствам и разрушениям. И он заключил партнерство с блестящим саудовским производителем бомб по имени Ибрагим аль-Асири. Именно Авлаки убедил молодого нигерийца Абдулмуталлаба согласиться погибнуть от взрыва бомбы смертника в авиалайнере над Детройтом, а Асири подложил незаметную бомбу ему под трусы. Только неисправность спасла самолет, но не гениталии нигерийца.

По мере того, как проповеди Авлаки становились все более и более эффективными на YouTube — его регулярно скачивали 150 000 раз, - Асири становился все более и более искусным в обращении со своими бомбами. В конце концов, оба попали в список убитых в апреле 2010 года. К тому времени к нему присоединился его скрытный ученик из Пакистана.

Были предприняты две попытки выследить его и уничтожить: в одной участвовали йеменские военные, которые позволили ему ускользнуть, когда его деревня была окружена; другая была, когда американская ракета с беспилотника разрушила дом, в котором он должен был находиться. Но он уже ушел.

Правосудие наконец настигло его на пустынной трассе в Северном Йемене 30 сентября 2011 года. Он остановился в деревне Хашеф, и его опознал младший послушник, который взял доллары за “визг”. Через несколько часов над ним кружил Хищник, выпущенный из секретной базы в саудовской пустыне по ту сторону границы.

В Неваде зрители наблюдали за тремя припаркованными Toyota Land Cruiser — любимым транспортным средством "Аль-Каиды" - на деревенской площади, но в разрешении на запуск было отказано из-за находящихся поблизости женщин и детей. На рассвете тридцатого числа было замечено, как он забирался в головную машину. Камеры были настолько хороши, что, когда он поднял глаза, его лицо заполнило весь плазменный экран на военно-воздушной базе Крич.

Два Land Cruiser тронулись в путь, но третий, похоже, попал в беду. Его капот был поднят, и, похоже, кто-то возился с двигателем. Без ведома наблюдателей, на борт этого транспортного средства ожидали еще трое, и США хотели бы видеть их всех.

Одним из них был сам Асири, создатель бомбы. Другим был Фахд аль-Кусо, заместитель главы AQAP при Авлаки. Он был одним из тех, кто стоял за убийством семнадцати американских моряков на эсминце Cole в гавани Адена в 2000 году. Позже он погибнет в результате другого удара беспилотника в мае 2012 года.

Третий был неизвестен американцам. Он так и не поднял глаз, его голова была закутана в маску от пыли, и никто не видел, что у него янтарные глаза.

Два лидирующих внедорожника отправились по пыльной трассе в провинцию Джауф, но держались порознь, так что наблюдатели в Неваде не знали, по кому нанести удар. Затем они остановились позавтракать и припарковались бок о бок. Вокруг машин сгруппировались восемь фигур. Двое водителей и четверо телохранителей, а двое других были гражданами США: сам Авлаки и Самир Хан, редактор англоязычного онлайн-журнала о джихаде Inspire.

Сержант в Криче рассказал вышестоящему начальству, что у него есть в целевом кадре. Из Вашингтона чей-то голос пробормотал: “Стреляй”. Это была майор J-SOC, мама-футболистка, которая собиралась отвести своих детей на вечернюю тренировку.

Спусковой крючок был нажат в Неваде. Над Северным Йеменом, на высоте 60 000 футов, на прекрасном восходе солнца две ракеты "Хеллфайр" отделились от "Хищника", учуяли сигнал носового конуса, как охотничьи собаки, и устремились вниз, к пустыне. Двенадцать секунд спустя оба "Лэнд Крузера" и восемь человек испарились.

В течение шести месяцев у J-SOC было достаточно доказательств того, что тридцатилетний Асири продолжал изготавливать бомбы, и они становились все более и более изощренными. Он начал экспериментировать с имплантацией взрывчатых веществ внутрь человеческого тела, где ни один сканер не мог их обнаружить.

Он послал своего младшего брата убить главу контртеррористического управления Саудовской Аравии принца Мухаммеда бен Найефа. Юноша утверждал, что он отказался от терроризма, хотел вернуться домой, обладал большой информацией и добивался интервью. Принц согласился встретиться с ним.

Войдя в комнату, молодой Асири просто взорвался. Принцу повезло: его отбросило назад через дверь, через которую он вошел, и он получил лишь несколько порезов и ушибов.

У молодого асири в заднем проходе была маленькая, но мощная бомба. Детонатором послужило устройство на базе мобильного телефона, которое было переправлено через границу. Это был его собственный брат, который разработал и запустил его.

И у мертвого Авлаки был преемник. Человек, известный только как Проповедник, начал запускать проповеди в киберпространство. Такой же могущественный, такой же наполненный ненавистью, такой же опасный. Неэффективный президент Йемена пал в результате Арабской весны. К власти пришел новый человек, более молодой, энергичный, готовый сотрудничать с США в обмен на существенную помощь в целях развития.

Расширился охват Йемена беспилотниками. Число оплачиваемых США агентов увеличилось. Армия была направлена против лидеров АКАП. Кусо был уничтожен. Но все равно предполагалось, что Проповедник, кем бы он ни был, остался в Йемене. Теперь, благодаря мальчику на чердаке в Сентервилле, Следопыт знал лучше.

• • •

Aкогда Следопыт закрыл файл о жизни Авлаки, пришло сообщение от тех, кого Серый Фокс просто назвал парнями-дронами. Для этой операции J-SOC использовала не беспилотный комплекс ЦРУ в Неваде, а свое собственное специализированное подразделение на базе ВВС Поуп близ Фейетвилля, Северная Каролина.

Отчет был кратким и по существу. Были замечены грузовики, подъезжающие к целевому складу / ангару в Кисмайо. Некоторые приезжали, работали под прикрытием и уезжали. Они прибыли загруженными, но уехали пустыми. Два из них были с открытым верхом над грузовым отсеком. Судя по всему, они перевозили фрукты и овощи. Конец.

Следопыт повернулся и уставился на портрет Проповедника на стене. Какого черта тебе понадобились фрукты и овощи? он задумался.

Он потянулся, встал и вышел в летнее тепло. Не обращая внимания на улыбки людей на парковке, он снял свой Огненный клинок с подставки, надел шлем с опущенным забралом и выехал через ворота. Выехав на шоссе, он повернул на юг, в округ Колумбия, затем съехал с главной дороги на Сентервилл.

“Я хочу, чтобы ты кое-что проверила для меня”, - сказал он Ариэль, присев на корточки в полумраке чердака. “Кто-то покупает фрукты и овощи в Кисмайо. Можете ли вы выяснить, откуда это поступает и куда направляется?”

За компьютерными консолями были другие люди, к которым он мог бы обратиться, но в огромном комплексе оружейно-промышленного шпионажа, кишащем соперниками и болтунами, у Ариэля было два неоспоримых преимущества: он подчинялся только одному человеку и никогда ни с кем не разговаривал. Пальцы Ариэль замерцали. В поле зрения поплыла карта нижнего Сомали.

“Это не совсем пустыня”, - сказал он. “По обоим берегам Нижней долины Джубы есть богатая лесами и озелененная территория. Смотри, ты видишь фермы”.

Следопыт изучал лоскутное одеяло садов и плантаций, всплеск зелени на фоне тускло-охристой пустыни. Единственная плодородная зона страны, продовольственная чаша юга. Если эти грузы были собраны на плантациях, на которые он смотрел, и доставлены на грузовиках в Кисмайо, то откуда? Местные рынки или экспорт?

“Отправляйся в портовую зону Кисмайо”.

Как и все остальное, портвейн был изрядно разбит. Когда-то он процветал, но причал был разрушен в дюжине мест, старые вышки накренились и вышли из строя, так что ими нельзя было пользоваться. Возможно, время от времени заходило грузовое судно. Не для разгрузки. Что могло бы импортировать обанкротившееся минигосударство "Аш-Шабааб" и за что заплатить? Но чтобы что-то купить? Фрукты и овощи? Возможно. Но куда направиться? И ради чего?

Поройся в коммерческом мире, Ариэль. Узнай, не торгует ли какая-нибудь компания с Кисмайо. Кто-нибудь покупает фрукты и овощи, выращенные в долине Нижняя Джуба. Если да, то кто они? Может быть, им принадлежит склад.

Он оставил его наедине с этим и вернулся к ТОСЕ.

• • •

Яв крайнем северном пригороде Тель-Авива, недалеко от дороги на Герцлию, на тихой улице, недалеко от продуктового рынка, находится большое невзрачное офисное здание, которое его жители называют просто Офис. Это штаб-квартира Моссада. Через два дня после встречи Трекера с Саймоном Джорданом в Mandarin Oriental трое мужчин в рубашках с короткими рукавами и открытым воротом встретились в кабинете директора. В этом зале прошло немало важных конференций.

Именно здесь осенью 1972 года после летней резни израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене Цви Замир приказал своим кидонимам (штыкам) выйти, найти и убить ответственных за это фанатиков "Черного сентября". Таково было решение премьер-министра Голды Меир начать операцию "Гнев Божий". Более сорока лет спустя она все еще была убогой.

Мужчины были разного звания и возраста, но назывались только по именам. Самый старший проработал там двадцать лет, и ему понадобились всего лишь пальцы одной руки, чтобы вспомнить, сколько раз он слышал фамилии. Седого директора звали Ури, начальника оперативного отдела - Дэвид, а самого молодого, возглавлявшего отдел по странам Африканского Рога, - Бенни.

“Американцы просят нашей помощи”, - сказал Ури.

- Удиви меня, - пробормотал Дэвид.

- Похоже, они выследили Проповедника.

Ему не нужно было ничего объяснять. У джихадистского терроризма есть несколько целей для насилия, и Израиль находится далеко впереди в списке, наряду с США, которые, как все присутствующие знали, входят в первую пятерку стран мира, хотя ХАМАС на юге, Хезболла на севере и иранские головорезы из аль-Кудса на востоке боролись за первое место в очереди. Проповеди Проповедника могли быть направлены против Америки и Британии, но они знали, кто он такой.

“ Похоже, он в Сомали, укрывается у "Аш-Шабааб". Их запрос очень прост: есть ли у нас агент, внедренный в Южное Сомали?”

Оба пожилых человека посмотрели на Бенни. Он был бывшим членом элитного коммандос "Сайерет Маткаль", свободно владевшим арабским языком настолько, что мог незамеченным пересечь границу, и, таким образом, одним из мистаравим. Он изучал карандаш в своих руках.

“ Ну что, Бенни, правда? - Мягко спросил Дэвид. Все они знали, что их ждет, а агенты-разыскиватели терпеть не могут одалживать один из своих активов для нужд иностранного агентства.

“ Да, есть. Только один. Он находится в порту Кисмайо.

“Как вы с ним общаетесь?” - спросил директор.

“С большим трудом”, - сказал Бенни. “И медленно. Это требует времени. Мы не можем просто отправить сообщение. Он не может отправить открытку. Можно было бы отслеживать даже электронный трафик. Сейчас там работают подрывники-стажеры. Они получили западное образование. Разбираются в технологиях. Почему?”

“Если янки захотят использовать его, нам придется ускорить связь. Миниатюрный двусторонний приемопередатчик”, - сказал Дэвид. “И это должно им дорого обойтись”.

“О, конечно, это им дорого обойдется”, - сказал режиссер. “Но вы могли бы предоставить это мне. Я скажу им ”может быть", и мы обсудим цену".

Он имел в виду не деньги; он имел в виду помощь множеством других способов — иранской программой создания атомной бомбы, выпуском очень высокотехнологичного секретного оборудования. У него был бы неплохой список покупок.

- У него есть имя? - спросил Дэвид.

“ Опал, ” сказал Бенни. “ Агент Опал. Он кассир на рыбацкой пристани.

• • •

Gрэй Фокс не терял времени даром.

“Вы разговаривали с израильтянами”, - сказал он.

“ Верно. Они вернулись?

“Жаждущие мести". У них есть мужчина. Глубоко внутри. Так получилось, что в Кисмайо. Они готовы помочь, но предъявляют возмутительные требования. Вы же знаете израильтян. Они не раздают песок в Негеве”.

- Но они хотят обсудить цену?

“ Да, ” сказал Серый Лис, “ но не на нашем уровне. Это выше нашего уровня оплаты. Их главный человек в посольстве пошел прямо к командующему J-SOC.

- Он им отказал?

“ Удивительно, но нет. Требования удовлетворены. Вы можете продолжать. Ваш связной - глава их отделения. Вы его знаете?

“ Да. Мимолетно.

“Что ж, ты можешь продолжать. Скажи им, чего ты хочешь, и они постараются выполнить”.

• • •

Tвот сообщение от Ариэля, когда он вернулся в свой офис.

“Кажется, есть один покупатель сомалийских фруктов, овощей и специй. Компания под названием Masala Pickles. Из него готовят горячие чатни и маринованные огурцы, такие, какие британцы едят с карри. Продукция разливается по бутылкам, замораживается или консервируется на заводе в Кисмайо, а затем отправляется на главный завод ”.

Ему позвонил Трекер. Для слушателя обмен был бы бессмысленным, поэтому он не шифровал.

“ Получил твое сообщение, Ариэль. Отличная работа. Только деталь: где находится основная фабрика?

“ О, извините, полковник. Это в Карачи.

Карачи. Пакистан. Конечно.

7

Aдвухмоторный самолет Beech King Air с пропеллерным приводом взлетел перед рассветом с военного аэродрома Сде-Дов к северу от Тель-Авива, повернул на юго-восток и начал набор высоты. Он пролетел над Беэр-Шевой, пролетел через бесполетную зону над атомной станцией в Димоне и покинул воздушное пространство Израиля к югу от Эйлата.

Его ливрея была белоснежной, с надписью “United Nations” на фюзеляже. На хвостовом оперении крупными буквами было написано WFP, что означает "Всемирная продовольственная программа". Если бы кто-нибудь проверил его регистрационный номер, последний показал бы, что он принадлежит подставной компании, зарегистрированной на Большом Каймане и находящейся в долгосрочном аренде у ВПП ООН. Все это было чепухой.

Он принадлежал подразделению "Метсада" (Специальные операции) Моссада и располагался в ангаре Sde Dov, где когда-то находился черный "Спитфайр" Эзера Вейцмана, основателя израильских ВВС.

К югу от Акабского залива King Air следовал курсом между территориями Саудовской Аравии на востоке и Египта / Судана на западе. Он оставался в международном воздушном пространстве на протяжении всего Красного моря, пока не пересек побережье Сомалиленда и далее над Сомали. Ни у одного государства не было перехватчиков.

Белый самолет пересек побережье Сомали в Индийском океане к северу от Могадишо и изменил курс на юго-запад, чтобы лететь параллельно побережью на высоте 5000 футов недалеко от берега. Любой наблюдатель предположил бы, что он прилетел с близлежащей благотворительной базы, поскольку у него не было внешних топливных баков и, следовательно, ограниченная дальность полета. Тот же наблюдатель не увидел бы, что большая часть салона была занята двумя огромными топливными баками.

К югу от Могадишо оператор подготовил свое оборудование и начал снимать вслед за Маркой. Были получены превосходные изображения всего пляжа от Марки до точки в пятидесяти милях к северу от Кисмайо, общей протяженностью в двести миль песчаного берега.

Затем оператор отключился, и "Кинг Эйр" оторвался от земли. Он продолжил полет, переключился с внутренних топливных баков на основной и вернулся домой. После двенадцати часов полета он просто втиснулся в аэропорт Эйлата, заправился и отправился дальше в Сде-Дов. Мотоциклист отнес фотоаппарат в отдел фотоанализа Моссада для изучения.

Чего хотел Бенни и чего добился, так это явно подходящего места встречи на прибрежной дороге, где он мог встретиться с агентом Опал со свежими инструкциями и необходимым оборудованием. Место, которое он искал, должно было быть безошибочно узнаваемым для человека, едущего на автомобиле по шоссе, и быстро поднимающегося с моря надувного судна.

Заняв свое место, он подготовил сообщение для Опал.

• • •

Wарден Доэрти пытался управлять приличной тюрьмой, и, конечно же, там была часовня. Но он не хотел, чтобы его дочь венчалась там. Как отец невесты, он был готов сделать ее день поистине незабываемым, поэтому церемония была запланирована в католической церкви Святого Франциска Ксаверия, а прием - в отеле Clarendon в центре города.

В колонке светского дневника Phoenix Republicбыли упоминания о свадьбе, времени и месте, поэтому неудивительно, что толпа любопытных и доброжелателей собралась у дверей церкви, когда оттуда вышла счастливая пара.

Никто не обращал особого внимания на смуглого молодого человека в толпе, того, что был в длинных белых одеждах и с отсутствующим взглядом. Только после того, как он прорвался сквозь толпу зевак и подбежал к отцу невесты с чем-то в правой руке, как будто предлагал подарок. Это был не подарок, это был кольт .Пистолет 45-го калибра. Он четыре раза выстрелил в надзирателя Доэрти, которого силой удара отбросило назад, и он рухнул ничком.

Последовали, как всегда, когда настоящий ужас еще не разыгрался, две секунды непонимающей тишины. Затем реакция. Крики, вопли и, в данном случае, новые выстрелы, поскольку двое дежурных полицейских Феникса выхватили оружие и выстрелили. Нападавший также упал. Другие бросились врассыпную посреди последовавшего хаоса: истеричная миссис Догерти, плачущая невеста, которую увозили, воющие полицейские машины и кареты скорой помощи, паникующая толпа, разбегающаяся во всех направлениях.

Затем система взяла верх. Место преступления оцеплено, огнестрельное оружие изъято и помещено в пакет для улик, установлена личность убийцы. В тот вечер выпуски новостей из Аризоны сообщили всем Соединенным Штатам, что произошел еще один инцидент. А найденный ноутбук фанатика, найденный в его комнате над гаражом, где он работал, выдал длинный список онлайн-проповедей Проповедника.

• • •

Tкиноподразделение армии США называется TRADOC (командование по обучению и доктрине) и находится в Форт-Юстисе, штат Вирджиния. Обычно она снимает учебные фильмы и документальные фильмы, объясняющие и превозносящие каждый аспект работы и функций Армии. Таким образом , командующий офицер без колебаний согласился на просьбу о встрече с неким полковником . Джейми Джексон, служит в штаб-квартире J-SOC на базе ВВС Макдилл, недалеко от Тампы, Флорида.

Даже в армии Ищейка не видел причин раскрывать, что он на самом деле полковник. Кит Карсон приехал из ТОСА и получил назначение всего в нескольких милях отсюда, в том же штате. Это просто называется "нужно знать".

“Я хочу снять короткометражный фильм”, - сказал он. “Но это имело бы гриф ”совершенно секретно", и готовый продукт увидела бы крайне ограниченная группа людей".

Командир был заинтригован, слегка впечатлен, но не смущен. Он гордился талантом своего подразделения к созданию фильмов. Он не мог припомнить такой странной просьбы раньше, но это могло сделать предложенное задание более интересным. У него были съемочные помещения и звукозаписывающие студии прямо на базе.

“Это будет очень маленький короткометражный фильм с одной сценой. Натурных съемок не будет. В нем будет задействована одна съемочная площадка, возможно, за пределами базы. В нем не будет задействовано никаких камер, кроме одной—единственной видеокамеры - звука и изображения. Его можно будет увидеть, если вообще увидят, только в Интернете. Таким образом, подразделение будет чрезвычайно маленьким, вероятно, не более шести человек, все они поклянутся хранить тайну. Что мне нужно, так это молодой режиссер, разбирающийся в кино ”, - сказал посетитель.

Следопыт получил то, что хотел: капитана Дэмиана Мейсона. Командир не получил того, чего хотел, что было ответом на его многочисленные вопросы. Что он действительно получил, так это звонок от трехзвездочного генерала, сообщившего ему, что в армии этого человека приказы выполняются. Дэмиан Мейсон был молод, энергичен и увлекался кино с тех пор, как вырос по колено в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк. Когда он отсидел свой срок в TRADOC, ему захотелось уехать на запад, в Голливуд, и снимать настоящие фильмы с историями и звездами.

“Это будет учебный фильм, сэр?” - спросил он.

“Я надеюсь, что это будет по-своему поучительно”, - сказал полковник морской пехоты. “Скажите, существует ли единый каталог с фотографиями всех доступных актеров в стране?”

“ Я думаю, ты имеешь в виду справочник актеров Академии. У каждого кастинг-директора в стране он есть.

- А на базе есть такой?

“ Сомневаюсь, сэр. Мы не пользуемся услугами профессиональных актеров.

“ Сейчас есть. Или, по крайней мере, один. Ты можешь достать мне копию?

- Конечно, полковник.

• • •

Яна доставку FedEx ушло два дня, и это была очень толстая книга, страница за страницей изображавшая лица начинающих актеров и актрис, от подростков до ветеранов.

Еще одна наука, которую полиция и спецслужбы используют по всему миру, - сравнение лиц. Это помогает детективам выслеживать сбежавших преступников, которые пытаются изменить свою внешность.

Компьютеризация превратила то, что раньше было не более чем догадкой полицейского, в науку. В США программное обеспечение называется Echelon и находится в Инженерно-исследовательском центре ФБР в Куантико, штат Мэриленд.

По сути, снимаются и сохраняются сотни измерений лица. Одни только уши подобны отпечаткам пальцев — они никогда не бывают одинаковыми. Но при длинных волосах они не всегда видны. Расстояние между зрачками, измеренное с точностью до микрона, позволяет исключить совпадение за доли секунды. Или поможет подтвердить. Компания Echelon отказалась быть обманутой преступниками, перенесшими обширную пластическую операцию.

Террористы, заснятые камерами беспилотных летательных аппаратов, были идентифицированы за считанные секунды как настоящая главная цель, а не какой-то там грузовой контейнер. Это экономит дорогостоящую ракету. Следопыт улетел обратно на восток и поставил перед Echelon задачу: просканировать каждое мужское лицо в каталоге игроков и найти мне двойника этого человека. Он показал им лицо проповедника без окладистой бороды. К этому можно вернуться позже.

"Эшелон" просмотрел почти тысячу мужских лиц и остановился на одном, который больше, чем кто-либо другой, был похож на пакистанца по имени Абу Аззам. Этнически он был латиноамериканцем. Его звали Тони Суарес. В его резюме говорилось, что у него были эпизодические роли, он появлялся в толпе и даже произнес несколько слов в рекламе оборудования для барбекю.

Ищейка вернулся в свой офис в TOSA. Поступил отчет от Ариэль. Его отец нашел магазин, торгующий иностранными продуктами, и принес ему банку маринованных огурцов масала и еще одну банку мангового чатни. Компьютер показал, что почти все фрукты и специи были выращены на плантациях в Нижней части долины Джуба.

Это было еще не все. Коммерческие банки данных показали, что Масала пользовалась большим успехом в Пакистане и на Ближнем Востоке, а также в Великобритании благодаря своему вкусу к острой пище и индийским карри. Он полностью принадлежал его основателю, мистеру Мустафе Дардари, у которого был особняк в Карачи и городской дом в Лондоне. Наконец, появилась фотография магната, взорванная “смайликом” из зала заседаний.

Следопыт уставился на лицо. Гладкое, чисто выбритое, сияющее — что-то смутно знакомое. Он достал из ящика стола оригинал фотографии, которую привез из Исламабада на своем iPhone. Она была сложена, чтобы убрать ненужную половину. Он хотел ее сейчас. Другой ухмыляющийся школьник, пятнадцать лет назад.

Будучи сыном-одиночкой, Следопыт знал, что когда двое таких людей заводят школьную дружбу лучших приятелей, связь иногда никогда не ослабевает. Он вспомнил предупреждение от Ариэль — кто-то отправлял электронный трафик на склад в Кисмайо. Тролль ответил на подтверждение получения благодарностью. У проповедника был друг на Западе.

• • •

Cаптейн Мейсон изучал предполагаемое лицо Проповедника, бывшего Зульфикара Али Шаха, бывшего Абу Аззама, таким, каким он выглядел бы сейчас. И рядом с ним фотография ничего не подозревающего Тони Суареса, безработного актера, играющего второстепенные роли, живущего в сквоте в Малибу.

“Конечно, это можно сделать”, - сказал он наконец. “С макияжем, прической, гардеробом, контактными линзами, сценарием с репетицией, автоматической съемкой”. Он постучал пальцем по фотографии Проповедника.

- Этот парень когда-нибудь разговаривает?

-Иногда.

- Не могу ответить за голос.

- Предоставь голос мне, - сказал Следопыт.

• • •

Cаптейн Мейсон, переодетый в гражданское и называющий себя мистером Мейсоном, вылетел в Голливуд с пачкой долларов и вернулся с мистером Суаресом. Его поселили в очень комфортабельном номере в сетевом отеле в двадцати милях от форта Юстис. Чтобы убедиться, что он не бродяжничает, к нему приставили надзирателя в лице сногсшибательной блондинки-капрала, которую заверили, что все, что ей нужно сделать, чтобы служить своей стране, - это не допустить, чтобы калифорнийский гость выходил из отеля или заходил в ее спальню в течение сорока восьми часов.

Считал ли мистер Суарес, что его услуги действительно востребованы из-за подготовки к артхаусному фильму, который снимается для клиента с Ближнего Востока, у которого много денег, не имеет значения. Был ли у фильма сюжет, его не волновало. Он был просто доволен проживанием в роскошном номере с баром шампанского, достаточным количеством долларов, чтобы в течение нескольких лет закупать оборудование для барбекю, и обществом блондинки, которая могла остановить уличное движение. Капитан. Мейсон забронировал большой конференц-зал в том же отеле и сказал ему, что “кинопроба” состоится на следующий день.

Команда TRADOC прибыла на двух машинах без опознавательных знаков и небольшом фургоне. Они заняли конференц-зал и заклеили все окна черной бумагой и клейкой лентой. Сделав это, они соорудили самую простую в мире съемочную площадку.

По сути, это была простыня, приколотая к стене. Она тоже была черной, и на ней были надписи из Корана арабским шрифтом. Текст был подготовлен в мастерской одной из звукозаписывающих компаний в Форт-Юстисе. Это была точная копия фона для всех передач Проповедника. Перед ним стоял простой деревянный стул с подлокотниками.

В другом конце зала стулья, столы и светильники создавали два рабочих пространства для “Гардероба” и “Макияжа”. Никто из тех, кто этим занимался, не имел ни малейшего представления зачем.

Оператор-техник установил видеокамеру лицом к креслу. Один из его коллег сел в кресло, чтобы помочь с дальностью действия, фокусировкой и четкостью. Звукорежиссер проверил уровень громкости. Оператор автоматической настройки установил свой экран прямо под объективом камеры, чтобы линия обзора говорящего была направлена прямо в камеру.

Мистера Суареса ввели внутрь и отвели в гардеробную, где почтенный старший сержант, одетый в гражданское, как и все остальные, ждал с мантией и головным убором, которые он должен был надеть. Они тоже были выбраны Трекером из огромных ресурсов TRADOC, а переделки выполнила гардеробщица, изучив фотографии Проповедника.

“Я не обязан говорить ни на каком айрабском, не так ли?” - запротестовал Тони Суарес. - Никто не упоминал Айраба.

“Ни в коем случае”, - заверил его мистер Мейсон, который теперь, казалось, руководил операцией. “Ну, пара слов, но произношение значения не имеет. Вот, взгляни на них, просто чтобы добиться правильной синхронизации губ ”. Он дал Суаресу карточку с несколькими арабскими словами.

“Черт возьми, чувак, это так сложно”.

Пожилой мужчина, который тихо ждал, прислонившись к стене, выступил вперед.

“Попробуй подражать мне”, - сказал он и произнес иностранные слова как араб. Суарес попытался. Это было не то же самое, но губы двигались в нужном направлении. Дублирование завершило бы работу. Тони Суарес пересел в кресло гримера. Это заняло час.

Опытный визажист углубил тон кожи, сделав ее чуть более смуглой. Были нанесены черная борода и усы. Головной убор "шамаг" закрывал волосы на голове. Наконец, контактные линзы придали актеру привлекательные янтарные глаза. Когда он поднялся и повернулся, Следопыт был уверен, что стоит лицом к лицу с Проповедником.

Тони Суареса подвели к креслу и усадили. Видеокамера и уровни звука, фокусировка и автоподстройка получили незначительные настройки. Актер провел час в гримерном кресле, изучая текст, который ему предстояло зачитать по автоответчику. Большую часть он выучил наизусть, и хотя арабский звучал не так, как у говорящего по-арабски, он перестал запинаться.

“И сигнал”, - сказал капитан. Мейсон. Он мечтал, что однажды скажет это Брэду Питту и Джорджу Клуни. Статист из фильма начал говорить.

- Прошептал Следопыт на ухо Мейсону.

“Серьезнее, Тони”, - сказал Мейсон. “Это признание. Ты великий визирь, говорящий султану, что он все неправильно понял, и он сожалеет. Хорошо, бросай еще раз. И подай сигнал”.

После восьми дублей Суарес достиг пика и начал угасать. Следопыт объявил перерыв.

“О'кей, ребята, конец”, - сказал Мейсон. Ему понравилась эта фраза. Команда демонтировала все, что они построили. Тони Суарес был снова в джинсах и толстовке, чисто выбрит и слегка пахнущий очищающим кремом. Гардероб и косметика были переупакованы и отправлены обратно в грузовик. Простыня упала, ее свернули и убрали. Окна очистили от черной бумаги и скотча.

Пока это продолжалось, Трекер попросил специалиста по видеокамерам показать ему пять лучших фрагментов краткой речи. Он выбрал тот, который ему был нужен, а остальные стер.

Голос актера по-прежнему был чисто калифорнийским. Но The Tracker знал о британском телевизионном имитаторе, который приводил зрителей в замешательство своими сверхъестественными имитациями голосов знаменитостей. Он прилетит на целый день, и ему хорошо заплатят. Техники точно синхронизируют по губам.

Они вернули арендованный конференц-зал отелю. Тони Суарес с сожалением выписался из своего номера, и его отвезли обратно в Washington National, где он вылетел ночным самолетом в Лос-Анджелес. Команда "Форт Юстис" находилась гораздо ближе к дому и была там к заходу солнца.

У них был веселый день, но они никогда не слышали о Проповеднике и не имели ни малейшего представления, что они натворили. Но Следопыт знал. Он знал, что когда он запустит то, что было на кассете в его руке, среди сил джихада воцарится абсолютный хаос.

• • •

Tу мужчины, который спустился с небольшим количеством сомалийцев с борта турецкого авиалайнера в аэропорту Могадишо, был паспорт, в котором указывалось, что он датчанин, и другие документы на пяти языках, включая сомалийский, которые идентифицировали его как сотрудника фонда "Спасем детей".

Его настоящее имя было не Дженсен, и он работал в отделе сбора данных (общий шпионаж) Моссада. Накануне он вылетел из аэропорта Бен-Гурион в Ларнаку на Кипре, сменил имя и гражданство, затем вылетел в Стамбул.

В транзитном зале бизнес-класса было долгое и утомительное ожидание рейса на юг, в Сомали, с промежуточной посадкой в Джибути. Но Turkish Airlines по-прежнему оставалась единственным перевозчиком под национальным флагом, обслуживавшим Могадишо.

Было восемь утра, и на летном поле уже было жарко, когда пятьдесят пассажиров ввалились в здание прилета, причем сомалийцы из эконом-класса оттеснили троих из бизнес-класса с дороги. Датчанин никуда не спешил; он ждал своей очереди перед паспортным столом.

Визы у него, конечно, не было; визы покупаются по прибытии, как он знал, поскольку бывал там раньше. Сотрудник паспортного контроля изучил предыдущие штампы о въезде и выезде и свой список. Не было никакого запрета ни на кого по имени Дженсен.

Датчанин сунул пятидесятидолларовую купюру под стеклянную перегородку.

“За визой, ” пробормотал он по-английски. Офицер пододвинул к нему банкноту, затем заметил еще одну пятидесятидолларовую купюру на страницах паспорта.

- Кое-что для ваших детей, - пробормотал датчанин.

Сотрудник паспортной службы кивнул. Он не улыбнулся, но поставил штамп в визе, взглянул на справку о желтой лихорадке, сложил паспорт, кивнул и вернул его обратно. Для его детей, конечно. Почетный подарок. Приятно встретить европейца, который знал правила.

Снаружи стояли два обшарпанных такси. Датчанин погрузил свою единственную ручищу в первое, забрался внутрь и сказал: “Отель "Мир”, пожалуйста". Водитель направился к закрытому въезду на территорию аэропорта, охраняемому угандийскими солдатами.

Аэропорт находится в центре военной базы Африканского союза, внутренней зоны анклава Могадишо, окружен колючей проволокой, мешками с песком, противопожарными заграждениями и патрулируется бронетранспортерами Casper Союза. Внутри крепости находится еще одна крепость: лагерь Бэнкрофт, где живут “белые”, несколько сотен сотрудников подрядчиков, агентств по оказанию помощи, приезжие СМИ и несколько бывших наемников, работающих телохранителями у жирных котов.

Американцы жили в своем собственном комплексе в дальнем конце взлетно-посадочной полосы, где располагались их посольство, несколько ангаров с нераскрытым содержимым и школа подготовки молодых сомалийцев, которых готовили к тому, чтобы однажды вернуться в опасное Сомали в качестве американских агентов. Те, кто знал Сомали по долгому и разочаровывающему опыту, чувствовали, что это действительно очень приятная надежда.

Также во внутреннем святилище, за окнами движущегося автомобиля, находились другие минипоселения Организации Объединенных Наций, старших офицеров Африканского союза, Европейского союза и даже безвкусное британское посольство, которое страстно и лживо настаивало, что это не очередной “центр призраков”.

Датчанин Дженсен не осмелился остаться в Бэнкрофте. Он мог встретить другого датчанина или настоящего работника "Спасите детей". Он направлялся в единственный отель за пределами взрывоопасных стен, где белый человек мог остановиться в условиях разумной безопасности.

Такси проехало через последние охраняемые ворота — еще больше столбов в красно-белую полоску, еще больше угандийцев — и выехало на полосу длиной в одну милю в центр Могадишо. Хотя это была не первая его поездка, датчанин все еще был поражен морем обломков, в которое двадцать лет гражданской войны превратили некогда элегантный африканский город.

Такси свернуло в переулок; уличный мальчишка, заплативший за проезд, отвел в сторону моток колючей проволоки, и стальные ворота высотой в девять футов со скрипом открылись. Связи не было; кто-то наблюдал за происходящим через дыру.

Расплатившись с таксистом, датчанин зарегистрировался, и ему показали его номер; маленький, просто функциональный, с матовыми окнами (чтобы не узнали жильцы) и задернутыми занавесками (чтобы не было жарко). Он разделся, немного постоял под тепловатыми струями душа, приложил все усилия, чтобы намылиться и вытереться, и переоделся.

В шлепанцах, грубых парусиновых джинсах и длинной хлопчатобумажной рубашке без пуговиц он был одет во многом так, как мог бы быть одет местный сомалиец. Через плечо была перекинута сумка, а в оправе - темные очки. Руки были загорелыми от израильского солнца. Бледное лицо и светлые волосы явно принадлежали европейцу.

Он знал место, где брали напрокат скутеры. Второе такси, вызванное отелем "Мир", доставило его туда. В кабине он достал из сумки шамаг. Он обернул основной арабский головной убор вокруг светлых локонов и провел волочащимся хвостом по лицу, заправив подол в складку с другой стороны. В этом не было ничего подозрительного; те, кто носит шамаг, часто защищают нос и рот от постоянных порывов пыли и песка.

Он взял напрокат расшатанный белый мопед Piaggio; арендатор знал его по предыдущим визитам. Всегда требуя солидного залога в долларах, автомобиль всегда возвращался в целости и сохранности, не было необходимости в глупых формальностях вроде лицензии.

Присоединившись к потоку повозок, запряженных ослами, разваливающихся грузовиков, пикапов и других мотороллеров, избегая случайных верблюдов или пешеходов, выглядя точь-в-точь как сомалиец, идущий по своим делам, датчанин поехал по Мака аль-Мукарама, шоссе, проходящему через центр Могадишо.

Он миновал сверкающую белизной мечеть Исбахайсига, впечатляющую отсутствием разрушений, и бросил взгляд через дорогу на нечто менее привлекательное. Лагерь беженцев Даравша не переезжал и не благоустраивался со времени его последнего визита. Это все еще было море лачуг / убожества, в котором проживали десять тысяч голодных и напуганных беженцев. У них не было ни санитарии, ни еды, ни работы, ни надежды, и их дети играли в лужах мочи. "Они действительно были теми, - подумал он, - кого Франц Фанон назвал несчастнейшими на Земле", а Даравша была одним из восемнадцати городов нищеты внутри анклава. Западные агентства по оказанию помощи пытались, но это была невыполнимая работа.

Датчанин взглянул на свои дешевые часы. Он приходил вовремя. Встречи всегда назначались на двенадцать часов дня. Человек, с которым он пришел повидаться, смотрел на обычное место. Если бы его не было рядом — в девяноста девяти процентах случаев — другой человек продолжал бы жить своей жизнью. Если бы он был там, они бы обменялись сигналами.

Мопед доставил его в разрушенный Итальянский квартал. Белый человек, отправившийся туда без многочисленного вооруженного эскорта, был бы глупцом. Опасность заключалась не в убийстве, а в похищении. Европеец или американец может стоить до двух миллионов долларов. Но в сомалийских сандалиях, африканской рубашке и шамаге вокруг головы и лица израильский агент чувствовал себя в безопасности, если одевался коротко.

Каждое утро рыба выходит на берег в небольшой бухте в форме подковы напротив отеля al-Uruba, где прилив Индийского океана выбрасывает рыбацкие лодки из волны на пляж. Затем тощие смуглые мужчины, которые рыбачили всю ночь, несут своих валетов, королей и акулу к торговому павильону, надеясь найти покупателей.

Рынок находится в двухстах ярдах от залива, в девяностофутовом неосвещенном сарае, воняющем рыбой, частью свежей, частью нет. Агент датчанина был управляющим рынком. В полдень, как ему платили каждый день, мистер Камал Дуале вышел из своего кабинета и оглядел толпу, глазеющую на рынок.

Большинство пришло за покупками, но не сейчас. Те, у кого были деньги, покупали свежую рыбу; на стоградусной жаре, без какого-либо охлаждения, она довольно быстро начинала пахнуть. Тогда можно было заключить выгодную сделку.

Если мистер Дьюэйл и был удивлен, увидев в толпе своего куратора, он не подал виду. Он просто смотрел. Он кивнул. Мужчина, сидевший верхом на Пьяджио, кивнул в ответ и прижал правую руку к груди. Пальцы растопырены, сомкнуты, снова растопырены. Последовали еще два легких кивка, и скутерист укатил прочь. Встреча была назначена в обычном месте, завтра в десять утра.

На следующий день датчанин спустился к завтраку в восемь. Ему повезло, там были яйца. Он взял два, жареных, с хлебом и чаем. Ему не очень хотелось есть; он старался не пользоваться туалетом.

Его скутер был припаркован у стены комплекса. В половине десятого он включил его, подождал, пока стальные ворота откроются и выпустят его, и направился обратно к воротам лагеря Африканского союза. Приблизившись к бетонным блокам и караульному помещению, он протянул руку, чтобы сорвать свой шамаг. Светлые волосы сразу же выдали его.

Угандийский солдат вышел из укрытия, сняв винтовку с плеча. Но, не доезжая до барьерного столба, светловолосый всадник свернул в сторону, поднял руку и позвал: “Джамбо”.

Угандиец, услышав свой родной суахили, опустил пистолет. Еще один сумасшедший мзунгу. Он просто хотел вернуться домой, но платили хорошо, и скоро у него будет достаточно денег на скот и жену. "мзунгу" свернул на парковку деревенского кафе рядом с въездными воротами, остановился и заехал внутрь.

Менеджер рыбного рынка сидел за столиком и пил кофе. Датчанин подошел к бару и заказал то же самое, думая о густом, ароматном кофе, который он мог бы заказать в кафетерии своего офиса в Тель-Авиве.

Они, как всегда, обменяли деньги в мужском туалете Деревенского кафе. Датчанин достал доллары, общепринятую мировую валюту даже во враждебных странах. Сомалиец с удовлетворением наблюдал, как их пересчитывали.

Рыбаку, который утром доставит сообщение на юг, в Кисмайо, полагалась порция, но ему платили практически ничего не стоящими сомалийскими шиллингами. Дьюэйл сохранит все доллары, откладывая на тот день, когда у него будет достаточно денег для эмиграции.

И там был товар - короткая алюминиевая трубка, похожая на те, что используются для упаковки дорогих сигар. Но эта была сделана на заказ, прочнее и тяжелее. Он спрятал его за поясом.

У него в кабинете был маленький прочный генератор, тайно подаренный израильтянами. Он работал на самом сомнительном керосине, но вырабатывал электричество. Это могло питать его кондиционер и холодильник с морозильной камерой. Он был единственным продавцом на рыбном рынке, у которого всегда была свежая рыба.

Среди них был морской окунь длиной в ярд, купленный тем утром и теперь замороженный как скала. Вечером рыбак забирал его, глубоко засунув трубку во внутренности, и плыл на юг, всю дорогу ловя рыбу, а через два дня причаливал к рыбному причалу в Кисмайо.

Там он продавал кингфиш, уже не совсем свежую, продавщице на рынке и говорил, что это от его друга. Он не знал почему, и ему было все равно. Он был просто еще одним бедным сомалийцем, пытающимся вырастить четырех сыновей, которые могли бы управлять его лодкой, когда смогут.

Двое мужчин из Деревенского кафе вышли, допили свой кофе по отдельности и тоже по отдельности ушли. Мистер Дьюэйл взял свой тюбик домой и засунул его в желудок замороженного кингфиш. Светловолосый мужчина обернул шамаг вокруг головы и лица и поехал обратно в гараж, взятый напрокат. Он вернул "Пьяджио", вернул большую часть своего задатка, и арендатор подбросил его до отеля. Поблизости не было ни одного такси, а он не хотел терять хорошего, пусть и нерегулярного клиента.

Датчанину пришлось ждать вылета рейса Turkish Airlines в восемь утра следующего дня. Он убивал время, читая роман на английском в своей комнате. Потом миску тушеной верблюдицы и в постель.

В сумерках рыбак положил кингфиш, завернутый во влажную мешковину, в рыбный ящик своей лодки. Но он подрезал хвост, чтобы отличить его от других, которые мог поймать. Затем он вышел в море, повернул на юг и расставил удочки.

В девять часов следующего дня, после обычной суматохи при посадке, турецкий авиалайнер поднялся в воздух. Датчанин наблюдал, как рушатся здания и укрепления лагеря Бэнкрофт. Далеко на юге мимо Марки проплыла рыбацкая лодка с изогнутым на ветру боковым парусом. Авиалайнер повернул на север, дозаправился в Джибути и в середине дня приземлился в Стамбуле.

Датчанин из фонда "Спасем детей" остался в самолете, быстро прошел транзитные процедуры и успел на последний рейс до Ларнаки. Он сменил имя, паспорт и билет в своем гостиничном номере и на следующий день первым рейсом вылетел обратно в Тель-Авив.

“Какие-нибудь проблемы?” - спросил майор, известный как Бенни. Именно он послал “датчанина” в Могадишо со свежими инструкциями для Опал.

“Нет, рутина”, - сказал датчанин, который теперь снова стал Моше.

Из Офиса пришло зашифрованное электронное письмо Саймону Джордану, главе резидентуры в Вашингтоне. В результате он встретился с американцем, известным как Трекер. Он предпочитал бары отелей, но не один и тот же два раза подряд. Вторая встреча состоялась в Four Seasons, Джорджтаун.

Был разгар лета. Они встретились в баре в саду под навесом. Там были и другие мужчины средних лет, которые пили коктейли без пиджаков. Но все они выглядели гораздо полнее, чем те двое, что сидели сзади.

“Мне сказали, что ваш друг на юге теперь полностью проинструктирован”, - сказал Саймон Джордан. “Поэтому я должен спросить вас: что именно вы хотите, чтобы он сделал?”

Он внимательно слушал, пока Ищейка объяснял, что у него на уме. Он задумчиво помешивал содовую. У него не было ни малейших сомнений относительно судьбы, которую бывший морской пехотинец США уготовил Проповеднику, и это был бы не отпуск на Кубе.

“Если наш человек способен помочь вам таким образом, - сказал он наконец, - и встанет вопрос о том, чтобы уничтожить его вместе с добычей в результате ракетного удара, с нашей стороны будет серьезный отказ сотрудничать с вами в течение длительного времени”.

“Я никогда не имел этого в виду”, - сказал Следопыт.

“ Я просто хочу, чтобы мы прояснили это, Следопыт. Между нами все ясно?

“ Как лед в твоем стакане. Никакого ракетного удара, если только Опал не будет за много миль отсюда.

“ Отлично. Тогда я прослежу, чтобы были даны соответствующие инструкции.

• • •

Yты хочешь пойти куда? - спросил Серый Лис.

“ Только Лондон. Они так же, как и мы, хотят заставить замолчать Проповедника. Его очевидный сторонний человек находится там. Я хочу быть ближе к центру событий. Я думаю, что мы, возможно, приближаемся к завершению с этим человеком-Проповедником. Я упомянул об этом Конраду Армитиджу. Он говорит, что мне будут рады, и его люди сделают все, что в их силах. До этого всего один телефонный звонок ”.

“ Оставайся на связи, Следопыт. Я должен доложить об этом адмиралу.

• • •

Oна рыбацком причале в Кисмайо темнокожий молодой человек с планшетом в руках разглядывал лица рыбаков, прибывающих с моря. Кисмайо, потерянный правительственными войсками в 2012 году, был возвращен "Аш-Шабааб" после кровопролитных боев в следующем году, и бдительность фанатиков была свирепой. Их религиозная полиция была повсюду, чтобы обеспечить абсолютное благочестие населения. Паранойя по поводу шпионов с севера была пандемической. Даже рыбаки, обычно шумно выгружавшие свой улов, были охвачены страхом.

Смуглый молодой человек заметил знакомое лицо, которое не видел несколько недель. Держа наготове планшет и ручку, чтобы отметить размер выгружаемого улова, он подошел к мужчине.

“Аллаху-ахбар”, - произнес он нараспев. “Что у тебя есть?”

“Валеты и всего три кингфиши, иншаллах”, - сказал рыбак. Он указал на одного из королей, который утратил серебристый блеск свежевыловленной рыбы и имел порез на хвосте. - От твоего друга, - пробормотал он.

Опал подал знак, что вся рыба разрешена к продаже. Когда рыбу убрали на каменные плиты, он положил помеченную в джутовый мешок. Даже в Кисмайо кассиру разрешалось брать рыбу на ужин.

Оставшись один в своей хижине на берегу, недалеко от города, он извлек алюминиевую пробку и отвинтил крышку. Там были два свертка, один с долларами, а другой с инструкциями. Последнее следовало запомнить и сжечь. Доллары были зарыты под земляным полом.

Долларов было по тысяче, в десяти стодолларовых купюрах, инструкции были простыми.

“На эти доллары вы приобретете надежный скутер, трейлбайк или мопед и канистры с топливом, которые можно прикрепить к заднему сиденью. Нужно заняться вождением.

Во-вторых, приобретите хорошее радио с диапазоном, позволяющим ловить Kol Israel. По воскресеньям, понедельникам, средам и четвергам на Восьмом канале идет вечернее ток-шоу. Он начинается в 23.30. Это называется Яншуфим (Полуночники).

“Ему всегда предшествует прогноз погоды. Где-то выше по прибрежному шоссе в сторону Марки есть новое место встречи, обозначенное для личной встречи. Вы найдете его на прилагаемой карте. Это безошибочно.

“Когда услышите закодированную инструкцию, подождите до следующего дня. Отправляйтесь в путь в сумерках. Подъезжайте к месту стоянки фургона на рассвете. Ваш контакт будет там со свежими средствами, оборудованием и инструкциями.

“Слова в прогнозе погоды, который вы ждете, звучат так: "Завтра над Ашкелоном пройдет небольшой дождь’. Удачи, Опал.

8

Tрыбацкая лодка была старой и потрепанной, но такова была идея. Она проржавела, и ее нужно было немного подкрасить, но это тоже было сделано намеренно. В море, полном прибрежных рыбацких лодок, она не должна была привлекать внимания.

Глубокой ночью она отошла от причала в бухте, где у Рафи Нельсона был свой пляжный бар недалеко от Эйлата. К рассвету она была к югу от Акабского залива, направляясь в Красное море мимо курортов для подводного плавания на египетском побережье Синая. Солнце стояло высоко, когда мы проезжали Таба-Хайтс и Дахаб; над рифами проплыла пара ранних лодок для дайвинга, но никто не обратил внимания на неряшливого израильского рыбака.

За штурвалом стоял капитан, его первый помощник варил кофе на камбузе. На борту было всего два настоящих моряка. Были также двое настоящих рыбаков, которые управлялись с длинными лесками и сетями, когда она начинала плыть по течению. Но остальные восемь были коммандос Сайерет Маткаль.

Рыбный трюм был вымыт и очищен от застарелой вони, чтобы создать для них жилье: восемь коек вдоль стен и общая столовая на палубе. Крышки люков были закрыты, чтобы кондиционер в тесном помещении, когда на небе взошло палящее солнце, мог выполнять свою работу.

Путешествуя по Красному морю между Саудовской Аравией и Суданом, она сменила личность. Она стала "Омаром аль-Дофари"из оманского порта Салала. Ее экипаж выглядел соответственно; все они могли сойти за арабов Персидского залива по внешнему виду и знанию языка.

В узком проливе между Джибути и Йеменом она обогнула йеменский остров Перим и повернула в Аденский залив. С этого момента она находилась на пиратской территории, но практически не подвергалась опасности. Сомалийские пираты ищут добычу, имеющую коммерческую ценность, и владельца, готового заплатить цену за возвращение. Оманское рыбацкое судно не соответствовало этому образцу.

Люди на борту увидели фрегат международной военно-морской флотилии, который чрезвычайно осложнил жизнь пиратам, но ему даже не бросили вызов. Солнце отразилось от линз мощного бинокля, который изучал ее, но и только. Будучи оманкой, она также не представляла интереса для ловцов пиратов.

На третий день плавания она обогнула мыс Гуардафуи, самую восточную материковую точку Африки, и повернула на юг, оставив по правому борту только Сомали, направляясь к своему оперативному пункту у побережья между Могадишо и Кисмайо. Добравшись до своей станции, она нырнула в дрейф. Сети были заброшены, чтобы продолжить притворство, и короткое и безобидное сообщение было отправлено по электронной почте воображаемой девушке Мириам в офис, чтобы сказать, что она готова и ждет.

Начальник отдела Бенни тоже направился на юг, но гораздо быстрее. Он вылетел рейсом El Al в Рим и там пересел на самолет в Найроби. Моссад уже давно имеет особенно сильное присутствие в Кении, и Бенни встретил местный начальник отделения в штатском и в простой машине. Прошла неделя с тех пор, как сомалийский рыбак с вонючим кингфишем передал свой груз Опал, и Бенни оставалось надеяться, что к тому времени будет приобретен какой-нибудь мотоцикл.

Был четверг, и в тот вечер, ближе к полуночи, ток-шоу "Ночные совы" транслировалось как обычно. Этому предшествовал прогноз погоды. В нем упоминалось, что, несмотря на сильную жару в большинстве районов, над Ашкелоном будет небольшой дождь.

• • •

Fрешение о сотрудничестве с британским Следопытом было предрешено заранее. Соединенное Королевство стало жертвой четырех убийств, совершенных молодыми фанатиками, ищущими славы или рая, или того и другого вместе, вдохновленными Проповедником, и власти хотели его закрытия так же страстно, как и американцы.

Трекера поселили в одной из конспиративных квартир посольства США, небольшом, но хорошо оборудованном коттедже на мощеной улице Мейфэр. Состоялась краткая встреча с начальником штаба обороны в посольстве и с начальником резидентуры ЦРУ. Затем его отвезли на встречу с Секретной разведывательной службой в их штаб-квартиру на Воксхолл-Кросс. Следопыт уже дважды бывал в куче зелени и песчаника на берегу Темзы, но человек, которого он встретил, был для него новым.

Адриану Герберту было примерно столько же, за сорок, так что он учился в колледже, когда Борис Ельцин покончил с советским коммунизмом и Советским Союзом в 1991 году. Он поступил в ускоренном порядке, получив степень по истории в Линкольн-колледже в Оксфорде и год в SOAS, Школе восточных и африканских исследований в Лондоне. Его специальностью была Центральная Азия, и он говорил на урду и пушту, немного по-арабски.

Босс SIS, которого часто, но ошибочно называют МИ-6, всегда известен только как Шеф; он просунул голову в дверь, чтобы поздороваться, а затем оставил Адриана Герберта наедине со своими гостями. Также из вежливости присутствовал сотрудник Службы безопасности, или МИ-5, в доме на Темзе, расположенном в пятистах ярдах вниз по реке, на ее северном берегу.

Последовало почти ритуальное угощение кофе и печеньем, затем Герберт взглянул на троих своих американских гостей и пробормотал: “Как вы думаете, чем мы можем помочь?”

Двое из посольства США оставили это на усмотрение Ищейки. Никто из присутствующих не был в неведении о том, в чем обвиняли человека из TOSA. Следопыт не видел необходимости объяснять, что он уже сделал, как далеко продвинулся и что намерен делать дальше. Даже между друзьями и союзниками всегда есть необходимость знать.

“Проповедник не в Йемене, он в Сомали”, - сказал он. “Где именно он поселился, я пока не знаю. Но мы точно знаем, что его компьютер и, следовательно, источник его передач находится на складе-заводе по розливу - в порту Кисмайо. Я почти уверен, что его там нет лично”.

- Я полагаю, Конрад Армитидж сказал вам, что у нас никого нет в Кисмайо, - сказал Герберт.

“Кажется, никто не видел”, - солгал Следопыт. “Но это не моя задача здесь. Мы установили, что кто-то поддерживает связь с этим складом и получил подтверждение и благодарность за свои сообщения. Склад принадлежит компании Masala Pickles, базирующейся в Карачи. Возможно, вы слышали об этом.

Герберт кивнул. Он любил индийскую и пакистанскую кухню и иногда водил своих “активов” в рестораны с карри во время их визитов в Лондон. Манговый чатни Масала был хорошо известен.

“По невероятному совпадению, в которое никто из нас не верит, Масала полностью принадлежит мистеру Мустафе Дардари, который был другом детства проповедника из Исламабада. Я бы хотел, чтобы расследование в отношении этого человека было проведено”.

Герберт взглянул на человека из МИ-5, который кивнул.

“Должно быть возможно”, - пробормотал мужчина. “Он здесь живет?”

Трекер знал, что, хотя у МИ-5 были представители в основных зарубежных отделениях, их основные обязанности были связаны с страной. СИС, хотя в основном обвинялась в иностранном шпионаже и контрразведке против предполагаемых врагов Ее Величества за рубежом, также имела возможность организовать операцию у себя дома.

Он также знал, что, как и в случае с ЦРУ и ФБР в Америке, были периоды, когда соперничество между внутренними и внешними секретными службами приводило к вражде, но общая угроза джихадистского экстремизма и порожденного им терроризма в течение десяти лет приводила к гораздо большей степени сотрудничества.

“Он мигрирует”, - сказал Следопыт. “У него особняк в Карачи и городской дом в Лондоне. Пелхэм Кресчент. По моей информации, ему тридцать три, он холост, привлекателен и занимает видное положение в обществе.

“Возможно, я встречался с ним”, - сказал Герберт. “Частный ужин, два года назад, устроенный пакистанским дипломатом. Очень приятный, насколько я помню. И ты хочешь, чтобы за ним присматривали?

“Я хочу, чтобы его ограбили”, - сказал Ищейка. “Я бы хотел, чтобы в его блокноте были жучки, звук и картинка. Но больше всего мне нужен его компьютер.

Герберт взглянул на Дональда Ферта, человека из "5".

“ Совместная операция? - предложил он. Ферт кивнул.

- У нас, конечно, есть все необходимое. Мне понадобится разрешение вышестоящего начальства. Проблем возникнуть не должно. Он сейчас в городе?

- Не знаю, - ответил Следопыт.

“Ну, выяснить это не проблема. И я полагаю, что вся битва за булочки должна быть невидимой и оставаться таковой?”

Да, подумал Следопыт, действительно, невидимая битва булочек. Было решено, что обе службы получат разрешение на очень черную операцию без санкции какого—либо магистрата - другими словами, абсолютно незаконную. Но оба британских шпиона были уверены, что из-за кровавого следа Проповедника по всей стране возражений не будет, вплоть до министерского уровня, если потребуется. Единственным политическим предостережением было бы обычное: делайте то, что считаете нужным, но я ничего не хочу об этом знать. Как всегда, веду с фронта.

Возвращаясь в свой коттедж мьюз на посольской машине, Ищейка размышлял о том, что теперь есть два возможных маршрута к точному местонахождению Проповедника: один - персональный настольный компьютер Дардари, если к нему можно подключиться. Другой он пока держал в рукаве.

• • •

Ясразу после рассвета следующего дня теплоход Malmö вышел из порта Гетеборга и направился в открытое море. Это было грузовое судно общего назначения водоизмещением 22 000 тонн, что в мире торгового судоходства называется удобными размерами. На корме развевался желто-голубой флаг Швеции.

Она была частью значительного торгового флота Гарри Андерссона, одного из последних в своем роде магнатов, оставшихся в Швеции. Андерссон основал свою судоходную линию много лет назад на единственном старом бродячем пароходе, построил линию до сорока судов и стал крупнейшим магнатом торгового флота в стране.

Несмотря на налоги, он никогда не переезжал за границу; несмотря на сборы, он никогда не устанавливал удобные флаги для своих судов. Он никогда не “плавал”, кроме как на море, и никогда - на фондовой бирже. Он был единоличным владельцем Andersson Line и, что редко встречается в Швеции, самостоятельным миллиардером. У него было два брака и семеро детей, но только его младший сын, достаточно молодой, чтобы годиться ему во внуки, горел желанием стать моряком, как его отец.

В Мальме ей предстояло долгое путешествие. На борту судна находился груз автомобилей Volvo, пункт назначения - Перт, Австралия. На мостике находился капитан Стиг Эклунд; первый и второй офицеры были украинцами, а главный механик поляком. Экипаж состоял из десяти филиппинцев, включая повара, бортпроводника и восемь матросов.

Единственным нештатным участником был курсант Уве Карлссон, готовившийся к получению билета офицера торгового флота и к своему первому дальнему плаванию. Ему было всего девятнадцать. Только двое на том корабле знали, кто он на самом деле: капитан. Эклунд и сам парень. Старый магнат был полон решимости, что если его младший сын отправится в море на одном из его кораблей, то не будет ни травли, вызванной обидой, ни подхалимажа со стороны тех, кто добивается благосклонности.

Итак, молодой мичман путешествовал под девичьей фамилией своей матери. Друг в правительстве выдал подлинный паспорт на вымышленное имя, и к паспорту были приложены документы от властей торгового флота Швеции на то же имя.

В то летнее утро четверо офицеров и кадет находились на мостике, когда стюард принес им кофе, а "Мальме" ткнулся тупым носом в набирающую силу волну Скагеррака.

• • •

Aджентльмену Опалу действительно удалось приобрести прочный трейловый велосипед у сомалийца, который отчаянно хотел уехать из страны со своей женой и ребенком и нуждался в долларах, чтобы начать все заново в Кении. То, что он делал, было совершенно незаконным по законам "Аш-Шабааб" и могло повлечь за собой порку или что похуже, если бы его поймали. Но у него также был потрепанный пикап, и он верил, что сможет пересечь границу, если поедет ночью и пролежит весь день в густой растительности между Кисмайо и кенийской границей.

Опал также прикрепила к заднему сиденью большую плетеную корзину, в которой любой мог унести свои скудные покупки, но в его случае в ней можно было спрятать большую дополнительную канистру бензина.

Карта, которую он извлек из брюха кингфиши, показала ему, что место встречи, выбранное его проводником, находилось на побережье почти в сотне миль к северу. На изрытой колеями трассе, в которую превратилось прибрежное шоссе, он мог управляться с этим от заката до рассвета.

Другой его покупкой был старый, но исправный транзисторный радиоприемник— по которому он мог слушать различные иностранные станции, также запрещенные "Аш-Шабааб". Но, живя один в своем домике за городом, прижимая трансвестит к уху с приглушенным звуком, он мог брать трубку Kol Israel и не быть услышанным никем на расстоянии нескольких ярдов. Так он услышал о ливнях над Ашкелоном.

Жители этого веселого городка могли поднять глаза на следующий день и быть озадачены голубым небом без единого облачка, но это были их проблемы.

Бенни уже был у рыбацкой лодки. Он прибыл на вертолете, машиной, принадлежащей другому израильтянину, который якобы выполнял частный чартер для богатого туриста из Найроби в отель Oceans Sports в Ватаму на побережье к северу от Малинди.

Фактически, вертолет пролетел мимо побережья, повернул на север мимо острова Ламу, к востоку от сомалийского острова Рас Камбони, пока система GPS не обнаружила рыболовецкое судно внизу.

Вертолет удерживался на высоте двадцати футов, пока Бенни на веревке спускался на качающуюся палубу, и руки ждали, чтобы схватить его.

В тот вечер Опал отправилась в путь под покровом темноты. Была пятница, улицы были почти пусты, население молилось, а дорожное движение поредело. Дважды, когда агент видел приближающиеся сзади фары, он съезжал с дороги и прятался, пока грузовик не проехал мимо. Он сделал то же самое, когда увидел зарево огней на горизонте впереди. И он ехал только при свете луны.

Он приехал рано. Когда он понял, что до места встречи осталось несколько миль, он снова тронулся с места и дождался рассвета. С первыми лучами солнца он двинулся дальше, но медленно, и вот оно: сухое вади, идущее из пустыни слева от него, но достаточно большое, чтобы под ним можно было проехать по мосту. С наступлением муссонов он разольется и превратится в бушующий поток, проходящий под бетонным пролетом моста и через скопление гигантских деревьев казуарина между шоссе и берегом.

Он съехал с дороги и направил свой трейлбайк на сотню ярдов к кромке воды. Затем прислушался. Через пятнадцать минут он услышал это: слабое рычание подвесного мотора. Он дважды щелкнул фарами: вверх, вниз, вверх, вниз. Жужжание повернулось к нему, и из темного моря проступили очертания жесткой надувной лодки. Он оглянулся на дорогу позади себя. Никого.

Бенни сошел на берег. Они обменялись паролями. Затем он обнял своего агента. Пришли новости из дома, которых он с нетерпением ждал. Брифинг и снаряжение.

Последнее было чрезвычайно кстати. Конечно, ему придется закопать его под земляным полом своей хижины, а затем накрыть заплату фанерным листом. Небольшой, но ультрасовременный приемопередатчик. Он принимал сообщения из Израиля и сохранял их в течение тридцати минут, пока они расшифровывались или запоминались. Тогда оно самоустранится.

И он отправлял бы сообщения от Opal в Офис, которые, произносимые “четко”, были бы сжаты в один “отрывок”, настолько короткий, что любому слушателю потребовались бы ультрасовременные технологии, чтобы уловить отрывок продолжительностью в десятую долю секунды и записать его. В Тель-Авиве взрыв был бы возвращен к нормальной речи.

И был брифинг. Склад, необходимость знать, кто в нем жил, покидали ли они его когда-нибудь и, если да, то куда они делись? Описание любого транспортного средства, которым пользовался любой житель или постоянный посетитель склада. И если какой-либо посетитель проживал вдали от склада, полное описание этого места жительства и его точное местоположение.

Опал не нужно было знать, и Бенни мог только предполагать, но где-то там наверху должен быть американский беспилотник; Хищник, или Глобальный ястреб, или, возможно, новый Сентинел, медленно поворачивающийся, час за часом, смотрящий вниз, видящий все. Но в путанице улиц Кисмайо наблюдатели все равно могли потерять одну машину из сотен, если только эта машина не была точно описана до мельчайших деталей.

Еще раз обнявшись, они расстались. Надувная лодка, управляемая четырьмя вооруженными коммандос, скользнула в море. Опал заправил свой мотоцикл и направился на юг, в свою хижину, чтобы спрятать приемопередатчик и аккумулятор, получающий энергию от солнца через фотоэлектрический элемент.

Бенни подняли обратно из моря по веревочной лестнице, свисавшей с вертолета. Когда он ушел, коммандос устроили еще один день тяжелых упражнений, плавания и рыбной ловли, чтобы развеять скуку. Возможно, они больше не понадобятся, но на всякий случай они должны были остаться.

Бенни высадили в аэропорту Найроби, и он вылетел в Европу, а оттуда в Израиль. Опал прочесала улицы вокруг склада и нашла комнату для аренды. Сквозь щель в перекошенных ставнях он мог разглядеть единственный вход с двойными воротами.

Ему придется продолжать свою работу кассира, иначе он вызовет подозрение. А еще ему нужно есть и спать. В промежутке он, насколько мог, оцепит склад. Он надеялся, что что-нибудь произойдет.

Далеко в Лондоне Ищейка делал все возможное, чтобы что-нибудь произошло.

• • •

Tустановщики системы безопасности в доме на Пелхэм-Кресент были настолько уверены в своем мастерстве и известности, что объявили, кто они такие. К внешней стене под карнизом была приколота со вкусом подобранная табличка с надписью “Эта собственность защищена системами безопасности Дедала”. Это было незаметно сфотографировано из покрытого листвой парка в центре полумесяца домов.

Дедал, размышлял Следопыт, увидев фотографию, был греческим инженером, сконструировавшим не очень надежную пару крыльев для своего сына, который упал в море и погиб, когда воск растаял. Но он также с дьявольской изобретательностью построил лабиринт для критского царя Миноса. Без сомнения, современный Дедал пытался продемонстрировать мастерство создателя системы головоломок, которую никто не мог сломать.

Им оказался Стив Бэмпинг, который основал и до сих пор руководит своей собственной компанией, которая была очень престижной и обслуживала богатых клиентов с помощью защиты от взлома. С разрешения директора отделения G МИ-5 Ферт и Ищейка отправились к нему. Его первой реакцией на их просьбу был категорический отказ.

Ферт говорил до тех пор, пока Следопыт не достал пачку фотографий и не разложил их на столе мистера Бэмпинга в два ряда. Их было одиннадцать. Глава службы безопасности "Дедала" непонимающе уставился на них. На каждом из них был изображен мертвец на плите морга с закрытыми глазами.

“ Кто это? - спросил он.

“ Мертвецы, ” сказал Следопыт. “ Семеро американцев и четверо британцев. Все безобидные граждане, делающие все возможное для своих стран. Все хладнокровно убиты наемными убийцами-джихадистами, вдохновленными проповедником в Интернете”.

“ Мистер Дардари? Конечно, нет.

“ Нет. Проповедник запускает свою кампанию ненависти на Ближнем Востоке. У нас есть достаточно доказательств, что его лондонский помощник - ваш клиент. Именно это привело меня через Атлантику”.

Стив Бэмпинг продолжал смотреть на одиннадцать мертвых лиц.

“ Боже милостивый, ” пробормотал он. - Так чего же ты хочешь?

Фирт рассказал ему.

- Это разрешено? - спросил я.

“На уровне кабинета министров”, - сказал Ферт. “И нет, у меня нет подписи министра внутренних дел на листе бумаги, подтверждающей это. Но если вы хотите поговорить с генеральным директором МИ-5, я могу дать вам номер его прямой линии.

Бэмпинг покачал головой. Он уже видел удостоверение личности Ферта как офицера 5-го антитеррористического подразделения.

“Ни одно слово из этого не просочится наружу”, - сказал он.

“ Ни от кого из нас, ” сказал Фирт. - Ни при каких обстоятельствах.

Система, установленная в Pelham Crescent, была из "Золотого меню". Каждая дверь и каждое окно были оснащены сигнализацией на основе невидимых лучей, подключенной к центральному компьютеру. Но сам владелец входил только через парадную дверь, когда система была активирована.

Входная дверь выглядела обычной, с замком Brama, открывающимся ключом. Когда дверь открывалась при включенной системе сигнализации, раздавался звуковой сигнал. Это никого не предупредит в течение тридцати секунд. Затем это отключится, но вызовет беззвучную тревогу в центре экстренной помощи Дедала. Они предупредят полицию и пришлют свой собственный фургон.

Но чтобы сбить с толку любого потенциального взломщика, который, возможно, пожелает попытать счастья, звуковой сигнал раздавался из шкафа в одном направлении, в то время как компьютер находился совершенно в другом. У хозяина дома было тридцать секунд, чтобы подойти к нужному шкафу, открыть компьютер и ввести шестизначный код на светящуюся панель. Это потребовало миллионов вычислений. Только тот, кто знает правильный вариант, мог остановить звуковой сигнал менее чем за тридцать секунд и предотвратить активацию.

Если он совершал ошибку и тридцать секунд истекали, там был телефон, и четырехзначный звонок соединял его с центром. Затем ему пришлось бы назвать свой личный, заученный pin-код, чтобы отменить сигнал тревоги. Один неверный номер сообщит центру, что он находится под давлением, и, несмотря на вежливый ответ, будет применена процедура “Вооруженного вторжения в помещение”.

Были приняты еще две меры предосторожности. Невидимые лучи, проходящие через приемные и лестничные клетки, при отключении могли бы вызвать бесшумную сигнализацию, но их выключатель был очень маленьким и прятался за компьютером. Даже с пистолетом, направленным ему в голову, хозяину дома, которому угрожали, не нужно было отключать лучевые лучи.

Наконец, скрытая камера за отверстием размером с булавку охватывала весь зал и никогда не выключалась. Из любой точки мира мистер Дардари мог набрать номер телефона, который транслировал бы его собственный коридор на его iPhone.

Но, как позже объяснил мистер Бэмпинг своему клиенту с глубокими извинениями, даже высокотехнологичные системы иногда дают сбои. Когда была зарегистрирована ложная тревога, когда мистер Дардари находился в Лондоне, но не дома, его пришлось вызвать, и он был недоволен. Команда "Дедала" извинилась, столичная полиция была очень вежлива. Он смягчился и согласился, что техник должен устранить незначительную неисправность.

Он впустил их, увидел, как они начали копаться в компьютерном шкафу, ему стало скучно, и он пошел в гостиную, чтобы смешать себе коктейль.

Когда два техника, оба из отдела компьютерных специалистов МИ-5, доложили ему, он отставил свой бокал и с высокомерным весельем согласился на тестовый запуск. Он вышел, затем вошел сам. Раздался звуковой сигнал. Он подошел к шкафу и выключил звук. Чтобы убедиться, он встал в коридоре и набрал номер своей шпионской камеры. На экране он увидел себя и двух техников посреди зала. Он поблагодарил их, и они ушли. Два дня спустя он тоже уехал, но на неделю в Карачи.

Проблема компьютерных систем заключается в том, что компьютер контролирует все. Если компьютер “выходит из строя”, он не только бесполезен, но и сотрудничает с врагом.

Когда они приехали, команда МИ-5 не пользовалась старым устройством - грузовиком газовой компании или телефонным фургоном. Соседи могли знать, что мужчина по соседству ушел на некоторое время. Они пришли в два часа ночи в гробовой тишине, в темной одежде и резиновых ботинках. Даже уличные фонари на несколько минут погасли. Они прошли через дверь за считанные секунды, и ни на полумесяце, ни в конце улицы не зажглось ни огонька.

Ведущий быстро отключил сигнализацию, сунул руку за коробку и отключил инфракрасные лучи. Еще несколько нажатий на компьютерную панель, и камера приказала камере остановиться на снимке совершенно пустого зала, и камера подчинилась. Мистер Дардари мог позвонить из Пенджаба и увидеть пустой зал. Фактически, он все еще был в воздухе.

На этот раз их было четверо, и работали они быстро. Крошечные микрофоны и камеры были установлены в трех самых важных комнатах: гостиной, столовой и кабинете. Когда они закончили, снаружи все еще была кромешная тьма. Голос в наушнике руководителя группы подтвердил, что улица пуста, и они ушли незамеченными.

Единственной оставшейся проблемой был персональный компьютер пакистанского бизнесмена. Он пропал вместе с ним. Но он вернулся через шесть дней, а еще через два дня отправился на ужин в "черном галстуке". Третий визит был самым коротким из всех. Компьютер стоял у него на столе.

Жесткий диск был извлечен и вставлен в дубликатор дисков, известный техническим специалистам как коробка. Жесткий диск мистера Дардари поместился в одну сторону коробки, а пустой - в другую. Потребовалось сорок четыре минуты, чтобы извлечь всю базу данных и “отобразить” ее в дубликате, а затем поместить обратно, не оставив никаких следов. Вот и все о прошлом.

Был вставлен USB-накопитель, или универсальная последовательная шина, или карта памяти, и компьютер включился. Затем была введена вредоносная программа, предписывающая компьютеру в будущем отслеживать каждое нажатие клавиши и то же самое для каждого приходящего электронного письма. Затем эти данные передавались на собственный компьютер Службы безопасности, который регистрировал каждый раз, когда пакистанец пользовался своим компьютером. И он ничего не замечал.

Следопыт был счастлив признать, что люди из МИ-5 были хорошими. Он знал, что украденные материалы также отправятся в здание в форме пончика за пределами глостерширского городка Челтенхэм, где находится штаб-квартира правительственной связи, британский эквивалент Форт-Мида. Там криптографы изучали бы исходный файл, чтобы увидеть, был ли он открытым или в коде. В последнем случае код пришлось бы взломать. Между ними два тела асов должны быть способны обнажить жизнь пакистанца.

Но было кое-что еще, чего он хотел, и его хозяева не возражали. Она заключалась в том, чтобы как результаты прошлых передач, так и все будущие нажатия клавиш были переданы молодому человеку, сгорбившемуся над своей машиной на полутемном чердаке в Сентервилле. У него были особые инструкции, которые нужно было передать только Ариэль.

Первая информация поступила очень быстро. Не было ни малейших сомнений в том, что Мустафа Дардари находился в постоянном контакте с компьютером на консервном складе в Кисмайо, Сомали. Он обменивался информацией и предупреждениями с Троллем и был личным киберпредставителем Проповедника.

Тем временем взломщики пытались выяснить, что именно он сказал и что Тролль ответил ему.

• • •

Aджентльмен Опал нес вахту на складе в течение недели, прежде чем его бессонница была вознаграждена. Был вечер, когда ворота распахнулись. То, что появилось, было не пустым грузовиком для доставки, а пикапом, старым и потрепанным, с кабиной и открытым задним сиденьем. Это стандартное транспортное средство для обеих половин Сомали, северной и южной. Когда сзади установлено с полдюжины бойцов клана, сгрудившихся вокруг пулемета, это называется техническим. Тот, что проходил по улице, на которую Опал смотрела в щелку, был пуст, и за рулем сидел только водитель.

Этот человек был Троллем, но Опал не могла этого знать. Он просто получил приказ от своего куратора: если что-нибудь уйдет, кроме грузовиков с продуктами, следовать за этим. Он вышел из своей арендованной комнаты, отстегнул велосипед и последовал за ней.

Это была долгая, жестокая поездка сквозь ночь и до рассвета. Первую часть он уже знал. Прибрежная дорога вела на северо-восток, вдоль береговой линии, мимо сухого вади и зарослей казуарин, где он встретил Бенни, и дальше, в сторону Могадишо. Была середина утра, и даже его запасной бак был почти пуст, когда пикап свернул в прибрежный городок Марка.

Как и Кисмайо, Марка была надежным оплотом "Аш-Шабааб" до 2012 года, когда федеральные силы при огромной поддержке войск Миссии Африканского союза в Сомали (АМИСОМ) отбили его у джихадистов. Но в 2013 году все изменилось. Фанатики ворвались обратно и в кровопролитных боях отвоевали оба города и земли между ними.

С головокружением от усталости Опал следовала за пикапом, пока он не остановился. Там были ворота, охранявшие что-то вроде внутреннего двора. Водитель пикапа посигналил. В деревянных воротах открылся небольшой люк, и оттуда выглянула половина лица. Затем ворота начали открываться.

Опал спешился и присел на корточки за своей машиной, делая вид, что занимается передним колесом, на самом деле заглядывая сквозь спицы. Водителя, похоже, знали, потому что раздались приветствия, и он вкатился внутрь. Ворота начали закрываться. Прежде чем она закрыла Опал обзор, он увидел жилой комплекс с центральным двором и тремя невысокими белоснежными домами с закрытыми ставнями на окнах.

Это было похоже на одно из тысяч соединений, составляющих Марку, обширный комплекс низких белых кубов между охристыми холмами и песчаным берегом, за которым простирался сверкающий голубой океан. Только минареты мечетей были выше домов.

Опал прошел еще несколько замусоренных переулков, нашел лужицу тени от усиливающейся жары, натянул на голову свой шамаг и уснул. Проснувшись, он патрулировал город, пока не нашел человека с бочкой бензина и ручным насосом. На этот раз долларов не было; слишком опасно. На него могли донести мутава, религиозной полиции, с их полными ненависти глазами и тростями. Он заплатил пачкой шиллингов.

Он снова поехал на машине сквозь ночную прохладу. Он прибыл как раз к своей смене на рыбном рынке. Только во второй половине дня он смог составить короткое устное сообщение, откопать свой завернутый в холст приемопередатчик, подключить его к только что заряженному аккумулятору и нажать кнопку отправки. Сообщение было получено в офисе к северу от Тель-Авива и, по договоренности, передано в TOSA в Вирджинии.

В течение дня "Глобал Хоук", вылетевший с американского космодрома в Йемене, обнаружил комплекс. Это заняло некоторое время, но в сообщении Моссада упоминался фруктовый рынок с прилавками и продуктами, разбросанными по земле, всего в ста ярдах от комплекса. И минарет в двух кварталах отсюда. И кольцевая развязка с несколькими съездами, построенная итальянцами, в шестистах ярдах по прямой к северу, где шоссе Могадишо огибает город. Такой мог быть только один.

У Трекера была подключена связь из центра управления беспилотниками J-SOC за пределами Тампы с посольством США. Он сидел и смотрел на три дома, окружающие территорию комплекса. Какой из них? Ни один из них? Даже если Проповедник был там, он был в безопасности от удара беспилотника. Адский огонь или Сера сравняли бы с землей до дюжины тесно расположенных домов. Женщины, дети. Он воевал не с ними, и у него не было доказательств.

Он хотел получить это доказательство, ему было нужно это доказательство, и когда криптографы закончат, он решил, что производитель чатни из Карачи предоставит его.

• • •

Яв своей каюте в Кисмайо Опал спал, когда теплоход "Мальме" присоединился к очереди торговых судов, ожидающих входа в Суэцкий канал. Для них, неподвижных под египетским солнцем, жара была невыносимой. Двое филиппинцев натянули удочки, надеясь получить на ужин свежую рыбу. Другие сидели под навесами, установленными с подветренной стороны стальных морских контейнеров, которые сами по себе напоминали радиаторы, в которых находились автомобили. Но европейцы оставались внутри, где кондиционирование воздуха от вспомогательного двигателя делало жизнь сносной. Украинцы играли в карты, поляк был в своем машинном отделении. Капитан. Эклунд отправил электронное письмо своей жене, а курсант Уве Карлссон изучал уроки навигации.

Далеко на юге фанатик-джихадист, преисполненный ненависти к Западу и всем его деяниям, просматривал распечатки сообщений, которые ему приносили из Кисмайо.

А в глинобитном форте на холмах за заливом Гаракад вождь клана-садиста, известный как аль-Африт, Дьявол, планировал, несмотря на риск, отправить дюжину своих молодых людей обратно в море на охоту за добычей.

9

Tв сообщениях от Дардари из Лондона и Тролля из Кисмайо действительно был код, и он был взломан. Двое мужчин общались, по-видимому, открытым текстом, потому что и GCHQ в Англии, и Форт-Мид в Мэриленде с подозрением относятся к передачам, которые явно зашифрованы.

Коммерческий и промышленный трафик, проходящий через киберпространство, настолько обширен, что не все может быть подвергнуто тщательной проверке. Таким образом, оба центра перехвата склонны отдавать предпочтение явно подозрительному. Поскольку Сомали является крайне подозрительным местом, изучать будут только безобидные на вид объекты, но они не будут подвергнуты первоклассным тестам на расшифровку. До сих пор трафику Лондон-Кисмайо это сходило с рук. Это закончилось.

Предполагалось, что трафик осуществлялся между главой крупного производителя продуктов питания, базирующегося в Лондоне, и его менеджером в месте, производящем сырье. Трафик из Лондона, по-видимому, состоял из запросов относительно наличия на местном рынке фруктов, овощей и специй, выращенных на местном уровне, и цен на них. Движение на выезде из Кисмайо, казалось, было ответом менеджера.

Кодовый ключ был указан в списках цен. Челтенхэм и Ариэль получили его примерно в одно и то же время. Были расхождения. Иногда цены были слишком высокими, иногда - слишком низкими. Они не соответствовали реальным ценам на мировых рынках на эти продукты в то время года. Некоторые цифры были подлинными, другие - нереальными. В последней категории цифры были буквами, буквы составляли слова, а слова - сообщения.

Месяцы обмена между фешенебельным таунхаусом в лондонском Вест-Энде и складом в Кисмайо доказали, что Мустафа Дардари был сторонним человеком Проповедника. Он был одновременно финансистом и информатором. Он советовал и предостерегал.

Он подписывался на технические публикации, в которых подробно излагались идеи Запада о борьбе с терроризмом. Он изучал работу аналитических центров по этому вопросу, изучая технические документы Королевского института объединенных служб и Международного института стратегических исследований в Лондоне и их эквивалентов в США.

Его электронные письма своему другу показали, что на социальном уровне он часто посещал столики тех, у кого в гостях могли быть высокопоставленные государственные служащие, военные или сотрудники службы безопасности. Короче говоря, он был шпионом. Кроме того, за вежливым, прозападным фасадом он был салафитом и экстремистом-джихадистом, как и его друг детства в Сомали.

Ариэль заметила кое-что еще. В текстах были однобуквенные опечатки, но они не были случайными. Очень немногие непрофессионалы могут печатать длинные отрывки без того, чтобы случайно не нажать не ту клавишу и не допустить опечатку в одну букву. В журналистике и издательском деле редакторы предназначены для их исправления. Но пока смысл ясен, многие любители не утруждают себя этим.

Тролль беспокоился, а Дардари нет. Потому что его опечатки были преднамеренными. Они появлялись только один или два раза за отправку, но их появление было ритмичным, не всегда в одном и том же месте, но всегда в последовательности с теми, что были в предыдущем сообщении. Ариэль сделала вывод, что это были “подсказки” — небольшие знаки, которые, если бы их там не было, предупредили бы читателя, что отправитель находится под давлением или компьютером управляет враг.

Трафик не подтвердил две вещи, необходимые Трекеру. В сообщениях упоминалось “мой брат”, но это могло быть приветствием между собратьями-мусульманами. Они называли “нашего друга”, но никогда не называли Зульфикара Али Шаха или Абу Аззама по имени. И они так и не подтвердили, что наш друг проживал не в Кисмайо, а в поселении в самом сердце Марки.

Единственным способом получить эти два доказательства и право на смертельную забастовку была бы положительная идентификация из надежного источника или Проповедника, которого подстрекали совершить ужасную ошибку и выйти в Интернет из своего дома. "Глобал Хоук" высоко над комплексом Марка мгновенно услышит это и выхватит из космоса.

Чтобы достичь первого, потребуется, чтобы кто-то в отличительном и заранее установленном головном уборе или бейсболке встал во дворе, посмотрел на небо и кивнул. Тампа увидит это вытаращенное лицо, как Крич видел, как Анвар аль-Авлаки обреченно смотрел в небо, его открытое лицо занимало весь экран телевизора в подземном бункере в Неваде.

Что касается второго, то у Следопыта все еще был свой козырь в игре.

• • •

Tкорабль Мальме вышел из канала в порт-Суэц и вошел в Красное море. Капитан. Эклунд поблагодарил и попрощался, когда египетский пилот соскользнул за борт к ожидавшему его катеру. Через несколько часов он будет на другом грузовом судне, направляющемся на север.

"Мальме", вернувшись под свое собственное командование, направилась на юг к Баб-эль-Мандабу и повернула на восток, к Аденскому заливу. Капитан. Эклунд была довольна. Пока что она показывала хорошее время.

• • •

Oпал вернулся со своей работы в рыбном доке, убедился, что он совершенно один и за ним никто не наблюдает, и достал из-под пола свой радиоприемник. Он знал, что эти ежедневные проверки на предмет наличия входящего сообщения были опасными моментами в его жизни шпиона внутри крепости аш-Шабааб.

Он взял аппарат, подсоединил его к заряженному аккумулятору, надел наушники, достал ручку и блокнот и приготовился записывать. Сообщение, замедленное до скорости чтения, заняло всего несколько минут, и его ручка заметалась по бумаге, выводя буквы иврита.

Это было коротко и по существу. Горячо поздравляю с отслеживанием доставки со склада в Marka. В следующий раз, когда это произойдет, не следите за этим немедленно. Вернитесь на съемочную площадку и предупредите нас, что она направляется на север. Затем спрячьте съемочную площадку и следуйте за ней. Завершение.

• • •

TТайваньский траулер находился значительно восточнее побережья Сомали, и его никто не останавливал. Для этого не было причин. Низко летящий патрульный самолет, высматривавший одну из международных военно-морских сил, которая сейчас пытается защитить международное судоходство от сомалийских пиратов, снизился, чтобы посмотреть, но улетел дальше.

Судно явно было тем, кем оно было, — глубоководным рыбаком-дальнобойщиком из Тайбэя. Ее трал не был опущен, но в этом не было ничего странного, если она искала пресную и лучшую воду. Она была схвачена аль-Афритом несколько недель назад, и это было отмечено — но под ее настоящим именем. Это имя было изменено. Ее китайская команда, находясь под угрозой, была вынуждена нанести новое название на нос и корму.

Двое из той же команды, все, что было нужно, находились сейчас на мостике. Десять сомалийских пиратов, пригнувшись, скрылись из виду. Экипаж патрульного самолета, наблюдавший в бинокль, увидел двух азиатов за штурвалом и ничего не заподозрил. Двое мужчин были предупреждены, что любая попытка жестом позвать на помощь приведет к смерти.

Этот трюк не был новым, но международным силам по-прежнему было чрезвычайно трудно его обнаружить. Сомалийским лодкам, выдававшим себя за невинных рыбаков, если их замечали и перехватывали, не требовалось много времени, чтобы их разоблачить. Они могли бы возразить, что им нужны их автоматы Калашникова АК-47 для самозащиты, но это вряд ли могло относиться к гранатометам. Решающим фактором всегда была легкая алюминиевая лестница. Вам это нужно не для ловли рыбы, а для того, чтобы взобраться на борт торгового судна.

Сомалийскому пиратству был нанесен сокрушительный удар. Большинство крупных и ценных кораблей приняли на борт команду профессиональных бывших солдат, которые носили винтовки и знали, как ими пользоваться. Около восьмидесяти процентов были защищены таким образом. Беспилотники, которые сейчас вылетают из Джибути, могут сканировать до 40 000 квадратных миль моря в день. Военным кораблям четырех международных флотилий помогали вертолеты в качестве разведчиков широкого действия. И, наконец, пиратов, захваченных в большем количестве, просто судили, признали виновными и держали под стражей на Сейшельских островах при международной поддержке. Расцвет закончился.

Но одна уловка все же сработала: материнский корабль. Шан-Ли 08, как ее теперь называли, была одной из таких. Она могла оставаться в море гораздо дольше, чем открытая шлюпка, и радиус ее действия был огромен. Штурмовые шлюпки с быстроходными подвесными моторами хранились на нижних палубах. Она выглядела невинно, но штурмовые катера могли оказаться на палубе и в воде через несколько минут.

• • •

Oиз Красного моря в Аденский залив, капитан. Эклунд тщательно следовал международным рекомендациям по транзиту, установленным для обеспечения максимальной защиты торгового судоходства, проходящего через опасный Аденский залив.

Коридор проходит параллельно побережью Адени и Омана, от 45-й до 53-й восточной долготы. Эти восемь долготных поясов ведут торговое судно мимо северного побережья Пунтленда, где начинаются пиратские гавани, и далеко за Горн. Для судов, желающих обогнуть южную оконечность Индии, это приводит к тому, что они забираются слишком далеко на север, прежде чем смогут повернуть на юг для длительного путешествия через Индийский океан. Но он усиленно патрулируется военно-морскими судами и обеспечивает их безопасность.

Капитан Эклунд проследовал предписанным маршрутом до 53-й долготы, затем, убедившись, что находится в безопасности, повернул на юго-восток, в Индию. Беспилотные летательные аппараты действительно могли бы патрулировать 40 000 квадратных миль моря в день, но Индийский океан занимает много миллионов квадратных миль, и на этих просторах корабль может исчезнуть. Военно-морские суда НАТО и европейских военно-морских сил ЕС могли быть плотно собраны в коридоре, но они были разбросаны далеко в океане. Только у французов есть силы, предназначенные для Индийского океана. Они называют это Индейцем.

Капитан "Мальме’ был убежден, что сейчас он находится слишком далеко к востоку, чтобы что-либо с побережья Сомали могло ему угрожать. Дни и даже ночи были невыносимо жаркими.

Почти на всех судах, курсирующих в этих водах, использовались домашние инженеры для строительства внутренней крепости, защищенной стальными дверями, запирающимися изнутри, и снабженной едой, водой, койками и туалетными принадлежностями, которых хватит на несколько дней. Также в комплект поставки входят системы для отключения двигателей от внешних помех и управления ими и рулевым механизмом изнутри. Наконец, есть сигнал бедствия с фиксированным сообщением, который будет транслироваться с вершины мачты.

Защищенный внутри цитадели, экипаж, если ему удастся вовремя запереться внутри, может ждать спасения, почти уверенный, что оно уже в пути. Пираты, хотя и распоряжаются кораблем, не могут контролировать его или угрожать команде, хотя и попытаются проникнуть внутрь. Экипажу остается только надеяться на прибытие фрегата или эсминца.

Но поскольку "Мальме" шел на юг мимо Лаккадивских островов, экипаж спал с большим комфортом в своих каютах. Они не видели и не слышали яликов, мчавшихся в кильватерной струе, и не слышали лязга трапов о корму, когда сомалийские пираты поднимались на борт при лунном свете. Рулевой поднял тревогу, но слишком поздно. Темные, проворные фигуры с ружьями вбежали на надстройку и поднялись на мостик. В течение пяти минут Мальме был захвачен.

• • •

Oпэл наблюдал, как с заходом солнца открылись ворота склада и появился пикап. Это был тот же самый, что и раньше. Он повернул в том же направлении, что и раньше. Он оседлал свой трейлбайк и поехал на нем до северной окраины Кисмайо, пока не убедился, что он находится на прибрежном шоссе в направлении Марки. Затем он вернулся в свою каюту и достал приемопередатчик из отверстия под полом. Он уже составил свое сообщение и сжал его в пакетную передачу продолжительностью в доли секунды. Когда он извлек аккумулятор из фотоэлектрического зарядного устройства и подключил его, он просто нажал отправить.

Сообщение было принято постоянным наблюдением за прослушиванием внутри Офиса. Оно было расшифровано дежурным офицером, который передал его Бенни, все еще сидевшему за своим столом в том же часовом поясе, что и Кисмайо. Он составил короткую инструкцию, которая была закодирована и передана на лодку, выдающую себя за рыбацкую лодку из Салалы в двадцати милях от сомалийского берега.

• • •

Tнесколько минут спустя жесткая надувная лодка отделилась от борта "рыбака" и помчалась к берегу. В ней находились семь коммандос и командующий ими капитан. Только когда в лунном свете показались песчаные дюны побережья, уровень шума двигателя снизился до медленного рычания, на случай, если кто-то прислушается даже на этом пустынном участке песка.

Когда нос судна ткнулся в песок, капитан и шестеро матросов выпрыгнули на берег и побежали к дороге. Это место они уже знали; там под бетонным мостом протекало сухое вади и росли заросли казуарин. Один из мужчин пробежал триста ярдов по дороге в Кисмайо, нашел местечко в осоке на обочине, лег и навел свои мощные очки ночного видения на дорогу на юг. Ему точно сказали, какую машину искать, и даже ее номерной знак. Позади него группа из засады также залегла в укрытии на обочине и ждала.

Капитан лежал с коммуникатором в руке, и он не мог не заметить пульсирующий красный огонек, когда тот появлялся. Мимо проехали четыре машины, но не та, которая им была нужна.

Затем это произошло. В зеленом полумраке очков ночного видения спецназовец, шедший дальше по дороге, не мог ошибиться. Его грязно-белый первоначальный цвет был неуместен на фоне зеленого свечения NVGS. Но помятая решетка радиатора была на месте, вместе с перекрученной перекладиной, которая явно не справилась со своей работой. И передняя номерная табличка была той, которую он искал. Он нажал кнопку отправки на пульсаторе.

Позади себя капитан увидел красное свечение в его руке и прошипел своим людям: “Кадима”. Они появились из-под земли с обеих сторон дороги, держа между собой широкую красно-белую ленту. В темноте это выглядело как горизонтальный столб. Капитан стоял перед ним, направив затененный факел на землю, подняв другую руку.

Они были одеты не в камуфляж, а в длинные белые халаты и сомалийские головные уборы. У всех у них были автоматы Калашникова. Ни один сомалиец не осмелился бы проехать через контрольно-пропускной пункт, охраняемый религиозными мутавами. Двигатель приближающегося пикапа кашлянул, когда водитель переключил передачу, затем другую.

• • •

Tпираты оставили двоих из своего числа, чтобы держать тайваньского шкипера и его первого помощника в плену. Остальные восемь поднялись на борт "Мальме". Один немного говорил по-английски. Он прибыл из гнезда пиратов Гаракада, и это был его третий плен. Он знал рутину. Капитан. Эклунд этого не сделал, несмотря на инструктаж, проведенный им шведским морским офицером в Гетеборге.

Он знал, что у него было время нажать кнопку отправки постоянного сигнала бедствия из своей каюты. Он знал, что это будет передача с верхушки его мачты, оповещающая слушающий мир о том, что он попал в плен.

Главарь пиратов, которому было двадцать четыре года и которого звали Джимали, тоже это знал, и ему было все равно. Пусть придут неверные, теперь уже слишком поздно. Они никогда бы не напали и не устроили кровавую баню. Он знал о одержимости куффаров человеческой жизнью и презирал ее. Хороший сомалиец не боялся ни боли, ни смерти.

Пятеро европейцев и десять филиппинцев собрались на палубе. Капитан. Эклунду сказали, что если еще кто-нибудь будет прятаться, то один из офицеров будет сброшен в море.

“ Больше нет, ” сказал капитан. - Чего вы хотите?

Джимали жестом подозвал своих людей.

“Еда. Свиньи нет”, - сказал он. Капитан. Эклунд велел коку-филиппинцу пойти на камбуз и приготовить еду. Один из пиратов пошел с ним.

“ Ты. Пойдем. Джимали поманил капитана, и они отправились на мостик. “Ты управляешь Гаракадом, ты живешь”.

Капитан сверился со своими картами, предположил, что находится на побережье Сомали, и обнаружил деревню в ста милях к югу от Эйла, еще одного пиратского поселения. Он прикинул примерный курс и повернул штурвал.

Французский фрегат из Индьена обнаружил их первым сразу после рассвета. Это заняло у станции несколько кабельтовых до левого борта и снизило скорость, чтобы оставаться в строю. Французский капитан не собирался использовать своих морских пехотинцев для высадки на борт "Мальме", и Джимали знал это. Он смотрел на воду с крыла мостика, почти бросая неверным вызов.

Вдали от, казалось бы, безобидного морского зрелища - французского фрегата, сопровождающего шведское грузовое судно с тайваньским траулером далеко позади, происходил настоящий вихрь электронных коммуникаций.

Автоматическая система идентификации в Мальмесработала мгновенно. За этим следили британское управление морских торговых операций из Дубая и американское MARLO, управление морских связей из Бахрейна. Десятки военных кораблей НАТО и ЕС были предупреждены о ее проблеме, но, как знала Джимали, ни один из них не собирался нападать.

Компания Andersson Line располагала круглосуточным операционным залом в Стокгольме, о чем была немедленно уведомлена. Штаб-квартира судоходства позвонила в Мальме. Джимали указал, что капитан. Эклунд мог ответить на звонок, но переключил его на громкую связь мостика и разговаривал только по-английски. Еще до того, как он заговорил, Стокгольм знал, что находится в присутствии вооруженных сомалийцев и каждое слово должно быть под контролем.

Капитан Эклунд подтвердил, что Мальме был взят ночью. Все его люди были в безопасности, и с ними хорошо обращались. Никто не пострадал. Согласно приказу, они направлялись к побережью Сомали.

Судовладелец Гарри Андерссон был разбужен за завтраком в своем роскошном доме в окруженном стеной парке в Остермальме, Стокгольм. Он закончил одеваться, пока его машину подогнали к дверям, затем поехал прямо в свой операционный зал. Диспетчер автопарка ночной смены остался на месте. Он объяснил все, что нужно аварийным службам и капитану. Эклунд смог рассказать ему.

Мистер Андерссон стал очень успешным и, следовательно, богатым человеком, потому что, помимо прочего, обладал двумя очень полезными талантами. Один из них состоял в том, чтобы с предельной скоростью ассимилировать ситуацию и, сделав это, составить план действий, основанный на реальности, а не на фантазиях, а затем действовать.

Он стоял, погруженный в раздумья, посреди своего операционного зала. Никто не осмеливался его беспокоить. Его корабль был захвачен пиратами, это был его первый корабль в истории. Вооруженное нападение на море спровоцировало бы массовое убийство, и его просто не собирались предпринимать. Таким образом, "Мальме" достигнет побережья Сомали и встанет там на якорь. Его первым долгом было позаботиться о своих пятнадцати сотрудниках, затем, по возможности, вернуть корабль и груз. А потом встал вопрос о его сыне.

“Подайте мою машину к дверям”, - сказал он. “Позвоните Бьорну, где бы он ни был, и скажите ему, чтобы он подготовил самолет к немедленному взлету. План перелета в Нортхолт, Лондон. Закажи мне номер люкс в отеле Connaught. Ханна, у тебя с собой паспорт? Тогда поехали со мной ”.

Через несколько минут, сидя на заднем сиденье своего "Бентли" в сопровождении своей помощницы Ханны, мчащейся в аэропорт Бромма, он воспользовался мобильным телефоном, чтобы спланировать ближайшее будущее.

Теперь это дело страховщиков. Он застраховал себя через специализированный синдикат андеррайтеров в Lloyd's. У них будет преимущество, потому что деньги, которыми они рискуют, принадлежат им. Именно за это он ежегодно платил им целое состояние.

Еще до того, как он взлетел в воздух, он узнал, что выбранным его андеррайтерами посредником по ведению переговоров — а они определенно шли по этому пути раньше — была фирма под названием Chauncey Reynolds, которая имела опыт взыскания убытков путем переговоров. Он знал, что будет в Лондоне задолго до того, как его корабль достигнет сомалийского берега. Прежде чем его "Лирджет" достиг шведского побережья, у него была назначена встреча с юристами на шесть часов вечера. Что ж, черт возьми, им придется работать допоздна.

Пока он находился на глиссаде приземления в Нортхолте, Чонси Рейнольдс готовился. Они пытались дозвониться в Суррей, в дом выбранного ими переговорщика, наполовину вышедшего на пенсию аса своей странной профессии. Жена забрала его из-за ульев в саду.

Он приобрел навыки переговорщика по освобождению заложников в столичной полиции. Это был обманчиво медлительный валлиец по имени Гарет Эванс.

• • •

TТролль был почти мертв, когда прибыла Опал. Наблюдатель заметил Опала на дороге и узнал его, потому что капитан видел его раньше, на предыдущей встрече на пляже с Бенни. На руке капитана снова забулькал красный пульс, и возник блокпост.

В тусклом свете фар Опал внезапно увидела группу фигур в мантиях, размахивающий факел, нацеленные штурмовые винтовки. Как и у всех секретных агентов, находящихся далеко в тылу врага и ожидающих страшной смерти в случае разоблачения, у него случился небольшой приступ паники.

Были ли его документы в порядке? Подтвердится ли его история о поиске работы в Marka? Что могло мутаве понадобиться на этой дороге посреди ночи?

Человек с факелом приблизился и уставился ему в лицо. Из-за гряды облаков вышла луна, предвестница надвигающегося муссона. Два черных лица, в нескольких дюймах друг от друга в ночи, одно темное от природы, другое намазано кремом для ночного боя commando's.

“Шалом, Опал. Давай, сойди с дороги. Приближается грузовик”.

Мужчины исчезли среди деревьев и зарослей кустарника, прихватив с собой велосипед. Грузовик проехал мимо. Затем капитан показал Опал место крушения.

У пикапа Тролля, по-видимому, полностью вышибло переднее боковое колесо. Гвоздь все еще торчал из протектора в том месте, куда его вбили человеческие руки. Потеряв управление, пикап, должно быть, завалился набок. По несчастливой случайности это произошло в центре бетонного моста.

Он на большой скорости перевалился через край и врезался в дальний крутой берег вади. Удар отбросил водителя на лобовое стекло, а рулевое колесо врезалось ему в грудь с достаточной силой, чтобы размозжить голову и грудную клетку. Кто-то, по-видимому, вытащил его из кабины и положил рядом с автомобилем. Умирая, он невидящим взглядом смотрел вверх, на тонкие верхушки деревьев казуарины, отделявшие его от луны.

“ А теперь давайте поговорим, ” сказал капитан. Он в точности передал Опал то, что Бенни рассказал ему по защищенной линии связи между траулером и Тель-Авивом. Слово в слово. Затем он дал ему пачку бумаг и красную бейсболку.

“Это то, что умирающий дал тебе перед смертью. Ты делал все, что мог, но надежды не было. Он зашел слишком далеко. Есть вопросы?

Опал покачал головой. История была правдоподобна. Он засунул бумаги под ветровку. Капитан "Сайерет Маткаль" протянул руку.

“ Мы должны вернуться к морю. Удачи, мой друг. Мазель тов.”

Потребовалось несколько мгновений, чтобы стереть с пыли последние следы, все, кроме следов Опал. Затем они ушли обратно через темный океан к ожидавшей их рыбацкой лодке. Опал вывел свой трейлбайк обратно на дорогу и продолжил движение на север.

• • •

Tвсе, кто собрался в офисе Чонси Рейнольдса, были опытны в том, что за десятилетие пиратства превратилось во взаимно согласованный ритуал. Все пираты были вождями кланов Пунтленда, действовавших на восьмисотмильном побережье от Босасо на севере до Мареега, чуть выше по побережью от Могадишо.

Они занимались пиратством ради денег, вот и все. Их оправданием было то, что много лет назад рыболовецкие флотилии из Южной Кореи и Тайваня прибыли и опустошили их традиционные рыболовные угодья, на которых они зарабатывали себе на жизнь. Каковы бы ни были их правоты и неправоты, они обратились к пиратству и с тех пор получали огромные доходы, гораздо большие, чем те, которые приносят несколько тунцов.

Они начали с абордажа и захвата торговых судов, проплывавших мимо их побережья недалеко от берега. Со временем и опытом они продвигались все дальше и дальше на восток и юг. Вначале их захваты были небольшими, переговоры неуклюжими, и чемоданы с долларовыми купюрами были сброшены легким самолетом, прилетевшим из Кении, в заранее оговоренную зону сброса в море.

Но на этом побережье никто никому не доверяет. У этих воров нет чести. Корабли, захваченные одной группой, были украдены другим кланом, когда они стояли на якоре. Конкурирующие стаи сражались за плавающие чемоданы наличности. В конце концов, возобладала своего рода согласованная процедура.

Экипаж захваченного судна редко, если вообще когда-либо, доставляли на берег. Чтобы якорь не затянуло в набегающие валы, захваченные корабли стояли на якоре в двух милях от берега. Офицеры и команда жили на борту в едва ли приемлемых условиях, но с дюжиной охранников, в то время как переговоры между их руководителями — судовладельцем и главой клана — затягивались.

На Западе некоторые компании, состоящие из страховщиков, юристов и переговорщиков, стали экспертами со стажем. С сомалийской стороны переговоры вели образованные переговорщики — не просто сомалийцы, а представители правильного клана. Теперь это делалось с помощью современных технологий — компьютеров и iPhone. Даже деньги редко сбрасывались сверху, как бомбы; у сомалийцев были номерные банковские счета, на которых деньги появлялись немедленно.

С течением времени участники переговоров с обеих сторон лучше узнали друг друга, каждый из которых был просто озабочен выполнением работы. Но сомалийцы владели преимуществом.

Для страховщиков задержка груза означала потерю груза. Для судовладельцев неполучение прибыли судном было операционным убытком. Добавьте к этому страдания экипажа и их отчаявшихся семей, и скорейшее завершение было их насущной целью. Сомалийские пираты знали это, и у них было все время в мире. Это было основой шантажа: время. Некоторые суда годами стояли на якоре у этого побережья.

Гарет Эванс договорился о десяти поставках судов и грузов различной ценности. Он изучал Пунтленд и его лабиринтоподобные племенные структуры так, словно готовился к защите докторской степени. Когда он услышал, что Мальме направляется в Гаракад, он понял, какое племя контролирует этот участок побережья и сколько кланов в нем состоит. Некоторые из них использовали одного и того же переговорщика, спокойного, вежливого сомалийца, выпускника университета Среднего Запада АМЕРИКИ по имени мистер Али Абди.

Все это было объяснено Харри Андерссону, когда летние сумерки опустились на Лондон, а за полмира отсюда Мальме плыл на запад, в Гаракад. За полированным столом в конференц-зале подавались обеды навынос, и миссис Булстроуд, официантка, которая согласилась остаться, подавала кофе порцию за порцией.

Для Гарета Эванса было выделено помещение для оперативного контроля. Если собирались назначить нового сомалийского переговорщика, капитана. Стокгольм сообщит Эклунду, по какому лондонскому номеру звонить, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Гарет Эванс изучил детали "Мальме" и ее груза сверкающих новых автомобилей и про себя подсчитал, что они могли бы обойтись примерно в пять миллионов долларов. Он также знал, что первое требование будет на много миль завышено. Более того, он знал, что согласиться с готовностью было бы катастрофой. Цена немедленно удвоилась бы. Требовать скорости также было бы обречено на провал; это тоже повысило бы цену. Что касается плененной команды, то это было их невезением. Им просто придется терпеливо ждать.

Рассказы моряков-репатриантов рассказывали, что с течением недель находившиеся на борту сомалийцы, в основном плохо образованные соплеменники с холмов, превратили некогда обшитое деревом судно в вонючую дыру. Туалеты игнорировались, мочеиспускания происходили так, как и когда требовала Природа. И где угодно, внутри или снаружи. Жара делала остальное. Масло для питания генераторов, а следовательно, и кондиционеров, заканчивалось. Размороженная пища гнила, и экипаж переходил на диету из сомалийских коз, которых забивали на палубе. Единственными развлечениями были рыбалка, настольные игры, карты и чтение, но они не позволяли навевать скуку совсем ненадолго.

Заседание было прервано в десять часов вечера. Если включить максимальную мощность, что, вероятно, и произойдет, "Мальме" войдет в залив Гаракад около полудня по лондонскому времени. Вскоре после этого они должны узнать, кто похитил ее и кто был назначенным переговорщиком. Затем, если понадобится, представится Гарет Эванс, и начнется замысловатый гавот.

• • •

Oпал прибыл в Марку, когда город дремал в невыносимой послеполуденной жаре. Он нашел поселение и постучал в дверь. Это поселение не спало. Он слышал голоса и бегущие шаги, как будто кого-то ждали, но он опаздывал.

Дверца с защелкой в тяжелых деревянных воротах открылась, и оттуда выглянуло лицо. Это было лицо араба, но не сомалийца. Глаза осмотрели улицу, но пикапа не увидели. Затем они остановились на Опале.

“Да”, - рявкнул чей-то голос, рассерженный тем, что ничтожество должно просить о допуске.

- У меня документы для шейха, - сказала Опал по-арабски.

“ Какие документы? Голос был явно враждебным, но с любопытством.

“ Я не знаю, ” ответила Опал. - Это то, что мне велел передать человек на дороге.

За бревном послышался гул разговоров. Первое лицо отодвинули в сторону, и его место заняло другое. Не сомалиец и не араб, но говорящий по-арабски. Пакистанец?

- Откуда вы и из каких документов?

Опал пошарила у него под ветровкой и достала запечатанный пакет.

“Я родом из Марки. Я встретила мужчину на дороге. Он разбил свой пикап. Он попросил меня привезти это и рассказал, как найти это место. Это все, что я знаю.

Он попытался просунуть сверток в отверстие.

“Нет, подождите”, - крикнул чей-то голос, и ворота начали открываться. На пороге стояли четверо мужчин со свирепыми бородами. Его схватили и втащили внутрь. Выбежал подросток, схватил свой велосипед и вкатил его внутрь. Ворота закрылись. Двое держали его. Мужчина, который мог быть пакистанцем, возвышался над ним. Он изучил упаковку и глубоко вздохнул.

“ Где ты это взял, пес? Что ты сделал с нашим другом?

Опал сыграла перепуганное ничтожество, что было несложно.

“ Человек за рулем грузовика, сэр. Боюсь, он мертв...

Это было все, что он успел сделать. Удар правой со всей силы уложил его на землю. Послышались сбивчивые крики на языке, которого он не понимал, хотя, кроме своего родного иврита, говорил по-английски, на сомалийском и арабском. Полдюжины рук подхватили его и потащили прочь. В стену комплекса было встроено что-то вроде сарая. Его втолкнули внутрь, и он услышал, как хлопнул засов. Было темно, и в помещении воняло. Он знал, что должен продолжать притворяться. Он опустился на груду старых мешков и обхватил голову руками - универсальная поза ошеломленного поражения.

Прошло полчаса, прежде чем они вернулись. Там были двое или трое телохранителей, но также и новенький. Он действительно был сомалийцем, и у него был культурный голос. Возможно, какое-то образование. Он поманил меня к себе. Опал споткнулась, моргая от резкого солнечного света.

- Пойдемте, - сказал сомалиец. - шейх желает вас видеть.

Его провели под тщательным конвоем в главное здание, лицом к воротам. В вестибюле его квалифицированно и тщательно обыскали. У него забрали потрепанный бумажник и передали сомалийцу. Он извлек обычные документы и просмотрел их, сравнивая зернистую фотографию с лицом. Затем он кивнул, убрал бумажник в карман, повернулся и пошел дальше. Опал поспешила за ним следом.

Они вошли в хорошо оборудованную гостиную, где под потолком вращался большой вентилятор. Там стоял письменный стол с бумагами и письменными принадлежностями. Мужчина сидел во вращающемся кресле лицом к двери. Сомалиец приблизился и что-то прошептал ему на ухо. Опал могла поклясться, что он перешел на арабский. Он протянул сидящему мужчине бумажник и документы, удостоверяющие личность.

Опал увидела, что пакет, который он принес, был открыт, а на столе лежало несколько листов. Сидящий мужчина повернулся, поднял глаза от бумажника и уставился на него. У него была густая черная борода и янтарные глаза.

10

Hкак только "Мальме" бросил якорь на глубине двадцати саженей в заливе Гаракад, из деревни к нему направились три алюминиевые лодки.

Джимали и семеро его товарищей-пиратов горели желанием вернуться на сушу. Они провели в море двадцать дней, большинство из них взаперти на тайваньском траулере. Их запасы свежих продуктов давно закончились, и они уже две недели питались европейской и филиппинской кухней, которая им не нравилась. Они хотели вернуться к своей родной диете из тушеной козлятины и ощущению песка под ногами.

Темные головы, склонившиеся над приближающимися шлюпками с берега в миле от нас, принадлежали сменной команде, которая будет охранять корабль на якоре столько, сколько потребуется.

Только один из тех, кто приближался к Мальме, не был оборванцем из племени. На корме третьей лодки чопорно восседал опрятно одетый сомалиец в хорошо скроенных коричневых куртке-сафари и брюках. На коленях он держал атташе-кейс. Это был выбранный аль-Афри переговорщик, мистер Абди.

“Сейчас начнется”, - сказал капитан. Эклунд. Он говорил по-английски, на языке, общем для шведов, украинцев, поляков и филиппинцев на борту. “Мы должны быть терпеливы. Предоставь говорить мне”.

“ Ни слова, ” рявкнул Джимали. Ему не нравилось, когда его пленники говорили даже по-английски, потому что он не очень хорошо понимал этот язык.

Через борт была спущена лестница, и в основном подростки-охранники поднялись по ней, казалось, едва касаясь перекладин. Мистер Абди, которому не нравилось находиться в море даже в миле от берега, не торопился и крепко держался за оттяжки, когда карабкался наверх. Его дипломат был передан ему, когда его ноги коснулись палубы.

Капитан Эклунд не знал, кто это, но по одежде и манерам понял, что это, по крайней мере, образованный человек. Он шагнул вперед.

“Я капитан Эклунд, капитан ”Мальме", - представился он.

Г-н Абди протянул руку. “Я Али Абди, назначенный переговорщиком по урегулированию ситуации в Сомали”, - сказал он. Он говорил по-английски бегло, с легкой американской интонацией. “ Вы никогда не были... как бы это сказать? ... раньше был гостем сомалийского народа?”

“Нет”, - сказал капитан. “И я бы предпочел не делать этого сейчас”.

“ Конечно. С вашей точки зрения, это очень печально. Но вы были проинформированы, не так ли? Необходимо выполнить определенные формальности, после чего могут начаться значимые переговоры. Чем скорее будет достигнуто соглашение, тем скорее вы отправитесь в путь ”.

Капитан Эклунд знал, что где-то далеко его работодатель будет совещаться со страховщиками и юристами, и они тоже назначат единого переговорщика. Он надеялся, что оба будут умелыми и опытными и быстро добьются выплаты выкупа и освобождения. Он явно не знал правил. Скорость теперь заботила только европейцев.

Первой заботой Абди было сопроводить его на мостик, чтобы установить контакт по спутниковому телефону корабля с центром управления в Стокгольме, а затем с офисом переговоров, предположительно в Лондоне, где находится "Ллойд", который должен был стать эпицентром всего процесса переговоров. Оглядывая палубу с мостика, он пробормотал: “Возможно, было бы разумно установить брезентовые навесы в местах, оставленных палубным грузом. Тогда ваша команда сможет дышать морским воздухом, не обжигаясь на солнце ”.

Стиг Эклунд слышал о стокгольмском синдроме, процедуре, при которой похитители и пленники связывали себя узами дружбы, основанными на общей близости. Он не собирался ослаблять свое внутреннее отвращение к людям, захватившим его корабль. С другой стороны, опрятно одетый, образованный и хорошо говорящий сомалиец в лице Али Абди был, по крайней мере, тем, с кем он мог общаться на цивилизованной основе.

“Спасибо”, - сказал он. Его первый и второй офицеры стояли позади него. Они услышали и поняли. Он кивнул им, и они покинули мост, чтобы повесить навесы.

- А теперь, если не возражаете, я должен поговорить с вашими людьми в Стокгольме, - сказал Абди.

Спутниковый телефон за считанные секунды соединил Стокгольм. Лицо Абди просветлело, когда он услышал, что владелец судна уже тогда был в Лондоне с Чонси Рейнольдсом. Он дважды вел переговоры, хотя и для других вождей кланов, об освобождении судов через Чонси Рейнольдса, и каждый раз они были успешными, с задержкой всего в несколько недель. Узнав количество, он спросил капитана. Эклунду связаться с лондонскими юристами. На линию вышел Джулиан Рейнольдс.

“ А, мистер Рейнольдс, мы снова разговариваем. Это мистер Али Абди на мостике ”Мальме", рядом со мной капитан Эклунд.

В Лондоне Джулиан Рейнольдс выглядел довольным. Он прикрыл трубку и сказал: “Это снова Абди”. Все вздохнули с облегчением, в том числе и Гарет Эванс. Все в лондонском районе были наслышаны о дурной репутации аль-Африта, жестокого старого тирана, правившего Гаракадом. Назначение вежливого Абди вызвало проблеск света во мраке.

“ Доброе утро, мистер Абди. Салам алейхем.

“Алейхем ас-салам”, - ответил Абди в эфире. Он подозревал, что шведы и британцы с радостью свернули бы ему шею, будь у них свободный выбор, но мусульманское приветствие было хорошей попыткой проявить вежливость. Он ценил вежливость.

“Я собираюсь передать вас кое-кому, кого, я думаю, вы уже знаете”, - сказал Рейнольдс. Он передал трубку Гарету Эвансу и переключился на конференц-связь. Голос с сомалийского берега был ясен, как колокольный звон. Он был так же ясен для ушей в Форт-Миде и Челтенхэме, которые все записывали.

Здравствуйте, мистер Абди. Это мистер Гарет. Мы снова встретились, пусть и только в космосе. Меня попросили разобраться с лондонской стороной дела”.

В Лондоне пятеро мужчин — судовладелец, два юриста, страховщик и Гарет Эванс — услышали смех Абди через громкоговоритель.

“Мистер Гарет, друг мой. Я так рад, что это вы. Я уверен, что мы сможем довести это дело до хорошего завершения”.

Привычка Абди ставить “мистер” перед данным именем была его способом балансировать между холодно-формальным и слишком интимным. Он всегда называл Гарета Эванса мистером Гаретом.

“У меня есть комната, отведенная для меня в юридической конторе здесь, в Лондоне”, - сказал Эванс. “Может, мне переехать туда, чтобы мы могли начать?”

Для Абди это было слишком быстро. Необходимо было соблюсти формальности. Одним из них было произвести впечатление на европейцев, что вся спешка на их стороне. Он знал, что в Стокгольме уже подсчитали, во сколько теперь обходится им ежедневно Мальме, то же самое касается страховщиков, которых будет трое.

Одна фирма покроет корпус и оборудование, другая - груз, а третьей будет страховая компания по военным рискам, покрывающая экипаж. У всех у них были бы разные расчеты потерь, текущих или ожидаемых. "Пусть они еще немного повозятся со своими цифрами", - подумал он. Вот что он сказал: “Ах, мистер Гарет, друг мой, вы меня опередили. Мне нужно еще немного времени, чтобы изучить ”Мальме" и его груз, прежде чем я смогу предложить разумную сумму, которую вы сможете с уверенностью представить своим доверителям для урегулирования.

Он уже был подключен к Сети из своей личной комнаты, отведенной для него в разрушенной песками крепости на холмах за Гаракадом, которая была штаб-квартирой аль-Африт. Он знал, что необходимо рассчитать такие факторы, как возраст и состояние грузового судна, скоропортящийся груз и потерю будущих вероятных доходов.

Но он все это сделал и выбрал стартовую цифру в двадцать пять миллионов долларов. Он знал, что, вероятно, остановится на четырех миллионах, может быть, на пяти, если швед поторопится.

“Мистер Гарет, позвольте мне предложить начать завтра утром. Скажем, в девять часов по лондонскому времени? Здесь это будет в полдень. К тому времени я вернусь в свой офис на берегу.

“ Очень хорошо, друг мой. Я буду здесь, чтобы ответить на твой звонок.

Это был бы спутниковый звонок с компьютера. Об использовании Skype не могло бы быть и речи. Выражение лица может выдать слишком многое.

“ Есть еще кое-что напоследок, прежде чем мы прервемся на сегодня. Могу ли я получить от вас гарантии, что экипаж, включая филиппинцев, будет в безопасности задержан на борту и к нему никоим образом не будут приставать?”

Больше никто из сомалийцев этого не слышал, поскольку те, кто находился на "Мальме", находились вне пределов слышимости с мостика и все равно не могли говорить по-английски. Но Абди уловил смысл.

В целом сомалийские полевые командиры и вожди кланов гуманно обращались со своими пленными, но было одно или два заметных исключения. Аль-Африт был одним из худших, злобным старым грубияном с дурной репутацией.

На личном уровне Абди будет работать на аль-Африта, и его гонорар составит двадцать процентов. Его труды в качестве посредника по захвату заложников у пиратов сделали его богатым человеком намного моложе обычного. Но он не должен был любить своего директора, и он не любил. Он презирал его. Но вокруг него не было корпуса телохранителей.

“Я уверен, что весь экипаж останется на борту, и с ним будут хорошо обращаться”, - произнес он нараспев, затем закончил разговор. Он просто молился, чтобы он оказался прав.

• • •

Tянтарные глаза пристально смотрели на молодого заключенного в течение дюжины секунд. В комнате воцарилось молчание. Опал почувствовала образованного сомалийца, который впустил его во двор, и двух пакистанских телохранителей позади него. Когда раздался голос, он был на удивление мягким и по-арабски.

- Как тебя зовут? - спросил я.

Это дала Опал.

- Это сомалийское имя? - спросил я

Сомалиец за его спиной покачал головой. Пакистанцы не поняли.

- Нет, шейх, я из Эфиопии.

“Это в основном страна насрани. Вы христианин?”

“Благодарение Аллаху Милосердному, Сострадательному. Нет, нет, шейх, это не так. Я из Огадена, сразу за границей. Мы все мусульмане, и нас за это сильно преследуют”.

Лицо с янтарными глазами одобрительно кивнуло.

-А зачем вы приехали в Сомали? - спросил я.

“В моей деревне ходили слухи, что вербовщики из эфиопской армии приезжают, чтобы затесать наших людей в армию для участия во вторжении в Сомали. Я сбежал и пришел сюда, чтобы присоединиться к моим собратьям по вере в Аллаха”.

“ Вы приехали из Кисмайо в Марку прошлой ночью? Зачем?

“ Я ищу работу, шейх. У меня есть работа кассира в рыбном доке, но я надеялся на что-то лучшее в Марке”.

- А как к вам попали эти бумаги?

Опал рассказал свою отрепетированную историю. Он ехал на машине всю ночь, чтобы избежать дневной слепящей жары и песчаных бурь. Он заметил, что у него кончился бензин, и остановился заправиться из запасной канистры. Это произошло случайно на бетонном мосту через высохшее вади.

Он услышал слабый крик. Он подумал, что это, возможно, ветер в высоких деревьях, которые растут неподалеку, но затем он услышал его снова. Казалось, он доносился из-под моста.

Он спустился с берега в вади и нашел сильно разбитый пикап. Казалось, что он слетел с моста и нырнул в берег вади. За рулем был мужчина, но сильно пострадавший.

“ Я пытался помочь ему, шейх, но я ничего не мог поделать. Мой мотоцикл не выдержал бы двоих, и я не смог бы поднять его на берег. Я вытащил его из кабины на случай, если она загорелась. Но он умирал, иншаллах.”

Умирающий умолял его, как брата, взять его сумку и передать Марке. Он описал комплекс: рядом с уличным рынком, вниз от итальянской кольцевой развязки, деревянная двойная дверь с защелкой для наблюдения.

- Я держал его, когда он умирал, шейх, но я не смог спасти его.

Фигура в мантии некоторое время обдумывала это, затем повернулась, чтобы просмотреть бумаги, которые достали из сумки.

- Ты открывал сумку? - спросил я.

- Нет, шейх, это не мое дело.

Янтарные глаза смотрели задумчиво.

“ В сумке были деньги. Возможно, перед нами честный человек. Что ты думаешь, Джемма?

Сомалиец ухмыльнулся. Проповедник обрушил на пакистанцев поток ругательств на урду. Они двинулись вперед и схватили Опал.

“ Мои люди вернутся на то место. Они осмотрят обломки, которые наверняка все еще там. И тело моего слуги. Если ты солгал, то наверняка пожалеешь, что вообще приехал сюда. А пока ты останешься и будешь ждать их возвращения.

Он снова был заключен в тюрьму, но не в ветхом сарае во дворе, из которого ловкий человек мог бы сбежать ночью. Его отвели в подвал с песчаным полом и заперли. Он провел там два дня и ночь. Было совершенно темно. Ему дали пластиковую бутылку с водой, которую он в темноте пил маленькими глотками. Когда его выпустили и повели наверх, его глаза сморщились и яростно моргали от солнечного света, проникающего сквозь ставни. Его снова отвели к Проповеднику.

Фигура в мантии держала что-то в правой руке, которое он снова и снова вертел в пальцах. Его янтарные глаза переместились на пленницу и остановились на испуганной Опал.

“Похоже, ты был прав, мой юный друг”, - сказал он по-арабски. “Мой слуга действительно врезался на своем грузовике в берег вади и там погиб. Причина, ” он повертел предмет в пальцах“ — этот гвоздь. Мои люди нашли его в покрышке. Ты сказал правду.

Он встал, пересек комнату и встал перед молодым эфиопом, задумчиво глядя на него сверху вниз.

- Как получилось, что ты говоришь по-арабски?

“Я занимался в свободное время, сэр. Я хотел лучше читать и понимать наш Священный Коран”.

- На каком-нибудь другом языке?

- Немного говорю по-английски, сэр.

- И как ты к этому пришел?

“Недалеко от моей деревни была школа. Ею руководил миссионер из Англии”.

Проповедник опасно замолчал.

- Насрани. Неверный. Неверующий. И от него вы также научились любить Запад?”

“ Нет, сэр. Как раз наоборот. Это научило меня ненавидеть их за столетия страданий, которые они причинили нашему народу, и изучать только слова и жизнь нашего пророка Мухаммеда, да пребудет он с миром”.

Священник обдумал это и наконец улыбнулся.

“Итак, у нас есть молодой человек, — он явно обращался к своему сомалийскому секретарю, — который достаточно честен, чтобы не брать денег, достаточно сострадательен, чтобы исполнить желание умирающего человека, и желает служить только Пророку. И который говорит на сомалийском, арабском и немного по-английски. Что ты думаешь, Джемма?”

Секретарь попал в ловушку. Стремясь угодить, он согласился, что их открытие действительно было удачным. Но у Проповедника возникла проблема. Он потерял своего компьютерного эксперта и человека, который приносил ему загруженные сообщения из Лондона, так и не сообщив, что сам он находится в Марке, а не Кисмайо. Только Джамма могла заменить его в Кисмайо; остальные не разбирались в компьютерах.

Таким образом, ему не хватало секретаря, но он столкнулся с молодым человеком, который был грамотен, говорил на трех языках, кроме своего огаденского диалекта, и искал работу.

Проповедник прожил десять лет благодаря осторожности, граничащей с паранойей. Он видел, как большинство его современников из Лашкар-э-Тайбы, 313-й бригады, хоросанских палачей, клана Хаккани и "Аль-Каиды на Аравийском полуострове", йеменской группировки выслеживали, становились мишенью, уничтожали. Более половины из них были преданы.

Он избегал камер, как чумы, постоянно менял место жительства, менял имя, прятал лицо, прикрывал глаза маской. И остался жив.

Он терпел в своем личном окружении только тех, кому, по его убеждению, мог доверять. Его четверо пакистанских телохранителей готовы были умереть за него, но у них не было мозгов. Джамма был умен, но сейчас он был нужен ему, чтобы присматривать за двумя компьютерами в Кисмайо.

Новоприбывший понравился ему. Это было доказательством его честности. Если бы он взял его к себе на работу, за ним можно было бы следить днем и ночью. Он ни с кем не общался. И ему нужен был личный секретарь. Мысль о том, что молодой человек, стоящий перед ним, еврей и шпион, была немыслима. Он решил рискнуть.

“ Ты бы хотела стать моей секретаршей? - Мягко спросил он. Джемма испуганно ахнула.

“ Это было бы неописуемой честью для меня, сэр. Я буду верно служить тебе, иншаллах.

Приказы были отданы. Джамма должна была взять один из пикапов в комплексе и поехать в Кисмайо, чтобы взять на себя управление складом Масала и компьютером проповедника, транслирующим проповеди.

Опал займет комнату Джеммы и выучит его обязанности. Час спустя он натянул ярко-красную бейсболку с логотипом Нью-Йорка, которую ему подарили в разбитом грузовике. Он принадлежал израильскому шкиперу рыболовецкого судна, которому пришлось отказаться от него, когда из Тель-Авива поступили новые приказы.

Выйдя во двор, он подкатил велосипед к ветхому сараю в стене, чтобы спрятать его от солнца. На полпути он остановился и посмотрел вверх. Затем он медленно кивнул и пошел дальше.

В погребенной диспетчерской за пределами Тампы была замечена фигура, находящаяся намного ниже кружащего "Глобального ястреба". Был сделан тревожный звонок, и изображение попало в комнату посольства США в Лондоне.

Следопыт посмотрел на стройную фигуру в дишдэше и красной шапочке, уставившуюся в небо далекой Маркой.

“ Молодец, малыш, ” пробормотал он. Агент Опал была внутри крепости и только что подтвердила все, что требовалось знать Следопыту.

• • •

Tпоследний убийца не расставлял стеллажи и не обслуживал перед гаражом. Он был сирийцем по происхождению, хорошо образованным, с дипломом стоматолога, и работал ассистентом успешного ортодонта на окраине Фэрфакса, штат Вирджиния. Его звали Тарик Хусейн.

Он не был ни беженцем, ни студентом, когда прибыл из Алеппо десятью годами ранее, а легальным иммигрантом, прошедшим все тесты для законного въезда. Так и не было установлено, носил ли он с собой в те далекие времена яростную ненависть к Западу в целом и Америке в частности, которую проявили его труды, когда полиция штата Вирджиния и ФБР совершили налет на его аккуратное загородное бунгало, или же он развил ее во время проживания там.

В его паспорте значились три поездки обратно на Ближний Восток в течение этого десятилетия, и предполагалось, что он, возможно, “заразился” своей яростью и отвращением во время этих визитов. Его дневник и ноутбук раскрыли некоторые ответы, но не все.

Его работодатели, соседи и круг общения были подвергнуты тщательному допросу, но, похоже, он одурачил их всех. За своей вежливой, улыбчивой внешностью он был убежденным салафитом, придерживающимся самого подлого и сурового направления джихадизма. В его произведениях презрение и ненависть к американскому обществу сквозили в каждой строчке.

Как и другие салафиты, он не видел необходимости носить традиционную мусульманскую одежду, отращивать бороду или делать перерывы для пяти ежедневных молитв. Он был ежедневно чисто выбрит, с аккуратными короткими черными волосами. Живя один в своем отдельно стоящем загородном бунгало, он, тем не менее, общался с коллегами по работе и другими людьми. С присущей американцам любовью к дружелюбно звучащим уменьшительным именам его звали Терри Хусейн.

Среди этих друзей в местном баре он мог объяснить свой трезвенничество желанием “поддерживать форму”, и это было принято. Его отказ притронуться к свинине или сесть за стол, где ее ели, даже не был замечен.

Поскольку он был холост, многие девушки строили ему глазки, но его отпоры всегда были вежливыми и нежными. Был один или два гея, которые часто посещали соседний бар, и его раз или два спросили, не один ли он из них. Он оставался вежливым, отрицая это, просто сказав, что ждет мисс Райт.

В его дневнике ясно говорилось, что он считает, что геев следует забивать камнями до смерти как можно медленнее, и мысль о том, чтобы лежать рядом с какой-нибудь жирной белой коровой-неверующей, поедающей свиней, наполняла его отвращением.

Не учение Проповедника вызвало его ярость и ненависть, но оно направило их в нужное русло. Его ноутбук показал, что он ревностно следил за Проповедником в течение двух лет, но никогда не выдавал себя, присоединяясь к фанатской базе, хотя и страстно желал внести свой вклад. Наконец, он решил последовать призыву Проповедника: усовершенствовать свое поклонение Аллаху и Его пророку актом высшего жертвоприношения и присоединиться к ним в вечном раю.

Но также забрать с собой как можно больше американцев и умереть шахидом, мучеником от рук их неверующей полиции. Для этого ему понадобится пистолет.

У него уже были водительские права штата Вирджиния, основное удостоверение личности с фотографией, но на имя Хусейна. Учитывая освещение в СМИ того, что весной и летом уже произошло несколько покушений, он подумал, что имя может стать проблемой.

Взглянув на свое лицо в зеркало, он понял, что с черными волосами, темными глазами и смуглой кожей выглядит так, словно приехал с Ближнего Востока. Фамилия могла бы это доказать.

Но один из его коллег по лаборатории был похож внешне и имел испаноязычное происхождение. Тарик Хусейн решил получить водительские права на более похожее на испанское имя и начал рыскать по Интернету.

Он был удивлен простотой. Ему даже не пришлось представляться лично или писать письмо. Он просто подал онлайн-заявку на имя Мигеля “Микки” Эрнандеса из Нью-Мексико. Разумеется, существовала плата: семьдесят девять долларов для Global Intelligence ID Card Solutions плюс пятьдесят пять долларов за экспресс-доставку. Лицензия из Вирджинии взамен его “утерянной” пришла по почте.

Но его основное исследование в Интернете было посвящено поиску подходящего оружия. Он часами изучал тысячи страниц, касающихся оружия и оружейных журналов. Он более или менее знал, чего хочет и для чего ему это нужно. Он просто попросил совета, какой пистолет купить.

Он долго думал над "Бушмастером", который использовался в "Сэнди Хук", но отказался от него из-за легких пуль калибра 5,6 мм. Он хотел что-то более тяжелое и проникающее. В конце концов он остановился на Heckler & Koch G3, варианте армейской штурмовой винтовки A4, использующей стандартные боеприпасы НАТО калибра 7,62 мм, которые, как его заверили, пробьют жесть, не разорвавшись в клочья.

Механизм онлайн-исследований сообщил ему, что он вряд ли сможет обеспечить безопасность полностью автоматической версии в соответствии с законодательством США, но полуавтоматическая версия подойдет для его целей. Он выпускал по одному патрону при каждом нажатии на спусковой крючок — достаточно быстро для того, что он имел в виду.

Если он был удивлен легкостью получения водительских прав, то был сбит с толку простотой покупки винтовки. Он отправился на оружейную выставку в ярмарочный комплекс округа Принс-Уильям в Манассасе, всего в часе езды отсюда, и все еще в Вирджинии.

Он в некотором замешательстве бродил по торговым залам, предлагая множество смертоносного оружия, достаточного для начала нескольких войн. Наконец, он нашел HK G3. Предъявив водительские права, мускулистый продавец был рад продать ему “охотничье ружье" за наличные доллары. Он просто вышел с ним и положил в багажник своей машины. Никто и бровью не повел.

Патроны для магазина на двадцать патронов были такими же простыми, но из оружейного магазина в Фоллс-Черч. Он купил сотню патронов, дополнительный магазин и зажим для магазина, чтобы соединить два магазина вместе и дать ему сорок патронов без необходимости перезаряжать. Когда у него было все, что ему было нужно, он спокойно вернулся в свой маленький дом и приготовился умереть.

• • •

Яэто было на третий день после полудня, когда аль-Африт пришел навестить свою новую добычу. С мостика в Мальме, капитан . Эклунд увидел большую рыбацкую лодку, когда она была уже на полпути между берегом и кораблем. В бинокль он разглядел костюм мистера Абди рядом с фигурой в белом одеянии, стоявшей под навесом посередине корабля.

Джимали и его товарищей-пиратов заменили еще дюжиной молодых людей, которые занимались сомалийским делом, которого шведский моряк никогда раньше не видел. Когда они поднялись на борт, новая команда охраны принесла с собой большие пучки зеленых листьев, но не веточек, а целых кустов. Это был их хат, который они упорно жевали. Стиг Эклунд заметил, что к заходу солнца они были под кайфом. Затем они колебались между сонливостью и легкостью разозлиться.

Когда стоявший рядом сомалиец проследил за направлением его взгляда и заметил дау, он быстро протрезвел, сбежал по трапу на палубу и крикнул своим товарищам, расположившимся под тентом.

Старый вождь клана поднялся по алюминиевому трапу на палубу, выпрямился и огляделся. Капитан. Эклунд был в фуражке и отдал честь. "Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть", - подумал он. Мистер Абди, которого взяли с собой в качестве переводчика, представил их друг другу.

У Аль-Африта под головным убором было морщинистое, почти угольно-черное лицо, но легендарная жестокость сквозила в его устах. В Лондоне Гарет Эванс испытывал искушение предупредить капитана. Эклунд, но не мог знать, кто мог стоять рядом с ним. Мистер Абди также ничего не сказал. Таким образом, капитан не был точно уверен, чьим пленником он был.

Сопровождаемые переводчиком Абди, они осмотрели мостик и офицерскую кают-компанию. Затем аль-Африт приказал всем иностранцам построиться на палубе. Он медленно прошел вдоль очереди, не обращая внимания на десять филиппинцев, но пристально глядя на пятерых европейцев.

Его взгляд надолго задержался на девятнадцатилетнем курсанте Уве Карлссоне, опрятном в белых тропических утках. Через Абди он приказал юноше снять кепку. Он уставился в светло-голубые глаза, затем протянул руку и погладил рыжеватые волосы. Карлссон побледнел и отстранился. Сомалиец выглядел рассерженным, но убрал руку.

Когда группа покинула палубу и направилась к трапу, аль-Африт наконец произнес поток слов на сомалийском. Четверо охранников, которых он привел с собой, подскочили вперед, схватили кадета и повалили его на землю.

Капитан Эклунд выбежал из строя, чтобы возразить. Абди схватил его за руку.

“ Ничего не предпринимай, ” прошипел он. “ Все в порядке, я уверен, что все будет в порядке. Я знаю этого человека. Не зли его.

Курсанта заставили спуститься по трапу в другие руки на дау.

- Капитан, помогите мне! - крикнул он.

Капитан Эклунд повернулся к Абди, последнему человеку, покинувшему корабль. Лицо его побагровело от ярости.

“ Я возлагаю на вас ответственность за безопасность этого парня, ” рявкнул он. - Это нецивилизованно.

Абди, уже стоявший ногами на лестнице, был бледен от горя.

“Я поговорю с шейхом”, - сказал он.

- Я сообщу в Лондон, - сказал капитан.

“ Я не могу этого допустить, капитан Эклунд. Речь идет о наших переговорах. Они очень деликатные. Позвольте мне разобраться с этим.

Затем он ушел. На обратном пути через волну к пляжу он сидел молча и проклинал старого дьявола, сидевшего рядом с ним. Если бы он думал, что похищение кадета окажет давление на Лондон с целью повышения цены выкупа, он бы все испортил. Он был переговорщиком; он знал, что делает. Кроме того, он боялся за мальчика. У Аль-Африта была хорошая репутация среди заключенных.

• • •

Tвечером Следопыт позвонил Ариэль на чердак своего дома в Сентервилле.

- Ты помнишь короткометражный фильм, который я тебе оставил?

- Да, полковник Джексон.

- Я хочу, чтобы вы показали это на джихадистском интернет-канале, которым всегда пользуется Проповедник.

Час спустя это разошлось по всему миру. Проповедник сидел в своем обычном кресле, обращаясь непосредственно к видеокамере и, таким образом, к мусульманскому миру. После часа предварительных объявлений слушала бы вся фанатская база, плюс миллионы тех, кто не был обращен в экстремизм, но был заинтересован, и каждое контртеррористическое агентство в мире.

Все они были удивлены, а затем прикованы к месту. Фигура, которую они увидели, была сурового вида мужчиной лет тридцати пяти-тридцати пяти, но на этот раз он не прикрывал нижнюю часть лица своим головным убором. У него была густая черная борода, а глаза были странного янтарного оттенка.

Только один наблюдавший знал, что глаза были в контактных линзах и что говорившим был Тони Суарес, который жил в Малибу и не мог понять ни слова из коранических надписей на листе позади него.

У голоса был идеальный акцент, интонации британского имитатора, который прослушал всего два часа предыдущих проповедей, прежде чем воспроизвести идентичный голос. И показ был цветным, а не черно-белым. Но для верующих это, несомненно, был Проповедник.

“Мои друзья, братья и сестры во имя Аллаха, я некоторое время отсутствовал в вашей жизни. Но я не тратил свое время впустую. Я читал и изучал нашу прекрасную веру, ислам, и размышлял о многих вещах. И я изменился, иншаллах.

“Интересно, многие ли из вас слышали о Мураджаят, пересмотре дела салафитов-джихадистов. Это то, что я изучал.

“Много раз в прошлом я призывал всех вас посвятить себя не просто поклонению Аллаху, да будет хвалено Его имя, но и ненависти к другим. Но Изменения учат нас, что это неправильно, что наш прекрасный ислам на самом деле не является вероучением горечи и ненависти, даже к тем, кто думает иначе, чем мы.

“Наиболее известными Редакциями являются версии из серии "Исправления концепций". Точно так же, как те, кто учил нас ненависти, вышли из Египта, так и ”аль-Гамаа аль-Исламийяс", которые внесли Исправления, и теперь я понимаю, что именно они, а не учителя фанатизма и ненависти, были правы ".

Зазвонил телефон Ищейки в комнате посольства. Это был Грей Фокс из Вирджинии.

“Я правильно расслышал или произошло что-то очень странное?” спросил он.

- Послушайте еще немного, - сказал Следопыт и повесил трубку.

На экране непонимающий Тони Суарес продолжал.

“Я уже десятки раз перечитывал Исправления в английском переводе, который рекомендую всем вам, кто не говорит по-арабски и не читает по-арабски, а также тем, кто говорит на языке оригинала.

“Ибо теперь мне ясно, что то, что говорят наши братья аль-Гамаа, - правда. Государственная система, известная как демократия, идеально совместима с истинным исламом, и именно ненависть и жажда крови чужды каждому слову, когда-либо произнесенному Пророком Мухаммедом, да пребудет он с миром.

“Те, кто сейчас называет себя Истинно верующими и кто призывает к массовым убийствам, жестокости, пыткам и смерти тысяч, на самом деле похожи на повстанцев-хариджитов, которые сражались против сподвижников Пророка.

“Теперь мы должны рассматривать всех джихадистов и салафитов как тех хариджитов, и мы, кто поклоняется только единому истинному Аллаху и Его благословенному пророку Мухаммеду, должны уничтожить еретиков, которые сбивали Его народ с пути все эти годы.

“И мы, Истинно Верующие, непременно должны уничтожить этих поборников ненависти и насилия, как давным-давно Сподвижники уничтожили хариджитов.

Но теперь пришло мое время заявить, кто я на самом деле. Я родился Зульфикар Али Шах в Исламабаде и вырос как хороший мусульманин. Но я пал и стал Абу Аззамом, убийцей мужчин, женщин и детей”.

Телефон зазвонил снова.

- Кто это, черт возьми? - заорал Серый Лис.

“ Выслушай его, - сказал Следопыт. - Все почти закончилось.

“Итак, перед всем миром, и особенно перед вами, мои братья и сестры в Аллахе, я провозглашаю свою таубу, мое истинное раскаяние, за все, что я сделал и сказал по ложному делу. И я заявляю о моем полном бара'а, моем отречении от всего, что я говорил и проповедовал против истинного учения Аллаха Милостивого.

“Ибо я не проявил ни милосердия, ни сострадания и теперь должен просить тебя проявить ко мне ту милость, то сострадание, которое, как учит нас Священный Коран, может быть распространено на грешника, который искренне раскаивается в своих прежних греховных поступках. Да благословит вас Аллах и да пребудет со всеми вами”.

Экран померк. Телефон зазвонил снова. Фактически, телефоны звонили прямо по всей умме, мировому сообществу ислама, и многие из них издавали крики ярости.

- Следопыт, что, черт возьми, ты натворил? - спросил Серый Лис.

- Надеюсь, я только что уничтожил его, - сказал Следопыт.

Он вспомнил, что сказал ему много лет назад мудрый старый ученый из Университета аль-Азхар, когда он был студентом в Каире: “Торговцы ненавистью имеют четыре уровня отвращения. Вы можете думать, что вы, христиане, находитесь на высшем уровне. Ошибаетесь, потому что вы также верите в единого истинного Бога и, следовательно, вместе с евреями также являетесь Людьми Писания.

“Над вами возвышаются атеисты и идолопоклонники, у которых нет бога, а есть только резные идолы. Вот почему моджахеды Афганистана ненавидели коммунистов больше, чем вы. Они атеисты.

Но даже выше них, фанатиков, стоят умеренные мусульмане, которые не следуют за ними, и именно поэтому они стремятся свергнуть каждое дружественное Западу мусульманское правительство, взрывая бомбы на своих рынках и убивая братьев-мусульман, которые не причинили вреда.

“Но превыше всего, собака среди непростительных, это отступник, тот, кто отказывается от джихадизма, затем отрекается и возвращается к вере своих отцов. Для него о прощении не может быть и речи, и его ждет только смерть”.

А потом он налил чай и помолился.

• • •

Mр. Абди сидел один в своих апартаментах, состоящих из спальни и кабинета, в форте за Гаракадом, костяшки его пальцев побелели на крышке стола. Двухфутовые стены были звуконепроницаемыми, но не двери, и он мог слышать звуки ударов плетью по коридору. Он гадал, какой несчастный слуга навлек на себя неудовольствие хозяина.

Никто не замаскировал щель, когда орудие пытки, вероятно, полужесткий верблюжий хлыст, поднималось и опускалось, а грубые деревянные двери не маскировали пронзительных криков, сопровождавших каждый удар плетью.

Али Абди не был жестоким человеком, и хотя он знал о страданиях моряков, заточенных на своих стоящих на якоре судах под солнцем, и не стал бы торопить, если бы можно было извлечь дополнительные деньги, откладывая, он не видел причин для жестокого обращения — даже с сомалийскими слугами. Он начинал жалеть, что вообще согласился вести переговоры от имени этого пиратского командира. Этот человек был грубияном.

Он стал пепельно-белым, когда во время паузы в порке жертва взмолилась о пощаде. Он говорил по-шведски.

• • •

Tреакция Проповедника на трансляцию по всему миру разрушительных слов Тони Суареса была почти истерической.

Поскольку он не читал проповеди онлайн в течение трех недель, он не смотрел "Пост джихадиста", когда она транслировалась. Он был предупрежден одним из своих пакистанских телохранителей, который немного говорил по-английски. Он ошеломленно, не веря своим ушам, выслушал конец, затем воспроизвел все с самого начала.

Он сидел перед своим настольным компьютером и с ужасом наблюдал. Это было фальшиво — конечно, это было фальшиво, - но это было убедительно. Сходство было сверхъестественным: борода, лицо, платье, задняя повязка, даже глаза — он смотрел на своего собственного двойника. И его голос.

Но это было ничто по сравнению со словами; официальное отречение было смертным приговором. Потребовалось бы много недель, чтобы убедить верующих в том, что они были обмануты искусным обманом. Из-за пределов кабинета его слуги слышали, как он кричал фигуре на экране, что тауба была ложью, а его отречение - отвратительной неправдой.

Когда лицо далекого американского актера исчезло, он сидел, опустошенный, почти час. Затем он совершил свою ошибку. Отчаянно желая, чтобы ему хоть кто-нибудь поверил, он связался со своим единственным настоящим другом, своим союзником в Лондоне. По электронной почте.

Слушали Челтенхэм и Форт-Мид. И молчаливый полковник морской пехоты в кабинете посольства США в Лондоне. И Грей Фокс из Вирджинии, у которого на столе лежал запрос Следопыта. Проповедник мог быть уничтожен прямо сейчас, сказал ему Следопыт. Но этого было недостаточно. На его руках было слишком много крови. Теперь его нужно было убить, и он предложил несколько вариантов. Грей Фокс передаст это лично командующему J-SOC, и он был уверен, что оно будет обсуждаться и выноситься на суд вплоть до Овального кабинета. Однако он не знал, каким будет это решение.

Через несколько минут после отправки электронного письма от Marka точный текст и точное местоположение каждого компьютера и владельца каждого компьютера были доказаны как подлинные. Назначение Проповедника не вызывало никаких сомнений, соучастие Мустафы Дардари на всех уровнях было таким же.

Грей Фокс смог связаться с "Трекером" в течение двадцати четырех часов по защищенной линии связи от ТОСА до посольства. Новости были не из приятных.

“Я пытался, Следопыт, но ответ отрицательный. Президент наложил вето на ракеты на этом комплексе. Отчасти из-за плотного присутствия гражданского населения вокруг него, а отчасти из-за присутствия Opal внутри него ”.

- А второе предложение?

“ Нет обоим. Высадки на берег с моря не будет. Теперь, когда "Аш-Шабааб" вновь напала на Марку, мы не знаем, сколько их там и насколько хорошо они вооружены. Начальство считает, что он может ускользнуть в этот лабиринт переулков, и мы потеряем его навсегда.

И то же самое относится к десантированию с вертолета на крышу в стиле Бен Ладена. Ни Рейнджеры, ни Морские котики, ни даже Ночные охотники. Это слишком далеко от Джибути и Кении, в Могадишо слишком людно. И есть опасность сбитого самолета. Слова ‘Сбит черный ястреб’ до сих пор вызывают кошмары.

“ Извини, Следопыт. Отличная работа. Ты опознал его, установил местонахождение, дискредитировал. Но, думаю, все кончено. Ублюдок внутри Марки и вряд ли вылезет, если только ты не найдешь отличную приманку. И еще есть проблема с Опал. Думаю, тебе лучше собрать вещи и вернуться домой.

“ Он еще не мертв, Серый Лис. На его руках океан крови. Может, он больше и не проповедует, но он по-прежнему опасный ублюдок. Он мог бы перебраться на запад, в Мали. Позволь мне закончить работу”.

На линии повисло молчание. Затем Серый Лис ответил.

“ Ладно, Следопыт. Еще одна неделя. Потом ты соберешь свои вещи.

Когда он положил трубку, Ищейка понял, что просчитался. Подрывая доверие к Проповеднику исламистского фундаментализма во всем мире, он намеревался вынудить свою цель выйти из своего укрытия на открытое место. Он хотел, чтобы тот бежал от собственного народа, лишенный прикрытия, снова беженец. Он никогда не предполагал, что его собственное начальство отзовет его от преследования.

Он оказался перед лицом кризиса совести. Как бы он ни голосовал как гражданин, как офицер и морской пехотинец США в придачу, его главнокомандующий пользовался его полной лояльностью. И это означало его послушание. И все же этому он не мог подчиниться.

Ему дали задание. Оно еще не закончилось. Ему была поручена миссия. Она не была выполнена. И все изменилось. Теперь это была личная вендетта. Он был в долгу перед горячо любимым стариком, лежащим на кровати в отделении интенсивной терапии в Вирджиния-Бич, и намеревался выплатить долг.

Впервые после окончания кадетской школы он подумывал об отставке из Корпуса. Его карьеру спас несколько дней спустя зубной техник, о котором он никогда не слышал.

• • •

Aл-Африт сохранял свою картину ужасов в течение двух дней, но когда она внезапно вспыхнула на экране в оперативном центре Чонси Рейнольдса, это вызвало ошеломляющий шок. Гарет Эванс разговаривал с мистером Абди. Вопросы, конечно же, касались суммы выкупа и сроков.

Состояние Абди снизилось с двадцати пяти миллионов долларов до двадцати миллионов, но время тянулось — для европейцев. Прошла неделя, для сомалийцев хронологический отрезок времени. Аль-Африт требовал все деньги, и он хотел их сейчас. Абди объяснил, что шведский владелец не будет рассматривать двадцать миллионов. Эванс в частном порядке придерживался мнения, что в конечном итоге они остановятся примерно на пяти миллионах.

Затем аль-Африт взял инициативу в свои руки и прислал свою фотографию. По счастливой случайности, Рейнольдс тоже был в офисе, и Харри Андерссон, которому посоветовали лететь домой и ждать в Стокгольме. От этой фотографии троим мужчинам стало плохо, и они замолчали.

Крупный сомалиец держал курсанта лицом вниз на грубом деревянном столе, держа его за запястья. Его лодыжки были разведены в стороны, каждая привязана к ножке стола. Его брюки и майка пропали.

Его ягодицы были избиты палкой до кровавого месива. Его лицо, повернутое боком к бревну, явно кричало.

Реакцией Эванса и Рейнольдса было осознание того, что они имеют дело с сумасшедшим садистом. Ничего подобного раньше не случалось. Реакция Харри Андерссона была более резкой. Он издал крик, близкий к воплю, и бросился в ванную. Остальные услышали, как его вырвало, когда он опустился на колени, склонив голову над кастрюлей. Когда он вернулся, его лицо было пепельного цвета, если не считать двух красных пятен, по одному на каждой щеке.

“Этот мальчик - мой сын!” - закричал он. “Мой сын!” Он схватил Гарета Эванса за лацканы и стащил его со стула, пока они не оказались лицом к лицу, в нескольких дюймах друг от друга.

“Ты вернешь моего сына, Гарет Эванс, ты вернешь его. Заплати этим свиньям столько, сколько они хотят. Что угодно, слышишь? Скажи им, что я плачу пятьдесят миллионов долларов за моего мальчика, скажи им.

Он выбежал, оставив двух британцев бледными и потрясенными, а отвратительную картинку все еще показывать на экране.

11

Oв утро своей мученической смерти Тарик “Терри” Хусейн встал задолго до рассвета. За закрытыми шторами он очистил свое тело в соответствии с древними ритуалами, сел перед простыней, висевшей на стене спальни с соответствующими отрывками из Корана, включил видеокамеру и записал свои последние слова, обращенные к миру. Затем он зашел на канал джихадистов и разослал свое сообщение по всему миру. Прежде чем власти это заметят, будет слишком поздно.

Он ехал сквозь прекрасный летний рассвет, чтобы присоединиться к первым утренним пассажирам, кто направлялся из Мэриленда в Вирджинию, кто -в противоположную сторону, а многие направлялись в округ Колумбия. Он никуда не спешил, но хотел правильно рассчитать время.

Парковаться на ближней полосе главной транспортной артерии пригородного сообщения долго было невозможно. Прибыть слишком рано означало бы, что пассажиры, застрявшие за заглохшей машиной, будут сигналить и привлекать внимание. Машину полиции штата вполне мог вызвать один из кружащих вертолетов. У него были бы проблемы с преодолением затора, но он прибыл бы должным образом с двумя вооруженными офицерами на борту. Именно этого и добивался Хусейн, но не преждевременно.

Опоздание могло означать, что цели, которые он имел в виду, возможно, прошли мимо, и он не мог долго ждать следующей. Сразу после десяти минут восьмого он прибыл на Ки-Бридж.

У этой достопримечательности Вашингтона восемь арок: пять пересекают реку Потомак, отделяющую Вирджинию от Джорджтауна в округе Колумбия, еще две со стороны Вашингтона пересекают канал C & O и Кей-стрит, а восьмая, со стороны Вирджинии, пересекает Мемориальный бульвар Джорджа Вашингтона, еще один постоянно используемый пригородный маршрут.

Хусейн, ехавший по 29-му шоссе США, приблизился к мосту, прижимаясь к ближней полосе шестиполосного шоссе. В центральной точке над мемориалом GW он не выдержал. Его малолитражка замедлила ход и остановилась. Сразу же разъяренные машины сзади начали объезжать его. Он вышел, подошел к задней части и открыл багажник. Из него он достал два красных “сломанных” треугольника и положил их на дорогу.

Он открыл обе двери со стороны пассажира, чтобы образовалось небольшое пространство между машиной и парапетом. Сунув руку внутрь, он достал винтовку, полностью заряженную сорока патронами в двух сменных магазинах, перегнулся через парапет и, прищурившись, посмотрел в оптический прицел на проплывающие внизу стальные колонны. Если кто-нибудь, идущий сзади, и мог видеть, что делает человек между двумя открытыми дверцами, то либо он не поверил своим глазам, либо был слишком занят борьбой с рулем и вытягиванием шеи, чтобы избежать тарана при выезде.

В этот час, в четверть восьмого, почти каждое десятое транспортное средство под мостом - пригородные автобусы. В метро округа Колумбия курсирует несколько таких автобусов, некоторые окрашены в синий, некоторые - в оранжевый цвета. Оранжевые находятся на маршруте 23С, который проходит от станции метро Rosslyn прямо до Лэнгли, штат Вирджиния, где заканчивается у ворот огромного комплекса, известного просто как ЦРУ, или Агентство.

Движение под мостом не было забито, но двигалось степенно, нос к хвосту. Поиск Тарика Хусейна в Интернете подсказал ему, какой автобус искать, и он почти потерял надежду, когда увидел вдалеке оранжевую крышу. Вертолет развернулся далеко над рекой. Он мог увидеть заглохшую машину посреди моста в любой момент. Он приказал оранжевому автобусу подъехать ближе.

Первые четыре пули, попавшие прямо в лобовое стекло, убили водителя. Автобус вильнул, задел стоявшую рядом машину, заглох и остановился. За рулем лежала фигура в униформе службы метро, совершенно мертвая. Началась реакция.

Внизу машина, которую задело боком, тоже остановилась. Водитель выбрался наружу и начал разглагольствовать перед сбившим его автобусом. Затем он заметил упавшего водителя, предположил сердечный приступ и достал свой сотовый телефон.

За двумя заглохшими машинами засигналили клаксоны. Несколько водителей тоже выбрались наружу. Один взглянул вверх, увидел фигуру на парапете и тревожно закричал. Вертолет пролетел над Арлингтоном и повернул к мосту Ки. Хусейн стрелял снова и снова через крышу стоявшего автобуса. После двадцати выстрелов боек наткнулся на пустой патронник. Он отсоединил магазин, перевернул его и вставил запасной. Затем возобновил стрельбу.

Под ним царил хаос. Слух распространился. Водители выскакивали из своих машин, чтобы спрятаться за ними. По меньшей мере двое кричали в свои мобильные телефоны.

На мосту кричали две женщины, стоявшие в конце очереди. Крышу служебного автобуса 23С разрывало на части. Интерьер превращался в склеп крови, тел и истеричного человечества. Затем закончился второй журнал.

Перекрыл движение не стрелок в вертолете, а патрульный в свободное от дежурства время, находившийся в десяти машинах дальше по маршруту 29 за заглохшей машиной. Он открыл окно, чтобы выпустить сигаретный дым, чтобы его жена позже не почувствовала запах. Он услышал выстрелы и узнал щелчок мощной винтовки. Он вышел, достал из кобуры свой служебный автоматический пистолет и побежал, но не прочь от выстрелов, а навстречу им.

Впервые Тарик Хусейн узнал о нем, когда стекло открытой двери рядом с ним разлетелось вдребезги. Он обернулся, увидел бегущего человека и поднял винтовку. Она была пуста. Бегущий офицер не мог этого знать. На расстоянии двадцати футов он остановился, присел, принял двуручное положение и разрядил обойму в дверь и человека за ней.

Позже было установлено, что в стрелявшего попали три пули, и их оказалось достаточно. Когда офицер добрался до машины, стрелявший стоял на обочине дороги, слабо дыша. Он скончался тридцать секунд спустя.

Большую часть того дня на 29-м шоссе царил хаос, оно было закрыто, поскольку бригады криминалистов забрали тело, пистолет и, наконец, машину. Но это не имело никакого отношения к тому, что происходило внизу на Мемориальном бульваре GW Memorial Parkway.

Салон пригородного автобуса, следовавшего из Росслина в Лэнгли, представлял собой мясную лавку. Позже обнародованные данные сообщили о семи погибших, девяти тяжелораненых, с пятью серьезными ампутациями и двадцатью телесными повреждениями, все они находились внутри автобуса, просто сверху не было прикрытия.

В Лэнгли шок, охвативший тысячи сотрудников, когда эта новость дошла до них, был подобен объявлению войны — но от врага, который уже мертв.

Полиция штата Вирджиния и ФБР не теряли времени даром. Машину убийцы легко отследили через бюро лицензирования транспортных средств. Группы спецназа провели обыск в доме недалеко от Фэрфакса. Он был пуст, но бригады криминалистов, закутанные в комбинезоны, обобрали его до штукатурки, а затем и до фундамента.

В течение двадцати четырех часов сеть следователей распространилась повсюду. Эксперты по борьбе с терроризмом внимательно изучили ноутбук и дневник. Объявление о смерти было воспроизведено в комнатах молчаливых мужчин и женщин в здании ФБР имени Гувера с копиями для ЦРУ.

Не все пассажиры пострадавшего автобуса работали в Агентстве, поскольку автобус обслуживал другие остановки. Но большинство отправилось в конец очереди — в Лэнгли/ Маклин.

Перед заходом солнца директор ЦРУ воспользовался своей прерогативой и добился личной беседы с президентом в Овальном кабинете. Сотрудники в коридорах говорили, что он все еще был бледен от гнева.

• • •

Яочень редко руководители шпионажа в одной стране проявляют какое-либо уважение к своим оппонентам среди врагов, но это случается. Во время холодной войны многие на Западе неохотно относились к человеку, руководившему шпионской службой Восточной Германии.

У Маркуса “Миши” Вольфа был небольшой бюджет и большой враг — Германия и НАТО. Он даже не потрудился очернить кабинет министров на службе Бонну. Он нацелился на этих неряшливых, шныряющих, невидимых мышей в офисах высокопоставленных лиц, без которых не обходится ни один офис: доверенных личных секретарей министров.

Он изучал их серую, незамужнюю и часто одинокую личную жизнь и подбирал им молодых, красивых любовников. Эти ромео начинали медленно и терпеливо, переходя к теплым объятиям в холодной жизни, обещаниям дружеского общения на всю жизнь в солнечных местах после выхода на пенсию, и все это только ради того, чтобы взглянуть на эти глупые бумаги, вечно проходящие через стол министра.

И они это сделали, эти Ингриды и Вальтрауды. Они передали копии всего конфиденциального, что было оставлено без внимания, когда министр отправился на обед из четырех блюд. Дело дошло до того, что боннское правительство было настолько проникнуто, что союзники по НАТО не осмелились сообщить Бонну, какой сегодня день недели, потому что в течение дня информация поступила бы в Восточный Берлин, а затем в Москву.

В конце концов приезжала полиция, Ромео исчезал, а офисная мышка, съежившаяся и вся в слезах, мимолетно появлялась между двумя неповоротливыми полицейскими. Тогда она променяла бы маленькую одинокую квартирку на маленькую одинокую тюремную камеру.

Он был безжалостным ублюдком, этот Миша Вульф, но после краха Восточной Германии он ушел на пенсию в безвестности, ему никогда ни в чем не предъявляли обвинений, и он умер в своей постели естественной смертью.

Сорок лет спустя британская SIS с удовольствием подслушала бы, что говорилось и делалось в офисах Чонси Рейнольдса, но Джулиан Рейнольдс регулярно проверял весь свой офис командой высококлассных электронных волшебников, некоторые из которых фактически ушли с государственной службы.

Таким образом, в то лето у Фирмы не было самых современных технологий, спрятанных в личном кабинете Гарета Эванса, но у них была Эмили Булстроуд. Она все видела, все читала и все слышала, и никто не заметил ее с подносом чашек.

В тот день, когда Гарри Андерссон заорал Гарету Эвансу в лицо, миссис Булстроуд купила свой обычный сэндвич в гастрономе на углу и отправилась в свою любимую телефонную будку. Ей не нравились те современные вещи, которые люди носят в карманах, постоянно отправляясь на конференции. Она предпочла посетить один из немногих оставшихся выкрашенных в красный цвет чугунных киосков, где монеты опускают в счетчик. Она попросила соединить ее, произнесла несколько слов и вернулась к своему столу.

После работы она отправилась пешком в Сент-Джеймс-парк, села на выделенную скамейку и покормила уток корочками, которые сохранила от своего сэндвича, пока ждала своего связного. Когда-то, размышляла она, ее любимый Чарли был человеком в Москве, который каждый день ходил в парк Горького и забирал сверхсекретные микрофильмы у советского предателя Олега Пеньковского. Эти государственные секреты, попавшие на стол президента Кеннеди, позволили ему перехитрить Никиту Хрущева и осенью 1962 года вывезти эти чертовы ракеты с Кубы.

Молодой человек подошел и сел рядом с ней. Обычный обмен безобидной болтовней подтвердил подлинность личности. Она взглянула на него и улыбнулась. Юнец, подумала она, вероятно, стажер, даже не родившийся, когда она пробиралась через Железный занавес в Восточную Германию по делам Фирмы.

Молодой человек притворился, что читает Evening Standard. Он ничего не записывал, потому что в кармане пиджака у него был включенный, но бесшумный диктофон. У Эмили Булстроуд тоже не было записок; у нее были два ее достоинства: совершенно безобидный вид и железная память.

И она рассказала стажеру все, что произошло тем утром в адвокатской конторе, подробно, слово в слово. Дословно. Затем она встала и пошла на станцию, чтобы успеть на пригородный поезд до своего маленького дома в Кулсдоне. Она сидела одна, наблюдая за проплывающими мимо южными пригородами. Когда-то она избежала ужасного Застоя; теперь ей было семьдесят пять, и она готовила кофе для юристов.

Молодой человек с Воксхолл-Кросс вернулся в сумерках и подал свой отчет. Он заметил прикрепленный к нему флажок, означавший, что Шеф согласился с тем, что новостями о Сомали следует поделиться с Родственниками в посольстве США. Он не мог понять, какое отношение жестокий военачальник в Гаракаде мог иметь к охоте на Проповедника, но постоянный приказ есть постоянный приказ, поэтому он отправил копию в ЦРУ.

На своей конспиративной квартире в полумиле от посольства Трекер почти закончил упаковывать вещи, когда его "блэкберри" тихонько запиликал. Он просмотрел сообщение, прокрутил до конца, выключил и немного подумал. Затем он распаковал вещи. Милосердное божество только что подкинуло ему наживку.

• • •

Gарет Эванс созвал совещание с мистером Али Абди на следующее утро. Сомалиец, когда он вышел на поле, был подавлен.

“Мистер Абди, друг мой, я всегда считал вас цивилизованным человеком”, - начал он.

“Да, мистер Эванс, да”, - сказал переговорщик на гаракадском. Эванс мог сказать, что его голос был напряжен от горя. Он считал, что это, вероятно, подлинник. Конечно, никто никогда не мог сказать наверняка. В конце концов, Абди и аль-Африт были из одного племени, Хабар Гидиру, или Абди, не доверили бы вести переговоры.

Эванс вспомнил совет, который ему дали много лет назад, когда он работал в таможне и акцизных сборах и получил назначение на Африканский Рог. Его наставником был старый, с пергаментной кожей колониальный валлах с глазами, пожелтевшими от малярии. Ему сказали, что у сомалийца есть шесть приоритетов, которые никогда не меняются.

Наверху было "Я". Затем шла Семья, затем Клан, затем Племя. Внизу были Нация, затем Религия. Последние два были призваны только для борьбы с иностранцем. Предоставленные самим себе, они просто сражались бы друг с другом, постоянно меняя союзы и привязанности в соответствии с предполагаемой выгодой и ведя вендетту в соответствии с предполагаемой обидой.

Последнее, что он сказал молодому Гарету Эвансу перед тем, как вышибить себе мозги, когда Колониальная служба пригрозила отправить его на пенсию обратно в дождливую Англию, было: “Лояльность сомалийца нельзя купить, но обычно ее можно взять напрокат”.

Идея, засевшая в голове Гарета Эванса тем поздним летним утром в Мейфэре, заключалась в том, чтобы проверить, превосходит ли лояльность Али Абди к своему соплеменнику лояльность к нему самому.

“То, что случилось с одним из заключенных вашего директора, было позорным и неприемлемым. Это может сорвать все наши переговоры. И я должен сказать вам, что раньше мне было так приятно, что этот вопрос остался между вами и мной, потому что я считаю, что мы оба благородные люди ”.

- Я тоже так считаю, мистер Гарет.

Эванс не мог знать, насколько надежна линия. Он думал не о Форт-Миде и Челтенхеме — он знал, что это было предрешено заранее, — а о том, свободно ли говорил по-английски кто-нибудь из слуг военного диктатора, подслушивавших разговор. Тем не менее, ему пришлось сделать ставку на то, что Абди поймет хотя бы одно слово.

“Потому что, видишь ли, мой друг, я думаю, что мы, возможно, достигли точки Турая”.

Последовала долгая пауза. Ставка Эванса заключалась в том, что, если бы нас подслушивал какой-нибудь другой менее образованный сомалиец, он не знал бы, что это такое, но Абди знал бы.

В конце концов, Абди вернулся.

- Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Гарет.

Телефон Thuraya - это устройство связи, использующее спутник. Использование мобильных телефонов в Сомали контролируют четыре компании сотовой связи, остальные - NationLink, Hormud и France Télécom. У всех них есть мачты. Турайе нужны только американские спутники, медленно вращающиеся в космосе.

Эванс сказал Абди, что если у него есть или он сможет раздобыть телефон Thuraya, то ему следует съездить в пустыню одному и из-за скалы позвонить Эвансу, чтобы они могли поговорить с глазу на глаз. Ответ свидетельствовал о том, что Абди понял и постарается.

Два переговорщика потратили еще тридцать минут, снизив сумму выкупа до восемнадцати миллионов долларов, и каждый пообещал вернуться на связь, когда проконсультируется со своими руководителями.

• • •

Tобед был за счет американского правительства; на этом настоял Следопыт. Но его контакт с SIS, Адриан Герберт, заказал столик. Он выбрал ресторан "Шепардз" на Маршам-стрит и настоял на отдельной кабинке для уединения.

Это было приветливо, дружелюбно, но оба мужчины понимали, что смысл всего этого будет заключен за кофе с мятными конфетами. Когда американец сделал свою подачу, Герберт удивленно поставил чашку с кофе на стол.

- Что значит “ поднять”?

“Поднимать, то есть абстрактно выщипывать, изолировать”.

“ Вы имеете в виду похищение. На улицах Лондона? Без ордера или обвинения?

- Он помогает известному террористу, который совершил четыре убийства в вашей стране, Адриан.

“ Да, но насильственный захват вызвал бы абсолютный хаос, если бы это когда-нибудь стало известно. Нам понадобились бы полномочия, чтобы сделать это, и для этого потребовалась бы подпись министра внутренних дел. Она проконсультировалась бы с юристами. Они потребовали бы официального обвинения ”.

- Ты и раньше помогал нам с экстраординарными исполнениями, Адриан.

“ Да, но их схватили на улицах мест, где и без того царило полное беззаконие. Найтсбридж - это не Карачи, знаете ли. Дардари, на первый взгляд, респектабельный бизнесмен.

- Мы с тобой знаем, что это не так.

“Действительно, хотим. Но только потому, что мы вторглись в его дом, установили "жучки" и изнасиловали его компьютер. Это было бы замечательно, если бы мы выступили в открытом судебном заседании. Прости, Следопыт, мы стараемся быть полезными, но это все, на что мы способны.

Он ненадолго задумался, уставившись в потолок.

“Нет, это просто не включено, старина. Нам пришлось бы работать как троянам, чтобы получить разрешение на подобные вещи”.

Они рассчитались и пошли разными путями по тротуару. Адриан Герберт возвращался в офис в Воксхолле пешком. Ищейка поймал такси. Сидя на заднем сиденье, он обдумывал последнее предложение.

Какое, черт возьми, отношение к этому имели классические аллюзии? Вернувшись домой, он заглянул в Интернет. Потребовалось некоторое время, но это было там. Trojan Horse Outcomes, небольшая нишевая охранная компания, базирующаяся за пределами Хэмворти в Дорсете.

Он знал, что это территория Королевской морской пехоты. Их большая база находилась в соседнем Пуле, и многие мужчины, которые всю жизнь проработали в Спецназе, вышли на пенсию и поселились неподалеку от своих старых баз. Часто они собирали вместе нескольких приятелей и создавали частную охранную компанию — обычная суета: телохранители, защита активов, непосредственное сопровождение. Если у спонсоров было мало денег, они работали из дома. Дальнейшие исследования показали, что Trojan Outcomes базировался в жилом районе.

Ищейка позвонил по указанному номеру и договорился о встрече на следующее утро. Затем он позвонил в компанию по прокату автомобилей в Мэйфейре и забронировал компакт-диск на три часа раньше. Он объяснил, что он американский турист по имени Джексон, у него действующие водительские права США, и машина ему понадобится на день, чтобы навестить друга на Южном побережье.

Когда он повесил трубку, его блэкберри запульсировал. Это было сообщение от TOSA, защищенное от перехвата. Его идентификатор сообщал, что оно пришло от Грей Фокс. Чего он не мог показать, так это того, что четырехзвездочный генерал, командующий J-SOC, только что покинул Овальный кабинет со свежими приказами.

Серый Лис не терял времени даром. Его послание состояло всего из четырех слов. В нем говорилось: “Проповедник. Заключенных нет”.

• • •

Gарет Эванс фактически поселился в юридической конторе. Раскладушку перенесли в операционную. В его ванной комнате были душ, унитаз и раковина. Еда на вынос и салаты из гастронома на углу обеспечивали ему пропитание. Он отказался от обычной процедуры совещаний в определенное время со своим коллегой в Сомали. Он хотел быть в оперативном центре, если Абди последует его совету и позвонит из пустыни. Возможно, за ним недолго оставались незамеченными. И незадолго до полудня зазвонил телефон. Это был Абди.

“ Мистер Эванс? Это я. Я нашел спутниковый телефон. Но у меня мало времени.

“ Тогда давай покороче, друг мой. То, что твой директор сделал с мальчиком, указывает нам на одно: он хочет оказать на нас давление, чтобы мы поскорее рассчитались. Это необычно. Обычно все время в мире принадлежит сомалийцам. На этот раз обе стороны заинтересованы в скорейшем завершении. Не так ли?”

“Да, я так думаю”, - ответил глас из пустыни.

Мой директор придерживается той же точки зрения. Но не из-за кадета. Это был шантаж, но слишком грубый, чтобы сработать. Мой директор хочет, чтобы его корабль снова заработал. Ключевым моментом является окончательная цена выпуска, и в этом случае ваш совет вашему доверителю будет иметь решающее значение ”.

Эванс знал, что было бы самоубийством, если бы он проговорился, что мальчик стоит в десять раз больше корабля и груза.

- Что вы предлагаете, мистер Эванс?

“ Окончательный расчет в размере пяти миллионов долларов. Мы оба знаем, что это очень справедливо. В любом случае, мы, вероятно, остановились бы на этой цифре через три месяца. Я думаю, ты это знаешь.

Мистер Абди, прижав телефон к уху и присев на корточки в пустыне в миле от крепости за Гаракадом, согласился, но ничего не сказал. Он чувствовал, что что-то надвигается на него самого.

Вот что я предлагаю. Из пяти миллионов ваша доля составит около миллиона. Мое предложение заключается в том, чтобы перевести этот миллион на ваш личный номерной счет прямо сейчас. Второй миллион, когда корабль отчалит. Никому не нужно ничего знать об этом, кроме нас с вами. Главное - быстро прийти к выводу. Это то, что, я надеюсь, я покупаю”.

Абди задумался. Третий миллион все равно поступит от аль-Африта. В три раза больше его обычного гонорара. И у него были другие мысли. Это была ситуация, из которой он хотел выбраться, независимо от каких-либо других факторов.

Времена легкой добычи и легких выкупов прошли. Западным и морским державам потребовалось много времени, чтобы собраться с силами, но они становились гораздо более агрессивными.

Западные коммандос уже совершили два нападения на пляж в открытом море. Одно стоящее на якоре судно было освобождено морскими пехотинцами, спустившимися по тросам с зависшего вертолета. Сомалийские охранники сражались. Погибли два моряка, но погибли и сомалийцы — все, кроме двоих, и они сейчас сидели в тюрьме на Сейшельских островах.

Али Абди не был героем и не имел ни малейшего намерения им становиться. Он побледнел от ужаса при мысли о том, что эти одетые в черное монстры с очками ночного видения и сверкающими пистолетами-пулеметами штурмуют глинобитную крепость, в которой он сейчас находился.

И, наконец, он захотел уйти на пенсию; с большим состоянием и далеко от Сомали. Куда-нибудь цивилизованно и, прежде всего, безопасно. Он заговорил в спутниковую трубку.

“ Договорились, мистер Гарет. ” И он продиктовал номер счета. “ Теперь я работаю на вас, мистер Гарет. Но поймите, я буду настаивать на скорейшем выплате пяти миллионов долларов, но даже в этом случае мы должны рассчитывать на четыре недели ”.

Прошло уже две недели, подумал Эванс, но шесть недель будут одними из самых коротких в истории между поимкой и освобождением.

“ Спасибо тебе, друг мой. Давай покончим с этим ужасным делом и вернемся к цивилизованной жизни...

Он повесил трубку. Вдалеке Абди сделал то же самое и вернулся в крепость. Двое мужчин, возможно, и не пользовались сомалийской телефонной сетью, но это ни на йоту не имело значения для Форт-Мида или Челтенхэма, которые улавливали каждое слово.

Согласно приказу, Форт-Мид передал текст через границу штата ТОСЕ, который отправил копию на Трекер в Лондоне. Месяц, подумал он. Часы тикают. Он сунул в карман свой "Блэкберри", когда показались северные окраины Пула, и стал высматривать вывеску "Хэмворти".

• • •

Tшляпа - это большие деньги, босс.

Результаты "троянского коня" явно были очень маленькой операцией. Следопыт предположил, что он был назван в честь одного из величайших обманов в истории, но то, что мог собрать стоящий перед ним человек, было намного меньше, чем греческая армия.

Он располагался в скромном пригородном домике с террасой, и Трекер насчитал около двух-трех человек. Тот, кто сидел напротив него через обеденный стол, явно был главной пружиной, и Трекер определил его как бывшего королевского морского пехотинца и старшего сержанта. Оказалось, что он был прав по обоим пунктам. Его звали Брайан Уэллер.

Веллер имел в виду пачку пятидесятидолларовых банкнот толщиной с огнеупорный кирпич.

- Так что именно ты хочешь сделать? - спросил я.

“Я хочу, чтобы человека без шума подняли с улиц Лондона, отвезли в тихое и изолированное место, продержали там до месяца, а затем отпустили туда, откуда он приехал. Никаких грубостей — просто приятный отпуск вдали от Лондона и какого-либо телефона ”.

Веллер обдумал это. У него не было ни малейших сомнений в том, что похищение будет незаконным, но его философия была простой и солдатской. Там были хорошие парни и плохие парни, и последней группе сходило с рук слишком многое.

Смертная казнь была незаконной, но у него в школе учились две маленькие девочки, и если бы какой-нибудь свинячий “ничтожество” помешал им, он без колебаний отправил бы его в другой и, возможно, лучший мир.

“Насколько плох этот клиент?”

“Он помогает террористам. Тихо, с помощью финансов. Тот, кому он помогает прямо сейчас, убил четырех британцев и семерых американцев. Террорист”.

Веллер хмыкнул. Он совершил три поездки в Гильменд, Афганистан, и видел, как несколько хороших товарищей погибли у него на глазах.

- Телохранители?

“ Нет. Иногда арендованный лимузин с водителем. Чаще всего черные такси прямо на улице.

- У вас есть, куда его отвезти?

“ Пока нет. Я обязательно выпью.

- Я бы хотел провести тщательную разведку, прежде чем принимать решение.

“Я бы ушел отсюда, если бы ты этого не сделал”, - сказал Следопыт.

Веллер оторвал взгляд от пачки долларов и смерил взглядом американца по другую сторону стола. Ничего не было сказано. В этом не было необходимости. Он был убежден, что янки тоже видели бой, слышали приближающийся выстрел, видели, как гибнут товарищи. Он кивнул.

“ Я поеду в Лондон. Завтра устроит, босс?

Трекер подавил улыбку. Он узнал адрес, то, как солдаты британского спецназа называли офицера в лицо. За его спиной было другое дело. Обычно Руперт, иногда хуже.

“ Завтра вполне подойдет. Тысяча долларов за ваши хлопоты. Сохраните баланс, если скажете "да". Верни это, если уйдешь”.

“ А откуда ты знаешь, что я это сделаю? Верни его?

Следопыт поднялся, чтобы уйти.

“ Мистер Уэллер, я думаю, мы оба знаем правила. Мы несколько раз обходили квартал.

Когда он ушел, оставив место встречи и время подальше от посольства, Брайан Уэллер прошел через огнеупорную стену. Двадцать пять тысяч долларов. Пятерка за расходы; янки обеспечат убежище. У него были две дочери, которых нужно было воспитывать, жена, которую нужно было содержать, еда, которую нужно было подавать на стол, и навыки, которые на самом деле не были востребованы на чаепитии в доме викария.

Он договорился о встрече, привел товарища из того же подразделения коммандос и провел неделю, проверяя работу. Затем он сказал "да".

• • •

Aли Абди собрался с духом и отправился навестить аль-Африта.

“Дела идут хорошо”, - доложил он. “Мы добьемся очень большого выкупа за Мальме”.

Затем он затронул другую тему.

“ Светловолосый мальчик. Если он умрет, это усложнит дело, приведет к задержкам, уменьшит сумму выкупа.

Он не упомянул о перспективе высадки европейских коммандос на берег со спасательной миссией, о своем личном кошмаре. Это могло просто спровоцировать человека, с которым он столкнулся.

- Почему он должен умереть? - прорычал военачальник.

Абди пожал плечами.

“ Кто знает? Инфекция, заражение крови.

Он добился своего. В Гаракаде был врач, обладавший, по крайней мере, знаниями об основах оказания первой помощи. Рубцы курсанта были продезинфицированы и перевязаны. Его все еще держали в подвалах, и Абди ничего не мог или не смел с этим поделать.

• • •

Tшляпа - это страна, где охотятся на оленей”, - сказал человек из спортивного агентства. “Но у оленей начинается гон, так что закрытие сезона не за горами”.

Следопыт улыбнулся. Он снова разыгрывал безобидного американского туриста.

“О, олени в безопасности от меня. Нет, я просто хочу написать свою книгу, а для этого мне нужны абсолютная тишина и покой. Ни телефонов, ни дорог, ни абонентов, ни помех. Милый домик в глуши, где я смогу написать Великий американский роман ”.

Земельный агент немного разбирался в авторах. Странные люди. Он снова застучал по клавиатуре и уставился на экран.

“В наших книгах есть небольшой охотничий домик”, - признал он. “Свободен, пока снова не начнется охотничий сезон”.

Он встал и подошел к карте на стене. Он проверил привязку к сетке, а затем постучал пальцем по нетронутому участку карты, на котором не было ни городов, ни деревень, ни даже дорог. Несколько паучьих следов пересекали его в северном Кейтнессе, последнем графстве Шотландии перед диким заливом Пентленд-Ферт.

- У меня есть несколько фотографий.

Он вернулся к экрану компьютера и прокрутил список фотографий. Да, это была бревенчатая хижина, расположенная в бескрайнем море холмистого вереска, в огромной долине, обрамленной высокими холмами; место из тех, где городской пройдоха, спасающийся бегством с двумя преследующими его морскими пехотинцами, может пробежать пятьсот ярдов, прежде чем рухнет.

В нем было две спальни, большая главная комната, кухня и душевая, огромный камин и куча поленьев.

“Я уверен, что нашел свою Шангри-ла”, - сказал турист / писатель. “У меня не было времени открыть текущий счет. Подойдут ли наличные доллары?”

Наличные доллары подошли очень хорошо. Точные указания и ключи будут отправлены в течение нескольких дней, но Хэмворти.

• • •

Mустафа Дардари предпочел не иметь машины и не водить ее сам в Лондоне. Парковка была постоянным кошмаром, без которого он вполне мог обойтись. В его части Найтсбриджа маршрутные такси были постоянными и удобными, хотя и дорогими. Это не проблема. Но для шикарного вечернего выхода, ужина при строгом стиле, он пользовался услугами лимузинной компании; всегда одной и той же фирмы и, как правило, с одним и тем же водителем.

Он ужинал с друзьями в миле от своего дома и, прощаясь, позвонил водителю по мобильному телефону, чтобы тот подъехал к портико, где двойные желтые полосы запрещали любую парковку ни днем, ни ночью. За углом водитель отреагировал, включил двигатель и нажал на акселератор. Машина проехала ярд, прежде чем одна из задних шин села на обод.

Экспертиза показала, что какой-то мошенник подсунул небольшой квадратик фанеры, проткнутый острым как игла стальным гвоздем, под протектор, пока водитель дремал за рулем. Водитель позвонил своему клиенту и объяснил. Он сменит колесо, но лимузин большой и тяжелый, и это займет некоторое время.

Когда мистер Дардари стоял под портиком, а вокруг него расходились другие гости, из-за угла выехало такси с включенным светом. Он поднял руку. Машина вильнула в его сторону. Удача. Он забрался внутрь и назвал свой адрес. И такси действительно поехало в том направлении.

Таксисты в Лондоне обязаны активировать замки задних дверей, как только клиент усаживается. Это не позволяет пассажирам “совершить пробежку”, не заплатив, но также предотвращает приставания к ним нарушителей спокойствия, пытающихся сесть рядом с ними. Но этот дурак, похоже, забыл.

Едва они скрылись из виду водителя лимузина, склонившегося над своим домкратом, как такси свернуло к обочине, и дородная фигура открыла дверцу и забралась внутрь. Дардари запротестовал, заявив, что это такси было занято. Но дородная фигура захлопнула за ним дверь и сказала:

“ Совершенно верно, сквайр. Мной.

Пакистанский магнат был заключен одной рукой в медвежьи объятия, в то время как другой рукой зажимал ему рот и нос большим тампоном, смоченным хлороформом. Через двадцать секунд он перестал сопротивляться.

Через милю была произведена пересадка в микроавтобус, за рулем которого сидел третий бывший спецназовец. Такси, позаимствованное у приятеля, который зарабатывал на жизнь таксистом, было припарковано, как и было обещано, с ключами под сиденьем.

Двое мужчин сидели позади водителя, а их дремлющая гостья устроилась между ними, пока они не отъехали достаточно далеко от северного Лондона. Затем его уложили на односпальную кровать за сиденьями. Дважды он пытался проснуться, но каждый раз снова погружался в сон.

Это была долгая поездка, но они проделали ее за четырнадцать часов, руководствуясь GPS-локатором и навигатором SatNav. Потребовалось немало усилий, чтобы протащить минивэн по последнему участку трассы, но они прибыли на закате, и Брайан Уэллер позвонил по телефону. Там не было мачт, но он захватил с собой спутниковый телефон.

Следящий позвонил Ариэлю, но по своей выделенной и защищенной линии, которую не прослушивали даже Форт-Мид или Челтенхэм. В Сентервилле, штат Вирджиния, была середина дня.

“Ариэль, ты помнишь тот компьютер в Лондоне, который ты распотрошила некоторое время назад? Не могли бы вы теперь отправлять по электронной почте сообщения, которые, как представляется, приходят с него?”

“ Конечно, полковник. У меня есть доступ к нему прямо здесь.

- И тебе не обязательно уезжать из Вирджинии, верно?

Ариэль была озадачена тем, что кто-то из живущих может быть таким наивным в вопросах киберпространства. С тем, что было у него под рукой, он мог бы стать Мустафой Дардари, ведущим передачу из Пелхэм-Кресент, Лондон.

“И вы помните код, основанный на ценах на фрукты и овощи, который пользователь использовал для отправки? Не могли бы вы зашифровать текст тем же кодом?”

“ Конечно, сэр. Я сломал его, я могу воссоздать.

“Точно так, как это было? Как будто прежний пользователь вернулся к клавишам компьютера?”

“Идентичный”.

“Отлично. Я хочу, чтобы ты отправил сообщение из лондонского протокола получателю в Кисмайо. У тебя есть карандаш и бумага?

“Есть ли у меня что?”

“Я знаю, что это старомодно, но я хочу использовать защищенный телефон, а не электронную почту, на всякий случай”.

Последовала пауза, пока Ариэль соскользнул по своей лестнице и вернулся с оборудованием, которым он едва умел пользоваться. Следопыт продиктовал свое сообщение.

Сообщение было зашифровано точно таким же кодом, который использовал бы Дардари, после чего оно было отправлено. Поскольку теперь все, от Дардари до Сомали, было записано на пленку, это прослушали Форт-Мид и Челтенхэм и снова расшифровали.

На обоих постах прослушивания несколько удивленно поднялись брови, но был приказ подслушивать, но не вмешиваться. Согласно постоянному распоряжению, Форт-Мид отправил копию в TOSA, которая передала ее Ищейке, которая приняла ее с невозмутимым видом.

В Кисмайо его получил не Тролль, ныне покойный, а его замена, Джамма, бывшая секретарша. Он расшифровал это слово за словом, используя шпаргалку, оставленную Троллем. Но он не был экспертом, даже если там была ошибка. Но ее не было. Даже требуемые опечатки были на месте.

Поскольку отправлять сообщения по электронной почте на урду или арабском неудобно, Дардари, Тролль и Проповедник всегда использовали английский. Новое сообщение было на английском, который Джамма, сомалийка, знала, но не так бегло. Но он знал достаточно, чтобы понимать, что это важно и должно быть передано Проповеднику без промедления.

Он был одним из немногих, кто знал, что очевидное появление проповедника в Интернете с требованием отречься от всех своих учений было фальшивкой, потому что его учитель не выходил в эфир более трех недель. Но он знал, что в огромной мусульманской диаспоре на Западе большая часть фанатов испытывала отвращение. Он видел публикуемые комментарии час за часом. Но его собственная лояльность не была поколеблена. Ему предстояло совершить долгое и утомительное путешествие обратно в Марку с сообщением из Лондона.

Точно так же, как Джемма была уверена, что он слушал Дардари, Форт-Мид и Челтенхэм были убеждены, что огуречный магнат сидел за своим рабочим столом в Лондоне, помогая своему другу в Сомали.

Настоящий Дардари с несчастным видом смотрел на проливной дождь в начале сентября, в то время как позади него, перед ревущим огнем, трое бывших коммандос морской пехоты со смехом предавались воспоминаниям обо всех боях, в которых они участвовали. Завеса серых облаков пронеслась над долиной и обрушила воду на крышу.

В изнуряющую жару Кисмайо верная Джамма заправила бензобак пикапа для долгой ночной поездки в Марку.

В Лондоне Гарет Эванс перевел первый миллион долларов Гарри Андерссона на секретный счет Абди на Большом Каймане и рассчитал, что еще через три недели "Мальме", груз и экипаж вернутся в открытое море в сопровождении эсминца НАТО.

На конспиративной квартире посольства в Лондоне Следопыт гадал, клюнет ли его рыбка. Когда на Вирджинию опустились сумерки, он позвонил в штаб-квартиру TOSA.

- Серый Лис, я думаю, мне может понадобиться “Грумман". Не мог бы ты отослать его обратно в Нортолт вместо меня? - спросил он.

12

TПроповедник сидел в своем кабинете в своем поместье в Марке и думал о своем враге. Он не был дураком и знал, что тот у него где-то есть. Фальшивая проповедь на его веб-сайте, которая фактически разрушила его репутацию, доказала это.

В течение десяти лет он намеренно делал себя самым неуловимым из террористов "Аль-Каиды". Он переезжал с конспиративной квартиры на конспиративную квартиру в горах Северного и Южного Вазиристана. Он сменил имя и внешность. Он запретил фотографам приближаться к нему.

В отличие от, по меньшей мере, дюжины ныне покойных, он никогда не пользовался мобильным телефоном, поскольку, в отличие от некоторых из них, знал весь размах американской способности уловить малейший шорох из киберпространства, отследить источник до одной-единственной хижины и стереть в порошок и здание, и обитателей.

За одним-единственным исключением, о котором он сейчас горько сожалел, он никогда никому не писал по электронной почте из дома, в котором жил. Его проповеди ненависти всегда передавались за много миль от его дома.

И все же кто-то проник. Актер в фальшивой проповеди был слишком похож на него. Человек, который выглядел как он и говорил как он, объявил миру свое настоящее имя и псевдоним, который он использовал в качестве палача в Хоросане.

Он не знал, как, почему и кто его предал, но вынужден был признать, что его преследователь вполне мог проникнуть в протокол идентификации его компьютера в Кисмайо. Он не понимал, как это могло быть сделано, ведь Тролль уверял его, что это невозможно. Но Тролль был мертв.

Он знал о беспилотниках. Он читал тома, напечатанные в западной прессе о них и о том, что они могут делать. Он мог предположить, что даже тогда существовали детали, которые никогда не разглашались, даже в технических публикациях. Он должен был предположить, что его выследили и что высоко над его головой, невидимая, неслышимая, кружащая машина наблюдает за его городом и даже за его поселком.

Все это привело его к убеждению, что ему придется разорвать все контакты со своей нынешней жизнью и снова исчезнуть. Затем из Кисмайо прибыл Джамма с сообщением от своего друга Мустафы из Лондона, которое все изменило. Оно касалось пятидесяти миллионов долларов. Он вызвал свою бывшую секретаршу, которая теперь заменила Тролля.

“Джемма, брат мой, ты устал. Это долгое путешествие. Отдохни, выспись, хорошо поешь. Ты не вернешься в Кисмайо. Он заброшен. Но для тебя есть другое путешествие. Завтра, возможно, послезавтра.

• • •

Gрэй Фокс был озадачен. Его голос по защищенной линии связи из штаб-квартиры TOSA в оперативный центр Слежения в посольстве США на Гросвенор-сквер выдал это.

- Следопыт, ты в курсе событий между помощником в Лондоне и его приятелем в Марке?

“ Совершенно верно. Почему?

“ То, что он передавал Проповеднику. Он подхватил это от недоделанного юриста на званом обеде в Белгравии.

Следопыт обдумал свой ответ. Существует тонкая разница между ложью и тем, что бывший секретарь британского кабинета министров однажды назвал “экономным отношением к правде”.

“Похоже, именно это и имеет в виду Дардари”.

- А что думают британцы? - спросил я.

“ Они думают, ” совершенно искренне сказал Следопыт, “ что этот ублюдок сидит в своем лондонском особняке и передает сплетни своему другу на юге. Кстати, на мои просьбы наверху по-прежнему отвечают ”нет-нет"?

Он хотел увести разговор подальше от проблемы Мустафы Дардари, отправляющего сообщения из Лондона, когда тот смотрел на дождь в Кейтнессе в компании трех бывших спецназовцев.

“ Абсолютно верно, Следопыт. Никаких ракет из-за агента Опал и никаких нападений на пляже. И никаких вертолетных атак с нашей базы в Могадишо. Одна выпущенная с плеча ракета попала в зависший вертолет, полный парней из "Дельты", и мы получили еще одну сомалийскую катастрофу. Вам придется найти другой способ ”.

- Да, босс, - сказал Следопыт, кладя трубку.

• • •

TПроповедник был прав насчет бесполезности своего компьютера в Кисмайо для секретных передач, но он не понимал, что его союзник в Лондоне, друг детства и тайный сторонник, также был разоблачен, и его зашифрованные сообщения, защищенные кодом цен на овощи, также были взломаны. Поэтому он снова взломал систему безопасности и отправил Дардари запрос от Марки. Он был перехвачен и расшифрован.

• • •

Cолонел Джексон?”

- Да, Ариэль.

“Между Маркой и Лондоном происходят какие-то очень странные вещи”.

“ Тебе следует знать, Ариэль. Ты отправляешь это от имени Дардари.

“Да, но Марка только что ответил. Он просит своего друга одолжить ему миллион долларов”.

Он должен был предвидеть это. Конечно, бюджет мог это выдержать. Эта сумма составляла лишь малую толику от стоимости одной ракеты. Но зачем тратить впустую налоговые доллары?

- Он говорит, как он хочет, чтобы это было отправлено?

- Что-то под названием Дахабшил.

Трекер кивнул, оставшись один в своем лондонском офисе. Он знал об этом. Хитрый, надежный и почти неуловимый. Основан на многовековой фигуре человека-хунди.

Терроризм стоит денег, много денег. За закладывающими бомбы простаками, часто не более чем детьми, стоят контролеры, обычно зрелые мужчины, которые не намерены умирать. Где-то за ними стоят главари банды, а за ними - финансисты, часто ведущие кажущуюся респектабельность.

Для антитеррористических агентств источники финансирования терроризма оказались благодатной почвой для отслеживания бумажных следов от операционного счета обратно к его источнику. Поскольку движение денег оставляет бумажный след. Но человек-хунди этого не делает. На Ближнем Востоке система насчитывает много веков.

Все началось с того, что в те времена перевозить богатство по местности, кишащей бандитами, было слишком опасно без небольшой армии. Итак, человек из хунди получает деньги в стране А и уполномочивает своего двоюродного брата выплатить ту же сумму за вычетом комиссии получателю в стране B. Деньги не перемещаются через границу, просто кодированный телефонный звонок или электронное письмо.

Компания Dahabshiil была основана в 1970 году в Бурко, Сомали, со штаб-квартирой в настоящее время в Дубае. В переводе с сомалийского это просто означает “золотоплавильный завод” и в основном переводит деньги, заработанные сотнями тысяч сомалийцев, работающих за границей, обратно их семьям на родине. Многие представители сомалийской диаспоры находятся в Великобритании, что обеспечивает процветающий офис в Лондоне.

“Вы могли бы взломать банковскую систему Дардари?” - спросил Следопыт.

“ Не понимаю, почему бы и нет, полковник. Вы можете дать мне день?

Ариэль вернулся к своему светящемуся экрану и был на седьмом небе от счастья. Он изучил инвестиции пакистанского магната и способы их приобретения, что привело его к оффшорным счетам, основная сумма которых находилась на Большом Каймане. Они были защищены сложными брандмауэрами. Подросток с синдромом Аспергера на чердаке в Вирджинии просмотрел их за десять часов, перевел миллион долларов на личный счет Дардари в Лондоне и уехал, не оставив никаких следов, кроме подтверждения того, что сам Дардари сделал это законно.

Перевод из лондонского банка в лондонский офис Dahabshiil был простой формальностью, как и данные получателя, указанные Проповедником в электронном письме, которое Ариэль перехватил и расшифровал. Брокерская компания Somali money предупредила, что для получения такой суммы в долларах США внутри Сомали потребуется до трех дней. И, да, у них был филиал в Марке.

Форт-Мид и Челтенхэм перехватили и зарегистрировали сообщения, поступавшие на лондонский компьютер и обратно, но не имели никакой информации, кроме предположения, что их отправляли и получали дардари. И их задача заключалась в том, чтобы подслушивать, но не вмешиваться.

• • •

Jамма, у меня есть для тебя очень деликатное задание. Это может сделать только сомалиец, потому что в этом участвуют люди, которые не говорят на других языках ”.

При всей своей изощренности западные технологии редко могут перехватить личного эмиссара. В течение десяти лет Усама бен Ладен, живший вовсе не в пещере, а в ряде конспиративных квартир, общался со сторонниками по всему миру, ни разу не воспользовавшись мобильным телефоном и не подвергнувшись прослушиванию. Он пользовался личными мессенджерами. Это был последний из них, аль-Кувейти, которого разоблачили, выслеживали по всему миру и который в конце концов привел своих последователей в лагерь в городе Абботтабад.

Проповедник поставил Джемму перед собой и прочитал послание по-арабски. Джемма перевел его в уме на сомалийский и продолжал повторять, пока не выговорил все дословно. Он взял с собой одного пакистанского телохранителя и отбыл.

Он сел в тот же автобус, который привез его из Кисмайо двумя днями ранее с лондонским сообщением. С высоты чужие глаза наблюдали за тылом, заставленным пластиковыми канистрами с запасным топливом.

Они наблюдали в бункере за пределами Тампы, как канистры с горючим накрывали брезентом, но это была обычная мера предосторожности. Было видно, как двое мужчин забрались в кабину, но ни закутанной в саван фигуры проповедника, ни стройного молодого человека в красной бейсболке не было видно. Пикап уехал и повернул в сторону Кисмайо и юга. Когда он скрылся из виду, Global Hawk было приказано возобновить наблюдение за комплексом. Затем пикап остановился; люди в нем сняли брезент и покрасили крышу кабины в черный цвет. Замаскировавшись таким образом, он повернул назад, обогнул Марку с запада и направился на север. На закате он обогнул анклав Могадишо и направился к Пунтленду и его многочисленным пиратским логовам.

По изрытым колеями трассам, часто по каменистым пустыням, с дозаправкой и сменой шин, поездка в Гаракад заняла два дня.

• • •

Mр. Гарет, это я.

Али Абди разговаривал по телефону из Гаракада. Он казался взволнованным. Гарет Эванс был усталым и напряженным. Безжалостная рутина попыток договориться с людьми, лишенными простейшего понятия о спешке или даже о течении времени, всегда была изматывающей для европейца. Вот почему лучших переговорщиков по захвату заложников было мало, и им высоко платили.

Эванс также находился под постоянным давлением со стороны Гарри Андерссона, который звонил ежедневно, а иногда и чаще, чтобы узнать новости о своем сыне. Эванс пытался объяснить, что даже намек на поспешность, не говоря уже об отчаянии, со стороны Лондона сделает ситуацию в десять раз хуже, чем она уже была. Шведский миллиардер был бизнесменом, и эта его половина принимала логику. Но он также был отцом, поэтому телефонные звонки никогда не прекращались.

- И тебе доброго утра, друг мой, ” спокойно сказал Эванс. - Что скажет твой директор в этот прекрасный солнечный день?

“ Я думаю, мы приближаемся к завершению, мистер Гарет. Сейчас мы бы согласились на семь миллионов долларов. Затем он добавил: “Я делаю все, что в моих силах”.

Это было замечание, которое, даже если бы его услышал англоговорящий сомалиец на службе аль-Африта, не было бы оскорбительным. Эванс понял, что это означало, что переговорщик в Гаракаде пытался получить свою вторую взятку в миллион долларов. Но к северу и югу от Средиземного моря слово “спешить” имеет два разных значения.

“Это очень хорошо, мистер Абди, но только пока”, - сказал Эванс. Предыдущее минимальное предложение, приемлемое для "Аль-Африт" двумя днями ранее, составляло десять миллионов долларов. Эванс предложил три. Он знал, что Харри Андерссон в мгновение ока вышел бы в клинч при счете десять. Он также знал, что это вызвало бы волну беспокойства в Сомали, где знали, что четырех-пяти миллионов долларов было бы вполне достаточно.

Внезапный обвал европейской валюты свидетельствовал бы о панике и, вероятно, вернул бы цену обратно к пятнадцати долларам.

“Послушайте, мистер Абди, я провел большую часть ночи, разговаривая по телефону со Стокгольмом, и мои доверители с крайней неохотой согласились перевести четыре миллиона долларов на международный счет вашего доверителя в течение часа, если Мальме снимется с якоря часом позже. Это очень хорошее предложение, мистер Абди. Я думаю, мы оба это знаем, и ваш директор, несомненно, должен это понимать ”.

- Я немедленно сообщу ему о новом предложении, мистер Гарет.

Когда линия оборвалась, Гарет Эванс задумался над историей успешных сделок с сомалийскими пиратами. Непосвященных всегда поражало, что деньги поступали на счет до освобождения корабля. Что могло помешать пиратам забрать деньги и не освободить своих пленников?

Но вот в чем была странность. Из ста восьмидесяти соглашений, составленных и переданных по факсу или электронной почте между участниками переговоров, должным образом подписанных с обеих сторон, сомалийцы нарушили свое слово только в трех случаях.

По сути, пираты по всему Пунтленду поняли, что занимаются пиратством ради денег. Им не нужны были корабли, грузы или заключенные. Срывать сделку за сделкой означало бы разрушить их индустрию. Они могли быть изворотливыми и безжалостными, но личный интерес есть личный интерес, и он превыше всего.

Обычно. Это было ненормально. Из трех случаев два были совершены аль-Афри. Он был печально известен, как и его клан. Он был Сакадом, подкланом племени Хабар Гидир. Мохаммед Фарра Айдид, жестокий военачальник, чье воровство гуманитарной помощи для голодающих привело американцев в Сомали в 1993 году, и который сбил "Черного ястреба" и перебил американских рейнджеров, волоча их тела по улицам, также был Сакадом.

В тайном разговоре по спутниковым телефонам Али Абди и Гарет Эванс договорились, что согласятся на пять миллионов долларов только в том случае, если старый монстр из грязевого форта согласится и не заподозрит, что его собственный переговорщик был куплен. В любом случае, пять миллионов были вполне приемлемой цифрой для обеих сторон. Дополнительная взятка Харри Андерссона в размере двух миллионов долларов Абди заключалась только в том, чтобы разделить задержку на десятизначную сумму, если это было возможно.

В Мальме, под палящим солнцем, все становилось дурно пахнущим. Европейская еда исчезла, либо съеденная, либо протухшая, когда морозильники отключили для экономии топлива. Сомалийские охранники принесли на борт живых коз и зарезали их прямо на палубе.

Капитан Эклунд приказал бы промыть палубы из шланга, но электрические насосы, как и кондиционеры, работали на топливе, поэтому он приказал команде окунать ведра в море и пользоваться метлами.

Милосердие заключалось в том, что море вокруг кишело рыбой, принесенной козьими потрохами, выброшенными за борт. И европейцы, и филиппинцы ценили свежую рыбу, но она становилась однообразной.

Умывальники были оборудованы соленой водой, когда отключили душ, а пресная вода была жидким золотом, только для питья, и даже тогда она была отвратительной из-за очищающих таблеток. Капитан. Эклунд был рад, что до сих пор не было никаких серьезных заболеваний, только временами понос.

Но он не был уверен, как долго продлятся эти условия. Сомалийцы часто даже не утруждали себя тем, чтобы перекинуть задние лапы через поручни, когда им нужно было испражниться. Филиппинцам, пылающим гневом, пришлось пронести все это через шпигаты в невыносимой жаре.

Капитан Эклунд больше не мог даже разговаривать со Стокгольмом. Его спутниковый телефон был отключен по приказу того, кого он называл маленьким ублюдком в костюме. Али Абди не хотел, чтобы дилетанты вмешивались в его деликатные переговоры с офисом Чонси Рейнольдса.

Шведский шкипер размышлял над этими мыслями, когда его украинский заместитель объявил, что приближается катер. Капитан с биноклем. Эклунд смог разглядеть доу и аккуратную маленькую фигурку на корме в костюме сафари. Он приветствовал этот визит. Он сможет еще раз спросить, как дела у кадета торгового флота по имени Карлссон. Во всем этом пейзаже он был единственным, кто знал, кем на самом деле был этот парень.

Чего он не знал, так это того, что подростка избили. Абди сказал бы ему, что с Уве Карлссоном все в порядке и он содержится в крепости, только в качестве подтверждения хорошего поведения экипажа, все еще находящегося на борту. Капитан. Эклунд тщетно умолял его вернуться.

• • •

Wпока мистер Абди находился в Мальме, во двор крепости за деревней въехал запыленный пикап. В нем находились один крупный и неповоротливый пакистанец, не говоривший ни по-английски, ни по-сомалийски, и еще один.

Пакистанец остался в грузовике. Другого показали в присутствии аль-Африта, который узнал в нем человека из клана Харти Дарод, что означает “Кисмайо”. Военачальнику Сакада не нравились харти, да и вообще кто-либо с юга.

Хотя формально аль-Африт был мусульманином, он практически никогда не ходил в мечеть и редко молился. По его мнению, все южане были членами "аш-Шабааб" и безумцами. Они пытали ради Аллаха, он - ради удовольствия.

Посетитель представился Джаммой и отвесил поклоны, подобающие шейху. Он сказал, что прибыл как личный эмиссар шейха Марки с предложением, предназначенным только для ушей военачальника Гаракада.

Аль-Африт никогда не слышал ни о каком джихадистском проповеднике по имени Абу Аззам. У него был компьютер, в котором по-настоящему разбирались только молодые люди из его окружения, но даже если бы он был полностью грамотен в его функционировании, ему бы и в голову не пришло смотреть джихадистский веб-сайт. Но он слушал со все возрастающим интересом.

Джемма встала перед ним и прочитала послание, которое он выучил наизусть. Оно началось с обычных пышных приветствий, а затем перешло к сути послания. Когда он замолчал, старый Сакад несколько минут пристально смотрел на него.

“Он хочет убить его? Перерезать ему горло? На камеру? А потом показать миру?”

-Да, шейх.

“ И заплатите мне миллион долларов? Наличными?

-Да, шейх.

Аль-Африт обдумал это. Он понял, что убил белого неверного. Но показать западному миру, что он сделал, было безумием. Они, неверные, куффары, придут мстить, и у них было много оружия. Он, аль-Африт, забрал их корабли и деньги, но он не был настолько безумен, чтобы разжечь кровную вражду между собой и всем неверующим миром.

Наконец, он принял решение, которое заключалось в том, чтобы отложить принятие решения. Он распорядился, чтобы его гостей отвели в комнаты, где они могли бы отдохнуть, и предложили еду и воду. Когда Джемма ушла, он приказал, чтобы ни один мужчина не оставлял при себе ни ключа зажигания от своей машины, ни какого-либо оружия, которое могло быть у него при себе, ни какого-либо телефона. Лично он носил изогнутый кинжалджамбия за поясом, но ему не нравилось, когда рядом с ним находилось какое-либо другое оружие.,,,,,,,,,,,,,

Али Абди вернулся из Мальме час спустя, но, поскольку его не было дома, он не видел ни грузовика, прибывшего с юга, ни двух посетителей, один из которых был с необычным предложением.

Он знал время своих заранее оговоренных телефонных переговоров с Гаретом Эвансом, но поскольку Лондон находился в трех часовых поясах к западу от Африканского Рога, в Гаракаде они происходили в середине утра. Так что на следующий день у него не было причин рано покидать свою комнату.

Он не присутствовал, когда аль-Африт сразу после рассвета подробно инструктировал одного из своих самых доверенных членов клана, одноглазого дикаря по имени Дуале, и не видел, как час спустя из ворот внутреннего двора выехал пикап с черной крышей.

Он смутно слышал о фанатике-джихадисте, который проповедовал смерть и ненависть через всемирную сеть, но он не слышал о полной дискредитации этого человека или его онлайн-заявлениях о том, что он был подло опорочен в куффарском заговоре. Но, как и аль-Африт, хотя и по другим причинам, он презирал салафитов, джихадистов и всех других экстремистских маньяков и соблюдал ислам настолько мало, насколько это сходило ему с рук.

Он был удивлен и рад, обнаружив своего директора в довольно приятном настроении, когда тот явился на их утреннее совещание. Настолько, что он предположил, что они могли бы снизить свои требования с семи до шести миллионов долларов и, вероятно, добиться закрытия. И глава клана согласился.

Когда он разговаривал с Гаретом Эвансом, он излучал самодовольство. Его так и подмывало сказать: “Мы почти на месте”, но он понял, что эта фраза может означать только то, что они сговорились о согласованной цене. Про себя он подумал: " Еще неделя, возможно, всего пять дней, и чудовище позволит Мальме отплыть".

Со своим вторым миллионом долларов, добавленным к его сбережениям, он чувствовал себя комфортно на пенсии в манящей цивилизованной среде.

• • •

Tон, следопыт, начал беспокоиться. Говоря языком рыбалки, он забросил в воду крючок с тяжелой наживкой и ждал, когда чудовище клюнет. Но поплавок был неподвижен на поверхности. Он даже не покачнулся.

Из своего кабинета в посольстве он имел посекундный доступ к бункеру за пределами Тампы, где старший сержант военно-воздушных сил молча сидел с контрольной колонкой в руке, управляя "Глобал Хоук" высоко над комплексом в Марке. Он видел то же, что и старший сержант, — безмолвное скопление трех домов внутри стены на узкой захламленной улице с фруктовым рынком на одном ее конце.

Но лагерь не подавал признаков жизни. Никто не приходил, никто не уходил. Ястреб мог не только наблюдать, он мог слушать. Он услышал бы малейший электронный шепот из этого соединения; он извлек бы несколько слогов из киберпространства, независимо от того, были ли они произнесены на компьютере или сотовом телефоне. Агентство национальной безопасности в Форт-Миде со своими спутниками в космосе сделало бы то же самое.

Но все эти технологии терпели крах. Он не видел, чтобы пикап, за рулем которого была Джамма, изменил конфигурацию с черной крышей кабины, затем сдал назад и поехал на север, а не на юг. Он не знал, что она уже на обратном пути. Он не мог знать, что его наживка была заглочена и была заключена сделка между садистом Сакадом в Гаракаде и отчаявшимся пакистанцем в Марке. Пользуясь необычной терминологией Дональда Рамсфелда, он столкнулся с “неизвестным неизвестным”.

Он мог только подозревать, и подозревал, что проигрывает, поскольку варвары умнее его. Зазвонил защищенный телефон.

Это был мастер-сержант Орде из Тампы. “Полковник, сэр, технический объект приближается к цели”. Следопыт возобновил изучение экрана. Комплекс занимал центр, примерно четверть площади. У ворот стоял пикап. У кабины была черная крыша. Он не узнал ее.

Из дома на краю площади вышла фигура в белом халате, пересекла песчаную площадку и открыла ворота. Пикап въехал. Ворота закрылись. Из грузовика вышли три крошечные фигурки и вошли в главный дом. У проповедника были гости.

• • •

TПроповедник принял троицу в своем кабинете. Телохранитель был отпущен. Опал представила эмиссара с севера. Сакад Дуале сверкнул своим единственным здоровым глазом. Он тоже запомнил свое выступление. Жестом Проповедник показал, что он может начинать. Термины аль-Африта были краткими и ясными.

Он был готов обменять своего шведского пленника на миллион долларов наличными. Его слуга Дуале должен увидеть и пересчитать деньги и предупредить своего хозяина, что он действительно их видел.

В остальном "аль-Африт" не войдет на территорию "Аш-Шабааб". На границе произойдет обмен. Дьюал знал место обмена и направит туда машины с деньгами и охраной. Делегация с севера назначит встречу и доставит заключенного.

“И где же это место встречи?” - спросил Проповедник. Дьюал просто уставился на него и покачал головой.

Проповедник видел подобных представителей племени на приграничных территориях Пакистана, среди патанов. Он мог бы вырвать у этого человека все ногти на руках и ногах, но тот скорее умрет, чем заговорит. Он кивнул и улыбнулся.

Он знал, что настоящей границы между севером и югом нет ни на одной карте. Но карты были для неверующих. У соплеменников были свои карты в головах. Они точно знали, где поколением ранее клан сражался с кланом за владение верблюдом, и в результате погибли люди. Это место отмечало место, где началась вендетта. Они знали, что если человек из не того клана пересечет черту, он умрет. Им не нужна была карта белого человека.

Он также знал, что на него могут устроить засаду из-за денег. Но с какой целью? Вождь клана из Гаракада все равно получит свои деньги, а какой ему прок от шведского мальчишки? Только он, Проповедник, знал истинную, ошеломляющую ценность кадета торгового флота из Стокгольма, потому что ему рассказал его хороший друг в Лондоне. И эта огромная сумма восстановила бы все его состояние даже среди предположительно благочестивых членов "Аш-Шабада". На севере или юге деньги не только говорили, они кричали.

Раздался стук в дверь.

• • •

Tна территории комплекса стояла новая машина, на этот раз небольшой седан. На высоте 50 000 футов "Хок" развернулся, наблюдая и прислушиваясь. Та же фигура в белом пересекла песок и переговорила с водителем автомобиля. В Тампе и Лондоне американцы наблюдали.

Машина не въехала во двор. Большой дипломат был передан и оплачен. Фигура в белом направилась к главному зданию.

“Следуйте за машиной”, - сказал Трекер. Очертания комплекса исчезли с экрана, когда камера высоко в стратосфере последовала за машиной. Ехать пришлось недалеко, меньше мили. Затем машина остановилась у небольшого офисного здания.

“ Поближе. Дай мне взглянуть на это здание.

Офисное здание становилось все ближе и ближе. Солнце в Марке стояло прямо над головой, поэтому теней не было. Они появлялись, длинные и черные, когда солнце садилось над западной пустыней. Бледно-зеленый и темно-зеленый; логотип и слово, начинающееся на D латинским шрифтом: “Дахабшиил”. Деньги прибыли и были доставлены. Пристальный взгляд сверху вернулся к дому проповедника.

• • •

Bпачка за пачкой стодолларовые банкноты вынимались из футляра и раскладывались на длинном полированном столе. Проповедник мог находиться за много миль от своего родного Равалпинди, но ему нравилась традиционная обстановка.

Дуэйл уже объявил, что должен пересчитать выкуп. Джамма продолжала переводить с арабского на суахили, единственный язык Дуэйла. Опал, которая принесла дипломат, осталась на случай, если понадобится он, младший из двух личных секретарей. Увидев, что Дьюал возится со свертками, Опал спросила его по-сомалийски: “Чем я могу вам помочь?”

- Эфиопский пес, - прорычал Сакад, - я выполню задание.

Это заняло у него два часа. Затем он хмыкнул.

“Мне нужно позвонить”, - сказал он. Джемма перевела. Проповедник кивнул. Дьюал достал из-под мантии сотовый телефон и попытался позвонить. Внутри толстостенного здания он не мог уловить гудка. Его вывели на открытый двор.

“Во дворе какой-то парень разговаривает по мобильному телефону”, - сказал сержант Орде из Тампы.

- Хватай его, мне нужно знать, - рявкнул Следопыт.

Звонок раздался в глинобитном форте в Гаракаде, и на него ответили. Разговор был предельно коротким. Четыре слова от Марки и ответ из двух. Затем связь была прервана.

- Ну? - спросил Следопыт.

- Это было на сомалийском.

“Спросите АНБ”.

Почти в тысяче миль к северу, в штате Мэриленд, американец-сомалиец снял с ушей наушники.

“Один человек сказал: ‘Доллары прибыли’. Другой ответил: ‘Завтра вечером’, ” сказал он.

Тампа позвонила Следопыту в Лондон.

“Мы получили два сообщения, все в порядке”, - сказали ему сотрудники службы перехвата сообщений. “Но они использовали местную сеть сотовой связи под названием Hormud. Мы знаем, где был первый спикер — в Марке. Мы не знаем, кто ответил и откуда”.

Не волнуйся, подумал Следопыт. Я волнуюсь.

13

Cолонел, сэр, они движутся.

Следопыт дремал за своим столом перед экраном в лондонском посольстве, который показывал ему то, что мог видеть беспилотник над Маркой. Голос доносился из громкой связи, подключенной к бункеру управления за пределами Тампы. Голос принадлежал сержанту Орде, вернувшемуся на смену.

Он резко проснулся и посмотрел на часы. Три часа ночи по лондонскому времени, шесть по Марке, предрассветная тьма.

"Глобал Хок" был заменен на другой с полными баками и многочасовым простоем, прежде чем он тоже иссякнет. На побережье Сомали на восточном горизонте виднелся едва заметный розовый румянец. Индийский океан все еще был черным, как и конец ночи над аллеями Марки.

Но во дворе Проповедника зажегся свет, и по нему перемещались маленькие красные шарики — источники тепла, уловленные датчиками на теле дрона. Его камеры все еще работали в инфракрасном режиме, позволяя ему видеть в темноте то, что происходило в десяти милях под ним.

Пока Следопыт наблюдал, уровень дневного света рос вместе с восходом солнца; красные капли превратились в темные фигуры, движущиеся по двору далеко внизу. Тридцать минут спустя дверь гаража открылась, и оттуда выкатился автомобиль.

Это был не пыльный, помятый пикап - универсальное средство перевозки персонала и грузов в Сомали. Это была шикарная Toyota Land Cruiser с черными стеклами, любимая машина "Аль-Каиды" со времен первого появления Бен Ладена в Афганистане. Следопыт знал, что в нем могут поместиться десять человек.

Наблюдатели, находящиеся на расстоянии четырех тысяч миль друг от друга в Лондоне и Флориде, наблюдали, как во внедорожник садятся всего восемь темных фигур. Они были недостаточно близко, чтобы разглядеть, что впереди сидели двое пакистанских телохранителей: один за рулем, другой, вооруженный до зубов, на пассажирском сиденье.

Позади них сидели Проповедник, бесформенный, в сомалийских одеждах, с покрытой головой, и Джамма, его сомалийский секретарь. Третье место досталось Опал и двум другим пакистанским охранникам - единственным четверым, которым Проповедник действительно мог доверять. Он привез их все из своих дней в хоросанской группе убийц.

Последний сидел на корточках в багажном отделении за рядами кресел. Это был Сакад Дуале.

Ровно в семь по времени Марки другие слуги распахнули ворота, и "Лендкрузер" отъехал. Ищейка оказался в затруднительном положении: был ли это отвлекающий маневр? Была ли цель все еще в доме, готовясь ускользнуть, в то время как беспилотник, который, как он теперь должен знать, находился над ним, ушел в другое место?

-Сэр?-спросиля.

Человек с контрольной колонкой в бункере Тампы должен был знать.

“Следуйте за грузовиком”, - сказал Следопыт.

Она вела по лабиринту улиц и переулков к окраине города, затем свернула и въехала под прикрытие большого склада с асбестовой крышей. Оказавшись там, он скрылся из виду.

Борясь с паникой, Следопыт приказал дрону возвращаться в резиденцию, но территория комплекса и его двор были погружены в тень и тишину. Ничто не двигалось. Беспилотник вернулся на склад. Двадцать минут спустя появился большой черный внедорожник. Он медленно поехал обратно на территорию комплекса.

Где-то внизу, должно быть, прозвучал гудок, потому что из дома вышел единственный слуга и открыл ворота. "Тойота" въехала внутрь и остановилась. Никто не вышел. Зачем? удивился Ищейка. Потом он поймал его. Никто не вышел, потому что в машине никого не было, кроме водителя.

“ Быстро возвращайтесь на склад, ” приказал он сержанту Орде. В ответ диспетчер из Флориды просто расширил объектив камеры с крупного плана до широкоугольного, запечатлев весь город, но в меньших деталях. Они подоспели как раз вовремя.

Со склада один за другим выкатывали не один, а четыре полуфюзеляжных пикапа, так называемые "технички". Следопыт почти поддался на основной переключатель.

“Следуйте за конвоем”, - сказал он Тампе. “Куда бы он ни направился. Возможно, мне придется уйти, но я останусь на связи”.

• • •

Яв Гаракаде мистера Али Абди разбудил рев двигателей под его окном. Он посмотрел на часы. В семь утра, за четыре часа до его обычной утренней конференции с Лондоном. Он выглянул сквозь ставни и увидел, как два техника покидают внутренний двор форта.

Это не имело значения. Он был очень довольным человеком. Накануне вечером он заручился окончательным согласием аль-Африта на его посредничество. Пират рассчитывался с Чонси Рейнольдсом и страховщиками о выкупе в размере пяти миллионов долларов США за "Мальме", включая груз и команду.

Несмотря на одну незначительную ложку дегтя в бочке меда, Абди был уверен, что мистер Гарет также обрадуется, когда узнает, что через два часа после того, как дубайский банк пирата подтвердит перевод долларов, "Мальме" разрешат отплыть. К тому времени западный эсминец наверняка будет у берегов, чтобы сопроводить ее в безопасное место. Несколько соперничающих кланов уже послали лодки рыскать вокруг шведского торгового судна на случай, если его плохо охраняют и его снова могут похитить.

Абди думал о будущем. Вторая из его миллионных взяток будет обеспечена. Гарет Эванс не обманет его, иначе им снова придется иметь дело. Но только он, Абди, мог знать, что уходит на пенсию и эмигрирует на прекрасную виллу в Тунисе, где сможет жить в мире и безопасности за много миль от хаоса и убийств на своей родной земле. Он снова взглянул на часы и перевернулся на другой бок, чтобы подольше вздремнуть.

• • •

Tищейка все еще находился в своем кабинете, рассматривая ограниченный набор вариантов. Он знал многое, но не мог знать всего.

У него был агент во вражеском лагере, вероятно, ехавший в нескольких футах от Проповедника в одном из четырех технических автомобилей, катящихся по пустыне в шести милях ниже "Глобал Хок". Но он не мог связаться ни со своим человеком, ни с противоположным. Передатчик Опал все еще был зарыт под лачугой на пляже недалеко от Кисмайо. Для него было бы самоубийством попытаться принести с собой в Марку что-нибудь, кроме безобидного на вид предмета, подаренного деревьями казуарины.

Следопыт предположил, что где-то состоится встреча и передача денег для шведского пленного. Он не испытывал угрызений совести по поводу того, что натворил, рассуждая, что кадет из Стокгольма был в большей опасности из-за человека, которого даже его собственные соплеменники прозвали Дьяволом, чем из-за Проповедника, который сохранил бы ему жизнь и здоровье за деньги.

После обмена Проповедник, предположительно, вернется в Марку, где он будет неприкосновенен. Единственным шансом уничтожить его было заманить в сомалийскую пустыню, на те широкие просторы, где не было мирных жителей, которым можно было причинить вред.

Но ракеты все равно были запрещены. Серый Лис еще раз прояснил это прошлым вечером. Когда солнце, которое теперь палило над Сомали, принесло первые лучи в Лондон, он обдумал свои варианты. Несмотря на все его мольбы, они не были щедрыми.

Шестая команда "Морских котиков" находилась на базе в Дам Нек, штат Вирджиния, и у них не было времени переправлять их через полмира. "Ночные охотники" со своими вертолетами дальнего действия находились в Форт-Кэмпбелл, штат Кентукки. Кроме того, он подозревал, что вертолеты будут слишком шумными. Он бывал в джунглях и пустыне. Он знал, что по ночам в джунглях стоит адский гул лягушек и насекомых, в то время как пустыня устрашающе тиха, а существа, живущие в ней, обладают слухом, как у ушастых лисиц, которые делят с ними песок. Грохот вертолетных винтов, разносимый ночным бризом, слышен за многие мили.

Было одно подразделение, о котором он слышал, но никогда не видел в действии и даже не встречался. Но он знал их репутацию и специальность. Они даже не были американцами. Были два американских подразделения, которые, по слухам, могли сравниться с ними; но "Морские котики" и "Дельта бойз" находились по ту сторону Атлантики.

От размышлений его отвлек сержант Орде.

- Полковник, кажется, они разделяются.

Он вернулся к экрану, и снова зарождающаяся паника была подобна удару под дых. Внизу, в пустыне, четыре техника стояли колонной, но на большом расстоянии друг от друга. Между ними было по четыреста ярдов.

Это была мера предосторожности Проповедника, призванная гарантировать, что американцы не посмеют применить ракету из опасения, что она промахнется мимо грузовика, в котором он ехал. Он не должен был знать, что находится в безопасности из-за молодого эфиопа позади него. Но теперь они были не просто разделены линией, они все расходились.

Автоколонна находилась к северу от охраняемого солдатами анклава Могадишо, направляясь на северо-запад в долину реки Шебель. Чтобы пересечь реку, между Эфиопией и морем существовало с полдюжины пригодных для использования мостов. Теперь четверо техников расходились, как будто направлялись к разным мостам. Его единственный беспилотник не мог уследить за ними всеми.

Даже при максимальной ширине экрана он мог видеть только два. Но к тому времени каждый грузовик стал бы слишком маленьким, чтобы его можно было разглядеть. Голос диспетчера из Тампы был настойчивым.

- Который из них, сэр?

• • •

Gарет Эванс пришел в офис сразу после восьми. Юристы редко встают рано, и он всегда появлялся в офисе первым. Ночной сторож уже привык выходить из своей будки за стойкой администратора, чтобы отпереть зеркальные двери и впустить переговорщика - и это тогда, когда он не проводил ночь на своей раскладушке в кабинете наверху.

Он захватил термос с кофе из ближайшего отеля, где Чонси Рейнольдс поселил его на это время. Позже появлялась дорогая миссис Булстроуд, затем отправлялась в гастроном приготовить ему настоящий завтрак и возвращалась до того, как он остывал. Он понятия не имел, что Секретная разведывательная служба достоверно докладывала о каждом этапе его переговоров.

Пульсирующий красный огонек в половине девятого сообщил ему, что на линии мистер Абди. Гарет Эванс никогда не любил позволять себе порывов оптимизма; он и раньше бывал разочарован. Но он думал, что он и сомалийский посредник были близки к согласованному выкупу в размере пяти миллионов долларов, на который у него было полное разрешение. Перевод денег не был его проблемой; с этим справятся другие. И он знал, что недалеко от берега находится британский фрегат, который в нужный момент сопроводит "Мальме" в безопасное место.

“Да, мистер Абди, это Гарет Эванс. У вас есть новости для меня? Вы пришли раньше обычного”.

“ Действительно, новости, мистер Гарет. И очень хорошие новости. Самые лучшие. Мой доверитель согласился заплатить только пять миллионов долларов.

“Это превосходно, друг мой”. Он постарался скрыть ликование в голосе. Это самое быстрое освобождение, которого он когда-либо добивался. “Я думаю, что смогу оформить перевод уже сегодня. Вся команда в порядке?”

“ Да, очень хорошо. Есть... как у вас, англичан, говорят... капля в бочке меда, но это не важно.

“ Я думаю, это муха. Проблема. Но, неважно, сойдет и оса. Насколько велика оса, мистер Абди?

“Шведский мальчик, кадет...”

Эванс замер. Он поднял руку, останавливая миссис Булстроуд с завтраком в руке.

“ Вы имеете в виду Уве Карлссона. В чем проблема, мистер Абди?

“ Он не может прийти, мистер Гарет. Боюсь, мой директор ... Я тут ни при чем ... Он получил предложение ...

“ Что случилось с мистером Карлссоном? Голос Эванса утратил все свое хорошее настроение.

- Боюсь, его продали “Аш-Шабааб" на юге. Но не волнуйтесь, мистер Гарет. Он был всего лишь кадетом.

Гарет Эванс положил трубку, наклонился вперед и закрыл лицо руками. Миссис Булстроуд поставила перед ним завтрак и ушла.

• • •

Aджентльмен Опал сел между Джеммой и дверью. Проповедник находился с другой стороны. Техническая машина, у которой не было подвески Land Cruiser, взбрыкивала, раскачивалась и содрогалась от каждого камня и выбоины. Они ехали уже пять часов; был почти полдень, и жара была удушающей. Любой кондиционер, который когда-либо был в машине, давно сдан в архив.

Проповедник и Джемма оба дремали. Если бы не тряска, Опал, возможно, провалилась бы в беспокойный сон и пропустила это.

Проповедник проснулся, наклонился вперед, похлопал водителя по плечу и что-то сказал. Это было на урду, но смысл стал понятен лишь мгновение спустя. Они ехали в очереди с тех пор, как покинули Марку, и их машина была второй из четырех. Сразу после хлопка по обочине водитель свернул с трассы впереди идущего автомобиля и поехал по другой.

Он выглянул наружу и оглянулся. Третий и четвертый грузовики делали то же самое. Расположение сидений отличалось от "Ленд крузера". Впереди был только водитель, а Проповедник, Джемма и он сам расположились на заднем сиденье. Трое телохранителей стояли на открытом месте за кабиной вместе с Дуалом Сакадом.

Сверху все четыре технических устройства выглядели бы одинаково, как и восемьдесят процентов других пикапов в Сомали. Трое технических устройств были местными наемниками из Marka. Опал знал о беспилотниках; они отличали Ларджа во время его обучения в школе агентов Моссада. Его начало тошнить.

Джемма с тревогой посмотрела на него.

- С тобой все в порядке? - спросил я.

“Это из-за тряски”, - сказал он. Проповедник оглянулся.

“Если тебе станет плохо, поезжай покататься на улицу”, - сказал он.

Опал открыла дверь рядом с ним и вытащила его наружу. Ветер пустыни разметал его волосы по лицу. Он протянул руку к открытому кузову грузовика, и здоровенный пакистанец схватил ее. После секунды безумного повисания над задним колесом его затащили в тыл. Джемма перегнулась через стол и захлопнула дверь изнутри.

Опал слабо улыбнулась трем телохранителям-пакистанцам и одноглазому Дуале. Все они проигнорировали его. Из своей посуды он достал то, что ему дали под казуаринами и что он уже использовал однажды. Он надел это.

• • •

Wза которым из них мы следуем, сэр? Вопрос становился очень актуальным. По мере того как Global Hawk расширял диафрагму, пустыня удалялась все дальше, и все четыре грузовика оказывались на периферии снимка. Устройство слежения заметило неполадки в одном из технических устройств.

“ Что делает этот парень? - спросил он. - Грузовик номер два.

“Кажется, он вылез подышать воздухом”, - сказал сержант Орде. “Он что-то натягивает на себя. Бейсболка, сэр. Ярко-красный”.

“ Приблизьтесь ко второму грузовику, ” рявкнул Следопыт, “ не обращайте внимания на остальных. Это приманки. Следуйте за грузовиком номер два.

Камера переместилась на второй грузовик в центре кадра, затем приблизилась. Пятеро мужчин на заднем сиденье становились все больше и больше. У одного была красная кепка. Наблюдатели очень смутно различали надпись “Нью-Йорк”.

- Да благословит тебя Господь, Опал, - выдохнул Следопыт.

• • •

Tон поймал своего коллегу, военного атташе, когда тот возвращался со своей утренней пятимильной пробежки по проселочным дорогам вокруг Икенхэма, где он жил. Было восемь утра, атташе был полковником в полном чине из 101-й воздушно-десантной дивизии "Кричащие орлы". Вопрос Следопыта был краток и прост.

“ Конечно, я его знаю. Он хороший парень.

- У вас есть его личная линия?

Атташе порылся в своем "блэкберри" и продиктовал номер. Через несколько секунд Следопыт нашел человека, которого искал, британского генерал-майора, и попросил о встрече.

- В моем кабинете. В девять часов.

- Я буду там, - сказал Следопыт.

Офис директора сил специального назначения британской армии находится в казармах Олбани на Олбани-стрит, в элегантном жилом районе Риджентс-Парк. Десятифутовая стена ограждает группу зданий от дороги, а двойные ворота охраняются часовыми и редко открываются для незнакомцев.

Следопыт был в гражданской одежде и приехал на такси, которое он отпустил. Часовой изучил его посольский пропуск, в котором указывалось его армейское звание, позвонил по телефону и затем пропустил его внутрь. Другой солдат провел его в главное здание, поднялся на два этажа и оказался в офисе DSF в задней части.

Двое мужчин были примерно одного возраста, но были и другие сходства. Оба выглядели крепкими и подтянутыми. Британец был на два ранга выше подполковника, и хотя он был в рубашке без пиджака, на крючке в углу висели красные нашивки Генерального штаба. У обоих мужчин был неопределимый вид тех, кто повидал тяжелые бои, и довольно много.

Уилл Чамни начинал в гвардии, затем был переведен в полк специальной авиационной службы. Он пережил изнурительный отборочный курс и провел три года в качестве командира отряда в эскадрилье D, 16—й отряд - "свободнопадающие".

В полку, как его просто называют, офицер, или “Руперт”, не может вернуться во вторую командировку; его должны пригласить. Чамни вернулся в качестве командира эскадрильи как раз вовремя, чтобы принять участие в освобождении Косово, а затем в деле в Сьерра-Леоне.

Он был в команде SAS, которая вместе с paras спасла группу ирландских солдат, захваченных живьем толпой отрубающих конечности повстанцев на их базе глубоко в джунглях. "Вестсайдские бойзы", как называли себя подпитываемые наркотиками повстанцы, менее чем за час потеряли более сотни человек, прежде чем скрыться в зарослях. Во время своей третьей командировки на базу SAS в Херефорде он командовал полком в звании полковника.

На момент встречи он контролировал четыре заявленных подразделения Сил специального назначения: SAS, Службу специальных катеров, Группу поддержки сил специального назначения и Специальный разведывательный полк.

Из-за чрезвычайной гибкости распределения офицеров в Силах специального назначения, в промежутке между тремя назначениями в Херефорде он командовал воздушно-десантными подразделениями в Великобритании и в Гильменде, Афганистан.

Он слышал о Следопыте, знал, что тот в городе, и знал зачем. Хотя ТОСА был лидером, уничтожение Проповедника долгое время было совместной операцией. Этот человек спровоцировал по меньшей мере четыре убийства на британской земле.

“Чем могу быть полезен?” - спросил он после рукопожатий и обычных приветствий.

Ищейка довольно долго объяснял. Он хотел оказать услугу, и допуск не был проблемой. DSF слушал молча. Когда он заговорил, то сразу перешел к сути.

- Сколько у тебя времени? - спросил я.

“ Я подозреваю, что до завтрашнего рассвета, а между нами и Сомали три часовых пояса. Там чуть за полдень. Мы заберем его куда-нибудь сегодня вечером или снова будем скучать по нему, и, возможно, навсегда ”.

- Вы отслеживаете его с помощью беспилотника?

Пока мы разговариваем. Прямо над ним "Глобал Хок". Я думаю, что когда он остановится, то сделает это за ночь. У них там, внизу, двенадцать часов темноты. Без шести шесть.

- И выпущена ракета?

“ Совершенно верно. С ним в его свите едет израильский агент. Его нужно извлечь живым. Если он пропадет, Моссад будет недоволен. Мягко говоря.

“ Не удивлен. И ты не хочешь всех расстраивать. Так чего ты хочешь от нас?

“Следопыты”.

Генерал Чамни медленно поднял бровь.

“ОРЕОЛ”?

“ Я полагаю, это единственное, что может сработать. Есть ли у вас в настоящее время какие-нибудь Следопыты в этом театре?

Вероятно, наименее известное подразделение британских вооруженных сил, о котором слышали, "Следопыты", насчитывающие всего тридцать шесть бойцов со значками, также самое малочисленное. Они набираются в основном из парашютно-десантного полка, уже тщательно обучены, затем переучены почти до полного уничтожения.

Они работают в шести командах по шесть человек. Даже с их подразделением поддержки им не больше шестидесяти, и их никто никогда не видит. Они могут действовать на много миль впереди обычных вооруженных сил — во время вторжения в Ирак в 2003 году они были на шестьдесят миль впереди американских точечных подразделений.

Находясь на суше, они используют урезанные, усиленные "Лендроверы" в пустынном розовом камуфляже, называемые "пинки". Боевая единица - это всего два "пинки", по три человека на машину. Их специальность - десантироваться на парашюте, с большой высоты, с низким раскрытием, отсюда и ОРЕОЛ.

Или они могут попасть в зону боевых действий, раскрыв парашюты сразу после выхода из самолета и пролетая под куполом милю за милей по вражеской территории; бесшумно, незаметно, приземляясь, как приземляющийся воробей.

Генерал Чамни повернул к себе экран компьютера и несколько секунд стучал по клавиатуре. Затем он изучил экран.

“ По чистой случайности, у нас есть подразделение в Тамрайте. Курс ознакомления с пустыней.

Следопыт знал о Тумрайте, авиабазе в пустыне Омана. Он фигурировал как перевалочный пункт во время первого вторжения 1990/91 годов в Ирак Саддама Хусейна. Он произвел мысленный подсчет. На C-130 Hercules, самолете специального назначения, около четырех часов полета до Джибути. Огромная американская авиабаза.

- Какие полномочия вам понадобятся, чтобы передать их дяде Сэму?

“Высоко, ” сказал DSF, “ очень высоко. По-моему, наш премьер-министр. Если он говорит "уходи", значит, так оно и есть. Но все остальные просто передали бы это наверх”.

“А кто мог бы лучше всего убедить премьер-министра?”

- Ваш президент, - сказал генерал.

- А если бы он смог убедить премьер-министра?

Затем приказ передавался по цепочке. Министру обороны, начальнику штаба обороны, начальнику генерального штаба, руководителю военных операций, затем мне. И я делаю необходимое”.

“ Это может занять весь день. У меня нет времени на весь день.

DSF ненадолго задумался.

“ Послушайте, ребята все равно направляются домой. Через Бахрейн и Кипр. Я мог бы направить их через Джибути на Кипр. Он взглянул на часы. “В Сомали сейчас около часа дня. Если они вылетят через два часа, то смогут приземлиться в Джибути к заходу солнца. Вы можете сделать так, чтобы их встретили радушно и заправили топливом?”

-Совершенноверно.

- За счет заведения?

“За наш счет”.

“ Ты можешь быть там, чтобы проинструктировать их? Фотографии и цели?

“ Лично. У меня есть компания Grumman в Нортхолте.

Генерал Чамни ухмыльнулся.

“Это единственный способ летать”. Оба мужчины провели много часов на жестких сиденьях в задней части раскачивающихся транспортных самолетов. Следопыт поднялся.

“ Мне нужно идти. Мне нужно сделать много звонков.

“Я отклоню "Геркулес”, - сказал DSF. “И я не покину офис. Удачи”.

Маячок вернулся в посольство через тридцать минут. Он помчался в свой кабинет и изучил экран, показывающий снимки, сделанные в Тампе. Машина Проповедника все еще раскачивалась над охристо-коричневой пустыней. Пятеро мужчин все еще сидели сзади, один в алой бейсболке. Он посмотрел на часы. Одиннадцать утра в Лондоне, два часа дня в Сомали, но только шесть утра в Вашингтоне. К черту прекрасный сон Грея Фокса. Он соединил свой звонок. Сонный голос ответил после седьмого гудка.

“Чего ты хочешь?” - заорал он, когда были объяснены утренние события в Лондоне.

“Пожалуйста, просто попросите президента попросить британского премьер-министра об этом небольшом одолжении. И разрешите нашей базе в Джибути сотрудничать в полном объеме”.

“ Мне придется разбудить адмирала, ” сказал Серый Лис. Он имел в виду командира J-SOC.

“ Его и раньше будили. У вас скоро будет семь утра. Главнокомандующий встает рано для тренировки. Он ответит на звонок. Просто попросите его поговорить со своим другом в Лондоне и оказать услугу. Для этого и существуют друзья ”.

Трекеру нужно было сделать еще несколько звонков. Он сказал пилоту Grumman в Норхолте составить план полета в Джибути. Из автостоянки в подвале посольства под Гросвенор-сквер ему потребовалась машина для поездки в Нортхолт в течение тридцати минут.

Его последний звонок был в Тампу, Флорида. Хотя он не был мастером электроники, он знал, чего хочет и что это можно сделать. Из кабины "Груммана" он хотел получить доступ к бункеру, контролирующему полет "Глобального ястреба" над сомалийской пустыней. У него не было фотографии, но ему нужна была постоянная информация о проезде этого пикапа через пустыню и месте его конечной остановки.

В центре связи базы в Джибути он хотел получить прямую связь, звуковую и графическую, с бункером в Тампе. И он хотел, чтобы Джибути полностью сотрудничала с ним самим и прибывающими британскими десантниками. Благодаря влиянию J-SOC во всех вооруженных силах США, он получил многое.

• • •

TПрезидент Соединенных Штатов принял звонок от командующего J-SOC после того, как принял душ после утренней тренировки.

“Зачем они нам нужны?” - таков был его вопрос после выслушивания запроса.

“Цель - это тот, кого вы обозначили весной, сэр. Тот, кого тогда называли просто Проповедником. Он вдохновил семь покушений на территории США, плюс убийство сотрудников ЦРУ в автобусе. Теперь мы знаем, кто он и где находится. Но он, вероятно, отправится в путь на рассвете.

“ Я помню его, адмирал. Но до рассвета почти двадцать четыре часа. Мы не сможем доставить туда наших людей вовремя?

“В Сомали еще не рассвело, господин президент. Уже почти закат. Британская команда случайно оказалась в театре. Они были на тренировочном задании неподалеку.

- Мы не можем использовать ракету?

- В его окружении есть агент из дружественного агентства.

- Значит, это близко и сугубо личное?

“ Единственный способ, сэр. Так говорит наш человек на месте.

Президент колебался. Как политик, он знал, что услуга создает отметку, а отметку можно использовать позже.

“Хорошо, - сказал он, - я позвоню”.

Премьер-министр Великобритании находился в своем кабинете на Даунинг-стрит. Был час дня. У него была привычка перекусывать легким салатом перед тем, как отправиться через Парламентскую площадь в Палату общин. После этого с ним нельзя было связаться. Его личный секретарь снял трубку с коммутатора на Даунинг-стрит, прикрыл трубку рукой и сказал: “Это президент США”.

Оба мужчины хорошо знали друг друга и ладили на личном уровне, что не жизненно важно, но чрезвычайно полезно. У обоих были стильные жены и молодые семьи. Последовал обычный обмен приветствиями и расспросами о близких. Невидимые операторы в Лондоне и Вашингтоне записывали каждое слово.

- Дэвид, я хочу попросить тебя об одолжении.

-Спрашивай прямо сейчас.

Президент произнес не более пяти предложений. Это была странная просьба, которая застала премьер-министра врасплох. Звонок был сделан по громкой связи; секретарь кабинета министров, старший профессиональный государственный служащий в стране, искоса посмотрел на своего босса. Бюрократы ненавидят сюрпризы. Необходимо было продумать возможные последствия. Переброска следопытов в чужую страну может быть расценена как акт войны. Но кто правил дикой природой Сомали? Никто, достойный этого имени. Он предостерегающе погрозил пальцем.

“ Мне нужно посоветоваться с нашими людьми. Я перезвоню тебе через двадцать минут. Клянусь честью скаута.

“Это может быть очень опасно, премьер-министр”, - сказал секретарь кабинета министров. Он имел в виду опасность не для вовлеченных в это людей, а для международных последствий.

- Соедините меня по порядку с начальником штаба обороны и начальником Шестой группы.

Профессиональный солдат вышел первым.

“Да, я знаю о проблеме и о запросе”, - сказал он. “Уилл Чамни сказал мне час назад”.

Он просто предположил, что премьер-министр должен знать, кто такой директор Сил специального назначения.

“Ну, мы можем это сделать?”

“ Конечно, можем. При условии, что они получат чертовски точный инструктаж перед тем, как войдут. Это зависит от кузенов. Но если у них над головой есть беспилотник, они должны быть в состоянии видеть цель ясно, как божий день ”.

- Где сейчас Следопыты? - спросил я.

“Над Йеменом. В двух часах полета от базы США в Джибути. Там они приземлятся и дозаправятся. Затем их полностью проинструктируют. Если молодой командующий офицер удовлетворен, он сообщит Уиллу в казармы Олбани и попросит дать зеленый свет. Это можете исходить только от вас, премьер-министр ”.

Я могу сообщить вам об этом в течение следующего часа. То есть я могу сообщить вам политическое решение. Техническое зависит от вас, профессионалов. У меня есть еще два звонка, потом я снова свяжусь с вами.

Человек, пришедший из SIS, или MI6, или просто 6, был не шефом, а Адрианом Гербертом.

“ Шеф уехал из страны, премьер-министр. Но я занимаюсь этим делом с нашими друзьями уже несколько месяцев. Чем я могу помочь?”

“ Вы знаете, о чем просят американцы? Одолжить подразделение наших следопытов?

- Да, - сказал Герберт, - я знаю.

-Какимобразом?

- Мы много слушаем, премьер-министр.

- Вы знали, что американцы не могут применить ракету, потому что в окружении этого ублюдка есть западный агент?“

-Да.

- Он один из наших? - спросил я.

“Нет”.

- Есть еще что-нибудь, что мне следует знать?

- К заходу солнца, вероятно, в нескольких ярдах от нас тоже окажется заложник - офицер шведского торгового флота.

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

“Это то, что мы делаем, премьер-министр”, - сказал Герберт. Мысленно он сделал пометку, что нужно оформить премию для миссис Булстроуд.

“ Это можно сделать? Извлечь обоих мужчин? Уничтожить цель?

“ Это военный вопрос. Мы оставляем подобные вещи им.

Британский премьер-министр не был политиком, не стремящимся к выгоде. Если бы британским следопытам удалось вытащить оттуда шведского офицера, шведы были бы весьма признательны. Признательность может дойти вплоть до короля Карла Густава, который, возможно, упомянет об этом королеве Елизавете. Не причинено вреда, совсем не причинено.

“Я даю зеленый свет, при условии, что военные примут решение о целесообразности”, - сказал он начальнику штаба обороны десять минут спустя. Затем он перезвонил в Овальный кабинет.

“Вы справитесь”, - сказал он президенту. “Если военные скажут, что это возможно, ”Следопыты" ваши".

“Спасибо, я этого не забуду”, - сказал человек в Белом доме.

• • •

Aпосле того, как в Лондоне и Вашингтоне отключились телефоны, двухместный самолет Grumman вошел в воздушное пространство Египта. Египет, Судан, затем снижение в направлении Джибути.

Снаружи, на высоте 33 000 футов, небо все еще было голубым, но солнце превратилось в пылающий красный шар над западным горизонтом. В Сомали и на уровне земли он должен был вот-вот закатиться. В наушниках Трекера раздался голос из Тампы.

“ Они остановились, полковник. Технический состав заехал в крошечную деревушку в милях отовсюду, на трассе между побережьем и границей с Эфиопией. Это просто группа из дюжины, может быть, двадцати домов из сырцового кирпича, с несколькими низкорослыми деревьями и загоном для коз. У нас даже нет названия для этого ”.

- Вы уверены, что они не двинутся дальше?

“Похоже, что нет. Они вылезают и потягиваются. Я приближаю изображение. Я вижу одного из целевой группы, разговаривающего с парой жителей деревни. И парень в красной бейсболке. Он снимает ее. Подождите, с севера приближаются еще два техника. И солнце вот-вот зайдет.

“Зафиксируй деревню по GPS. Прежде чем перейдешь в инфракрасное излучение, сделай мне серию снимков в различном масштабе при последнем дневном свете с максимально возможного количества ракурсов. Затем соедините их с центром связи на базе в Джибути.

“ Слушаюсь, сэр. Будет сделано.

Из кабины пилотов вышел второй пилот.

“ Полковник, нам только что звонили из управления Джибути. Британский C-130 "Геркулес" в ливрее королевских ВВС только что приземлился из Омана.

“ Передайте Джибути, чтобы они хорошо позаботились о них и заправили Herc. Скажите британцам, что я буду там с минуты на минуту. Кстати, сколько времени до расчетного времени прибытия?

“Только что покинули Каир, сэр. Примерно девяносто минут до порога взлетно-посадочной полосы”.

А снаружи садилось солнце. Через несколько минут Южный Судан, восточную Эфиопию и все Сомали окутала безлунная ночь.

14

Dна островах может быть жарко, как в печи, а ночью морозно, но Джибути находится на берегу теплого Аденского залива и остается благоуханным. У подножия ступенек припаркованного "Груммана" Следопыта встретил полковник ВВС США, присланный командиром базы, чтобы поприветствовать его при вступлении в командование. На нем был легкий пустынный камуфляж в тропическом стиле, и Следопыт был удивлен спокойствием ночи, когда следовал за полковником по летному полю к двум комнатам в оперативном блоке, которые были отведены для него.

Командир базы был очень мало проинформирован штабом ВВС США, за исключением того, что это была тайная операция J-SOC и что он должен был предложить всяческое сотрудничество офицеру TOSA, которого он знал только как полковника Джейми Джексона. Это было имя, которое Следопыт решил использовать, потому что у него были все подтверждающие документы.

Они миновали британский RAF C-130 Hercules. У него были стандартные кругляши на хвостовом оперении, но никаких других опознавательных знаков. Следопыт знал, что это из 47-й эскадрильи крыла Специального назначения. Из кабины пилотов лился слабый свет, где экипаж предпочел остаться на борту и заваривать настоящий чай, а не его американскую версию.

Они прошли под крылом, мимо ангара, битком набитого наземной командой, и вошли в оперативное здание. Часть инструкции “всяческое сотрудничество” включала приветствие шести неряшливо выглядящих британских участников свободного падения, которые собрались внутри, разглядывая множество неподвижных фотографий на стене.

Выглядящий с явным облегчением американский мастер-сержант, вспышка на плече которого указывала на то, что он специалист по связи, повернулся и отдал честь. Он вернул его.

Первое, что заметил Следопыт в отношении шестерых британцев, было то, что они были в камуфляже пустыни, но без званий или знаков различия подразделения. У них были густой загар на лицах и руках, щетина на подбородке и взъерошенные волосы, за исключением того, кто был лыс, как бильярдный шар.

Следопыт знал, что один из них, должно быть, младший офицер, командующий подразделением. Он подумал, что лучше сразу перейти к делу.

“Джентльмены, я подполковник Джейми Джексон из Корпуса морской пехоты США. Ваше правительство в лице вашего премьер-министра было достаточно любезно, чтобы позволить мне воспользоваться вами и вашими услугами на эту ночь. Кто из вас командует?”

Если он думал, что упоминание премьер-министра заставит кого-то преклонить колени, то ошибся подразделением. Один из шестерых выступил вперед. Когда он заговорил, Следопыт узнал голос, выработанный годами учебы в частной школе-интернате, которую британцы, с их талантом утверждать обратное, называют государственной школой.

“ Это я, полковник. Я капитан, меня зовут Дэвид. В нашем подразделении мы никогда не называем фамилий или званий и не отдаем честь. За исключением королевы, конечно.

Следопыт понял, что ему никогда не сравниться с беловолосой Королевой, поэтому он просто сказал: “Хорошо, при условии, что ты сможешь сделать то, что требуется этой ночью. А меня зовут Джейми. Не мог бы ты представить меня, Дэвид?

Среди остальных пятерых были два сержанта, два капрала и рядовой, хотя звание следопыта нигде не упоминается. У каждого была специальность. Пит был сержантом и медиком, обладавшим навыками, выходящими далеко за рамки простой первой помощи. Барри был другим сержантом, экспертом по оружию всех видов. Он выглядел как плод любовного союза носорога и боевого танка. Он был огромным, и все это было очень тяжело. Капралами был Дай, валлийский волшебник, отвечавший за связь и имевший при себе различные предметы волшебства, которые позволили бы Следопытам, оказавшись на земле, поддерживать связь с Джибути и Тампой, а также обеспечивать нисходящую видеосвязь, которая позволила бы им видеть то, что мог видеть беспилотник над головой. Лысым, конечно же, был Керли, который был автомехаником почти гениального уровня.

Самым молодым по возрасту и званию был Тим, который начинал в Корпусе материально-технического обеспечения и обучался работе со взрывчатыми веществами всех видов, а также обезвреживанию бомб.

Следопыт повернулся к американскому мастер-сержанту.

- Расскажи мне об этом, - попросил он, указывая на настенный дисплей.

Там был большой экран, показывающий именно то, что видел диспетчер дрона на базе ВВС Макдилл под Тампой. Он передал Трекеру наушник с прикрепленным микрофоном.

“ Это полковник Джексон с базы в Джибути, - сказал он. - Это Тампа?

Во время полета вниз он был на постоянной связи с Тампой, и говорившим был сержант Орде. Но из-за смены восемь часовых поясов переместились на запад. Голос был женский, с глубоким южным акцентом, словно патока поверх тростникового сахара.

- “Тампа" слушает, сэр. Специалист Джейн Олбрайт у рычага управления.

- Что у нас есть, Джейн? - спросил я.

Незадолго до захода солнца машина-мишень прибыла в крошечную деревушку у черта на куличках. Мы сосчитали, сколько пассажиров выбралось наружу. Пятеро с открытого заднего сиденья, в том числе один в красной бейсболке. И трое из передней кабины.

Их лидера приветствовал какой-то деревенский староста, затем свет померк, и человеческие фигуры превратились в капли инфракрасного излучения.

Но на самом последнем светофоре с севера прибыли еще два пикапа с открытыми кузовами. Они доставили восемь тел, из которых одно было наполовину утащено двумя другими. У заключенного, казалось, были светлые волосы. Через несколько секунд наступила темнота, и один из мужчин с юга присоединился к группе северян. Светловолосый заключенный остался с группой северян.

“Судя по красным сигналам обогрева, они находились в двух жилых домах по обе стороны от центральной поляны, где припаркованы три автомобиля. Жар двигателя утих, и теперь они в темноте. Кажется, ни из одного дома никто не вышел. Единственные тепловые сигналы, которые остались, исходят от загона для коз на одной стороне открытой площади и нескольких бродячих животных поменьше, которые, как мы полагаем, являются собаками ”.

Следопыт поблагодарил ее и подошел к дисплею на стене. Деревню в режиме реального времени изучал новый сотрудник Global Hawk. У этого RQ-4 было бы тридцать пять часов автономной работы, более чем достаточно, и с его радаром с синтезированной апертурой и электрооптической инфракрасной камерой он увидел бы все, что движется там внизу.

Несколько минут Следопыт наблюдал за красными пятнами пай-догов, мелькавшими между темными квадратами домов.

- У тебя есть что-нибудь для тревожных собак, Дэвид?

-Мы их пристрелим.

“Слишком шумно”.

- Мы не промахиваемся.

“Один визг, и остальные с лаем разбегутся”.

Он повернулся к мастер-сержанту.

“Вы пошлете кого-нибудь в медицинский центр? Попросите самый сильный и быстродействующий съедобный анестетик, который у них есть. А в магазине - несколько упаковок сырого бифштекса.

Сержант подошел к телефону. Следопыты обменялись взглядами. Трекер перешел к фотоснимкам, последним, сделанным при естественном дневном свете.

Деревушка была настолько засыпана песком пустыни, что, будучи построена из местного песчаника того же цвета, практически исчезла. Вокруг него росло несколько низкорослых деревьев, а в центре площади находился источник его жизни - колодец.

Тени были длинными и черными, отбрасываемые заходящим солнцем с запада на восток. Три машины были все еще видны, припаркованные рядом друг с другом возле колодца. Вокруг них были фигуры, но не шестнадцать. Некоторые, должно быть, попали прямо внутрь. Там было восемь фотографий с разных ракурсов, но все они рассказывали одну и ту же историю. Что было наиболее полезно, так это узнать угол, с которого должна быть нанесена атака, — южный.

Дом, к которому направилась группа Марка, находился на той стороне, и от него в пустыню вел переулок. Он подошел к крупномасштабной карте, прикрепленной к стене рядом с фотографиями. Кто-то услужливо пометил маленьким красным крестиком точку в пустыне, на которую они собирались высадиться. Он собрал вокруг себя шестерых следопытов и потратил тридцать минут, рассказывая о своих выводах. Большую часть они увидели сами до его прибытия.

Но он понимал, что им всем придется уложить в три часа усвоение деталей, на которые могут уйти дни учебы. Он взглянул на часы. Было девять часов вечера - время выезда нельзя было откладывать дальше полуночи.

“Я советую нам сделать пять кликов южнее цели, а остальные сделать закладками”.

Он знал достаточно, чтобы использовать сленг британской армии: click - “километр” и tab - “форсированный марш”. Капитан приподнял бровь.

- Ты сказал “мы”, Джейми.

“Совершенно верно. Я прилетел сюда не только для того, чтобы проинструктировать вас. Руководство принадлежит вам, но я прыгаю вместе с вами”.

“ Обычно мы не прыгаем с пассажирами. Если, конечно, пассажир не в тандеме, пристегнутый ремнями к Барри.

Следопыт взглянул на возвышающегося над ним гиганта. Ему не хотелось мчаться пять миль сквозь ледяную тьму, запряженный этим человеком-мастодонтом.

“Дэвид, я не пассажир. Я морской разведчик США. Я был участником боевых действий в Ираке и Афганистане. Я нырял с аквалангом и в свободном падении. Ты можешь посадить меня, где захочешь, в тычок, но я пойду со своим собственным навесом. Мы договорились?

“Чисто”.

“На какой высоте вы хотите выйти из самолета?”

-Двадцать пять тысяч.

В этом был смысл. На такой высоте четыре ревущих турбовинтовых двигателя Allison были бы почти не слышны, и любому внимательному слушателю это все равно показалось бы пролетающим авиалайнером. Половина этой высоты могла бы вызвать тревогу. Он когда-либо нырял только с высоты 15 000 футов, и разница была. В пятнадцать лет вам не нужна термоодежда или кислородный баллон; в двадцать пять вам это нужно.

“Ну, тогда все в порядке”, - сказал он.

Дэвид попросил младшего, Тима, сходить в "Геркулес" снаружи и вернуться с различными дополнительными принадлежностями. У них всегда было с собой запасное снаряжение, и поскольку они возвращались домой после двухнедельного пребывания в Омане, корпус "Геркулеса" был забит вещами, которые в противном случае могли бы остаться на земле. Через несколько минут Тим вернулся с еще тремя мужчинами в армейских комбинезонах; один из них нес запасной БТ80 - фонарь французского производства, на использовании которого всегда настаивали следопыты. Как и у всех британских спецподразделений, у них была привилегия самостоятельно подбирать персонал из широкого спектра услуг по всему миру.

Таким образом, помимо французского парашюта, они выбрали американскую штурмовую винтовку M4, бельгийский табельный пистолет Браунинг с тринадцатизарядным патроном и британский боевой нож SAS K-bar.

Дай, связист, должен был взять с собой американскую портативную радиостанцию PRC-152 TacSat (тактический спутник) и британский оптический датчик нисходящей видеосвязи FireStorm.

Два часа до прибытия. В операционном зале семеро мужчин по частям облачились в снаряжение, которое в конце концов оставило их, подобно средневековым рыцарям в доспехах, едва способными передвигаться без посторонней помощи.

Для Ищейки была найдена пара спортивных ботинок. К счастью, он был среднего телосложения, и остальная одежда подошла без проблем. Затем появился бергенский рюкзак, в котором должны были лежать очки ночного видения, вода, боеприпасы, табельное оружие и многое другое.

В этом им, и в первую очередь Трекеру, помогали трое новых людей, PDS, или парашютные диспетчеры. Они, как оруженосцы в старые времена, сопровождали своих Следопытов до самого края пандуса, привязанные к тросам на случай, если те поскользнутся, и наблюдали, как они устремляются в пустоту.

Во время пробежек на манекенах они натягивали как BT80, так и Bergen, один сзади, другой на груди, и затягивали ремни обоих до боли. Затем карабины, направленные дулом вниз, перчатки, кислородные баллоны и шлемы. Следопыт был удивлен, увидев, насколько похожим на его мотоциклетный шлем был шлем Pathfinder, за исключением того, что под этой версией болталась черная резиновая кислородная маска, а защитные очки были больше похожи на версию для подводного плавания. Затем они снова разделись.

Было половина одиннадцатого. Выдвигаться можно было не позже полуночи, поскольку между Джибути и точкой в сомалийской пустыне, которую они намеревались атаковать, предстояло преодолеть почти ровно пятьсот миль. По расчетам Следопыта, время полета составляло два часа, а до цели оставалось два часа. Нападение в четыре утра должно было застать врагов в состоянии глубокого сна и с наименьшей скоростью реакции. Он провел со своими шестью товарищами инструктаж по последней миссии.

“Этот человек - цель”, - сказал он и раздал всем портрет размером с почтовую открытку. Все они изучали лицо, запоминая его, понимая, что через шесть часов оно может появиться в свете их очков ночного видения внутри вонючей сомалийской лачуги. Лицо, смотревшее с открытки, принадлежало Тони Суаресу, предположительно наслаждавшемуся калифорнийским солнцем в одиннадцати часовых поясах к западу. Но это было настолько хорошо, насколько они собирались получить.

“Он является очень ценной мишенью ”Аль-Каиды", опытным убийцей со страстной ненавистью к обеим нашим странам".

Он подошел к фотографиям на стене.

“Он прибыл из Марки на юге, территория "Аш-Шабааб", на единственном пикапе, или техническом. Вот этом. С ним было семь человек, включая проводника, который ушел, чтобы присоединиться к своей группе — об этом позже. В группе цели остается семеро. Но один не будет сражаться. В группе этого ублюдка есть иностранный агент, работающий на нас. Он выглядит вот так.

Он достал еще одну фотографию, побольше, увеличенное изображение лица Опала на территории комплекса Марка, смотрящего в небо прямо в объектив камеры "Ястреба". На нем была красная бейсболка.

Если повезет, он услышит стрельбу и нырнет в укрытие, и, надеюсь, ему придет в голову надеть красную шапочку, которую вы видите здесь. Он не будет драться с нами. Ни при каких обстоятельствах не стреляйте в него. Всего остается шестеро, и они будут драться ”.

Следопыты уставились на черное лицо эфиопа и запомнили его.

- А как насчет другой группы, босс? - спросил бритоголовый Керли, специалист по автомобилям.

“ Верно. Беспилотник наблюдал за нашей целью, и его команда разместилась вот в этом доме, на южной стороне деревенской площади. На другой стороне площади находится группа, с которой они пришли встретиться. Это пираты с севера. Все они из клана Сакад и дерутся как черти. Они привели с собой заложника в лице молодого курсанта шведского торгового флота. Вот этот”.

Ищейка показал свою последнюю фотографию. Он получил ее от Адриана Герберта из SIS, который получил ее от миссис Булстроуд. Снимок был взят из его заявления на получение удостоверения личности торгового флота, доставленного его отцом Гарри Андерссоном. На нем был изображен красивый светловолосый мальчик в форме компании, невинно смотрящий в камеру.

- Что он там делает? - спросил Дэвид.

“Он - приманка, которая заманила жертву в это место. Он хочет купить ребенка и привез с собой миллион долларов для покупки. Возможно, они уже произвели обмен, и в этом случае мальчик будет в доме цели, а миллион долларов на другой стороне площади. Или обмен может быть запланирован на утро перед отъездом. Как бы то ни было, следите за появлением белокурой головки и не стреляйте ”.

“ Что цели нужно от шведского курсанта? Это был Барри, великан. Следопыт тщательно сформулировал свой ответ. Не нужно лгать, просто соблюдайте правило "нужно знать".

“Сакадам с севера, которые захватили его в море несколько недель назад, сообщили, что цель намерена отрубить ему голову перед камерой. Удовольствие для нас на Западе”.

В комнате стало очень тихо.

“ А эти пираты, они тоже будут сражаться? Дэвид, снова капитан.

“Абсолютно. Но я полагаю, что когда их разбудит стрельба, они будут затуманены последствиями приема хата. Мы знаем, что это делает их одурманенными или сверхсильными.

“Если мы сможем выпустить длинную очередь пуль по их окнам, они предположат не то, что какие-то любители свободного падения прибыли с Запада, а то, что они подвергаются нападкам со стороны своих деловых партнеров, пытающихся получить мальчика бесплатно или вернуть свои деньги. Я бы хотел, чтобы они бросились в атаку через открытую площадь”.

“ Сколько их, босс? Пираты?

- Мы насчитали восьмерых, вылезших из этих двух машин как раз перед заходом солнца.

- Значит, всего четырнадцать противников?

“ Да, и я бы хотел, чтобы половина из них умерла до того, как они встанут на вертикальное положение. И никаких пленных.

Шестеро британцев собрались вокруг фотографий и карт. Последовало негромкое совещание. Следопыт слышал такие фразы, как “кумулятивный заряд” и “осколочный”. Он знал достаточно, чтобы понять, что первое относится к устройству для подрыва прочного дверного замка, а второе - к осколочно-фугасной гранате. Пальцы постукивали по различным точкам на увеличенной фотографии деревни, сделанной последним дневным светом. Через десять минут они расстались, и молодой капитан с улыбкой подошел к ним.

“Поехали”, - сказал он. “Давайте снаряжаться”.

Следопыт понял, что они соглашались продолжить операцию, которая была запрошена президентом Соединенных Штатов и санкционирована их собственным премьер-министром.

“ Великолепно, - это было все, что он смог сказать. Они покинули операционную и вышли на улицу, где воздух все еще был спертым. Пока они изучали задание, три помощника были заняты. В свете, льющемся из открытой двери ангара, в ряд стояли семь стопок снаряжения. Это была линия (в обратном порядке), в которой они должны были пройти во чрево "Геркулеса", и порядок, в котором они должны были броситься в ночь на высоте 25 000 футов.

С помощью PDs они начали забираться в свое снаряжение. Старший полицейский, сержант-ветеран, известный только как Джона, обратил особое внимание на Маячок.

Следопыту, прибывшему в утяжеленной тропической форме полковника морской пехоты США, в которую он переоделся на "Груммане", было приказано надеть запасной камуфляжный комбинезон для пустыни, который уже носили остальные шестеро. Затем навалилась тяжесть, бремя за бременем.

Джона взвалил тридцатикилограммовый парашют на спину и застегнул множество широких брезентовых ремней, удерживающих его на месте. Когда ремни были на месте, он затягивал их до тех пор, пока Ищейка не почувствовал, что его раздавливают. Два из них охватывали пах с каждой стороны.

“ Только не трогайте орехи, сэр, ” пробормотал Джона. Падающему с его семейной мебелью внутри этих ремней жизнь покажется совсем не веселой, когда парашют резко откроется.

“Я обязательно это сделаю”, - сказал он, ощупывая себя внизу, чтобы убедиться, что за ремнями ничего не застряло.

Следующим был рюкзак "Берген", висевший на сундуке. В нем было сорок кило, и он наклонился вперед. Ремни также были затянуты до такой степени, что давили на грудь. Но из своей школы парашютного спорта морской пехоты США он знал, что во всем этом есть смысл.

С Бергеном спереди падающему пришлось бы нырять грудью вперед. Когда парашют, наконец, спустился бы, он был бы сзади и далеко над ним. Упавший на спину мог вылететь прямо через открывающийся желоб, который буквально окутал бы его, как саван, когда он умирал на земле внизу.

Вес "Бергена" в основном состоял из еды, воды и боеприпасов — последними были дополнительные обоймы для его карабина и гранат. Но также там были его личное оружие и очки ночного видения. О том, чтобы надевать их во время погружения, не могло быть и речи; их сорвало бы течением.

Джона прикрепил свой кислородный баллон и множество шлангов, которые должны были подавать живительный газ к маске на его лице.

Наконец, ему выдали шлем и плотно прилегающий козырек, который защитил бы его глаза от удара потоком воздуха со скоростью 150 миль в час, который он испытает во время погружения. Затем они сняли Бергены до времени прыжка.

Семеро мужчин были превращены в инопланетян из отдела спецэффектов. Они не ходили; они ковыляли, медленно и осторожно. По кивку капитана Дэвида они прошли по бетонному настилу к зияющей задней части "Геркулеса", который ждал с открытыми дверями и опущенным пандусом.

Капитан определил порядок прыжков. Первым вылетал Барри, гигант, просто потому, что он был самым опытным среди них. Затем появлялся Следопыт, а сразу за ним капитан. Из оставшихся четверых последним выйдет один из капралов, Керли, тоже ветеран, потому что ему некому будет прикрывать спину.

Один за другим семеро прыгунов с помощью трех ПД вскарабкались по трапу в корпус С-130. Без двадцати полночь.

Они сидели в ряд красных брезентовых кресел вдоль одной стороны корпуса, пока PDs продолжал проходить различные тесты. Джона лично позаботился о капитане и Ищейке.

Он заметил, что теперь внутри самолета стало намного темнее, виднелись только отраженные огни от дуг над дверями ангара, и он знал, что когда поднимется трап, они окажутся в полной темноте. Он также заметил ящики с другим оборудованием подразделения, привязанные для возвращения домой, в Англию, и две темные фигуры у стены между грузовым отсеком и взлетной палубой. Это были два упаковщика парашютов, которые сопровождали подразделение, куда бы оно ни направлялось, упаковывая и переупаковывая парашюты. Следопыт надеялся, что парень, который упаковал то, что он теперь носил на спине, точно знал, что делает. Среди любителей свободного падения есть старая пословица: Никогда не ссорься со своим упаковщиком.

Джона перегнулся через него и откинул верх его спортивного рюкзака, чтобы проверить, на месте ли два провода из красного хлопка. Пломбы не сломаны. Ветеран-сержант королевских ВВС подключил кислородную маску к бортовому прибору и кивнул. Следопыт проверил, плотно ли сидит его маска, и перевел дыхание.

Прилив почти чистого кислорода. Они будут вдыхать его на протяжении всего полета, чтобы вывести последние следы азота из крови. Это предотвращает изгибы дайвера (пузырьки азота в крови), когда он мчится обратно вниз через зоны повышенного давления. Джона перекрыл подачу кислорода и подошел к капитану, чтобы сделать то же самое для него.

Снаружи донесся пронзительный вой, когда четыре "Эллисона" включили стартер, а затем, кашлянув, ожили. Джона шагнул вперед и застегнул ремень безопасности на коленях Следопыта. Последнее, что он сделал для него, это подключил кислородную маску к бортовому источнику питания C-130.

Шум двигателя усилился до рева, когда задняя рампа поднялась, закрывая последние огни авиабазы Джибути, и с лязгом закрылась, когда защелкнулся воздушный затвор. Теперь внутри корпуса царила кромешная тьма. Джона достал световые палочки Cyalume, чтобы помочь ему и двум его коллегам-полицейским занять свои места спиной к стене, когда Herc начал крениться.

Сидящие мужчины, откинувшиеся на свои парашютные ранцы, с сорокакилограммовыми "Бергенами" на коленях, казалось, дремали в кошмарном сне из грохота ударов, а также воя гидравлики, когда экипаж проверял закрылки, и визга топливных форсунок.

Они не могли видеть, а только чувствовать, как четырехмоторная рабочая лошадка свернула на главную взлетно-посадочную полосу, остановилась, присела, затем рванулась вперед. Несмотря на свои обманчивые габариты, Herc быстро набрал скорость, задрал нос и оторвался от асфальта через пятьсот ярдов. Затем он начал круто набирать высоту.

Самый лишенный излишеств авиалайнер не сравнится с задней частью C-130. Ни звукоизоляции, ни отопления, ни повышения давления и, конечно же, без подачи напитков. Трекер знал, что тише он никогда не станет, но по мере того, как воздух разрежался, становилось невыносимо холодно. Задняя крышка также не герметична. Несмотря на кислородную маску на его лице, помещение уже наполнилось запахами авиационного бензина и масла.

Стоявший рядом с ним капитан отцепил шлем, снял его и натянул на голову наушники. В той же розетке висела запасная пара, и он предложил их Ищейке.

Джона, стоявший у передней стены, уже надел наушники. Ему нужно было прислушаться к кабине пилотов, чтобы узнать, когда начинать подготовку к P-часу —P для “парашюта” - времени прыжка. Следопыт и капитан могли слышать комментарий из кабины пилотов, голос командира британской эскадрильи, ветерана 47-й эскадрильи, который летал и сажал свою “птичку” на одни из самых грубых и опасных взлетно-посадочных полос на Земле.

“ Набираю высоту в десять тысяч, - сказал он, затем: - Через час минус сто. До прыжка один час сорок минут. Позже появилось: “Прокачка на двадцать пять тысяч”. Прошло восемьдесят минут.

Наушники помогли приглушить рев двигателя, но температура упала почти до нуля. Джона отстегнул ремень безопасности и подошел, держась за поручень, идущий вдоль борта. Возможности поговорить не было; все сводилось к жестам.

Перед лицом каждого из семерых он разыграл свою пантомиму. Правая рука поднята, указательный и большой пальцы образуют O. Как у аквалангистов. Ты в порядке? Следопыты ответили тем же. Поднятая рука, сжатый кулак, затем выдох губами, чтобы раздуть пальцы, затем пять поднятых пальцев. Скорость ветра в точке приземления, по оценкам, пять узлов. Наконец, высоко поднятый кулак с растопыренными пятью пальцами, четыре раза. За двадцать минут до назначенного часа.

Прежде чем он закончил свою одиссею, Дэвид схватил его за руку и сунул в ладонь плоский пакет. Джона кивнул и ухмыльнулся. Он взял пакет и исчез в кабине пилотов. Когда он вернулся, все еще ухмыляясь в темноте, он вернулся на свое место.

Через десять минут он вернулся. На этот раз перед каждым из семи мужчин было поднято по десять пальцев. Семь кивков. Все семеро поднялись со своими Бергенами, повернулись и положили рюкзаки на сиденья. Затем они взвалили сорокакилограммовую ношу себе на грудь и затянули ремни.

Джона вышел вперед, чтобы помочь Следопыту, затем затягивал ремни до тех пор, пока американцу не показалось, что у него сдавливается грудная клетка. Но скорость при погружении будет достигать 150 миль в час, и ничто не должно смещаться даже на дюйм. Затем переключитесь с бортового кислорода на личный баллон.

В этот момент Трекер услышал новый шум. Сквозь рев двигателей акустическая система самолета гремела музыка fortissimo. Ищейка понял, что Дэвид дал Джоне для передачи в кабину пилотов. Это был компакт-диск. Похожий на пещеру корпус С-130 тонул в грохоте “Полета валькирий” Вагнера. Началом его личного пения стал сигнал: три минуты до часа "П".

Семеро мужчин стояли вдоль правого борта фюзеляжа, когда глухой звук ломающегося уплотнения означал, что трап опускается. Джона и два его помощника прикрепили свои страховочные тросы, чтобы они не могли выскользнуть.

Когда опускающийся трап обнажил отверстие размером с дверь сарая, ведущее в небо, внутрь ворвался ледяной порыв ветра, сопровождаемый запахом авиационного топлива и горящего масла.

Следопыт, стоявший вторым в очереди после гиганта Барри, посмотрел мимо ведущего прыгуна в пустоту. Снаружи ничего, только клубящаяся тьма, леденящий холод, грохочущий шум, а внутри фюзеляжа бушует дух Валькирий в их безумном полете в Валгаллу.

Была последняя проверка. Следопыт увидел, как Джона открыл рот, но не услышал ни слова. Идя дальше по линии, Керли, вышедший последним, проверил Тима, солдата, стоявшего перед ним, чтобы убедиться, что его парашют и кислородный баллон не перепутались. Затем он крикнул: “Семь в порядке”.

Джона, должно быть, услышал это, потому что кивнул Тиму, который затем сделал то же самое для Пита, медика, стоявшего перед ним. Взаимная проверка прокатилась по линии. Следопыт почувствовал хлопок по плечу и сделал то же самое для Барри, стоявшего перед ним.

Джона стоял перед гигантом, лицом к нему. Он кивнул, когда Следопыт сделал последнюю проверку и отошел в сторону. Делать было больше нечего. После всех толчков, пиханий и хрюканья семеро участников свободного падения смогли улететь в ночь только на пять миль над сомалийской пустыней.

Барри сделал шаг вперед, опустил туловище в пике и исчез. Причина, по которой леска была плотно натянута, заключалась в том, что большое разделение в воздухе могло быть катастрофическим. Трехсекундный разрыв в темноте - и двое падших могут оказаться так далеко друг от друга, что никогда не увидят и не найдут друг друга. Как и было сказано, Маячок отключился через секунду после того, как исчезли пятки Барри.

Ощущения были мгновенными. Через полсекунды шум стих; рев четырех "Эллисонов" C-130, "Вагнера" — все исчезло, сменившись ночной тишиной, нарушаемой только легким шипением усиливающегося ветра, когда его падающее тело разогналось до 100 миль в час.

Он почувствовал, как скользящий поток удаляющегося "Геркулеса" пытается перевернуть его на лодыжки над головой, затем на спину, и боролся с этим. Хотя луны не было, звезды пустыни, твердые и яркие, холодные и постоянные, на протяжении двух тысяч миль не испорченные никакими загрязнениями, слабо освещали небо.

Посмотрев вниз, он увидел далеко внизу темную фигуру. Он знал, что прямо за его плечом будет стоять пара-капитан Дэвид, а остальные четверо устремятся ввысь.

Дэвид появился рядом с ним, руки по швам, принимая положение стрелка, чтобы увеличить скорость и приблизиться к Барри. Следопыт сделал то же самое. Медленно большая черная фигура впереди приближалась. Барри был в форме морской звезды, кулаки в перчатках сжаты перед собой, руки и ноги наполовину разведены, чтобы замедлить падение до 120 миль в час. Когда они поравнялись с ним, Следопыт и капитан сделали то же самое.

Они выстроились неровным эшелоном, к ним один за другим присоединились остальные четверо. Он увидел, как капитан проверил свой наручный высотомер, настроенный на давление окружающего воздуха над пустыней.

Хотя он не мог этого видеть, высотомер показывал, что отряд проходит 15 000 футов. Они откроют парашюты на высоте 5000. Задачей Барри, как ведущего прыгуна, было вырваться вперед и, используя опыт и тусклый свет звезд, попытаться выбрать место приземления как можно более ровное и без камней. Заботой Следопыта было оставаться с пара-капитаном и делать все, что бы он ни делал.

Даже с высоты 25 000 футов свободное падение длилось всего девяносто секунд. К этому времени Барри был немного ниже остальных шести, осматривая несущуюся к нему землю. Остальные осторожно выстроились в шахматном порядке, не теряя зрительного контакта друг с другом.

Ищейка потянулся к карману в своем рюкзаке с парашютом, чтобы убедиться, что он находится в контакте с механизмом выпуска парашюта. Следопыты не используют разрыв D-образного кольца для открытия желоба. Они могут выбрать анероидный выпуск, запускаемый давлением, но механические неполадки могут произойти и действительно происходят. Спускаясь со скоростью 120 миль в час, нет времени обнаруживать, что устройство не сработало. Дэвид и остальные предпочли ручной выпуск.

Это то, за чем тянулся Трекер. Это кусок ткани в форме парашюта, прикрепленный к бечевке и хранящийся в легкодоступном кармане сверху. При попадании в slipstream он вытащит весь BT80 из своего пакета и развернет его.

Под собой Следопыт увидел, как Барри достиг отметки в 5000 футов, и вспышку фонаря, серого в окружающей темноте. Краем глаза он увидел, как Дэвид подбросил свой спусковой крючок в воздух, а затем исчез наверху.

Следопыт сделал то же самое и почти мгновенно почувствовал рывок огромного парашюта, тянущий его назад и вверх — по крайней мере, так казалось. На самом деле это просто замедляло его движение. Ощущение было такое, будто машина на скорости врезалась в стену и сработала подушка безопасности. Но это длилось всего три секунды; затем он поплыл.

BT80 совсем не похож на куполообразные парашюты десантников, прыгающих на военных учениях. Это колоссальный продолговатый кусок шелка в форме матраса, летающее крыло, которое на большой высоте позволяет солдату миля за милей скользить в тылу врага, невидимый ни радару, ни человеческому глазу.

Следопытам это понравилось по этой и еще одной причине. Она открывается бесшумно, в отличие от щелчка других кнутовищ, который может насторожить часового внизу.

На высоте 800 футов пара-капитан выпустил свой "Берген", который опустился на шнурке и повис в двенадцати футах под ним. Следопыт сделал то же самое. В нескольких футах над ними остальные четверо последовали его примеру.

Морской пехотинец США наблюдал, как земля, теперь уже отчетливо видимая в свете звезд, несется к нему, услышал хлопок "Бергена", ударившегося о песок, и выполнил последний маневр торможения. Он потянулся вверх, схватился за два переключателя, управляющих козырьком, и потянул вниз. Парашют раздулся и замедлился, позволив ему с разбегу ударить по палубе. Затем парашют потерял свою форму, сложился и упал на землю в виде спутанного клубка шелковых и нейлоновых шнуров. Он отстегнул ремни безопасности на груди и ногах, и остаток рюкзака упал на песок. Он выполнил свою задачу. Вокруг него шестеро Следопытов делали то же самое.

Он взглянул на часы. Четыре минуты третьего ночи - хорошее расписание. Но потребовалось время, чтобы привести себя в порядок и выстроиться в шеренгу.

Нужно было собрать семь парашютов, а также шлемы и кислородные маски, которыми больше нельзя пользоваться, плюс кислородные баллоны. Все они были сложены вместе, и трое Следопытов засыпали их камнями.

От "Бергенов" появились пистолеты и очки ночного видения - NVGS. Звездного света было достаточно, чтобы они не понадобились на марше, но они, безусловно, дали бы непревзойденное преимущество при атаке на деревню, превратив непроглядную ночь в зеленый и водянистый день.

Дэй, валлийский волшебник, внимательно изучал свое оборудование. Благодаря современным технологиям их задача была проще, чем это было бы до появления дрона.

Где-то высоко над ними находился Global Hawk RQ-4, управляемый J-SOC с базы ВВС Макдилл в Тампе. Оно смотрело сверху вниз на них и на деревню и могло видеть их обоих. Он также мог обнаружить любое живое существо по теплу тела, проявляясь в виде бледного пятна света на ландшафте.

Штаб-квартира J-SOC передавала изображение всего, что видела Тампа, в комнату связи в Джибути, со звуком и картинкой. Дай устанавливал и тестировал свою прямую радиосвязь с Джибути, которая могла точно сообщить ему, где он находится, где находится деревня, маршрут марша между ними и есть ли какая-либо активность в районе цели.

После негромкого разговора с Джибути Дай доложил остальным. Оба диспетчера могли видеть их как семь бледных точек в пустыне. Деревня была неподвижна, казалось, что она крепко спит. За пределами скопления домов, внутри которых их нельзя было обнаружить, не было ни одного человека. Но все богатство деревни - стадо коз, четыре осла и два верблюда - находилось в загоне или на привязи под открытым небом и было хорошо видно.

Там было несколько движущихся шариков поменьше - пай-доги. Расстояние составляло 4,8 километра, а оптимальная линия марша по компасному курсу равнялась 020 верным.

У пара-капитана был свой компас "Сильва" и собственная тепловизионная система "СОФИ". Несмотря на заверения Тампы, он включил ее и обвел лучом вокруг них. Они замерли, когда на вершине гребня вдоль края песчаной впадины, которую Барри выбрал в качестве удобного места для приземления, появилось маленькое пятнышко.

Слишком маленький для человека, но достаточно большой для наблюдающей головы. Затем он издал низкий скулеж и исчез. Пустынный шакал. В 02.22 они гуськом двинулись на север.

15

Tхэй шел свободным строем за кормой, а Керли был ведущим разведчиком, чтобы предупредить о первых признаках сопротивления. Их не было. Дэвид, капитан, был вторым. Он поводил своей системой визуализации из стороны в сторону, но никаких других теплокровных существ не появилось.

У Дэя был коммуникатор в рюкзаке, на самом верху бергена, за головой, и штекер в одном ухе, чтобы слушать все, что происходит из Тампы через Джибути, которые наблюдали за ними из стратосферы. Без десяти четыре он подошел к Дэвиду и прошептал: “Полмили, босс”.

Следующие восемьсот ярдов они прошли, пригнувшись, и каждый согнулся под тяжестью сорока килограммов груза на спине. Пока они маршировали, высоко над ними в небе появились облака, снижающие уровень освещенности.

Капитан остановился и плавно махнул рукой вниз. Остальные опустились на песок. Дэвид достал монокуляр ночного видения и посмотрел вперед. И тут он увидел его, первый из приземистых кубических домов деревни. Компас Сильвы привел их к порогу цели.

Он убрал монокуляр и надел защитные очки. Остальные шестеро последовали за ним. У каждого человека видение менялось от медленно угасающего звездного света к более яркому, почти подводно-зеленому туннелю. Все, что делает NVG, - это улавливает каждую искорку окружающего света и концентрирует его в одном прямом туннеле. Владелец теряет пространственное восприятие и должен поворачивать голову, чтобы увидеть что-либо влево или вправо.

Когда цель была в поле зрения, люди не нуждались в "Бергенах", но очень нуждались в боеприпасах и гранатах, находившихся внутри них. Они опустили рюкзаки на землю, сняли плечевые ремни и набили боеприпасами все карманы своих комбинезонов. Их винтовки М4 и пистолеты на поясе уже были заполнены патронами.

Дэвид и Следопыт вместе поползли вперед. Они смотрели именно на то, что было сделано для них в Джибути на одном из угловых снимков с "Глобал Хок" в стоп-кадре. Там была аллея, которая вела из центра деревни в пустыню, где они притаились. Где-то наверху, с левой стороны, находился дом побольше, идентифицированный как дом старосты, теперь захваченный отрядом проповедника.

Маленькая пестрая собачка пробежала по аллее, остановилась и принюхалась. К ней присоединилась другая. Они оба были паршивыми, возможно, бешеными, привыкшими рыться в мусоре, питаться экскрементами или, по праздникам, внутренностями зарезанной козы. Они снова принюхались, подозревая, что снаружи что-то есть, но еще не настолько встревожены, чтобы залаять и поднять тревогу среди нескольких собак.

Ищейка достал что-то из нагрудного кармана и швырнул в собак, как бейсбольный питчер. Оно с мягким хлопком приземлилось на песок. Обе собаки подпрыгнули, затем снова принюхались, прежде чем залаять. Сырой бифштекс. Они подошли, снова понюхали, и главная собака проглотила лакомый кусочек одним глотком. Другой последовал за своим другом. Второе угощение исчезло.

Ищейка выпустила залп кусков мяса в устье переулка. Появились еще собаки, всего девять, увидели, как их вожаки проглатывают угощение, и сделали то же самое. Там было двадцать кусочков, больше двух в каждом. Каждому псу досталось по крайней мере по одному. Затем они обнюхали все вокруг, чтобы посмотреть, нет ли еще.

Первые пожиратели начали спотыкаться. Затем их ноги подкосились, и они упали на бок, слабо брыкаясь. Наконец, они перестали двигаться. Остальные семеро сделали то же самое. Через десять минут после первого броска все они были без сознания.

Дэвид поднялся на корточки и указал вперед, держа винтовку наготове, палец на спусковом крючке. Пятый последовал за ним. Барри остался осматривать фасады домов. Из глубины деревни донесся рев осла. Ничто не двигалось. Враги впереди них либо спали, либо ждали в засаде. Следопыт полагал, что это первое. Люди из Марки тоже были незнакомцами, и собаки тоже залаяли бы на них. Он был прав.

Штурмовая группа вошла в переулок и приблизилась к дому слева. Он был третьим по счету, выходящим на площадь. Люди в масках смогли разглядеть дверь на аллее из толстого старого дерева, привезенного когда-то откуда-то еще, потому что поблизости росли только чахлые кусты верблюжьей колючки. На дощатой двери были две ручки-кольца, но не было замка с замочной скважиной. Дэвид потрогал ее кончиками пальцев. Она не поддалась. Изнутри заперта на засов, грубо, но эффективно. Для этого потребовался бы таран. Он поманил Тима, специалиста по вооружению, указал на дверь и удалился.

Тим держал в руках что-то похожее на небольшой венок. Он приложил это к щели между левой и правой половинками двойной двери. Если бы это был металл, подошли бы магниты или замазка. Поскольку он был деревянным, то пользовался кнопками. Не было никакого стука, только давление большим пальцем. Когда венок был закреплен, он поджег короткий фитиль и махнул остальным возвращаться.

Они отошли на пятнадцать футов и присели. Поскольку это был кумулятивный заряд, внешней силы взрыва не было. Вся ярость пластиковой взрывчатки PETN была бы направлена вперед, разрезая дерево, как цепная пила, за долю секунды.

Когда он раздался, Следопыт был удивлен, насколько низким был шум: приглушенный треск, похожий на треск ветки. Затем первые четверо прошли через дверь, которая слабо качнулась на ощупь, ее внутренняя перекладина раскололась и сломалась. Тим и Дэй остались снаружи, прикрывая площадь тремя грузовиками-пикапами, привязанными ослами и загнанными в загон козами.

Пара-капитан вошел первым, Следопыт у его плеча. С пола поднимались трое полусонных мужчин. До сих пор тихую ночь разорвали два автоматных выстрела из карабинов М4. Все трое были из группы Марка. Они были телохранителями Проповедника. Они были мертвы еще до того, как поднялись на ноги. Крики доносились из внутренней комнаты за дальней дверью.

Капитан на мгновение остановился, чтобы убедиться, что все трое мертвы; Пит и Керли вошли из переулка; Следопыт пнул ногой внутреннюю дверь и вошел внутрь. Он молился, чтобы Опал, где бы он ни был, отреагировал на первый залп тем, что нырнул на пол, предпочтительно под кровать.

В комнате находились двое мужчин. В отличие от своих товарищей в холле, они реквизировали две семейные кровати - грубые шарпеи с одеялами из верблюжьей шерсти. Они были на ногах, но ничего не видели в кромешной тьме. Крепыш, четвертый телохранитель, возможно, дремал, но не крепко; очевидно, он был ночным стражем, которому полагалось бодрствовать. Он был на ногах, с пистолетом в руке, и выстрелил.

Пуля прошла мимо головы Следопыта, но что действительно причинило боль, так это вспышка света из дула, многократно увеличенная защитными очками. Это было как луч прожектора в лицо. Он стрелял вслепую, но на автомате, метя справа налево. Поток его пуль сразил обоих мужчин, четвертого пакистанца и ту, которая оказалась Джаммой, личным секретарем.

Снаружи у входа на площадь, как и было условлено, Тим и Дай обстреляли дом на другой стороне площади, тот самый, в котором укрылись члены клана Сакад из Гаракада. Парас стреляли длинными очередями по каждому окну. В них не было стекла, только прибитые гвоздями одеяла. Они знали, что их пули пролетят выше уровня кровати, поэтому вставили свежие магазины и ждали реакции. Это было недолго.

В доме старосты послышался тихий шаркающий звук и намек на движение. Следопыт повернулся туда. Третья раскладушка, задвинутая в угол. Кто-то под ней, намек на бейсболку.

“ Оставайся здесь, ” крикнул он. “ Не двигайся. Не выходи. Потасовка прекратилась, шапка была снята.

Он повернулся к троим мужчинам позади себя.

“ Убирайтесь отсюда. Идите помогать с бандой северян.

Выйдя на площадь, шестеро из Гаракада, убежденные, что их предали люди из Марки, бросились в атаку через площадь с низко опущенными автоматами Калашникова, лавируя между ослами, которые визжали и вставали на дыбы, и тремя припаркованными автомобилями.

Но они были в темноте. Облака теперь закрывали звезды. Тим и Дэй выбрали по одной и “прорезали” их. Дульных вспышек было достаточно для остальных четверых. Они подняли свои русские пистолеты. Тим и Дэй быстро упали лицом вниз. Позади них Пит, Керли и их капитан зашли в переулок, увидели вспышки автоматов Калашникова и тоже спустились вниз.

Из положения лежа пятеро парас убрали еще двоих бегущих мужчин. Пятый, стрелявший вхолостую, когда у него закончился магазин, остановился, чтобы вставить новый. Он был хорошо виден рядом с загоном для коз, и две пули М4 снесли ему голову.

Последний прятался за одним из технических, вне поля зрения. Стрельба стихла и прекратилась. Пытаясь найти цель в темноте, он высунул голову из-за передней части блока двигателя. Он не знал, что у его врагов были видеорегистраторы; его голова была похожа на зеленый футбольный мяч. Еще одна пуля вышибла ему мозги.

Затем действительно воцарилась тишина. Из дома с пиратами больше не поступало ответа, но не хватало двух пунктов. Им нужно было восемь; они уложили шестерых. Они приготовились атаковать, рискуя понести потери, но в этом не было необходимости. Далеко за деревней они услышали еще выстрелы, всего три, с интервалом в секунду.

Увидев, что деревня сильно встрепенулась, Барри бросил свое бесполезное дежурство у переулка и помчался к задней части. С помощью своего видеорегистратора он увидел три фигуры, выбегающие из задней части пиратского дома. Двое были в халатах, у третьего, спотыкающегося и умоляющего, которого тащили двое сомалийцев, была копна светлых волос.

Барри даже не бросил вызов бегунам. Когда они были в двадцати ярдах от него, он выбрался из зарослей верблюжьей колючки и выстрелил. Тот, что с автоматом Калашникова, Дуале, одноглазый, выстрелил первым; мужчина постарше, позже опознанный как аль-Африт, Дьявол, получил две пули в грудь с разнесенными промежутками.

Огромный пара подошел к своим жертвам. Светловолосый парень лежал между ними на боку в позе эмбриона и тихо плакал.

“Все в порядке, сынок”, - сказал ветеран-сержант. “Все кончено. Пора отвезти тебя домой”.

Он попытался поднять подростка на ноги, но у него подкосились ноги. Поэтому он поднял мальчика, как куклу, перекинул его через плечо и зашагал обратно в деревню.

Следопыт уставился сквозь очки на комнату, где умер последний из группы Марка. Все, кроме одного. С одной стороны был дверной проем; не дверь, а свисающее одеяло, прикрывавшее проем.

Он прошел через это на перекате, оставаясь ниже вероятной линии огня стрелка в комнате. Оказавшись внутри, он отпрыгнул в сторону от дверного проема и навел свой М4 на прицел. Выстрела не последовало.

Он обвел взглядом комнату, последнюю в доме, лучшую, комнату старосты. Там стояла кровать с покрывалом, но она была пуста, одеяло отброшено в сторону.

Там был камин и кучка все еще тлеющих углей, болезненно белых сквозь очки. Большое кресло, и сидящий в нем, наблюдающий за ним старик. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Старик говорил совершенно спокойно.

“ Можешь пристрелить меня. Я стар, и мое время пришло. Он говорил по-сомалийски, но благодаря своему арабскому, Следопыт с трудом понимал его. Он ответил по-арабски.

“ Я не хочу стрелять в тебя, шейх. Ты не тот, кого я ищу.

Старик смотрел на него без страха. То, что он увидел, конечно же, было чудовищем в камуфляжной форме с лягушачьими глазами.

“Ты из кафиров, но говоришь на языке Священного Корана”.

“ Это правда, и я ищу человека. Очень плохого человека. Он убил многих. А также мусульмане, женщины и даже дети”.

- Я его видел? - спросил я.

“ Ты видел его, шейх. Он был здесь. У него, — старик никогда бы не увидел янтаря, — глаза цвета свежезаваренного меда.

“А”. Старик пренебрежительно махнул рукой, как человек, отметающий что-то, что ему не понравилось. “Он ушел с одеждой женщины”.

На секунду Следопыт почувствовал укол разочарования. Сбежал, закутался в паранджу и хиджаб, прячется в пустыне, его невозможно найти. Потом он заметил, что старик смотрит вверх, и все понял.

Когда женщины деревни стирали свою одежду в воде из колодца, они не осмеливались повесить ее сушиться на площади, потому что козы, которые могли полакомиться колючками верблюжьей колючки, разорвали бы ее в клочья. Поэтому они возвели каркасы на плоских крышах.

Ищейка вышла через дверь в другом конце комнаты. По стене дома вели ступеньки. Он прислонил свой М4 к стене и достал пистолет. Его резиновые сапоги бесшумно ступали по кирпичным ступеням. Он выбрался на крышу и огляделся. Там было шесть сушильных рам.

В полумраке он осмотрел их всех. Для женщин - дишдаши; для мужчин - белые хлопчатобумажные лунги, сомалийские саронги, развешанные для просушки на каркасах из веток. Один казался выше и уже. На нем были длинные белые пакистанские шальвары-камизы, голова, густая борода, и оно двигалось. Затем три события произошли так быстро, что едва не стоили Ищейке жизни.

Луна, наконец, вышла из-за облаков. Она была полной и ослепительно белой. Это за секунду лишило его ночного видения, ослепив из-за концентрирующих свет видеорегистраторов.

Человек впереди него бросился в атаку, и Следопыт сорвал защитные очки и поднял свой браунинг с тринадцатизарядным револьвером. Нападавший поднял правую руку, и в ней что-то блеснуло.

Он нажал на спусковой крючок Браунинга. Курок опустился — до пустого патронника. Осечка, и после второго нажатия еще одна. Очень редко, но возможно. Он знал, что у него там полный магазин, но в патроннике ничего нет.

Свободной левой рукой он схватил хлопковую дишдашу, скомкал ее в комок и бросил в опускающееся лезвие. Сталь ударилась о развевающуюся ткань, но материал обернулся вокруг металла так, что, ударившись о его плечо, он затупился. Правой рукой он отбросил Браунинг и достал из ножен на правом бедре свой боевой нож морской пехоты США, почти единственную вещь, которая у него осталась и которую он привез из Лондона.

Бородатый мужчина пользовался не джамбией, коротким, изогнутым, но в основном декоративным ножом Йемена, а биллао — большим, острым, как бритва, ножом, которым пользуются только сомалийцы. Два удара биллао отсекают руку; выпад острием иглы проходит через туловище спереди назад.

Нападавший изменил захват, вывернув запястье так, чтобы клинок был опущен для удара вверх, как это сделал бы уличный боец. К Следопыту вернулось зрение. Он заметил, что мужчина перед ним был босиком, что давало ему хорошее сцепление с глиняно-кирпичной крышей. Но и его собственные резиновые подошвы тоже.

Следующая атака биллао последовала быстро и низко слева от него, целясь во внутренности, но именно этого он и ожидал. Его собственная левая рука опустилась на поднимающееся запястье, блокируя его, стальной наконечник оказался в трех дюймах от его тела. Он почувствовал, что его собственное правое запястье тоже сжали.

Проповедник был на двенадцать лет моложе и вел суровую аскетическую жизнь в горах. В испытании грубой силы он мог победить. Острие биллао приблизилось на дюйм к его животу. Он вспомнил своего инструктора по парашютному спорту в Форт-Брэгге, опытного бойца, не только обучавшего свободному падению.

“К востоку от Суэца и к югу от Триполи уличные бойцы из них никудышные”, - объяснил он однажды за кружкой пива в сержантском клубе. “Они полагаются на свои клинки. Они игнорируют мячи и бридж”.

Он имел в виду переносицу. Следопыт откинул голову назад и резко дернул ее вперед. Он почувствовал собственную боль в верхней части лба и знал, что у него будет шишка; но он почувствовал треск, когда перегородка другого мужчины разлетелась вдребезги.

То же самое произошло и с хваткой руки, державшей его запястье. Он вырвал руку, отступил назад и сделал выпад. Его клинок прошел прямо между пятым и шестым ребрами с левой стороны. В нескольких дюймах от своего лица он увидел наполненные ненавистью янтарные глаза, медленное выражение недоверия, когда его сталь вонзилась в сердце, и свет жизни угас.

Он увидел, как янтарь становится черным под луной, и почувствовал, как тяжесть его ножа ослабла. Он подумал о своем отце на кровати в отделении интенсивной терапии и наклонился вперед так, что его губы оказались чуть выше густой темной бороды. И он прошептал: “Семпер Фи, проповедник”.

Следопыты образовали оборонительное кольцо, чтобы переждать час до рассвета, но наблюдатели в Тампе смогли заверить их, что в их сторону не направлялось враждебное вмешательство. Пустыня была прерогативой только шакала.

Все Бергены были извлечены из пустыни, включая аптечку Пита. Он ухаживал за спасенным курсантом Уве Карлссоном. Парень был заражен паразитами за несколько недель, проведенных в подземелье Гаракада, истощен и травмирован. Пит сделал все, что мог, включая укол морфия. Кадет погрузился в глубокий сон, первый за несколько недель, на кровати перед разожженным камином.

Керли осмотрел все три технических устройства на площади при свете факела. Один был изрешечен пулями М4 и Калашникова и, очевидно, больше не покатится. Два других были пригодны для движения, когда он закончил с ними, и содержали канистры, наполненные бензином, которого хватило бы на несколько сотен миль.

С первыми лучами солнца Дэвид поговорил с Джибути и заверил их, что патруль может воспользоваться двумя машинами, чтобы проехать на запад, к границе с Эфиопией. Прямо напротив него находилась взлетно-посадочная полоса в пустыне, которую они определили как лучшую точку эвакуации, если им удастся туда добраться. Керли прикинул, что он проехал двести миль, или десять часов езды, с учетом перебоев с топливом, некоторых замен шин и предполагаемого отсутствия враждебных действий. Их заверили, что C-130 "Геркулес", давно вернувшийся в Джибути, будет ждать их.

Агент Опал, черный как смоль эфиоп, испытал огромное облегчение, избавившись от своего все более опасного маскарада. Парас открыли свои пакеты с едой и приготовили сносный завтрак, изюминкой которого был пылающий огонь в камине и несколько кружек крепкого сладкого чая с молоком.

Тела выволокли на площадь и оставили жителям деревни хоронить. На теле проповедника была найдена большая пачка местной сомалийской валюты, которую он пожертвовал старосте за все свои хлопоты.

Футляр с миллионом долларов наличными был найден под кроватью, с которой Проповедник сбежал на крышу. Пара-капитан высказал мнение, что, поскольку они бросили парашюты и парашютные ранцы на полмиллиона долларов в пустыне, и поскольку возвращаться в неправильном направлении на их поиски было бы не очень хорошей идеей, не могли бы они возместить ущерб полку из награбленного? Пропущено очко.

На рассвете они соорудили в открытой задней части одного из технических помещений раскладушку для все еще спящего Уве Карлссона, положили свои семь бергенов в другую, попрощались со старостой и ушли.

Расчет Керли был довольно точным. Восемь часов пути от этой крошечной деревушки привели их к невидимой границе с Эфиопией. Тампа сказала им, когда они пересекли его, и подрулила к взлетно-посадочной полосе. Место было не очень. Никакой бетонной взлетно-посадочной полосы, но тысяча ярдов абсолютно ровного, твердого, как камень, гравия. Ни диспетчерской вышки, ни ангаров; только ветряной носок, порывисто трепещущий на ветру в преддверии жаркого дня, который вот-вот закончится.

В одном конце стояла внушающая доверие громада C-130 "Геркулес" в ливрее королевских ВВС 47-й эскадрильи. Это было первое, что они увидели в миле от себя, на песках Огадена. Когда они приблизились, задний трап опустился, и Джона выбежал им навстречу вместе с двумя своими помощниками-диспетчерами и двумя упаковщиками. Для них не будет работы.: Семь парашютов по 50 000 фунтов стерлингов за штуку исчезли.

Рядом с Herc стоял сюрприз: белый Beech King Air в форме Всемирной продовольственной программы Организации Объединенных Наций. Рядом с ним стояли двое сильно загорелых мужчин в пустынном камуфляже. У каждого солдата на плечах были нашивки с шестиконечной звездой.

Когда колонна из двух грузовиков остановилась, Опал, ехавшая на заднем сиденье головного пикапа, выскочила и подбежала к ним. Оба заключили его в пылкие мужские объятия. Заинтересованный, Следопыт подошел ближе.

Израильский майор не представился Бенни, но он точно знал, кто такой американец.

“ Всего один короткий вопрос, ” сказал Следопыт. “ Тогда я прощаюсь. Как вы заставляете эфиопа работать на вас?”

Майор выглядел удивленным, как будто это было очевидно.

“Он фалаша”, - сказал он. “Он такой же еврей, как и я”.

Следопыт смутно припоминал историю небольшого племени эфиопских евреев, которое поколение назад было полностью изгнано из Эфиопии и попало под власть ее жестокого диктатора. Он повернулся к молодому агенту и отдал честь.

“ Что ж, спасибо тебе, Опал. Тода рабах... И мазель тов.

"Бук" полетел первым, топлива у него было ровно столько, чтобы долететь до Эйлата. "Геркулес" последовал за ними, оставив два потрепанных пикапа для следующей группы пустынных кочевников, которая могла появиться.

Сидя в бункере под авиабазой Макдилл, Тампа, сержант Орде наблюдал за их уходом. Он также увидел колонну из четырех автомобилей далеко на востоке, направляющуюся к границе. Группа преследования "Аш-Шабааб", но слишком поздно.

В Джибути Уве Карлссон был помещен в ультрасовременный госпиталь американской базы, пока за ним не прилетел представительский самолет его отца с магнатом на борту.

Следопыт попрощался с шестью "Следопытами" перед посадкой на свой собственный "Грумман", следующий в Нортхолт, Лондон, и Эндрюс, Вашингтон. Экипаж королевских ВВС проспал весь день. Они были готовы к полету, когда дозаправка была завершена.

“Если мне когда-нибудь снова придется совершить что-нибудь подобное безумие, могу я попросить вас, ребята, пойти со мной?” спросил он.

“Без проблем, приятель”, - сказал Тим. Американский полковник не помнил, когда рядовой в последний раз называл его товарищем, и обнаружил, что ему это вполне нравится.

Его "Грумман" взлетел сразу после полуночи. Он спал, пока самолет не пересек ливийское побережье и, опережая восходящее солнце, не помчался в Лондон. Была осень. В северной Вирджинии будут красные и золотые листья, и он будет безумно рад снова их увидеть.

ЭПИЛОГ

Wкогда весть о смерти вождя их клана дошла до Гаракада, соплеменники сакада с Мальме просто ушли на берег. Капитан Эклунд воспользовался — для него — необъяснимым шансом, поднял якорь и направился в открытое море. Два боевых катера из конкурирующего клана попытались перехватить его, но уклонились, когда вертолет с британского эсминца на горизонте по громкой связи призвал их подумать еще раз. Эсминец сопроводил "Мальме" в безопасный порт Джибути, где она могла дозаправиться и затем продолжить свой путь, но в составе конвоя.

Мистер Абди также услышал о смерти главаря пиратов и рассказал об этом Гарету Эвансу. Известие о спасении мальчика уже распространилось; затем пришло известие о побеге из Мальме. Эванс сразу же прекратил выплату пяти миллионов долларов, как раз вовремя.

Мистер Абди уже получил свое второе вознаграждение в размере миллиона. Он удалился на уютную виллу на побережье Туниса. Шесть месяцев спустя в дом вломились какие-то грабители и, когда он им помешал, убили его.

Мустафа Дардари был освобожден после своего пребывания в Кейтнессе. Его отвезли обратно, завязали глаза и выпустили на улицы Лондона, где он столкнулся с двумя вещами. Одной из них был вежливый официальный отказ поверить, что его все это время не было в его городском доме, потому что он не мог доказать обратное. Его объяснение того, что с ним произошло, было расценено как совершенно нелепое. Другим делом был приказ о депортации.

"Следопыты" вернулись на свою базу в Колчестере и возобновили свою карьеру.

Уве Карлссон полностью выздоровел и получил степень магистра делового администрирования. Он присоединился к компании своего отца, но так и не вернулся в море.

Ариэль прославился в своем крошечном и для большинства людей непостижимом мире, когда изобрел брандмауэр, через который даже он сам не смог проникнуть. Его система была широко принята банками, оборонными подрядчиками и правительственными ведомствами. По совету Следопыта он нанял проницательного и честного бизнес-менеджера, который обеспечил ему лицензионные контракты, которые позволяли ему безбедно жить.

Его родители смогли переехать в дом побольше, расположенный на собственной территории, но он по-прежнему жил с ними и ненавидел выходить из дома.

Полковник Кристофер “Кит” Карсон, он же Джейми Джексон, он же Следопыт, отслужил свой срок, уволился из Корпуса, женился на очень миловидной вдове и основал компанию, обеспечивающую личную безопасность сверхбогатых людей, выезжающих за границу. Это приносило ему хорошую жизнь, но он так и не вернулся в Сомали.

ОБ АВТОРЕ Фредерик Форсайт - автор шестнадцати романов и сборников рассказов, от "Дня шакала", "Одесского досье" и "Псов войны" до, совсем недавних, "Афганца и Кобры. Бывший пилот, репортер Агентства Рейтер и Би-би-си в печатных изданиях и на телевидении, по его произведениям снято пять фильмов и телевизионный минисериал, а в 2012 году он получил премию "Алмазный кинжал’ от Ассоциации авторов криминальных романов за безупречную карьеру. Он живет в Бакингемшире, Англия.

____________________________________________________________

© Форсайт Фредерик. Список убийств

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/spisokubijstwfrederikforsajt.shtml

Создан: 24/06/2026, изменен: 24/06/2026, 527k

Роман: Детектив, Приключения